# Мужчина несбывшейся мечты

Евгения Михайлова

Кристина любила мужа Антона так сильно, что не верила в свое счастье и больше всего на свете боялась его потерять. И однажды самый страшный ее кошмар начал сбываться…

Антон выбирал жену, руководствуясь голосом разума, а не сердца. И совсем не ожидал, что вся его привычная жизнь рухнет, когда он встретит настоящую любовь…

После того как ее сестра погибла в автокатастрофе, Мария решила посвятить жизнь воспитанию племянницы Кристины. Страсть к ее мужу Мария скрывала даже от самой себя…

Когда любовь причиняет лишь боль и мучения, ломает судьбы и разрушает жизни, отказаться от нее все равно невозможно. Ведь только ради той любви, что стирает все границы и условности, стоит жить…

© Михайлова Е., 2018

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2018

* * *

> События и действующие лицаромана вымышленные.Все совпадения с реальнымифактами случайны.


## Часть первая. Узкий круг

### Муж

Он слишком хорош для мужа. Так думает Кристина об Антоне через три года брака. Чем больше она его узнает, тем ярче, глубже и интереснее он ей кажется. Кристина изучила все его морщинки, родинки, шрамы и поняла, что из этих деталей состоит совершенно гармоничный, нереально красивый мужчина, лучше которого просто не бывает.

Она до сих пор помнит, что именно испытала, увидев Антона впервые: потрясение, восторг и невольную робость.

Он вошел в приемную ее руководителя, где она сидела за столом секретаря. Поздоровался и кивнул на дверь:

– Командир у себя? Я Антон Серебров. Мне назначена встреча.

– Да, Константин Петрович сейчас вас пригласит. Только закончит важный телефонный разговор. Присаживайтесь.

Кристина старалась не выйти за пределы профессиональной любезности, но не могла отвести взгляд от его лица.

С той первой встречи его лицо постоянно перед внутренним взглядом, независимо от того, рядом Антон или далеко. Она никогда не встречала человека, который хотя бы приблизительно был похож на ее мужа.

У Антона очень правильное, строгое, даже аскетичное лицо. Четкие скулы, впалые щеки, жесткие, строгого рисунка губы. И совершенно удивительные глаза. Темные, пронзительные, его взгляд почти обжигает. По его глазам можно читать настроение, настолько они выразительные. Они все замечают и на все реагируют. Кристине кажется, что ни один повод не заслуживает таких чувств, какие выражают глаза ее мужа. Это понимание и оценка, это ирония и грусть, неизбывная тоска и глубокая страсть. К чему, кому – это тайна Антона. Его глаза можно читать, как романы. И не утонуть невозможно.

Такой удивительный муж достался обычной женщине Кристине, у которой до знакомства с ним и романов практически не было. Так, с пяток свиданий и две ночи, условно говоря, любви, из которых не вытекало продолжения. Такие женщины, как она, ходят по улицам сотнями и тысячами. И только Кристина поймала редкий шанс – встретить Антона. А как получилось, что он выбрал ее в жены, она и сама не знает.

Он сдержан, немногословен, всегда корректен. Он находит такие осторожные слова для признаний и правды, что их можно принять только умом, в то время как сердце тихонечко поскуливает от сомнений и страхов. Но это дальний фон их безусловного семейного счастья. Счастья, которое в руках Антона. В очень надежных руках самого порядочного человека.

Вечером Кристина убирает квартиру, готовит ужин и постоянно выглядывает в окно – не идет ли Антон. Последние десять минут перед его приходом вдруг останавливаются, тянутся, как час. А ключ в двери поворачивается всегда в ту минуту, когда Кристина думает: а вдруг что-то случилось? Но он не опоздал ни разу.

У Антона очень тяжелая и сложная работа. Он – профессор отдела экспериментальной физики высоких энергий НИИ ядерной физики. Он никогда не говорит дома о работе, но Кристина знает: муж все время о своей работе думает. Там есть проблемы, сложные отношения с людьми. Это понятно по разговорам по телефону, по тому, каким напряженным и задумчивым бывает его лицо. А когда он сидит за своим рабочим столом, за компьютером, стоит у своей доски с мелом, как школьный учитель, и пишет бесконечные и никому, кроме него, не понятные формулы, – тогда к нему даже бесполезно обращаться. Антон ничего не слышит.

Сегодня он пришел с букетиком первых подснежников. Приласкал в прихожей Кристину своим невероятным взглядом. И сказал:

– Я сегодня опьянел, такой сумасшедший запах у весны. И до сих пор жарко. Купил шампанского, поставь его в морозилку. Давай сегодня будем говорить только о нас. Не включай телевизор, не станем подходить к телефону. А ночью пойдем погуляем. Хочешь?

– Еще бы! – зажмурилась от восторга Кристина. – Я так скучаю по тебе целый день. А потом полночи смотрю на твою спину в кабинете и стараюсь не уснуть. И каждый раз засыпаю, чтобы утром увидеть твою спину, уже в костюме, когда ты уходишь на работу.

– А я жалею тебя будить по ночам, – Антон погладил ее по голове. – Но сегодня мы будем все делать вместе – не спать, спать, вставать. Пусть будет у нас такой праздник.

Кристина словно видела их обоих со стороны, как в кино. Сидит она, шатенка, рыжеватые отблески в челке, на ней кружевной черный халатик, без косметики. У нее обычное лицо, о котором даже сказать нечего. А напротив нее за кухонным столом ест незамысловатый ужин: котлеты из полуфабрикатов и тушеные овощи – мужчина, на которого смотреть больно. Ее подожженная шампанским кровь волнуется от звука его голоса – ласкового баритона, от легкой улыбки идеальных губ. А его глаза… Это ее горячий омут, ее сладость до боли.

После ужина они пойдут гулять, взявшись за руки, вместе вернутся. Вместе разденутся, лягут рядом, и она в очередной раз не поверит своему счастью. Это ее игра с самой собой: она три года не верит своему счастью. Боится его сглазить.

Ночь благоухала и гладила их нежным ветром. Антон рассказывал о красоте Средиземного моря, где был в экспедиции. Он очень красиво говорит. Он знает, кажется, все. Но они никогда не говорят ни о своих отношениях, ни о работе, ни о бытовых проблемах. Это все в порядке: что-то по умолчанию, что-то наладится само собой, рабочие проблемы рано или поздно решатся. Главное для них – это возможность безмятежного общения вдвоем. Их отдых, бегство, спасение, убежище. Кристина свято в это верит.

Они вернулись, размягченные теплом ночи и объятий. Антон включил свой телефон и проверил пропущенные звонки. Кристина видела, как он нахмурился, задумался. Выключил телефон. Затем опять включил, но перезванивать не стал. Ей, как всегда, ничего не объяснил. Они допили шампанское, доели клубнику. И тут его телефон позвонил. Антон ушел с ним в свой кабинет.

Кристина посидела пару минут одна за столом. Первый час ночи. Кто ему так поздно звонит? По какому поводу? Что-то случилось? Да, у них в отделе и ночью часто кто-то работает. Дома они все работают по ночам. Все нормально, кроме одного. Она не может у него об этом спросить. Есть непреодолимый барьер. А он сам никогда не расскажет.

Кристина вышла в коридор, подошла к его двери с матовым стеклом, увидела, что он сидит на диване у стены, и приложила ухо к двери.

– Да, – резко сказал Антон кому-то. – Это не обсуждается. Да, ультиматум. У тебя два дня. Это предупреждение. Я должен бояться? Ты мне угрожаешь? Плохой путь. Это уничтожает возможность мирного решения нашей проблемы.

У Кристины похолодело сердце. Возможно, Антон в таком тоне и раньше с кем-то спорил, но раньше она не подслушивала. И правильно делала. Теперь замучается гадать и ждать неприятностей. Она тихонько попятилась к кухне, но тут раздался еще один звонок.

– Да. Был отключен. Мы выходили погулять. Конечно. Не то слово. Как об этом можно сказать? Это за пределами слов! И я.

А в этот раз голос у Антона был ровным, спокойным, тихим. Но какие непонятные, какие странные слова!

Кристина ушла в кухню, стала мыть посуду. Краем глаза видела, как Антон зашел в ванную. Он был там долго, в спальню прошел, ничего ей не сказав. Когда она легла рядом с ним, он лежал на спине с закрытыми глазами. Конечно, не спал: она чувствует его напряжение, губы плотно сжаты.

Антон открыл глаза, улыбнулся ей, протянул руки. В ту ночь они были мужем и женой. Вот только сладкого омута Кристины не было той ночью. Супружеский долг. После него Антон повернулся к ней спиной и лежал слишком неподвижно: так не спят, так делают вид, что спят. Неужели через три года брака Кристина все же сглазила свое счастье?

### Жена

Антон вошел утром в кухню, посмотрел на приготовленный Кристиной завтрак и улыбнулся. Оладьи! Его любимые. Если высокая горка золотистых оладий красуется на тарелке, значит, с десяток неудачных предшественников нашли свой комковатый покой в мусорном ведре. Кристине не очень удаются блюда сложнее яиц, сваренных вкрутую. Особенно она не любит те, для которых требуется смешивать ингредиенты. В этом деле она совершенно теряет память и чувство пропорции. Постоянно лезет в Гугл проверять рецепт и все равно, как правило, восклицает: «Забыла!», «Перепутала!», «Мамочки, что же теперь делать?».

Оладьи она выкладывает на сковородку одной большой ложкой, но они капризно принимают каждый свою форму: одни становятся гигантами, другие остаются чуть увеличенной каплей. Те, которые сразу сгорели, сбились в крутой комок, порвались при переворачивании, Кристина безжалостно бракует.

Если утром, перед работой жена решилась на такой подвиг, Антон может трактовать это лишь как проявление любви. Наверное, она хочет поблагодарить за вчерашний вечер: короткую прогулку и еще более короткую и почти формальную близость. Он испытывает такую жалость к ней, такую досаду на себя, что глазам горячо. Он ценит Кристину, хочет, чтобы она была счастлива, но у него существует система устоявшихся приоритетов. Антон никогда не оспорит диктат работы и не сдаст даже самому близкому человеку ни миллиметра своего личного пространства. Зато в том, что Антон отдаст своей жене, не будет ни капли лжи и фальши. И он надеется, что Кристина это понимает.

Антон с аппетитом ест оладьи и подмигивает Кристине:

– В очередной раз убеждаюсь, что не в красоте счастье, особенно когда речь идет о твоих блинах и пирогах. В одной партии не найдешь двух одинаковых по размеру, форму такую не придумаешь и специально, но вкуснее я еще не ел. Честное слово. Веришь?

– Еще бы. Ты даже мне никогда не скажешь, что я хорошо выгляжу, если тебе так не кажется.

Им очень легко вместе. И не потому, что они в чем-то похожи. Наоборот, они не похожи ни в чем. Они просто очень подошли друг другу. В том числе и непохожестью.

Антон смотрит на лицо Кристины. Простое, чистое, искреннее и доброе. В нем именно то, что так редко встречается в людях в принципе. Доверчивость, спокойствие и ласка. Ему понадобилось очень многое узнать о людях, о женщинах, для того чтобы выбрать себе жену. На эту роль у Кристины не было соперниц. Антон всегда точно знал, какой будет его жена. Все ее достоинства должны быть отрицанием понятия «слишком». Она не должна быть слишком красивой, слишком умной, слишком образованной и самостоятельной. Она даже не должна быть слишком доброй. Ничего чрезмерно яркого, сильного, слепящего и истеричного. Только норма. Устойчивая, прозрачная, надежная и предсказуемая норма. Тот, кто знает людей, понимает и то, какая это редкость. Ее не часто найдешь даже в близких по крови людях. А брак – это великая возможность найти свою гармонию и свой душевный комфорт рядом с другим человеком. Не каждому дано справиться с таким поиском. Многое сбивает с толку. Влюбленность, страсть, помешательство способны сжечь мозг и тело в пожаре обожания.

Да, Антон прежде всего хотел сохранить себя, создавая семью. Но когда он встретил женщину, которая проходила по его невозможным критериям, он в первую очередь проверил: нужна ли она ему как любовница. Без этого нет в союзе совершенства. Кристина прошла и этот экзамен. Близость с ней не утомляет, не сжигает, не заставляет забыть обо всем и потерять себя. И здесь плюсы от «не». Эта близость снимает тревоги, уводит от тяжелых мыслей. Это просто тепло, верное, ласковое, родное и домашнее тепло. Его так много, что понятно – оно не может закончиться утром.

После завтрака Антон вошел в ванную, чтобы почистить зубы. Открыл аптечку, достал новый тюбик пасты вместо выброшенного и посмотрел на пачку противозачаточных таблеток. Нахмурился, как будто вспомнил о чем-то.

– Кристина, – позвал он жену. – Ты продолжаешь принимать таблетки. А я все забываю у тебя спросить: может, прекратим? Что ты думаешь о ребенке?

– Я думаю о нем, – просто сказала Кристина. – Я думаю о том, что еще рано. Понимаешь, я не привыкла любить тебя. Постоянно, без передышки, без отвлечения на кого-то еще. Наверное, мне нужно больше времени, чтобы понять: это не ошибка, не счастливый период, а моя судьба. Боюсь, на две большие любви меня сейчас просто не хватит. Боюсь быть плохой матерью. Давай подождем. Ты согласен?

– Разумеется. Это очень важно – быть готовыми к встрече с самым главным человечком. Я тоже думаю, что не следует торопиться. Дом загородный нужен или хотя бы хорошая дача. Именно свой, а не отца, не хочется ему мешать. А тебе лучше оставить работу. Если захочешь, конечно.

– Как-нибудь потом, конечно, захочу. Когда будет ради кого.

Антон высадил Кристину у ее офиса, проводил взглядом, пока она не скрылась в дверях, и поехал к себе. И всю дорогу думал о том, любит ли он жену без передышки и отвлечения. И действительно ли хочет, чтобы их стало больше. Ответил, как всегда, четко на оба вопроса. Любит с передышками. С большими такими паузами на все остальное. И он не готов к появлению родного, но беспомощного существа, с которым будут связаны все планы, поступки, мысли и даже дыхание. Для малыша недостаточно ясно в душе. Он разобрался только в душе Кристины, но не в своей.

### Теща

На самом деле Мария – не мать, а тетя Кристины. Она младшая сестра ее матери, которая погибла в автокатастрофе. Когда Мария удочерила племянницу и подчинила своему новому статусу всю свою жизнь, ей было двадцать четыре года. Кристине – пятнадцать. Их часто принимают за подруг, но не сестер. Они совершенно не похожи внешне.

Мария – тоненькая, подвижная женщина с гладкими черными волосами и очень интересным лицом. Кожа у Марии всегда бледная, цвета лепестка цветущей яблони. И вызывающим контрастом мрачно и страстно мерцают большие черные глаза. Рот – крупный, чувственный, как будто подкрашенный темной помадой, но на самом деле это настоящий цвет ее губ. На ее лице словно застыла печать трагической обреченности. Страшное горе – гибель сестры и деверя – не прошли для нее даром.

Удочерить племянницу Мария решила сразу же. Она отвергла предложение родителей, живущих в Америке, забрать девочку к себе. Мария хотела, чтобы у Кристины была возможность собственного выбора. Хочет ли она сразу изменить свою судьбу? Оставить свою школу и своих друзей? У Марии хватило сил на все: она отбилась от назойливой службы опеки, которая алчно засуетилась вокруг новой сироты с квартирой; отстояла свое право на родственное удочерение, ей, незамужней, позволили стать матерью девочки-подростка. И квартира Кристины осталась за девочкой. Поселились они вместе, в квартире Марии, которая была в соседнем доме.

Мария после пединститута преподавала рисование в школе. Когда она стала матерью Кристины, ей пришлось всерьез подрабатывать. Мария предложила свои услуги рекламным агентствам, фирмам в оформлении. Параллельно закончила курсы дизайнеров, со временем стала достаточно востребованным консультантом по интерьерам. В результате именно это и оказалось основным доходом.

Какая из Марии мать, наверное, нужно спрашивать у Кристины. Сама Мария матерью себя не считала. Не смела. Ее внутренний голос так и не сказал ей: это твоя дочь. Ей бы хотелось пройти через боль рождения собственного ребенка. Почувствовать грудью сладость родного горячего ротика. Петь своему малышу колыбельные. И смотреть, как из страстно обожаемого карапуза на нее смотрит давно знакомая душа. Только тот, кто появился из твоего тела, из твоей крови, из твоей страсти, может стать по-настоящему родным. Так считала Мария.

Но случилось то, что случилось. Она увидела бледную, испуганную, потерянную Кристину в горе. Представила себе, какие испытания могут ждать девочку, и мгновенно решила, что именно это и есть ее миссия. Стать опорой и защитой близкому человеку, которого без нее снесут ветры неизвестности и опасностей. А Кристина такая хорошая, спокойная девочка. Рыженькая, как ее мама, покладистая, домашняя. Кристина больше всего любила домашний порядок и уют. Разрушить это – значило разрушить внутренний мир совершенно беззащитного человека. Мария не могла этого позволить.

Они неплохо уживались, несмотря на разницу характеров и контраст темпераментов. Но проблем в отношениях было немало. Две женщины, не связанные прочной близостью, вдруг оказались во всем зависимыми друг от друга. Мария и Кристина не сходились ни во вкусах, ни в оценках. В спорах Кристина непримиримо умолкала, а Мария могла впасть в раздражение или возмущение. Но побеждало главное в них – порядочность, интеллигентность. Кристина никогда не теряла чувства благодарности к Марии. Мария в любой момент была готова биться с кем угодно за счастье Кристины.

Кристина не знала, кем хочет быть. Поэтому они решили, что она просто закончит хороший вуз, а потом уже выберет, чем на самом деле заниматься. Кристина поступила на филфак пединститута. Но сразу после защиты диплома разослала резюме в серьезные конторы на должность секретаря. Ей хотелось быть в большом и крепком деле, рядом с сильными и уверенными людьми. И да, она хотела удачно выйти замуж. Не в школе же искать нормального мужа. Мария отнеслась к планам девушки скептически, но постаралась не вмешиваться. В конечном итоге это ведь в ее интересах – передать надежному мужу большую часть ответственности за приемную дочь.

Слишком страстный человек Мария: она иссушила собственную жизнь этой ответственностью. Но она старалась не думать о том, сколько собственных возможностей сгубила на корню, считая, что не имеет права отвлекаться от миссии.

Кристина перешла жить в свою квартиру еще в институте. Мария была в курсе всех ее встреч с очень немногочисленными поклонниками. Прятала опасение, что Кристине не хватит ни обаяния, ни красоты, ни опыта, чтобы найти и удержать по-настоящему интересного человека. И была очень удивлена, когда Кристина привела Антона. Такой мужчина для женщины – приз однозначно. Если он действительно ее любит, если нет в нем коварства и подвоха. Но какой может быть расчет в союзе со скромной секретаршей из обычной семьи? Мария ненавязчиво понаблюдала за ними и пришла к выводу, что так выглядит счастливая судьба Кристины. А значит, ее, Марии, старания не были напрасны. Она ведь была верным сторожем этой судьбы. Нет, Мария, конечно, продолжает свою миссию спасения и опеки, но главную роль самого близкого человека в жизни Кристины она спокойно уступила ее мужу.

Мария справедливо оценила все достоинства Антона, но затаила чувство, похожее на ревность. Слишком откровенно Кристина любила мужа. Если Антон ей скажет: забудь Марию, она тебе никто, Кристина с радостью подчинится. В лучшем случае всплакнет перед тем, как уйти навсегда.

Они жили в соседних домах, а встречались очень редко. Им достаточно было ежедневных разговоров по телефону. Когда Кристина произносит в трубку свое «привет», Мария знает, что она улыбается. Ее сердце неизменно теплеет от звуков голоса приемной дочери. А с Антоном ей в первое время было трудновато разговаривать. Он – идеальный муж для такой спокойной, доверчивой женщины, как Кристина. Правильный, вежливый, в меру внимательный, в меру любящий и корректный. Ключевые слова – «в меру».

Мария тщательно скрывала от Кристины, что ей прекрасный зять с первого взгляда показался пресным, слишком бесстрастным и недостаточно откровенным. Она сама бы не смогла выстроить с таким человеком нормальные отношения. Она, которая со страстью воспринимает все, бурно реагирует на любой повод, который кажется ей важным. Ее бы раздражал невнятный, скрытый отклик. Даже если за ним самые добрые намерения.

Со временем отношения между зятем и тещей стали почти приятельскими. Они одного возраста, образованные, интеллигентные. А разницу в темпераментах и жизненных приоритетах решало расстояние. Возможность жить одной семьей, не выходя за границы двух квартир, окна которых смотрят друг на друга.

Антон чутко уловил в теще холодок неприятия и сразу стал соблюдать дистанцию. Тем более Мария для него была явно из категории женщин «слишком». Мрачный темный взгляд, скорбный рот на красивом лице. Она была человеком-опасностью. Антон таких обходил.

После свадьбы Кристины Мария позволила себе, наконец, откровенную личную жизнь. Оставила позади короткие, унизительные свидания, угрызения совести. Позволила себе отдохнуть от главной миссии. Начало свободы поставило Марию в тупик. Претендентов оказалось очень много. Наверное, раньше она просто не имела времени и интереса замечать вокруг себя влюбленных или просто решивших попытать счастья мужчин. Но это все было не то. К тому же она полностью исключала замужество. Мария рано открыла в себе самоотверженность материнства, и это вытеснило из самых туманных планов возможность брака. Мария решила оставаться свободной. Ни одно обстоятельство не должно помешать ей броситься на зов дочери, если она понадобится. И потом: у Кристины будут дети. И только у Марии есть опыт настоящей борьбы за счастье ребенка. Борьбы с целым враждебным светом и до победы.

Свой свободный выбор Мария сделала в пользу сильного, уверенного в себе Бориса. Это человек с независимым умом, с серьезным делом, к которому относится без фанатизма. Безразличие ко многому сочетается в нем с непредсказуемыми и яркими эмоциями по отношению к избранному. В нем нет алчности, ограниченности, фоновой злобы, которая обычно является следствием дефектного воспитания. И радости на пустом месте в Борисе тоже не бывает. Все вместе для Марии и есть безусловная адекватность. А его физическая привлекательность закрывает вопрос выбора. Да, это тот человек. Им хорошо в постели и сложно во всем остальном. Ни один из них не умеет и не хочет уступить другому ни в чем. И они не собираются искать удобные и вежливые объяснения. Они ссорятся, обижают друг друга. Он хлопает дверью, Мария отключает на сутки телефон. Дольше они не выдерживают. Она ждет и скучает, он возвращается.

### Любовник

Однажды Мария сделала карандашом набросок лица Бориса. Его лицо удобно и приятно рисовать. Четкие линии, точные пропорции, нити морщин, живописные и говорящие. Глаза… Ей долго не давались глаза. Мария рисовала, стирала, оставляла рисунок, уходила пить чай, заниматься другими делами. Решила вернуться к нему после новой встречи с Борисом. Включила телевизор: она любила смотреть фильмы о дикой природе. Ее всегда восхищала красота вольных зверей: их невероятная грация, неукротимая, хищная страсть, которая в один миг оборачивается вершиной нежности, недоступной людям.

Мария легла спать, а среди ночи проснулась и бросилась к своему рисунку. Она рисовала глаза Бориса, рисунок оживал и дышал правдой. Мария закончила работу и поняла тайну Бориса, которую разгадала только сейчас. Она узнала его глаза вечером, когда показали крупным планом роскошного волка. Этот волк посмотрел на нее взглядом Бориса, а ночью они снились ей вместе, в одном существе – волк и Борис.

Да, такой взгляд у Бориса. Незаурядный ум, беспощадное видение цели, холодная суровость, тень коварства, а еще – внезапная и неожиданная нежность. Все вместе – это преданность в самом строгом виде. Преданность тому, что очень важно для человека-волка.

Марии даже в голову не пришло, что подобная преданность может быть адресована ей. Она просто верила тому, что рождается под ее руками. Это часто разгадка самых темных тайн. Нет, отношение Бориса к ней куда проще и скромнее – без надрыва и пафоса. Она его просто устраивает в главном, и он мирится с остальным. Как и он устраивает ее. И они оба не заплывают за буйки. Туда, где настоящая привязанность, где боль от страсти или любви, где кажутся лишними границы личности и разлука – хуже смерти. Упаси бог от подобных отношений. Спасибо судьбе, что не было такой встречи. Пусть и не будет. Мария ценит именно тот формат союза с мужчиной, который получился у них с Борисом.

А чему он предан? Точно не работе. Там он просто находит применение своим способностям и зарабатывает. Бывшей семье? Нет, конечно. Он оставил семью задолго до встречи с Марией и вспоминает редко, коротко и пренебрежительно. Но, может, сыну? Мальчику уже девятнадцать лет, Борис помогал ему поступать в институт. Сын обычно много значит для мужчины. Только не для Бориса. Мария помнит, как Борис пригласил ее в кафе, где решил отметить день рождения Димы. Они были только втроем. Борис молчал, Мария аккуратно поддерживала тему, а сын Дима упоенно болтал обо всем на свете. После ужина Борис отвез Диму до его дома, высадил, хлопнув на прощание по плечу, и сказал Марии:

– Тот случай, когда отец ясно понимает, что сыну и наследнику не досталось от него ни одной извилины. И не знает, радоваться по этому поводу или горевать. Дима – дурак. Спасибо, что вынесла этот вечер.

Если Борис и предан кому-то, чему-то, то это он сам. Он предан своей сложной, ни от кого и ни от чего не зависящей особой личности. У Бориса один авторитет – только он. И закон один – его решение. Чужие нравственные нормы, догмы и требования для Бориса – мусор. Впрочем, для Марии он делает исключение: по-дружески уточняет и корректирует то, в чем она, на его взгляд, заблуждается. Так он сказал по поводу ее отношения к Кристине:

– Ты сделала больше, чем могла. Я тебя за это уважаю. Но у тебя не получилось совместить это с собственными интересами. Ты стремишься к собственному забвению. А это непростительная слабость. Пойми хотя бы сейчас. Ты помогла повзрослеть другому человеку. У Кристины все в порядке: здоровье, работа, семья. Она – обыкновенная, ограниченная курица. А ты – неудовлетворенная страдалица в результате. Потому что ты ей больше не нужна, а себя ты ради нее потеряла. Заметь, я ни слова не сказал о вашей любви. Существует она или это твоя иллюзия, – в спокойной ситуации никто не узнает. Такие вещи проявляют только в беде. Надеюсь, это никогда не случится. Твоя Кристина замужем за человеком, который способен создать вечное и мертвое болото тихой, обычной жизни. Это его идеал существования. Ты поняла?

Мария поняла, что Антон с первого взгляда вызвал резкое неприятие Бориса. Ее возлюбленный оказался настолько нетерпимым, что это не поколебали ни доброжелательность Антона, ни его родственное к ним отношение, ни редкое, вообще-то, обаяние. Впрочем, в этом, возможно, и дело. Мужчины не доверяют красивым людям своего пола.

А вот она видит что-то общее в этих непохожих мужчинах. Это человеческая избирательность: кажется, у Антона так же мало знакомых и друзей, как и у Бориса. Это склонность к анализу, когда речь идет о других, и скрытность в выражении личных чувств. Антон говорит, что любит Кристину, но в это не очень верит даже сама Кристина. Борис не говорит, что он любит Марию, и это совпадает с ее желанием не слышать лжи и не преувеличивать, не драматизировать простой факт привязанности. Быть может, на короткое время.

Борис пришел к ней поздно вечером. У него было потемневшее, усталое лицо.

– Три дня пытались получить наши грузы из Германии. Доказывали, что ни мы, ни отправители не верблюды. На этот раз отбились. Не доставили им удовольствия отправить наши миллионы и тонны отличных продуктов под бульдозеры. Но как же достал идиотизм! Сейчас у твоего подъезда бабушка выуживала из помойки остатки гнилой еды. Знала бы она про бульдозеры. Ты не обижаешься, что не звоню в таких ситуациях? Не то чтобы ни минуты. Просто не хочется делиться плохим настроением.

– Нет, не обижаюсь. Но обиделась бы еще меньше, если бы ты поделился плохим настроением, тогда я бы знала, что ничего не случилось. Но это неважно. Неудобно звонить – не нужно. Ты же где-то спал в эти дни?

– Дома. По два-три часа. Иногда не помывшись или не раздеваясь. Сегодня на рассвете даже приснилось, что пытаюсь тебя догнать. Как добычу. Не догнал.

Когда он принял горячую ванну, выпил вина, съел бутерброд вместо ужина и с наслаждением закурил в кресле, Мария показала ему рисунок. Он долго рассматривал. Сказал задумчиво:

– Вот как ты меня увидела. Довольно дикое существо. Хищник. В этом суть?

– Не знаю. Так получилось. Я ничего не вкладывала из своих представлений. Только потом почувствовала неукротимость и что-то еще. Позитивную последовательность, что ли. Но я точно не психолог и не аналитик.

– Тебе это не нужно. Ты не в первый раз оказываешься талантливее, чем я предполагал. Не только в рисовании.

Мария удивленно посмотрела на Бориса. Он никогда не делал ей комплиментов.

### Друг

У Антона не просто мало друзей. У него был всего один друг. Кажется, ключевое слово теперь «был». Они с Никитой, худым и длинным очкариком, умным не по годам, вместе пришли в первый класс, вместе участвовали на олимпиадах по физике и математике, делили пьедесталы победителей и отличников и в школе, и в вузе. Они даже распределились на работу вместе. Антон с группой работает над своей темой. А Никита стал менеджером, отвечающим за поиск и приобретение оборудования.

Проблемы возникли вдруг и сразу. Сначала Антон заметил неточность своих расчетов и показаний приборов. Затем решил посмотреть документацию. Трудно было представить себе столь банальное и подлое открытие. Деньги на приобретение оборудования явно отмывались. Никита заказывал по бумагам те, которые требовалось, очень дорогие, а ученые получали дешевый заменитель.

У Антона не было выбора. О том, чтобы кому-то жаловаться, разоблачать друга, не было и речи. Он завел сложный и болезненный разговор. Никита сначала отбивался вяло, нелепыми аргументами: «Все так делают», «Думаешь, это только моя выгода, я по системе обязан со многими делиться». А потом пригласил Антона к себе домой.

– Сегодня вечером я один. Попробую что-то объяснить. Никому не жалуюсь на жизнь, но ситуация получилась безвыходная.

После развода с женой и размена общей жилплощади Никите досталась однокомнатная квартира в центре. Антон вошел и недоуменно осмотрелся. Он был здесь давно, сразу после переезда Никиты. Тогда это была прекрасная квартира для одного. В красивых дубовых книжных шкафах – отличная библиотека. Повсюду дорогая техника последних версий. Сейчас как будто все на местах. И при этом ощущение заброшенности и какой-то странный запах. Запах болезни.

Пока Никита варил кофе и готовил тосты, Антон прошелся по комнате, большому холлу, осмотрел ванную. Да, везде какие-то лекарства, бинты, ингаляторы, шприцы. Никита болен? Антон так и спросил:

– Ник, у тебя что-то со здоровьем?

Никита долго молчал. Потом достал свою трубку, набил табаком, придвинул Антону пачку сигарет и пепельницу, произнес:

– Если бы. Знаешь, бывают ситуации, когда думаешь, насколько легче было бы просто умереть. Заболеть самому и умереть. И не выкручивать мозги над тем, как помочь другим.

Антон страдал. Он испытывал почти физическую боль, слушая рассказ Никиты. У него было богатое воображение, он знал всех действующих лиц. Надя – первая жена Никиты, худенькая, нервная, скромная, порядочная женщина, безумно любившая мужа. Петя – его сын, копия самого Никиты в детстве и юности. Очкарик-отличник. Сейчас учится во Франции. Никита говорил, что Петя так и не поверил в реальность их развода с Надей, которая воспитала его в духе обожания отца. И Ольга, вторая жена Никиты. Строгая, молчаливая блондинка – редактор телевидения. Она влюбилась в Никиту так же самозабвенно, как и Надя когда-то. Трудно мужчине судить о достоинствах другого мужчины. Но что-то есть в Никите, что делает его неотразимым для женщин. Антон замечал это и на работе. Секретарши млели, когда Никита с ними разговаривал. Женщины-коллеги без устали окутывали его заботой. В кабинете Никиты вечно оказывались какие-то домашние угощения, фрукты с дачи, графины с домашними соками и вишневой наливкой.

Именно сейчас, во время трудного разговора, Антон попытался оценить друга глазами женщины. Наверное, он понял, в чем секрет такой привлекательности. Серьезное, умное, строгое лицо Никиты с красивыми серыми глазами приобретало выражение необыкновенной доброты и кротости, когда он снимал свои сильные очки. Никита производил впечатление доверчивого и беспомощного богатыря благодаря своей близорукости. Возможно, с нею связана и эта прелестная, почти восхищенная улыбка, с которой он смотрит на женщин. Никита снимает очки, и все женщины кажутся ему красивыми. В школе и институте не было числа его романам.

– Я даже тебе не говорил, – начал Никита. – Все думают, что я просто развелся и просто женился. Спокойные интеллигентные женщины, приличные отношения. На самом деле это война. Кровопролитная война с возможными смертями.

Никита развелся с Надей не потому, что полюбил Ольгу. Он не видел ничего плохого в романе на стороне. До развода довела Надя своими невероятными сценами ревности. Никита боялся за психику сына. Он все устроил, как ему казалось, лучшим образом: жене и сыну отличную двухкомнатную квартиру неподалеку, Петю отправил учиться во Францию, бывшей семье достойное содержание. Женился на Ольге, которая ради него оставила квартиру и двоих детей мужу. Но его женитьба свела Надю с ума.

– У нее просто крышу снесло. Я всерьез начал думать о психиатрах. Она врывалась к нам, била все, что попадало под руку, кричала страшные вещи. Проклинала Олю. Знакомые говорили, что она бегала к каким-то колдунам, напускала на Олю порчу. Человек с высшим образованием!

Никита встал, подошел к столу, нашел снимок и показал его Антону. Антон смотрел с ужасом. Он с трудом узнавал Надю в истощенной старухе с погасшим взглядом и сухими, страдальчески поджатыми губами.

– Что это? Неужели из-за переживаний?

– Сначала да, конечно. Сейчас все плохо. Четвертая стадия. Рак. Довела себя назло мне. Долго скрывала, «чтобы вы не радовались». Петя что-то заметил и рассказал. Я долго бился за то, чтобы разрешила помогать. Дальше нечего особенно рассказывать. Это и без слов понятно. Деньги и операции. Обследования, лечение и деньги. Шансы у врачей в других странах – и деньги. Но это не все мои проблемы, Антон. Ты не поверишь, но у Надиных проклятий и сглазов получился результат. У Оли тот же диагноз, она сейчас в онкоклинике. Мы с ней идем по тому же кругу. Попытки и деньги. Деньги и попытки. И Олину боль я вижу, чувствую, переживаю, в отличие от боли Нади. Оля мучается на моих глазах.

– Действительно, что-то невероятное. Прими мое сочувствие. Если я чем-то могу помочь, я всегда к твоим услугам. Один диагноз у таких непохожих женщин. Надя могла себя довести до этой беды своими нервными реакциями, склонностью посыпать солью собственные раны. Но Ольга такая спокойная.

– Не совсем, – уточнил грустно Никита. – Оля оказалась такой же ревнивой. Подслушивала телефонные разговоры, искала подозрительные письма и СМС. В отличие от Нади не скандалила, а держала все в себе. Потому не сразу заметила страшные симптомы. В общем, они казались разными, а стали одинаковыми. Наверное, это мой крест – мучиться с неврастеничками. У обеих получилось, что я – чуть ли не убийца. Так же думает и Петя, что самое ужасное. Пытаюсь делать что могу.

Они говорили долго, Антон переживал за друга, за обеих женщин, очень хотел помочь. А потом резко перешел к делу, которое его привело сюда.

– Никита, твое положение ужасно, драматично. Я уже предложил свою поддержку и помощь. Насчет наших проблем скажу вот что. Я тебе не суд и не прокурор, мне не нужны наказания за то, что уже сделано. Но с этой минуты я начинаю ждать твоих действий по исправлению ситуации. Не моя проблема, как ты будешь объясняться с подельниками. Но с завтрашнего утра деньги, выделенные на оборудование, должны идти только на него.

– Это ультиматум? – уточнил Никита.

– Да.

– То есть отныне ты будешь за мной следить и, если что, – стукнешь? Как старый друг?

– Я не на тебя стукну. Я сделаю все, чтобы не страдала моя работа. Наша работа. Наука в целом. Это понятно?

– Только давай без пафоса. Мне понятно одно: ты объявил мне войну, когда я оказался в безвыходной ситуации. Те, кого ты назвал «подельниками», на самом деле опасные люди. А мне нужно думать о своей жизни, потому что без меня Оля и Надя тоже погибнут.

– Мое положение тоже безвыходное. Все именно так, как я сказал.

– Война так война, – спокойно подытожил Никита. – Рано или поздно мне все ее объявляют. Я поборюсь. Может, и тебе придется узнать, что такое страх за жизнь человека, который полностью от тебя зависит. Вали, Антон. Нам друг с другом все ясно. Если можно, не торопи. Это все, что от тебя требуется. Помощи не приму.

### Подруга

Лучшую подругу Кристины звали Лионелла. «Мама так выпендрилась», – смеялась Лионелла, представляясь. Ее внешность до смешного соответствовала манерному имени. Лионелла была очень худой, что достигалось ценой мучительных диет. Она носила только обтягивающую одежду и обувь на высоком каблуке. На лице, которое с подросткового возраста разглаживалось, чистилось и подтягивалось пластическими хирургами, не было ни морщинки, ни пятнышка. Неестественно бледная и гладкая кожа освещалась голубыми глазами. Губы были правильные, в меру подкачанные, всегда розовые и блестящие. Никаких кардинальных, непоправимых внедрений в природные черты, но неустанное совершенствование и истребление мелочей, которые были заметны только самой Лионелле.

Кристина иногда думала: можно ли считать Лионеллу красивой? И не находила ответа на свой вопрос. Красив ли пластмассовый цветок, который в точности похож на настоящий? Это вряд ли. А думала об этом Кристина в такой связи: Лионелла не пользовалась успехом у мужчин, несмотря на то, что все изъяны внешности истреблялись на корню. Или именно по этой причине. Возможно, то были не изъяны, а приметы индивидуальности Лионеллы. Сейчас по ее внешности невозможно сделать ни одного вывода относительно ума и характера. Да и запомнить такую разглаженную внешность, наверное, сложно. Беда чересчур ухоженных женщин в том, что они идут отрядами: каждый отряд из-под своего пластического хирурга. Это инкубатор.