Политическая наука. №1 / 2013. Политическое участие в условиях сетевого общества

Представляю номер

Предлагаемый вниманию читателей выпуск «Политической науки» посвящен политическому участию в сетевом обществе.

Под обществом в широком смысле принято понимать сложную социальную систему, основным элементом которой являются люди с их связями, взаимодействием и отношениями, включая таковые по поводу политики как деятельности, направленной на его всеобщую организацию.

Наряду с широким пониманием общества существует и узкое – как исторически конкретного типа социальной системы с соответствующими ей формами, связями, взаимодействием и отношениями. Сегодня таким конкретным типом социальной системы, по крайней мере в отношении технологически развитых стран, многие исследователи считают сетевое общество.

Появление этого понятия относится к 1990-м годам, в широкий научный обиход оно вошло с публикацией в 1996 г. Мануэлем Кастельсом книги «Становление сетевого общества», первой части трилогии «Информационная эра: экономика, общество и культура» [Кастельс, 2000]. Как утверждает Кастельс, сети стали базовыми единицами морфологии современного общества, именно в них сосредоточена реальная власть. В его определении «…сетевое общество – это общество, в котором ключевые социальные структуры и деятельность организованы вокруг цифровых информационных сетей. Таким образом, суть сетевого общества заключается не просто в социальных сетях, которые являются достаточно старой формой социальной организации, а в сетях, обрабатывающих информацию и управляющих ею на базе микроэлектронных технологий» [Manuel Castells interview, 2001]. Информационно-коммуникационные технологии (ИКТ) придают новые качества старым сетям, которые ограничивались в основном межличностной коммуникацией лицом к лицу в частной сфере, и многократно увеличивают их потенциал.

Далеко не все исследователи разделяют убеждение Кастельса в том, что современные общества стали сетевыми, но многие соглашаются с тем, что они находятся в процессе постепенного перехода к этому типу (хотя и определяемому ими несколько иначе, чем Кастельсом) по мере развития сетевых технологий и роста использования Интернета.

Это суждение опирается на международную статистику. На 30 июня 2012 г. число пользователей Интернета, по данным InternetWorldStats, составило 2 405 518 376 человек, или 34,3% населения планеты. Еще больше впечатляет темп развития Интернета – за два года его мировая аудитория выросла на 566,4% [World Internet users statistics usage… 2012].

Такие социальные сети, как Facebook и Twitter, ВКонтакте (в России), средства мгновенного обмена сообщениями, э-почта, становятся привычными атрибутами повседневной жизни.

На сентябрь 2012 г. число активных пользователей Facebook составило около 950 млн., а уже в октябре, по заявлению его создателя, оно превысило 1 млрд. [М. Цукерберг объявил… 2012]. В США каждый пользователь Facebook, по данным опроса PewResearchCenter, имел в среднем 229 «друзей», с которыми поддерживал постоянный контакт [Goo, 2012]. За последние полтора года более чем в два раза возросло пользование Интернетом с мобильных устройств. Для оценки продвижения сетевого общества существенно то, что более 90% доступа к мобильному Интернету приходится на социальную активность [Russell, 2012].

Социальные и медийные сети образуют инфраструктуру сетевого общества и определяют основной способ его организации на всех уровнях – индивидуальном, групповом, организационном и социетальном. Оно становится одновременно глобальным и локальным – «глокальным», как обозначают это новое измерение.

Взрывной рост количества блогов, видеоблогов и различных других форм интерактивной коммуникации создает абсолютно новую горизонтальную систему массовой социальной коммуникации, независимую от медийного бизнеса и государственных массмедиа, формирует новую социальную идентичность. Всемирная сеть активно используется для организации и координации коллективных акций, часто имеющих масштабные политические последствия.

Развитие сетевых интерактивных технологий и диффузия социальных сетей, свидетельствующие о становлении сетевого общества, расширяют потенциальные возможности политического участия, создают новые механизмы и формы участия, меняют всю систему отношений между гражданами и государством и способствуют трансформации самой модели демократии.

Однако вектор «сетевизации» общества далеко неоднозначен. Первоначальные ожидания того, что она приведет к торжеству демократии в ее традиционном понимании, сменились опасениями негативных последствий.

Как свидетельствует статистика Рунета, тенденции развития Интернета в России в целом соответствуют общемировым. По данным Минкомсвязи РФ, количество пользователей Интернета в России на начало 2012 г. составило 70 млн. человек. В течение года их число продолжало расти, и, согласно исследованию ВЦИОМ, в сентябре 2012 г. доля интернет-пользователей достигла 60% от всего населения страны (143 млн.). В первую тройку предпочтений россиян входят социальные сети. В опросе Левада-Центра в октябре 2012 г. 37% респондентов указали, что посещают их практически ежедневно. Растут широкополосный доступ и пользование Интернетом с мобильных устройств [Интернет РФ, 2012].

Участники проекта «Исследование российского киберпространства: Опосредованные ИКТ коллективные действия и сетевая публичная сфера», выполнявшегося на протяжение трех лет в Беркман-центре «Интернет и общество» при университете Гарвард (США), констатируют: «Мы открыли существование живого и чрезвычайно разнообразного публичного пространства, которое представляет собой альтернативу более контролируемым официальным средствам массовой информации… Несмотря на различные попытки превратить киберпространство в пространство, поддерживающее правительство… российский Интернет все еще остается свободным и открытым» [Alexanyan et al., 2012].

По прогнозу агентства РБК. research, уровень проникновения Интернета в РФ в 2018 г. превысит отметку в 80%, прежде всего, за счет небольших городов (менее 100 тыс. человек) и сел [Интернет РФ, 2012]. Эта динамика меняет политический ланшафт России. Эксперты российского Фонда развития гражданского общества пришли к заключению: «Если показатели доверия граждан к Интернету как основному источнику информации продолжат рост, то можно утверждать, что выборы депутатов Госдумы в 2016 г. и, тем более, выборы президента России в 2018 г. пройдут в новой информационной реальности, где главная роль будет принадлежать Всемирной сети» [Резчиков, Аракелян, 2012].

Для западного академического сообщества воздействие Интернета на гражданское общество, политическое участие, социальные медиа, прозрачность государства и верховенство закона с начала 2000-х годов стали одними из ключевых направленией исследований, однако внимание, которое этому направлению уделяет российская политическая наука, далеко не адекватно его актуальности. Отечественные исследования Рунета определяются прежде всего интересами электронной торговли, индустрии развлечений, рынка рекламы и IT-бизнеса. Исследование этнополитических процессов в российской блогосфере, первые результаты которого опубликованы в этом номере «Политической науки», является пока скорее одним из редких исключений из правила.

Предлагаемый вниманию читателей номер – попытка дать определенное представление об исследованиях воздействия сетевых ИКТ на политические процессы и институты, формы и методы политического участия, отношения между государством и обществом. Широта и многоаспектность этой области исследований объективно не позволяют достаточно полно раскрыть ее в одном номере. Поэтому специальный акцент был сделан на материалах обзорного характера.

Рубрику «Состояние дисциплины» открывает статья А. Кулика, в которой делается попытка проследить эволюцию модели государственного управления под воздействием развития ИКТ и становления интерактивного Интернета как пространства публичной политики в сетевом обществе. Н. Анохина представляет обзор исследования ООН правительственных порталов 193 стран-членов, в котором оцениваются желание и способность национальных администраций использовать ИКТ для предоставления гражданам возможности э-участия и осуществления трансакций, связывающих их с правительством. Тему э-участия продолжает статья К. Ляйтнер, директора Центра европейского государственного управления Дунайского универсистета г. Кремс (Австрия), и Р. Мюллер-Торока, профессора Университета государственного управления и финансов г. Людвигсбурга (Германия). Как отмечают авторы, в странах – членах Евросоюза за последнее десятилетие было осуществлено большое число проектов э-участия, однако многие из них не оправдали затраченных средств. Одной из причин авторы считают отсутствие системы оценки успешности проектов и предлагают свой подход, основанный на определенном наборе критериев. Результаты исследования представляют особый интерес для российских читателей в свете запуска проекта «Открытое правительство РФ», на работу которого в 2013 г. предполагается затратить 1 млрд. руб. из бюджета [СМИ: «Открытое правительство»… 2012].

Второй раздел номера посвящен исследованиям и практическому опыту реализации нормативного проекта делиберативной демократии через использование технологий онлайн-дискуссий. В нем представлен подготовленный Б. Соколовым обзор докладов IV Международной конференции по онлайн-делиберации, г. Лидс (Великобритания), 2010 г. Т. Дэвис – заместитель директора Symbolic Systems Program Стэнфордского университета (США) и Р. Чэндлер – дизайнер делиберативных форумов подробно анализируют в своей статье параметры выбора дизайна онлайн-форума с учетом существующих и перспективных ИКТ, а также эмпирических исследований с начала 2000-х годов до настоящего времени. Проблема проектирования онлайн-форумов становится все более актуальной в России в связи многочисленными инициативами по проведению общественных обсуждений, а также с развитием сетевых медиа, в которых форум становится непременным атрибутом. Данная публикация может служить своего рода практическим руководством для дизайнеров.

Следующий раздел посвящен исследованиям блогосферы политического Рунета. В статье, подготовленной Э. Паиным, профессором НИУ ВШЭ, и другими участниками проекта «Этнополитические процессы в российской блогосфере», излагаются первые результаты и выводы исследования этнополитических дискурсов основных интернет-сообществ социальной сети «ВКонтакте». Ю. Мисников представляет результаты дискурс-анализа обсуждения статьи с критикой политического режима России из газеты New York Times, размещенной в русскоязычном сегменте LifeJournal. Отклики на нее послужили материалом исследования использования «базовых притязаний на нормативную правоту» Ю. Хабермаса для анализа эпистемологической ценности онлайновых делиберативных практик. Отдельный интерес представляют обзор различных методов и предложенный автором аппарат исследования коммуникаций в Интернете.

В статье В. Римского предпринята попытка раскрыть смысл массовых протестных акций 2011–2012 гг.

Предметом исследования И. Кислицыной и С. Кислицына, открывающего следующий раздел, является представленность политических партий в Рунете. О. Реут анализирует трансформацию политических коммуникаций в США на примере президентской кампании 2012 г., которая продемонстрировала запрос на новые медиацентрированные стратегии – как обязательные составляющие электорального успеха.

Номер подготовлен при содействии Исследовательского комитета РАПН «Информационные технологии в политике».

Литература

Интернет РФ // Интернет в России и мире. – 2012. – 25 ноября. – Режим доступа: http://www.bizhit.ru/index/web_auditoria/0-21 (Дата посещения: 29.11.2012.)

Кастельс М. Информационная эпоха: Экономика, общество и культура / Пер. с англ. под науч. ред. О.И. Шкаратана. – М.: ГУ ВШЭ, 2000. – 606 с.

М. Цукерберг объявил о миллиардном пользователе Facebook // РБК. – 2012. – 4 октября. – Режим доступа: http://top.rbc.ru/society/04/10/2012/672786.shtml (Дата посещения: 24.11.2012.)

Резчиков А., Аракелян К. «Главная роль будет принадлежать Сети» // Взгляд. – М., 2012. – 25 сентября. – Режим доступа: http://www.vz.ru/politics/2012/9/25/599698.html (Дата посещения: 24.11.2012.)

СМИ: «Открытое правительство» попросило у Медведева 1 млрд. рублей // Взгляд. – М., 2012. – 27 сентября. – Режим доступа: http://vz.ru/news/2012/9/27/600002.html (Дата посещения: 07.12.2012.)

Alexanyan K., Barash V., Etling B., Faris R., Gasser U., Kelly J., Palfrey J., Roberts H. Exploring Russian cyberspace: Digitally-mediated collective action and the networked public sphere / The Berkman center for Internet & society at Harvard university. – 2012. – 2 March. – Mode of access: http://cyber.law.harvard.edu/publications/2012/exploring_russian_cyberspace (Дата посещения: 24.11.2012.)

Goo K.S. Facebook: A profile of its 'friends' / PewResearchCenter Publications. – 2012. – 16 May. – Mode of access: http://pewresearch.org/pubs/2262/facebook-ipo-friends-profile-social-networking-habits-privacy-online-behavior (Дата посещения: 24.11.2012.)

Manuel Castells interview: Conversations with history / Institute of international studies, UC Berkeley, 2001. – P. 4. – Mode of access: http://globetrotter.berkeley.edu/ people/Castells/castells-con4.html (Дата посещения: 24.11.2012.)

Russell J. Mobile now accounts for 10% of Internet usage worldwide, double that of 2010: report // The next web. – 2012. – 9 May. – Mode of access: http://thenextweb.com/mobile/2012/05/09/mobile-now-accounts-for-10-of-internet-usage-worldwide-double-that-of-2010-report/ (Дата посещения: 07.11.2012.)

World Internet users statistics usage and world population state. – 2012. – 30 June. – Mode of access: http://www.internetworldstats.com/stats.htm (Дата посещения: 24.11.2012.)

А.Н. Кулик

Состояние дисциплины: э-правительство, э-участие и «правление в сотрудничестве»

Governance 2.0: Эволюция модели государственного управления в эпоху интерактивного интернета

А.Н. Кулик

Реформы государственного управления 1980–1990-х годов

В 1980-е годы множество стран, от США до Монголии, значительно разнящихся по политическому устройству, уровню экономического развития и социокультурным характеристикам, приступили к реформированию своих систем государственного управления [Мэннинг, Парсон, 2003]. Так, в США реформы начались в 1987 г. при республиканце Р. Рейгане, продолжились его однопартийцем Дж. Бушем-ст., затем демократом Б. Клинтоном и снова республиканцем Дж. Бушем-мл. С избранием в 2008 г. президентом демократа Б. Обамы они получили новый мощный импульс и новое концептуальное наполнение.

В западных странах реформы изначально были мотивированы двумя основными тесно взаимосвязанными факторами:

– разрастанием бюрократического аппарата при одновременном снижении эффективности иерархически устроенной системы управления и ее неспособности обеспечить конкурентоспособное на мировом рынке развитие национальной экономики;

– недовольством граждан качеством услуг, получаемых от государства, при высокой и постоянно растущей стоимости его содержания и тем, что они практически лишены возможности влиять на принятие государством решений, затрагивающих их жизненные интересы.

Последнее привело к падению доверия граждан к государству и институтам представительной демократии, обеспечивавшим его легитимность, прежде всего – партиям и выборам, приводящим в действие всю систему демократического правления. Особенно резкое снижение доверия этим институтам, как показали опросы общественного мнения в 1990-е годы, наблюдалось в Канаде и Соединенных Штатах – на американском континенте, и в Германии, Швеции, Великобритании – в Европе [Mair, 2005].

В США в 1993 г. Комиссия под руководством вице-президента А. Гора, проанализировав работу аппарата государственного управления, пришла к выводу, что для изменения ситуации требуется не просто очередное «наведение порядка», а «reinventing the government» – формирование государственной власти нового типа, способной вернуть государству утраченное доверие населения и бизнеса.

Government в данном контексте означает не только правительство как высший орган исполнительной власти страны, но и систему государственной власти в целом: в единстве трех ее ветвей – исполнительной, законодательной и судебной – по горизонтали и трех уровней – национального, регионального и муниципального – по вертикали. Соответственно, цели реформ наряду с повышением эффективности работы федерального правительства и правительств штатов включали модернизацию парламентаризма, а также возрождение местного самоуправления.

На первом этапе реформ акцент был сделан на новый государственный менеджмент, призванный заменить командно-контрольные механизмы администрирования рыночно ориентированными механизмами управления [Баранов, 2012]. Государство рассматривалось как обслуживающая система, существующая на деньги налогоплательщиков, оказывающая им услуги и предоставляющая возможность рационального выбора, подобно тому как рынок предоставляет потребителям возможность выбора товаров.

1980-е годы, в которые начались масштабные реформы государственного управления, считаются также началом Третьей промышленной революции – цифровой. В развитых странах персональные компьютеры к концу 1980-х становятся привычным атрибутом повседневной жизни миллионов граждан и необходимым условием успешного ведения бизнеса. В США в 2000 г. компьютеры имелись в 51% домохозяйств [Computer and internet use… 2005].

К 1980-м годам относится и появление термина информационно-коммуникационные технологии (ИКТ), который обозначал интеграцию телекоммуникационных технологий (как проводных, так и беспроводных), компьютеров и соответствующего программного приложения для обеспечения доступа пользователей к информации, ее хранения, передачи и обработки. В 1992 г. Всемирная паутина становится доступной в Интернете, а к 2000 г. доступ к ней на регулярной основе в США уже имеют 41,5% домохозяйств [Computer and internet use… 2005].

Прогресс в сфере ИКТ и распространение Интернета позволили воплотить концепцию «сервисного государства» в национальных инициативах Электронного государства (e-government) – государства, использующего ИКТ для связи и интеракций с гражданами и бизнесом как потребителями его услуг.

В США в 1998 г. принимается закон, обязывающий федеральные ведомства перейти к 2003 г. на электронный документооборот («там, где это целесообразно») в общении с гражданами [105th Congress public law, 1998]. В декабре 1999 г. президент Клинтон издает Меморандум об э-государстве, в соответствии с которым 500 наиболее часто используемых гражданами форм документов в общении с федеральными ведомствами в течение года переводятся в онлайн, вводится удостоверенная электронная подпись [History of e-government, 2008]. В 2002 г. в соответствии с Инициативой президента Дж. Буша-мл. был принят «E-Government Act of 2002» и в течение полутора лет реализованы 24 проекта, обеспечившие «новое качество» в деятельности федерального правительства по направлениям G2C – государство гражданам, G2B – государство бизнесу, G2G – взаимодействие федерального правительства с правительствами штатов и органами местного самоуправления.

Инициативы по созданию э-государства стали основным инструментом реформирования системы государственного управления. Они способствовали прежде всего налаживанию электронного взаимодействия внутри и между различными подразделениями и ведомствами административной системы; оптимизации ее структуры и процессов и устранению лишних посредников во взаимодействиях с гражданами и бизнесом. Их реализация привела к сужению поля коррупции и снижению стоимости трансакций, а также способствовала внедрению систем оценки работы правительственных ведомств по ее результатам для конечных потребителей их услуг. Расширился доступ граждан и бизнеса к правительственной информации – прежде всего в сфере образования, медицинского обслуживания и социального обеспечения, занятости, налогообложения, лицензирования и ведения бизнеса, государственных закупок и госзаказа, международных торговых операций.

Однако управление в госаппарате принципиально отличается от управления в бизнесе; стимулы и вознаграждение здесь противоположны таковым на рынке. Если в бизнесе рост эффективности и сокращение затрат вознаграждаются прибылью и усилением позиций на рынке, в государственной сфере они ведут к уменьшению бюджета ведомства, сокращению его штата и потере символических и материальных ресурсов, что, естественно, вызывает сопротивление бюрократического аппарата [Fountain, 2001]. В целом попытка переноса методов бизнеса на государственное управление в интересах повышения его качества имела ограниченный успех.

Более того, она не решала главную, системную проблему государства – восстановления своей легитимности через повышение ответственности и подотчетности гражданам. Хотя использование гражданами правительственных сайтов быстро росло¹, опросы общественного мнения и экспертов не дали убедительных доказательств того, что внедрение технологий э-государства в работу административной системы само по себе обеспечивало существенное укрепление доверия к государственным институтам и демократии в целом [Tolbert, Mossberger, 2006].

Делиберативная демократия

Корень проблемы заключался в том, что сложившаяся в XIX в. традиционная модель представительного правления, где граждане опосредованно, через своих представителей влияют на власть, изжила себя. Ее «золотой век» пришелся на 1950-е годы, а сегодня она переживает самую фундаментальную с начала ХХ столетия трансформацию. В последней четверти ХХ в. граждане, группы интересов, политические элиты в развитых промышленных странах стали все чаще выражать сомнения в достаточности принципов и институтов этой модели для демократического правления. Падение явки на выборах и участия в других формах электорального процесса, существенное снижение членства в политических партиях² и растущий скептицизм в обществе по отношению к политикам и политическим институтам при одновременном росте участия в неконвенциональных политических акциях, в деятельности НГО и групп граждан в защиту общественных интересов, а также в массовых протестных движениях свидетельствуют о прогрессирующей неудовлетворенности общества традиционной моделью управления государством.

Недовольство общества вылилось в требования реформ, которые должны адаптировать традиционную модель правления к меняющимся постиндустриальному обществу и социокультурному контексту ХХI в. и расширить доступ граждан и организаций гражданского общества к процессу принятия решений, увеличить прозрачность власти и ее ответственность за свою деятельность перед обществом [Dalton, Scarrow, Cain, 2003]. Более того, граждане должны получить новые каналы коммуникации, позволяющие им участвовать в выработке самих правил игры, определяющих отношения между ними и государством, и осуществлять контроль над их соблюдением.

В русле этого движения возродился интерес к концепции делиберативной, или совещательной, как часто принято обозначать ее в русскоязычной литературе, демократии³. Основанная на ней модель правления включает элементы как представительной, так и прямой демократии, но концепция делиберативной демократии отличается от традиционной тем, что главным источником легитимности власти в современном децентрированном и многомерном обществе считает не победу одной из сторон в результате голосования, а публичное информированное обсуждение гражданами актуальных проблем, в котором, через сопоставление позиций, аргументов и контраргументов, рефлексию и саморефлексию, формируется общественное мнение и осуществляется социальная интеграция. Всеобщие демократические выборы представительной власти в этой концепции – это вершина системы горизонтальных и вертикальных дискурсов.

Концепция делиберативной демократии получила второе дыхание с расширением онлайновой интерактивной среды коммуникации как публичной сферы политики и с развитием ИКТ, обладающих мощным мобилизационным потенциалом. Социальные сети с тематическими веб-форумами и мессенджерами (IM) для мгновенного обмена мультимедийными сообщениями, позволяющие общаться между собой сообществам пользователей, объединенным общим интересом; блоги; электронная почта и списки рассылки; группы новостей; текстовые, видео- и голосовые веб-чаты (IRC) и приложения на платформе Wiki составляют технологический арсенал делиберативной демократии, предполагающей широкое участие общества в принятии политических решений через постоянное обсуждение актуальных проблем в различного рода интернет-форумах с участием государства и выработку консенсуса общественного мнения. Термин электронная делиберативная демократия часто используется как синоним делиберативной демократии, что подчеркивает значение информационно-коммуникационных технологий в реализации концепции.

Правление в сотрудничестве

В сфере государственного управления реакцией на требования расширить доступ граждан и гражданского общества к принятию решений стала трансформация концепции e-government в концепцию e-governance – электронное правление. Если в первой участие граждан ограничивалось прежде всего сферой деятельности и интересами госучреждений, то принципиальное отличие второй – смещение фокуса парадигмы управления от государства к гражданам, к collaborative governance – правлению в сотрудничестве. Новый этап в развитии государственного управления начался со становлением второго поколения сети Веб 2.0 с середины 2000-х годов, с дальнейшим совершенствованием интерактивного потенциала сетевых ИКТ и расширением блогосферы, использованием облачных технологий в политической коммуникации и развитием мобильного Интернета⁴.

Перемены, которые привнесли интерактивные технологии коммуникации в концепцию Governance и способы и методы общения и взаимодействия государства с гражданами, стали обозначаться термином Governance 2.0. Идентификатор «2.0» сегодня широко используется во всех сферах, где находят применение технологии Веб 2.0, включая сферу политики: politics 2.0, election 2.0, president 2.0, citizen 2.0, history 2.0, political science 2.0 и т.д. Следующая (семантическая) версия сети, Веб 3.0, по прогнозам экспертов, обещает к 2020 г. еще сильнее изменить всю сферу политики.

В США концепция правления в сотрудничестве получила воплощение в инициативе Открытое правительство (OGI), с которой выступил Барак Обама в свой первый рабочий день на посту президента США в январе 2009 г. Ее официально заявленная цель – обеспечить беспрецедентный уровень открытости правительства, создать систему прозрачности, участия и сотрудничества правительственных агентств с гражданами и группами интересов из публичного, частного и некоммерческого секторов в формировании и реализации политических решений. Результатом должно стать повышение эффективности и результативности правления, укрепление доверия граждан к государству и демократии.

Однако для того чтобы люди смогли осмысленно и продуктивно сотрудничать с правительством и участвовать в правлении, государство должно предоставить в их распоряжение соответствующую информацию. Это условие является одним из ключевых при воплощении в жизнь делиберативной демократии [Bingham, 2010, p. 53–59].

Чтобы вовлечь граждан в процессы подготовки, принятия и реализации решений, затрагивающих их интересы, государства активно используют мобильный Интернет и весь интерактивный инструментарий Веб 2.0. Они постоянно расширяют свое присутствие в социальных сетях (Facebook, You Tube, Twitter, MySpace, Linkedin и др.). Декларируемый интерес государства – «Вызовы, с которыми мы сталкиваемся сегодня – от спасения нашей планеты и до избавления общества от бедности, – слишком велики, чтобы правительство могло справиться с ними в одиночку» [The business of government, 2009, p. 54–56].

Основными структурными элементами Открытого правительства США являются: портал Data.gov, обеспечивающий комфортный доступ пользователей к различным базам данных, содаваемых ведомствами исполнительной власти, и обратную связь ведомств с гражданами; портал We the People (Мы народ – слова, которыми начинается Конституции США), на котором любой гражданин США не моложе 13 лет может составить обращение к Белому дому, призывающее его принять меры по определенной проблеме. Если петиция наберет 25 тыс. подписей в течение 30 дней, Белый дом обязан на нее публично отреагировать; платформа Challenge.gov, где федеральные ведомства исполнительной власти (включая Министерство обороны), исходя из концепции краудсорсинга⁵, выносят проблемы в области энергоснабжения, охраны окружающей среды, здравоохранения, образования и пр., с которыми им приходится сталкиваться, и предлагают предпринимателям, инноваторам, рядовым гражданам найти для них на конкурсной основе (с материальным или нематериальным поощрением) лучшие решения. Эта технология направлена на высвобождение и использование таланта, творческого и продуктивного потенциала общества в интересах технического и социального прогресса.

В соответствии с инициативой Открытое правительство, которую Обама назвал одним из главных приоритетов своей политики, федеральные ведомства в 3-месячный срок создали в сети свои страницы www.[имя департамента].gov/open. На них в свободном доступе было размещено большое количество информации, ранее недоступной для рядовых граждан. Структура страниц повторяет структуру портала Белого дома⁶.

Принципам Governance 2.0 соответствует и создание в июле 2010 г. портала Федерального регистра, на котором публикуются законопроекты, предложения по ним и уведомления о том, где и когда состоятся их публичные слушания; действующие законы и нормативно-правовые акты с поправками к ним; все документы (распоряжения, указы, обращения), исходящие от президента. Портал снабжен набором средств поиска, позволяющим пользователям легко находить документы, релевантные их интересам, а также лучше понять, как устроен весь законотворческий процесс, и принять в нем участие. Каждый документ содержит адрес, по которому можно отправить комментарий или обращение, многие – ссылку, позволющую пользователю выполнить это онлайн. Кон-тент портала обновляется ежедневно⁷.

Концепция Открытого правительства получила широкое признание в других странах. 20 сентября 2011 г. восемь стран, включая США, Великобританию, Бразилию и др., учредили Международное партнерство по продвижению инициативы Open Government, к которому вскоре присоединились еще 43 страны⁸.

Открытое правительство России

В апреле 2012 г. процедуру вступления в партнерство начала Россия. Учаcтие страны предполагает разработку национального Плана действий, направленного на решение конкретных проблем открытости системы государственного управления.

В России в том же 2002 г., когда США приняли «E-Government Act of 2002», была создана федеральная целевая программа «Электронная Россия 2002–2010». В числе ее заявленных целей – повышение качества взаимоотношений государства и общества путем расширения доступа граждан к информации о деятельности органов власти, повышения оперативности предоставления услуг; повышение эффективности межведомственного взаимодействия и внутренней организации органов власти на основе информационного обмена; повышение эффективности государственного управления, обеспечение оперативности и полноты контроля за деятельностью органов государственной власти [ФЦП «Электронная Россия (2002–2010 годы)», 2002]. По состоянию на конец 2010 г. эффективность исполнения программы, стоившей федеральному бюджету 21 млрд. руб., оценивалась как низкая: электронный документооборот между государственными органами, а также электронные коммуникации между государственными органами и гражданами в полной мере так и не были осуществлены [Олейник, 2010]. Но уже по итогам 2011 г. Россия занимает 27-е место в мире в рейтинге э-правительства ООН, улучшив всего за один год свои позиции на 32 пункта [UN e-government survey, 2012]. Однако, парадоксальным образом, это продвижение никак не сказалось на эффективности governance. Институт Всемирного банка, наиболее авторитетная международная организация, ведущая мониторинг качества governance c 1996 г. по индикаторам, которые оценивают не только работу правительства, предоставляемые им гражданам услуги и принимаемые нормативные акты, но и состояние отношений между государством и обществом, возможность граждан участвовать в политике и уровень их доверия государственным институтам, в сентябре 2012 г. подготовил очередной отчет, охватывающий 215 стран (и территорий) мира. Отчет констатирует, что значения пяти из шести индикоторов качества governance в России за период 2002–2011 гг. только ухудшились, и все индикаторы продолжают оставаться в негативном поле оценочной шкалы [Worldwide governance indicators, 2012]. Эти данные говорят о том, что само по себе внедрение технологий э-государства еще не дает решения проблемы повышения эффективности государства и доверия к нему граждан.

Технологии Веб 2.0, используемые как в социальных сетях, так и государством, в частности в проектах Открытого правительства, общедоступны и находят широкое применение в странах, стоящих на разных уровнях экономического и технологического развития. Также доступен международный опыт их использования государственными структурами во взаимодействии с гражданами и с бизнесом. Такие лидеры в области внедрения информационных технологий в управление, как Microsoft, IBM, Accenture, предлагают консультации и готовые решения для e-governance. В рамках международного сотрудничества в этой сфере по линии ООН, Всемирного банка и других международных экспертных организаций осуществляется регулярный мониторинг различных рейтингов стран – качества governance, электронного участия, развития сетевого общества, э-правительства и информационных технологий и пр., что позволяет их правительствам постоянно отслеживать ситуацию.

Россия, включенная в глобальную систему политических и экономических отношений и международного сотрудничества, не может оставаться в стороне от глобальных тенденций в сфере реформирования государственного управления по модели Governance 2.0. В апреле 2011 г., отчитываясь о работе правительства за 2010 г., Владимир Путин, тогда еще в должности премьер-министра, высказался за использование концепции Открытое правительство, «все шире применяемой во всех развитых странах» [Путин, 2011].

В октябре того же года Дмитрий Медведев, тогда еще в должности президента, выступил с инициативой создания «большого правительства». Вскоре после этого его сторонники открыли сайт «БОЛЬШОЕПРАВИТЕЛЬСТВО.РФ» с выходом в социальные сети «Вконтакте», «Фейсбук», «Твиттер». Была создана также Рабочая группа по подготовке предложений по формированию «Открытого правительства». В ее докладе, подготовленном в течение трех месяцев с участием более 400 экспертов и представленном в мае 2012 г. уже вновь избранному президенту Путину, указывается, что «Открытое правительство» должно стать механизмом разработки и реализации государственной политики, а также контроля за ее исполнением. Необходимость его создания обусловлена неспособностью существующего государственного аппарата решать ключевые задачи социально-экономического развития страны, резким снижением популярности правящей партии, массовыми протестами и масштабным оттоком капитала, свидетельствующими об утрате беспрекословного доверия и поддержки власти активной частью российского общества. Как считают авторы доклада, главным вызовом и ключевой угрозой для развития страны является неэффективность механизмов передачи информации, подготовки и принятия решений [Председатель Правительства… 2012]. На сайте Открытое правительство в качестве его ключевых принципов представлены Открытость власти, Вовлеченность граждан, Общественный контроль⁹.

Заявленная мотивация создания Открытого правительства России и направления его предполагаемой деятельности в целом аналогичны тем, которыми руководствовались страны, вошедшие в Международное партнерство по продвижению инициативы Open Government. В мае 2012 г. один из инициаторов Большого правительства М. Абызов был назначен министром по вопросам Открытого правительства в составе нового кабинета. В июне 2012 г. президент издает Указ о создании Управления по применению информационных технологий и развитию электронной демократии [Указ об «Управлении…», 2012]. В августе 2012 г. была утверждена концепция Российской общественной инициативы, которая должна заработать в сети Интернет с 15 апреля 2013 г. По утверждению министра связи и массовых коммуникаций на заседании Правительственной комиссии по координации деятельности Открытого правительства 9 ноября 2012 г., она «позволит обеспечить максимальную публичность, прозрачность хода выдвижения правотворческих предложений граждан (подчеркиваю, что именно правотворческих), будет способствовать вовлечению россиян в решение вопросов государственной важности» [Заседание Правительственной комиссии… 2012].

Попытки внедрения элементов Открытого правительства и публичного обсуждения законопроектов предпринимались властью и раньше. Оценивая их, «Независимая газета» от 24 августа 2011 г. писала: «”Электронная Россия”, “Электронное правительство”, “Электронный парламент” и т.д. – эти названия связаны с одним процессом – власти пытаются осовременить бюрократическую машину. А заодно предоставить гражданам право быть зрителями своеобразного реалити-шоу. То есть наблюдать через Интернет за тем, как чиновник изготавливает главный продукт своей жизнедеятельности – государственную бумагу». Газета напоминает опыт обсуждения законопроекта о полиции, который показал, что нормальной коммуникации между властью и обществом так и не возникло. МВД проигнорировало большую часть поданных предложений, и закон был принят без их учета. Законопроекты об образовании, а затем и о здравоохранении обсуждались по тому же принципу.

Газета приводит также многочисленные примеры, когда проекты законов, затрагивающих интересы и права большого числа граждан, вносились в Думу без предварительной публикации на сайтах готовивших их ведомств, включая Минздравсоцразвития и ФСБ. Официальные заключения Государственного правового управления президента на обсуждаемые в ГД законы считаются документами для служебного пользования и не публикуются. То есть мнение гаранта Конституции, как отмечает газета, скрыто от граждан грифом секретности. Но для них бывают недоступны даже и некоторые уже подписанные Президентом акты [Родин, 2011].

Российский эксперт по электронному правительству и информационному обществу, комментируя недавние инициативы власти, замечает: «Последние три-четыре года увлечение “оптимизацией процессов в госуправлении” дало свои всходы в виде тем по единому порталу госуслуг, межведомственному взаимодействию, переводу госуслуг в электронный вид, СМЭВ и т.п. На данный момент, несмотря на то, что про них периодически вспоминают даже первые лица государства, темы себя исчерпали. Разговоры про то, как “скоро все будет прекрасно для граждан”, уже не вселяют в граждан энтузиазм и не порождают ожидания о лучшем будущем… Начался новый поиск тем на период 2014– 2015 гг., а иногда и до 2018 г. тоже. К новым темам, которые сейчас блуждают в сфере ИТ, можно отнести: электронную демократию, открытые данные, темы с “краудсорсингом” государственных задач… Поиск тем ведется в основном “в зоне возможно большего пиара” и ориентирован на то, чтобы это можно было предъявить как можно большему количеству граждан… На верхнем уровне заверения и обещания идут по нарастающей, на уровне реальной работы идет значительное запаздывание и в понимании, и во внедрении ИТ-инструментов, позволяющих реализовать то, что озвучено в верхах» [Гриднев, 2012].

Вопрос, в какой мере удастся реализовать прокламируемые цели Открытого правительства, остается на сегодня открытым. Их реализация зависит даже не столько от уровня проникновения Интернета в жизнь россиян¹⁰ и реального желания бюрократии использовать потенциал инструментария Governance 2.0, сколько от готовности власти изменить модель правления, перейти от репрессий по отношению к оппозиции к Правлению в сотрудничестве с гражданским обществом и гражданами. Ряд принятых в последнее время законов – о митингах, о клевете, об общественных организациях – «иностранных агентах», о «черных списках» Интернета, обсуждаемый законопроект о СМИ – «иностранных агентах», – заставляет сомневаться в такой готовности.

Литература

Баранов И.Н. Новый государственный менеджмент: эволюция теории и практики применения // Российский журнал менеджмента. – М., 2012. – Т. 10, № 1. – С. 51–64.

Гриднев В. В чем может состоять очередной шаг использования ИТ в госуправлении? – 2012. – 28 сентября. – Режим доступа: http://www.gridnev.info/?p=350#more-350 (Дата посещения: 24.11.2012.)

Делиберация // Словарь русского языка XVIII в. / АН СССР. Ин-т рус. яз.; Гл. ред.: Ю.С. Сорокин. – Л.: Наука. Ленингр. отд-ние, 1984. – Вып. 6. – Режим доступа: http://feb-web.ru/feb/sl18/slov-abc/05/sl608407.htm (Дата посещения: 24.11.2012.)

Заседание Правительственной комиссии по координации деятельности Открытого правительства: Стенограмма. – 2012. – 9 ноября. – Режим доступа: http://premier.gov.ru/news/item/21422/ (Дата посещения: 24.11.2012.)

Игнаци П. Партии и демократия в постиндустриальную эру // Политическая наука. – М.: ИНИОН РАН, 2010. – № 4: Политические партии, демократия и качество государственного управления в современном обществе. – С. 49–76.

Мэннинг Н., Парсон Н. Реформы государственного управления. – М.: Весь мир, 2003. – 496 с.

Олейник А. Час икс: Асоциальная сеть // Ведомости. – М., 2010. – № 226 (2744), 30 ноября. – Режим доступа: http://www.vedomosti.ru/newspaper/article/250727/asocialnaya_set (Дата посещения: 24.11.2012.)

Председатель Правительства Российской Федерации Д.А. Медведев провел заседание рабочей группы по подготовке предложений по формированию в Российской Федерации системы «Открытое Правительство»: Стенограмма // Интернет-портал Правительства Российской Федерации. – 2012. – 10 мая. – Режим доступа: http://government.ru/docs/18933/ (Дата посещения: 24.11.2012.)

Путин В. Выступление в Государственной Думе с отчетом о деятельности Правительства РФ за 2010 год // Интернет-портал Правительства Российской Федерации. – 2011. – 20 апреля. – Режим доступа: http://правительство.рф/docs/14898/ (Дата посещения: 24.11.2012.)

Родин И. Реалити-шоу российской власти // Независимая газета. – М., 2011. – 24 августа. – Режим доступа: http://www.ng.ru/politics/2011-08-24/1_reality.html (Дата посещения: 24.11.2012.)

Указ «Об Управлении Президента Российской Федерации по применению информационных технологий и развитию электронной демократии» // Президент России. – 2012. – 30 июня. – Режим доступа: http://www.kremlin.ru/acts/15840 (Дата посещения: 24.11.2012.)

ФЦП «Электронная Россия (2002–2010 годы)». Утверждена постановлением Правительства Российской Федерации от 28 января 2002 г. № 65 // Минкомсвязь России. – Режим доступа: http://minsvyaz.ru/ru/directions/?regulator=40 (Дата посещения: 24.11.2012.)

Bingham L.B. Online deliberation and the United States open government initiative // Online deliberation. Fourth international conference, OD2010, Leeds, UK, 30 June – 2 July, 2010: Proceedings. – P. 53–59. – Mode of access: http://www.od2010.dico.unimi.it/docs/proceedings/Proceedings_OD2010.pdf. (Дата посещения: 24.11.2012.)

The business of government. – Washington: The IBM Center for the business of government, 2009. – Fall / Winter. – 95 p. – Mode of access: http://digital.turn-page.com/issue/6459 (Дата посещения: 24.11.2012.)

Computer and internet use in the United States, 2003: Special Studies. / U.S. census bureau. – 2005. – Oct. – Mode of access: http://www.census.gov/prod/2005pubs/p23-208.pdf (Дата посещения: 24.11.2012.)

Dalton R.J., Scarrow S.E., Cain, Bruce E. Democracy transformed? Expanding political opportunities in advanced industrial democracies: Paper 03–04 / Center for the Study of Democracy, Univ. of California, Irvine, 2003. – Mode of access: http://repositories.cdlib.org/csd/03-04 (Дата посещения: 24.11.2012.)

Fowler G.A. Facebook: One billion and counting // The Wall Street Journal. – 2012. – Oct. 4. – Mode of access: http://online.wsj.com/article/SB10000872396390443635404578036164027386112.html (Дата посещения: 24.11.2012.)

Fountain J.E. Building the virtual state: Information technology and institutional change. – Washington, D.C.: Brookings institution press, 2001. – 251 p.

History of E-Government // Information and communication technology for development (ICT4 D). – 2008. – 18 Sept. – Mode of access: http://www.caricomict4d. org/news-mainmenu-60/16-e-governance/71-history-of-e-government.html (Дата посещения: 24.11.2012.)

Internet users in Europe. June 30, 2012 // Internet world stats. – Mode of access: http://www.internetworldstats.com/stats4.htm (Дата посещения: 24.11.2012.)

Mair P. Democracy beyond parties / Center for the Study of Democracy, Univ. of California, Irvine, 2005. – 27 p. – Mode of access: http://escholarship.org/uc/item/3vs886v9 (Дата посещения: 28.11.2012.)

Making the most of social networking // Thematic portal of Europe’s information society. – 2012. – Mode of access: http://ec.europa.eu/information_society/activities/social_networking/index_en.htm (Дата посещения: 24.11.2012.)

Sengupta S. Facebook's prospects may rest on trove of data // The New York Times. – N.Y., 2012. – May 14. – Mode of access: http://www.nytimes.com/2012/05/15/technology/facebook-needs-to-turn-data-trove-into-investor-gold.html (Дата посещения: 24.11.2012.)

Tolbert C.J., Mossberger K. The effects of e-government on trust and confidence in government // Public administration review. – 2006. – May-June. – P. 354–369.

UN e-government survey 2012: E-government for the people. – N.Y.: United Nations Department of Economic and Social Affairs, 2012. – 160 p. – Mode of access: http://unpan1.un.org/intradoc/groups/public/documents/un/unpan048065.pdf (Дата посещения: 24.11.2012.)

Worldwide governance indicators: Country data report for Russian Federation, 1996– 2011 // The World Bank institute, 2012. – 7 p. – Mode of access: http://info. worldbank.org/governance/wgi/pdf/c187.pdf (Дата посещения: 24.11.2012.)

105th Congress public law 277 // Congressional Record. – 1998. – Vol. 144. – Mode of access: http://www.gpo.gov/fdsys/pkg/PLAW-105publ277/html/PLAW-105publ277.htm (Дата посещения: 24.11.2012.)

Электронное правительство для народа: Обзор исследования ООН за 2012 г

Н.В. Анохина

В марте 2012 г. Департаментом экономики и социальных вопросов ООН были опубликованы результаты очередного исследования правительственных порталов 193 стран – членов ООН на предмет качества предоставления онлайн-информации и услуг гражданам по таким показателям, как интерактивность, возможность э-участия и осуществления трансакций, позволяющим связать правительства и граждан. Страны – члены ООН были про-ранжированы по величине значения комплексного Индекса развития э-правительства, измеряющего желание и способность национальных администраций использовать ИКТ для предоставления услуг гражданам. Под желанием понимаются политика развития э-правительства и стратегический подход к предоставлению значимых услуг гражданам в целом и по отдельным секторам. Под способностью – технические характеристики национальных веб-сайтов.

Как отмечается в отчете, в большинстве стран по всему миру продолжается развитие сферы предоставления государством услуг в режиме онлайн. Во многих странах реализуются инициативы э-правительства и создаются специальные приложения ИКТ для граждан, направленных на дальнейшее повышение эффективности государственного сектора и оптимизации систем управления. В странах, лидирующих в сфере э-правительства, особое признание получили инновационные технологические решения, призванные оживить экономический и социальный секторы.

Общий вывод, к которому приходит исследование ООН, – государства должны переосмыслить понятия э-правительства и э-правления (e-governance), усилить акцент на институциональных связях между и среди многоуровневых правительственных структур с тем, чтобы получить синергийный эффект для включенного устойчивого развития. Важным аспектом такого подхода является расширение сферы э-правительства, которое должно повысить трансформационную роль государства в создании последовательных, скоординированных и комплексных процессов и институтов, обеспечивающих устойчивое развитие.

В современном мире, существующем в условиях рецессии, правительства должны использовать потенциал ИКТ для предоставления своим гражданам необходимых им социальных и экономических услуг. В процессе перехода к э-правительству растет признание того, что для обеспечения эффективности, прозрачности, ответственности, участия и вовлеченности граждан в области оказания государственных услуг необходимо стратегическое национальное планирование. Этой цели нельзя достичь без осознания основополагающей идеи устойчивого развития для граждан.

Общая проблема устойчивого развития заключается в том, что уровень жизни должен расти таким образом, чтобы развитие сегодня не ставило под угрозу развитие завтра. Концепция устойчивости включает в себя, во-первых, жизнеспособность национальных и субнациональных систем управления, ориентированных на граждан, на всеобщее участие и социальную включенность; во-вторых, обеспечение взаимосвязи государственных операций и услуг, влияющих на результаты развития.

Для определения потребностей граждан в государственных услугах правительствам необходимо тесно сотрудничать с гражданами. Поэтому темой исследования ООН э-правительства в 2012 г. стало «Электронное правительство для людей». Особое внимание в нем было уделено расширению пользования государственными услугами (в частности, через предоставление множества различных каналов), а также комплексному подходу государства к продвижению равенства и преодолению информационного разрыва за счет предоставления услуг всем гражданам, особенно уязвимым группам населения.

Взаимосвязь э-правительства, институциональных связей и устойчивого развития

Э-правительство играет важную роль сегодня, и эта роль сохранится и в будущем. Поскольку мир движется к 2015 г. – дате, установленной для достижения Целей развития тысячелетия (Millennium Development Goals), – те цели, достичь которых не удалось (такие, как сокращение бедности, а также некоторые другие социальные и экономические цели развития), пересматриваются в свете ограничений, накладываемых проблемами изменения климата и рационального использования природных ресурсов. Естественным для этой парадигмы является акцент на ключевых связях между общественными институтами, способных обеспечить скоординированные усилия для включения размерности «сохранение окружающей среды» в планирование развития на каждом из его этапов.

В этом контексте национальным правительствам следует понять, что экономическая, социальная и экологическая политики должны соответствовать целям устойчивого развития. Базовый стратегический подход должен исходить из понимания важности взаимосвязей между экономическими, социальными и экологическими аспектами развития.

В реформировании системы правления, через которую предоставляются государственные услуги, главную роль играет государство, которому необходимо достичь максимального развития при минимальной деградации природных ресурсов. Целостный подход к управлению включает учет эффективности и распределительных аспектов отраслевой политики и ее результатов, планов национального развития, а также международных соглашений о сотрудничестве, с тем чтобы принимаемые решения работали на устойчивое развитие в будущем.

Всем заинтересованным сторонам, как считают авторы исследования, нужно признать, что э-правительство и э-правление могут сыграть ключевую роль в создании эффективных институциональных связей, необходимых для устойчивого развития. Э-правительство лежит в основе построения стратегически устойчивой системы развития. Одной из его главных функций является создание интегрированной системы политических курсов, законов и нормативных актов, а также развитие институтов и процессов, которые позволят частному сектору и отдельным людям получать выгоду от новых технологий.

Основополагающий принцип э-правительства – это совершенствование внутренней работы государственного сектора за счет сокращения времени и финансовых затрат, интегрирования рабочих потоков и процессов и обеспечения эффективного распределения ресурсов между его различными учреждениями. Э-правительство стремится создать «лучшие процессы и системы», направленные на результативность, эффективность, интеграцию и устойчивое развитие. В качестве ключевых факторов эффективности и координации э-правление использует институты, механизмы и процессы планирования, организации, координации и внедрения успешных социально-экономических программ развития.

Использование э-правительства может стать ключом к достижению интеграции экономических, социальных и природоохранных целей при планировании устойчивого развития. В связи с этим национальные правительства должны:

• осознать, что э-правительство предоставляет возможность взаимодействия между институтами и учреждениями;

• сформировать условия для э-правления, обеспечивающего институциональные взаимосвязи в правительстве;

• содействовать координации и связям между экосистемами и результатами развития.

Поскольку государственный сектор продолжает реформировать структурные процессы и институты в целях повышения эффективности и улучшения обслуживания, обеспечивает благоприятный климат для бизнеса, а также предлагает возможности для более широкого участия граждан, то э-правительство все больше и больше будет превращаться в ключевой фактор устойчивого развития. Начав с законодательного регулирования доступа к ИКТ и участия граждан, э-правительство и э-правление будут расширять свое присутствие, влияя повсюду на условия жизни народа в целом и смягчая негативные последствия цифрового разрыва в частности.

Одна из ключевых проблем в достижении устойчивого развития – как использовать современные технологии, чтобы, с одной стороны, обеспечить межведомственную координацию и эффектное развитие, а с другой – сохранить природные ресурсы. Опыт передовых стран показывает, что э-правление с помощью инновационных ИКТ может оптимизировать решения, ранее неприемлемые для устойчивого развития.

В настоящее время растет осознание того, что э-правление может поддержать развитие за счет налаживания межведомственных связей и консолидации правительственных систем. Новая парадигма э-правительства в сочетании с двойственной целью – повышения эффективности функционирования правительства и достижения улучшений в сфере предоставления услуг – порождает новые представления о взаимосвязях между э-правительством и устойчивостью систем.

Отправной точкой для достижения экономической устойчивости выступает способность э-правительства поддерживать эффективность и результативность управления за счет использования подходов whole-of-government¹¹. Иерархически устроенные бюрократические структуры должны быть преобразованы в горизонтальные интегрированные системы, способствующие формированию ориентации на клиента и повышению уровня прозрачности и подотчетности при предоставлении государственных услуг.

В то же время социальная справедливость и включенность возможны только в том случае, если институциональные барьеры, препятствующие участию граждан, исчезнут, а возможности для их участия будут справедливо перераспределены с помощью ИКТ. Создание инновационных инклюзивных технологий для участия граждан в процессах принятия решений так же важно, как и характер самого процесса участия. Для достижения социальной устойчивости э-правительство должно перестать играть роль контролера информации и услуг и превратиться в посредника, направляющего информацию и услуги на удовлетворение потребностей граждан, решение их проблем.

Наконец, э-правительство может поддерживать интеграцию усилий по защите окружающей среды, связав через Интернет агентства по защите окружающей среды с правительственными структурами, ответственными за планирование развития. Только так могут быть найдены скоординированные, эффективные, результативные и устойчивые решения.

В опубликованном исследовании «Э-правительство для народа» рассматриваются концептуальные и аналитические вопросы, связанные с тем, как государства – члены ООН используют ИКТ для предоставления услуг, ориентированных на граждан и с их участием, что является неотъемлемой частью обеспечения устойчивого развития.

Глобальные тренды в развитии э-правительства

Представляя рейтинг развития э-правительства за 2012 г., исследование ООН анализирует, как правительства по всему миру используют политику и программы э-правления для обеспечения поддержки, эффективности, результативности и включенности предпринимаемых усилий по устойчивому развитию. В исследовании рассматриваются концептуальные вопросы создания эффективной институциональной модели э-правления, обеспечивающей саму возможность такого развития. Основываясь на накопленном опыте и передовой практике, выявленных Департаментом экономики и социальных вопросов (UNDESA) в предыдущем исследовании, исследование ООН 2012 г. специально останавливается на секторальном подходе («silo» или sector-by-sector approach), характерном для э-правительства и природоохранительной деятельности при планировании развития. Исследование объединяет концепции и лучшие практики, такие как whole-of-government; эффективность многоканального предоставления услуг, расширение доступа к сети Интернет и использование мобильных ИКТ по всему миру для преодоления в цифрового разрыва, э-услуги для уязвимых групп населения. Тем самым он обращает внимание политиков на насущную необходимость целостного видения устойчивого развития, которое придает особое значение синергийному эффекту взаимодействия между различными секторами и подходами, что в конечном итоге служит экономической устойчивости и социальной справедливости.

В исследовании 2012 г. особое внимание уделяется услугам, связанным с окружающей средой. В нем оцениваются предоставление информации о состоянии окружающей среды и сохранении ресурсов и оказание услуг гражданам, а также представлена первая база данных по индикаторам развития э-среды.

Послание, содержащееся в исследовании 2012 г., опирается на выводы предыдущих исследований ООН и фиксирует важность э-правительства в контексте текущей дискуссии о глобальном развитии. Во-первых, подчеркивая значимость технологического прогресса и роли государства и устойчивого развития, исследование указывает на важность э-правительства и ИКТ для достижения устойчивого развития. Во-вторых, расширяя концепцию э-правления, исследование указывает на ее центральную роль в выработке согласованного, скоординированного и синергийного подхода к решению проблем государственного сектора. Наконец, исследование обращает внимание на те подходы к э-правительству, которые успешно применяются в развитых странах и могут служить примером для отстающих.

Исследование демонстрирует прогресс, достигнутый в области развития э-правительства во всем мире с момента последнего отчета ООН (2010), и в то же время предостерегает против цифрового разрыва, связанного с общемировыми различиями в использовании ИКТ. Тем самым исследование способствует лучшему пониманию необходимости внедрения э-правительства для создания нужного синергийного эффекта и интеграции институтов и процессов на пути стран – членов ООН к устойчивому развитию.

Ключевые выводы исследования 2012 г

Все 20 стран, занимающих лидирующие позиции в рейтинге ООН 2012 г. в области э-правительства, – это страны с высокодоходной экономикой.

Рейтинг развития э-правительства в 2012 г., предложенный ООН (EGDI), отражает усилия стран с точки зрения их ориентации на потребителя государственных услуг. В исследовании оценивались государственные веб-сайты: каким образом они предоставляют информацию и услуги, каков уровень интерактивности и электронного участия граждан, как организован поток услуг от правительства к гражданам. Математически индекс EGDI представляет собой взвешенное среднее нормализованных значений трех самых важных размерностей э-правительства, а именно: диапазон и качество предоставляемых онлайн-услуг, уровень развития телекоммуникационной инфраструктуры, человеческий капитал. Каждая из этих размерностей, в свою очередь, представляет собой комплекс независимых переменных.

Все данные о национальных веб-сайтах сгруппированы по четырем моделям.

А. Статичная информация (ссылки на министерства, департаменты и региональные органы власти, на органы, оказывающие государственные услуги);

B. Однонаправленный информационный поток от государства к гражданам (опубликованные в Интернете законы и распоряжения, отчеты, новости);

C. Двухсторонние финансовые и другие услуги, использование мобильных технологий;

D. Комплексные совместные услуги, идущие от государства к государству G2G, от государства к гражданам G2C, от граждан к государству C2G.

В соответствии с данными исследования ООН эти модели отличаются как по странам, так и по регионам. Одни страны развивают только один интегрированный портал; другие, развивая свое э-правительство, предлагают несколько порталов, различных по тематике и своим функциям (например, они разделяют электронную информацию, электронные услуги и электронное участие).

Такие страны, как США, Республика Корея, Израиль, Австралия, Норвегия, Дания, Бахрейн, Катар, Объединенные Арабские Эмираты и Новая Зеландия, разрабатывают интегрированный портал. Многие европейские страны склонны развивать несколько порталов, разделяя информацию, услуги и участие.

Мировым лидером рейтинга э-правительства 2012 г. стала Республика Корея (0,9283). Затем следуют три европейские страны: Нидерланды (0,9125), Великобритания (0,8960) и Дания (0,8889). США, Канада, Франция, Норвегия, Сингапур и Швеция немного отстают. В 2012 г. к странам-лидерам присоединились Израиль, Лихтенштейн и Люксембург.

К группе 20 стран-лидеров по развитию э-правительства приблизилось 25 других стран. Среди них 16 стран находятся в Европе, 6 – в Азии, 3 – в Америке. В этой группе лидируют Австрия (0,7840), Исландия (0,7835), Испания (0,7770) и Бельгия (0,7718). Значительных успехов в развитии э-правительства добились за истекший период Россия (0,7345), Объединенные Арабские Эмираты (0,7344) и Саудовская Аравия (0,6658). Также заметен прогресс у Италии (0,7190) и Португалии (0,7165).

Россия заняла 32-е место в мировом рейтинге стран, она лидирует среди стран Восточной Европы. Российское правительство собирается инвестировать около 80 млрд. руб. в информатизацию органов федеральной власти и в другие инициативы, связанные с э-правительством.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Опрос интернет-пользователей в США в 2003 г. показал, что 75% из них, а это половина населения страны, обращаются к правительственным сайтам [Tolbert, Mossberger, 2006, p. 354].

Вернуться

2

С 1950-х до начала 1980-х годов число членов партии в 13 консолидированных демократиях Европы упало более чем вдвое. В конце 1990-х годов средний уровень членства составил чуть больше одной трети от уровня 1960-х годов [Игнаци, 2010, с. 52].

Вернуться

3

Возможно, совещательная не самый лучший вариант перевода определения deliberative. Английский глагол deliberate означает не только совещаться, но также размышлять, обдумывать, взвешивать, обсуждать, советоваться, консультроваться, совместно рассматривать, что предполагает несколько иной смысловой акцент. Кстати, само слово делиберация представлено в «Словаре русского языка XVIII в.» [Делиберация, 1984, с. 54–56]. Оно ушло из российского языкового обихода, вероятно за невостребованностью, и вернулось в качестве термина, с актуализацией новой концепции демократии.

Вернуться

4

В 2012 г. число активных пользователей Facebook, самой большой социальной сети, превысило 1 млрд. Половина из них заходит в сеть с мобильных устройств. Основная категория – молодые люди в возрасте 18–24 года. На сайте Facebook зафиксировано 125 млрд. «дружеских связей» [Fowler, 2012; Sengupta, 2012]. По прогнозу Европейской комиссии, число пользователей социальных сетей в ЕС к концу 2012 г. составит 107,4 млн. [Making the most of social networking, 2012].

Вернуться

5

Центр IBM Center for the Business of Government определяет краудсорсинг как передачу задач, которые традиционно выполнялись предназначенными для этого агентами в традиционной иерархической системе управления с ее принципом передачи команд по цепочке сверху вниз, неопределенной большой группе людей через открытое обращение [The business of government, 2009, p. 54–56].

Вернуться

6

Open Government initiative | The White House. – Mode of access: http://www.whitehouse.gov/open/

Вернуться

7

Federal register. – Mode of access: https://www.federalregister.gov/

Вернуться

8

Open government partnership. – Mode of access: http://www.opengovpartnership.org/

Вернуться

9

Открытое правительство. – Режим доступа: http://большоеправительство.рф/

Вернуться

10

По данным международного сайта Internet World Stats, на 30 сентября 2012 г. в России насчитывалось 67 982 547 пользователей Интернета, что соответствует уровню проникновения 47,7% [Internet users in Europe, 2012].

Вернуться

11

Организация экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) определяет подход whole-of-government как такой, при котором государство активно использует формальные и неформальные сети, связывающие правительственные агентства, для координации выработки решений и реализации их действий с целью увеличения их эффективности в достижении желаемых целей. – Прим. ред.

Вернуться