Девять жизней
В бой идут одни старики

Валентина Спирина Редактор

Валентина Спирина Дизайнер обложки

Валентина Спирина Корректор

© Валентина Спирина, дизайн обложки, 2018

ISBN 978-5-4493-5742-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Все произведения и фотографии в сборнике изданы с согласия авторов, защищены законом Российской Федерации «Об авторском праве» и напечатаны в авторской редакции.

Материалы для обложки взяты с сайта pixabay. com

Александр Дагай

Израиль – Кейсария

«Любовь не понять, не постичь, не измерить…»

Любовь не понять, не постичь, не измерить…
Любовь не догнать, не достичь, не проверить…
Любовь – не найти и нельзя потерять,
К любви не прийти и её не поймать…

Не взять, не отдать, не продать, не купить…
Нельзя одолжить и нельзя подарить.
Вне смысла, вне разума, догм и законов.
Вне страха, инстинктов, и прочих канонов.

Вне зла и добра, вне блаженства и боли.
Любовь это – Нечто в Божественной Роли!

«Бессмысленные дни…»

Бессмысленные дни,
Бесчувственные ночи
И только душ нетленных радостный полёт…

Лечу за край земли
Взглянуть в родные очи!
Последний рейс, встречай мой самолёт…

Вираж слепой Судьбы
Разлуку нам пророчил…
И вот меж нами лишь – посадка… Взлёт!

«Тихий вечер, тёплый вечер…»

Тихий вечер, тёплый вечер,
Словно шаль упал на плечи.
Стих малиновый закат
Ожиданью встречи рад.

Ветерок слегка колышет
Гроздья алые рябин.
Пусть меня никто не слышит
Нет желанной я – один…

Пусть меня никто не слышит,
Пусть меня никто не ждёт.
Мрак ночной сползает с крыши,
День спешит за поворот…

Тихий вечер, тёплый вечер,
Негой пал в тумане грёз.
Словно шаль упал на плечи.
Грустным эхом наших слёз…

«И cнова ночь царицей всходит томной…»

И cнова ночь царицей всходит томной.
Мираж небес сжижает плоть в фантом.
И дух Любви, к тебе – желанной, сонной,
Стремглав летит в знакомый замок-дом…

Открыв Портал прохода в Сновиденья,
Забыв Табу и наставленья догм,
Припал к устам в экстазе наслажденья,
Души нагой телес смакуя корм.

И призрак ночи – страж обетов ложных,
Твоим Желаньем обретая Плоть,
Хотел в твое спасенье, осторожно,
В алькове страсти агнца заколоть.

Сверхновой взрыв! И семя жизни – в лоно!
Испив смерть звёзд, в неистовстве замру.
Потом взлечу, и у распятья снова —
Сожгу тебя! И сам в Огне умру!

«Где я был все эти годы, где не был…»

Где я был все эти годы, где не был…
Поистерся, постарел и подостыл.
Растерял я по дороге много сил
С кем я был все эти годы – позабыл…

Не искал твоей Любви я, и – забыл,
Что ты ждешь меня не зная, где я был…
И не ведал, что устала, что без сил,
Я у Бога нашей встречи не просил…

Ворожил в глуши не зная я того,
Что твое украли злыдни волшебство.
И меня не доверяли от того
Что не ведал еще имя твоего

Где я был? Дорогам не было конца…
А в альбоме нет ни фото ни лица.
Получил в пути я не один урок,
Только вот не выполнил их в срок.

Кинем карты, погадаем – посмотри,
Изменились, вроде, линии судьбы.
Расцветают вдоль дороги сон-цветы
Может мы найдем друг друга – Я и ТЫ!?

«Между нами условностей мрачная тень…»

Между нами условностей мрачная тень,
От песочных дворцов исчезающий прах.
И в отчаяньи меркнет бессмысленный день.
От натянутых нервов – ни жизни, ни сна.

Между нами так много преград на пути
Где та радость, журчащая ранней весной?
Может лучше свернуть и бесследно уйти…
Были в шаге от встречи – и вновь далеко.

От тебя до меня перекрёстки Судьбы
И с деревьев слетают остатки одежд…
И не слышит Всевышний зовущей мольбы,
И ломаются крылья напрасных Надежд…

«Остановись, замри, услышь мои шаги!..»

Остановись, замри, услышь мои шаги!
Прислушайся: забвеньем вечер дышит.
Закат кровавый кануть не спешит:
Он в буйстве чувств твоих цвет сакуры колышет
И нежностью пейзажною грешит…

И вздох любви, сорвавшись с бледных уст,
И сердца жар, дохнувший незабвенно,
Дыханьем ветра навевает грусть —
И страсть, уставшая томиться в сокровенном…
О тайне сей поведать я боюсь.

И робостью охваченный безбрежной,
Вторю сонет хрустальным Эхом нежным…

«Зажми мне уши, оглуши меня…»

Зажми мне уши, оглуши меня.
Я к тишине хочу душой прижаться,
В ней поселиться, чтоб не отражаться,
В безумных игрищах звучащего огня.

Риторики заманчивый успех
Сулит в баталиях словесных восхищенье:
Болтун в «любви» не терпит пораженье
Галантным словом, поражая всех.

В безмолвье заключаю звук живой,
Чтоб немотой в восторженном смиренье,
Забыть красноречивых павнов пенье
И в тишину нырнуть, как в омут – с головой.

Устал из пушки, да по воробьям.
Устал я сплетни и интриги слушать.
Уйду в места, где тишь дарует пустошь
Вдали от бури сладкого вранья.

В молчанье, память мудрых слов храня,
Найду покой… Ты там найдёшь меня…

«Ты помнишь – по лесу гуляли…»

Ты помнишь – по лесу гуляли…
И как нам пели соловьи.
Церковным звоном нас венчали
Колокола большой любви.
И клятвы верности и страсти,
Срывались с упоённых уст.
И были мы с тобой во власти
Горячих ласк, безумных чувств.
Во мне вскипало умиленье
Обрядов таинства любви.
И в этом сладостном забвенье
Промчались золотые дни…

«Это Я? Или кажется мне, что я вижу своё отраженье?..»

Это Я? Или кажется мне, что я вижу своё отраженье?
Это Я? Или шутка природы – смешной генетический сбой.
Это Я? Или мысли ожившей в потёмках движенье?
Это Я? Или просто мираж, проступивший в полуденный зной.

Это Я! Но во мне мириады рождений.
Это Я! И во мне бесконечность смертей.
Это Я! Неудачник и рано скончавшийся гений.
Это Я! Многозвучное Эхо застывших идей…

«Между нами – ресниц взмах…»

Между нами – ресниц взмах:
Расстояньем – в десятки лет.
Между мной и тобой – страх:
На признанье услышать – Нет.

Между нами души нить,
В лабиринте проложит путь.
Только б время не упустить,
Поворот бы не проминуть…

Между мной и тобой – дверь,
А за дверью – стоит страж.
Недоверия дикий зверь
И сомнения верный паж.

Между нами – один шаг,
Между нами – сердец стук.
Промедленье – Судьбы враг,
Если рядом грустит Друг.

«Я молчу – не к чему слова…»

Я молчу – не к чему слова,
Где взять время, чтоб молча ждать?
Сединой серебрит голова,
Не хочу на судьбу гадать.

Мне с годами трудней прощать,
Я устал от интриг и слёз.
Мне бы по лесу молча гулять
В хороводе родных берёз.

Мне б на зорьке не мять бока,
А как раньше – в росу, босой…
И, парного испив молока,
Засвистеть на лугу косой…

Ностальгия – подруга моя,
Память держит крепче оков.
За минувшую Юность я
Всё на свете отдать готов.

Сколько дней мне осталось жить?
Сколько песен осталось спеть…
Мне б хоть раз еще полюбить,
Мне бы встретить Тебя успеть.

«Когда вдали он – ты скучаешь…»

Когда вдали он – ты скучаешь
И лиц других не замечаешь,
Томишься, сетуешь, грустишь…
Когда вы вместе – всё молчишь.

Слова в раздумье собираешь,
А что сказать, увы, не знаешь…
Стрелою встречи час летит…
Открыться кто тебе претит?

Но время вышло… Гнёт разлуки
Приносит в сердце боль и муки.
Душа страдает и кричит,
Скучает, стонет и горит…

И чувств безумное желанье
В разлуке с ним, как наказанье.
А встречи час так жутко долог,
Он для тебя безумно дорог…

Твой неизвестный пилигримм —
Тебе так мил, тобой Любим..

«Полустих, полуболь, полуночь, полумрак…»

Полустих, полуболь, полуночь, полумрак,
Полбутылки открытой стоит просто так.
Полустрасть, полустон, полуложь, полублажь…
Полудрём, полусон, полусядь, полуляжь…
Полугод, полужизнь, полумир, полуслеп,
Полужив, полумёртв, полусмерть, полусклеп…
Полубрат, полумуж, полулюб, полудруг…
В полусъмной квартире полусплю, полуглух…
Полумаг, полумудр, полушут, полубог,
В полутьме полупуть, полутрезв полуйог.
Полусыт, полупьян, полуглуп, полуум…
Полудух, полувздох от навеянных дум!

«Без денег, без дома…»

Без денег, без дома,
друзей и Отчизны.
Любимой работы
и прелестей жизни.
Без страсти, в уныньи,
совсем без желаний…
Не дай вам, Господь,
вот таких Наказаний!
Ходил я по миру
дорогами длинными
И вот мои кудри
покрылись сединами
Взвалил на себя
непосильную ношу —
В чужом Зазеркалье
стать гостем непрошеным…

«У Души моей – Судьба крылья обломала…»

У Души моей – Судьба крылья обломала,
Птицей раненной Душа с облака упала.
Не сломилась, поднялась, выбралась из ямы,
Гордо плечи развела и пошла упрямо…

У Души моей – Судьбой оторвало ноги
И лежит она в грязи прямо у дороги.
Вопреки своей Судьбе так Душа решила:
Буду я ползти вперед пока хватит силы…

У Души моей – Судьба отрубила руки,
Обрекая смерть Души на погибель в муке!
Ни подняться, ни взлететь, ни ползти, ни скрыться
Лишь осталось пред концом – Богу помолиться.

Умоляла и звала, терпеливо ждала,
Но ответа от Него так и не слыхала.
Долго плакала Душа от обид и боли,
Но смириться не смогла с этой горькой долей.

И запела всей Душой о родном, о светлом,
О прекрасном, дорогом, чистом и заветном.
Смолкли птицы, ветер стих, замерло мгновенье —

И в раю нашла Душа от Судьбы спасенье!

Ты Мой Единственный

Прикипела я к тебе, прикипела
Всеми фибрами отчаянной души,
Так нечаянно тобой заболела,
Ты разрушить эту связь не спеши.

Не вернулись в край родной птицы с юга
И подснежники еще не цвели,
Что же делать нам с тобой друг без друга?
Мы любовь свою сберечь не смогли…

Я в отчаяньи с мечтою прощаюсь,
В клочья рву картин прожитых холсты
И в который раз себе обещаю:
Позабыть, что мой единственный – ТЫ!

«Странное чувство – пишу и стираю…»

Странное чувство – пишу и стираю,
Мысли запутались нет больше слов.
Я от общенья с тобой улетаю
И попадаю в страну грёз и снов…
Так неожиданно, даже нежданно,
В мир мой ворвались улыбка и свет.
Кто ты таинственный, кто ты желанный,
Ангел иль демон? Я жду твой ответ…
Друг или брат мой, отец иль ребёнок,
Маг или знахарь, мудрец иль колдун…
Кажется, знала тебя я с пелёнок…
В оцепененьи от счастья и дум!

«Заполняя просторы Вселенной…»

Заполняя просторы Вселенной,
Заползая в души закутки,
Полу-ложь, полу-правда отменно
Засоряет просторы Любви.

Врать во имя Любви так несложно —
Ложь сладка и приятна порой.
Правду горькую истиной ложной
Ты во «благо» надёжней сокрой.

Но Любовь обмануть НЕВОЗМОЖНО!
Чувство чистое меркнет во ЛЖИ!
И с волненьем безумно тревожным
Твое сердце от страха дрожит.

«Прочитала я твоё посланье…»

Прочитала я твоё посланье,
Наконец, решилась написать.
Жизнь в разлуке – мука ожиданья,
Как словами о любви сказать…
Как поведать о душевной боли,
О безмерной грусти, пустоте.
Кто ответит: мне страдать доколи?
Каждой ночью в бездну снов лететь…
Рухнули мосты былых стремлений,
Умерли надежды и мечты,
Ты, мой бог и ты, мой грустный гений —
Светоч непорочной чистоты…
Я пишу тебе ответ слезами,
Я хочу быть рядом, но Судьба,
Немезидой суд вершит над нами,
Как же жить мне в мире без тебя…
Каждым дорожу воспоминаньем —
Проживаю прошлым вновь и вновь.
Лишь одним теперь живу желаньем:
Оживить ушедшую Любовь.

«Оставь ненужные слова…»

Оставь ненужные слова,
Они пусты – нужны едва ли
И кругом снова голова…
Я задыхаюсь от печали.

Уйди – закончена глава,
Доверье ложью разрушаешь.
Как знать – я может не права,
Но не прощу – ты это знаешь.

Сожги быстрей свои мечты,
Пойми терпеть уже не в силах.
И не трави мне душу ты!
Я разве лгать тебя просила?

Не можешь сам – дай мне уйти,
Скорее и как можно дальше.
С тобой могу с ума сойти,
Ведь между нами столько фальши.

Уйди – хочу тебя забыть,
Дай не сказать тебе, что – счастье:
С тобою было рядом быть
И находится в твоей власти…

В душе горит огонь любви,
Как потушить его не знаю.
Ты не увидишь слез моих,
И как от боли задыхаюсь.

Так прочь из сердца, прочь, долой!
Чтоб не теплилась в нем надежда.
Ведь ты теперь не ангел мой,
И не люблю тебя как прежде…

Мою ты душу не томи!
Прошу: уйди, уйди, уйди!

«Я тебе не врала – я скрывала…»

Я тебе не врала – я скрывала,
Я боялась тебя потерять…
И не ведала я и не знала,
Что наступит пора отвечать!

И не ведала я не гадала,
Что в тех шутках обуглиться нить —
Та, что вместе любовью связала,
О которой не в силах забыть…

Та, что вместе надолго связала,
Наши души по грезам вела.
Жаль, не ведала я и не знала,
Что за всё заплачу я сполна…

«Тебя испила я до дна…»

Тебя испила я до дна
И, обезумев от дурмана,
Я в страсти трепетной сама
Себе казалась смертно пьяна!

От рук твоих схожу с ума,
От губ – в Нирвану улетаю.
Настолько нежности полна:
От слов твоих – плыву и таю!

Ты Божество! И ток Любви,
Что излучали твои взгляды,
Взрывался трепетом души,
Сжигал условностей преграды.

Ты для меня весь лунный мир!
Горю тобой в блаженстве, в муке!
Ты мой единственный кумир
И в предначертанной разлуке
И дня прожить я не смогу —
От одиночества паду…

«Ах, как жарко с тобой! Как же ночь коротка…»

Ах, как жарко с тобой! Как же ночь коротка.
Я впервые с тобой так страстна и робка!
Так целуй же меня. Нежен твой поцелуй!
О другой позабудь. И со мной не тоскуй!

Ведь воззвал ты меня. С беспробудного сна.
До тебя не жила, до тебя не была…
Я проснулась от сна. Где мой вечный покой?
Как же я горяча… Как мне сладко с тобой!

«Войду в твой дом пушистой кошкой…»

Войду в твой дом пушистой кошкой,
И прошмыгну к твоим ногам,
Мур-мур, потрусь о них немножко,
Пока ты занят – сбой программ..

Твой монитор в ночи сверкает
И клава жалобно скрипит
Твой взгляд на время замирает,
А мышка – дура не пищит.

Без страха прыгну на колени
Прильну доверчиво к груди
Свернусь клубочком в неге, в лени
И не услышу – брысь! Уйди!

Я кошка – ты меня не знаешь,
НЕ женщина, а нежный зверь…
Ты шерстку гладкую ласкаешь
За мной не закрываешь дверь.

Мурлычу, нежно прогибаясь,
Когда ты гладишь вновь и вновь
И в Кошке тайно просыпаясь
Трепещет женщина-Любовь!

Пришла к тебе сегодня кошкой
С глазами синими как лён.
Я подожду еще немножко,
Когда морфей навеет сон…

И лишь во сне – там не опасно,
Вновь чары ощутив красы,
Я стану женщиной прекрасной
Снимая мех свой и усы…

«Быть чьей-то или быть ничьею…»

Быть чьей-то или быть ничьею…
Быть кем-то или быть ни с кем!
Трещали льды и хладом веял
С тобою наш последний день.

Тот день весны дышал потерей,
Крик журавлей принес печаль.
Отныне я в любовь не верю
И этого мне очень жаль…

«Как жаль всего, что не сбылось…»

Как жаль всего, что не сбылось,
Что все надежды марой стали —
Все сгинуло о чем мечтали
И день пришел как грустный гость…

Мне жаль любви увядшей цвет
И ветра нежного касанье
Вдруг угасило чувств стенанье,
Лишь крик лебяжий мне в ответ…

«Пальцы ходят над кнопками и ничего не находят…»

Пальцы ходят над кнопками и ничего не находят,
Очарована силой твоей колдовской, неземной.
Мысли странные в небе сознания бродят,
Ведь всего полчаса, как мы встретились в чате с тобой.

Я молчу – околдована магией чувств непонятных,
Словно парус бумажный мечусь на распутье Судьбы.
Невпопад отвечаю, печатая что-то невнятно,
Что со мной, Я – не Я, растворяюсь в неведомом Мы…

«Не напрасно сердце в муке билось…»

Не напрасно сердце в муке билось,
Не напрасны грезы и любовь…
Я два года не жила – училась
Жить в разлуке от тебя с тобой.
Не напрасно в пустоту смотрела,
Не напрасно леденило кровь.
Без тебя я не жила, а тлела,
А с тобою – вспыхнула любовь!

«C кем теперь мне говорить…»

C кем теперь мне говорить
О любви?
И кому мне отворить
Сны мои?
Без тебя что день, что ночь —
Маета.
Убежало счастье прочь —
Я не та…
Я не та, я без тебя —
Дом пустой…
Ты верни скорей меня,
Мой родной…
C кем теперь мне говорить
О любви?
И кому мне отворить
Сны мои?

«Забыв о блаженстве в мгновеньях с тобою…»

Забыв о блаженстве в мгновеньях с тобою,
Поднявшись и встретившись с Долею злою,
Слезу осушу, сосчитаю обиды
И красным платком стану буйством корриды,
И шпагою мести проткну желчи тучу —
Меня не достанешь, меня не получишь!
Меня не забудешь с подругой другою,
Я стану навеки Кручиною злою…

«До тебя как птица в клетке билась…»

До тебя как птица в клетке билась,
И иллюзию звала – любовь…
До тебя я не жила – училась
Жить в разлуке от тебя с тобой.
Не напрасно в пустоту смотрела,
Не напрасно леденило кровь.
Без тебя я не жила, а тлела,
А с тобою – вспыхнула любовь!

«Я требую, я злюсь и вновь твержу…»

Я требую, я злюсь и вновь твержу:
Будь честен и открыт ты предо мной.
Сама с собой я сладить не могу…
Горю я вся, а ты мне про покой!

И я плюю на твой нейтралитет,
Твое безволие приносит боль.
Я ухожу, ведь твой приоритет —
Извечную войну вести с собой!

«Мой славный, милый, нужный человек…»

Мой славный, милый, нужный человек,
К тебе я рвусь из замкнутого круга,
Успеем ли приблизиться друг к другу?
Года летят и краток жизни век…

«Когда-то я мечтала быть с тобою…»

Когда-то я мечтала быть с тобою,
Найти в Любви и Радость, и Покой,
Но что же, черт возьми, творят со мною
Мои: безумство, ревность, гордость, боль!

«Кипящей ревностью в неистовство лечу…»

Кипящей ревностью в неистовство лечу,
Сжигает душу неуемный жар,
Я за любовь свою безумием плачу,
И превратился в Плаху Божий Дар.

Наталия Варская

Россия – Москва

Сила мысли

Игорь занимался ремонтом бытовой техники. После института не удалось устроиться по специальности и работал Игорь в частном секторе.

Ох, как устал Игорь от бестолковых клиенток! Приезжает, бывало, по вызову машину стиральную ремонтировать, а там дел-то – кнопочку нажать, которую дамочка с другой кнопочкой перепутала. Нет, конечно, «любой каприз за ваши деньги», но как можно быть такими тупыми?! Одна клиентка стиральную машину закрывала с таким грохотом и остервенением, что странно, как дверца до сих пор не отвалилась. Показал он этой дамочке, как легко всё это делается, так она была удивлена до крайности. Инструкции они, что ли, не читают?

Надоело всё это Игорю и как-то раз он, вместо того, чтобы по вызову мчаться, подсказал заказчице по телефону, какую кнопочку надо нажать. И порядок!

Дама ему деньги за консультацию на карту перевела и ехать никуда не пришлось. Стал Игорь это дело практиковать всё чаще и чаще. Клиентки были в восторге, называли мастера волшебником. Дошло до того, что стоило очередной бестолковке ему позвонить и всё само начинало работать.

Постепенно Игорь прослыл мастером-экстрасенсом. Сам он не понимал, как всё это получалось. От простого звонка ему и изложения сути проблемы, механизмы начинали работать: стиральные машины, микроволновые печи, холодильники. И понял Игорь, как права поговорка о том, что лень – двигатель прогресса.

От лени в Игоре пробудились невиданные сверхспособности. Силой мысли чинил он все бытовые приборы и заказы множились, деньги поступали на карту, а сам он мог спокойно сидеть за любимым компьютером, смотреть фильмы, общаться в чатах и вообще – жить в своё удовольствие.

Форма и содержание

Лиза наконец-то созрела – пошла на приём к гадалке. Все её подруги давно пользовались услугами гадалок, магов, чародеев, а Лиза всё сомневалась: есть ли в этом смысл, существуют ли специалисты, которые видят будущее и даже умеют влиять на судьбу?

Рассказы подруг её не очень убеждали, так как в их жизни особых перемен не наблюдалось. Но однажды встретилась Лиза с бывшим одноклассником Геной Гаврилиным, которого помнила, как самого умного парня в школе, и мнение Гены оказалось решающим:

– Мир устроен сложно, многое не изучено и необъяснимое на свете есть. Другое дело, что на этой благодатной почве есть масса аферистов, но их наличие не отменяет существования людей со сверх способностями.

И Гена дал Лизе контакты специалиста, которого считал стоящим. Специалиста звали Анита. Лиза ожидала увидеть хрустальные шары, полумрак, тайные знаки на стенах и Аниту в экзотическом наряде, но дверь ей открыла обычная женщина среднего возраста. Квартира Аниты была стандартной, без каких бы то ни было колдовских атрибутов. За обычным столом Анита разложила свои карты и принялась отвечать на вопросы Лизы совершенно будничным тоном, как врач в поликлинике.

Анита сказала:

– Суть моей работы не столько в том, чтобы угадать и предсказать, а в том, чтобы ваша жизнь изменилась в лучшую сторону. Вот вы сейчас про своего молодого человека спрашиваете, а есть куда более важные проблемы. Например, ваша реализация. Вы ведь имеете талант к кулинарии, а учитесь на бухгалтера. Вам нужно заниматься тем, к чему душа лежит. Это была правда.

Лиза пошла учиться на бухгалтера по настоянию матери и очень тяготилась этим. Но слова Аниты, хотя и были, как говорится, в точку, но не впечатляли из-за отсутствия во всём этом волшебства. Последней каплей стало то, что Анита отлучилась в туалет.

– Как же это всё не вяжется с тайной, с высшими материями! Вот и в вазе на столе лежат обычные конфеты и пряники, и телевизор висит точно такой, как у меня, – подумала Лиза.

На другой день Лиза встретилась с Геной Гаврилиным и поделилась с ним впечатлениями о визите к гадалке. Гена долго смеялся, особенно над рассказом про туалет:

– А ты что ожидала, увидеть существо бестелесное, которое не ест, не пьёт и в туалет не ходит? Да! Ты ведь в школе никогда дурой не была. Вся эта магическая атрибутика: лисьи лапки, черепа, зеркала, ленточки на голове и прочее – для произведения впечатления и прямого отношения к способностям специалиста не имеют. Я бы никогда не отправил бы тебя в такой балаган. Ты лучше проверни в уме то, о чём Анита тебе говорила и воспользуйся её советами. А то весь твой рассказ не по сути, а о вещах, не имеющих отношения к делу.

Дома Лиза долго думала и всё-таки решила бросить постылую бухгалтерию и пойти учиться на кулинара. Мама была в ужасе от такого решения, но Лиза поступила по своему. Через четыре года Лиза работала шеф-поваром в элитном ресторане. Она была счастлива, собиралась открыть сеть собственных кафе, в чём ей охотно помогал муж. С мужем Лиза познакомилась на работе, он был постоянным гостем заведения. О том парне, на которого она гадала у Аниты, Лиза давно и думать забыла.

Лиза пыталась помочь своим подругам и направляла их к Аните, но те возвращались разочарованными и никак не могли поверить советам специалиста, у которого на столе в вазе обычные пряники, на кухне плита и кастрюли, и который, как простой смертный, ходит в туалет.

Когда есть муж

Тревожный ночной звонок не давал мне ни единого шанса спокойно доспать до утра. На самом деле я не спала, а притворялась спящей для всего окружающего мира. 12 часов ночи! Считайте, что меня нет!

Звонила моя подруга Мара. Как только я нажала кнопку ответа, на меня обрушился поток слёз, криков и стонов:

– Танька, Лёша мне изменяет! Его нет дома до сих пор! Абонент недоступен! Я звоню ему с 19 часов!

– Стоп, Мара, а вдруг с ним что-то случилось? Ты звонила на работу, друзьям?

– Конечно, я даже больницы обзванивала, и в милицию звонила, где мне с каким-то хохотком ответили, что с мужчинами это случается.

– Мара, но ведь это не в первый раз. Помнится, месяц назад было то-же самое, а оказалось, что он ехал за рулём не вполне трезвый и несколько часов провёл, дыша в трубку и лишаясь прав.

– Но сейчас-то он не за рулём, – логично заметила Мара.

– А с чего ты взяла, что он именно изменяет?

– Сердцем чувствую.

Против такого аргумента возразить было нечего. В то же время мне трудно было представить гипотетическую Лёшину любовницу. Кому мог понадобиться пьющий, хамоватый, мало зарабатывающий сорокалетний мужчина, со слабыми следами былой брутальности, с вечно отёкшим лицом, с небогатым словарным запасом?

Когда-то Лёша работал опером в райотделе полиции, был спортивным и даже остроумным. Правда его остроты отдавали пошлостью, но гармонично сочетались с кобурой и накаченными мышцами. Кроме того, он учился на вечернем отделении юрфака. Тогда-то Мара его и полюбила.

Шли годы, институт он бросил, из органов уволился, но, видимо, Мара видела его всё тем же бравым офицером и полагала, что его хотят все женщины мира и только отвернись – схватят и поминай как звали. Мара зарабатывала в 3 раза больше, чем он, следила за собой, посещала фитнес-центр, салоны красоты. Да, уверенности в себе ей явно не хватало. Чего не скажешь о её муже. Собой он был крайне доволен, напропалую флиртовал со всеми особами женского пола, совершенно не нуждаясь в ответной реакции.

– Эта дура официантка на меня запала, был бы один – из платья бы выскочила, проституцкая натура.

Женщин Лёша явно не уважал и из кожи вон лез, чтобы очередная жертва обратила на него внимание, но как только добивался малейшего расположения, тут же делал непроницаемое лицо и больше бедняжку не замечал. Мара считала Лёшку очень харизматичным. Хотелось сказать:

– Да кому нужен твой алкаш!? – но деликатность не позволяла.

И тут Мара прокричала:

– Погоди, кто-то в дверь звонит.

В трубке были слышны громкие голоса и падение тяжелого предмета. Мара снова была на связи:

– Представляешь – явился! Пьянющий в дым, прямо в прихожей и рухнул. Ну как ты думаешь, он был у любовницы?

Слушать это больше не было сил и я сделала вид, что телефон отключился.

И тут вдруг я ощутила радость и почувствовала себя счастливой от того, что этот харизматичный Лёшка валяется сейчас не в моей прихожей.

Брачные объявления

«Мужчина в разводе, 50 лет, рост 175, вес 78, без вредных привычек, ведущий здоровый образ жизни, имеющий садовый участок познакомится с дамой от 35 до 50 лет с обязательным переездом ко мне».

Заметьте, он не ищет, как многие в его возрасте девушек до 25 лет. Конечно, не отказался бы, но он реалист и у него иные цели. Ему нужна бесплатная работница на его садовом участке. Если, как заявлено, он без вредных привычек, можно представить его «золотой» характер, если в 50 он остался один. Новую претендентку ожидает наиполезнейший физический труд на свежем воздухе, здоровое, экологически чистое питание. Ни выпить, ни закурить. Красота! Принц на белой козе! Наверняка румяный, загоревший особым загаром огородника. Возможно, зимой даже в прорубь ныряет, кряхтя и покрякивая. Ого-го-го, мужик!

Часто в подобных объявлениях выдвигается условие: без детей и внуков. Это чтобы уж никто не отвлекал его добровольную рабыню от прополки, стирки, готовки и прочих увлекательных занятий.

Попадаются объявления и от женихов помоложе, в которых он – спортивного телосложения, любитель рыбалки, походов и всё того же здорового образа жизни, ищет девушку для серьёзных отношений, разделяющую его интересы. Ха-ха-ха! Конечно, в походе и на рыбалке всегда пригодится какая-нибудь дура для подсобных работ: рыбу почистить, сбегать, подать, помыть, поднести. Ну и плюс – гарантированный секс.

Да по сравнению со всеми этими дарами правильного образа жизни, даже брачные объявления из мест не столь отделённых, покажутся интересным приключением.

Так что читайте, дамы, объявления между строк!

Загадочные связи

Шумной толпой мы ввалились в автобус. С пивом, с шутками, с диким весельем, свойственным очень молодым и не очень трезвым людям.

Где мы только сегодня не были, а сейчас ехали сами не зная куда. Просто не хотелось расходиться. Серёга уговаривал Ирину ехать к нему. Она отшучивалась, но было ясно – поедет. Димон увлечённо целовался с Настей, а я и Марина точно знали, что в результате окажемся у неё дома. Девственников и девственниц среди нас не было.

И тут я заметил, что кроме нас в автобусе находится ещё один человек – мужчина лет 65-ти, крупный, но без лишнего веса, с тонким носом, благородной сединой и с очень пронзительным взглядом тёмных глаз. От него исходило какое-то спокойствие, уверенность и сила. Смотрел он, почему-то, именно на меня, как-бы, не замечая Марину, которая буквально на мне повисла. Так мы смотрели друг на друга довольно долго, пока незнакомец взглядом не пригласил меня присесть рядом, а я почему-то сразу же это приглашение принял. Марине я сказал, что встретил знакомого и опустился на сидение рядом с загадочным мужчиной.

– Александр Николаевич, – представился он.

– Саша, – ответил я.

А новый знакомый неожиданно спросил:

– Вы планируете всю жизнь прожить с этой девушкой? Вижу, что вы об этом не думали. Тогда мне необходимо многое вам рассказать. Давайте выйдем и посидим в каком-нибудь кафе.

Мы направились к выходу, Марине я крикнул, что позвоню. В окне отъезжающего автобуса лицо её выглядело крайне глупо. Мы расположились в безлюдном небольшом кафе и продолжили беседу. Вернее говорил Александр Николаевич, а я слушал.

– Саша, вы слышали о реинкарнации, о кармических связях?

– Да, по-моему, все об этом слышали.

– Тогда не буду утомлять вас пересказом известного. Но вот что вы, возможно, не знаете я обязан до вас донести. Замечали, что кто-то рождается, будто, не в своей семье? Всё ему чуждо. И всю жизнь он живёт и мается в чужеродной среде. А у кого-то и родные, и друзья сплошь приятные и понятные ему люди. А ведь всё из-за беспорядочной сексуальной жизни в прошлом рождении. Не буду вдаваться в подробности, но с кем у вас сейчас физическая близость, те и станут вашими близкими, друзьями в следующем рождении. Конечно, не только из этого сложится ваше будущее окружение, всё сложнее, но помните: из этого – в первую очередь! Я вас покину ненадолго.

Я остался один, представил всех этих Маш, Кристин, Оксан, Марин и мне стало нехорошо. Я и в этой-то жизни больше их видеть не хочу.

Наверное, я глубоко задумался, к действительности меня привёл голос официантки:

– Извините, мы закрываемся.

Я по привычке хотел было пофлиртовать, посмотрел ей в глаза и увидел пустоту и природную глупость. Ну её, переспишь, а потом в следующей жизни терпи в виде сестры, брата или того хуже-матери. Нет уж, дудки! И я спросил:

– А где человек, с которым я сюда пришёл?

Официантка улыбнулась:

– Вы один пришли, никого с вами не было.

Я шёл по утренним улицам и понимал, что жизнь разделилась на до и после. И тут я осознал то, что лежало на поверхности: незнакомца звали Александр Николаевич, а меня Саша, Александр, а отца моего звали Николай. Неужели я беседовал в кафе сам с собой, опытным и взрослым?! Я пришел к себе себя предупредить!

Мобильник разрывался звонками и светился именем Марина. Я вытащил из него симку и выбросил в мусорницу. Теперь я точно знал, с кем не хочу делить свою следующую жизнь. А главное, настоящую тоже!

Хорошо, да плохо

Жил да был мальчик.

Его родители когда-то оба мечтали стать знаменитыми: мама грезила о певческой карьере, а папа хотел стать барабанщиком в рок-группе.

Но этому не суждено было случиться. Мама работала кассиршей в универсаме, а папа водителем. Жили, не бедствовали. Сына отдали в музыкальную школу.

Родители верили, что их мальчик, уж точно, станет знаменитым музыкантом, а ребёнок страдал. Он люто ненавидел фортепиано и иногда нарочно зажимал пальцы дверями, чтобы получить освобождение от занятий. Родители перевели сына на вокал, но мальчик ел снег и мороженое, хрипел, но не сдавался. Что только не придумывали родители: и вознаграждения сулили, и наказывали – ничего не помогало.

Как только выдавалось свободное время, мальчик в своей комнате вооружался ножницами и шил одежду для кукол. Однажды папа застал его за этим занятием:

– Мать, выброси все иголки, нитки и лоскутки! Ты посмотри, что удумал! Род наш опозорить хочет! Разве мужское это дело – кукол обшивать!? Ну-ка, бери гитару и этюды разучивай! (К тому времени мальчика перевели на обучение по классу гитары.).

Мальчик давился слезами и нестройно бренчал на ненавистном инструменте. Отрадой были каникулы – он уезжал на всё лето к бабушке в деревню и там вволю шил наряды для кукол соседской ребятни.

Шли годы, мальчик вырос и стал известным модельером. Он купил родителям большой, красивый дом. Вечерами папа и мама пили чай на веранде, любовались садом и говорили:

– Эх, жаль, что сын так и не стал музыкантом!

Мания величия

Сразу несколько человек, не сговариваясь, поставили мне диагноз – мания величия. А у меня, по моему, комплекс неполноценности развивается. Я всегда правилам хорошего тона в общении с людьми следовала, а именно: тщательно скрывала истинное моё к ним отношение. А тут будто прорвало.

Началось всё с одноклассницы Верки. Школу-то мы почти 20 лет назад окончили, но общаемся до сих пор. Даже не знаю – зачем. У Верки, как сложился мой образ со школьной скамьи, так и не меняется. Сама-то она ничуть не изменилась. Тогда страдала из-за неразделённой любви и сейчас страдает, только объекты меняются. Да и то не сильно.

В 17 лет это был Мишка Снегирёв, обычный ПТУшник, хамоватый, распутный, пьющий.

Сейчас это Толик из Ярославля, строитель, не умеющий и не желающий ничего строить, любитель выпить и приударить за какой-нибудь кассиршей из «Дикси». Живёт Толик у Веры, за её счёт, но она утверждает, что это любовь, встречает сожителя со скалкой, вышвыривает вещи, а потом всё начинается сначала. Она говорит, что только я её понимаю и звонит, рыдает, просит совета, а затем поступает наоборот.

И вот на днях Верка снова позвонила:

– Катя! Я больше так не могу! Он кобель! Ночевать не пришёл опять! Не пущу его больше, замок сменю!

И вдруг я, против своего обыкновения, сказала:

– Ну и что? Будешь потом локти кусать? Вдруг на этот раз уйдёт? С кем тебе быть-то? У тебя всё-равно все одинаковые. Шило на мыло. Не вижу смысла.

Верка аж задохнулась от неожиданности, а затем начала орать:

– А у тебя и такого нет! Потому что мнишь себя всю жизнь не знаю кем, ставишь себя выше других!

– А я и есть выше других! – сказала я и бросила трубку.

В гости напросилась Ирина. Ну вот о чём мне с ней говорить? Сплошные банальности и штампы. И банальности не замедлили политься рекой:

– Всё больше убеждаюсь, что мужики примитивнее, чем мы. Им только поесть, да секс. Ну иногда футбол или типа того. Потому мужчина – голова, а женщина – шея, – высказала мудрую мысль Ирина.

– Ириш, ты это в 105-ый раз говоришь, не надоело? – Ирина зло на меня зыркнула:

– Ах вот как! Ну хорошо, давай о мироустройстве поговорим. Вот я думаю, что наша цивилизация зародилась не на Земле… Обычно я любые беседы поддерживала, а тут сказала:

– Ну давай, сейчас все передачи РЕН ТВ мне пересказывать будешь?

– Знаешь, Катя, по-моему ты зазвездилась. А что ж, если такая умная, не в центре живёшь в апартаментах, а в этой халупе?

Ну, думаю, началось!

Ирина ушла, а я решила: лучше одна буду, чем притворяться всё время, разговоры эти пустые поддерживать. В субботу я отправилась на день рождения Ленки Зиминой. Народу было много, умела Ленка народ собрать, ничуть не заботясь о совместимости. За одним столом мог оказаться майор полиции, бородатый бард, заведующая складом, балерина, официантка и жена олигарха. Слушать было невыносимо эту какофонию, где никто никого не понимал и никто никому не был интересен. Чтобы не портить Ленке праздник, я попыталась уйти по английски, но она выбежала в прихожую со словами:

– Ну и мнишь ты о себе, Кать, с таким лицом сидела, будто зубы болят! Будь попроще и люди к тебе потянутся.

Я буквально выбежала из квартиры, а за мной устремился один из гостей:

– Разрешите проводить?

Мы шли, а новый знакомый пытался мне понравиться:

– Катя, вы всегда такая серьёзная?

– Нет, только когда скучно.

– Вы, наверное устали. А я могу помочь. Я, между прочим, целитель.

Наверное мужчина думал, что я скажу: «Ах!», но целителям я вообще не доверяла, так как мой отец был хирургом и доктором медицинских наук. Ухажёр не унимался:

– Могу вам упражнение показать, только ковёр нужен. Понятно, в гости напрашивается. Зашли ко мне, показал он упражнение, сели чай пить, а гость соловьём заливается про чакры, карму, фэн-шуй. Постепенно пыл его иссяк.

– По-моему вы на меня как-то свысока смотрите? Напрасно вы такая высокомерная, – процедил гость сквозь зубы и ушёл обиженный.

А я думала: какой же дурой я все эти годы была, что такой бред выслушивала! Какая там мания величия?!

Волшебная сила в ВК

Жил да был принц и очень любил он принцесс. Смотрит, бывало, по сторонам: кругом принцессы одна другой краше, аж глаза разбегаются, мозги расплавляются, в животе щекочет, словом – всех он хочет. Только начнёт с одной встречаться, как тут же другая подворачивается. Никак принц не мог остепениться, на одной остановиться.

Так что жил он, да радовался, никому ничего не обещал, в любви не клялся, а веселился да улыбался. Познакомился принц с очередной принцессой. Повстречались около 3-х месяцев и бросил её принц, как всех предыдущих. Принцесса ему и смс писала, и звонила, и на глаза везде попадалась, да всё без толку. Принц был тёртый калач и умело от попыток сближения уворачивался.

Но принцесса сдаваться не собиралась, так как звалась Еленой-премудрой. Стала она в ВК статусы поучительные выкладывать, типа таких: «Кто может предать женщину, тот легко предаст и Родину» или «Что имеем – не храним, а потерявши – плачем». Но этого ей показалось мало и принялась принцесса за стихи. Сначала не свои публиковала, а известных авторов: «Ох как захочешь теплоты, не полюбившейся когда-то…» и всё в таком духе. Затем стала она сама стихи слагать:

Принц на её страничку не заходил и ничего этого не видел. Но однажды друг раскрыл принцу глаза:

– Зря ты к своей бывшей на страничку не заходишь. Там такое! Весь интернет взрывается и слезами обливается.

Как зашёл принц на страничку Елены-премудрой, как прочитал: «Мы в ответе за тех, кого приручили», как вник в стихи, так сам зарыдал и понял, какого счастья лишился. Прибежал принц к принцессе, упал на колени, протянул кольцо и сказал:

– Будь моей женой!

Свадьбу гуляли три дня и три ночи. С тех пор и другие принцессы стали на страничках стихи Елены-премудрой репостить, свои сочинять (кто мог), фотографии самые лучшие публиковать, ну и кошечек, конечно – с ними очень мило всегда всё выглядит. Кругом тренинги появились: «Как вернуть принца в Вконтакте». А принцы потянулись вереницей с кольцами и ну-давай жениться. И наступило всеобщее счастье!

«Зачем, скажи, меня оставил?
Ведь нас с тобою свёл Творец!
Ты будто в сердце мне направил
Тупой, безжалостный свинец…»

Чего только нет в интернете!

Попался мне случайно пост одной странной женщины, которая называет себя психологом, астрологом, био-энергетиком, и ещё всяким астро-психо эзотериком. Ничего особенного, сейчас таких тысячи. Но что меня заставило заострить своё внимание – это тема психиатрии. На голубом глазу эта специалистка пишет о том, что к психически больным у нас неправильное отношение, что их не лечить надо, а любить и принимать такими, какие они есть, что, возможно, мы просто не понимаем их реальность и не нам судить, чья реальность правильнее. Это чудовищно! Конечно, много сейчас развелось демагогов, которые излагают мысли «космического масштаба и космической же глупости»: – А что есть норма!? Какое право кто-то имеет на штампы о норме – не норме?

Да, была и «полицейская психиатрия», и были и есть плохие специалисты, и ужасные условия в психиатрических больницах и т. д. Это факт и с этим я не спорю. Но что такое психиатрическая норма установить не так уж и трудно. И эта норма существует. Возможно, люди, и в частности эта специалистка, путают психологию и психиатрию. Психологически люди действительно очень разные и нормы нет. Человек имеет право быть не таким, как все. Но до той поры, пока он не представляет опасности для других людей. Вот тут-то и наступает граница между нормой и ненормой в социальном смысле этого слова. А если послушать эту специалистку, то мы должны подвергать себя и близких серьёзному риску со стороны, как ей видится, людей из другой реальности. Например, при некоторых психиатрических заболеваниях, человек слышит голоса, которые могут приказать ему кого-то убить или самому наложить на себя руки. И как на это реагировать? С приятием и с пониманием?

Одна из заповедей психиатра: «Нельзя входить в бред больного». То есть, нельзя считать, или даже делать вид, что считаешь, бредовые идеи и галлюцинации больного – реальностью. Да, лечению большинство психиатрических заболеваний не поддаётся, но стойкая ремиссия возможна. И уж то, что общество должно быть защищено, это точно.

А люди, начитавшись новомодных, ни на чём не основанных теорий, начинают распускаться, чудить на всю катушку, аргументируя своё ассоциальное поведение глупостями, типа: «Я так вижу. Это креатив. Я из другой реальности. Вот такой я оригинал, танцующий с голой задницей на Красной площади.» Эти люди относятся к демонстративному психотипу, что не является заболеванием, а просто обозначает тип реагирования и т. д. Но люди этого психотипа поддаются внушению, самовнушению и могут войти в роль так глубоко, что окажутся на границе нормы и не нормы. Если бы общество и липовые специалисты не пропагандировали чушь по поводу других реальностей, эти люди держали бы себя в руках и не сходили с ума.

У нас сейчас одна реальность, «первая, она же последняя», все остальные реальности – плод воображения, фантазии и т. п. И даже если они есть, эти другие реальности, не стоит на них отвлекаться. Родился в этой реальности и будь любезен в ней адаптироваться, реализовываться и быть человеком разумным.

Правила и нормы должны быть, они помогают сдерживать «колебания умов, ни в чём не твердых».

Обманочка
Сказка

Жила-была девушка Обманочка: миниатюрная, глаза огромные, голосок, как колокольчик. Никто и не догадывался, что годков ей не 16, а все 26. Бывало, как увидит её какой-нибудь добрый молодец – сразу сердце его тает, хочется Обманочку баловать да на руках носить. Как скажет она своим голоском ангельским:

– Хочу серёжки с бриллиантиками, – впору, если денег нет, идти грабить царскую казну. Многие добры молодцы так и делали, да моментально в тюрьме оказывались, а Обманочка дальше по жизни бежала.

И вот однажды повстречала она Яшку-цыгана, конокрада и хулигана. Провстречались они месяцок и раздался Обманочки голосок:

– Яшенька-красная рубашенька, ужас как серёжки хочется с бриллиантиками!

Яшке воровать не привыкать, да только перед каждой кражей ходил он к шувани (ворожея-гадалка, цыг. яз.) Говорит ему шувани:

– Ой, беда! Поймают тебя на этот раз. У бубновой дамы язык длинный и король при погонах рядом выпал.

Всё понял Яшка. Решил он за Обманочкой проследить. Пошла она в город, а Яшка за ней, видит – девица в дверь Участка входит и долго не выходит, а как вышла, так сам генерал её провожал, да на прощанье целовал. Так вот оно что! Значит, Обманочка полюбовнику своему, генералу, раскрываемость помогала повышать, да за это ордена получать.

И решил Яшка Обманочку проучить. Украл он на базаре бумажник, да в её доме, в вещах спрятал и цыганёнка подослал о том сообщить, да не генералу, а самому губернатору: и о бумажнике, и о сговоре Обманочки с генералом. Пришли к ней с обыском, бумажник нашли, а генерал заступиться-то побоялся, так как дело на губернаторском контроле было. А Яшка-цыган Обманочке побег организовал, и подались они вместе в другие края.

Думаете зря? Не нам судить, только похожи они были по натуре, а потому стали жить-поживать, да добра наживать. Яшка воровать бросил и кузнецом стал. Обманочка двойню родила и дом вела. А серёжки с бриллиантиками Яшка ей подарил: купил на честно заработанные деньги.

Так не только в сказках, но и в жизни бывает, а кто не верит, тот жизни не знает.

Материнский наказ
Сказочка

Жила-была девочка. Мама её очень любила и конечно же, желала ей счастья, а потому делилась с дочкой своим опытом. А опыта было много: 2 неудачных официальных брака и 4 неудачны гражданских. Часто мама говорила:

– Доченька, все мужики – козлы. Не верь никому!

Девочка выросла. Мужчины обращали на неё внимание, но помня наказ матери, взрослая девочка старалась представителей противоположного пола избегать. «Еще начнешь целоваться, глаза откроешь, а перед тобой козёл» – всякий раз думала она.

Правда была пара попыток, в одной из которых взрослая девочка потеряла девственность. Но она гордилась тем, что не оказалась дурой и замуж ни за кого не пошла. Мама говорила, что все мужики сперва принцами притворяются, а как замуж выйдешь, козлами оборачиваются.

И вот сидит взрослая девочка у окна, вяжет носочки, очки поправляет – в 75 зрение-то уже не то.

Сидит и думает: «Как хорошо, что не с козлом в одной кровати спать приходится!» … и наливает себе 30 капель валокордина.

Максим Киселёв

Россия – Брянск

«Без страха…»

Без страха,
                 в свет,
кручу свою изнанку.
Уши седеют от занеженности ваших слов.
Смотрите,
                 ретивое —
         сеченое, драное,
                             молчит,
вашей бесконтактной сердца ранке,
холодное,
          согревается пламенем
наломанных дров.
Соляркой кропленые,
                      признания,
чувства, порывы,
порохом,
         зримое и незримое,
полыхает сине-красным факелом.
Правда, красиво?!
Зрелищ хотели – вот!
Нашампуривайте,
                            жарьте
языки – хлеба корочки.
Для вашей,
          по шнурке натянутой посадки,
в стороне
полыхает неразросшаяся
ёлочка.
И пускай чрево измято
в жмых,
              болью
                 стиснуты зубы,
искривленный рот —
мне приветливей будет,
         утюгами выглаженных,
      лицемерных улыбок
однотипно уложенных в полочки.

«Оргалитом…»

Оргалитом,
                 фанерой!
           Доской обрезной!
Грудь  свою заколачивал,
                  гвоздями,
                              соткою.
Сердце жжёное,
           запрятывал
     от назойливых глаз,
          любопытного зноя.
Поплотнее всё,
     чтоб наружу не вытекло,
                       ни струей,
                          ни рекою.
Разойдитесь!
    Не стоит толпиться!
              Сколько же вас!
Здесь не рынок,
        чтоб щупать с прилавка
                                 товар,
вываленный напоказ!
А сороки вокруг.
                        Что?
                           Где?
                          Когда?
            Видать знатоки.
Каждый вдруг —
            станет друг,
          бросая слова —
                              в дар.
Выдавая советы,
                  горстями,
    мнят себя тактиками.
До секунд столкновения с собственной практикой.

«Вытри сопли…»

Вытри сопли,
          рукавом можно,
            хныкать поздно.
                           Осенило.
Театр твой полон зрелищ разных, подлых, заразных,
красивых
                   тоже.
На ключ дверь,
                   ключ в урну,
                    хата остыла.
Хлеб твой зачерственел, как сердце стал.
Камень.
Напролёт сутками,
           головой своей,
                            в бубен,
                                имя её
барабанил.
Ложь мутная,
                     грязная,
             стала теперь,
               бессмыслицей.
Дрожь,
 колотятся оба,
        избежавшие,
       друг друга виселиц.
На плахе,
посечённый кубиками,
                       как салат
                        греческий.
Готово!
             Подавайте следующую,
      тушу человеческую.
Всё равно слеплюсь,
             прокрутив себя
                             в фарш.
Вот он я!
          Мир мой —
                Я весь Ваш!

«Хочу сказать спасибо всем…»

Хочу сказать спасибо всем.
Тем,
       кто помог,
        кто лишь хотел,
               кто отвернулся,
даже тем,
                  кто предал.
Ведь испытания не делают несчастными,
в них смысл другой.
Одна ступень.
                   Один порог.
                    Одна дорога.
Она дана,
               чтоб из своих глубин,
ты истину поведал.
За ширмой несчастности  спрятаться —
выход простой.
Тянутся руки.
                Жалейте внешнего.
                                 Стой!
Вот слабость,
        порок малодушия.
Отбрось, растопчи бумажную стену
бездействия.
Спасаясь,
      от удушения внешнего,
              губительно внутреннее
удушье.
Действуй.
Воздвигнуть мир внутри себя, и не принять
совместное участие.
             Не выйдет.
                  По локоть
руки закатай,
          начни снаружи
             строить счастье!
От любви до ненависти один шаг?!
Нет!
       Не так!
                 Неправда,
                    снова ложь..
Предначертание смотрит,
                                 знает,
ждёт.
Твой ход.
        Мой шаг.
     Поставить точку невтерпёж.
Игра идёт.
        Квадраты чёрные,
   смешались с белыми,
                              в бреду,
ты ходишь прямо,
                           вправо,
                                влево.
Доска твоя…
А я…
      упорно и настойчиво,
              как пешка вперёд,
                       вперёд иду.
Ты властвуешь.
                 Ты – ферзь,
                  ты – королева.
Игра идёт,
    шагов немало сделано,
потёрлись клетки чёрные и белые.
На троне,
           за столом,
          ты ищешь смысл,
победы суть,
а у меня все просто,
            вперёд и прямо,
напролом…
Всё ради,
                  всё во имя,
                                  для…
Но пешка на доске пройдя свой путь,
становится любой фигурой,
           за исключением короля.

«Из шкафа выкинуть…»

Из шкафа выкинуть,
                   все эти вещи,
жизни,
            не по сезону.
Фрамугой открытой,
          вползает нагло,
                   будоражущее
лето.
На вешалках всё черно-бело,
                             серо.
                              Хватит!
Не в отряде лагеря
                                  зоны.
Опустошить полки,
   выдернуть, как коренные,
гнилые заменив, рандоля
                              цветом.
Беспощадно выбрасывать,
       не жалея нажитого,
не слушая голоса
                              призмы
своего ада.
Продолжая вытряхивать,
тряпки,
     оголяя захованные,
                              глубоко
                            скелеты.
Вопреки ропоту:
                       Может не надо?
Изничтожив ширму,
         освободить нутро
             хламом полное под завязку
Выколачиваясь,
          болтом стёртой резьбы
из толпы тождества.
Нарушая уставы нарисованной сказки
торжествуя,
         в форме, раскрытого бытия,
в вакууме,
          пустоте космоса,
                  прокричать:
Я – есть Я!

«Сердца…»

Сердца.
Паприки цвета,
                              алого,
                              болгарского перца
революционного знамени.
Мысли – хрусталь горный,
                              глаза – прожекторы
чистого света!
Груди наши пылают
                    в порывах, непокорного
                                                      пламени.
Ноги твёрдо шагают, отчеканивая звонкий
ритм.
В руках наших планета,
                                        Вселенная
                                                              целая.
Не сворачивая
                           с пути,
                        незыблем наш вектор,
наш алгоритм.
Улепётывайте из под ног,
                                                  сволочи!
Разбегайтесь в свои норы,
                                                     углы.
Торопитесь.
Перед некогда казнёнными,
                     на коленях теперь палачи.
Так ходили мы дети и взрослые,
                          разделенные на М и Ж.
Это наш!
Крестовый поход в ТСЖ.

«Артачатся, не хочут попадать в ботинки ноги…»

Артачатся, не хочут попадать в ботинки ноги,
и возвращаться в свой нон-стоп,
                                              бегом,
                                         разнузданно,
раскрывши рот…
 Взгляд в доски пола,
                  молча постою ещё в пороге.
По всем фронтам,
           вернувшись на щите,
                         мне анонсирован
цейтнот.
Ударами,
             пощёчин крепких,
                   собственной дрожи
уйти,
      рывками,
                смело,
                       но на ощупь,
и не вернуться…
Задержка,
        ломаясь,
           стоять не прикрывая рожи,
в глазах с плеском,
 обернуться
           с натянутой улыбки,
                                     треском
              кожи.

«Лезвие бритвы, затупилось…»

Лезвие бритвы, затупилось,
                                              острое.
Целуя,
            в ухо шепча
                                   мёд,
              шею мою нежно резала.
С умением лекаря, врача пунктуалила
гекатомбу,
                   методично соблюдая
                                                             ГОСТ.
В мясо затхлое —
                                 лёд.
Тазом кости,
                      мои белые,
                                   подальше
                                                     вываливала.
Тихо взгляд, отводя в сторону, готовила
с ужином —
                  суженому,
бомбу.
На мослах,
                     чечётку отплясывая,
                                          не жалея каблуков
туфлей.
Сделай музыку тише, родная, и прикройся,
скорей.
Механизм работает
                                   чтко,
                                        потому что надёжней
людей.
И потом,
             в отчаянном гневе,
                                          говорил,
                                             никогда не прощу,
но простил.
Счастлива будь.
Мне досталась тяжко,
                         открывшись попросту,
                                         отделённая с плевел
суть.
Если чувства я чьи-то испачкаю,
                                                не прощать
                                                        меня попрошу,
потому что хочется чувствовать,
                                        не хочу ощущать

«Рыщу…»

Рыщу.
В жарком бетоне города,
истлевающий,
                 капонир прохладный ищу.
Солнце – сердце,
                                печёт
                                   снаружи – внутри,
негде укрыться, хоть глоток,
воздуха свежего холода.
Схорониться,
                 если в твоей
                                      с неба
                                  упавшей на землю
сени.
Брегеты бьют центр сиесты,
                       пятнадцать ноль-ноль,
                                                                три.
В лучах света звезды, ярким отливом,
крылья твои переливаются.
У меня же,
                   как у Икара,
                                        флигели плавятся.
Ретиво,
            спешу оторваться,
топлёный асфальт не отпускает,
                                          сжирая подошвы,
гудрона
               ваксой.
Ты же лети,
                      Миру,
                              масленичный лист свой
неси, исчезая на горизонте как дымка.
Я буду здесь.
                         След в тротуаре.

                                                                   Твой.
   Отпечаток жевательной резинки.

«Глаза спрятав…»

Глаза спрятав
           за очками чёрной
оправы.
Холодной,
        не целуя в лоб,
          улыбкой одарила.
Топор протирая салфеточкой,
      с исполнением долга
кровавой расправы.
Словно веточки,
    ручками нежными,
     стволы ворошила.
Лес вдохновенный,
                    корчевала,
                   секла в щепу.
Бездейственно,
       чем защититься,
и в мешке моём нет шила,
смотрю, чешу репу.
Ребра выломанные,
    поправлю на место,
                         без опыта,
грубо.
И когда из моей девочки,
           превратилась,
      в жестокого лесоруба.

«В себе – себе…»

В себе – себе,
             самостоятельно,
                   закантовавшись,
                можно, многое сказать,
в уме,
        простить,
           в глубинах сердца пожалеть,
может быть, ругая.
Порой на карму
                    уповать.
Бесчинно, свою вину другим
вменять.
В лучшем жанре медицида,
                          предполагая,
                                     что люди —
убивают,
        находишь алиби,
                               вину снимая
с суицида.
Ты взял большую ношу на себя,
но прежде,
              чем других судить,
                                               реши,
кем быть…
Самозванец, —
              души своей,
                  не Бог и не судья.
Как маятник внутри мотаясь,
                           не выходит…
определить
                в себе себя.

«КолЯ чужое сердце шилом…»

КолЯ чужое сердце шилом,
   играя с жизнью,
                          веселясь,
смеясь в лицо душевной боли.
Я призывал не жить уныло,
     и не считал себя ранимым,
пока не слушал этой соли.
Любовь
          вообще считал насмешкой,
нелепой выдумкой,
                            игрой,
                         обманом.
Чужих тревог и мук не чуял,
         плевал на души
 и сердца.
Не ожидая,
           что однажды
                       таким же,
                                  стану,
не ожидая,
                    что примерю
роль одинокого отца.
Как вышло,
          сам такой ранимый,
как мог я
              резать,
                       рвать,
                            колоть…
Задвинув в тёмный ящик душу
превознеся над нею плоть…
Вокруг разбитые сердца
            и судьбы,
                        я в центре,
в этом пепелище.
Я был заносчив,
                            нагл,
                          строптив,
в душе был просто нищий.

«Ветер рывком…»

Ветер рывком,
небо стало оплакивать,
сердце,
         точеный камень.
Хрясь молотком,
сам себе вердикт накатал:
ты мне ветер,
        небо,
               дождь,
                   поле во ржи,
разваливаюсь,
                   как Кракатау,
с молчанием рыбы
снаружи,
внутри,
      ревом тысяч
                      медведей.

Всё равно,
           лучше тебя не сыщешь
          среди семи миллиардов
                        людей!

«Я хотел…»

Я хотел,
           хотел бы увидеть глаза твои…
Те глаза!
Те глаза,
          что блестели,
                         сверкали,
те глаза,
              что были со мной,
у меня внутри.
Те глаза,
           что затмили собою светило…
От которых ослеп я,
                             оглох,
                     и сгорбатился,
но дававшие мне колоссальной,
               неистовой силы…
Как мы жили с тобой,
           не щадя никого,
                               ничего.
Не жалея ни двери,
                           обои,
                            палас,
Мы усердно,
                    ежедневно,
               стирали о них,
                              красоту
и блеск наших глаз.
Не смогли,
               не сумели,
                      не справились,
наказать бы,
             избить бы нас палками,
чтоб не бегали,
               и не прятались,
                      под чужими
лощеными одеялками.
Вновь встречаемся мы,
        уж который раз.
Молча,
            смотрим друг другу в глаза,
все слова давно уже сказаны.
Потратили,
                 разбросали мы
блеск своих глаз,
         и теперь они глупо размазаны.
Я хотел бы увидеть глаза твои…
                те глаза…

«Всё, закрыты глаза…»

Всё, закрыты глаза.
                                   Всё.
              Включайте мой сон.
Жизнь,
       как бездарность.
             Слабый сюжет.
                   Местами комедия,
драма.
Режиссёром был я?
              Халтурщик.
          Жаль не Оливер Стоун.
                      Продолжайте,
я у экрана.
Ползущей душой,
               тянется лента,
                        вяленько,
просящая.
Стереть
        этот миг,
             сцену вырезать,
                ужасный монтаж.
Главный герой,
          человечишка маленький,
      в голове каламбур,
                         мысли —
дебри и чаща.
Он – пустышка,
             что сказать,
                     балагур,
                 не эпичный типаж.
У этой картины не будет проката,
                         фиаско.
Пустая,
             ненужная,
                  будет ли впрок.
Руки отбить,
         чтоб они не держали
                  не кисти,
                      не краски…
Очень мягко сказать —
                       на любителя…

Дайте шанс,
        то был просто злой рок
         я теперь уже знаю,
                     как надо…
Дозвольте всё переснять…

Не снимают ремейки,
        ради одного
                        зрителя.

«Не первый я, и очевидно не последний…»

Не первый я, и очевидно не последний,
кто жизнь глотал,
          не успевая прожевать.
Не запивая,
          не смакуя,
                    больше,
                            больше,
холодную,
                  горячую,
не важно.
Пируя,
          с виду упускаешь,
что чем быстрее ты её покушал,
тем больше,
                  её будет не хватать…
Ну вот.
            Пустыми днями,
                      до тошноты,
набит желудок.
Страшно.
Пустые дни,
            пустая жизнь,
                   пустая бочка
не даст глотка…
Не даст напиться…
Но всё же есть рецепт её наполнить.
Держать мгновения,
                и не торопиться.

«Когда внутри тебя смятение…»

Когда внутри тебя смятение,
               и белый свет уже не мил,
Достань вишневое варенье,
                намажь овсяное печенье,
Швырни на стену,
                                 что есть сил.
Да, может, сразу не поможет
                              по-прежнему
                                  тоскливо, пусто.
Не трогай веник, швабру, тряпку,
                               дай шанс
                  абстрактному искусству!

«Крик мой…»

Крик мой
                 услышишь ли?
телефонных гудков.
Горло сухое, влагу кинет, каплями лоб.
Ветер слов,
               остатки нутра
                          оборвет,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.