Когда коту делать нечего
Книга на каждый день
Ирина Бйорно

Иллюстратор Ирина Бйорно

Фотограф Ирина Бйорно

Иллюстратор Елизавета Алексеевна Рыбакова

© Ирина Бйорно, 2018

© Ирина Бйорно, иллюстрации, 2018

© Ирина Бйорно, фотографии, 2018

© Елизавета Алексеевна Рыбакова, иллюстрации, 2018

ISBN 978-5-4493-5124-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Вступление

Что делает кот, когда ему делать нечего? Моя мама всегда говорила – когда коту делать нечего, он свои… лижет. Продолжите сами из своей фантазии. Лапы? Не знаю, что у вас на уме. А когда человеку нечего делать? Что он делает? Смотрит в ящик или в смарт-фон – чужие сплетни и новости. Или переделывает мир под себя и свои удобства.

Я предлагаю вам другую игру: чтение коротких рассказов. Каждый из них – притча о жизни – может, и вашей. Я как трубач, трублю уже много лет подряд: просыпайтесь, меняйте себя, меняйте и мир вокруг вас – но к лучшему, только к лучшему – для мира. Не для себя и не под себя. Пол-планеты уже уничтожены. Мы думаем, что можно использовать для себя все, что вокруг. Африка вырубила деревья, в Сибири – пожары, Амазонка испорчена ртутью (так легче добывать золото) – но подумайте: кому нужно золото? Попугаям на Амазонке?

Города затянули асфальтом землю, под землей городов нет больше червяков – одни крысы. Что мы творим? Нам что, делать нечего?

Читайте, а я буду продолжать трубить. Пока до вас не дойдет. До встречи!

Ирина Бйорно

Серик

Жил был удивительный кот, и звали его Серик. Был он серым котом в полосочку, паспорта не имел и не знал, к какому государству котов он принадлежит.

Жил он на горе, около большого отеля, который назывался «Золотой город». Отель этот был построен для туристов и для богатых людей, которые хотели жить около теплого моря. Отель стоял в Турции, недалеко от города Аланья, но и про это кот не знал.

Он родился недавно, год назад, и уже научился добывать пищу и спасаться от опасности – то есть выживать. Особым было то, что у Серика было только три лапы. Бывает же так, что совершена где-то ошибка в чертежах создания новых котов, и вот у одного кота – разного цвета глаза, а вот у Серика было три лапы. Четвертая была скрюченная, маленькая и без косточки внутри.

Серик не был виноват, что родился таким, да и не знал, как же бегать на четырёх лапах, поэтому он просто старался делать все, что бы чувствовать себя счастливым. А для этого ему нужно было уметь добывать еду, прятаться от птиц и больших собак и увертываться от грузовиков на дороге, которые привозили еду в отель каждый день.

И все же Серик находил удовольствия в своей трехлапой котовой жизни. Днём он гонялся за бабочками на заброшенном поле, а к вечеру он ходил к большому пруду, чтобы встречаться там с другими котами и кошками и есть рыбу – если удастся. Рыбаки выбрасывали мелочь на берег, где собирались местные коты и кошки на рыбный пир. Серик прятался в кустах, и как только видел, что все были заняты, он мгновенно подскакивал на трех ногах и ухватывал маленькую рыбку, пахнущую тиной и водорослями. Он долго выгрызал рыбку в кустах, урча и поворачивая её своей лапкой-огрызком.

Но самое удивительное в Серике было то, что он умел радоваться жизненным мелочам. Он просыпался каждое утро около помоечного контейнера гостиницы, который стоял недалеко от ресторана. Там было безопасно, но в пять утра приезжал грузовик и забирал контейнер. Серику надо было успеть пересечь дорогу и спрятаться в кустах акации. Они были колючими, поэтому и безопасными.

После этого Серик отправлялся на поле, куда приходил утром огородник и открывал воду для полива овощных грядок. Серик подходил к огороднику сзади и начинал тереться об его ноги, показывая любовь и лояльность. Тот знал Серика с рождения. Огородник-турок доставал из сумки вчерашнюю лепешку и остатки еды от ужина, и клал их перед Сериком. Тот терся головой о грязные брюки огородника и мяукал. «Спасибо», – слышалось в его голосе. Когда огородник уходил, то Серик принимался за еду, но без собачьей торопливости. Он ел с удовольствием, медленно, наслаждаясь каждым прожеванным кусочком. Серик никогда не переедал. Он знал, что важнее чувство сытости и легкости. После завтрака он спал в кустах, стараясь расслабить каждый мускул своего маленького и пушистого тела.

Он знал абсолютную истину, что главное – это находиться в состоянии благости и довольства, а не в хаотичном собачьем беспокойстве, которое он наблюдал ежедневно. Серик был котом-философом.

Он знал о людях столько, сколько это было ему нужно для хорошей жизни дикого кота с тремя лапами, и не больше. К другим котам он относился с уважением, но без дружеского заискивания. Он знал свою территорию и понимал свою ограниченность, и в котовые распри не лез.

Иногда Серик встречал детей – маленьких детенышей людей. Они пытались его гладить и даже брать на руки, но когда видели его недоразвитую переднюю лапу, то сразу теряли к нему интерес. А он от этого не страдал, зная, что никому не нужен, кроме себя самого. Так он и жил в Турции.

Сменялись туристы и те, кто приезжал в отель на целую зиму. Ведь туристами таких людей назвать было нельзя. Те приезжали и уезжали, а Серик оставался трёхногим полосатым котом, живущим при отеле. Он весело ковырял на трех лапах, иногда ел рыбу у пруда и дружил с огородником-турком. Летом было очень жарко, зимой – холодно, но он был доволен всем, не зная другой жизни.

Однажды он увидел маленького котенка, который был еще слепым. У того были четыре лапы, но мамы-кошки рядом не было. Серик подошел к нему, но помогать не стал – он ничего не знал о котятах, так как обходился без семьи. На следующее утро Серик увидел на грядке мертвое тельце вчерашнего котенка. «Наверное, его голубь съел – или пес какой бродячий», – подумал философски Серик.

Огородник перестал ходить на огород, и завтраки Серика прекратились. Ведь хорошее никогда не длится вечно. Настала пора, когда Серику надо было менять жизнь, и он решил идти в город у моря, который он видел со своей горы, где стоял отель «Золотой город».

Он подождал огородника еще неделю, но тот не возвращался. Серик собрался с силами и заковырял по пыльной дороге туда, куда каждый день уезжал грузовик с мусорным контейнером. Дорога была теплой от солнца. Серик ковырял по обочине вперед, надеясь на судьбу и доброго кошачьего бога, помогающего всем кошкам и котам.

Куда он шел и зачем? Да просто так, без цели, да и какая цель у кота? Да еще и трехлапого? Он шел по дороге жизни, не зная, что ждет его за поворотом. Зачем он родился? Может, чтобы украсить мир историей о трехлапом коте Серике, который умел радоваться простым вещам – теплу, ужину, бабочке в поле. У него не было стресса и больших целей. Он просто жил в Турции.

Если вы его встретите, то не пугайте его. Можете погладить, если он вам разрешит, можете дать ему покушать. Но не удивляйтесь, если он проигнорирует вас. Он – свободен от вас, и умеет полностью расслабляться в мире, где люди полны забот и стресса, даже если у них есть две ноги и две руки. Серик никогда никому не завидовал. Он не завидовал тем домашним, толстым котам и кошкам, часто выхолощенным, бесплодным, которые ели только китти-кет или тому подобную искусственную пищу и никогда не выходили на улицу.

Он не завидовал и людям, живущим в больших каменных клетках, наполненных ненужными им вещами и вечно жалующимися на свою судьбу. Наверное, в Серике не было первородного греха – греха отделения. Он был един с дорогой, полем, помойкой, бабочками, планетой. Он не знал ничего лучшего и был доволен, хотя по людским меркам он был инвалидом – трехлапым серым котом в полосочку. Но но совершенно от этого не страдал. Он был настоящим просветленным котом, идущим по пыльной дороге жизни неизвестно куда. Как маленький островок счастья в безумном мире горя, лжи, греха и разврата. Видно, он был избранным.

Танцуют бабочки

Танцуют бабочки вокруг святого лика,

Но неулыбчиво суровое лицо.

Толпа стоит, все ждут святого мига,

И благодати свет идёт – не от святых отцов.

Колени преклоняют пред Мадонной,

Слюной замазано церковное стекло.

Танцуют бабочки вокруг святых иконок —

Им – можно танцевать – вот Богу повезло!

А Бог лишь скуку видит на усталых лицах.

И он устал – от жалоб и грехов,

Устал прощать, устал за всех молится

И хочет просто милых, старых, добрых слов…

Кружатся бабочки веселые над ликом,

Хоть и нельзя в той церкви танцевать.

Танцуйте, милые, ведь в малом есть великое,

И Бога можно даже в танце воспевать.

Любовь маленькой танцовщицы

В городе жила маленькая танцовщица. Она родилась в городе и стала его частью. Она кончила там школу, получив массу ненужной информации, но так и не открывшей никому из учеников секрет счастливой жизни. В чем она? Мать её развелась с отцом и жила отдельно, а танцовщица закончила институт и стала работать в гидрометцентре, пытаясь предсказывать погоду. А погода над городом была странной: то ветра ломали деревья в парках, то дожди заливали клоаки, то молнии зажигали фейерверки на улицах.

А предсказать все это было невозможно. Город был насыщен электричеством и был похож на огромную трансформаторную будку. 15 миллионов были собраны там вместе. Они ели пищу, которую не производили, пили воду с хлоркой и одевали одежду, сделанную на далеких восточных фабриках голодными подростками.

Маленькая танцовщица жила в квартирке на окраине этого монстра. Она ездила на работу в подземке каждый день. Она спала на 11 этаже в трансформаторе-спальне, где невидимые волны влияли на её мозг и тело. И она умела танцевать.

Она танцевала на праздниках города перед толпой прохожих и зевак бесплатно, но делала это с удовольствием. Это был её вклад в эстетику города. Она сама шила костюмы, придумывала новые образы и танцевальные «па». И у нее был любимый.

Она встретила его на празднике города. Он был молод, с черными, курчавыми волосами, горящими глазами и ртом птенца. И он сидел на инвалидном стуле. Руки были в перчатках – надо было крутить колеса стула, и мускулы на его руках были сильными. Его звали Илья. Он был таким с детства. Мама родила его с детским параличом. Он был студентом в одном из инженерных вузах, и он любил смотреть на танцы. Так они встретились.

После выступления он подкатил к маленькой танцовщице и сказал: «Очень понравилось, как ты танцуешь», – и она расплылась в улыбке.

– Спасибо! Тебе действительно понравилось?

– Да, очень! Меня зовут Илья, а тебя?

Так они подружились. Подруги отворачивали лица и шептались:

– Ты такая красивая! Зачем тебе этот пол-человека? Будешь нянькой при инвалиде памперсы менять! Забудь про него!

Но маленькая танцовщица не слушала расчетливых подруг и просто смотрела в глаза Ильи и гладила его курчавые волосы. Они стали встречаться на набережной, и он катался вокруг нее, а она танцевала в этом кругу. Идиллия!

Маме она ничего про Илью не сказала, да та и не интересовалась жизнью дочери, пытаясь устроить свою. Илья приезжал к ней домой с книжками и компьютером, забирался на 11 этаж и начинал там её ждать. Он готовил ей ужин – простой, как умел. И он ждал знакомых шагов.

Вот дверь лифта открылась, зазвенела связка ключей, повернулся замок. Вот она уже здесь. Маленькая танцовщица входила – усталая после работы. Снимала всю одежду и голая шла в ванную. Она долго стояла под теплой водой, смывая рабочий день, а потом одевала танцевальное платье и шла почти в пустую комнату. Илья выбирал музыку и пристраивался в уголке на своём кресле. А маленькая танцовщица закрывала глаза и начинала свой танец. Каждый день Илья менял музыку, поэтому и танец получался каждый день новый.

Для маленькой танцовщицы это были самые прекрасные минуты ее жизни. Она танцевала для того, кто ее любит. Что может быть лучше? И она была наполнена любовью, как летняя пчела – медом. Когда музыка иссякала, она открывала глаза и спрашивала: ужин? И он отвечал: готов!

Говорили они мало. Да разве важно говорить, когда так любишь? Слова только мешают. Они не запутывались в словах и не требовали ежедневного подтверждения надоевшей мантры пар: Ты меня любишь?

Они просто это знали- знали каждой клеточкой тела. Им не нужно было сливаться в ежедневном сексуальном ритуале, чтобы почувствовать любовь внутри себя. Они жили этой любовью. Они дарили ее друг другу. Они молчали любовью, ели любовью, спали обнявшись.

Она вставала рано утром и уезжала на работу, он уезжал на учебу позже, а иногда спал до полудня.

Их не интересовало: а что будет дальше. А дальше? Да ничего. Просто ничего. Существует только сегодня. Завтра нет и не было. Вчера тоже нет. Есть сегодня.

Они это знали. Они знали, как все зыбко. Одним дыханием меньше- и вот их нет.

Они не сделали детей. Да и зачем? Зато они испытали то, о чем многие только мечтают- настоящую любовь – не любовь по расчету, любовь к телу, любовь семейную, а ту любовь-сказку, которая случается одна на миллион. Просто настоящую любовь.

Так оставим же их одних с их сказочной любовью! Не будем им мешать. Ладно?

Балет

Рабы прекрасной Мельпомены.

Для них Балет – бог услужения —

Им не прощает он измены

Ежеминутного служения.

На сцену выйдут все с улыбкой,

Хотя от боли сводит ноги,

И устилает славы зыбкой

Завядшим цветом их дороги…

Не удержать того мгновенья,

Когда на сцене танец нежный

Вновь унесёт в страну забвенья

Где место только для надежды.

Нельзя! Не ешь и тренируйся!

Завидуй! Вывихнул – не жалься!

И богу танца повинуйся,

И истощить себя старайся!

Следи за весом поминутно,

Таблетку не забудь в кармане,

Мечтай о славе – только смутно —

Вдруг Бога танца ты обманешь?

Но глух твой бог, устали ноги,

И сцена не манит, как раньше,

И проклинаешь ты того,

Кто служит Богу танца дальше.

Мертвый дельфин

Мне дали задание на курсах самопознания: каждый час напоминать себе, что ты еще жив и радоваться этому. 9 утра. Я проснулась, вернее вылезла из спального мешка – не выспавшись, так как спина еще болела после трехдневной стрижки изгороди – мотопила была тяжелой. Но я проснулась, вылезла из мешка – голая, покрутила головой и сказала себе: «Ура! Я живая!» Потом я сделала зарядку, растерла спину, попрыгала на прыгалках, было около десяти. Я вспомнила задание и сказала себе: «Ура! Я живая! Здорово». Потом выпила чашку чая, съела банан с авокадо и принялась за уборку и стирку. К 11 я вспомнила задание: «Ура! Я еще жива!»

За окном лил мелкий летний дождь, белье было мокрым и не сохло, а мне нужно было ехать на дачу. Я собрала все в кучу и поехала на заправку. Рядом был магазинчик, где бродили несколько летних покупателей. Я купила муку и масло и поехала на дачу. 12 меня настигло в дороге. Я сидела за рулем. «Ура! Я – жива!» Здорово! Машины скользили по трассе. Многие ехали на дачи или дальше, в далекие путешествия. Машины были перегружены детскими колясками, матрасами, лодками. Жара стояла уже второй месяц, а дождь был первым, да и то быстро кончился, не принеся облегчения сгоревшей траве.

Местный прудик около магазинчика засох, и утиный домик, ранее плававший посреди пруда, лежал в иле и грязи. Кувшинки завяли, а грязь была похожа на кожу мезозойского птеродактиля – как её рисуют в фильмах-пугалках.

Я ехала на дачу уже час, поэтому напомнила себе опять: «Я жива! Чудо!» Дождь вымыл мое лобовое стекло, отмыв его от кишок мух, кончивших там свою короткую жизнь. И мыть не надо! Но вот уже и кромка знакомого леса. Дождь почти кончился. Я разгрузила машину и заварила свежий чай. Уселась на террасе с чашкой чая и сухариками. «Здорово смотреть на мокрый лес и грызть сухарики! Я живая! Как это здорово!»

На небе появились белые облака, значит дождь уходит, давая место жаре. Вчера перед сном я попробовала рукой землю под сгоревшей от зноя травой – она была горячее тела, несмотря на дождь! Два месяца солнцепека под тридцать градусов нагрели нашу землю-матушку до состояния пустыни Каракум – наверное, глобальное потепление?

На поляне перед домиком появился ушастый серый заяц. Повертел ушами, услышал меня, но не испугался, а медленно запрыгал к канаве. Через дорогу перешел олененок. Он родился весной, и еще не освоился с дачниками, крепко держась за маму, которая спала на соседнем участке – соседи приезжали редко – а участок заняли мама с олененком.

Я попила чай, и вышло солнышко. Пора было окунуться в море, и я отправилась на пляж. По дороге я набрала горсть дикой малины, разросшейся у обочины дороги, и напомнила себе опять: «Чудесно! Я – жива!»

Проехал велосипедист, кивнув мне головой, но я его не знала. Через пол-часа и трех километров по лесу я вышла на пляж. Он был пуст. Дачники ждали, когда солнце высушит песок, поэтому кроме старушки с терьером на поводке, никого не было. Я прошла километр, вдыхая соленый воздух моря. Волны были небольшими. Я нашла местечко, расстелила полотенце и разделась донага – ведь все равно никого нет, а старушка с собакой – не в счет. Когда я вошла в воду, увидела вдруг, что что-то большое колышется около берега. Я поплавала, сняла усталость водой и солью и стала выбираться на берег. Тут-то я и разглядела мертвого дельфина.

Да, точно, эта была туша мертвого дельфина, которого называют еще морской свиньей. Он был большим – более метра в длину. Тело было цилиндрической формы, круглое. Глаза были выклеваны, наверное, чайками. Три чайки сидели неподалеку, косясь на дельфина, с которым играло море, переворачивая его с бока на бок.

Рот дельфина был открыт, и короткие острые зубы говорили о плотоядности этого животного. Чешуи не было, но смерть и соленая вода сделали кожу похожей на крокодиловую спину – гладкость превратилась в островки шершавости, так как тело уже распирало изнутри. Там, в животе, происходили таинственные процессы гниения, и круглое тело дельфина было туго надуто, как будто он был надувной, пляжной игрушкой. Но он был мертв. Он не был игрушкой.

Я вышла на берег и села на полотенце. Старушка с терьером засела в кустах неподалеку, боясь подойти к берегу. Ведь смерть для многих – это страшно. Я села и стала смотреть на мертвого дельфина. Ветер принес мне запах его тела – пахло мертвой рыбой из магазина, но к этому запаху примешивался и другой, непонятный, тревожный – запах смерти. Это не был запах гниения, но чего-то непонятно- неопределенного. Куда делась жизненная энергия этого дельфина? Улетела? Ведь они, дельфины – самые интеллигентные после людей, или? Быть может, самые интеллигентные???

А есть ли у них душа, если есть разум? Куда она делась? Я сидела и думала. Тут я вспомнила: прошел еще один час, и я сама была жива- вот здорово! Я смотрела на этого дельфина, который познал тайны моря, который познал тайны стаи и может, был родителем других дельфинов. Тут море перевернуло его еще раз, и я увидела, что это был дельфин-мужчина. Из него торчала как будто трубка длинной около 10 сантиметров. Мужик!

И сексом занимался в воде, и в игры играл с другими дельфинами – я это видела в Африке, когда стая таких дельфинов-хрюшек целых два дня сопровождали наш корабль, резвясь и играя.

Я закрыла глаза. Им не нужны ни дача, ни работа, ни карьера. Им не нужны ни часы, ни айфоны. Они считывают планету и живут вместе с ней – по луне, по солнцу, зная время приливов и отливов, зимы и лета. Зная время нереста глупой селедки, и умея петь свои песни под водой. Не это ли свобода, о которой так мечтают люди? Не это ли освобождение – от социальных условностей, придуманных ритуалов и ненужных вещей, которыми человечество заполнило уже пол-планеты, уничтожив все то, что там было.

Ведь мы – такие же дельфины, так зачем мы все это насоздавали, придумав деньги, золотые кольца, богов? Придумав города, где все – одиноки и придумав оружие – чтобы убивать друг друга? Зачем мы это сделали? Возомнив себя центром вселенной, мы убили саму землю, хотя все мы – лишь пыль земли.

Я посидела у моря, но запах смерти стал нестерпимым. Рядом закричали чайки – они ждали отлива воды, чтобы вцепиться в тело дохлого дельфина. «Мы делаем то же», – подумала я. «Вцепляемся в мертвые тела коров, быков, коз, дохлых рыб. Рвем зубами планету, превращая все это в навоз – человеческий навоз, вонючий, черный. И даже не наслаждаемся жизнью, а так, проводим время в сплетнях и тоске».

И почему мы не дельфины?

Я собрала полотенце, надела платье и пошла к даче. Пробило пять вечера. Солнце светило вовсю, и дачники потянулись на вечерний пляж, неся на руках свое прожорливое потомство. Я шла и думала: «Хорошо, что я живу, но я живая или так, немного живая?»

Тут на тропинке мне встретилась соседка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.