Сергей Михайлов
Брешь в стене, или Визит астральных братьев

Посвящаю моему сыну Павлу

Глава первая

– Проклятые заросли!..

Это были первые слова, произнесённые за истекшие полчаса. Пятеро мужчин, поочередно работая длинным, похожим на мачете ножом, продирались сквозь сплошную стену бамбуковых зарослей. Воздух был тяжёлым и влажным, откуда-то несло гнилью и мёртвой, полуистлевшей древесиной. Тропическое солнце яростно жгло землю, огромные жадные комары чёрными тучами висели над мокрыми, насквозь пропотевшими спинами людей.

– Ещё ярдов тридцать, – произнёс один из них, выпрямляясь и передавая нож соседу.

Это был крепкий коренастый мужчина лет сорока, с великолепно развитой мускулатурой, заметной даже сквозь одежду, и сильными жилистыми руками. По его словно высеченному из гранита лицу струйками стекал едкий пот, но чувства усталости он не испытывал – подобные физические упражнения он проделывал явно не впервой. Стального цвета глаза твёрдо и упрямо, с изрядной долей цинизма смотрели на окружающий мир. Массивная челюсть выдавалась вперёд, свидетельствуя о непреклонной воле и жёстком характере. Во всём его облике сквозили уверенность, невозмутимость и сознание собственной силы. Бронзовый загар ровным слоем покрывал лицо и шею, выгодно оттеняя светлые волнистые волосы. Без сомнения, он был здесь главным.

– Глоток вина, а, босс? – взмолился самый молодой из пятёрки. – Страсть как пить хочется!

– Не скулить! – резко оборвал его коренастый. – Инструктаж, надеюсь, все проходили?

– Ну, все…

– Тогда прекратить болтовню!

Все пятеро были облачены в военную форму американских «зелёных беретов», каждый имел по небольшому складному автомату и рюкзак. Но даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять: лишь на боссе костюм сидел как влитой – видимо, подобная униформа была его рабочей, если не сказать повседневной, одеждой. Остальные же четверо, похоже, привыкли к сугубо гражданским предметам гардероба.

Полоса зарослей внезапно кончилась. Перед ними лежало небольшое болото, окутанное бурым неподвижным туманом и ядовитыми зловонными миазмами. Дышать стало намного труднее, воздух превратился в вязкий, густой кисель; кто-то закашлялся. Но вот и болото осталось позади. А ещё через полчаса группа вышла на берег озера.

Жестом босс приказал всем остановиться.

– Чем быстрее мы доберёмся до противоположного берега, тем лучше, – произнёс он, кивая на узкую полоску суши по ту сторону водного пространства. – Нас никто не должен видеть на острове. Надеюсь, это всем ясно… Приготовить шлюпки!

Из пяти рюкзаков тут же были извлечены туго скатанные надувные шлюпки, снабжённые специальными капсулами со сжатым воздухом и небольшими подвесными моторами. Нарушить целостность капсул не составило особого труда, и вскоре все пять шлюпок, раздувшись, лежали у ног их владельцев.

Опытным взглядом босс окинул четвёрку попутчиков… Молодой смазливый блондин лет двадцати восьми – тридцати: капризен, с замашками богатого аристократа и прожигателя жизни – тот самый, что жаждал хоть глотка вина… Невысокий, невзрачный мужчина лет тридцати пяти: мелкие, невыразительные черты лица, взгляд колючий, недоверчивый, осторожный, словно у хорька… Длинный верзила лет сорока: худой, нескладный, с граблеобразными руками и выпирающими суставами, волосы тёмные, сальные, прилизанные, глаза собачьи, ждущие приказаний… Полный, мощный, на первый взгляд неуклюжий мужчина лет сорока – сорока двух, с изрядной лысиной и наколками на руках. Глазки маленькие, круглые, смотрят мрачно, угрюмо, исподлобья… И все четверо – убийцы…

Босс невольно поморщился. Хороша команда, нечего сказать. Вот уж удружил этот Гросс так удружил…

– Легенду все помнят? – сухо спросил он.

– Все!

– На случай, если попадёте в лапы полиции либо в армейскую разведку, – чётко поставленным голосом, словно заученный урок, произнёс босс, – будете отвечать следующее: произошла ошибка, и нас выбросили на двести миль южнее назначенного пункта. Все мы – участники воздушных маневров, проводимых Военно-воздушными силами США в районе базы «Форт Изабель». Ясно?

– Ясно! – последовал ответ.

– О’кей! Далее, каждый из вас имеет инструкцию относительно пути следования и конечного пункта назначения. Надеюсь, все хорошо ознакомлены со своими вариантами? – И снова утвердительный ответ. – Нет необходимости экзаменовать каждого? – На этот раз ответ отрицательный. – Ладно. Теперь последнее. Ваши портсигары.

Все четверо как по команде вынули совершенно одинаковые металлические портсигары и замерли с ними в руках.

– Надеюсь, майор Гросс объяснил вам, как ими пользоваться. Прекрасно… Кто разрешил курить?!

Последний вопрос был адресован полному мужчине, который вынул из портсигара сигарету и преспокойно задымил.

– Вы что, спятили?! – яростно зашипел босс. – Или вы забыли о моих полномочиях?!

Толстяк не спеша докурил свою сигарету и лишь затем удостоил босса ответом.

– Делайте своё дело, босс, – спокойно проговорил он, – а меня не задевайте. Не рекомендую. – В тоне его слышалась затаённая угроза. – Ваши игры в бойскаутов не для меня. Неужели вы не осведомлены о моей миссии, босс?

– Я прекрасно осведомлён обо всём, – процедил сквозь зубы тот, сдерживая гнев и сузив стальные глаза до чуть заметных щелей. – Я прекрасно осведомлён также о том, что в случае малейшего неповиновения – слышите, малейшего! – со стороны любого из вас у меня есть полное право прибегнуть к одному весьма вескому аргументу. – Он резко сдёрнул с плеча автомат и снял его с предохранителя. – Этот аргумент – пуля!

– Да бросьте вы! – отмахнулся толстяк эдаким вальяжным жестом. – Я ведь не ссориться сюда прибыл, а тесно с вами сотрудничать. Ваше дело, босс, доставить меня до ближайшего города. Будьте уж так любезны, доставьте. Что же касается вашего аргумента, – он криво усмехнулся, – то приберегите его для желторотых юнцов. Ручаюсь, на них он произведёт должное впечатление.

Боссу потребовалось немало усилий, чтобы унять гнев и взять себя в руки

– Что ж, – произнёс он зловеще, – по возвращении я вынужден буду обо всём доложить майору Гроссу. Смертные приговоры с вас, если не ошибаюсь, ещё никто не снимал.

Маленькие глазки толстяка сверкнули недобрым огнём.

– А это уж не ваша забота, босс…

– Вот именно, это забота исключительно ваша – и правосудия. И довольно об этом.

– Ла-адно, босс, повременим. – Жирная физиономия расплылась в ухмылке. – Бог даст, мы ещё вернёмся к этому разговору.

Четверо убийц вызывали у босса чувство брезгливого отвращения, но если глаза тех троих выражали рабскую покорность ему, боссу, их властелину и вершителю судеб, то этот толстый наглец, видимо, забыл, зачем он здесь и какая кара ждёт его в случае невыполнения задания. Впрочем, сейчас не время, да и не место, для выяснения отношений и сведения счётов.

Вода в озере, мутная, жёлто-зелёная, кишела тропической живностью. От неё несло тиной и гнилыми водорослями. Буйная африканская растительность подступала почти к самой воде, не оставляя ни пяди свободной суши – подобная расточительность в тропиках была бы непростительной роскошью. Над головами людей, в широкой листве накренившейся набок пальмы, копошилось какое-то зверьё. И над всем островом, напоминавшим скорее одно большое болото, нежели земную твердь, тяжёлой полупрозрачной тучей висела масса кровососущих крылатых тварей, жадно выискивающих жертву в этом диком переплетении рвущихся к солнцу жизней, именуемом африканскими джунглями. Люди изнемогали от духоты и изнуряющего зноя, пот ручьями лился по их спинам и воспалённым от солнца лицам.

Когда сборы были закончены, босс приказал не мешкая покинуть остров. Пять шлюпок, чуть слышно тарахтя моторами, рванули прочь от суши навстречу неведомому берегу. Около двух миль отделяло их от цели, и пройти этот путь нужно было по возможности незамеченными.

– Послушайте, босс, а вам не кажется, что мы здесь уже были? – спросил долговязый, недоумённо озираясь по сторонам.

– Нет, не кажется, – сухо возразил босс. – Здесь мы впервые, ручаюсь вам, – добавил он после небольшой паузы.

– Да не может такого быть! – решительно замотал головой белобрысый, едва не перевернув свою шлюпку. – Нас обманули, господа! Взгляните: тот же остров, та же линия берега. И то же дьявольское пекло!

– Вон там, – босс ткнул пальцем на восток, – должна была быть телевизионная башня. – Теперь башни не было. – Не думаю, чтобы её снесли за эту пару часов. И довольно об этом, – резко закончил он.

Двухмильное водное пространство преодолели без происшествий. И лишь когда первая шлюпка ткнулась тупым носом в глинистую прибрежную жижу, где-то вдали послышался шум мотора и из-за острова вылетел быстроходный военный катер.

– Быстрее, чтоб вас!.. – рявкнул босс, втаскивая свою шлюпку на илистый и топкий берег.

Четверо попутчиков последовали его примеру. Босс вынул тесак, резкими, точными ударами проткнул борта четырёх шлюпок, взвалил обмякшую прорезиненную ткань вместе с моторами на оставшуюся, пятую, шлюпку, развернул её носом к воде и с силой толкнул от берега. Мотор чихнул и нехотя затарахтел, шлюпка, высоко задрав нос, понеслась по мутной водной глади. Босс тем временем не спеша вынул из рюкзака пистолет, навернул на него глушитель и, не отрывая глаз от озера, тщательно прицелился. Раздался хлопок, и шлюпка, словно вдруг споткнувшись, резко сбавила ход и начала тонуть.

– Ловко, – восхищённо произнёс долговязый, наблюдавший за этой сценой в бинокль. – Браво, босс! Сразу четыре пробоины, в оба борта.

Всё было кончено в считанные секунды.

– Концы в воду, – подытожил босс, глядя, как расходятся по воде круги. – А теперь – в укрытие! Возможно, нас всё-таки не заметили.

Он бросился в прибрежные заросли и тут же исчез в их плотной массе. Его попутчики незамедлительно последовали за ним.

Босс ошибся: пограничники заметили странные фигуры на берегу, и вскоре катер причалил к месту их недавней высадки. Усиленный репродуктором голос сначала по-французски, а потом по-английски предложил группе неизвестных остановиться и вернуться к озеру.

– А, ч-чёрт! – выругался босс. – Этого нам только не хватало!

Он остановился и с досадой плюнул под ноги. Сквозь влажный полумрак, окутавший беглецов, видны были обросшие гигантскими трутовиками и грязно-зелёным мхом толстые стволы неведомых тропических деревьев, плотно увитые гибкими и цепкими лианами. Чёрные, непроницаемые для солнца кроны сплетались в единый сплошной свод. Босс обвёл группу пристальным взглядом и проверил затвор автомата.

– Чего же мы ждём, босс? – испуганно спросил белобрысый, озираясь. – Нужно уносить ноги…

– Поздно, – прохрипел босс. – Эти обезьяны ловки, словно вчера только спустились с деревьев. – Он прислушался. Едва заметный шорох заставил его закончить быстро и отрывисто: – В разговоры не вступать, говорить буду я! Ясно?

Четверо мужчин утвердительно кивнули.

– Может, стоит воспользоваться портсигаром? – предложил пятый член группы, с глазами хорька.

Босс свирепо взглянул на него и ничего не ответил. Через минуту между деревьями показалось несколько чернокожих солдат в форме местных пограничных войск. Не сводя настороженных взглядов с белых незнакомцев, они приблизились. Босс подошёл к ним и вступил в переговоры. Минуты три спустя он вернулся к своим попутчикам, нервно достал сигарету и закурил.

– Ну что? – вполголоса спросил белобрысый.

Босс пожал плечами. Туземные солдаты о чём-то совещались между собой, искоса поглядывая на незнакомцев. Намётанным глазом босс заметил, что оружие они держат наготове.

– Я сообщил им нашу легенду, – сказал он. – Но, боюсь…

От группы чернокожих отделилась фигура офицера и приблизилась к пятёрке белых. Это был молодой, высокий негр, подтянутый, с выправкой кадрового офицера, в прекрасно подогнанной форме цвета хаки. Он обвёл взглядом пятерых мужчин, козырнул боссу и на хорошем английском произнёс:

– Мне очень жаль, господа, что вы попали в столь затруднительное положение, но, я надеюсь, мы сможем вам помочь. Сейчас я свяжусь с базой «Форт Изабель» и попрошу выслать за вами вертолёт. Думаю, через час он будет здесь. Вы согласны, господа?.. Что с вами?

Последний вопрос был адресован непосредственно боссу, который вместо того, чтобы внимать офицеру, несколько минут уже прислушивался к негромкому разговору, происходившему между стоявшими в стороне туземными солдатами. По-видимому, обрывки каких-то фраз долетели до его ушей, ибо он вдруг сильно побледнел.

– Что вы сказали? – резко спросил он, глядя офицеру в глаза. – Вертолёт? Разумеется, мы согласны. Не торчать же нам в этих дебрях целую вечность! Вызывайте.

– Прекрасно! – Офицер учтиво улыбнулся. – Мы будем рады помочь «зелёным беретам».

Он повернулся и направился к своим, среди которых, по всей видимости, был радист. И тут произошло нечто неожиданное.

Босс издал рычащий звук, с быстротой молнии сдёрнул с плеча автомат и выпустил по группе чернокожих длинную очередь. Почти одновременно с ним, может быть, долей секунды позже, ту же операцию проделал и непокорный толстяк. Две очереди слились в одну. Несчастные пограничники попадали, даже не успев понять, что с ними происходит. Чернокожему офицеру досталась самая большая порция свинца – спина его оказалась прошита крест-накрест.

– Чисто сработано, – сплюнул босс.

Толстяк осклабился.

– Надеюсь, босс, теперь я вам угодил?

Босс окинул его странным взглядом – и промолчал.

– Что вы наделали?! – закричал белобрысый. – Зачем вы их…

Босс резко повернулся к нему.

– Я ни перед кем не намерен отчитываться, – с запальчивостью произнёс он, – тем более перед вами. Вам ещё самим предстоит отчитаться за содеянные преступления.

– И тем не менее, босс, – осмелился возразить долговязый, – неужели в этом… акте была необходимость?

– Была, – сухо отозвался тот. – Я восемь лет работал в этом проклятом регионе и неплохо знаю местные диалекты. Пока этот черномазый нёс какую-то чушь относительно вертолёта, я случайно услышал несколько фраз, оброненных кем-то из тех обезьян, что стояли в стороне. И знаете, о чём они трепались? – Он прищурился и прошёлся взглядом по замершим в нетерпеливом ожидании лицам сообщников. – Маневры американских Военно-воздушных сил в районе базы «Форт Изабель» закончились трое суток назад. Так-то!

Эта весть произвела эффект разорвавшейся бомбы. Значит, их легенда «не работала» с самого начала, с момента их появления на острове! И во всём виноват этот кретин Гросс, подсунувший им дезинформацию! Выходит, их раскусили с самого первого слова.

– Но ведь тот тип обещал вызвать вертолёт! – воскликнул долговязый.

– Это уловка, – веско заявил босс. – Он не рискнул вступать с нами в открытый конфликт – ведь силы были практически равны, а жертвовать своими людьми он явно не желал. Поэтому и прибёг к уловке, надеясь тем временем связаться со своим черномазым командованием и получить подкрепление. Впрочем, я уверен, что, не попади мы впросак с тремя сутками, этот негр поступил бы точно так же – слишком уж здешние власти не любят янки. И всё это несмотря на договорённость между базой и местными пограничниками об определённого рода услугах, которые могут потребоваться обеим сторонам в случае крайней необходимости.

– Так что же нам теперь делать? – подал испуганный голос белобрысый.

– Уходить, – мрачно отозвался босс. – Надеюсь, в ближайшие полчаса этих болванов не хватятся, – он кивнул на неподвижные тела чернокожих пограничников, – а этого времени нам вполне хватит, чтобы добраться до города. В двухстах ярдах отсюда проходит шоссе… Быстро переодеться!

Все пятеро немедленно приступили к изменению своей внешности. Из рюкзаков в спешном порядке была извлечена гражданская одежда полуспортивного покроя, а десантное обмундирование «зелёных беретов» надёжно упрятано в один из рюкзаков. К этому же рюкзаку босс привязал все пять автоматов.

– Документы у всех при себе? – спросил он, когда переодевание было закончено.

– У всех.

– Надеюсь, вам не следует напоминать, что с этого момента каждый из вас становится самим собой?

– Не следует, босс, мы всё хорошо помним, – за всех ответил долговязый.

– Хорошо, – подытожил босс, окидывая четверых спутников критическим взглядом. – Ждите меня здесь.

Подхватив тяжёлый рюкзак с военным обмундированием, он направился назад к озеру. Минут через десять вернулся, но уже налегке.

– А рюкзак? – поинтересовался белобрысый.

– На дне, – ответил босс, переводя дух. Затем вынул из кармана пистолет с глушителем, проверил магазин и сунул обратно. – Всё. Теперь мы можем двигаться дальше, здесь нас больше ничто не держит.

Вскоре они вышли к шоссе. Нельзя сказать, что движение здесь было слишком оживлённым. Изредка проносились автомобили всех мастей и размеров, но ничего подходящего до поры до времени не подворачивалось.

Совершенно неожиданно из-за поворота вылетел военный грузовик, битком набитый чернокожими солдатами, и на бешеной скорости промчался мимо. Но вот наконец появилось то, чего босс ждал уже добрых пятнадцать минут.

Это был старенький микроавтобус. Салон пустовал, за рулём сидел здоровенный негр с круглой лоснящейся физиономией. Босс выскочил на дорогу и яростно замахал руками. Раздался скрип тормозов, автобус остановился.

– В город, – коротко бросил босс и сунул в окошко несколько долларовых бумажек. Физиономия негра расплылась в широкой довольной улыбке.

– Садитесь, – кивнул он. – Ручаюсь, у господ туристов не будет оснований сердиться на старого Джо.

Босс дал знак своим спутникам, и вскоре пятёрка респектабельных мужчин не спеша разместилась в салоне микроавтобуса.

Дальнейшее происходило строго по сценарию. В небольшом приграничном городке, куда доставил их добродушный водитель автобуса, все пятеро рассредоточились, и впоследствии каждый из них добирался до цели собственным, строго выверенным и до мельчайших деталей проработанным путём. А цель у них была одна – Европа.

Глава вторая

В тёмную августовскую ночь на окраине Милана, в квартале, где обычно селились рабочие и служащие среднего достатка, происходили странные события. По пустынной, освещённой редкими фонарями улице торопливо шёл невысокий человек. Ночь была тихая, безветренная, душная. Тучи ещё с вечера заволокли всё небо – город замер в ожидании грозы. Человек шёл хорошо знакомой ему дорогой и вскоре добрался до стоявшего чуть в стороне трёхэтажного дома. Вся улица утопала в зелени, и дом не был исключением: кусты сирени и жёлтой акации облепили его со всех сторон, а старый развесистый платан полностью скрывал от взоров посторонних. Свернув к одному из подъездов, мужчина внезапно остановился. От стены отделилась тёмная тень и шагнула ему навстречу.

– Синьор Риччи? – спросила тень.

– Допустим, – не очень учтиво ответил синьор Риччи. – А вам какое дело?

– О, не волнуйтесь, я вас долго не задержу, – заверил его незнакомец, медленно приближаясь. Свет от подъездного фонаря падал исключительно на лицо Риччи, оставляя фигуру незнакомца в тени. Было в его облике что-то такое, что заставило Риччи вздрогнуть.

– Кто вы? – глухо спросил он. – Что вам от меня нужно?

– Один небольшой пустяк, маленькая, так сказать, формальность, всего лишь несколько штрихов из вашей анкеты.

– Я не намерен иметь с вами никакого дела, – упрямо заявил Риччи. Голос неизвестного не то чтобы казался ему знакомым, но наводил на какие-то странные мысли. Необъяснимый ужас по капле вливался в его душу.

– Вы служащий мэрии? – спросил незнакомец.

– Не ваше дело, – резко ответил Риччи.

– Вы женаты, и вашу супругу зовут Кристина Риччи?

– Повторяю, это вас не касается.

– У вас двое детей-близнецов? А в прошлом месяце вы растратили казённые деньги и путём подлога сумели скрыть это?

– Ложь! – закричал Риччи. – Наглая ложь! Не было ни кражи, ни подлога! Убирайтесь прочь, мерзавец! Ваш гнусный шантаж не пройдёт!

– Хорошо, хорошо, – зачастил незнакомец, в знак примирения выставив вперёд ладони, – беру свои слова обратно. Пусть я ошибся, пусть. Но, – он на секунду умолк, – но, признайтесь, синьор Риччи, ведь была у вас мысль о краже? Была ведь, а?

И хотя лица незнакомца Риччи не видел, в тоне его он различил изрядную порцию издёвки. Это его окончательно взорвало. Сжав кулаки, он бросился на обидчика, но тот внезапно вынул из кармана плаща портсигар и протянул его Риччи.

– Курите, синьор Риччи. И не будем больше ссориться. Вы хотите знать, кто я? Извольте, я откроюсь вам. Только поумерьте свой пыл и прекратите махать кулаками.

Теперь голос его отливал металлом. Риччи замер в двух шагах от тёмного силуэта и тут же отпрянул, ибо незнакомец шагнул вперёд и вышел из тени. Свет фонаря упал на его лицо. Риччи вскрикнул и в страхе попятился.

– Вы узнали меня, Риччи. – Незнакомец криво усмехнулся. – Прекрасно, тогда перейдём сразу к делу.

– Вы… вы… – лепетал Риччи.

– Совершенно верно, я ваш двойник.

Напротив Риччи стояла точная его копия – те же черты лица, те же глаза, тот же голос, та же сутулость, и даже плащи у обоих были совершенно одинаковыми.

– Вы удивлены? Не стоит. Я прибыл сюда из мира теней, чтобы свести с вами счёты. Но прежде закурите, Риччи, прошу вас.

Он стоял, всё так же протягивая портсигар, а Риччи, лишившись дара речи, продолжал пятиться, пока не упёрся в невысокую изгородь. Глаза его были совершенно круглыми, нижняя челюсть сильно дрожала.

– Кто… вы?..

Вместо ответа двойник Риччи шагнул вперёд и властно потребовал:

– Курите! Ну!

Риччи в ужасе замотал головой.

– Что ж, это ваше право, – пожал плечами незнакомец. В руке его что-то щёлкнуло, крышка портсигара откинулась.

Всё происшедшее затем заняло не более пяти секунд. Силуэт Риччи внезапно покрылся голубоватым свечением, стал блекнуть, растворяться в темноте, таять – и вдруг исчез. Слегка запахло озоном.

Возвращавшийся в тот час с ночной смены Умберто Карризи, сосед синьора Риччи по этажу, видел, как тот, стоя под тусклым подъездным фонарём, достал из портсигара сигарету и закурил. Городские часы пробили два раза…

Словно вторя им, ударил гром. Хлынул дождь.

Глава третья

Серебристый «кадиллак», мягко шурша покрышками, бесшумно остановился у чугунных узорчатых ворот. Ворота так же бесшумно растворились, и автомобиль медленно въехал во владения Шарля Левьена. Длинная и прямая, словно стрела, дорожка, посыпанная красным гравием, вела к центральному подъезду богатой усадьбы.

Вилла Левьенов была поистине райским уголком. Она буквально утопала в субтропической зелени – благо мягкий климат Средиземноморья способствовал бурному её произрастанию. Главная аллея, ведущая от ворот к усадьбе, была ухожена с такой тщательностью, а обрамлявшие её два ряда кустарника, подстриженного в строгом соответствии с законами геометрии, настолько были уподоблены двум параллельным прямым, никогда не пересекающимся, что невольно возникала мысль: уж не сидит ли в засаде целая армия дворников и садовников и не следит ли она с превеликим пристрастием за каждой занесённой со стороны, дерзко нарушающей всеобщую гармонию, «чужой» песчинкой, за каждым вновь появившимся на свет Божий, но не отвечающим установленным стандартам листочком, за каждой травинкой, посмевшей на лишний дюйм возвыситься над своими унифицированными собратьями?.. Нет, никакой армии не было, но два штатных садовника работали на вилле от зари и до зари.

«Кадиллак» замер у главного входа. Возле дверцы тут же вырос туго накрахмаленный, с генеральской выправкой, привратник. Его каменно-учтивое лицо было лишено какого бы то ни было выражения.

– Прошу вас, месье Лебон. Хозяин уже дважды справлялся о вас, – бесстрастно произнёс привратник, помогая выйти полному, с короткой стрижкой мужчине лет тридцати.

– Спасибо, Франсуа, – ответил тот, отдуваясь и стирая пот со лба. – Фу-у, ну и печёт же сегодня.

– Да, месье Лебон, термометр показывает двадцать девять градусов по Цельсию, – словно робот, произнёс Франсуа. – Великолепная погода, месье.

– Ну, это как сказать, – усомнился месье Лебон, щурясь на совершенно чистое, ослепительное, неподвижное, пышущее жаром небо. – Будьте добры, Франсуа, распорядитесь с этим. – Он кивнул на заднее сиденье автомобиля.

Там, утопая в изящной корзинке, испуская неземной, божественный аромат, подобно только что вылупившимся птенцам в гнезде, цвета густой, уже свернувшейся венозной крови, почти чёрные, бархатистые, замерли в ожидании роскошные розы – целый букет, огромный, необъятный, безжалостно стиснутый кольцом корзинки.

– Сию минуту, месье Лебон.

Даже вечно невозмутимый Франсуа не сумел скрыть едва заметной тени восхищения, на мгновение тронувшей его лицо. Словно из-под земли вырос юноша-слуга, наделённый теми же безупречными манерами, что и его старший коллега, ловко, но бережно подхватил корзинку с цветами и последовал за месье Лебоном.

Карьеру Пьера Лебона можно было бы назвать блестящей. Выходец из бедной семьи, в шестнадцать лет он отправился на заработки в Париж, где после долгих и порой бесплодных поисков своего места в жизни сумел наконец занять престижный пост дегустатора духов в известной на весь мир парфюмерной фирме «Кристиан Диор». Дело в том, что Пьер обладал удивительным врождённым даром, с годами развившимся и достигшим настоящего совершенства, – даром различать тончайшие оттенки любых запахов, особенно запахов всевозможных цветов. Обострённое, чрезвычайно чувствительное обоняние стало его вторым зрением, и часто, когда глаза оказывались бессильны передать всю полноту окружающего мира, выступало на первый план и успешно лидировало среди остальных форм чувственного восприятия, данных человеку природой. Простой пример: два цветка, совершенно идентичных для простого смертного, для Пьера Лебона имели свои, чисто индивидуальные, присущие только каждому из них качества, выраженные в специфических оттенках аромата.

Горя желанием создавать свои собственные сорта духов, а не «нюхать» чужие, Пьер Лебон мечтал об открытии независимой фирмы. В двадцать пять лет счастье вновь улыбнулось ему: некий солидный магнат, чей счёт в банке исчислялся единицей то ли с семью, то ли с восемью нулями, выразил намерение субсидировать начинания молодого таланта. А ещё год спустя фирма со скромным названием «Пьер Лебон» уже давала продукцию. Пьер Лебон обрёл независимость, чуть позже – состояние и признание в кругу воротил мирового парфюмерного бизнеса. Продукция фирмы пользовалась неизменным успехом у сильных – и богатых – мира сего. Высокая стоимость духов делала их практически недосягаемыми для человека со средним достатком – и тем не менее на витринах они не залёживались, обладание ими считалось редкой удачей. Фирма ограничивалась выпуском лишь небольших партий духов, выбрасывая их на жадный до новинок рынок, – и тем самым создавала ажиотаж вокруг своей продукции и ореол таинственности вокруг имени Пьера Лебона.

…Он вошёл в просторное, роскошно обставленное помещение. Слуга с цветами неотступно следовал за ним. Торжество было в самом разгаре: гремела музыка, мелькали танцующие пары, слышались смех, шутки и фривольные анекдоты, то тут, то там взрывались откупориваемые бутылки с шампанским. Дым дорогих сигарет сизыми струйками вился по залу. Пьер невольно поморщился: первейшим врагом его необыкновенного дара был именно табачный дым.

Казалось, никто из присутствующих не заметил появления Пьера Лебона. Но вот от группы мужчин отделилась фигура высокого молодого блондина и направилась прямиком к нему.

– Привет, Пьер! – радостно воскликнул он, крепко стискивая руку гостю. – Наконец-то! А я боялся, что ты уже не придёшь.

– Скорее я не явился бы на аудиенцию к английской королеве, чем нарушил слово, данное моему лучшему другу, – улыбнулся Пьер Лебон, отвечая на рукопожатие. – Кстати, где же виновница торжества?

– Матильда! – крикнул Шарль Левьен – ибо это был он – и помахал кому-то в зале. – Сейчас она подойдёт.

Из месива извивающихся в танце тел вынырнула Матильда Левьен, очаровательная хозяйка дома и супруга Шарля. Этот день был особенным для неё – ей исполнилось двадцать три года.

– Как я рада видеть вас, дорогой Пьер! – улыбнулась она. – Вы слишком редко бываете у нас.

Пьер развёл руками.

– Дела…

– Он вечно весь в делах, – буркнул Шарль, подмигивая другу.

Пьер собрался с духом и выпалил:

– Вы сегодня восхитительны, дорогая Матильда… как никогда…

Матильда весело рассмеялась.

– То же самое вы мне говорите каждый раз, когда бываете здесь, милый Пьер.

Пьер покраснел и смущённо опустил глаза.

– Это лишь свидетельствует о его постоянстве, – сказал Шарль, кладя руку Пьеру на плечо.

– Да, действительно… просто я не умею говорить комплименты, – пробормотал тот и окончательно смутился.

– Ваши слова, Пьер, для меня дороже любых самых изысканных комплиментов. И знаете почему? В ваших словах нет лжи. – Теперь она говорила серьёзно.

Тут он вспомнил о цветах. Бережно взяв у слуги корзинку, он протянул её молодой хозяйке.

– Примите от меня этот дар, дорогая Матильда, – произнёс Пьер, чрезвычайно волнуясь, – и помните, что у вас есть друг, который вас никогда не предаст. Будьте счастливы.

– Спасибо, Пьер, – поблагодарила Матильда и поцеловала Пьера в щёку. И лишь после этого взгляд её упал на цветы. – О! Какая прелесть!..

Завороженная удивительным зрелищем, она не могла оторвать глаз от почти чёрных, бархатистых роз, чьи крупные головки ещё несли на лепестках капельки утренней росы. Волшебный аромат разлился по залу, успешно соперничая с едким табачным дымом и винными парами.

– Они срезаны сегодня утром в моей парижской оранжерее и доставлены сюда специальным рейсом. Ручаюсь вам, дорогая хозяюшка, никто никогда и нигде не видел подобной красоты. Надеюсь, мне удастся придать этот изумительный аромат новому сорту моих духов.

Глаза Матильды лучились такой ослепительной улыбкой, что Пьер невольно зажмурился. Ему легче было смотреть на солнце, нежели на очаровательную супругу своего друга Шарля Левьена. Но это было его глубокой, никому не ведомой тайной, в которой он боялся признаться даже самому себе.

Матильда унесла корзинку с розами в другой конец зала, а Шарль потащил друга к обильно накрытому столу, где несколько завзятых чревоугодников истово начиняли себя пищей, считая, и небезосновательно, эту форму времяпрепровождения лучшим способом получить наивысшее удовольствие.

– Пойдём выпьем, – предложил Шарль. – На днях мне прислали прекрасное испанское вино.

Несмотря на два мощных кондиционера, от множества потных тел, табачного дыма и спиртных испарений в зале было очень душно. Вскоре обильный пот заструился по лицу тучного Пьера Лебона, дыхание его стало шумным и тяжёлым. Наконец он не выдержал.

– Послушай, Шарль, – взмолился он, – ты как хочешь, а я, пожалуй, пойду пройдусь. Очень уж душно здесь.

– Я с тобой, – тут же отозвался Шарль.

Незаметно выскользнув из зала, оба друга спустились в сад. Здесь дышать было намного легче.

– Мне нужен твой совет, Пьер, – произнёс Шарль, когда они углубились в тенистую аллею, где августовский зной был заметно ослаблен густыми кронами деревьев. – Я не рискнул сделать Матильде подарок без твоего предварительного одобрения. В этих делах твой авторитет для меня закон.

– Что ж, Шарль, твой выбор весьма удачен. Уверен, Матильда будет в восторге. «Джой» – одни из лучших духов в мире.

Шарль остановился как вкопанный.

– Как ты догадался?!

Пьер пожал плечами.

– От тебя разит духами за версту. Так что ни о какой догадке и речи быть не может. Я просто «вижу».

Шарль внезапно помрачнел.

– От тебя ничего не скроешь, – сухо произнёс он. – Тебе бы сыщиком работать.

– Да что с тобой стряслось? – удивился Пьер, уловив неожиданную перемену в настроении друга. – Я тебя чем-нибудь обидел?

– Нет, – тем же тоном ответил Шарль. – Никакой обиды я на тебя не держу.

– Так в чём же дело? – недоумевал Пьер. – Я прав относительно «Джой»? Так ведь?

– Более чем прав. Я действительно хочу подарить Матильде духи этой марки.

– Так подари же! – воскликнул Пьер. – Вот увидишь, она будет рада. Будь добр, достань флакон – я только взгляну.

– У меня нет с собой духов, – бесстрастно ответил Шарль, глядя поверх деревьев.

– Нет? – остановился Пьер. – А, понял! Они лежали у тебя в кармане, но раньше, – иначе я не чувствовал бы их аромата. Так?

Шарль не ответил. Внезапная догадка пробуравила мозг Пьера, словно штопором. Он стал мрачнее тучи.

– Погоди, Шарль, – произнёс он тихо, хватая друга за руку и пристально всматриваясь в его глаза. – Погоди… Может быть, духи никогда и не лежали в твоём кармане?

Шарль резко повернулся и в упор посмотрел на Пьера.

– А вот это тебя уже никак не касается. Понял?

Пьер сразу как-то сник, сгорбился, стал меньше ростом.

– Та-ак, – произнёс он чуть слышно. – Теперь мне всё ясно. А я, дурак, не верил, думал, выдумки всё, козни завистников. Выходит, не зря языки болтают.

– Ясно, говоришь? – с вызовом проговорил Шарль, щуря свои голубые глаза. – Послушай, Пьер, я ведь не ребёнок и ни в чьей опеке не нуждаюсь. Ты что, мораль мне собрался читать?

– Значит, правда, – выдохнул Пьер.

– Да, правда, – холодно отозвался Шарль. – Да, у меня есть любовница, с которой я встречаюсь уже более месяца. И пахнет от меня духами, которые я подарил ей три дня назад. И ты, как всегда, прав – это были «Джой», и именно «Джой» я собирался сегодня же подарить Матильде.

– Не смей! – выкрикнул Пьер. – Это мерзко!

– Мерзко? – пожал плечами Шарль. – Не думаю. По крайней мере, я ничего мерзкого в этом не нахожу.

– Да как же ты мог, Шарль!..

– А, принялся всё-таки за мораль… Послушай, Пьер, а какое тебе, собственно, до всего этого дело? Ты что, решил из меня святого сделать?

– Подумай о Матильде, – тихо произнёс Пьер, удручённо качая головой, – до твоей же святости мне нет никакого дела.

– О, я это давно понял! – язвительно заметил Шарль. – Тебя интересует исключительно Матильда! Кстати, она моя жена – или ты забыл об этом?

– Я-то помню, а вот ты, кажется, забыл. Одумайся, Шарль, пока ещё не поздно.

– Уж не метишь ли ты на моё место? – зло проговорил Шарль.

– Не неси чепухи! – возмутился Пьер. – Ваш брак с Матильдой для меня свят. Так пусть же он будет свят и для тебя.

– Не делай из меня идиота! – в запальчивости выкрикнул Шарль. – Я что, слепой, что ли?

– Нет нужды делать из тебя идиота. Ты уже…

– А, я идиот! Прекрасно! Знаешь что, друг мой любезный? Катись-ка ты…

– Какая глупость! – с сожалением пробормотал Пьер, безнадёжно махнув рукой, и направился к воротам.

Навстречу бежал слуга – тот самый, что помог Пьеру донести корзинку с розами.

– Месье Лебон! – крикнул он издалека, заметив на дорожке одинокую фигуру Пьера. – Вы не видели месье Левьена? Франсуа сказал, что вы пошли в эту сторону.

– Он там, – Пьер махнул рукой в противоположный конец аллеи. – Да что случилось?

– Месье Левьена вызывают к пациенту! Срочно!

Шарль Левьен имел диплом врача-ревматолога. Свою карьеру он начал в Париже, так же как и Пьер Лебон, где они, кстати, и познакомились. Внезапное наследство, свалившееся на Шарля словно снег на голову, привело его в этот курортный городок, уступами спускающийся к морю и лежащий на полпути между Тулоном и Марселем. Вступив во владение богатой виллой, Шарль решил обосноваться здесь навсегда. Здесь-то он впервые и встретился со своей будущей супругой, Матильдой Карон, единственной дочерью адвоката. По воле случая в этот же городок вскоре прибыл и Пьер Лебон, временно поселившийся здесь для организации работ по созданию новой оранжереи. Нет ничего удивительного, что Пьер стал частым гостем на вилле Левьенов.

Шарль работал в местной клинике и слыл среди коллег-врачей прекрасным специалистом. Врачебной практикой вне клиники он не занимался, поэтому вызов к неизвестному пациенту его весьма удивил. Получив странное известие, Шарль поспешно повернул к дому. Так или иначе, а долг врача обязывал вовремя прийти больному на помощь. Обогнав Пьера, он поспешил было дальше, но внезапно остановился и обернулся. Глаза двух поссорившихся друзей встретились. Совершенно неожиданно Шарль шагнул к Пьеру и обнял его.

– Прости, Пьер. Видит Бог, я был не прав. Клянусь, сегодня же всё обдумаю и приму решение. Матильда достойна истинной любви… Извини, Пьер, меня ждут. Какой-то странный вызов… Не уезжай, дождись меня, я долго не задержусь.

Словно камень свалился с сердца Пьера Лебона. Да, он всегда знал, что Шарль эгоист, но благородство его натуры до сих пор преобладало над негативными качествами души. И сейчас, слава Богу, положительное начало снова взяло верх. И хотя окончательного решения он ещё не принял, первый шаг на этом пути уже сделан – Шарль обещал подумать.

Вернувшись к дому, Пьер застал там Франсуа.

– Франсуа, на пару слов, – отвёл его в сторону Пьер.

– Да, месье?

– Вызов месье Левьена к больному был передан через вас?

– Да, месье.

– Кто его передал?

– Этьен, посыльный из отеля «Йорк».

– Вот как! Гм… Отель «Йорк»… – Известие несказанно удивило Пьера: он сам жил в этом отеле и отлично знал, что в его штате числятся два опытных врача. – Что же именно сказал вам Этьен?

– Он просил срочно передать месье Левьену, что в отеле его ждёт человек, чья жизнь находится в опасности. Этот человек сильно болен.

– Но ведь в отеле «Йорк» есть свои врачи!

– Этьен передал, что тот человек желает видеть именно месье Левьена.

«Какой-нибудь старый самодур с тугим кошельком, ранее встречавшийся с Шарлем», – предположил Пьер.

– Благодарю вас, Франсуа.

Привратник бесшумно удалился, а Пьер Лебон поднялся на террасу, где и расположился в плетёном кресле. Здесь было безлюдно и тихо: основная масса пирующей молодежи сконцентрировалась в том душном зале, откуда столь поспешно сбежал Пьер ещё полчаса назад – вместе с Шарлем Левьеном.

Глава четвёртая

Портье вежливо постучался и, не дождавшись ответа, легонько толкнул дверь номера.

– Вам сюда, месье Левьен, – произнёс он, пропуская Шарля вперёд.

Номер был одним из лучших в отеле. У большого окна с видом на море, в кресле, спиной к вошедшим, сидел человек.

– Оставьте нас, любезный, – сказал он, не оборачиваясь.

– Возможно, вам понадобится помощь… – возразил было портье, но человек в кресле резко оборвал его:

– Я не привык повторять дважды.

– Хорошо, месье. Но если вдруг что-нибудь потребуется, – портье обращался теперь исключительно к Шарлю, – позвоните. Я буду внизу.

– Да-да, идите, – ответил Шарль, горя нетерпением узнать тайну незнакомца.

Портье вышел, притворив за собой дверь.

– Итак, месье, вы желали видеть меня? – спросил Шарль. – Чем обязан чести видеть вас? Вы больны?

Незнакомец слегка оттолкнулся ногой от покрытого паласом пола, и кресло плавно развернулось вокруг своей оси.

Перед Шарлем сидел высокий молодой человек, странно напоминающий кого-то. На лице его была марлевая повязка, словно он только что вышел из холерного барака. Видны были лишь одни глаза – голубые, немигающие, до ужаса знакомые.

– Вас интересует моя болезнь? – произнёс он негромко. – Извольте. Вы также больны ею, дорогой Шарль, и в ещё большей степени, чем я. Эта болезнь – смерть.

– Если вы вызвали меня сюда, чтобы сделать объектом своих шуток, – возмутился Шарль, – то я вынужден расценить ваше поведение как неуместное и оскорбительное. Вы отвлекли меня от важных дел.

– От беседы с Пьером Лебоном? – не меняя позы, лениво проговорил незнакомец. – Бросьте, всё это пустое.

– Откуда вам известно? – насторожился Шарль.

– Неважно. Вы правильно сделали, что отшили этого толстяка. Я целиком разделяю ваш выбор, Шарль Левьен: мадам Рено гораздо аппетитнее Матильды Карон.

– Как вы смеете! – крикнул Шарль Левьен, сжимая кулаки и подавшись всем телом вперёд. – Негодяй!

– Правда всегда глаза колет, – невозмутимо ответил незнакомец.

– Правда? – распалялся Шарль всё больше и больше. – Да какая же это правда! Я не знаю, откуда вы узнали о нашем разговоре с Пьером Лебоном – возможно, вы его просто подслушали, – но одно я вам скажу совершенно точно: никакая женщина в мире не достойна даже мизинца Матильды Левьен. Вы слышите, как вас там?! И я не позволю порочить честное имя моей жены!.. А с мадам Рено всё будет кончено – сегодня же.

– Вот как! – В тоне незнакомца послышалось искреннее удивление, он даже чуть привстал с кресла. – Интересный вы фрукт, Шарль Левьен. Не ожидал.

Тут только Шарль обратил внимание на одно странное обстоятельство: незнакомец был одет точно так же, как и сам Шарль, причём это сходство поражало именно в деталях. Те же часы на руке, та же сорочка, тот же ремень на брюках, те же туфли, и даже золотая печатка на безымянном пальце левой руки имела тот же вензель, фигурную букву «М» – подарок Матильды в день свадьбы. Шарлю стало жутко.

– Что вам от меня нужно? – глухо спросил он.

Незнакомец прекрасно видел, с каким интересом Шарль разглядывал его.

– Я не зря говорил о смерти, – сказал он, поднимаясь с кресла, – ибо я тоже врач.

«Ещё одно сходство!» – мелькнуло в голове у Шарля.

– Смерть, – продолжал незнакомец, – единственная болезнь, которой подвержено всё человечество без исключения. Разница состоит лишь в степени заболевания, или, если хотите, в сроках неизбежного конца. Один умрёт раньше, другой позже – но умрут все, вопрос лишь во времени.

– Прощайте, – повернулся Шарль к двери.

– Одну минуту, Шарль Левьен, – резко остановил его незнакомец, – я ещё не закончил. Я вызвал вас сюда вовсе не затем, чтобы высказать свои воззрения на смерть, – вернее, не только затем, – вопрос о смерти имеет для нас с вами чисто практической значение.

– Для нас с вами? – У Шарля внутри всё похолодело от недобрых предчувствий. – Объяснитесь, только покороче.

– Я буду предельно краток, Левьен. Дело в том, что вы умрёте раньше меня. – Незнакомец ронял слова холодно и бесстрастно. – Вы умрёте сейчас.

Он резко сдернул с лица марлевую повязку. Шарль пошатнулся и опёрся спиной о дверной косяк. Спазм сдавил его горло, колени дрожали.

Перед ним был его двойник.

Незнакомец усмехнулся и достал из кармана портсигар.

– Где же ваше красноречие, Левьен? Ага, вы узнали меня! Что ж, знайте: я – Шарль Левьен, а вы… вас больше не существует!

Палец двойника с силой вдавился в едва заметную кнопку, и крышка портсигара быстро пошла вверх…

Пьер Лебон прождал друга больше часа и уже испытывал явное нетерпение, когда внезапная мысль, подобная вспышке молнии, вдруг поразила его мозг: Шарль не придёт. Никогда. И тут же увидел силуэт Шарля Левьена. Пьер невольно улыбнулся и тряхнул головой, желая отмести странное наваждение.

– Ты ещё здесь? – крикнул Шарль, взбегая по ступенькам террасы.

– Я жду тебя, как мы договорились, – ответил Пьер. – Как больной? Что с ним?

– Так, пустяки, – отмахнулся Шарль, – мнительность на почве старческого маразма. Мой старый парижский знакомый. Узнал, что я здесь, и пожелал видеть только меня.

– Я так и думал, – кивнул Пьер, всматриваясь в лицо друга. Что-то неуловимое, какой-то незаметный штрих появился в его чертах.

Шарль вынул из холодильника бутылку кока-колы и залпом выпил её.

– Я бы хотел остаться один, – холодно произнёс он, приближаясь к Пьеру. – Чертовски устал за сегодняшний день.

– Да-да, конечно, – засуетился Пьер и поднялся с кресла. – Я понимаю. Конечно.

Теперь они стояли лицом к лицу. Неожиданно Пьер закрыл глаза и замер. Когда он их снова открыл, в них читался немой вопрос.

Шарль усмехнулся.

– Иди, иди, – нетерпеливо произнёс он, – у меня нет времени на пустые разговоры.

Ни тот, ни другой не подали друг другу руки.

– Прощай, Шарль, – чуть слышно проговорил Пьер, глядя куда-то мимо Шарля Левьена.

Со стремительностью, неожиданной для его комплекции, Пьер спустился с террасы и направился к автомобилю. Через минуту серебристый «кадиллак» быстро катил по главной аллее виллы Левьенов.

Прибыв в отель «Йорк», Пьер Лебон первым делом выяснил, в каком номере остановился приезжий незнакомец, посылавший за Шарлем Левьеном. Поднявшись на третий этаж, он без труда нашёл нужную дверь. Она оказалась незапертой. Предварительно постучавшись, Пьер вошёл в номер.

Номер был пуст, но… в воздухе явственно чувствовался аромат «Джой». «Значит, Шарль был здесь», – сделал вывод Пьер, принюхиваясь, словно профессиональная ищейка.

Спустившись вниз, он сообщил портье, что номер пуст.

– Пуст? – удивился тот. – Но месье Дюк никуда не выходил сегодня! Я сижу здесь с утра и могу в этом поклясться.

«Месье Дюк», – отметил про себя Пьер и, поблагодарив портье, поднялся в свой номер. Открыв телефонный справочник, он набрал номер городского управления полиции.

– Мне нужен комиссар Реналь.

– Мне он тоже нужен, – ворчливо ответили на том конце провода. – Вам по делу?

– Разумеется.

– Его нет в городе. Записывайте парижский номер. – Голос продиктовал набор цифр. – Сегодня ночью комиссар Реналь укатил в столицу.

Пьеру Лебону повезло – в Париже трубку поднял сам комиссар.

– Это вы, Лебон? Рад слышать ваш голос. А у нас тут, знаете ли, запарка… Группу арабских террористов накрыли, следы сюда привели. Что у вас там стряслось? Видать, что-то серьёзное, раз в столице меня разыскали.

– Возможно, дело действительно серьёзное. Я сам пока мало что в нём понимаю, – произнёс Пьер. – Но одно могу сказать со всей ответственностью: Шарль Левьен исчез.

– Шарль Левьен? Это тот самый молодой врач, с котором я как-то видел вас?

– Он самый, комиссар.

– Вы говорите, он исчез? И вам известны обстоятельства?

– Думаю, что известны.

Пьер Лебон вкратце передал комиссару всё, что знал о предполагаемом исчезновении своего друга.

– Понимаете, комиссар, дело в том, что я… некоторым образом… неплохо чувствую запахи.

– Неплохо! – воскликнул Реналь. – Да я лично имел возможность убедиться в вашем даре, коим наградил вас сам Господь Бог! А вы – неплохо!.. Великолепно, мой друг, а не неплохо!

– Пусть будет по-вашему, комиссар. Так вот, когда Шарль Левьен вернулся на виллу от «месье Дюка» – именно под этим именем незнакомец остановился в отеле, – то от него уже не пахло духами «Джой». Вы понимаете меня?

Трубка долго не отвечала.

– Алло, комиссар! Я вас не слышу!

– Вы уверены, Лебон, – донёсся наконец до Пьера далёкий взволнованный голос комиссара Реналя, – что запах духов не мог выветриться за этот час?

– Абсолютно! У «Джой» очень стойкий запах. Я стоял в нескольких дюймах от него, но запаха духов уже не чувствовал. Даже если бы он сменил одежду, я бы всё равно уловил хоть малейший оттенок этого аромата. Поверьте, комиссар, «Джой» ни с чем спутать нельзя, это я вам как профессионал заявляю. Нет, запах не исчез – его никогда не было. Послушайте, комиссар, что я вам сейчас скажу: это был не Шарль Левьен, это был совершенно другой человек!

И снова трубка долго хранила молчание.

– Будь на вашем месте, Лебон, кто-нибудь другой, – вновь заговорил комиссар Реналь, – я бы просто не стал его слушать, но, памятуя о ваших необыкновенных способностях, считаю возможным положиться на ваше свидетельство как на своё собственное. Я верю, что вы не ошиблись. Боюсь, дело может принять скверный и, главное, неожиданный оборот. Держите меня в курсе событий, Лебон. Через пару дней я вернусь и лично займусь этим необычным делом. Я вынужден проститься с вами. До встречи.

– До встречи.

Пьер положил трубку и задумался. На душе было муторно и жутко. Во всём этом клубке событий чувствовалось что-то ирреальное, неосязаемое, леденящее кровь, сковывающее разум и сводящее с ума. «Уж не галлюцинации ли это? – поймал себя на мысли Пьер Лебон и тут же отверг собственную версию: – Да нет, столь чётких обонятельных галлюцинаций просто не может быть. Да и откуда бы им взяться? Нет-нет, это не галлюцинации…»

Стук в дверь прервал ход его мыслей.

– Войдите!

На пороге стоял Шарль Левьен. Губы его застыли в кривой усмешке, глаза были холодны и полны решимости. Пьер Лебон невольно вздрогнул.

– А вот и я! – воскликнул Шарль, развязной походкой входя в номер. – Не ждал?

Пьер не ответил. Его пристальный взгляд скользнул по фигуре вошедшего.

– Я вижу, ты собрался звонить. Прости мне моё любопытство, но… – Шарль бесцеремонно заглянул в раскрытый телефонный справочник. – Ба, да здесь номер полиции! Ну-ка расскажи, что ты такое пронюхал…

Пьер опустил глаза и стал нервно шарить ими по полу. Чутьё и на этот раз не обмануло его: от Шарля духами не пахло.

– Портье просил сообщить в полицию об исчезновении одного приезжего, некоего месье Дюка, – неуверенно пробормотал он.

– Вот как! Весьма ответственное поручение. Весь-ма!

Шарль вдруг разразился резким, неприятным хохотом.

– Прекрати! – закричал Пьер, вскакивая и трясясь от переполнявших его гнева и негодования. – Прекрати сейчас же! Ответь: где Шарль Левьен?

Шарль, или, вернее, его двойник, оборвал смех на полувздохе. Его красивое лицо стало каменным, плотно сжатые губы сделались белыми как мел.

– Шарль? Тебе нужен Шарль? – переспросил он, доставая портсигар. – Ах, Пьер, какой в тебе сыщик пропадает! А до меня, дурака, только час спустя после твоего отъезда дошло, что ты меня обнюхивал – там, на террасе. И ведь вынюхал, вынюхал, подлец!.. Очень сожалею, Пьер, но ты стал жертвой собственного носа. Я вынужден… .

– Где Шарль?! – прогремел Пьер, наступая на двойника своего друга и до боли сжимая кулаки.

Двойник Шарля поднял портсигар на уровень груди.

– Что ж, я тебе устрою встречу с Шарлем Левьеном, – процедил он сквозь зубы и открыл крышку портсигара. – Ты сам этого захотел.

…Несколько секунд спустя от Пьера Лебона остался лишь лёгкий, едва уловимый запах озона.

– Впрочем, этому праведнику вряд ли найдётся место в аду, – сказал в пустоту двойник Шарля Левьена и захлопнул крышку.

Сутки спустя Шарль Левьен, ни с кем не простившись, покинул город и уехал в неизвестном направлении.

Глава пятая

Клод Реналь вернулся в город ночным поездом и сразу же отправился в полицейское управление, где его ждал целый ворох скопившихся рапортов и донесений. Но не успел он приступить к просмотру наиболее важных, на его взгляд, бумаг, как в кабинет ввалился сержант Мон, здоровый флегматичный детина лет тридцати пяти.

– Рад видеть вас живым и здоровым, шеф, – прогремел он, безуспешно пытаясь подавить зевок.

– А, это ты, Мон. Есть новости?

– Есть, шеф. Телефонограмма из министерства.

– Вот как! – поднял брови комиссар. – Опять какую-нибудь пакость нам готовят?

– Именно. Планируется широкомасштабная операция по ликвидации сети франко-итальянской наркомафии.

– А мы-то тут при чём? – пожал плечами комиссар. – Уж где-где, а здесь мафиози делать нечего.

– Париж считает иначе, – возразил Мон и ухмыльнулся. – Наверху стало известно, что через наш город идут крупные партии наркотиков. Контрабандисты устроили здесь что-то вроде перевалочного пункта.

– Проклятье! – Комиссар стукнул кулаком по столу. – Не хватало нам ещё войны с итальянскими мафиози!

– Это ещё не всё, шеф, – пробасил сержант. – На днях у нас объявится представитель миланской полиции, который будет координировать наши совместные действия в предстоящей операции. Предписано встретить подобающим образом.

– Ясно, – проворчал комиссар Реналь. – У тебя всё?

– По этому делу – всё, шеф.

– Надо так полагать, что есть новости по делу Левьена?

– Именно. Как вы и просили, я установил наблюдение за виллой Левьенов. Так вот, вчера утром Шарль Левьен уехал из города.

– Уехал? – быстро спросил комиссар. – Куда?

Сержант снова ухмыльнулся.

– В Лондон, шеф.

– В Лондон? – Комиссар присвистнул. – С размахом действует парень.

– Это ещё не всё, шеф. Исчез Пьер Лебон, фабрикант духов.

Комиссар Реналь вскочил.

– Когда?

– В тот самый день, шеф, когда вы звонили мне из Парижа. Тогда же исчез и некто Дюк, проживавший в отеле «Йорк». Кстати, Лебон тоже снимал номер в этом отеле. Портье утверждает, что оба исчезли прямо из своих номеров.

– А на следующее утро Шарль Левьен покидает город, – прорычал комиссар, машинально комкая бумаги на столе.

– Совершенно верно, шеф.

– Номер Лебона осмотрели?

– Да, шеф, но… поверхностно. Ничего не обнаружено.

– Поверхностно?! – гневно закричал комиссар. – Что значит – поверхностно? Ты где работаешь, Мон, в полиции или в бакалейной лавке? Я тебя спрашиваю! Кретины!

– Но ведь не было никакого криминала, шеф, – возразил Мон. – Исчезновение – это ещё не преступление.

– А, так тебе обязательно труп нужен! И желательно, чтобы со следами насилия!..

– Разумеется, – невозмутимо ответил сержант. – А чего зря в этом дерьме копаться? Может, он у шлюхи какой застрял, а мы всю его подноготную должны ворошить?

– Идиот!

Сержант пожал плечами.

– Напрасно вы кипятитесь, шеф. Я ведь свою работу честно выполняю.

– Ладно, оставим это, – махнул рукой комиссар, понимая всю бесплодность разговора. – Утром я сам осмотрю номер Лебона, а заодно и номер того типа… как его?.. Дюка.

– Вы считаете, шеф, что поисками Лебона и Дюка следует заняться со всей серьёзностью?

Комиссар холодно посмотрел на сержанта.

– Я считаю, что теперь их поисками заниматься бессмысленно, – сухо ответил он.

– Вам видней, шеф.

Утром, так и не улучив ни минуты для сна, комиссар Реналь в сопровождении двух помощников тщательно осмотрел номера Пьера Лебона и «месье Дюка», переговорил с портье, а также с проживающими в том же отеле возможными свидетелями исчезновения обоих мужчин, – но ничего существенного не обнаружил.

– Я же вам говорил, что там пусто, – проворчал сержант Мон, встретив Реналя в полицейском управлении.

– Отсутствие результата – тоже результат, – философски заметил комиссар.

Через два дня в город прибыл представитель итальянской полиции.

Было два часа пополудни. Комиссар Реналь как раз приехал домой, чтобы отобедать в кругу семьи, когда зазвонил телефон и дежурный сообщил о прибытии миланского коллеги. Мысленно чертыхнувшись, Реналь отправился в управление.

Навстречу ему поднялся высокий сутулый субъект, с длинными отвислыми усами и широкой, на пол-лица улыбкой.

– Рад видеть тебя, Клод! – произнёс он с заметным южным акцентом.

– Антонио! – воскликнул комиссар, хватая своей пятернёй руку гостя. – Вот так сюрприз! Рад, очень рад! Счастлив буду поработать бок о бок с лучшим полицейским славного города Милана. Не ожидал, что судьба сведёт нас в столь неожиданной обстановке.

– Да какая судьба! – махнул рукой Антонио. – Я сам напросился в эту поездку, узнав о готовящейся операции. Очень уж хотелось повидаться с тобой.

– Ты молодчина, Антонио! – хлопнул друга по плечу Клод Реналь. – Сто лет тебя не видал, старый ты разбойник!

– Ну так уж и сто, – возразил Антонио, обнажив в улыбке два ряда ослепительно белых зубов. – А помнишь, Клод…

– Ха-ха-ха! – расхохотался Реналь. – Я-то всё помню, Антонио, а вот помнишь ли ты, как мы пятнадцать лет тому назад…

– О, я ничего не забыл! – воскликнул итальянец, топорща длинные усы.

– Чертовски рад тебя видеть, старина!..

Они стояли лицом к лицу, трясли друг друга за руки, хлопали по плечам, беспрерывно сыпали междометиями и восклицаниями – словом, столь бурно выражали свои чувства, что на шум прибежал сержант Мон и уставился на обоих друзей.

– А я решил было, что вас бьют, шеф, – осклабился он и тут же исчез.

Через два часа коллеги обсуждали детали предстоящей операции, знакомились с материалами и делились соображениями. Наконец комиссар Реналь не выдержал и захлопнул папку с документами.

– Всё! На сегодня хватит. Едем ко мне, отметим нашу встречу, как подобает старым друзьям. Мария будет рада тебя видеть.

Несмотря на имевшийся в его распоряжении служебный автомобиль, Клод Реналь предпочитал передвигаться по городу на своих двоих: во-первых, расстояния между возможными пунктами назначения были невелики, ибо невелик был сам город, а во-вторых, пешие прогулки, как небезосновательно полагал комиссар, полезны для здоровья, особенно в его годы. А было комиссару уже за пятьдесят.

По дороге друзья говорили о чём угодно, но только не о делах.

– Да, чуть не забыл, Клод! – хлопнул себя по лбу долговязый Антонио. – Есть у меня для тебя один загадочный сюжетик. Ты ещё не потерял интерес ко всякой чертовщине?

Реналь нахмурился. Он вспомнил о таинственном исчезновении Пьера Лебона и о последнем разговоре с ним.

– У меня тут своей чертовщины хватает, – невесело проговорил он. – Ладно, выкладывай. Что у тебя там стряслось?

– Стряслось, собственно, не у меня, – начал рассказ Антонио, – да и стряслось ли вообще, не могу сказать наверняка. Дело в том, что в ателье, где работает моя супруга, недавно появилась новая закройщица, некая Кристина Риччи. Буквально накануне моего отъезда сюда эта самая Риччи поведала моей жене странную историю. Вернее, даже не историю, а некоторые наблюдения, которые, правда, повергли её в сильное смятение, граничащее с ужасом. За неделю до этого признания синьор Риччи, супруг вышеназванной особы, мелкий служащий городской мэрии, как обычно, после трудового дня вернулся домой. Вернулся он поздно, но не это поразило её. Ещё до женитьбы Риччи был заядлым курильщиком, но сразу же после свадьбы курить бросил, так как внезапно выяснилось – причём внезапно как для него, так и для молодой супруги, – что табачный дым вызывает у Кристины сильнейшую аллергическую реакцию. В горле появляются спазмы, она начинает задыхаться – словом, ощущения не из приятных. Ты знаешь, Клод, что значит для курильщика бросить курить, но Риччи пошёл на этот шаг ради любимой женщины. И она по достоинству оценила его благородство – через год родила ему двух девочек-близнецов, которых по взаимному согласию нарекли Евой и Еленой. Но вернёмся к той роковой ночи. Началось с того, что Риччи вошёл в дом с сигаретой в зубах. В последующие дни, несмотря на резко ухудшившееся состояние здоровья супруги, он продолжай дымить не только вне дома, но и непосредственно в квартире. Кристину он вообще перестал замечать. Это и есть первая странность – резкая перемена в отношении к жене.

– По-моему, ничего сверхъестественного в этом нет, – пожал плечами Реналь. – Возможно, Риччи завёл кого-нибудь на стороне и потому перестал уделять внимание супруге.

– Погоди, это ещё не всё, – перебил его Антонио. – Вторая странность состоит в том, что Риччи с завидным постоянством стал называть одну из дочерей не Евой, а… Джоанной. При этом Елена для него так и осталась Еленой. Зато имя Ева вызывало у него сильное раздражение.

– Это уже интересней, – нахмурился Реналь. Тень страшной догадки закралась в его мозг.

– И третья странность, – продолжал итальянец, – основная: на правой щеке Риччи появился шрам.

– Шрам? Что же в этом странного? – снова пожал плечами комиссар.

– Погоди, Клод, погоди, – загадочно улыбнулся Антонио. – Хотя шрам и появился сразу, в один день, он не был похож на обычную свежую рану, а являл собой уже затянувшийся, не менее годичной давности, успевший побелеть, рубец.

Клод Реналь резко остановился. Лицо его выражало сильную тревогу.

– Так ты говоришь, до того злополучного дня шрама не было? – быстро спросил он.

– Так утверждает Кристина Риччи… Да что с тобой, Клод? Неужели ты принял эту чепуху так близко к сердцу?

– Это не чепуха, Антонио, в том-то всё и дело, что это не чепуха, – горячо возразил комиссар Реналь. – Выходит, вернувшееся пристрастие к табаку, неожиданное изменение имени дочери и шрам – всё это звенья одной цепи?

Антонио пожал плечами.

– Возможно. Что из того?

– Когда это произошло?

– Ты имеешь в виду перемену в Риччи? Неделю назад.

– Та-ак, – протянул Реналь, усиленно скребя затылок, – теперь всё становится на свои места.

Антонио восхищённо взглянул на друга.

– Да ты никак уже напал на след! Ай да Клод Реналь! Ну-ка выкладывай!

Клод Реналь пропустил мимо ушей требование друга.

– А что ты сам думаешь по поводу Риччи? – спросил он, пристально глядя в глаза Антонио. – В первую очередь я имею в виду шрам.

– Шрам? – пожал плечами Антонио. – Могу сказать лишь одно: такой рубец за одну ночь появиться не мог. Я видел этого типа и ручаюсь за свои слова.

– Ну и?.. – сгорал от нетерпения Реналь.

Несколько минут Антонио хранил молчание.

– Похоже, что место Риччи занял кто-то другой… – неуверенно начал он.

– Вот! – выкрикнул комиссар и хлопнул друга по плечу. – Именно такого ответа я и ждал от тебя!..

Антонио с сомнением покачал головой.

– Но и это ещё не всё, – заметил он минутой позже. – Два дня назад Кристина Риччи прибежала в ателье вся в слезах и сообщила, что её дражайший супруг внезапно уехал, не сказав никому ни слова. И знаешь куда?

– Знаю, – твёрдо заявил Реналь.

– Даже так! – вскинул брови Антонио.

– Именно так. Он уехал в Лондон.

– Да ты ясновидящий, Клод! – воскликнул итальянец, тараща на друга глаза. – Риччи действительно укатил в Лондон!

– Спасибо, Антонио, – мрачно произнёс комиссар, – твой сюжет пришёлся мне по вкусу… А вот, кстати, и моя хибара…

«Хибара» Клода Реналя оказалась небольшим уютным коттеджем, тщательно ухоженным и блиставшим чистотой. Полицейские миновали аккуратный цветник и скрылись в доме.

Глава шестая

«Да, сержант прав, явных следов преступления здесь нет, нет их и в миланском варианте, но чует моё сердце – за всем этим кроется что-то очень нехорошее. Итак, факты следующие. Двое суток назад Пьер Лебон звонит мне в Париж и сообщает, что его друг, Шарль Левьен, якобы бесследно исчез, а на его месте объявился некий двойник, как две капли воды похожий на Левьена. Да, простой смертный ни за что бы не заметил подмены, но в том-то всё и дело, что Пьер Лебон – не простой смертный, его нос служит ему во сто крат лучше, чем глаза любому из нас. Значит ли это, что его свидетельство можно принять за истину? Думаю, да. Но если Левьен действительно подменён двойником, то это могло произойти только в отеле, ибо, во-первых, именно в отель его вызвали к необычному больному, пожелавшему иметь дело только с доктором Левьеном, во-вторых, именно в отеле исчез некий месье Дюк. Собственно, исчез не Дюк, а сам Левьен, Дюк же, или кто он там на самом деле, покинул отель уже под новым именем.

Что же происходит дальше? Лебон опознаёт в Левьене самозванца, спешит в отель, разыскивает меня и сообщает о сделанном им страшном открытии. А потом исчезает. Портье утверждает, что за этот день Шарль Левьен дважды посетил отель «Йорк»: первый раз, когда его вызывали к «больному», во второй же раз он приходил сам, якобы навестить того же «больного» и справиться о его здоровье. Если портье не ошибается, второй визит по времени совпал с телефонным звонком Пьера Лебона. Значит ли это, что и в исчезновении Лебона виновен человек, присвоивший себе имя Шарля Левьена? Похоже, что так, но за установлённый факт эту версию принимать преждевременно. Видимо, между Левьеном и Лебоном происходит резкий разговор, во время которого Пьер Лебон изобличает самозванца, и тот, дабы не оставлять свидетеля… Что именно он предпринимает, остаётся пока загадкой. Характерно лишь то, что оба исчезновения – если они действительно произошли в отеле «Йорк» – не оставили никаких следов.

Теперь о событиях в Милане несколькими днями раньше. С неким Риччи внезапно происходят странные метаморфозы: он перестаёт считаться с женой, полностью игнорируя её, путает имя собственной дочери и, наконец, приобретает шрам как минимум годичной давности. Первые два обстоятельства сами по себе ещё ничего не значат – худо-бедно, но им всё-таки можно найти обычные, бытовые объяснения, но вот третье… Здесь дело намного сложнее. Даже само по себе оно уже наводит на некоторые неутешительные мысли, а в совокупности с первыми двумя приобретает характер ярко выраженной патологии. Действительно, ни человеческий организм, ни современная медицина не способны в считанные часы зарубцевать свежий шрам, а о том, что возраст шрама исчисляется даже не днями, а часами, свидетельствует супруга Риччи. Какой же вывод напрашивается из всей этой совокупности фактов? А вывод тот же, что и в истории с Шарлем Левьеном: миланец Риччи был подменён двойником. Сам же Риччи бесследно исчез.

Следует ли отсюда, что между исчезновениями, а также между обоими двойниками существует какая-то взаимосвязь? Похоже, следует. Если сделать подобное допущение, то тут же возникает целый ряд вопросов. Во-первых, какая цель преследовалась обоими подменами? Во-вторых, кто они, эти двойники? В-третьих, следует ли ограничиться двумя случаями появления двойников или стоит предположить возможность и других подобных преступлений? Но если случаев не два, то сколько?.. В-четвёртых, каков механизм подмены одного человека другим? Каким образом могли бесследно исчезнуть три человека? Или больше?.. И наконец, в-пятых: почему именно Лондон? Ведь и тот, и другой, покинув свои дома, в спешном порядке отправились в Лондон. Уж не готовится ли крупный террористический акт? Взрыв Букингемского дворца? Убийство премьер-министра? Боже, какая чертовщина в голову лезет!..»

Клод Реналь очнулся от своих мыслей, только когда такси замерло напротив двухэтажного коттеджа. Багровое предзакатное солнце мягко падало за альпийские вершины, оставляя на спокойной глади Женевского озера длинную, подёрнутую рябью, светящуюся дорожку. Дневной зной сменился вечерней прохладой, прозрачный воздух был напоён ароматами горных цветов, свежестью близкой воды, какой-то неземной умиротворённостью, спокойствием, тишиной, сытой и безмятежной сонливостью. Здесь, в одном из богатых пригородов Женевы, недалеко от французской границы, люди не просто жили – они получали удовольствие от жизни.

Клод Реналь отпустил такси и направился к коттеджу. «А неплохое гнёздышко свил себе старина Джил!» – усмехнулся он, сдвигая шляпу на затылок.

Джилберта Сэндерса он знал уже лет пятнадцать, не меньше. Это был прекрасный полицейский, великолепный спортсмен, отчаянный, смелый, любивший риск больше собственной жизни, пускавшийся в совершенно немыслимые авантюры, участвовавший в десятках, если не сотнях стычек, в погонях, захватах, перестрелках. И при этом он всегда выходил целым и невредимым из любой самой скверной истории, всегда одерживал верх над врагом. Он прекрасно стрелял, в совершенстве владел несколькими видами восточного боевого искусства, знал несколько языков, обладал весьма серьёзными сведениями из медицины, химии, криминалистики, юриспруденции, а также других областей знания, необходимых в его непростой работе. И при всём при этом имел оригинальный склад ума, некий талант к сыску, отлично понимал, что в его работе бурному финалу всегда предшествует будничная, кропотливая, порой заводящая в тупик, рутина. Словом, Джил Сэндерс был эталоном, к которому, как считал Клод Реналь, должны стремиться полицейские всего мира.

Сэндерсу не было ещё и двадцати, когда он стал работать в сыскном отделе Скотланд-Ярда. Судьба бросала его из Портсмута в Ньюкасл, из Бирмингема в Глазго, из Белфаста в Лондон, пока наконец двадцати пяти лет от роду он крепко не сцепился со своим тогдашним начальством. С британской полицией пришлось проститься, но, перебравшись на материк, Сэндерс тут же изъявил желание служить в полиции французской. Тут-то он и встретился с Клодом Реналем, который вскоре стал его лучшим другом. Бок о бок на протяжении шести лет они ворошили гнёзда преступного мира, врывались в тайны парижской мафии, вступали в единоборство с уголовными элементами всех мастей. Они прекрасно дополняли друг друга, дополняли и учились: Клод у Джила – решительности и быстроте, Джил у Клода – способности к вдумчивому анализу и умению оперировать фактами. Джил был непревзойдён в действии, Клод же не имел равных в логике. Шесть лет постоянного общения принесли благотворные плоды для обоих, наградив их теми качествами, которых у них как раз не хватало.

Но случилось так, что Сэндерсу, или «британскому льву», как окрестили его французские коллеги, снова не повезло: во время ведения дела по раскрытию крупной банды фальшивомонетчиков он вторгся в недоступный для простых смертных мир одного высокопоставленного вельможи. Дело замяли, а не в меру ретивого сыщика вежливо «попросили» уйти из полиции.

Так в тридцать один год кончилась полицейская карьера Джилберта Сэндерса. О дальнейшей судьбе своего друга Клод Реналь знал только понаслышке. Кажется, Джил пустился в какие-то сомнительные авантюры, участвовал в секретных операциях в Анголе, Иране, Никарагуа, Панаме, на Ближнем Востоке. Несколько лет прожил в Центральной Африке. Сколотив изрядный капиталец на продаже своего опыта, рук и головы сильным мира сего, он внезапно вернулся в Европу и совершенно неожиданно осел в Швейцарии, купив коттедж на берегу Женевского озера. С тех пор прошло уже несколько лет, но о некогда отчаянном парне, Джиле Сэндерсе, ничего слышно не было. «Видимо, – решил Клод Реналь, – старина Джил окончательно вышел в отставку».

Телеграфировав Сэндерсу о своём желании навестить его по одному очень любопытному делу, комиссар Реналь не замедлил привести своё намерение в исполнение. Совместная итало-французская операция по разгрому международной шайки контрабандистов завершилась неделю назад, но особыми успехами её финал не блистал. Пожалуй, единственным светлым моментом во всей этой акции оказалось обнаружение целого склада наркотиков в городке, вверенном бдительности комиссара Реналя; самой же банде удалось уйти почти без потерь. Получив от парижского руководства благодарность за прекрасную службу – что бы там ни было, а склад наркотиков был найден именно группой Клода Реналя и именно в его городе, – комиссар, пользуясь благорасположением начальства к своей персоне, попросил отпуск на пару недель и незамедлительно получил согласие. Эти две недели он намеревался посвятить частному расследованию дела Левьена – Лебона – Риччи, – частному потому, что для официального начала следствия пока не было оснований. Антонио Пеллони, его старый друг и миланский коллега, выразил искреннее сожаление, что не может помочь комиссару в этом расследовании – по крайней мере в ближайшее время: дома ждали неотложные дела. Сказав Марии, своей верной супруге, что едет навестить старого товарища по службе – а доля правды в этом действительно была, – Клод Реналь отправился к берегам Женевского озера, к Джилберту Сэндерсу. Помня о выдающихся способностях «британского льва» и о тех шести отчаянных годах совместной работы в парижской полиции, Реналь надеялся склонить его к поискам разгадки страшной тайны.

Дверь долго никто не открывал, но вот на пороге возник сам Джилберт Сэндерс. Это был крепкий коренастый мужчина, сильно загоревший, с правильными чертами лица, холодным оценивающим взглядом серых, глубоко посаженных глаз. Одет он был в голубой вязаный свитер и старые потёртые джинсы.

Несколько секунд прошло в молчании. Наконец Сэндерс сказал:

– Заходи.

Повернулся и пошёл в дом, давая гостю понять, что тот может следовать за ним.

«Даже руки не подал, – не на шутку обиделся Клод Реналь, – и взгляд у него какой-то колючий, настороженный, словно я к нему с обыском явился. А как он изменился за эти десять лет! От былой доброжелательности и открытости и следа не осталось…»

Не проронив более ни слова, Сэндерс провёл гостя на второй этаж, в свой кабинет.

– Я не один, – бросил он на ходу, уже перед самой дверью.

«Женщина! – догадался Клод Реналь. – Вот почему он такой недовольный! Моё вторжение несвоевременно».

Но он ошибся. В кресле, у открытого балкона, сидел высокий худощавый мужчина и нервно курил сигарету. В глазах его застыли испуг и растерянность. «И тем не менее я им помешал», – решил Реналь.

– Извини, Джил, я, кажется, не совсем вовремя…

– Пустяки, Клод. – Сэндерс открыл бар над холодным камином. – Виски?

– Пожалуй, – кивнул Реналь.

Сэндерс наполнил три стакана.

– Это Ганс Миллер, – кивнул он в сторону мужчины в кресле, – мой… компаньон.

При звуке собственного имени тот слегка вздрогнул и затравленно посмотрел по сторонам, как бы в поисках пути к немедленному бегству.

– А это мой старый друг Клод Реналь, – произнёс Сэндерс, представляя комиссара. – Из полиции, – добавил он, и в его последних словах Реналю почудилась какая-то скрытая многозначительность.

Миллер заёрзал в кресле и неловко кивнул вошедшему.

– Садись, Клод, и будь как дома, – сказал Сэндерс, указывая на свободное кресло. – Честно говоря, не ожидал тебя увидеть.

«Не ожидал? – в недоумении подумал Реналь. – А телеграмма?» Но приобретённое с годами профессиональное чутьё не позволило ему высказать своё недоумение вслух. Комиссар предпочитал больше слушать, чем говорить. «Кроме того, – предположил он, – у Сэндерса вполне могут быть причины не упоминать о телеграмме при постороннем».

– Решил вот навестить старого друга, – улыбнулся Реналь, закуривая. – Столько лет не виделись…

– Ты прекрасно сделал, что приехал, Клод, – отозвался Сэндерс и залпом выпил содержимое своего стакана.

Где-то за стеной послышался едва различимый шорох. Сэндерс и Миллер быстро переглянулись, затем Миллер поднялся и, извинившись, вышел из кабинета через вторую, только сейчас замеченную комиссаром, дверь.

– Тебя не узнать, Джил, – сказал Реналь, – ты стал настоящим рантье. Как живёшь, старина?

Сэндерс усмехнулся.

– Прекрасно, Клод. Наконец-то я обрёл покой и тишину. Надоело всё… – Он махнул рукой и замолчал.

И всё-таки было в его глазах что-то неприязненное, напряжённое. Реналь видел, как он постоянно, но не открыто, а исподтишка наблюдает за ним.

– Ладно, Клод, поболтали и будет, – отрезал Сэндерс. – Выкладывай, с чем приехал. При нём, – он кивнул на пустое кресло, где только что сидел Миллер, – можешь говорить всё без утайки. От него у меня секретов нет.

– Кто он?

– Я же сказал, – в голосе Сэндерса внезапно послышалось раздражение, – это мой компаньон. Надеюсь, ясно?

– Ясно, – проворчал Реналь.

Не нравился ему Сэндерс, видит Бог, не нравился, появилось в нём что-то отталкивающее, пугающее и, главное, чужое. Будто подменили его.

Подменили?!

Реналя прошиб холодный пот. Нет, не может быть. Чушь какая-то!.. Реналь тряхнул головой и сосредоточился.

– Послушай, Джил, мне нужна твоя помощь.

– Помощь? – Сэндерс пожал плечами. – Ты же знаешь, Клод, я отошёл от дел.

– Да, я слышал. Но всё же выслушай меня, Джил, может быть, моё предложение всё-таки заинтересует тебя.

– Изволь. Но мой ответ ты знаешь наперёд.

Тихо, почти бесшумно вошёл долговязый Миллер и сел в кресло у балкона. Руки его дрожали.

Что-то мешало Реналю начать свой рассказ. Но вот он справился с одолевающими его сомнениями и поведал Сэндерсу всё, что знал об исчезновении трёх мужчин – двух французов и одного итальянца. Миллер слушал, закрыв глаза, с трудом сдерживая бившую его сильную дрожь, а Сэндерс сидел неподвижно и в упор смотрел на рассказчика. Наконец рассказ подошёл к концу.

– Я был бы очень признателен тебе, Джил, – добавил в заключение Реналь, – если бы ты помог мне разобраться в этом тёмном деле. Мне нужен твой опыт, старина.

Несколько минут в кабинете царила тишина. Долго, очень долго, как показалось Реналю, Сэндерс мерил кабинет упругими шагами. Трижды наливал себе виски. Но вот он замер, широко расставив ноги.

– Клод Реналь, – заявил он официальным тоном, – я внимательно выслушал твоё предложение и вынужден ответить отказом. Вот уже пять лет, как я отказался от участия в подобных авантюрах. Довольно крови, Клод. Я хочу умереть в собственной постели. Это всё.

– Но, Джил, – вскочил Реналь, – поверь, готовится крупная афёра! Мы не можем остаться в стороне, не имеем права!

– Моё решение окончательное, – сухо отозвался Сэндерс.

Клод Реналь вдруг понял, что дальнейший разговор бессмыслен.

– Извини, Джил, что нарушил твой покой.

– Да, именно покой, – холодно перебил его Сэндерс, – покой, о котором я мечтал долгие годы. Покой, который не променяю ни на какие блага мира.

– Ну, благ у тебя предостаточно. – Реналь обвёл взглядом богатые апартаменты Сэндерса.

– Эти блага я заслужил собственным потом и кровью, – с вызовом ответил тот. – И не тебе упрекать меня, Клод Реналь.

– Да какие там упрёки, – махнул рукой комиссар. – Жаль, Джил, очень жаль, я так на тебя рассчитывал. – Он порылся в карманах, вынул визитку, набросал на ней несколько слов и оставил на столе. – Если вдруг надумаешь, найдёшь меня в этом отеле. Завтра в полдень я уезжаю. Прощай, Джил.

Реналь протянул руку, и Сэндерс нехотя ответил на рукопожатие. Вниз комиссар спускался один, Сэндерс провожать его не пошёл. Вскоре хлопнула входная дверь, и грузная, неуклюжая фигура комиссара показалась на садовой дорожке. Он шёл, понуро опустив плечи: замысел, на который Реналь возлагал столько надежд, кончился полным крахом.

Глава седьмая

– Ему всё известно! – завопил Миллер, как только силуэт Клода Реналя растворился в надвигающихся сумерках.

– Перестаньте скулить, Миллер, – раздражённо бросил Сэндерс, – и без вас тошно.

Долговязый Миллер забегал по кабинету, всплёскивая руками и хватаясь за голову.

– Он и нас расколет в два счёта, – твердил он. – Помяните моё слово, босс.

– Последний раз повторяю, – зло процедил тот сквозь зубы, – меня зовут Джилберт Сэндерс. Господин Джилберт Сэндерс. Ясно?

– Да, господин Сэндерс, – с видом побитой собаки отозвался Миллер. – Но что же нам теперь делать?

– Прежде всего, не терять головы, – жёстко произнёс Сэндерс. – Да, нам не повезло с самого начала: двоих из пятерых сумели разоблачить. Но в этом виновата в первую очередь досадная случайность. Кто же мог предположить, что дочь этого итальянца зовут не Джоанной, а Евой! И потом, этот чёртов шрам!.. Правда, шрам – это явный прокол майора Гросса, он должен был обратить внимание на столь существенную деталь физиономии Риччи. Но в остальном… Никто ж не знал, что этот дотошный дегустатор унюхает запах каких-то там духов. И ведь догадался, подлец, позвонить Реналю! Определённая доля вины лежит, конечно, и на самом Левьене – мог бы заранее сообщить Гроссу о проклятой способности своего дружка. И ещё одна случайность, по-моему, самая роковая: все эти промахи стали известны именно Клоду Реналю. Я проработал с ним не один год и могу поручиться, что более способного сыщика не найти по обе стороны Ла-Манша.

– О Боже!..

– Да, Клод Реналь – опасный противник, – повысил голос Сэндерс, окидывая неприязненным взглядом собеседника, – но не следует предаваться преждевременной панике, Миллер. Во-первых, всё, что нам сообщил Реналь, – всего лишь его домыслы…

– Но ведь это правда!..

Сэндерс усмехнулся.

– Об этом знаем только мы с вами, Миллер. Версия Реналя не подтверждена ни одним достоверным фактом, ни одним доказательством, и ему это отлично известно – иначе он не стал бы проводить расследование частным образом, а подключил бы к делу сыскную полицию. Нет, Клод Реналь отлично понимает, что он одинок в своих поисках, потому и обратился за помощью ко мне. Самым уязвимым местом во всей этой истории остаётся шрам Риччи, но и здесь положение не так уж безвыходно, как это может показаться на первый взгляд. Можно, если постараться, найти объяснение и зарубцевавшемуся шраму, которого ещё вчера не было.

– Да какое же здесь может быть объяснение?!

Сэндерс снова усмехнулся.

– Ещё великий Холмс говорил, что не существует таких событий, для которых человеческий разум не смог бы найти объяснений. Читали Конан Дойла, Миллер?

– Мне не до шуток, господин Сэндерс.

– А я и не шучу. Если Риччи не круглый идиот, то, будучи припёртым к стене, вполне может предложить следующую версию. В уличной драке он получает удар ножом по лицу, затем, не теряя ни минуты, спешит за помощью к знакомому экстрасенсу, и тот в два счёта рубцует шрам какими-нибудь пасами, заклинаниями или чёрт знает чем ещё. Вы наверняка наслышаны о возможностях нынешних экстрасенсов. Так вот, попробуйте доказать обратное, если Риччи будет стоять на своём. Уверен, ни одна медицинская экспертиза не возьмётся за это.

– Хорошо, пусть будет по-вашему, – сдался Миллер, – но ведь есть ещё показания Пьера Лебона! От них так просто не отмахнёшься.

– Как раз наоборот, Миллер, – возразил Сэндерс. – Учтите, человека, давшего эти показания, не существует… Нет, разумеется, Пьер Лебон жив и здоров. Просто он уехал, скажем, в Новую Зеландию по делам своей фирмы. Или на остров Калимантан. Внезапно собрал вещички и укатил неведомо куда. Ведь тело его не найдено? Так какие же основания считать его мёртвым, тем более убитым? Да никаких, чёрт возьми! Вот и пусть полиция рыщет по всему свету, разыскивая ценного свидетеля. Что ни говорите, Миллер, но в этом деле Левьен проявил удивительную расторопность. Исчезновение Пьера Лебона – если, конечно, допустить, что именно Шарль Левьен причастен к исчезновению дегустатора, – было единственным выходом из создавшейся ситуации. Для дилетанта это весьма предусмотрительный шаг.

Сэндерс снова наполнил свой стакан спиртным.

– Вы слишком много пьёте, – произнёс Миллер, следя за манипуляциями босса.

– Не ваше дело, – грубо отрезал тот. – Лучше подумайте о себе. Что вы теперь намерены делать?

В глазах Миллера появилось отчаяние.

– Не знаю, господин Сэндерс…

– То-то и оно, что не знаете. – Сэндерс опорожнил стакан. – Вы уверены, что хоронили именно вашего двойника?

– Абсолютно. Я видел его лицо достаточно близко, как раз в тот момент, когда процессия проходила мимо меня.

– Проклятье!

Ганс Миллер подался вперёд и зашептал, выпучив глаза:

– Я был там пятого сентября… Именно пятого сентября, три года назад, я сшиб того мальчонку… Насмерть! А он, – Миллер кивнул в сторону окна, – спас его, разбившись сам…

Миллер всхлипнул.

– Не распускайтесь, Миллер! – строго потребовал Сэндерс и брезгливо поморщился.

– За этого мальчонку меня и приговорили к смерти, – отрешённо продолжал Миллер, не слыша Сэндерса. – Так что же я выиграл? Что получил взамен? Ничего… И там, и здесь – одна смерть. Только здесь, – он снова кивнул в сторону окна, – смерть героя, а там… там – смерть труса…

– Довольно!

– Майор Гросс обманул нас: здесь не так, как у нас. Здесь совершенно иной мир, во сто крат лучше. Неужели вы сами не видите, Сэндерс?

Сам этого не заметив, он опустил слово «господин», и это упущение не осталось незамеченным Сэндерсом.

– Ваша правда, Миллер, – мрачно произнёс он, – прямого тождества здесь нет. И именно на мелочах мы и горим. Но в вашем деле, Миллер, вина полностью лежит на вас. Вы должны были прибыть в Цюрих самое позднее четвёртого сентября.

– Я прибыл туда третьего, но… но рука не поднималась… на самого себя.

– Ваша идиотская сентиментальность поставила под угрозу срыва всю операцию. Учтите, Миллер, если акция сорвётся по вашей вине, реабилитации вы не получите и приговор будет приведён в исполнение.

– Знаю, – чуть слышно отозвался Миллер, – но теперь я согласен на всё, даже…

– Возьмите себя в руки, Миллер! Не забывайте, что у вас семья.

Миллер затравленно посмотрел на Сэндерса, в глазах его сверкнул злобный огонёк и тут же погас.

– Да-да, семья… – глухо произнёс он. – Что я должен делать?

– То, что предписано планом операции: беспрекословно подчиняться мне, – чётко ответил Сэндерс. – Иначе…

– Я понял. Простите. Это была минутная слабость. Я к вашим услугам, Сэндерс.

– Это уже лучше, Миллер. И учтите, в Англии никто понятия не имеет, жив где-то в Цюрихе некий таксист Ганс Миллер или давно отошёл в мир иной. Тем более документы у вас в порядке.

Солнце скрылось за Альпами, и мрак ворвался в дом Джилберта Сэндерса.

– Скоро ночь, а завтра в полдень он уезжает, – пробормотал Сэндерс, включая свет. – Времени в обрез.

– О чём вы, Сэндерс?

– О чём? Не о чём, а о ком. О Клоде Ренале. Его нельзя так просто отпускать, иначе он пойдёт по нашему следу и распутает весь клубок сам.

– Один? – недоверчиво спросил Миллер.

– В том-то всё и дело, что он и один, без меня, способен провернуть это дело. В этом его опасность.

– Его надо задержать!

– Истину глаголете, Миллер. Задержать же Реналя можно лишь двумя способами: либо принять его предложение и сыграть тем самым на два фронта, либо…

– Либо?..

– Либо заставить его замолчать навсегда, – резко закончил Сэндерс.

– Убить? – прошептал Миллер.

– Если вам по душе это слово, то да, убить. Но я бы предпочёл термин «устранить».

– Что же вы предпримете?

Сэндерс пожал плечами.

– Не знаю. Но так или иначе, а ехать к нему придётся. И немедленно. Там, на месте, обстоятельства подскажут, как мне действовать и какой вариант предпочесть.

– Вы забыли ещё об одном обстоятельстве, Сэндерс. Там, в соседнем помещении, лежит ваш двойник.

Сэндерс усмехнулся и покачал головой.

– Ничего я не забыл, Миллер. Кстати, что за шум был слышен оттуда, когда Клод Реналь распинался здесь час назад?

– Ваш двойник попытался сползти с кресла, но сделал это столь неудачно, что ударился головой о край стола и потерял сознание. Когда я вошёл, он уже лежал на полу.

Сэндерс кивнул.

– Что ж, – произнёс он медленно, – прежде чем навестить Реналя, я думаю, следует покончить с господином Джилбертом Сэндерсом. – Он вынул из кармана портсигар. – Ваш при вас? – Миллер достал точно такой же и протянул Сэндерсу. – Оставьте его при себе. Уверен, он вам ещё пригодится. Идёмте.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.