МОИМ РОДИТЕЛЯМ – ЗИНОВИИ И ХАРИТОНУ – И СУПРУГЕ РАИСЕ ПОСВЯЩАЮ.

Об авторе. Родился 19 сентября 1948 года в с. Слобозия, нынешнего района Штефан Водэ, Республика Молдова. 1955–1966 гг. – учеба в средней школе. 1967–1969 гг. – служба в Советской Армии. 1970–1976 гг. – студент Николаевского ордена Трудового Красного Знамени кораблестроительного института им. адм. С. О.Макарова, Украина. 1976–1993 гг. – работа на инженерных должностях на предприятиях союзного подчинения, г. Кишинев. 1994–2010 гг. – работа в центральных органах государственного управления Республики Молдова. Член Союза журналистов Молдовы (1994).

От автора

Особый интерес к личности генерала П. И.Федорова возник у меня при ознакомлении с книгой Георгия Безвиконный "Semimileniul Chisinaului" ("Пятисотлетие Кишинева"), напечатанной в 1936 году в журнале "Din trecutul nostru" ("Из нашего прошлого"), в которой он писал: "В Кишиневе должна существовать одна улица Пушкина и другая – губернатора Федорова, создателя нового Кишинева, который сохранил в проекте 1834 года молдавские наименования улиц, устраненные настоящими выскочками. Они русские имена, но они неотделимы от Кишинева так же, как имя графа Киселева для Бухареста!".

Поиски информации о генерале П. И.Федорове ограничились в основном интернетом, где я нашел огромное количество статьей.

Все они (!) имели в качестве источника так называемый «Послужной список, хранящийся в домашнем архиве П. И. Баранова», напечатанный в т. 21 «Фабер-Цявловский» Русского биографического словаря, издаваемый под наблюдением председателя Императорского Русского Исторического Общества А. А. Половцева с 1896 по 1918 год, цитируемый впоследствии всеми авторами, словарями и энциклопедиями.

К тому времени мне была известна еще статья И.Корецкого о П. И.Федорове, напечатанная в книге «Русские имена в Бессарабии».

Были еще некоторые художественные зарисовки к биографии П. И.Федорова, включенные в книгах Ю. С. Крючкова «Старый Николаев и окрестности» (1991) и «Алексей Самуилович Грейг и его время. Адмирал, личность, человек» (2008), изданые в городе Николаеве (Украина), о которых я узнал позже.

Первый итог моих поисков завершился 8 ноября 2012 года, когда газета «Кишиневский Обозреватель» напечатала в выпуске № 40 мою статью «Таинственный "незнакомец" или Кто вы, генерал П. И.Федоров?..»

С тех пор появились и другие материалы –

Николай Пономаренко. Генерал от инфантерии Павел Иванович Федоров. Штрихи к портрету, которого нет (2015)

Зинаида Матей и Владимир Тарнакин. Бессарабский военный губернатор Павел Иванович Федоров. 1834–1854 гг. (2016).

Ангелина Таран. Губернатор Павел Иванович Фёдоров – Бессарабский Потёмкин? (2016)

Каждый из этих материалов открывал новое аспекты биографии генерала, но, как бывает в процессе исследования, содержали неточности (а иногда, искажения и преувеличения фактов) и даже противоречия.

А посему я решил продолжить свои поиски, собрав объемный материал, которым хочется поделиться со всеми теми, кто интересуется личностью генерала П. И.Федорова.

Вместо пролога

Это история про планету, где худшим преступлением считалась неблагодарность. Все время кого-то казнили за его неблагодарность. Казнили так, как было заведено казнить (…) Из окон вышвыривали. Из тех, что повыше этажом.¹

* * *

Представитель Соединённого Королевства сэр Колин Кроу, говоря о народе Бутана, привёл слова английского дипломатического агента Джорджа Богля, одного из первых европейцев, посетивших Бутан в 1774 году: «Простота их образа жизни, их легкость общения с иностранцами и сильное религиозное чувство оберегают народ Бутана от многих пороков, которыми страдают более цивилизованные народы. Им чужды ложь и неблагодарность»².

Вместо предисловия
Три генерала – три разные судьбы

Так уж получилось, что, начиная с 1812 года, три русских генерала оставили особый след в истории Бессарабии и Румынии. Это – Киселев Павел Дмитриевич, Инзов Иван Никитич и Федоров Павел Иванович.

КИСЕЛЕВ Павел Дмитриевич. Во время Русско-турецкой войны 1828–1829 годов был назначен командующим российских войск, дислоцировавшихся в Дунайских княжествах, после войны официально находившихся под протекторатом России. 19 октября 1829 года был назначен полномочным представителем диванов (советов) Молдавского княжества и Валахии.

До Киселёва полномочными представителями после смещения господарей становились последовательно Ф. П. Пален и П. Ф. Желтухин, но оба, так и не начав приготовлений к преобразованиям, которые должны были определить общественно-политическое устройство княжеств, просили об отставке. Давно необходимые реформы по совершенствованию государственного управления в княжествах подготовил и провёл Киселёв, стремясь, по словам К. В. Нессельроде, «навязать некоторым образом жителям всех классов благодеяние правильной администрации». Под его руководством были приняты первые конституции – органические регламенты (Валахия – 1831, Молдавское княжество – 1832), остававшиеся в силе до 1859 года. Руководил созданием одной из главных трасс Бухареста, и по сей день носящей его имя (рум. Şoseaua Kiseleff). По итогам деятельности завоевал репутацию честного и энергичного администратора³.

При первой встрече с членами Дивана Валахии, 14 ноября 1829 г., Киселев обуславливал успех своей миссии хорошим сотрудничеством с местными, направленной на улучшение нравов и общественного духа. Ссылаясь на мораль, предупреждал собеседников, что его администрация будет иметь в виду общественное благо страны и не личные интересы, основанные на злоупотреблениях. «Хочу быть совсем другим чем мой предшественник, чьи привычки мне никогда не нравились. Приглашаю вас сменить тон в отношениях с подчиненными и отказаться от произвола, потому что не хочу способствовать ненависти к русскому имени»⁴.

Киселев на всех постах, которые исполнял, заслужил репутацию честного и энергичного администратора. А. С. Пушкин писал в своем дневнике: «Он, может, самый замечательный из наших государственных людей»⁵.

Правление Киселева положило начало создания западного образа Бухареста. В 1830 г. было создана комиссия «по украшению города». Впервые дома Бухареста были пронумерованы, улицам – присвоены имена и осуществлено освещение улиц фонарями. С 1832 г. были начаты работы по благоустройству улицы, которая в то время называлась «большая алея» или «аллея Бэнеаса». Чуть позже были заложены и первые публичные парки.

ИНЗОВ Иван Никитич. В 1818 году был назначен главным попечителем и председателем Попечительного Комитета иностранных колонистов Южной России, а с 1820 года – полномочным наместником Бессарабской области. Курировал исполнение Указа об устройстве задунайских поселенцев. Особое внимание Инзов уделил болгарским и гагаузским беженцам. Он добился для них статуса колонистов наравне с немецкими переселенцами. В 1821 г. он основал для болгарских беженцев город Болград. За годы своей службы Инзов проявил себя справедливым, хотя и строгим до суровости начальником и безукоризненно честным человеком.⁶

ФЕДОРОВ Павел Иванович. 28 августа 1834 г. назначен бессарабским гражданским губернатором, заведуя вместе с тем, с 29 ноября 1835 г., Измаильским градоначальством.

В 1836 г. назначен бессарабским военным губернатором. 29 мая 1854 г. был уволен от должности бессарабского военного губернатора⁷.

Буквально накануне приезда Фёдорова в Бессарабию, 2 августа 1834 г., Николай I утвердил новый градостроительный план г. Кишинёва, который пришлось воплотить в жизнь, в течение 20 лет правления краем, новоиспеченному гражданскому, а затем – военному, губернатору. С уверенностью можно сказать, что именно за эти двадцать лет Кишинев стал настоящим городом.

За это время был благоустроен центральный бульвар города – ул. Александровская, были построены Кафедральный собор с колокольней, Святые ворота (или Триумфальная арка), почтовая станция, тюремный замок и католический костел, открыты государственная типография, первые учебные заведения для девушек и многое другое.

В 1838 г. Фёдоров купил для своей жены Екатерины Федотовны поместье Фрумоаса. Губернатор нарисовал для Кагула план города (в цвете) с широкими улицами, базарами. Этот план хранится и поныне в городском музее.

Кроме того, П. И.Федоров оставил свой след в истории еще двух больших городов – Николаев (где он состоял на службе полицмейстером с 1820 г., а затем и комендантом города с 1833 г.) и Одесса (где он проживал, когда замещал Новороссийского и Бессарабского генерал-губернатора М. С.Воронцова).

Чем же и как отблагодарили современники и их потомки этих трех генералов за их деяния на благо общества?

КИСЕЛЕВ Павел Дмитриевич. «Бояре Валахии, очарованные необычайной разницей его поведения, полной доброты и мягкости, по сравнению с его предшественниками, после голосования и подписания «Органического регламента Валахии» (…) вознаградили мягкость и доброту так как они заслуживают и наделили землевладениями и правам самого высокого благородства того Русского, что проявлял любовь к румынскому народу с согласия своего государя»⁸.

Так как Киселев был в Яссах, специальная комиссия поехала туда, чтобы вручить Киселеву два оригинальных экземпляра принятого Органического регламента. «Граф принял их хорошо, но что касается землевладений, заявил, что пока не может их принять. Чуть позже (2 июля 1831 г.) (…) Его Превосходительство граф Киселев известил через своего секретаря, что «хотя был глубоко тронут проявлением любви, которую выказала Чрезвычайное Общественное Собрание, которое приняло его в ряды румынских граждан, все же Его превосходительство вынужден пока отклонить эту честь и отложить ее для более удаленного времени» (Ibidem).

Через десять лет после голосования натурализации графа Киселева, 1 марта 1841 г., в Общественном Собрании вновь была поднята эта проблема.

Собрание (…) соглашается с тем, чтобы, помимо наделения землевладением, "покупать площадь в Столице, которой присвоить имя Его Превосходительства, и там воздвигнуть его памятник, как доказательство национального признания (…) за доброе, умное и правильное управление этого редкого мужчины"» (Ibidem)

(…) начало возведения памятника не было осуществлено по причине категорического отказа графа согласиться с тем, чтобы ему возвели памятник при жизни.

7 июля 1843 года граф писал из Петербурга (…) также как ответил год назад принцу Гика, 22 апреля: «Сегодня, как и тогда, совесть останавливает меня получать такие почести, какую бы стоимость не имели они в моих глазах» и продолжал «Что касается фондов, за которые голосовали, если мне будет позволено выразить мое желание в связи с этим, было бы хорошо, чтобы они прослужили какому-нибудь полезному делу для города Бухарест…» (Ibidem).

А 14 июня, в новом письме адресованной правителю, после того, как поднял другую проблему, писал: «(…) эти почести не полагаются тем, кто живут, и старательно прошу использовать утвержденные суммы не для возведения памятника, а для общественно полезной работы. Колодец, мост, шоссе или любая полезная работа были бы памятником, который принял бы с благодарностью, в полной уверенности, что эти добрые Румыны будут пользоваться им и будут вспоминать (…) о принципах, на которых я основал свое правление». И заключал: «безусловно, это самое желанное вознаграждение для человека, который посвятил себя трудной задаче направить к добру правление целого населения»⁹.

Перед столь категоричным отказом и подсказанным указанием касательно использования суммы, проголосованной для памятника, Бибеску Водэ не оставалось ничего кроме как подчиниться желанию графа, чтобы потратить сумму в 15 000 галбень, предназначенная для памятника, как первоначальный фонд для выполнения трех больших работ общественной полезности. Это был стимулом для некоторых работ, которые стоили румынскому государству много миллионов, существующие и сегодня, способствуя украшению города, напоминая больше чем памятник о генерале Киселеве, который предпочел вместо памятника практическую вещь в пользу народа, города и страны.

Место, где должен был быть воздвигнут памятник, предназначили для строительства Национального театра (…) Деньги, предназначенные для возведения памятника, были потрачены так: 1. Для сноса зданий Филарет и других зданий, а также для выравнивания того места. 2. Для обеспечения столицы качественной питьевой водой и строительства общественных колодцев (…) 3. Для благоустройства шоссе и аллеи Бэнеаса и украшение их публичным парком, с двух сторон шоссе¹⁰. Сегодня шоссе и парк Киселева являются частью национального достояния Бухареста и страны. В Молдавском княжестве поступили по-другому, воздвигнув памятник Органическому регламенту. Что по-своему также можно считать и памятником генералу Киселеву, при непосредственном руководстве которого были разработаны и приняты Органические регламенты (конституции) этих двух придунайских княжеств – Валахия и Молдова.

ИНЗОВ Иван Никитич. 27 мая 1845 года в Одессе на 77-м году жизни скончался боевой генерал, государственный деятель и попечитель болгарских колонистов И. Н. Инзов (…) Старейшины всех болгарских колоний, помня о его завещании и желая «сохранить навсегда память в потомстве», 1 апреля 1846 года подали управляющему задунайскими переселенцами Лосеву прошение, в котором хлопотали перед властями о разрешении перевезти прах покойного из города Одессы на Болградское кладбище, где для этой цели была сооружена усыпальница. Под усыпальницу колонисты предложили использовать церковь Святителя Митрофана. Так как все расходы по перезахоронению останков И. Н. Инзова общества болгарских колоний брали на себя, их прошение было удовлетворенно.

(…) Необходимая сумма, около 5000 рублей серебром, была собрана довольно быстро и 9 ноября того же года, в субботу, была проведена торжественная церемония эксгумации гроба с телом покойного. С раннего утра улицы и бульвары, прилегающие к кладбищу, были покрыты толпами народа. Гроб Инзова был поднят из могилы болгарами и, как вспоминал очевидец, «в 11 часов деревянный гроб, вложенный в свинцовый гроб, был поставлен на богато устроенную печальную колесницу, и процессия при звуках погребальной музыки двинулась из врат кладбища». Умилённый отношением болгар к своему почившему попечителю, современник далее отмечает: «Нам, жителям Одессы, нельзя было сетовать на удаление этого праха из нашего города; в настоящем случае дети предъявляют свои права на сохранение останков своего отца и увозят их как лучшую драгоценность».

Всю дорогу от Одессы до Болграда, около двухсот километров, гроб с телом И. Н. Инзова не везли на катафалке, а люди несли на своих плечах, сменяя друг друга на ходу. Массивный катафалк, который тащила четвёрка лошадей, задействован был только в минуты отдыха, после чего процессия продолжала свой путь. От ворот кладбищенской ограды до самой усыпальницы последние метры, люди, нёсшие гроб, передвигались на коленях.

Генерал И. Н. Инзов покоится в специальном храме-усыпальнице на окраине основанного им города Болград – столицы болгарских поселений в Бессарабии. Место захоронения отмечено мраморной плитой. Мавзолей Инзова изображен на гербе Болграда¹¹.

Первый памятник генералу Инзову был открыт в 9 октября 1911 года в городе Болграде.

После Второй мировой войны сохранился только пьедестал памятника. Сегодня памятники генералу Инзову существуют не только в городе Болграде, но и в других населенных пунктах, где проживают болгары. А в 2015 году генералу Инзову присвоено звание Почетного гражданина города Болград.

ФЕДОРОВ Павел Иванович. С 1912 г. по 1917 г. в г. Кишинев существовала ул. П. И.Федорова (бывшая Подольская – до 18.03.1970, а затем – ул. Искра – до 20.07. 1990 г.). Сегодняшнее имя этой улицы – Бухарест.

И ВСЕ !!! Как говорится, хотите – верьте, а хотите – нет.

На карте города Кагул можно увидеть улицы имени Петра Румянцева, Михаила Шолохова и даже Михаила Фрунзе. Но напрасны будут попытки искать улицу имени П. И.Федорова.

Нет сведений, но это вряд ли и возможно, чтобы улица П. И.Федорова существовала когда – либо в городе Николаев.

Возникает вопрос: Почему такое разное отношение потомков к людям, которые внесли немалый вклад в развитие края и наших городов?

Взять хотя бы, к примеру, город Кишинев.

Как справедливо отметил Георгий Безвиконный в своей работе "Semimileniul Chisinaului" ("Пятисотлетие Кишинева"), напечатанной в 1936 году в журнале "Din trecutul nostru" ("Из нашего прошлого"): "В Кишиневе должна существовать одна улица Пушкина и другая – губернатора Федорова, создателя нового Кишинева, который сохранил в проекте 1834 года молдавские наименования улиц, устраненные настоящими выскочками. Они русские имена, но они неотделимы от Кишинева так же, как имя графа Киселева для Бухареста!".

Кажется, этим сказано все. Но не для людей, которых Георгий Безвиконный называл еще в 1936 году «настоящими выскочками».

А вот сегодняшним «настоящим выскочкам» неплохо было бы взять пример с одесского губернатора – «Губернатор Одесской области Максим Степанов не согласен с позицией националистов, которые считают установку памятника генералу Инзову в Болграде «антигосударственной». Он заявил, что русский генерал Иван Инзов основал Болград, и вполне понятно, почему ему установили памятник. Степанов привёл в пример памятник Иосифу де Рибасу в Одессе. «Мы не должны отказываться от Королёва, Вернадского и Патона, потому что они работали в Советском Союзе, или от Довженко и Быкова, потому что они развивали кинематограф, который был советским на то время, либо от того, что сделал Воронцов – генерал–фельдмаршал русской армии. Эти люди внесли вклад в развитие нашей сегодняшней Украины», – отметил Степанов. Отказ от истории является глупостью, уверен губернатор Одесской области»¹²

Глава 1
Таинственный “незнакомец” или Кто вы, генерал П. И. Федоров?..

– Белые пятна нашей истории —

В своей работе “Semimileniul Chisinaului” (“Пятисотлетие Кишинева”), напечатанной в 1936 году в журнале “Din trecutul nostru” (“Из нашего прошлого”), Георгий Безвиконный писал дословно следующее: “В Кишиневе должна существовать одна улица Пушкина и другая – губернатора Федорова, создателя нового Кишинева, который сохранил в проекте 1834 года молдавские наименования улиц, устраненные настоящими выскочками. Они русские имена, но они неотделимы от Кишинева так же, как имя графа Киселева для Бухареста!”.

Что касается А. Пушкина, вопросов вроде нет. В Кишиневе имеется улица А. Пушкина, бюст, установленный в 1885 году, и дом-музей поэта.

Правда и тут не все обстоит благополучно. Когда надо присвоить какой-нибудь улице имя какой-либо выдающейся современной личности, начинаются дискуссии о переименовании улицы А. Пушкина. Нередко ставится вопрос и о перемещении бюста со своего места в центральном парке. Высказываются разные доводы, главный – это то, что поэт нелестно отзывался о нашем крае (написав поэму “Цыгане”, он якобы представил нас всему миру, как цыган) и о Кишиневе (“Проклятый город Кишинев! Тебя бранить язык устанет”).

Но давайте рассуждать здраво. Будь Кишинев цивилизованным городом, стал бы царь Александр Первый оправлять поэта в ссылку в этих краях?..

Удивительно, но некоторые стихи современных поэтов – “модернистов”, которые сравнивают Кишинев с навозом, сплющенным на дороге, не раздражают слух и даже печатаются – смотри, например, с. 90 антологии “Chisinaul in literatura” (“Кишинэу в литературе”), выпущенной в 2011 г. под эгидой Муниципальной библиотеки “Б. П. Хашдеу”.

Вот отрывок из этого, так сказать, “высокохудожественного” произведения: «Ch-au oras de cimpie pleostit ca o balega-n drum / Ch-au oras de-ntuneric (…) / (…) sa revii capitala cu un nume de parca-ai da drumul la apa in timp ce te … Ch(is)-in)-au in alba chiuveta in care se spala pe miini prim– ministrii schimbati la un an (…) // (К-эу (сокращенное имя города – м. с.) город равнинный сплюснутый как навоз на дороге / К-эу город темноты (…) / (…) становиться столицей с именем как будто спускаешь воду в то время как [te … Ch(is)-in)-au] (перефразировка, означающая “ты мочишься” – м.с.) в белой раковине, в которой моют руки премьер-министры, сменяемые в каждом году (…)»

В защиту А. Пушкина можно привести один веский аргумент. В статье румынского автора Джордже Магереску я нашел следующую историю:

«Как-то генерал Ион Антонеску – командующий 6-го армейского корпуса румынской армии в Кишиневе, прогуливаясь по центральному парку, остановился около пьедестала без статуи, и на нем видит написанное имя поэта А.Пушкина. Он спросил, где находится бюст поэта, ему отвечают:

– Удален, согласно приказу предыдущего командующего.

На что, возмущенный генерал Антонеску якобы возразил: – Только человек со складом ума подобно “Moș Teaca” (солдафон, популярный герой армейских анекдотов – м.с.) мог сделать подобное. Установить бюст на место. ГЕНИЙ НЕ ИМЕЕТ РОДИНЫ. ОН ИМЕЕТ ТОЛЬКО НАЦИОНАЛЬНОСТЬ, ПРИНАДЛЕЖА ВСЕМУ ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ».

Но пусть читатель простит мне это, на мой взгляд, существенное для понимания проблемы, отступление.

Вернемся к нашей теме. Автор статьи неоднократно задавался целью узнать как можно больше об этом таинственном “незнакомце” генерале П. И. Федорове.

Имеющаяся информация о нем довольно скудная, порой противоречивая, хотя этот человек оставил свой след в истории трех южных городов: Николаев, Одесса и Кишинев (!).

Вот очень краткое резюме послужного списка генерала из Русского биографического словаря в 25-ти томах, изданного под наблюдением председателя Императорского Русского Исторического Общества А. А. Половцова) в 1896–1918 гг. (Том 21. Фабер-Цявловский. Санкт-Петербург. Типография В. Безобразова и К., 1901. c.31–32):

“ФЁДОРОВ Павел Иванович (15.01.1791–30.07.1855). 29.09.1820 г. – назначен полицеймейстером г. Николаев. В 1833 г. – комендант г. Николаев. С 23.06.1834 г. – Николаевский и Севастопольский военный губернатор. 28.08.1834 г. – назначен гражданским губернатором Бессарабии. В 1836 г. – назначен Бессарабским военным губернатором. В отсутствие Новороссийского и Бессарабского генерал– губернатора четыре раза временно исполнял эту должность. 29.05.1854 г. – уволен с должности военного губернатора Бессарабии, с Высочайшим повелением присутствовать в сенате, где заседал до 1855 г.”

Казалось бы, все ясно. Что еще надо? Однако вопрос остается вопросом: кто же был этот загадочный генерал П. И.Федоров?

То, что портрета его не удалось найти до сих пор, можно как-то объяснить: возможно, генерал не любил позировать. Что касается остального, даже та очень скудная информация о нем противоречива.

Например, в списке Николаевских и Севастопольских военных губернаторов его имя отсутствует. Более того, некоторые источники (смотри, например, Ю. С.Крючков. Старый Николаев и окрестности. Топонимический словарь-справочник. Николаев, “Дикий Сад”, 1991. и Энциклопедический словарь “Николаевцы, 1789–1999 гг.”, г. Николаев, “Возможности Киммерии”, 1999) приводят интригующую и настолько же неправдоподобную информацию о генерале: “В 1853 отдан под суд по ложному обвинению и отстранен от должности. В 1856 вызван на суд в Москву, но, не доезжая до города, отравился”.

Тут явно какая-то ошибка. Не мог же быть вызван в суд генерал П. И. Федоров в 1856 г., если все источники указывают на то, что он умер в 1855 г. А утверждение, что он якобы отравился, не доезжая до Москвы, это уже что-то новое…

Есть и лестные отзывы о генерале. Например, С. Гаврилов в статье “Городских дел благоустроитель. Полицмейстер Григорий Автономов”, опубликованной в Новости-Н, написал: “Предыдущий полицмейстер полковник П. И. Федоров сделал хорошую карьеру. Он был назначен губернатором Новороссийского края и уехал в Одессу”.

Не остались в долгу и одесситы. Вот информация с сайта http://www.misto.odessa.ua: “С 1846 года по 1854 год Павел Иванович Федоров управлял Новороссийским краем под руководством М. С. Воронцова, в это же время занимал должность Бессарабского военного губернатора”.

На сайте http://www.cartalana.ru/morzal встретилась следующая информация: “Непосредственное же управление Новороссийским краем возложили на бессарабского военного губернатора генерал-лейтенанта П. И. Федорова, который как в Бессарабии, так и в Одессе слыл малодеятельным человеком и взяточником”.

Невольно возникает вопрос: если генерал П. И. Федоров слыл малодеятельным человеком, как же он мог четырежды исполнять должность Новороссийского и Бессарабского генерал-губернатора и почти 20 лет (28.08.1834–29.05.1854) – должность гражданского, а затем военного губернатора Бессарабии??? И как он мог в период 1846–1854 управлять Новороссийским краем и одновременно быть военным губернатором Бессарабии? В таком случае утверждение о том, что он слыл малодеятельным, как-то не вяжется. И уж, будучи на двух работах, нашлись бы и деньги на изготовление хотя бы одного портретика или гравюры генерала…

И вообще, мог ли так ошибаться Георгий Безвиконный – большой знаток истории края (удостоенный в 1935 г. золотой медали Института геральдики и истории Франции!), который так лестно отзывался о П. И. Федорове?

Ведь именно при П. И. Федорове начал приводиться в исполнение генеральный план застройки Кишинева, благодаря которому город принял европейский вид, став со временем одним из крупнейших городов Российской империи.

Эпизод из его биографии все же сводит на нет утверждение о том, что он “слыл малодеятельным человеком” – исполнение им должности полицмейстера г. Николаев в течение 13 лет (1820–1830).

Потому что, как пишет С. Гаврилов в своей статье, “Сегодняшним чиновникам и в страшном сне не приснится такая ответственность. Городской полицмейстер в начале ХIХ века отвечал за все и обозначался во всех нормативных актах как благоустроитель. На эту должность губернаторы стремились назначить людей опытных, выдержанных и целеустремленных”.

Кстати, об улице генерала П. И. Федорова. Такая улица была в дореволюционном Кишиневе – см. с. 374 Энциклопедии “Кишинев” (Издательство “Мuzeum”, 1997). Это улица, которая в разные времена носила имя Подольская – ген. П. И. Федоров – Букурешть – Ион К. Брэтияну – Искра – Букурешть.

Но ставить сегодня вопрос о присвоении какой-нибудь улице Кишинева имени генерала П. И. Федорова, не выясняя до конца личность этого человека, мне кажется несколько преждевременным. Хотя в архиве автора имеется набросок статьи “Вы уж нас простите, Павел Иванович…”, отрывок из которой я хочу привести здесь:

“В истории каждого города существуют люди, которые, по долгу службы или из собственных побуждений, особым образом повлияли на его становление, развитие и процветание. В знак благодарности за их деяния горожане давали их имена улицам города или общественным учреждениям, ставили памятники им. Так в дореволюционном Кишиневе существовали улицы Карла Шмидта (один из лучших городских голов, которые когда-либо имел город (1877–1903), имя которого было присвоено улице при жизни), Синадино (семья, которая дала городу нескольких городских голов, построила на свои средства церковь имени Св. Пантелеймона, оказала существенное влияние на развитие банковской системы в городе и Бессарабии, была известна своей благотворительностью), Бальша (филантроп, построивший на свои деньги сиротский приют в городе) и, конечно, генерала Федорова П. И. (бессменный гражданский, а затем военный губернатор Бессарабии, в период 1834–1854 гг., при котором начал реализоваться первый план развития города, который действовал до 1946 г.)”.

В двух энциклопедиях Кишинева (1966 г. и 1997 г.) отсутствуют статьи о П. И.Федорове.

Не удалось найти хотя бы одну биографическую статью в 8-ми томах энциклопедического издания “Basarabia Necunoscuta” неутомимого архивариуса Ю. Колесник.

Небольшая статья о П. И. Федорове содержится в книге И. Корецкого “Русские имена в Бессарабии” (Кишинев. Изд. “Universul”, 2011). Но она содержит некоторые неточности и, на мой взгляд, является слишком романтизированной (взять хотя бы утверждения, что генерал доработал по своему усмотрению генеральный план Кишинева (вот тебе и малодеятельный!) и то, что когда не хватало денег на необходимое, он доставал свой кошелек и добавлял нужную сумму, отняв ее из скромного семейного бюджета), не добавляя почти ничего нового.

Так неужто этот загадочный генерал П. И. Федоров останется безвестным для истории Кишинева?..

Инж. Михаил СЛОБОЗИЯНУ

(«Кишиневский Обозреватель», выпуск № 40 от 8 ноября 2012)

Глава 2
Возвращаясь к напечатанному
Загадочный «незнакомец» или Кто вы, генерал П. И.Федоров (II)

Человек тонкий, всеведущий, неутомимый.

Ф. Ф. Вигель

Когда я писал, почти пять лет назад, первую статью¹³, мне была известна лишь одна статья о нем¹⁴ и некоторые отрывочные сведения из интернета.

Указанная статья содержала много непроверенных фактов и информацию, которые вызывали сомнение насчет, мягко говоря, их достоверности: «Он исполнял обязанности военного губернатора с небольшими перерывами до 1852 года (…) План генеральной застройки Кишинева Федоров доработал по собственному усмотрению (…) когда средств не хватало, он доставал свой кошелек и добавлял нужную сумму, отняв ее из скромного семейного бюджета (…) Он совершенствовал административную систему управления краем (…) при нем чиновничий аппарат, в основном русский, достиг небывалых пропорций (…) Новозаписанному бессарабскому дворянств у, чиновничеству и простому обывателю пришелся по вкусу туговатый на ухо (следствие тяжелой контузии), но всевидящий генерал – губернатор. Воспоминания (где же они? – м.с.) очевидцев о годах его правления и о моменте его прощания с Бессарабией нельзя читать равнодушно, как некий акт выражения верноподданнических чувств. Бессарабцы действительно искренне полюбили этого сурового на первый взгляд, но возвышенной доброты и порядочности человека.»¹⁵

С появлением статьей Зинаиды Матей и Владимира Тарнакина, Николая Пономаренко, Валентина Томулец и Ангелины Таран, нельзя сказать, что портрет генерала П. И.Федорова (словесный, разумеется) стал яснее. Во всяком случае, если уж нельзя назвать его таинственным незнакомцем (особенно после статьи Н.Пономаренко), то он стал загадочнее, а его словесный портрет приобрел (благодаря стараниям некоторых авторов) какой-то лубочный облик – «(…) А жители, подчиняясь нравственной силе и веря в его справедливость, любили Фёдорова, «как дети любят родного отца»»¹⁶

Самым большим достижением последних лет можно считать, пожалуй, находку Н.Пономаренко – факсимиле подписи полицмейстера г. Николаев П. И.Федорова¹⁷.

А вот поиски портрета генерала так и не дали никаких результатов.

А посему вернемся к настоящему времени и начнем с того, что «26 октября (2016 года – м.к.) в Российском центре науки и культуры состоялось очередное заседание историко-литературного клуба Русской общины «Россия – Молдавия: люди, события, факты», посвященное 225-й годовщине со дня рождения Бессарабского военного губернатора Павла Ивановича Фёдорова (1791–1855)», где «Молдавские краеведы Зинаида Матей и Владимир Тарнакин познакомили собравшихся с материалами и фотографиями, обнаруженными в архивах Кишинева, Одессы, Николаева и Измаила, посвященными жизни и деятельности (…) Павла Ивановича Фёдорова (…) Часы на арке, по которым горожане почти два столетия сверяют время, губернатор выписал из-за границы за свои деньги (…) члены клуба решили ходатайствовать перед властями Кишинева о названии одной из улиц именем губернатора Федорова – человека, в течение 25-ти лет возглавлявшего Бессарабскую область (…)»¹⁸

Оставим в покое тот факт, что немножко поздновато спохватились отмечать день рождения генерала (большинство источников называют дату рождения – 15 января 1791) и обратим внимание на тот факт, что часы, установленные не Триумфальной арке, якобы «губернатор выписал из-за границы за свои деньги» (к этому факту мы еще вернемся) и то, что П. И.Федоров возглавлял Бессарабскую область не 25 лет, а всего лишь 20 неполных лет (28 августа 1834 года – 29 мая 1854).¹⁹

А теперь обратимся к статье Зинаиды Матей и ВладимираТарнакина:

«Бессарабские губернаторы (…) заботились о благоустройстве края и обеспечения законности, о защите подданных от произвола и волокиты при рассмотрении дел местными государственными учреждениями (…). Среди таких славных фамилий Бессарабских губернаторов как: С. Д. Стурдза, И. М. Гартинг, В. Ф. Тимковский, А. И. Сорокунский, П. И. Аверин, М. И. Ильинский, Фантон де Веррайон, П. А. Антонович, Н.И Шибеко, А. П. Константинович, А. Н. Харузин и другие, достойное место занимал Павел Иванович Фёдоров»²⁰

А вот что писал по этому поводу А. Я.Стороженко, посетивший Кишинев в конце 20-х годов XIX века: «Кишиневское или все Бессарабское гражданское начальство живет лишь для себя. Полицмейстер не зависит от Губернатора, а сей последний, кроме злоупотреблений, ни к чему полезному без разрешения приступить не может. Стоит только въехать в город, чтобы судить о неисправности полиции, и заглянуть в какое вам угодно губернское присутственное место, чтобы видеть общий беспорядок в управлении Областью. Нет ни суда, ни правды. Губернаторов до десятка переменилось не более, как в течение двух лет, считая вице-губернаторов. Двое из них заглянули только в присутственные места и, убоясь бездны открывшейся перед ними, можно сказать, бежали. Нерешенным делам нет счёту, равномерно как израсходованным казённым суммам».21,22

Как-то не вяжется со сказанным выше авторами о «славных» губернаторах…

«При открытии в Кишинёве публичной библиотеки в 1832 году были собраны пожертвования в сумме 700 рублей ассигнациями. Эти деньги оставались неприкосновенными до 1835 года. Павел Иванович распорядился употребить эти средства на переплёты книг».²³

Удивительно, что «всеведущий, неутомимый» П. И.Федоров так мало интересовался положением дел в публичной библиотеке, открытой в Кишиневе 22 августа 1832 года, и его помощь библиотеке ограничилась лишь тем, что в 1834 г. (…) пожертвовал библиотеке «Жизнь Наполеона Бонапарта» в 14-ти томах²⁴, а в 1835 году дал указание о том, как распоряжаться суммой 700 рублей, собранных из пожертвований (которая была все-таки, хоть это и не так уж важно, 945 руб.²⁵; видимо, 245 руб. были уже потрачены на что-то). Что, согласимся, немножко не вяжется с тем, что «Большое внимание уделял П. И.Федоров образованию»²⁶. Разве что библиотечное дело не считать составной и неотъемлемой частью образования…

А вот что писали В.Тарнакин и Т.Соловьева раньше: « (…) 175 лет назад, в Бессарабии, 22 августа (…) зажглась новая планета – Кишиневская городская публичная библиотека (…) Первоначальный фонд приобрели на пожертвования. Он составлял по нашим временам «смешную» цифру – примерно пять сотен книг. Но что это были за издания – в изысканных тисненых переплетах, на хорошей бумаге! Естественно, такое произведение типографского искусства и стоило немало. Для надзора за делами библиотеки учредили совет попечителей, который следил, в том числе, и за ведением денежной отчетности. Главной же его заботой являлось приобретение книг, которые выписывали из Москвы.»²⁷

Если уж книги были «в изысканных тисненых переплетах, на хорошей бумаге!», а главной заботой «являлось приобретение книг», как получилось, что «пожертвования в сумме 700 рублей» остались не тронутыми и зачем было переплетать книги?..

«Фёдоров предложил построить для этого колокола отдельные ворота при входе в сквер Кафедрального собора (…) На строительство ворот Павел Иванович пожертвовал 4500 рублей, что составило больше половины всей стоимости (…) Арка была закончена в 1841 году (…) Фёдоров приобрёл городские часы из Австрии, которые стали еще одним украшением города».²⁸

Если учесть, что «Генерал Фёдоров получал содержание Бессарабского областного начальника с 1834 по 1845 годы с пенсионом за рану по 8100 рублей серебром за год»²⁹ и что «На строительство ворот Павел Иванович пожертвовал 4500 рублей, что составило больше половины всей стоимости»³⁰, это получается больше половины его месячного жалованья.

Да еще часы, приобретенные в Австрии, неизвестно сколько стоили. А тут еще и Ангелина Таран спутала все карты, поместив в своей статье фотографию арки, на которой ясно видна фамилия мастера – производителя часов, выполненная на русском языке – «Тереш…въ» (или что-то в этом роде – стрелки не позволяют читать всю надпись).

Кстати, эта же фотография видна на видео и на снимке, где выступает З.Матей 31,32.

Одно из двух: или это фотография арки более позднего времени, или тогда… часы не куплены в Австрии. Разве что Австрия не имела своих часовых мастеров и приглашала к себе русских мастеров.

«В 1839 году Павел Иванович представил высшему начальству проект сиротского приюта на 50 человек. В октябре 1843 года министр внутренних дел удовлетворил просьбу и дал окончательное распоряжение, касающееся приюта. Его проект был представлен на обсуждение Бессарабской региональной комиссии. В 1849 году все проекты, планы и смету расходов утвердил лично император Николай I. Строительство сиротского дома завершилось в начале 1857 года».³³

Хотелось бы знать, где располагался приют, построенный в 1857 году по инициативе П. И.Федорова, и какова была его дальнейшая судьба?.. – «Сиротский приют состоял из пяти каменных корпусов и огромного двора, в котором размещались дровяные склады и колодец. Дети-сироты изучали религию, русский язык, чистописание и математику (…)»³⁴

«Фёдоров также способствовал выделению католическому приходу необходимых средств: 10 тысяч рублей в качестве ссуды и 10 тысяч рублей без возврата за счет погашения долгов по налогам за прошлые годы (…) Летом 1841 года храм был построен вчерне, а 6 мая 1843 года его освятили (…) В Дворянском клубе был дан праздничный обед по случаю освящения храма. Его обслуживал личный повар губернатора П. И.Фёдорова. К праздничному столу Павел Иванович подарил из собственных погребов вин различных марок и по 16 бутылок шампанского и мадеры. Угощение для остальных прихожан организовали на следующий день во дворе церкви»³⁵ . Ну что ж, истинно щедрая душа. Но как-то неправдоподобно: разве мог бы один повар обслужить столь большое мероприятие? И с чего бы П. И.Федоров так расщедрился?

«В 1836 году должность Измаильского градоначальника была ликвидирована, а управление градоначальством было передано Бессарабскому гражданскому губернатору.

Функции Бессарабского военного губернатора П. И.Фёдорова по управлению Измаильским градоначальством были аналогичны функциям измаильского градоначальника (…) В благоустройстве Измаила Павел Иванович принимал участие еще в 1822 году, когда началось возведение Покровского собора на главной площади города. Собор сооружался на средства прихожан, пожертвования купцов и Бессарабской казённой палатой. Свою лепту в сумме 10 тысяч рублей внёс и Павел Иванович»³⁶

Вообще-то, по этому факту больше всего разных мнений:

– «Денег на постройку собора у города (Измаил – м.к.) не было, поэтому их собирали всем миром. Свой вклад в строительство вносили даже императоры Александр I и Николай I. Поскольку и сам граф М. С. Воронцов пожертвовал на строительство тридцать тысяч левов, то и генерал–лейтенант Федоров не смог оставаться в стороне. Он вернул городу долг в десять тысяч левов, которые занял у городского управления. Эти деньги также пошли на строительство храма»³⁷

– «Собор сооружался на деньги прихожан и пожертвования купцов и, вообще, всем миром. Десять тысяч рублей в виде беспроцентного займа выделила в 1826 году Бессарабская казенная палата (…) Павел Иванович Федоров (Бессарабский Военный Губернатор Управляющий Гражданской Частью и Измаильским Градоначальством) уплатил долг 10 тыс. руб., занятые у городского управления»38,39

Существует и другое мнение – «Свято-Покровский Собор построен (…) на средства прихожан и «пособием от казны», выделенным Бессарабским наместником графом М. С. Воронцовым по указу императора Николая I.»⁴⁰

Но все они сводятся к тому, что П. И.Федоров не пожертвовал, а вернул городу долг в 10 000 рублей.

Что в общем итоге приводит к еще большему противоречию.

Так как, если верить авторам статьи, Федоров пожертвовал на строительство собора 10 000 руб. «еще в 1822 году, когда началось возведение Покровского собора». Интересно, каково должно было быть жалованье полицмейстера города Николаев, чтобы П. И.Федоров (который к тому же в 1821 году обзавелся семьей, а в 1822 году появился первый ребенок) мог бы позволить себе пожертвовать просто так огромную по тем временам сумму на строительства собора?..

Да и строительство же собора началось в 1821, а не в 1822 году.

И ради чего стал бы он жертвовать такие деньги на строительство собора, когда его практически ничего не связывало с городом Измаил. Разве то, что в 1809 году находился в Сулинских гирлах и в десанте при крепости Измаил?..⁴¹

И с Новороссийским и Бессарабским Генерал – губернатором графом М. С.Воронцовым вроде бы его еще ничего не связывало…

Что касается остальных «фактов», то путаница еще больше. Как мог какой-то полицмейстер города Николаев занять аж 10 000 руб. у городского управления города Измаил? Он вполне мог сделать это, например, будучи Бессарабским гражданским губернатором или Измаильским градоначальником. Но в первую должность он был назначен только в 1834 году, а вторую должность он исправлял по совместительству в 1835 году.

Строительство же Свято-Покровского собора было закончено в 1831 году! А звание генерал – лейтенанта было присвоено П. И.Федорову еще позднее – в 1840 году⁴²!

«Фёдоров взял на себя контроль и переписку с присутственными местами в ведении дел без бюрократизма и проволочек»⁴³

Немножко туманно и непонятно, как с этим мог справиться один человек – даже если это и есть П. И.Федоров, у которого была «Неутомимая воля, деловая хватка и живость ума» ⁴⁴.

Хотя Н.Пономаренко приводит и другой пример: «Еще одна типичная история того времени. Это если и не вершина бюрократического абсурда, то, по меньшей мере, его подножие. Служил на Бердянской таможенной заставе управляющим некто Василий Крыжановский, а в Мариуполе такой же таможней заведовал Трандафилов. В свое время граф Воронцов одного переместил из Бердянска в Мариуполь, а второго, следовательно, на его место. Но вскоре выяснилось, что «Крыжановский, будучи склонен к интригам и имея беспокойный характер, есть одною из главных причин нарушения согласия между бердянскими негоциантами и жителями». Другими словами, порядочный и принципиальный человек Василий Крыжановский пришелся не ко двору местным купцам, не желавшим платить таможенный сбор. Надо было что-то делать. И Воронцов принимает соломоново решение: «Не сочтете ли, Ваше Превосходительство, просить министра финансов о переводе Трандафилова в Бердянск, а Крыжановского в Мариуполь» (письмо П. И.Федорову от 17 июня 1846 года).

На решение этого, в общем-то, пустякового вопроса ушло полтора года. После ленивой переписки П. И.Федорова с Таврийским гражданским губернатором В. Пестелем, Министром финансов Ф. Вронченко и самим М. С. Воронцовым министр финансов 24 декабря 1847 года уведомил всех заинтересованных лиц, «что он приказал сделать распоряжение о перемещении надзирателей таможенных застав: Бердянской – Крыжановского и Мариупольской – Трандафилова одного на место другого».⁴⁵

«В 1838 году Павел Иванович купил у бессарабского помещика Егора Бальша местечко Формоза (10340 десятин земли) на имя своей жены Екатерины Федотовны (…)⁴⁶

Вообще-то, местечко носило такое же имя, как и речка, о которой пишут авторы статьи, т.е. «Фрумоаса», а не «Формоза». Что подтверждают и авторы на той же странице: «Павел Иванович обратился к императору Николаю I с просьбой о переименовании города Фрумоаса в Кагул».

«В 1845 году преемником М. С.Воронцова на высоком посту стал П. И.Фёдоров, на эту должность его рекомендовал сам Михаил Семёнович»⁴⁷

«Со времени назначения генерал-адъютанта М. С.Воронцова Наместником Кавказским, 4 августа 1849 года Новороссийский и Бессарабский генерал-губернатор П. И.Фёдоров был награждён орденом Св. Александра Невского (…)»⁴⁸

Вообще-то П. И.Федоров никогда не носил звание Новороссийского и Бессарабского генерал-губернатора. Все известные источники указывают на то, что он только «исправлял» эту должность.

«В 1854 году от предводителя дворянства Бальша в Министерство финансов поступила жалоба на П. И.Фёдорова под грифом «Весьма секретно»: «О злоупотреблениях по управлению Новороссийским краем и Бессарабией». Жалобу рассматривал военный министр генерал-адъютант князь Долгорукий (…) В жалобе о злоупотреблениях говорилось, что к своим обязанностям все должностные лица в Новороссийском крае и Бессарабии, начиная от генерал-губернатора свои обязаности исполняли вяло и незначительно, а также все чиновники и сам генерал Фёдоров занимались явно противозаконными действиями и лихоимством»⁴⁹.

A может быть, «нет дыма без огня»? —

«На сайте http://www.cartalana.ru/morzal встретилась следующая информация: "Непосредственное же управление Новороссийским краем возложили на бессарабского военного губернатора генерал-лейтенанта П. И. Федорова, который как в Бессарабии, так и в Одессе слыл малодеятельным человеком и взяточником"»⁵⁰

Валентин Томулец: «С назначением П. И.Федорова в должность генерал-губернатора Новороссии и Бессарабии, провинция в течение 10 лет управлялась вице-губернатором (Чиркович – статский советник (29.03.1845–1847) и Протейкинский Пётр Павлович – коллежский советник (1847–1854) – м.с) и Канцелярией губернатора. Вопреки факту, что П. И.Федоров сохранил звание губернатора Бессарабии и подчинялся М. С.Воронцову, он уже не мог вникнуть в сущности дел в Бессарабии(…) С ростом значимости должности вице-губернатора растет и важность Канцелярии губернатора. Руководить не только Канцелярией, но и ее отделами и службами стало очень престижно. Все дела управлялись Канцелярией губернатора, без участия П. И.Федорова (…) Все же, ежегодно П. И.Федоров инспектировал Бессарабию и решал разные административные проблемы»⁵¹

Если дела обстояли именно так, как это описывает Валентин Томулец ( который, кстати, использовал всего лишь один источник – А. Накко. Бессарабская область в историческом, экономическом и статистическом отношении (рукопись) – Кишинев, 1879), т.е. П. И.Федоров почти 10 лет не участвовал в управлении Бессарабии (или управлял на расстоянии), то немудрено, что на местах могли возникнуть разные щепетильные ситуации.

«В 1811 году Фёдорова производят в чин капитана (…) В генеральном сражении 8–9 мая 1813 года за город Брауцын, он проявил мужество и отвагу, за что был награждён орденом Св. Анны IV класса. В августе этого же года участвовал в сражениях близ с. Розенберг и при местечке Гольдберге, разбив корпус под командованием маршала Нея»⁵²

А вообще-то дело было (вроде) так:

« (…) 10 и 11 августа участвовалъ при разбитiи корпуса под начальствомъ маршала Нея при мѣстечкѣ Гольдбергѣ (…)»⁵³.

Сравнить – «разбив корпус» и «участвовалъ при разбитiи». Разница есть?..

«В 1854 году 29 августа Фёдоров был освобождён от должности генерал-губернатора Новороссийского края и Бессарабии»⁵⁴

Что касается Ангелины Таран, то она пошла еще дальше: «В 1845 г. Воронцова назначают наместником Кавказа, а вместо себя на эту должность он рекомендовал Фёдорова. Павел Иванович занимал её десять лет. 29 августа 1954 г. он был освобожден от должности генерал-губернатора Новороссийского края и Бессарабии»⁵⁵

А вот что пишет по этому поводу Валентин Томулец: «27 декабря 1844 года П. И.Федоров назначается исполняющим обязанности генерал– губернатора Новороссии. В начале 1845 года М. С.Воронцов уехал в Тифлис, а П. И.Федоров переехал в Одессу (…) Период администрации Бессарабии генерал-майором П. И.Федоровым разделен исследователем А. Накко на два одинаковых периода, границей будучи 1945 год, когда (…) П. И.Федоров призван выполнить должность генерал – губернатора Новороссии и Бессарабии, управляя Бессарабией из Одессы (…)»⁵⁷

Сравнить: «(…) Ф. 29 мая 1854 г. был уволенъ от должности бессарабскаго военнаго губернатора (…)»⁵⁸

Заключение

1. Надо отдать должное всем авторам, заинтересовавшихся периодом пребывания П. И.Федорова у руководства Бессарабской области (1834–1854): они выполнили большую работу по сбору информации и материалов. К сожалению, иногда выявляются противоречия в изложении фактов, вымыслы, приукрашивание действительности и даже пренебрежение имеющейся достоверной информацией. Что допустимо для художественного произведения, но никак для серьезной статьи.

Но главная беда некоторых авторов в том, что они как бы приводят библиографию, но не дают в тексте ссылку на документы или пользуются фактами, непроверенными по разным источникам (например, В.Томулец, который взял за основу всего лишь одну рукопись А.Накко).

Не исключено, что и автор этой статьи в некоторых местах допустил какие-то неточности, но это было сделано не преднамеренно.

Следующий шаг – систематизация информации и завершение словесного портрета генерала П. И.Федорова. Кто же возьмет на себя эту ношу?..

2. Что касается генерала П. И.Федорова.

Несомнено и неоспоримо, что он, возможно, сделал для Бессарабии намного больше, чем все остальные губернаторы вместе взятые. В большинстве своем отзывы о нем были более чем благоприятны.

Вот один из них: «Один из биографов А. С. Грейга, отмечая его заслуги в развитии Николаева, дал весьма лестную характеристику П. И. Федорову: «Полицмейстером тогда был умный, способный, деятельный и всеми уважаемый Павел Иванович Федоров, впоследствии генерал от инфантерии, военный губернатор Бессарабии и исправляющий должность генерал–губернатора Новороссийского края. Надобно сознаться, что в его время полиция отличалась самою неукоризненною исправностью, а город содержался в порядке и чистоте. Мошенники его трепетали, а, главное, съестные и прочие припасы продавались в своем виде и по умеренным ценам» (Н.Сайн)» ⁵⁹

В то же время он был человеком, которому, как известно, ничто человеческое не чуждо: «Вот какое донесение получил император Николай I о деятельности П. И.Фёдорова, замещавшего в должности М. С.Воронцова: «Генерал–лейтенанту Фёдорову приписывают многие хорошие качества и некоторые способности; но вместе с тем упрекают его в излишней строптивости характера и неумении обращаться с подчинёнными. Принимаемые им строптивые меры заставляют сожалеть о частых отлучках графа Воронцова; а сделанное в последнее время распоряжение о непременном взыскании недонятых податей, невзирая на повсеместные в предыдущих годах засухи, неурожаи и падёж скота, возбудили против него явный ропот жителей. Рассказывают, что командированные по распоряжению местного начальства чиновники для взыскания недоимок употребляют с помещиками неслыханные до того меры насилия, что неминуемо должно ослабить в жителях уважение к распоряжениям начальства»⁶⁰.

«Конечно, местные жители сетовали на то, что граф М. С.Воронцов часто отлучался, но Фёдоров, несмотря на некоторую жёсткость в управлении, много сделал для края»⁶¹

«(…) В ответах министерству внутренних дел кишиневская комиссия по преобразованию городского управления писала: «Многие из членов комиссии помнят, что бывший губернатор П. И.Федоров, как скоро замечал образование по городу недоимки, тотчас хватал и заковывал в кандалы сборщиков, – и мера эта была столь успешна, что в два-три дня недоимки покрывались сполна. Достаточно вникнуть в смысл этого факта, чтобы понять все безотрадное его значение.»⁶²

А посему П. И.Федоров нуждается в объективном словесном портрете.

Инж. Михаил СЛОБОЗИЯНУ

11 апреля 2017 года 08:54

P. S. В процессе работы появилась информация о детском приюте, упомянутом в статье от 11 апреля 2017, и не только:

1. … Музейный квартал – единственный в Кишинёве, сохранившийся целиком так, как он был задуман к началу 20 века (…) Здесь в 1856 году был построен детский приют. Идея его строительства возникла ещё в 1839 году. Предложил её губернатор Новороссии и Бессарабии граф Михаил Семёнович Воронцов. По его мнению, сиротский приют необходимо было разместить в крыле здания больницы Кишинёва. Потом предложение подверглось изменению, в больнице не оказалось достаточного места для размещения приюта и было решено “построить новое здание на территории города”.

Бессарабский губернский (областной – м.к.) совет принял решение о строительстве детского приюта 16 февраля (18)42 года, в результате были выделены 2/3 территории в основном в нижней части ныне музейного квартала. Проект разработал городской архитектор Лука Заушкевич. В декабре 1849 года была, наконец-то, одобрена смета, однако строительство началось только в 1853 году, когда были проведены публичные торги, которые выиграл купец второй гильдии Эксельберт, а сумма, которую он должен был потратить на строительство, составляла 30 040 рублей.

Три года строился детский приют и в 1856 году он был сдан в эксплуатацию (…) Итак, 28 декабря 1856 года был подписан приемо-сдаточный акт, по которому детский приют занимал 5 строений. Центральное здание было именно то, где сейчас Музей земства. На углах Марии Чеботарь, Щусева и Сфатул Цэрий располагались здания для различных служб. В здании, находящемся внутри квартала, размещалось общежитие для воспитателей, а в месте, где сейчас вивариум, была столовая. Во дворе было построено несколько сараев и колодец, правда, его до сих пор ещё не нашли. Зато обнаружили ледник – место, где хранили лёд в те времена, когда не было холодильников (…) В 1883 году здания детского приюта были переданы Земской управе, а сам приют – перенесён в другое место.⁶³

2. …Сохранилась проектная документация, которую утверждали два брата одновременно, как это было в проекте построения в 1842 г. сиротского дома при Кишиневском городовом госпитале с подписями: «Иосиф Шарлемань и Шарлемань 2» [241] (П.1.82.). (…) В РГИА г. Санкт-Петербурга был обнаружен план на построение Сиротского дома со службами при Кишиневском городовом госпитале, рассчитанного на 30 питомцев Бессарабского общества [241, л. 1]. Этот план в 1841 г. составил Кишиневский городовой архитектор Л. Заушкевич (П.1.82.). Чертеж одноэтажного Сиротского дома при Кишиневском городовом и областном госпитале на 30 коек, выполненный архитектором Заушкевичем и подписанный также архитекторами Иосифом Шарлеманем, Шарлеманем-2, Висконти и Руско (…) здание включает спальни, столовую, учебные классы, кухню, людскую, кладовые, баню, прачечную и другие хозяйственные помещения (…) На фронтоне видна надпись «Сиротский дом» (…) 241. РГИА, Ф. 1488, оп. 1, д. 160.⁶⁴

3. Кишинёв (…) Близ города училище садоводства. 9 больниц (в том числе губернская земская больница, военный лазарет, еврейская больница, земский родильный приют, детская больница, приют Бальша), на 625 кроватей. Публичная библиотека, метеорологическая станция.⁶⁵

4. … 29 апреля 1841 г. Новороссийский и Бессарабский генерал – губернатор граф М. С.Воронцов сообщил Бессарабскому военному губернатору генерал – майору П. И.Федорову, что бессарабский землевладелец Е. А. Бальш прошением не Высочайшее Имя, изъявил желание учредить в Кишиневе приют для детей, купить для этой цели каменное здание и отпускать на содержание приюта в течение шести лет по 1.428 р.28 коп., с обещанием выдавать и впредь денежное пособие по своему усмотрению.

(….) последовало в 1841 г. Всемилостивейшее соизволение на открытие приюта, который в 1843 г. поступил в ведение попечительства. Е. А. Бальш передал попечительству купленный за 4.300 руб. дом и внес на содержание приюта, в счет обещанных сумм, 864 р. 28 коп. Попечителем приюта был назначен Е. А. Бальш, а жена его попечительницей.

(…) за выездом Бальш за границу, дело об открытии приюта на некоторое время замедлилось (…) последовало 6 декабря 1845 года торжественное открытие приюта, названного с Высочайшего соизволения, в честь учредителя, Кишиневским детским «Бальша» приютом.»⁶⁶

Однако остаются вопросы:

1. Почему в Энциклопедическом словаре Ф. А. Брокгауза и И. А. Ефрона и Юбилейном сборнике города Кишинева. 1812–1912. Часть I пишут о приюте Бальша и совсем умалчивают существование второго приюта или сиротского дома на 30 коек – Федорова или Воронцова?..

2. На чем основываются утверждения Матей и Тарнакина: «В 1839 году Павел Иванович представил высшему начальству проект сиротского приюта на 50 человек. В октябре 1843 года министр внутренних дел удовлетворил просьбу и дал окончательное распоряжение, касающееся приюта. Его проект был представлен на обсуждение Бессарабской региональной комиссии. В 1849 году все проекты, планы и смету расходов утвердил лично император Николай I. Строительство сиротского дома завершилось в начале 1857 года»⁶⁷? – расходящиеся с утверждениями другого автора:

«Здесь в 1856 году был построен детский приют. Идея его строительства возникла ещё в 1839 году. Предложил её губернатор Новороссии и Бессарабии граф Михаил Семёнович Воронцов (…) Бессарабский губернский совет принял решение о строительстве детского приюта 16 февраля (18)42 года (…) строительство началось только в 1853 году (…) в 1856 году он был сдан в эксплуатацию»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.