# Перерыв на убийство

Марина Сергеевна Серова

К частному детективу Татьяне Ивановой обратилась Эльза Штоль, наша бывшая соотечественница, ныне гражданка Германии. Ее муж приехал навестить родственников и был найден мертвым на опушке леса около дачного поселка. У погибшего был очень непростой характер. Прежде он рвал отношения даже из-за мелочей, долго копил обиды. Оказавшись в городе после долгого отсутствия, Андрей мог сознательно нарываться на конфликты… Или все дело в тайне из далекого прошлого?..

© Серова М.С., 2018

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2018

## Глава 1

Лифт поднимал меня на девятый этаж гостиницы «Евразия». Там, в девятьсот шестнадцатом номере, жила Эльза Штоль, моя новая клиентка. Она была гражданкой Германии, о чем сразу же предупредила по телефону. Судя по прекрасному русскому, без какого-либо акцента, эта дама стала иностранкой совсем недавно. Правда, фрау Штоль была не слишком многословной. Она назначила место встречи, сказала, что результат расследования чрезвычайно важен для нее, но в чем его суть, не уточнила. В меру заинтригованная, я в тот же день отправилась на набережную Волги, где располагалась одна из лучших гостиниц Тарасова.

Администратор «Евразии» была осведомлена о моем визите, так что мне не пришлось долго с ней объясняться. Услышав, в какой я иду номер, она мило улыбнулась мне и сказала, что удобнее подняться на левом лифте. Не прошло и трех минут, как я подошла к номеру, в котором остановилась моя клиентка. Постучавшись, я не услышала ответа и, немного подождав, позволила себе открыть дверь.

– Можно? – спросила я. – Эльза, вы здесь?

– Да, проходите, – донеслось до меня откуда-то из глубин номера.

Я пошла на голос и вскоре увидела женщину, сидящую за столом лицом ко входу.

– Здравствуйте! Я – Татьяна Иванова, – представилась я.

Фрау Штоль кивнула и, указав рукой на стул, стоявший напротив нее, по другую сторону стола, сказала:

– Присаживайтесь. Мне нравится, что вы, Татьяна, так пунктуальны. Вчера я прождала больше часа, пока меня примет следователь Перфилов. Он назначил мне встречу на десять ноль-ноль, а сам пришел в начале двенадцатого. Увидев меня, он небрежно поинтересовался, кто я и по какому делу, совершенно забыв о нашей телефонной договоренности. – Эльза не жаловалась, она констатировала факт, что с ней обошлись не так, как ей хотелось бы.

Вдове на вид было лет тридцать пять. Природной красотой она явно не блистала. У нее были глубоко посаженные маленькие глазки, длинный нос и тонкие губы. Декоративной косметикой она пользовалась по минимуму – только слегка подкрасила ресницы. Зато прическа Эльзы показалась мне великолепной! Длинные светлые волосы мягкими завитками ложились на плечи и сверкали под солнечными лучами, проникающими в номер через окно.

– У следствия есть какие-то версии? – поинтересовалась я, когда она замолчала.

– До меня их не довели, возможно, и доводить-то было нечего. Я потребовала активизировать усилия, но Перфилов только усмехнулся. Татьяна, я хочу вернуться в Германию, зная, кто убил Андрея и за что, поэтому вынуждена обратиться к вашим услугам, – Эльза говорила, глядя мне прямо в глаза, при этом ее лицо оставалось каким-то статичным, кроме губ, ни один мимический мускул не приходил в движение.

– Что вам известно о произошедшем? – поинтересовалась я.

– Десять дней назад мой муж приехал сюда в отпуск и был убит в пригороде Покровска. Татьяна, вы должны найти убийцу, чтобы он понес заслуженное наказание. Я не могу уехать домой, не будучи уверенной в том, что возмездие непременно свершится. – В глазах Эльзы не было даже намека на вдовью печаль. Она не давила на жалость, как делали многие мои клиентки, оказавшиеся в похожей ситуации. Фрау Штоль демонстрировала свою требовательность. Словно прочитав мои мысли, она сказала: – Татьяна, быть может, вас удивляет, что я не закатываю истерик, не обливаюсь слезами и не стремлюсь вызвать у вас чувство сострадания. Буду с вами откровенной, смерть Андрея стала для меня очень большой трагедией, но не первой в моей жизни. Мне очень много довелось пережить, я научилась быть стойкой.

Все-таки я правильно сделала, не став с порога выражать этой «железной» фрау свои соболезнования, она совсем не была расположена к сантиментам.

– Понимаю, – кивнула я. – Давайте перейдем к обстоятельствам убийства вашего мужа.

– Мы прожили с Андреем в Германии больше трех лет, с получением гражданства не было никаких проблем, ведь мы оба этнические немцы. За это время мы ни разу не приезжали в Россию. Признаюсь вам, меня сюда совершенно не тянуло, но вот муж стал испытывать ностальгию. Я с пониманием отнеслась к его желанию поехать в отпуск в Россию – у него все-таки здесь мать, другие родственники, а у меня тут никого не осталось. – Эльза сделала небольшую паузу. – Тринадцатого июня Андрей сошел с поезда, ступил на тарасовскую землю, а ровно через неделю его убили. Мой муж был найден мертвым в дачном поселке Трущелиха. По заключению патологоанатома смерть наступила от удара тяжелым предметом по голове. Это не было ограблением, смартфон, банковская карта и наличные остались при нем. Это все, что я могу вам сказать.

– А почему ваш муж оказался в Трущелихе?

Мой вопрос вызвал у клиентки удивление. Пожалуй, впервые на ее каменном лице обозначились хоть какие-то эмоции.

– Понятия не имею! – произнесла немка, повысив голос. – Вероятно, ответив на этот вопрос, можно сразу ответить и на самый главный – кто убил Андрея. Но то, почему он оказался в Трущелихе, – это тайна, покрытая мраком.

– Скажите, а где останавливался ваш муж?

– У матери. Я не в таких близких отношениях со своей свекровью, чтобы после смерти Андрея жить с ней в одной, хоть и трехкомнатной, квартире. Мы не очень хорошо знали друг друга и не всегда приходили к взаимопониманию. Узнав о смерти мужа, я в тот же день прилетела сюда. Я хотела предать тело Андрея кремации и увезти урну с его прахом в Германию, а Ольга Дмитриевна настаивала на том, чтобы захоронить сына здесь. Мне пришлось ей уступить, у меня просто не было физической возможности обивать пороги многочисленных кабинетов, чтобы все оформить. В России ведь до сих пор процветает чиновничья волокита, ничего за эти годы не изменилось, ничего. Мне подобные хлопоты не под силу.

Последние слова заставили меня усомниться в их справедливости – первоначально у меня создалось впечатление, что Эльза Штоль способна любые горы свернуть для достижения своей цели, и вдруг оказывается, что она не так сильна, как мне подумалось. Интересно, а как у нее обстоят дела с финансами? Может, тоже не очень хорошо? Номер-то не люксовый! Впрочем, немцы – народ экономный, не то что мы, россияне. Это у нас принято швырять направо и налево своими деньгами, порой последними, чтобы пустить людям пыль в глаза. Насколько я поняла, Эльза большую часть своей сознательной жизни прожила в Тарасове, но в ее жилах течет немецкая кровь, а гены очень много значат.

– С чего вы намерены начать расследование? – спросила меня клиентка.

– Прежде всего надо поговорить с матерью Андрея.

– Вот, возьмите, я написала здесь покровский адрес Ольги Дмитриевны, – Эльза раскрыла блокнот, лежащий перед ней на столе, и вырвала оттуда листок, на котором предусмотрительно были написаны интересующие меня сведения. – Эта женщина очень любит поговорить, причем обо всем подряд. Она легко переходит с одной темы на другую. Будьте к этому готовы. Возможно, вам удастся выудить из ее рассказа что-то действительно информативное. Лично я от ее несмолкаемой болтовни быстро устаю. А это одна из последних фотографий Андрея. Можете ее тоже взять.

Супруг моей клиентки был запечатлен на фоне двухэтажного серого коттеджа. Я вгляделась в лицо человека, убийство которого мне предстояло расследовать. Андрей относился к разряду невзрачных мужчин, после мимолетного общения с которыми их лица сразу забываются, превращаясь в смазанное пятно.

– Когда была сделана эта фотография? – спросила я.

– Незадолго до отъезда мужа в Россию.

Я отметила про себя, что Андрей выглядел моложе своей супруги лет на пять, а затем спросила:

– Эльза, скажите – не было ли у вашего мужа каких-то проблем в Германии?

– Абсолютно никаких! Эту версию исключите сразу. Я уверена, что корни зла надо искать здесь, в России, – фрау Штоль ткнула указательным пальцем в дубовую столешницу. – Впрочем, я не удивлюсь, если Андрей стал случайной жертвой. Я не в состоянии даже предположить, кому он мог здесь помешать или перейти дорогу. Мой муж был очень спокойным, уравновешенным человеком, не влезающим ни в какие конфликты. Как бы то ни было, убийца должен быть найден и наказан. Татьяна, прошу вас, отвлекитесь от того, что Андрей был гражданином Германии, и ведите расследование так, как вы это всегда делаете. Хорошо?

Что я могла ей ответить? Разумеется, клиентка получила от меня уверение в том, что про немецкую версию я сразу же забыла и буду «рыть русскую землю» в поисках убийцы ее супруга. Задав ей еще несколько вопросов, я убедилась в том, что никакой толковой информации от нее мне не удастся получить. Фрау Штоль либо отвечала уклончиво, либо прямо говорила, что не знает ответа. Выходило, что перед поездкой в Россию Андрей не делился с ней планами о том, как собирается проводить отпуск, и, будучи здесь, он не звонил ей ежедневно с отчетами, чем занимался и с кем встречался.

– Пожалуй, пора перейти к финансовому вопросу, – сказала вдова после своего очередного «не знаю». Услышав от меня сумму, которую я запросила в качестве аванса и компенсации предстоящих накладных расходов, Эльза задумалась. Я решила, что она размышляет, уместно ли будет поторговаться. Откровенно говоря, я несколько завысила цифру, предполагая, что немка захочет проявить рачительность и станет снижать планку. Но она спросила:

– Вы хотите получить всю сумму наличными или переводом на карту?

– Как вам удобнее?

– У меня недостаточно наличности, чтобы рассчитаться с вами.

– В холле отеля есть банкомат, – имела неосторожность подсказать я.

Эльза посмотрела на меня так, будто я предложила ей слетать в другой город, обналичить там нужную сумму, а затем вернуться обратно.

– Если не возражаете, я выдам вам одну половину кэшем, а вторую переведу на карту? – процедила она сквозь зубы.

Я не возражала. Клиентка стала производить какие-то манипуляции, скрытые от моих глаз. Вероятно, у нее на коленях лежал кошелек, из которого она извлекла купюры, отсчитала нужную сумму и положила банкноты на середину стола, произнеся:

– Пересчитайте!

Я всегда доверяю своим клиентам и не опускаюсь до банального пересчета купюр, но в этот раз в угоду иностранке отступила от своих правил. Услышав от меня подтверждение, что все верно, Эльза взяла в руки смартфон и спросила номер моей карты. Так мы и пообщались, сидя друг напротив друга за столом, в центре которого стоял букет желтых с красными прожилками альстромерий. Моя клиентка не встала даже для того, чтобы проводить меня. Только сказала на прощание:

– Позвоните мне сразу, как только что-то прояснится. Я пробуду здесь как минимум три дня. Возможно, потом придется вернуться в Кельн.

– Да, конечно, я буду держать вас в курсе своего расследования, – пообещала я и, попрощавшись, покинула номер.

Выходя из гостиницы, я уже знала, что первым делом поеду в Покровск, расположенный напротив Тарасова, на левом берегу Волги, чтобы пообщаться с матерью покойного. На всякий случай я решила ей позвонить и предупредить о своем визите. Вдруг старушки не окажется дома?

– Алло, – ответил безрадостный женский голос.

– Ольга Дмитриевна? – уточнила я.

– Да, – подтвердила она.

– Добрый день! Это частный детектив Татьяна Иванова. Меня наняла Эльза, и я хотела бы с вами встретиться.

– Невестка говорила мне, что намерена заказать частное расследование. Что ж, приезжайте, – вынужденно согласилась женщина, недавно потерявшая сына. – Вы знаете мой адрес?

– Да, Эльза сказала мне, где вы живете. Я буду у вас через час. – На самом деле мне требовалось вдвое меньше времени, чтобы переехать через трехкилометровый мост и добраться до улицы имени Шнитке, но я решила дать Ольге Дмитриевне немного времени, чтобы морально подготовиться к непростому разговору.

– Хорошо, – ответила она и первой оборвала связь.

## Глава 2

По пути я заехала в специализированный кофейный бутик, чтобы пополнить свои запасы арабики в зернах. Минут через пятьдесят после телефонного звонка я набрала нужную комбинацию цифр на панели домофона, а затем нажала на кнопку «Вызов».

– Кто там? – спросил уже знакомый мне женский голос.

– Татьяна. Я вам звонила.

– Проходите, – после характерного щелчка тяжелая металлическая дверь разблокировалась, я вошла в парадное и поднялась на второй этаж.

Ольга Дмитриевна встречала меня в дверях своей квартиры. Это была миловидная женщина лет шестидесяти с русыми волосами, уложенными на макушке в аккуратный пучок, и очень грустными зелеными глазами. Она посторонилась, пропуская меня к себе.

– Не думала я, что Эльза говорила всерьез, обещая нанять частного детектива. Какой в этом толк? Андрея уже не вернешь, – хозяйка закрыла дверь и направилась в гостиную. Я последовала за ней. – Присаживайтесь, где вам будет удобнее.

Окинув взглядом просторный зал, я выбрала кресло, одиноко стоявшее у стены. Напротив него, над комодом, висел портрет с черной лентой в углу. На этой фотографии Андрей был гораздо моложе, чем на той, что мне дала клиентка. Ольга Дмитриевна перехватила мой взгляд и пояснила:

– Здесь Андрюше двадцать. Я очень люблю этот снимок. Его сделал мой муж, ныне тоже покойный. Мне тогда даже в голову не могло прийти, что я буду по очереди терять своих мужчин.

Глаза моей собеседницы заблестели от навернувшихся слез.

– Простите, что мне пришлось разбередить вашу душу.

– Да чего уж там, – Ольга Дмитриевна снисходительно вздохнула. – Я понимаю, это ваша работа. Да и Эльзу понять можно, у нее ведь не осталось ни одного близкого человека. Она хотела Андрюшеньку кремировать и увезти его прах в Германию, но я нашла в себе силы воспрепятствовать этому. Он ведь все-таки православный, моя мама покрестила его, когда ему еще годика не было. Так что правильнее было предать его тело земле по нашему, православному ритуалу. Танечка, а хотите я вас пирогами угощу? Вчера девять дней было, как Андрей нас покинул, я пироги напекла… Народу мало на поминки пришло, у всех свои дела, с работы лишний раз не отпросишься. Вот моя стряпня и осталась.

Я подумала, если откажусь, то сильно обижу этим хозяйку.

– Почему нет? – согласилась я.

– Что ж, пойду чайник поставлю. Вы чай или кофе предпочитаете?

– Кофе, – ответила я без всяких раздумий, хотя понимала, что мне скорее всего нальют какую-нибудь растворимую бурду.

– Я тоже кофе предпочитаю. У меня давление низкое, – донеслось до меня уже с кухни. Окинув взглядом гостиную, я не нашла в ней ничего интересного и отправилась вслед за Ольгой Дмитриевной.

– Андрюша очень любил мои пироги. Как он там без них обходился, не знаю. Эльза его не очень-то баловала по этой части. Сама она стряпать не мастерица.

– Вы ее не больно-то жалуете? – мягко спросила я, наблюдая за тем, как свекровь моей клиентки режет пирог с капустой.

– Да как вам сказать? Андрей женился на ней очень скоропалительно. Я едва успела привыкнуть к тому, что он снова женат, да еще и на Эльзе. – Ольга Дмитриевна произнесла имя своей невестки с каким-то скрытым подтекстом, при этом она взглянула на меня, пытаясь понять, понимаю ли я, о чем идет речь. Но я не понимала. Если все дело заключалось в том, что Эльза была немкой, мечтавшей вернуться на свою историческую родину, так и Андрей тоже имел немецкие корни. Так мне Эльза сказала. Откуда тогда в голосе его матери эта неприязнь? Я явно что-то недопонимала, но пока не опережала события, задавая свои вопросы. Ольга Дмитриевна разговорилась, и я не хотела мешать ей делиться со мной наболевшим. Именно в таких спонтанных словоизлияниях обычно проскальзывает важная информация. Достав из шкафа эксклюзивную банку кофе, хозяйка не без гордости заметила:

– Этот кофе мне Андрюша привез. Здесь такого в продаже не найти. Вкус, как у натурального, а возни с приготовлением нет.

– С удовольствием попробую, – сказала я, обрадовавшись, что мне не придется пить низкокачественный растворимый кофе. Ольга Дмитриевна открыла крышку, и я почувствовала аромат, очень близкий к тому, который наполняет мою кухню, когда я распаковываю новую пачку с зернами арабики и начинаю их перемалывать.

– У меня особо-то и времени не было, чтобы узнать свою вторую невестку как следует, полюбить ее или, наоборот, проникнуться к ней неприязнью, – продолжила Ольга Дмитриевна. – Первый год разлуки с сыном дался мне нелегко, а потом я привыкла. Мы часто созванивались с ним. Я очень обрадовалась, что Андрюша в отпуск сюда собрался. Но лучше бы он этого не делал. Кто знал, что все так обернется? Танечка, может, мы здесь, а не в гостиной, попьем кофе?

– Без проблем, – ответила я.

– А ведь я всегда чувствовала, что с Андрюшенькой случится что-то плохое. Он с детства был непростым ребенком. У меня есть старшая дочь, Надя, так с ней никаких проблем не было. Дочка росла самостоятельной, а вот сынок требовал к себе очень большого внимания. Мне кажется, он даже ревновал к Надежде. Но ведь отношение к дочери и к сыну не может быть одинаковым, так ведь? – спросила Ольга Дмитриевна, ища в моих глазах понимания.

– Да, наверное, – поддакнула я.

– С дочкой можно иногда и посюсюкать, жалеючи, и обновок ей больше надо, заколочки всякие, резиночки для волос, но Андрюша не понимал этого. Однажды он мне так и сказал, вроде как в шутку, что я его люблю меньше, чем Надю.

– Как давно это было?

– Точно не помню, сын тогда в школе учился, в шестом или седьмом классе. С возрастом его характер не сильно менялся, было у него какое-то врожденное чувство неполноценности, уязвимости, которое мешало ему жить. Может, все дело было в невысоком росте? Это он в отца. Арнольд Георгиевич тоже был невысоким – метр шестьдесят. Его это не смущало, не то что Андрея. Сын был ниже всех своих сверстников. С приятелями у Андрюши отношения складывались не лучшим образом. Ему казалось, что все его предают, обманывают, используют. Непростой был характер у моего сына. Даже не знаю, в кого он такой уродился? Сын не умел прощать, даже если внешне мирился с друзьями, то все равно в его душе оставалась обида. – Ольга Дмитриевна посмотрела мне в глаза и сказала вкрадчивым голосом: – Танечка, вы только не подумайте, что я осуждаю Андрюшу, это не так. Я всегда любила и принимала его таким, каким он был.

У меня создалось впечатление, что речь идет совсем о другом человеке, не о том, о котором мне рассказывала Эльза. Она, конечно, была немногословной, тем не менее ее уста донесли до меня, что ее супруг «был очень спокойным, уравновешенным человеком, не влезающим ни в какие конфликты». Со слов его матери выходило, что Андрей был неуверенным в себе, ревнивым и обидчивым. Конечно, одно словесное описание явно не противоречило другому, но они и не накладывались друг на друга идеально.

– Очень вкусный пирог, – вставила я в образовавшуюся паузу, хотя, по правде говоря, начинка из капусты была не самой моей любимой. – И кофе прекрасный!

Последнее замечание не шло вразрез с истиной. Польщенная моей похвалой, Ольга Дмитриевна продолжила:

– Андрюшин жизненный путь оказался очень коротким и тернистым. Окончив школу, он не мог определиться, что делать дальше, не знал, кем хочет стать. Мы с мужем пытались давать ему свои советы, но Андрей нас почему-то не слушал. Все решил случай. Арнольд, мой супруг, был по национальности немцем Поволжья. Вы, вероятно, знаете их историю?

– Немного, – кивнула я.

– Тогда вам, должно быть, известно, что Екатерина Вторая пригласила немцев в Россию и расселила вдоль Волги. После революции поволжские немцы образовали сначала автономную область, а затем республику, которая просуществовала до начала войны. В сорок первом автономию расформировали, а немцев депортировали в Сибирь, Казахстан и Среднюю Азию. – Ольга Дмитриевна пустилась в пространный экскурс в историю этого народа. Похоже, ей все равно было, о чем говорить, лишь бы скрасить свое одиночество и подольше задержать меня у себя в гостях. – После войны не все вернулись обратно, кто-то прижился там, кто-то эмигрировал в Германию. Но семья моего будущего мужа возвратилась сюда, в Покровск. Андрей уже в школу ходил, когда его отец Арнольд Георгиевич стал бывать на собраниях общественной организации немцев Поволжья, наш сын иногда с ним туда ходил. Вот Надя как-то не проявляла к этому интерес, она, знаете, больше на меня похожа и внешне, и по характеру. А сын во многом на своего отца походил.

– Да, вот как раз об Андрее я и хотела с вами поговорить, – я попыталась направить разговор в нужное русло, но Ольга Дмитриевна не услышала меня.

– Председателем этой организации был Герман Майер, – продолжила она, – отец Эльзы.

– Вот как? – заинтересовалась я, услышав имя своей клиентки.

– Да, как потом выяснилось, мой сын был знаком с ней с детства, но сейчас речь не о ней, а об ее отце. Герман председательствовал на собраниях своих, так сказать, соплеменников на общественных началах, а работал он в аграрном университете, преподавал курс дисциплин, связанных с экологией. Ему каким-то образом удалось заинтересовать Андрюшу проблемами охраны окружающей среды, и наш сын решил поступать в аграрный университет. Для нас с Арнольдом это было очень неожиданно, но мы обрадовались тому, что его наконец хоть что-то заинтересовало. Когда Андрей учился на третьем курсе, его отец, мой супруг, скоропостижно скончался от инфаркта. Герман Ильич очень сильно поддержал Андрея в эту трудную минуту. Эльза тогда училась в Москве, и супруги Майер, которым, наверное, было одиноко, стали Андрюшу опекать. Я даже немного ревновала сына к ним.

– Как именно они его опекали? – поинтересовалась я.

– Герман Ильич был руководителем Андрюшиной дипломной работы. Сын часто бывал в гостях у него дома, Майеры несколько раз оставляли его у себя ночевать. Я спрашивала Андрея: «Сынок, тебе комфортно у них?» Он отвечал, что вполне, что Герман Ильич очень интересный собеседник и они до ночи обсуждают с ним глобальные проблемы экологии – озоновые дыры, изменение климата. После университета Андрей собирался поступать в аспирантуру, но, знаете, так и не собрался, пошел работать в городской комитет по охране окружающей среды. Там был конкурс, но Андрей всех обошел. Вскоре он стал встречаться с Сашенькой, и имя Германа все реже и реже звучало в нашем доме. К этому времени наша Наденька вышла замуж, родила дочку… Собственно, вам, Танечка, это, наверное, совсем не интересно.

Меня действительно больше интересовал Андрей, а не его старшая сестра, поэтому я спросила:

– Насколько я поняла, Эльза – вторая жена вашего сына, так?

– Да, первая – Сашенька. – При упоминании об этой женщине губы Ольги Дмитриевны растянулись в улыбке. – Мне эта девушка сразу понравилась. Такая симпатичная, приветливая. Когда сын познакомил меня с ней, Саша еще в медучилище училась. Потом она в ожоговый центр на работу устроилась, они с Андрюшей подали заявление в загс. Свадьба у них в ноябре была. Как сейчас день их бракосочетания помню! Осень в том году затяжная была, погода стояла теплая, деревья все в золоте. Такие фотографии красивые получились… Я вам сейчас их покажу.

Ольга Дмитриевна отправилась за фотографиями. Пролистав свадебный альбом, я обратила внимание, что жених с невестой не выглядели очень уж счастливыми. Возможно, фотограф их сильно утомил, заставляя принимать театральные позы.

– Замечательные фото, – польстила я своей собеседнице, возвращая ей альбом.

– Саша очень быстро забеременела и родила мальчика, его назвали в честь деда Арнольдом. Он хоть и семимесячным родился, но стал быстро догонять в росте и весе. Все было хорошо, пока Александра не вышла из декрета на работу. Андрей стал ее безумно ревновать. Она работала в основном в ночную смену, и сын места себе не находил, постоянно звонил ей, а иной раз даже брал такси и ехал посреди ночи в Тарасов, в больницу. Я даже как-то пошутила, спросив сына, что бы он делал, если бы у нас мост на ночь разводили, как в Петербурге. Лучше бы я его об этом не спрашивала. Сын стал упрекать меня в том, что я должна была отговорить Сашу выходить на работу, а я не сделала этого. А как я могла ее отговорить? Я ведь в их жизнь старалась не лезть.

– Думаю, Саше очень повезло со свекровью, – опять-таки польстила я Ольге Дмитриевне.

– Да, у меня до сих пор с Сашенькой хорошие отношения, хоть она и вышла замуж во второй раз. Так на чем я остановилась? – моя собеседница задумалась. – Вспомнила! Андрей по ночам ездил в Тарасовский ожоговый центр, но охрана не пускала его в отделение, и он возвращался. Иногда сразу, иногда под утро. Дома начались скандалы, а однажды я вернулась с работы домой и поняла, что Саша забрала сына и уехала к своим родителям. Они в Тарасове жили. Я надеялась, что Андрей одумается, поедет к ней, извинится за свое поведение и привезет свою семью обратно. Время шло, Сашенька с Арнольдиком не возвращались. Через месяц сын сказал мне, что жена ему изменила и он намерен с ней развестись. Я поговорила с Александрой по телефону, она сказала, что не изменяла моему сыну, но так устала от его беспочвенных упреков, подозрений и проверок, что не намерена больше жить с ним. Все мои усилия спасти семью оказались тщетными. Я смотрела на Андрея и видела, что ему, как это ни странно, нравится роль обманутого мужа. Он жаловался мне на судьбу и, кажется, получал от этого нытья удовольствие.

– Как скоро после развода он женился на Эльзе? – поинтересовалась я.

– Нескоро, – Ольга Дмитриевна мотнула головой из стороны в сторону. – Примерно через год после развода Андрей познакомился с Кристиной, журналисткой. Я несколько раз видела эту девушку. Она была очень вульгарной – сильно красилась, носила просто неприличное мини. Про татуировку на шее я даже говорить не хочу. У меня просто в голове не укладывается, как молодая женщина могла обезобразить свое тело подобным образом! Кристина совершенно не шла со мной на контакт. Я была для нее пустым местом. Когда она приходила к нам, они с Андреем сразу закрывались в его комнате, а я сидела в своей с громко включенным телевизором, боясь лишний раз выйти оттуда. Мне хватило одного раза, когда я столкнулась с Кристиной в коридоре. Она была практически голой, в одних трусах, которые таковыми и назвать сложно. И главное, ее совершенно наша встреча не смутила. Для нее было нормально расхаживать по квартире в голом виде, демонстрируя свою обнаженную грудь и татуировку. Но Андрей был от Кристины без ума! Мой сын старался незамедлительно выполнять любую ее прихоть. Однажды он среди ночи куда-то сорвался, оставив эту девицу здесь. Вернулся он через час с бутылкой дорогого шампанского и ананасом. Уж не знаю, где он все это взял среди ночи.

– В ресторане, наверное, – предположила я.

– Возможно, я не спрашивала. Я вообще не хотела говорить об этой… – Ольга Дмитриевна вдруг осеклась. То ли она не осмелилась выразить одним словом все, что думает о Кристине, то ли не смогла найти подходящее слово. – Я понимала, что она не пара Андрею, но ничего не могла с этим поделать. Их отношения длились чуть больше месяца, а потом эта девица бросила моего сына. Я сначала обрадовалась, но зря. Как Андрюша страдал! Это были уже не показные переживания, как после расставания с Сашенькой, а настоящие. Сын приходил с работы, закрывался в своей комнате и, вы не поверите, Таня, плакал. Я звала его ужинать, он говорил, что не хочет, и сидел у себя до поздней ночи. А потом, думая, что я уже сплю, он шел на кухню и хватал какие-то куски из холодильника. Дальше – хуже. Андрей стал выпивать. Иногда уже приходил домой под хмельком, а в другой раз с бутылкой коньяка. И опять закрывался в своей комнате и потягивал коньяк без всякой закуски. Он спивался, и я ничего с этим не могла поделать. Мы отдалились с Андреем друг от друга, как никогда. Можно было подумать, что это я виновата в их разрыве. Да я слова худого ей ни разу не сказала, хотя могла бы! Однажды я устала смотреть на то, как сын изводит себя, и ушла к Наденьке. Ее муж тогда был в длительной командировке, а ей одной с двумя дочками было сложно управляться.

– Как Андрей отреагировал на ваш уход? – спросила я, но не потому, что меня это сильно волновало, хотелось показать Ольге Дмитриевне, что я слежу за развитием событий.

– Через неделю сын позвонил мне, извинился и спросил, надолго ли я у Нади останусь. Я поняла, он хочет, чтобы я вернулась домой, но я возвратилась обратно только через неделю, когда зять приехал из командировки. Андрей за это время каким-то образом смог нормализовать свое состояние, перестал пить, прибрался в квартире, чего раньше никогда не делал. Мне казалось, что он больше никогда ни в кого не влюбится и ни на ком не женится. Но я ошиблась, в его жизни неожиданно появилась Эльза. – Ольга Дмитриевна произнесла это имя так, будто оно было ругательным. – Надо сказать, что сын уже лет пять как не посещал собрания немцев Поволжья, да и с Германом Ильичом после окончания вуза дороги разошлись. Так вот, с Эльзой Андрея свела большая трагедия. Герман Ильич и его жена погибли в автомобильной аварии, а их дочь сильно пострадала. Она даже не смогла присутствовать на похоронах родителей, потому что лежала в больнице. Я знала, что Андрюша навещал ее там, но думала, что это всего лишь жест вежливости – морально поддержать дочь своего научного руководителя. А потом сын привел ее домой и представил мне как свою жену. Не скрою от вас, Таня, я была в шоке. Вы меня понимаете?

Конечно, Эльза не была эталонной красавицей, но и не настолько уродливой, чтобы шокировать своей внешностью. Обычно про таких женщин говорят, что они обладают ярко выраженной индивидуальностью. Скорее всего она была старше Андрея, но максимум на пять лет, что тоже в принципе не является чем-то из ряда вон выходящим. После бурного романа с ненавистной Кристиной и тяжелого расставания с ней Ольга Дмитриевна должна была радоваться, что ее сын наконец-то снова созрел для создания семьи. Или она хотела, чтобы он вернулся к первой жене и ребенку?

Не дождавшись моих комментариев, Ольга Дмитриевна продолжила:

– Каждая мать желает для своих детей лучшей доли. Уж не знаю, почему у Андрея не сложилась жизнь с Сашенькой. Лично я в ее измены не верю. Просто Андрей никогда не лежал в больницах, ему сложно понять, что у ночных медсестер совсем нет времени на всякие шуры-муры. Пока Арнольдик был еще маленький и не ходил в садик, Саша не могла в дневную смену работать. Надо было еще немного потерпеть, но Андрей не смог. Они даже ради сына не сумели сохранить семью. Хорошо, что Сашенька не запрещает мне общаться с внуком. А вот с Эльзой мы совершенно чужие.

– Простите, Ольга Дмитриевна, но я так и не поняла, чем именно Эльза вас шокировала, – мои слова вызвали недоумение на лице собеседницы. – Да, она, конечно, далеко не красавица и скупа на эмоции… Вас расстроило то, что она увезла Андрея за границу?

– Танечка, милая, об этих планах я узнала несколько позже. То, что Эльза страшненькая, выше Андрея на полголовы и старше его на четыре года, с этим еще можно было смириться, но вот с ее… инвалидностью – не просто. В результате той жуткой аварии, в которой погибли Герман Ильич и его жена, Эльза стала инвалидом. Ей ампутировали часть ноги. У нее протез стопы. Разве вы это не знаете? – удивилась Ольга Дмитриевна, и я мотнула головой из стороны в сторону, подтверждая, что слышу об этом в первый раз. – Да, сейчас можно это и не заметить. Она все время ходит в брюках и почти не хромает. В Германии Эльзе сделали очень хороший протез, плюс она прошла там несколько курсов реабилитации. Но тогда мой сын назвал своей законной женой калеку на костылях. Он знал, что я буду против этого брака, поэтому расписался с ней втихаря. Я не могла понять, да и сейчас не понимаю, почему именно мой сын стал ее мужем. Когда она была здорова, он не обращал на нее никакого внимания. Значит, вы, Татьяна, ничего не знали о ее инвалидности?

– Нет, мы общались с Эльзой в гостиничном номере, и она все время сидела за столом.

Откровенно говоря, в процессе общения с фрау Штоль я обратила внимание на некоторые странности в ее поведении. При своем волевом характере она посетовала на то, что не может обивать пороги кабинетов. Да и спуститься на первый этаж гостиницы, где стоял банкомат, чтобы снять наличные, для нее тоже было проблемой. Она не встала из-за стола даже для того, чтобы проводить меня. Оказывается, все дело было в ее инвалидности. Моя клиентка старалась не перегружать себя физически, а также не хотела, чтобы я узнала о ее протезе ноги. Тем не менее Эльза не могла не понимать, что ее свекровь, с которой я собралась встречаться, обязательно обо всем расскажет. Или на то и был расчет? Самой говорить об этом сложно, проще возложить информационную миссию на кого-то другого.