# Отвергнутый наследник

Эрин Уатт

Истон Ройал умен, богат, красив и влиятелен. Что еще нужно, чтобы быть в центре внимания? Любая в Астон-Парке хочет стать его девушкой. Но Истону наскучили надменные школьные красавицы. В поисках приключений он пускается во все тяжкие, пока не встречает ее.
Хартли Райт – крепкий орешек. Ей нет дела до популярности Истона, ведь у нее совсем другие интересы. Более того, девушка убеждена, что Истону Ройалу давно пора повзрослеть. Возможно, Хартли права, но ее недоступность лишь больше разжигает его.
Похоже, для Истона настало время понять, что одной фамилии Ройал не достаточно, чтобы заполучить желаемое, и что чем выше ты взлетел, тем больнее будет падать…

> Всем, кто требовал отдельной истории про Истона Ройала. Эта книга для вас.

Copyright © 2017 by Erin Watt

© Е.Прокопьева, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2018

* * *

## Глава 1

– И помните: какую бы функцию вы ни выбрали, суммарная разница будет зависеть от первой и последней, – звенит звонок, и мисс Манн заканчивает занятие. Последний урок на сегодня.

Все начинают складывать свои вещи. Все, кроме меня.

Откинувшись на спинку стула, я стучу карандашом по краю учебника и с едва заметной улыбкой наблюдаю, как наша новая учительница пытается удержать остатки внимания своих учеников. Она такая милая, когда волнуется.

– Части 1а и 1б к завтрашнему дню! – кричит мисс Манн, но ее уже никто не слышит: все ломанулись к дверям.

– Истон, идешь?

У моего стола останавливается Элла Харпер, сверля меня пристальным взглядом голубых глаз. А она похудела. По-моему, аппетит оставил ее в один день с моим братом.

Нет, Рид небросил ее. Старший братец по-прежнему по уши влюблен в Эллу, нашу типа сводную сестру. Если бы он не любил ее, то выбрал бы какой-нибудь крутой колледж как можно дальше от Бэйвью. Но вместо этого Рид учится в университете штата, который находится поблизости, и эти двое могут навещать друг друга в выходные.

– Не, – отвечаю я. – У меня тут вопрос к учителю.

От моих слов худенькие плечи мисс Манн вздрагивают. Даже Элла это замечает.

– Ист… – начинает она, кривя свои красивые губки.

Я уже вижу, как Элла читает очередную лекцию на тему того, что мне следует взяться за ум. Занятия начались неделю назад, а я уже маюсь от скуки. А что мне еще остается, кроме как валять дурака? Учиться необязательно. Футбол меня мало волнует. К тому же отец запретил мне летать, и шансов на то, что я верну себе летную лицензию, все меньше. Так что, если Элла не отвяжется от меня ко всем чертям, я забуду, что она девушка моего брата и сделаю все, чтобы соблазнить ее.

– Увидимся дома, – решительно отвечаю я Элле.

Мисс Манн безбожно флиртовала со мной с самого первого дня, и после недели обмена похотливыми взглядами я собираюсь взять быка за рога. Да, это неправильно, зато добавит адреналина в кровь нам обоим.

В «Астор-Парк» редко принимают молоденьких горячих училок. Администрации прекрасно известно, что здесь слишком много скучающих богатых мальчишек, которые только и ищут приключений. Директору Берингеру пришлось замять не одно дело об отношениях между учениками и преподавателями – и я не про те слухи, что все время ходят по школе, потому что сам был замешан в таких «неподобающих» отношениях. Если, конечно, можно считатьотношениями страстный поцелуй с учительницей по биологии за спортзалом. Я вот так не считаю.

– Не возражаю, если останешься, – растягивая слова, говорю я упрямой Элле, которая словно вросла в выложенный плиткой пол. – Но, наверное, для тебя же будет лучше подождать меня в коридоре.

В ответ она испепеляет меня взглядом. От нее почти невозможно ничего скрыть. У Эллы было не самое радужное детство, и ей всегда все известно. Или известно, какой я распущенный, и этого достаточно.

– Не знаю, что ты ищешь, но сомневаюсь, что оно находится под юбкой мисс Манн, – едва слышно говорит она.

– Там видно будет, – язвительно отвечаю я.

Элла вздыхает и сдается.

– Будь осторожен, – предупреждает она меня, но достаточно громко для того, чтобы услышала мисс Манн.

Учительница вспыхивает и таращится в пол, пока Элла покидает класс.

Я подавляю прилив раздражения. В чем меня можно обвинять? Я хочу прожить свою жизнь на полную катушку и не собираюсь никому причинять вреда. Мне восемнадцать. Мисс Манн совершеннолетняя. Ну и что, что сейчас она работает учительницей?

Когда дверь за Эллой закрывается, в классе повисает тишина. Мисс Манн теребит подол своей светло-голубой юбки. Черт, она начинает сомневаться.

Я немного разочарован, но ничего страшного не случится. Я не из тех парней, которым нужно трахнуть любую девушку, которая им попадется, – вокруг много других. Если одна не хочет, переходишь к другой.

Я наклоняюсь, чтобы взять рюкзак, и замечаю прямо перед собой пару красивых туфель на шпильках.

– У вас был какой-то вопрос, мистер Ройал? – тихим голосом спрашивает мисс Манн.

Я медленно поднимаю голову, изучая ее длинные ноги, изгиб бедер, тонкую талию, где чопорная белая блузка заправлена в точно такую же чопорную юбку. Под моим взглядом ее грудь тяжело поднимается и опускается, а жилка на шее начинает бешено пульсировать.

– Да. Вы не поможете мне решить одну проблему, с которой я сталкиваюсь во время урока? – Я кладу ладонь на ее бедро. Она вздыхает, и я провожу пальцем вдоль пояса ее юбки. – Мне никак не удается сосредоточиться.

Мисс Манн делает глубокий вдох.

– Неужели?

– М-м-м, по-моему, это из-за того, что каждый раз, стоит мне посмотреть на вас, у меня складывается впечатление, что вы тоже не можете сосредоточиться. – Я едва заметно улыбаюсь. – Может, это потому, что вы фантазируете о том, как вас нагнули через стол, а весь класс наблюдает?

Мисс Манн смущена.

– Мистер Ройал. Я не имею ни малейшего понятия, о чем вы говорите. И попрошу вас убрать руку с моей талии.

– Конечно. – Я передвигаю ладонь ниже, и мои пальцы касаются подола ее юбки. – Так лучше? А то я могу убрать ее совсем.

Мы встречаемся взглядами.

Последний шанс, мисс Манн. Мы оба понимаем, что я сейчас не только помял ей юбку, но и могу испортить ее репутацию, но ноги мисс Манн словно приросли к полу.

Когда она наконец решается заговорить, ее голос звучит хрипло.

– Да, мистер Ройал, так лучше. Думаю, решение вашей проблемы с концентрацией внимания прямо у вас под рукой.

Моя ладонь проскальзывает ей под юбку, и я самоуверенно ухмыляюсь.

– Я пытаюсь исключить сложные функции.

Веки мисс Манн трепещут, она закрывает их – сдалась.

– Мы не должны этого делать.

– Я знаю. Именно поэтому будет здорово.

Я ощущаю под своими ладонями ее упругие бедра. Мы ведем себя очень плохо, к тому же оба прекрасно понимаем, что нас могут застукать в любой момент. Да, она последняя, кого мне можно вот так касаться, но именно поэтому я возбуждаюсь еще сильнее.

Мисс Манн кладет ладони мне на плечи и пытается удержать равновесие, пальцами впиваясь в ткань дизайнерского школьного пиджака от Тома Форда за две тысячи долларов. Мои же пальцы творят свою магию. Пустой класс наполняют тихие приглушенные звуки, и вот слышится лишь ее тяжелое дыхание.

С довольной улыбкой мисс Манн чуть отходит от меня, разглаживает руками складки на юбке и опускается на колени.

– Твоя очередь, – шепчет она.

Я вытягиваю ноги и откидываюсь на спинку стула. Скажу честно, углубленная математика – лучший предмет, который мне когда-либо доводилось изучать в «Астор-Парке».

Вернув долг, мисс Манн смотрит на меня с неуверенной улыбкой. Она наклоняется ближе, и кончики ее волос задевают мои бедра.

– Можешь прийти ко мне сегодня вечером. Моя дочь ложится спать в десять.

Я застываю. Все это могло кончиться по-разному, но именно этой ситуации я очень надеялся избежать. В моей голове проносится несколько вариантов ответа, но я не успеваю остановиться на каком-то одном, потому что дверь в класс открывается.

–О боже!

Мисс Манн и я одновременно разворачиваемся в сторону двери. Мне удается разглядеть лишь мелькнувшие в проеме иссиня-черные волосы и синий форменный пиджак «Астор-Парка».

Мисс Манн, резко вскочив, чуть не падает. Я успеваю поймать ее. Она едва держится на ногах, и мне приходится помочь ей дойти до стола.

– О господи, – в ступоре произносит она. – Кто это был? Как ты думаешь, она видела?..

Видела ли она, что мисс Манн стоит на коленях, видела ли ее помятую одежду и мои спущенные штаны? Э-э-э, да. Она видела.

– Видела, – говорю я вслух.

От этого моя учительница впадает в еще большую панику. С мучительным стоном она опускает голову и закрывает лицо руками.

– О господи. Меня уволят.

Я заканчиваю приводить себя в порядок, хватаю рюкзак и быстро засовываю туда свои вещи.

– Нет. Все обойдется.

Но в моем голосе не так уж много уверенности, и она это слышит.

– Нет, ничего не обойдется!

Я обеспокоенно смотрю на дверь.

– Ш-ш-ш. Кто-нибудь вас услышит.

– Насвидели, – шипит она в ответ, ее голос дрожит, а в глазах застыл панический ужас. – Ты должен отыскать эту девочку. Найди ее, сделай что-нибудь в духе Истона Ройала и убедись, что она никому ничего не расскажет.

В духе Истона Ройала?

Но мисс Манн быстро продолжает, не давая мне шанса узнать, что же, черт возьми, я должен такое сделать.

– Нельзя, чтобы меня уволили.Нельзя. Мне нужно растить дочь! – Ее голос снова начинает дрожать. – Реши эту проблему. Пожалуйста, иди и сделай что-нибудь!

– Ладно, – успокаиваю я ее. – Я все улажу.

Только вот как – понятия не имею, но мисс Манн в двух секундах от нервного срыва.

Она снова издает тихий стон.

– И это больше никогда не повторится, ты меня понял? Больше никогда.

Я только «за». Ее паническая атака испортила мне все настроение, что уж говорить о желании повторить все это. Я люблю, чтобы мои интрижки заканчивались так же приятно, как начинались. Нет ничего сексуального в том, чтобы быть с девушкой, которую мучают сожаления, поэтому лучше с самого начала убедиться в том, что она тоже хочет быть с тобой. Если есть хоть капля сомнений, то лучше даже не начинать.

– Понял, – кивнув, отвечаю я.

Мисс Манн смотрит на меня с мольбой во взгляде.

– Тогда почему ты еще здесь? Уходи!

Действительно.

Я закидываю на плечо рюкзак и выхожу из класса. Оказавшись в коридоре, быстро оглядываюсь по сторонам. Народу как-то больше, чем обычно. И почему все слоняются по школе? Занятия ведь давно закончились. Эй, идите домой.

Мой взгляд мельком останавливается на Фелисити Уортингтон, которая перебрасывает через плечо свои платиновые волосы. Клэр Донахью, моя бывшая, тут же поднимает на меня полные надежды голубые глаза: она все еще хочет, чтобы мы снова были вместе, с тех пор как начался учебный год. Мне удается не встретиться с ней взглядом, и я переключаюсь на Кейт и Алиссу, сестер Баллингер. Ни одной девушки с черными волосами. Я оглядываю коридор – опять ничего.

И уже собираюсь отвернуться, когда Фелисити вдруг наклоняется к Клэр, чтобы прошептать ей что-то на ухо, и там, где только что была голова Фелисити, замечаюее. Девчонка стоит лицом к своему шкафчику, но цвет ее волос невозможно спутать с другим: они такие черные, что под светом флуоресцентных ламп кажутся синими.

Я бросаюсь вперед.

– Истон, – доносится до меня голос Клэр.

– Не унижайся, – советует ей Фелисити.

Не обращая внимания ни на одну из них, я прохожу мимо.

– Эй!

Девчонка поднимает глаза. Испуганные, серые, они смотрят прямо на меня. Розовые губы чуть приоткрываются. Я жду, когда она улыбнется: так на меня обычно реагируют девяносто девять процентов женщин, вне зависимости от возраста. Но улыбка так и не появляется на ее лице, потом она резко разворачивается и убегает прочь по коридору.

От удивления я даже не бегу за ней. К тому же мне не хочется привлекать к себе лишнее внимание. С невозмутимым видом я закрываю ее шкафчик и только потом следую по коридору вслед за удаляющейся фигурой. Повернув за угол, тоже перехожу на бег. Я бегаю гораздо лучше нее, так что мне не составляет труда перехватить девчонку у раздевалок.

– Эй, – встав перед ней, говорю я, – где-то пожар?

Она едва успевает остановиться и чуть не падает. Я хватаю ее за плечи, чтобы удержать от падения на выложенный плиткой пол.

– Я ничего не видела, – высвобождаясь из-под моей руки, на одном дыхании тараторит она.

Я оглядываюсь по сторонам, чтобы убедиться, что у нас нет зрителей, но в коридоре пусто. Хорошо.

– Конечно, ты ничего не видела. И именно поэтому убежала, как ребенок, которого поймали, когда он сунул руку в банку с печенюшками.

– Раз уж на то пошло, это ты сунул руку не туда, куда следует, – парирует она. И тут же поджимает губы, осознав, что проговорилась. – Хотя я ничего не видела.

– Ну-ну.

И что мне делать с этой милашкой? Жаль, что нужно нагнать на нее страху и заставить молчать.

Я двигаюсь на нее. Она бочком отступает в сторону.

Я продолжаю наступление до тех пор, пока девчонка не оказывается прижатой спиной к стене. Потом наклоняюсь к ней так, что наши лбы находятся всего в паре сантиметров друг от друга. Так близко, что я слышу мятный запах ее жвачки.

Мисс Манн попросила меня решить эту проблему. И она права. То, что произошло в той классной комнате, должно было стать просто веселым приключением. Лично мне только этого и нужно – поразвлечься, а не рушить жизни других людей. Было прикольно заниматься кое-чем развратным и запрещенным, сознавать, что тебя могут поймать в любой момент.

Но знать, что из-за всего этого мисс Манн потеряет работу, а ее ребенок станет бездомным, – вот это уже совсем не прикольно.

– Значит… – начинаю я низким голосом.

– Э-э-э, Ройал, верно? – перебивает меня девчонка.

– Да. – Я не удивлен, что она меня знает. Не то чтобы я горжусь этим, но Ройалы правят этой школой уже несколько лет подряд. Слава богу, мне удалось избежать роли лидера. Сейчас главный Ройал у нас – Элла. Я лишь ее телохранитель. – А ты?

– Хартли. Слушай, я ничего не видела. – Она поднимает руку вверх, словно клянется, что говорит правду.

– Если бы это было так, Хартли, ты бы не стала сбегать.

Я прокручиваю в голове ее имя. Необычное, но не могу его вспомнить. Как и ее лицо, раз уж на то пошло. В «Асторе» почти нет новых лиц. Большинство учащихся я знаю с тех пор, как себя помню.

– Нет, ну серьезно. Я как одна из тех обезьян. – Хартли продолжает беспомощно защищаться и закрывает одной рукой свои глаза, а второй – рот. – Не вижу зла, не говорю про зло. Нет, конечно, то, что ты сделал, – не такое уж и зло. Вернее, то, что тымог делать. Хотя я же ничего не видела. Ничего плохого, ничего хорошего.

Очарованный ею, я закрываю ее рот своей рукой.

– Ты много болтаешь.

– Это нервное, из-за новой школы. – Она поправляет свой форменный пиджак и выпячивает подбородок. – А даже если я что-то и видела, это не мое дело, ведь правда? Я не собираюсь рассказывать об этом.

Я скрещиваю руки на груди, и мой пиджак натягивается на плечах. У девчонки такой вид, как будто она не прочь схлестнуться со мной. Мне это нравится, жаль только, одним флиртом поставленных целей не добиться. Я добавляю в голос угрожающих ноток, надеясь, что страх заставит ее держать язык за зубами.

– Дело в том, что я тебя не знаю. Поэтому не могу вот так взять и просто поверить тебе на слово.

Угроза в голосе срабатывает, потому что Хартли напугана.

– Я… я никому не расскажу, – повторяет она.

И вдруг мне становится стыдно. Зачем я запугиваю эту девчонку? Но перед глазами тут же всплывает полное страха лицо мисс Манн. У мисс Манн есть ребенок, а Хартли – всего лишь еще одна богатенькая одноклассница. Ничего, переживет немного угроз.

– Да? А если кто-нибудь, например, директор Берингер, спросит тебя об этом? – Я склоняю голову набок, мой голос звучит еще более зловеще. – Что тогда,Хартли? Что ты скажешь?

## Глава 2

Пока Хартли обдумывает ответ, я украдкой разглядываю ее, не упуская ни одной детали. Она довольно миниатюрная – где-то полтора метра ростом – особенно по сравнению с моими ста восемьюдесятью сантиметрами. В зоне декольте ей почти нечем хвастаться. На ногах совершенно ужасные лоферы. Обувь – это единственное, что не регламентирует школьная форма, дозволенный нам способ выражения собственной индивидуальности. Парни носят кроссовки или «тимберленды». Девчонки в большинстве своем предпочитают обуваться во что-то дорогое и модное, типа балеток от «Гуччи» или шпильки с красной подошвой. Сдается мне, своими лоферами Хартли хочет сказать: «Плевать я на все хочу». И мне это нравится.

Что касается всего остального, то она вполне себе заурядная. Стандартная школьная форма. Прямые длинные волосы. В ее лице нет ничего, что притягивало бы взгляд. Вот Элла, к примеру, потрясающе красивая. Моя бывшая, Клэр, не так давно была названа дебютанткой года. А у Хартли большие глаза, как у героев манги, и широкий рот. Кончик носа немного вздернут, но чертами ее лица, если она вдруг попадет на страницы какого-нибудь модного глянца, вряд ли кто-то станет восторгаться.

Наморщив нос, Хартли наконец отвечает мне.

– Что ж, давай посмотрим, что же ядействительно видела? Ну… фактически я видела, как учительница наклонилась, чтобы поднять что-то с пола. Ну а ученик, хм, убрал с ее лица волосы, чтобы ей было лучше видно. Это было очень мило. И очень любезно с его стороны. Так что, если директор Берингер спросит меня, я скажу ему, что ты добропорядочный гражданин и что тебя следует номинировать на звание «ученик недели».

– Серьезно? Именно это ты собираешься ему сказать?

Мне хочется рассмеяться, но если я это сделаю, то на всех моих попытках запугать Хартли можно ставить крест.

– Клянусь богом.

Она прижимает ладонь к груди. У нее короткие ногти, совсем не похожие на ногти остальных девчонок из «Астора», предпочитающих идеальный, стильный маникюр.

– Я атеист, – сообщаю я ей.

Она хмурится.

– А с тобой не так просто договориться.

– Эй, но это же не я сунул свой нос не туда, куда надо.

– Это же школа! – Впервые за все время Хартли повышает голос. – Я могу заглядывать в любой класс, в какой захочу!

– Значит, ты признаешь, что подглядывала за мной.

Мне с трудом удается не улыбаться.

– Так, теперь мне понятно, почему тебе приходится заниматься сексом с учительницей. Никакая нормальная девчонка не смогла бы тебя вытерпеть.

Она злится, и я пропускаю ее колкость мимо ушей, потому что уже больше не в силах бороться с улыбкой.

– Откуда тебе знать, если ты не пробовала?

Хартли пристально смотрит на меня.

– Ты что, сейчас флиртуешь со мной? Я не собираюсь ничего пробовать.

– Нет, значит?

Я провожу языком по своей нижней губе. Да, я флиртую, потому что, какой бы обычной эта Хартли ни была, она вызывает мой интерес. А я, Истон Ройал, подчиняюсь законам вселенной и не упускаю ничего интересного.

В ее глазах на секунду вспыхивает восхищение. Всего лишь на одно короткое мгновение, но я всегда знаю, когда девчонка считает меня сексуальным и представляет себе, каково это – быть со мной.

И сейчас Хартли думает именно об этом.

Давай, детка, только попроси меня. Бери все, чего захочешь. Мне нравится, когда девушка фигурально и буквально берет меня за яйца и говорит мне, чего она хочет. Напрямик. Без всяких игр. Но, несмотря на весь этот феминизм и прочую фигню, оказывается, что большинство девчонок хочет, чтобы парни первыми добивались их. Что ж, досадно.

– Уф. – Хартли пытается отодвинуться от меня. – Серьезно, Ройал. Отвали.

Я прижимаю ладони к холодному дереву по обеим сторонам от ее головы. Хартли в ловушке.

– Или что?

Серые глаза вспыхивают, лишь разжигая мое любопытство.

– Может, я и маленького роста, зато легкие у меня как у кита, так что, если ты не сдвинешься с места, я буду верещать как сирена, до тех пор пока вся школа не соберется в этом коридоре, чтобы спасти меня от тебя.

Я усмехаюсь.

– Как сирена? А может, наоборот, ты меня соблазнишь?

– По-моему, это ты пытаешься соблазнить всех и вся, – сухо отвечает Хартли, но в уголках ее губ играет улыбка. – Ну а если серьезно, я открыла дверь только потому, что хочу перевестись в класс мисс Манн. Но я никому не собираюсь разбалтывать вашу маленькую тайну, ясно? – Она разводит руки в разные стороны. – Ну и что будем делать? Я начну орать как сирена или ты все-таки отойдешь в сторону?

Видимо, угрозы на Хартли не действуют, тем более что я вряд ли смогу придумать еще что-то. Угрожать девчонкам – не в моем стиле. Я предпочитаю делать их счастливыми. Так что, похоже, мне придется поверить ей на слово. По крайней мере, сейчас. И, если честно, Хартли непохожа на стукачку. Но даже если вдруг она проболтается, я всегда могу рассчитывать на деньги. Чтобы вытащить меня из этой передряги с мисс Манн, папе, наверное, придется пожертвовать кругленькую сумму на очередной школьный грант, но ведь он уже делал это из-за Рида и Эллы. По-моему, мне тоже полагается небольшое наследство.

Ухмыляясь, я отхожу от Хартли.

– Слушай, если ты так хочешь попасть в этот класс с углубленным изучением математики… – я показываю на классную комнату в конце коридора, – то я бы посоветовал тебе поговорить с ней прямо сейчас. Ну, ты понимаешь… – Я подмигиваю. – Застать ее врасплох, когда она меньше всего этого ожидает.

У Хартли отвисает челюсть.

– То есть ты советуешь мне шантажировать ее? Сказать ей, что я буду держать язык за зубами, если она одобрит мой переход в свой класс?

Я пожимаю плечами.

– А почему бы и нет? Кто еще о тебе позаботится, если не ты сама?

Она пристально смотрит на меня. Я бы многое отдал, чтобы узнать, что сейчас происходит в ее голове. На ее лице невозможно ничего прочитать.

– Да, наверное, ты прав, – бормочет она. – Еще увидимся, Ройал.

И Хартли протискивается мимо меня. Я медленно двигаюсь вслед за ней, на ходу наблюдая, как она стучится в дверь и входит в классную комнату мисс Манн. Действительно ли она выберет путь шантажа? По правде говоря, я в этом сомневаюсь, но если она это сделает, то ее перевод будет тут же одобрен: учительница сделает все что угодно, лишь бы Хартли не сдала нас.

Пусть даже я вполне успешно справился со своим заданием «все уладить» (по крайней мере, так мне кажется), но из коридора не ухожу. Хочу убедиться, что между мисс Манн и Хартли не произойдет ничего плохого. Так что я торчу рядом с классом, где меня и находит мой друг и товарищ по команде Паш Бхара.

– Йоу! – закатывая глаза, говорит он. – Ты должен был подвезти меня до дома. Я прождал тебя внизу минут пятнадцать, не меньше.

– Черт, мужик, я забыл. – Я пожимаю плечами. – Но мы не можем уйти прямо сейчас, я жду кое-кого. Ты не против потусить здесь еще несколько минут?

– Не вопрос. – Он встает рядом со мной. – Эй, а ты слышал, что в нашу команду пытаются заполучить нового квотербека?

– Серьезно?

В пятницу мы проиграли первый матч сезона, и, судя по игре линии обороны, нам нужно привыкать к этому. Корделл Янг, наш начинающий квотербек, разбил себе коленную чашечку во второй четверти матча, оставив нас на произвол судьбы с двумя девятиклассниками, которые словно соревновались за главную роль в фильме «Тупой и еще тупее».

– Тренер думает, что со всеми этими травмами и прочей фигней нам нужен еще человек.

– И он прав, но кто согласится прийти к нам в команду, когда сезон уже начался?

– По слухам, это будет кто-то либо из школы «Норт», либо из «Беллфилда».

– Почему именно эти две школы?

Я пытаюсь вспомнить тамошних квотербеков, но тщетно.

– Может, потому что они играют по той же схеме в обороне, что и мы? Парень из «Беллфилда» крутой. Я пересекался с ним на паре вечеринок. Порядочный и трезвенник.

– Тогда какие проблемы? Нам достанется больше выпивки, – шучу я, но уже начинаю нервничать: что-то Хартли там долго. Мисс Манн хватило бы и пяти секунд, чтобы вписать ее имя в заявку на перевод.

Я заглядываю в маленькое окошечко в двери, но вижу лишь затылок Хартли. Мисс Манн вне поля зрения.

Что они там копаются? Мисс Манн ни за что не стала бы противиться просьбе Хартли.

– Согласен. – В руке Паша жужжит золотистый телефон. Он пробегает глазами сообщение и машет мне мобильником. – Ты идешь на сегодняшнюю вечеринку?

– Может быть.

Но я едва обращаю на него внимание – развернувшись, снова заглядываю в окошко классной комнаты. В этот раз Паш замечает, что я делаю.

– Чувак, серьезно? Мисс Манн? – подняв брови, спрашивает он. – Ты уже устал от девчонок «Астора»? Мы можем взять самолет твоего папы и слетать в Нью-Йорк. Начинается Неделя моды, в городе будет полным-полно моделей. О, или мы можем дождаться, когда к нам переведут нового квотербека и он познакомит нас с девчонками из своей школы. – Он подмигивает мне и поддевает меня локтем. – Хотя вряд ли что-то сравнится с тем, когда нарушаешь правила, да?

Раздраженный тем, что он раскусил меня, я натянуто отвечаю:

– Нет. Она слишком старая.

– Тогда кто там? – Паш пытается заглянуть в окно, но я пользуюсь своими размерами, чтобы загородить ему вид.

– Никто. Там внутри какая-то девчонка, и я жду, когда она уйдет, чтобы убедиться, что правильно записал задание.

– Все задания можно найти онлайн, – подсказывает друг.

– А, точно.

Но с места я не двигаюсь.

Паш, естественно, заинтригован еще больше.

– Так кто там? – пытаясь отодвинуть меня в сторону и заглянуть в класс, допытывается он.

Я решаю отойти и позволить ему выяснить это самому – иначе он от меня никогда не отстанет.

Паш прижимается носом к стеклу, внимательно смотрит, а потом выдает:

– О, значит, тывсе-таки торчишь здесь из-за мисс Манн.

– Я же так и сказал.

Но теперь я полон замешательства. Почему он так быстро решил, что Хартли вне зоны моих интересов?

Паш снова начинает ковыряться в своем телефоне.

– Ладно, все это ужасно скучно. Я подожду тебя внизу, на парковке.

Он идет по коридору, и тут любопытство берет надо мной верх.

– Почему не из-за той девчонки? – кричу я ему вслед.

Паш разворачивается и, пятясь назад, отвечает:

– Потому что она не в твоем вкусе.

– А кто в моем вкусе?

– Горячие девчонки. Фигуристые, горячие, – еще раз повторяет он и исчезает за углом.

– Вау, – раздается сухой голос. – Я совершенно уничтожена: твой друг считает меня холодной и плоской.

Я чуть не подпрыгиваю от испуга.

–Господи боже. Ты можешь издавать хоть какие-то звуки, когда двигаешься?

Хартли идет по коридору, ухмыляясь мне и поправляя на плече лямку рюкзака.

– Так тебе и надо, не будешь подслушивать под дверями. И вообще, почему ты еще здесь?

– Ты все уладила? – поровнявшись с ней, спрашиваю я.

– Да. – Хартли морщится. – По-моему, она догадалась, что это я вас видела, потому что как-то чересчур охотно согласилась на все, о чем я попросила. Мне не по себе из-за этого.

– В этом нет ничего такого. Учительница сделала ошибку и теперь расплачивается за нее. – Я хотел сострить, но получилось как-то жестоко, и Хартли бросает на меня хмурый взгляд.

– Она забавлялась там не одна, Ройал.

– Что есть, то есть, но это тоже было бы горячо, – я снова пытаюсь пошутить, но уже слишком поздно.

– Ладно, проехали. – Хартли толкает дверь на лестницу и ныряет в проход. – В любом случае мы закончили. Было приятно поболтать с тобой.

Я спешу вслед за ней, чуть ли не бегом шагая по ступенькам.

– Ой, да ладно тебе, не будь такой. Мы же только начали узнавать друг друга. Между нами появиласьсвязь.

Ее смешок эхом отскакивает от стен.

– Между нами не было и никогда не будет никакойсвязи.

Она увеличивает темп, перепрыгивая через ступеньку, чтобы побыстрее отделаться от меня.

– Никогда? Почему ты так категорична? Тебе стоит узнать меня поближе. Я же очаровательный.

Хартли останавливается, положив руку на перила, но готова броситься вниз по лестнице в любую секунду.

– Ты и правда очаровательный, Ройал. В этом-то и проблема.

И, сказав это, девчонка уносится по ступенькам.

– Если ты хотела погасить мой интерес, то это не лучший способ, – кричу я ей вслед.

В форменной плиссированной юбке «Астор-Парка» ее попка выглядит просто восхитительно.

Лишь оказавшись на расстоянии вестибюля от меня, Хартли поворачивается и бросает на меня насмешливый взгляд.

– Еще увидимся, Ройал.

Махнув мне рукой, она выплывает через огромные дубовые двери.

Мои глаза все продолжают смотреть туда, где только что стояла ее миниатюрная фигурка. Я вдруг понимаю, что улыбаюсь.

Да уж…

Думаю, я все-таки трахну эту девчонку.

## Глава 3

– Элла рассказала мне, что сегодня ты подкатывал к учительнице, – спустя несколько часов говорит мне по телефону старший брат.

Прижимая мобильник к уху плечом, я стаскиваю с себя плавательные шорты, и они падают на пол. Весь прошлый час я провел в бассейне, соревнуясь с другим моим братом, Гидеоном. Гид – настоящий пловец, но, вернувшись домой, я не мог думать ни о чем, кроме Хартли, и решил, что парочка кругов, а еще лучше – тридцать, поможет мне отвлечься. Только вот это не сработало. В голове по-прежнему полно грязных мыслишек об этой девчонке, а вдобавок к этому я теперь мокрый и раздражительный.

– Истон, – рычит Рид. – Ты здесь?

– Да здесь я.

– Так ты переспал со своей учительницей или нет?

– Хм, да. И что с того? – дерзким тоном отвечаю я. – Я и раньше спал с училками.

– Да, но только сейчас ты в выпускном классе.

– И?

– Тебе пора повзрослеть. Элла с ума сходит, беспокоясь за тебя.

– Лучше бы она беспокоилась о том, как бы ты не стал ходить налево.

Повисает мертвая тишина. Рид, видимо, старается не заорать на меня. Должно быть, его разрывает от усилий.

Я усмехаюсь в трубку.

– Ладно, дедуля, спасибо, что позвонил. Так мило знать, что Элла всегда сдаст меня, как только я накосячу.

– Ист, – его голос сначала звучит резко, но потом смягчается, – она заботится о тебе, вот и все. Как и мы все.

– О, я чувствую себя таким любимым. – Закатив глаза, я вытаскиваю из комода джинсы и рывком натягиваю их на бедра. – Рид, мы закончили? А то ужин уже готов.

– Нет, мы не закончили, – говорит он, и, несмотря на то что мне ничего не стоит взять и повесить трубку, я все равно, словно повинуясь инстинкту, жду, что он скажет, потому что Рид – мой старший брат и всегда был для меня примером. – Как там новый квотербек, идет на поправку?

– Нет. Ситуация с его разбитым коленом оказалась хуже, чем мы думали, – он вылетел на весь сезон. А на замене у него два ученика девятого класса, которые не смогут сделать нормальный пас, даже чтобы спасти свои жизни.

– Вот дерьмо.

– Угу. Даже подумать никогда не мог, что кто-то из «Астора» может быть настолько убогим спортсменом. Почему они просто не завалили Уэйда на экзаменах?

– Он бы все равно уехал. Вэл сильно расстроена?

– Да нет, она сказала, что он был просто парнем, который помог ей прийти в себя. К тому же она не думает, что парни могут хранить верность, оказавшись на расстоянии от своей половинки.

И я не могу винить девчонку. Ее первый бойфренд начал изменять ей в ту же минуту, как ступил на территорию кампуса колледжа.

В трубке раздается вздох Рида.

– Понимаю. У нее был неудачный опыт. Надеюсь только, эта точка зрения не передастся и Элле. Позаботься об этом ради меня, ладно?

– Ну уж нет. У меня нет никакого желания шпионить за Вэл Каррингтон. И вообще следить за тем, чтобы Элла была счастлива, – это твоя обязанность. Не моя.

Я вешаю трубку, пока он не успел ничего сказать. Из нас двоих Рид всегда был главным, но сейчас дома его нет. Он уехал в колледж, играет в защите в одной из лучших университетских программ по американскому футболу в стране. У него есть девушка, которая его обожает, и возможность начать все сначала.

Что же до меня, то я прикован к Бэйвью в буквальном смысле. Папа предупредил аэродром, что мне не позволено летать. Говорит, я должен доказать, что могу быть трезвым и ответственным. Но это мой последний год в школе – какой смысл быть трезвым и ответственным? К тому же я не собираюсь летать пьяным. Не такой же я дурак, но отец мне не верит.

И хотя я могу позволить себе купить маленькую обтекаемую «сессну», у меня не хватит денег, чтобы подкупить авиадиспетчеров. Хреново, как ни крути, и из-за этого у меня вечно плохое настроение.

Мне приходится делать одно и то же, в том числе спускаться вниз, чтобы поужинать со всей семьей. Эта традиция умерла вместе с мамой, но возродилась, когда папа привез к нам Эллу. Ну а после того, как биологического отца Эллы, Стива О’Халлорана, арестовали по обвинению в убийстве, от этих семейных ужинов стало вообще никак не отделаться. Нам нельзя пропускать их, даже если кто-то явно не в духе и не жаждет проводить время в кругу семьи.

Как, например, сегодня вечером. Близнецы, Себастиан и Сойер, выглядят уставшими – наверное, из-за жесткой тренировки по лакроссу. У Эллы вид задумчивый, у папы – изможденный.

– В твоем огромном шкафу что, не нашлось футболки? – вежливо спрашивает меня отец.

С тех пор как в нашу семью вошла Элла, Каллум Ройал в совершенстве овладел взглядом осуждающего папочки. Раньше ему было плевать на то, что мы делали, как одевались, но теперь он нам спуску не дает.

Я смотрю на свою голую грудь, потом пожимаю плечами.

– Хочешь, чтобы я поднялся наверх и поискал?

Он качает головой.

– Нет уж, ты и так заставил себя ждать. Садись, Истон.

Я сажусь. Мы едим в патио, которое выходит на огромный, в форме почки бассейн. Вечер выдался теплым, дует приятный ветерок. Но за столом, где сидим мы впятером, как-то пусто. Просто непривычно, когда нет ни Гида, ни Рида.

– Что-то ты бледный, – шутит Сойер.

Он младший из близнецов, но их вожак. Себ как-то сказал, что так Сойер компенсирует то, что родился последним. Себ тихий, но с отличным чувством юмора.

Он усмехается.

– Это все его грудные мышцы. Он пропустил день в тренажерке и поэтому такой бледный и хилый.

– Маленькие засранцы, сейчас я покажу вам, кто здесь слабый. – Ухмыляясь, я приподнимаюсь со стула и машу кулаком этим двум шутникам. – Да у меня какахи больше, чем вы.

– Ага, ну, нас тут двое и…

– Так, все, хватит, – спешит вмешаться отец, пока Сойер не просветил нас о работе кишечника близнецов. – Еда остывает.

Упоминания о еде хватает, чтобы отвлечь нас. Наша экономка, Сандра, приготовила жареный картофель, запеченную морковь с чесноком и целую тонну ребрышек в соусе «барбекю». Мы с близнецами накидываемся на них, как голодные звери, в то время как папа с Эллой едят неторопливо и разговаривают.

– …шанс, что тебе придется давать показания во время суда над Стивом.

Я не особо обращал на них внимание, так что, когда речь заходит о Стиве О’Халлоране, это застает меня врасплох. В последнее время отец старается не упоминать Стива, если Элла где-то поблизости.

Элла замирает на стуле, ее спина прямая, как флагшток на лужайке частной академии «Астор-Парк».

– По-моему, адвокаты говорили, что показаний Дины будет достаточно.

Дина – настоящая ведьма, жена Стива и, соответственно, мачеха Эллы.

– Велика вероятность, что на трибуну для дачи свидетельских показаний тебя не вызовут, – успокаивает Эллу папа. – Но утром я говорил по телефону с окружным прокурором, и он упомянул, что это все же возможно. Я сказал тебе об этом, чтобы ты не растерялась, если именно так и произойдет.

Элла по-прежнему напряжена. И я понимаю, почему она так расстроена. На лицах близнецов одинаковое выражение отвращения.

Стива обвинили в убийстве несколько месяцев тому назад, но за решеткой он не провел ни секунды. Он выплатил за себя залог в пять миллионов долларов, сдал паспорт и лицензию пилота и, к несчастью, соблюдал все условия своего освобождения из-под стражи до рассмотрения дела судом. Когда у тебя есть деньги и хорошие адвокаты, ты и дня до своего обвинения не проведешь в тюрьме, а может, даже и после него. Папин юрист говорит, что до тех пор, пока судья считает Стива неопасным для общества, он свободен как чертова птица.

Если вы спросите меня, то вся эта фигня о презумпции невиновности – полное фуфло. Мы все знаем: он виновен – и поэтому бесимся из-за того, что Стив до сих пор не в тюрьме за содеянное. Он не только убил женщину, так еще и отмалчивался, когда копы пытались повесить это убийство на Рида.

Правда, жертвой была Брук Дэвидсон, злобная гадина, которая хотела уничтожить мою семью, и все же… Хотя Брук была той еще стервой, она все равно не заслуживала смерти.

– Эй, папа, – осторожно спрашивает Сойер.

Отец переводит взгляд на своего самого младшего сына.

– Что?

– Когда начнется судебный процесс над Стивом… – Сойер на секунду умолкает, – они будут обсуждать все, что было между Стивом и… э-э…

Он закрывает рот, решив не заканчивать предложения.

Никто не договаривает за него, и у всех присутствующих за столом гримаса отвращения на лице. Себ поднимает руку и сжимает плечо брата. Папа берет Эллу за руку. Она закрывает глаза и делает несколько вдохов, чтобы успокоиться.

Я наблюдаю, как члены моей семьи пытаются справиться со своими эмоциями.

В последнее время мне совсем не хочется думать о маме. После того как Стив убил Брук, выяснилось, что мама изменяла папе с отцом Эллы. Немного запутанная фигня – что есть, то есть.

Но дело в том, что я даже не могу злиться на маму за ее измены. Отец почти не появлялся дома. Он был слишком сосредоточен на «Атлантик Эвиэйшн», нашей семейной компании, и, пока подолгу отсутствовал, Стив настраивал маму против папы, наговаривая, что тот изменяет ей.

Но я злюсь на нее за то, что она умерла, за то, что она приняла те таблетки. Рид говорит, что это точно не могли быть те же самые колеса, что я хранил в своей комнате, но откуда ему знать? Тогда я крепко сидел на аддералле и окси. Сначала аддералл мне прописывали совершенно законно, но потом этого стало мало, и я нашел дилера в школе. Он предложил мне принять немного окси, типа он поможет забыться. Чувак оказался прав. Это все действительно помогало, но кайф был недолгим.

Когда мама нашла мою заначку, то пригрозила отправить меня в реабилитационную клинику, если я не возьмусь за ум. Я пообещал ей исправиться. И не стал спрашивать, что она собиралась сделать с таблетками. Просто отдал ей бутылочки, потому что был пятнадцатилетним подростком, который отрезал бы себе руку, если бы она попросила. Настолько сильно я ее обожал.

Так что вполне вероятно, что это я убил маму. Рид утверждает, что это не так, но что ему еще говорить. Он никогда не скажет мне, что это я ее убил. Или, вернее, моя зависимость. Стоит ли удивляться тому, что я раздолбай, который уничтожает сам себя?

Сейчас я уже не сижу на колесах. Мамина смерть от передозировки не на шутку меня напугала, и я пообещал своим старшим братьям, что больше никогда не притронусь к этой дряни. Но мои зависимости никуда не делись. Мне приходится утолять их другими, более безопасными, способами: выпивкой, сексом и кровью. Сегодня вечером я, наверное, выберу кровь.

– Истон.

Элла с обеспокоенным лицом внимательно наблюдает за мной.

– Что? – протягивая руку за стаканом с водой, спрашиваю я.

Слава богу, тему суда перестали обсуждать. Папа и близнецы завели оживленный разговор о футболе. Неожиданно. Наша семья никогда не интересовалась футболом. Я иногда сомневаюсь, что в близнецах течет кровь Ройалов. Они играют в лакросс, смотрят футбол, не любят драки и не проявляют никакого интереса к летному делу. Однако у них мамины черты и голубые глаза Ройалов.

– Ты улыбаешься, – обвиняющим тоном говорит Элла.

– И что? Улыбаться – это плохо?

– Это одна из твоих кровожадных улыбочек. – Бросив быстрый взгляд через стол, чтобы убедиться, что папа не обращает на нас внимания, она шипит: – Сегодня собираешься драться, да?

Я провожу языком по нижней губе.

– О да.

– Ох, Ист! Пожалуйста, не надо. Это слишком опасно. – Элла с тревогой на лице поджимает губы, и я понимаю, что она вспоминает тот вечер, когда во время одного из боев Рида пырнули ножом.

Но то была чистая случайность, к самому бою не имевшая никакого отношения. Дэниел Делакорт, старый враг, нанял какого-то парня, чтобы прикончить Рида.

– Этого больше никогда не повторится, – уверяю я ее.

– Откуда ты знаешь? – Элла полна решимости. – Я еду с тобой.

– Нет.

– Да.

– Нет. – Я повышаю тон, и папа обращает свой суровый взгляд на нас.

– О чем это вы спорите? – с подозрением спрашивает он.

Элла с усмешкой ждет, что я придумаю, чтобы отмазаться. Черт побери! Если я и дальше буду спорить с ней, она расскажет папе, что я собираюсь в доки, а мы оба знаем, насколько сильно это ему не нравится, особенно с тех пор, как Рида пырнули там ножом.

– Мы с Эллой не можем решить, какое кино будем смотреть перед сном, – вру я. – Она хочет какую-нибудь романтическую комедию. Я, естественно, голосую за все что угодно, кроме этого.

Близнецы закатывают глаза. Они сразу распознают ложь. Но папе зашло. По патио прокатывается его низкий смешок.

– Уступи, сын. Ты же знаешь, в конце концов женщина всегда добивается того, чего хочет.

Элла награждает меня сияющей улыбкой.

– Да, Истон. Я всегда добиваюсь того, чего хочу. – Когда я поднимаюсь, чтобы наполнить свой стакан, она следует за мной. – Я буду ходить за тобой как приклеенная. А когда ты соберешься драться, устрою такую сцену, что ты больше никогда не сможешь там появиться.

– А ты можешь пойти и подоставать близнецов? – жалобно спрашиваю я.

– Не-а. Все мое пристальное внимание принадлежит исключительно тебе.

– Рид, наверное, не перестает радоваться, что больше не под твоим каблуком. – Я слышу, как у Эллы перехватило дыхание, а когда поднимаю глаза, то вижу, что ее щеки из розовых стали белыми. Ой, вот черт. – Я не это имел в виду. Ты же знаешь, как ему невыносимо быть вдалеке от тебя.

Элла шмыгает носом.

– Серьезно. Он звонил мне до ужина и плакался о том, как скучает по тебе. – Тишина. – Прости, – говорю я, по-настоящему чувствуя себя виноватым. – Мой язык работает быстрее мозгов. Ты это знаешь.

Элла поднимает бровь.

– Ты должен остаться дома, тогда я тебя прощу.

Шах и мат.

– Слушаюсь, мэм. – И я смиренно возвращаюсь вслед за ней за стол.

– Сдался без боя? – шепчет мне Сойер, когда мы занимаем свои места.

– Она чуть не заплакала.

– Черт.

После десерта я пихаю Эллу ногой и киваю в сторону близнецов. Она кивает в ответ и поворачивается к отцу.

– Каллум, нам с Истоном нужно сделать домашнюю работу по математике. Вы не возражаете, если мы пойдем?

– Нет, конечно же. – Он машет рукой, чтобы мы уходили.

Мы с Эллой сбегаем в дом, оставив близнецам уборку стола. Раньше у нас для такой работы была прислуга, но после маминой смерти папа всех уволил, за исключением Сандры, которая нам готовит, и своего шофера, Дюрана. Пару раз в неделю приходят горничные, но они не живут в доме.

За нашими спинами Сойер и Себ ворчат о том, что они опоздают на свидание с Лорен, их девушкой. Но мне их нисколечко не жаль. По крайней мере, у них есть планы на вечер, и им не придется торчать дома.

Поднявшись наверх, я удобно устраиваюсь на своей огромной кровати и включаю телик. Футбольный сезон еще не начался, так что сегодня не транслируют никаких матчей. По спортивно-развлекательному каналу повторяют лучшие моменты игр межсезонья, но я едва обращаю внимание на экран: сейчас меня больше занимает мой список контактов. Я нахожу того, кого искал, и нажимаю кнопку вызова.

– Здорово, Ройал, – раздается глубокий баритон Ларри.

– Здорово, ботаник, – радостно отвечаю я.

Лоренс «Ларри» Уотсон – наш стодвадцатикилограммовый защитник, приятель, на которого всегда можно положиться, и настоящий компьютерный гений. – Окажи мне одну услугу.

– Выкладывай.

Ларри – самый добродушный парень в мире, всегда готов прийти на помощь другу, особенно если при этом ему нужно применить свои навыки хакера.

– Ты еще можешь влезть в главный компьютер «Астор-Парка»? У меня тут в коробке ждут своего часа «Токио 23».

– «Эйр Джордан файв», которые выпускали только в Японии? – Он говорит так, будто сейчас заплачет. Ларри с ума сходит по кроссовкам, и он всегда хотел заполучить эту пару, которую мой папа купил во время командировки в Японию.

– Они самые.

– Что ты хочешь? Оценки еще не выставляли.

– Информацию об одном из учеников. Полное имя, адрес, номер телефона, всякое такое.

– Чувак, это же обычные контактные данные. Ты когда-нибудь слышал про «Гугл»?

– Я даже не знаю ее фамилии, осел.

–Ее, говоришь? – В моем ухе раздается его смех. – Ни фига себе! Истон Ройал ищет девчонку.

– Так ты мне поможешь или как?

– Как ее зовут? Может, я ее знаю.

– Хартли. Она в выпускном классе. Около метра пятьдесят. Длинные черные волосы. Серые глаза.