# Палатка с красным крестом

Александр Александрович Тамоников

В сирийском Алеппо минометным огнем боевики накрыли российский полевой госпиталь. Лишь небольшой части медиков удалось спастись, но им грозит вражеский плен. На помощь окруженным отправляется отряд спецназа под командованием майора Максима Рязанова. Бойцы находят и освобождают врачей. Но на обратном пути выясняется, что бандиты заблокировали выход из города. Рязанов принимает единственно верное решение – прорываться из окружения с боем…

© Тамоников А.А., 2018

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2018

## Пролог

Мобильный госпиталь Министерства обороны РФ приступил к работе только сегодня. Днем ранее он был развернут на пустыре в районе Аль-Фуркан, в восточной части Алеппо, совсем недавно освобожденной от террористов. Мятежники откатились, закрепились в отдаленных кварталах.

Несколько лет гражданское население не получало медицинской помощи. Все больничные учреждения осажденного города обслуживали только боевиков.

В госпитале, открытом для мирных жителей, имелось все необходимое для оказания квалифицированной медицинской помощи. Здесь трудились российские специалисты, прибывшие из госпиталей, расположенных в Биробиджане, Туле, Новосибирске. Бригады были усилены педиатрами, акушерами, опытным сестринским персоналом. Полевое учреждение смотрелось внушительно: брезентовые палатки, напоминающие по форме садовые теплицы, вспомогательные строения модульного типа, напичканные аппаратурой, обеспечивающей полную автономность объекта.

От жилых домов госпиталь отгораживала вереница пальм и кипарисов. Местная флора тоже пострадала от обстрелов, часть деревьев гнила под развалами мусора. Но на территории госпиталя царила чистота. Учреждение охраняли по периметру военнослужащие сирийской армии и сотрудники военной полиции РФ. Командование САА гарантировало медикам безопасность.

С раннего утра в мобильном госпитале кипела работа. На прием к врачам тянулись жители близлежащих кварталов. Весть об открытии больницы мгновенно облетела Аль-Фуркан. Мамаши вели детишек, ковыляли старики. Многие в бинтах – повязки почернели от грязи и крови, другие прыгали на костылях. У приемного отделения выстроилась очередь. Российские медики уже принимали пациентов, вели осмотры, назначали лечение.

В палатке педиатрического отделения плакал ребенок. Здесь работали опытные врачи из Москвы и Петербурга. Детей осматривал главный педиатр Министерства обороны РФ, профессор Военно-медицинской академии. Все текло штатно, хотя и довольно нервно. Маленьким детям трудно объяснить, что эти дяди и тети – совсем не те, которые недавно их бомбили и расстреливали.

Из соседней палатки, где тоже шел прием пациентов, вышла русоволосая стройная женщина в белом халате поверх защитной униформы, молодая, привлекательная, хорошо сложенная. Она посмотрела на дорогу, недоуменно пожала плечами, глянула на часы. Четверть часа назад в госпиталь должен был подойти автобус с детьми из соседнего района. Он почему-то задерживался. Женщина позвонила по сотовому, пару минут с кем-то вела беседу.

– Надя, что там? – донесся звонкий голос из палатки.

– Они сломались, Галка, – отозвалась медсестра. – Пару кварталов не доехали, автобус встал. Пытаются на месте починиться. Если не смогут, пойдут пешком.

В этот миг и прозвучал пронзительный свист. Мина взорвалась в стороне, недалеко от приемного отделения! Взвился столб огня, повалил дым. Ударной волной сбило палатку. Люди, ожидавшие приема, бросились врассыпную. Несколько раненых остались на земле, кричали от боли. Позади палатки рванули еще две мины. Четвертая угодила в приемное отделение, пятая взорвалась рядом с медсестрой, вышедшей на улицу.

Этот огненный кошмар продолжался несколько минут. Впоследствии удалось установить, что минометы стреляли из соседнего квартала. Огонь велся адресно, четко по госпиталю – соседние дома остались целыми. У боевиков имелись точные координаты цели. Они использовали не только мины, но и самодельные бомбы из газовых баллонов, имеющие мощную разрушительную силу.

В дыму метались и кричали люди. Сотрудники госпиталя спешили увести своих пациентов, прежде всего детей, из зоны обстрела. Несколько мин упали на пустыре, еще одна ухнула рядом с палаткой, где работали педиатры. Горели сборные модули, пылал брезент. Рушились конструкции. Горланили военные, бежали в те края, откуда велся обстрел, надеясь перехватить минометчиков.

Обстрел оборвался через семь минут. Часть госпиталя теперь представляла собой печальное зрелище. Обгоревшие скелеты палаток с красными крестами в белых кругах, разбросанные документы, одежда. Осколками разбило медоборудование, оплавились койки.

Метались санитары в касках и белых халатах, разбирали носилки. Спешили спасатели, пожарные, бежали на помощь офицеры Центра примирения враждующих сторон. Нормальные слова у военных людей быстро кончились, они перешли на мат. Территория мобильного госпиталя тонула в прогорклом дыму.

Женщина в порванном медицинском халате упала на колени рядом с телом коллеги из Биробиджана, только что звонившей по сотовому телефону. У той не было никаких шансов, мина взорвалась в пяти метрах от нее. Вторая командировка в горячую точку – и все кончилось, едва начавшись. Жизнь оборвалась, остались за кадром дети, семья на родине, трудная, но интересная работа, столь нужная людям. Она скорее всего даже не поняла, что произошло.

Санитары укрыли окровавленное тело простынкой и вынесли из догорающей палатки вторую медсестру – Галину. Она еще подавала признаки жизни, прерывисто дышала, дрожали ресницы. Ранения были тяжелые, санитары сетовали, мол, не довезем, не успеем, но спешили. Нужно действовать, если есть хоть какой-то шанс!

Врачу из петербургской академии осколками перебило голень, повредило стопу. Он потерял много крови, но пребывал в сознании, пытался что-то сказать. В этот же день его доставят на базу Хмеймим, потом специальным бортом с медицинским модулем отправят на военный аэродром Чкаловский. Галина не выживет, слишком тяжелыми окажутся раны.

Минометы снова стреляли, на этот раз в стороне, били по жилым домам. Сирийским детям несказанно повезло, что их автобус не доехал до базы, и они не угодили в эту огненную свистопляску. Большого количества жертв удалось избежать, но счет пострадавшим шел на десятки. Легкое ранение получил журналист канала RT, спешивший на место происшествия. Догорали палатки, чадя зловонным дымом. Валялись груды оплавленного железа, истерзанные вещи, возвышались обугленные каркасы палаток.

Бурные эмоции овладевали людьми: как они посмели, как рука поднялась?! Это звери, в которых нет ничего человеческого! Окрестные кварталы прочесывали войска. Спасатели расчищали место бедствия, сгребали обломки. Пострадавших отправляли в госпиталь МЧС, развернутый в соседнем квартале. Часть палаток уберегли от пожара, вынесли оборудование. Госпиталь должен работать, пусть хоть небо на землю свалится. Люди военные, чувство долга – не пустой звук. А нелюди за все поплатятся. Это произойдет очень скоро.

## Глава первая

Над каменистой равниной провинции Алеппо плавал полуденный зной. Солнце раскалило сухую почву, вросшие в землю глыбы известняка. Желтели метелки полыни, понурился саксаул. В безоблачном небе кружили хищники, высматривали мелких грызунов.

Ландшафт здесь был неоднородным. Уровень местности колебался, высились, словно древние курганы, голые холмы; рассекали землю глубокие овраги. Белело русло пересохшей реки, засыпанное камнями. Извивалась грунтовая дорога. Когда-то тут пролегал караванный путь, погонщики гнали верблюдов, навьюченных контрабандой, от плодородных долин Евфрата к портам Средиземноморья. Теперь караваны встречались редко, контрабандисты предпочитали иные, безопасные пути.

Маленький поселок притулился под каменной шапкой. Глинобитные хибары, пара вытянутых бетонных блоков, затейливый лабиринт узких проходов между постройками.

Поселок опоясывал каменный забор. В смутные времена он выполнял защитные функции, служил оборонительным валом маленькой крепости, но теперь не тянул даже на достопримечательность. Стены обвалились, раскрошилась каменная кладка, сквозных проломов в ограде было больше, чем целых мест. Мирные жители поселок покинули.

Но кто-то здесь был. Во дворе между бетонными коробками стоял пыльный минивэн без номеров, рядом с ним крутились люди в камуфляже. Эта публика смотрелась довольно грозно. Все увешаны оружием – российскими АК, американскими штурмовыми винтовками. Разгрузочные пояса с бронежилетами и всем необходимым, тяжелые бутсы. Лица смуглые, бородатые. Маски эти люди не носили, в безлюдной местности в них не было нужды. Слышались смех, арабская речь.

Распахнулась дверь в приземистом блоке. Из него вышли трое мужчин восточной наружности, в щеголеватой униформе американского покроя «Эй-Си-Ю». Они направились к микроавтобусу.

Последовало прощание с теми людьми, которые оставались здесь:

– Аллах Акбар, братья, да хранит вас Всевышний.

Люди расселись по местам, заурчал мотор. Минивэн с эмблемой «Тойоты» выехал на дорогу, петляющую по бугристому полю. Он миновал подобие контрольно-пропускного пункта. В укрытии под стеной сидели несколько бородачей с ручным пулеметом. Люди в камуфляже провожали глазами автомобиль. Он прыгал по кочкам, волоча за собой облако гари и пыли, и вскоре пропал в дымке зноя. Метрах в трехстах от поселка водитель выжал газ, штурмуя покатую горку, выбрался на автомобильную дорогу и повернул направо, на восток. Удалялось вихревое облако, затихал шум.

Трое мужчин, переговариваясь, потянулись к бетонному блоку. Те, кто были во дворе, тоже незаметно рассосались. Остался часовой. Он отступил в тень, сел на каменную «завалинку» и начал баловаться примитивными четками.

Три боевика на въезде в поселок несли службу. Особо таиться им не приходилось – на много миль ни одной живой души. Они расслаблялись, мостились к стене, заразительно зевали. Глаза затягивала поволока, замедлялись движения. Крохотный поселок погружался в дневную спячку. Часовые не подавали признаков жизни. Из подвала бетонной коробки доносился монотонный гул генератора.

Так продолжалось около получаса. Потом один из часовых привстал, протер глаза. Его взгляд постепенно обретал осмысленность. На дороге с западной стороны показалось еще одно пылевое облако. Оно приближалось довольно быстро.

Часовой пихнул локтем товарища, тот разбудил третьего. Они выставили головы из укрытия и мрачно наблюдали за перемещением «неопознанного объекта». Движение на дороге, пролегающей в стороне от поселка, было, мягко говоря, не активным. Случались дни, когда по ней вообще никто не проезжал.

Вскоре пыльное облако раздвоилось. Это были две машины. Яркое солнце слепило глаза, часовые щурились. Напротив съезда в поселок головная машина сбавила скорость, подалась вправо, стала спускаться с горки. Обрисовался восьмиместный пикап с большими колесами и внушительным дорожным просветом. За ним шел другой, точно такой же. Машины шли к поселку, погружались в низины, выныривали. Такое ощущение, что водители намеренно пылили и окутывали транспорт гарью. Маленькая колонна утонула в серых клубах. Часовые озадаченно переглядывались. Других гостей они сегодня не ждали.

До поселка оставалось метров триста, когда машины пропали! Они только что петляли между развалами камней и вдруг исчезли. Развеивалась пыль, из нее никто не появлялся. Как мираж в пустыне – был и пропал. Лощин и канав вдоль дороги хватало, но зачем так делать?

Часовые застыли, напряженно всматривались в даль.

– Шайтан! – пробормотал бородач, у которого все свободные от волос участки кожи облепили нарывы. – Братья, вы их видели? Это были призраки?

– Сам ты призрак, – заявил второй, весьма крепкий мужчина со смешными остроконечными ушами. – Две машины ехали, сошли с дороги…

Парни колебались, чего-то ждали. Машины пропали, их пассажиры тоже не спешили обозначать свое присутствие. Разнородные участки местности сливались в нечто единое. Со стороны казалось, что там все ровно и гладко. В действительности ландшафт у дороги был сложный.

– Там река была… – вспомнил ушастый тип. – Пересохла давно, только русло осталось… Азиз, беги к Шарафу! – распорядился он, устремив злой взгляд на третьего часового, самого молодого и не очень презентабельного. – Сообщи ему, что здесь началась какая-то чертовщина…

Парень отполз и побежал в поселок, зачем-то пригибаясь к земле.

За две минуты в окружающем пространстве ничего не изменилось. Снизилась хищная птица, что-то высматривая в клочках растительности. Часовые снова насторожились – что она там разглядела? Хищник камнем рухнул вниз. У самой земли он расправил крылья, что-то схватил и вознесся в небо. В когтях у него трепетал зазевавшийся хомячок, типичный обитатель сирийской пустыни. Плавно маша крыльями, издавая довольные крики, хищник подался к каменной горке. У него назревала обеденная трапеза.

Часовые снова переглянулись, пожали плечами. Может, померещилось?

К ним подбежал плечистый субъект с укороченной бородой и портативной рацией, подвешенной к петлице. Следом бряцали оружием еще трое, среди них часовой Азиз.

– Что у вас? – хрипло спросил командир.

Бородач коротко описал ему ситуацию. Старший группы, которого звали Шараф, сел на корточки, поднес к глазам бинокль. Он осматривал местность, выискивая в ней что-то необычное, инородное по форме и содержанию. Командир покосился на бородача – не изволят ли шутить братья по вере и оружию? Братья не шутили, вся компания чувствовала себя крайне неуютно.

– Вы, четверо, осмотреть местность! – бросил Шараф, опуская бинокль. – Абдуллах, передай людям, чтобы держали ухо востро. Не хватало нам только этой чертовщины.

Один боевик припустил в поселок, двое остались на месте, а четверо метнулись в пустыню. Шараф присел за каменным валом и пристально следил за ними. Сперва мужчины бежали кучей, потом растянулись вдоль колеи, вскинули оружие. Теперь они двигались почти вприсядку, прикрывали перебегавших товарищей. Кое-что эти парни усвоили, но не в совершенстве.

Шараф усмехнулся. Как не вспомнить знаменитую американскую программу подготовки профессионалов для сирийской «демократической» армии. Она обошлась налогоплательщикам в баснословную сумму. Большинство подготовленных американцами спецов бесследно растворялись на просторах Ирака и Сирии, даже забывали поблагодарить за бесплатную подготовку. Часть из них вливалась в разномастные исламистские группировки, другие шли инструкторами в ИГИЛ. В «Сирийской свободной армии» оседали единицы.

Инструкторы частных военных компаний, например небезызвестной «Динокорп», тренировали курсантов вполне прилично, кабы не одно «но». Солдат они готовили для так называемой «общественной войны» – когда бойцы уверенно и слаженно действуют в составе группы. Но в индивидуальном бою эта публика слаба и почти ничего опасного для противника собой не представляет.

Силуэты подчиненных удалялись, таяли в дымке. Они спускались в русло пересохшей реки, держа наготове автоматы.

Причина удивиться у них действительно имелась. Оба пикапа находились здесь. Они аккуратно съехали с дороги и стояли как ни в чем не бывало на дне канавы. Массивные восьмиместные внедорожники с зачехленными кузовами. Марка – «Тойота», модель – «Тундра», не самое уместное словечко для выжженной солнцем сирийской пустыни.

Боевики двигались вниз ломаной цепью, удивлялись, крутили головами. Никого в округе! Как будто эти транспортные средства прибыли сюда самостоятельно, без водителей и пассажиров.

Ушастый тип облизнул пересохшие губы и сделал знак своим людям проверить машины. Сам отошел на склон, оступился и чуть не упал.

Не любили эти люди запутанные ребусы. Азиз подошел к машине, держа палец на спусковом крючке штурмовой винтовки М-16, открыл дверь, заглянул в салон. Внутри еще было свежо – недавно работал кондиционер. Рябой боевик перебежал к другой машине, стал ее осматривать. Четвертый приблизился к кузову, откинул чехол.

Все произошло невероятно быстро! Кто-то поднялся и чиркнул его ножом по горлу. Боевик отшатнулся, захрипел, алая кровь потекла на грудь. Он повалился на колени, вознес ошарашенный взор к небесам, словно вздумал помолиться напоследок, и рухнул под колеса пикапа.

Его убийца кубарем покинул кузов и уже выискивал очередную жертву. Ожили бугорки за спинами боевиков. Они сливались с руслом реки, никто бы не подумал, что это живые люди! Их противники даже повернуться не успели. Профессионалы работали ножами, хлестала кровь из рассеченных артерий, боевики валились на землю, не успевая обратиться к Аллаху. За несколько секунд все закончилось.

Только ушастый тип, стоявший в стороне, успел что-то пискнуть, попятился, вскидывая автомат. Вертанулось в воздухе сверкающее лезвие, боевик успел среагировать, отпрянул, и нож вонзился по рукоять в его плечо. Он скукожился от дикой боли, подавился хрипом. Автомат выпал из обездвиженной руки.

Боевик устоял на ногах. Мозги у него пока работали. Он понял, что долго не протянет, развернулся в прыжке и помчался прочь по склону.

Но далеко не ушел. Спецназовец в песочно-зеленом комбинезоне SURPAT оттенка «саванна» выбросил руку, в которой сжимал за рукоятку НРС-2 – стреляющий нож разведчика. Лезвие при стрельбе направлено к себе. Сработал одноразовый заряд. Бесшумный патрон калибра 7,62 покинул рукоятку через торцевую часть. Дальность поражения – 25 метров. Но здесь и восьми не было! Пуля вошла в загривок над бронежилетом, раздробила верхние позвонки. Боевик покатился обратно, орошая кровью глинистую почву, истосковавшуюся по влаге.

Его остановил ботинок фирмы «Фарадей», шьющей обувь для спецподразделений. Идти за ножом даже не пришлось. Спецназовец нагнулся, вытянул его из тела, вытер лезвие о комбинезон мертвого врага.

– А наш Антоша – не промах, – проговорил бритый наголо капитан Краев, вытирая рукавом пот со лба. – Во всех смыслах.

– Оттого и живы, – пробормотал старший лейтенант Антон Валиев, пряча оба ножа в пластиковые ножны.

Он припустил на склон, не покорившийся ушастому типу, взобрался наверх, залег за косогором, осмотрелся, оценил ситуацию, потом бросил через плечо:

– На объекте пока тихо, второй волны не наблюдаю. Несколько человек за каменным валом, ждут сообщения от этих чертей. Думаю, пара-тройка минут у нас есть. Да и парни уже далеко. Духам скоро станет не до нас.

– Там оставайся и бди, – сказал Краев. – Как пойдут, бей в набат.

– Своих не будем догонять? – осведомился приземистый крепыш, старший лейтенант Ивазов.

Он как раз переворачивал ногой труп боевика, дабы убедиться в том, что дело сделано.

– Не будем, – ответил ему осанистый капитан Валерий Касатко. – Рязанов сказал, что нечего там толкаться, они сами справятся.

– Второй, вы меня слышите? – Краев поднес к губам портативную рацию. – Это Одиннадцатый. У нас четыре туловища, обошлись без копоти. Ждем указаний.

– Понял, ждите, – скупо отозвалась рация. – Можете покурить. Мы выходим на позицию.

– И это декабрь месяц? – Старший лейтенант Ивазов стащил с головы камуфлированную бейсболку, утер вспотевшую макушку. – У нас на Рязанщине сейчас настоящая зима, холода. А что тут летом творится?

– А летом вообще жесть, – отозвался с холма старший лейтенант Валиев и начал мелодично напевать себе под нос: – Лето – это маленькая жесть.


Смуглый, черноволосый, несколько дней не брившийся майор Рязанов Максим Алексеевич отключил наушник рации, соединенный с микрофоном, поднял голову, увенчанную ворохом верблюжьих колючек. Десять бойцов из группы особого назначения «Альфа», он – одиннадцатый, вышли на рубеж. Парни сливались с местностью, не шевелились, врастали в землю. Они могли часами находиться в неудобных позах, ожидая приказа. Лишь бы экипировка не подкачала.

Отечественная промышленность наконец-то стала поворачиваться лицом к «простым» спецназовцам – и обувь становилась удобнее, и форма эргономичнее. Бывало, копировались западные образцы, но это не беда. Тактические рубахи неплохо, хотя и не идеально отводили пот. Было придумано даже летнее термобелье, поглощающее испарину под бронежилетом и разгрузкой. «Броня» становилась легче, прочнее, могла выдерживать попадание пули, выпущенной с пяти метров из СВД.

Рядом что-то зашуршало. Максим повернул голову. К нему подползал старший лейтенант Серега Ефремов, по штату старший оператор ПТРК «Корнет», но сегодня банальный пехотинец, как и все прочие. Надоело ему скучать в арьергарде. С маскировочным гримом он явно перестарался, наносил его даже там, где это не требовалось.

– А на лице у тебя что, Серега? – спросил Рязанов.

– Виноват, легкий дневной макияж… – Ефремов смутился. – Я это самое, товарищ майор, не стал бы вас беспокоить без команды, – начал оправдываться боец, – но у северных ворот, похоже, назревает представление. Вам отсюда не видать, а я с галерки подметил. Духи своих ждали, но те не вернулись, их наши успокоили. Сейчас еще одну партию отправят. Вы бы Краева предупредили, а то они там могли расслабиться.

– Краев в курсе. Встретят хлебом-солью, – отозвался Максим.

Он бегло мониторил обстановку. Несколько минут назад два пикапа со спецназом съехали с дороги, усердно коптя, и свернули в русло реки. Глупо рассчитывать, что противник слеп. А значит, сей факт надо сделать частью программы, сократить тем самым его поголовье.

Группа выдвинулась час назад с базы в Эль-Зувейра, где дислоцировалась 12-я бригада сирийской армии. Задание – срочно попасть в район под Мазратом, провести разведку местности, блокировать противника в поселении Саламия, уничтожить объект и всех, кто его охраняет.

Район к югу от Алеппо подконтролен «Фронту ан-Нусра», но, по данным разведки, законсервированный узел связи в Саламии принадлежал боевикам ИГИЛ. Силы «Исламского государства» отошли на восток, чтобы воссоединиться со своими соратниками в Дар-Фатиме. С «ан-Нусрой» договорились, чтобы те не лезли на их объект.

Саламия находилась в стороне от зоны боевых действий. По данным той же разведки, в поселке, где раньше работало единственное предприятие – склад сельскохозяйственной продукции, – помимо запечатанного узла связи, находились небольшой арсенал и компактная тюрьма, где содержались высокопоставленные сирийские военные. Их захватили пару дней назад под Эль-Зувейрой – целого боевого генерала и двух полковников, инспекторов из Дамаска. Один из последних, по непроверенным данным, являлся дальним родственником сирийского президента, каким-то двоюродным мужем троюродной сестры, или что-то подобное.

На родственные связи высших сирийцев спецназовцы чихать хотели, от президента они тоже были не в восторге, хотя их мнения никто не спрашивал, но приказы выполняли. Если и обсуждали их, то только постфактум.

В русле высохшей реки группа не задержалась. Четверо остались ждать гостей, остальные пустились в обход поселка с флангов, ползли по канавам и трещинам, бежали, если позволяла глубина. Через пять-шесть минут основная часть группы уже подбиралась к разрушенному валу.

В проходах между хибарами мелькали боевики, звучали голоса. Проследовал часовой с поджатыми губами и молитвенной миной на лице. Судя по внешнему виду, не самое элитное подразделение террористической армии. Но использовать оружие их явно обучали.

Да и на органы чувств эти люди не жаловались. Часовой как-то уловил в воздухе что-то постороннее. Он остановился за оградой, в нескольких шагах от капитана Лапунова, который мог бы снять его одним выстрелом, и стал таращиться на пустырь, хищно раздувая ноздри. Этот тип чуть поколебался и отправился дальше, что-то монотонно бурча.

Максим повернул пальцем микрофон и приказал:

– Вперед!

Одиннадцать человек оторвались от земли, устремились к валу. Кто-то просачивался сквозь проломы, другие перепрыгивали через ограду. Спецназовцы напоминали леших. Все в свободных комбинезонах, амуниция подогнана, чтобы не звякала и не скрипела, физиономии разрисованы, форменные бейсболки увенчаны колючками. Люди бесшумно преодолели преграду, быстро рассредоточились, залегли в укрытиях.

Поселок был компактным. Мирных жителей тут не осталось. В этом разведка не соврала.

Максим шел с группой, пропустил вперед капитанов Лапунова, Гарифуллина, старшего лейтенанта Андрюху Тимнева. Тут последовал выразительный жест на правом фланге. Мол, атас, народ! Бойцы рассосались кто куда, застыли.

Из-за крайней глиняной халупы вылупился еще один караульный – малый неслабого сложения, мотня до земли, на боку кривой кинжал в ножнах. Рожа соответствующая. Не иначе выходец с российского Кавказа, прибыл в Сирию воевать за «угнетенных» мусульман.

Время не терпело. Еще два шага, и этот фрукт увидит кое-что лишнее.

Ефремов метнулся, шибанул прикладом в висок. Глаза абрека сбились в кучку. Сознание захлопнулось, как книга. Он рухнул без чувств, дернулся как-то конвульсивно, неосознанно. Капитан Гарифуллин был тут как тут, нагнулся над телом, провел лезвием, где следует. Обладатель кривого ножа захрипел и затих. Гарифуллин резко перевернул его на живот, чтобы не любоваться видом крови, и заспешил в узкий проулок.

– Да уж, – заявил Денис Лапунов. – Никак не ожидал он такого вот конца.

Группа охватывала весь поселок. Люди перебегали между безмолвными хибарами, просачивались к центру поселка. Жилые коробки, обмазанные глиной, пустовали. Хватало одного взгляда, чтобы в этом убедиться. Передовые бойцы притормозили у выхода во двор, между блоками, подождали чуть отставших товарищей.

С северной окраины Самалии доносился шум. Там скандалили люди, завелась машина – судя по звуку, небольшой внедорожник. Видимо, боевики не дождались своих людей, отправленных в «командировку», и снарядили вторую партию, теперь посолиднее и на колесах.

– Ну-ну, да пребудет с ними Всевышний… – злобно пробормотал капитан Виктор Зуев, исполняющий в группе, помимо прочего, обязанности медработника. – Ребята, вы идиоты! Вам это известно?

Но порой именно эта категория людей с оружием несет в себе смертельную опасность! С южной оконечности пустыря боевики могли лишь догадываться о том, что происходит на севере.

Максим оценивал ситуацию. Две бетонные коробки напротив друг друга – бывшие склады. У той, что справа, подозрительно провисла крыша, окна заколочены, дверь на замке. Проверить стоит, но, похоже, там пусто.

Все прелести в другом строении, под которым сеть подвалов и катакомб. Тюрьма, узел связи, арсенал.

Подземные ходы опутали чуть ли не всю Сирию. Боевики из различных группировок роют их с 2013 года. Под любым городом и поселком есть свои катакомбы. Для их рытья духи используют специальную технику – «чудо-машины», отдаленно смахивающие на газонокосилки. По этим ходам доставляются оружие и боеприпасы, по ним боевики проникают в тыл сирийских войск и устраивают погромы, хранят под землей продукты, держат пленников.

Скрипнула дверь бетонного склада. Появился бородатый «добрый молодец» с физиономией уроженца Средней Азии, заспешил наискосок через двор, на ходу расстегивая ремень камуфлированных штанов.

«Приспичило ему, – догадался Рязанов. – Сортир, по-видимому, один, и до него коломенская верста. Шуметь пока рано. Удаляется машина, отправленная в очередную «командировку». С этими Краев тоже разберется. – Но удастся ли без шума и копоти?»

Боевик семенил короткими шагами. Заведение, интересующее его, находилось в начале переулка. Это был глинобитный «скворечник» с деревянной дверью и узким оконцем под крышей.

Спецназовцы попятились, нырнули за угол. Запашок от «скворечника» исходил угарный. Боевик вошел внутрь, захлопнулась дверь, оснащенная пружиной.

Из-за ближайшего угла высунулись две любопытствующие физиономии. Стрелок-водитель старший лейтенант Маслак сохранял серьезность. А вот его друг и напарник Коля Лобан, обладатель того же «перспективного» звания, имел такую мину, словно вот-вот разразится хохотом. Максим погрозил ему кулаком. Тот послушно кивнул. Мол, так точно, товарищ майор, мы не в цирке!

Знак Маслаку: действуй!

Леонид выскользнул из-за угла как раз в тот момент, когда в сортире забренчала пряжка ремня, боевик сделал свое дело. Маслак скользнул внутрь. Далее все ясно – удар в горло, отчего дальнейшие звуки, издаваемые облегчившимся «товарищем», приняли характер голубиного ворчания.

– Операция «Санузел», – прокомментировал Ефремов.

Когда Максим посетил отхожее место, там все было готово к проведению дружеской беседы. Жертва лежала на полу, в стороне от зловонной дыры, над ней склонился Маслак, держа бандита за горло. Боевик мог дышать и делал это очень усердно. Глаза его вращались, как спицы движущегося велосипеда. Он мог говорить, но потерял способность кричать.

– Хочу предупредить, товарищ майор, что долго я так не продержусь. Либо туда его, либо сюда, – заявил Маслак.

– Ты же понимаешь по-русски, приятель? – вкрадчиво осведомился Максим, присаживаясь на корточки.

– Аллах свидетель, я ни в чем не виноват… – выдавил боевик.

– Ну, это понятно, – согласился Рязанов. – Соблазнили, заставили, прочистили мозги. А про рай такого наговорили, что тебе даже умереть захотелось. Одно непонятно – на кой ляд ты тут такой сдался. Ладно, дело хозяйское. Звать тебя как?

– Улугбек.

– А дом твой где?

– Фергана, Узбекистан. Не убивайте, прошу вас… – У Маслака непроизвольно сжались мышцы, и глаза бедолаги полезли из орбит.

– Ладно, Улугбек, к делу. На кого служишь?

– Али Убар, халиф…

– Халиф на час? – усмехнулся Максим. – ДАИШ, мы так и думали. Быстро говори, сколько вас здесь, кто командует, где люди. Скорее, Улугбек, времени у нас с тобой совсем нет.

– Нас два десятка. Мы из четвертой бригады эмира Джафара, охраняем объект. Командир взвода Шараф Валид, он родом из Дэйр-Эз-Зора. Охраняется только одно здание, еще часовые по периметру. Меняемся через шесть часов.

– Служба у вас тут – не бей лежачего, – сказал Максим. – Никакой войны, фронтов, бомбежек. Что внизу?

– Там подземелье, коридор, он изгибается, освещение от генератора. Не убивайте меня, Аллахом заклинаю! – взвился бедолага.

По глазам людей, склонившихся над ним, он понимал, что рай, обещанный ему, не за горами.

– Что под землей, Улугбек?

– Там аппаратура связи американская, все новое. Развернули в ноябре, но сейчас объект закрыт, его не используют, собираются вывозить оборудование. Дальше в бункере арсенал. В нем противопехотные и противотанковые мины.

Маслак присвистнул и заявил:

– Ох, ни хрена себе, товарищ майор. Да мы тут ювелирно должны работать, а то рванет, и здравствуй, небо.

– Это все, Улугбек?

– Это все.

– Какие же вы лгуны, Улугбек, – покачал головой Максим. – Врете, как дышите, и свою вину никогда не признаете – юлите, выкручиваетесь. Ладно, счастливо тебе расслабиться в раю…

– Подождите! – Пленник забился в преждевременных судорогах. – Я забыл… Там еще двое военных из армии собаки Асада… Простите, президента Асада. Их приказали держать, завтра вывезут в Дэйр-Эз-Зор.

– Двое, значит? – уточнил Максим. – Ты неисправим, Улугбек.

– Нет, их трое, я вспомнил. Это в самом конце подземелья. Там есть запасной лаз в пустыню. Их двое наших охраняют.

Время не терпело. Боевики в любую секунду могли забить тревогу. Шестерых из двух десятков уже нет, часть людей на воротах, остальные направляются к оврагу, навстречу смерти, так что в катакомбах не такая уж и толпа.

Майор выразительно кивнул Маслаку. Террорист затрясся. Желание жить умаляло в нем веру во Всесильного и Всемилостивого Аллаха. Зачем тогда воевать пошел? Просто так, безнаказанно убивать?

– Не расстраивайся, Улугбек, – сказал майор, отводя глаза от трясущегося тела. – Вспомни вашу восточную поговорку: глупо расстраиваться неизбежному.

Еще одного страждущего подловили бойцы группы. Снаружи донесся сдавленный хрип, повалился дух, лишенный доступа к кислороду. Семерых уж нет. Ну все, довольно.

Он вывалился из зловонного сортира и чуть не споткнулся о тело, бьющееся в конвульсиях.

– И этого нужда заставила, товарищ майор, – словно оправдываясь, объяснил Николай Лобан. – Мы тут при чем? Мы его не звали…

С северной окраины доносились встревоженные крики. Пропала группа боевиков, выступившая на поиски исчезнувших товарищей. Дальше тянуть бессмысленно.

– Капитан Драгин! – бросил Максим. – Бери Лобана, Маслака и Зуева – уничтожить пост на северном въезде и всех, кто там отирается. Живых не брать – некогда нянькаться. Остальные, за мной! Да деликатно, мужики. Пленных, которых нам освободить приказано, в чехарде не постреляйте, и мины в арсенале лучше не взрывать…

Группа Драгина отправилась в обход вдоль восточной ограды. Звонкая очередь из ручного пулемета Калашникова расколола воздух! Ударили остальные – дружным залпом. Кто там выжил – богу известно. Да если и уцелел, то ненадолго. Остальные не спешили, жались к стенкам перед выходом во двор.

Прорвало! Распахнулась дверь в бетонной коробке, вывалился ошеломленный дух с отвалившейся челюстью. Урус-шайтаны напали! Спецназовцы прилежно нашпиговали его свинцом, других желающих умереть не наблюдалось. В здании бегали и орали люди. Их там не больше пяти осталось.

Поднялась волна спецназа. Люди мчались к зданию, прижимались к стенам.

– Товарищ майор! – донесся из-за угла вопль капитана Драгина. – Трое их было, уже нет!

– Отлично! Зачистить поселок!

Нечего давиться в здании всей толпой. Их действительно не больше пяти! Если Улугбек, конечно, не соврал. Но зачем на маленьком объекте такое количество охраны?

Изнутри в открытую дверь духи палили наобум – поняли, что угодили в мышеловку! К ней подкрадывались спецназовцы.

Подался вперед капитан Камал Гарифуллин, выбросил руку с гранатой РГД. Он шел сбоку, но заряд вписался точно в проем. Камал отпрянул, распластался, закрыл голову. Коробка подпрыгнула. Дверь слетела с верхней петли, застыла в скособоченном положении.

Крики в здании не умолкали, но приобретали какой-то мучительный окрас. Оттуда вылетела граната и рванула там, где никого не было. На этом месте образовалась небольшая воронка, вполне пригодная для разведения костра.

Андрюха Тимнев и Денис Лапунов дружно подались вперед, забросили гранаты в оконные проемы. Внутри творилось что-то несусветное – хрипели люди, ломалась мебель. Старший лейтенант Ефремов и капитан Валевич лишь прибавили ужаса, когда ворвались внутрь и стали поливать пространство из АКС-74. По одному вбегали остальные бойцы.

Только Гибазов двинулся в обход здания. Одному Аллаху ведомо, что там сзади. Хреново, когда работаешь без предварительной разведки!

Пространство внутри оказалось вместительным. Примитивная мебель, несколько колонн, подпирающих тяжелую крышу. Две забитые двери, одна открытая, видимо, в подвал. Тимнев с Лапуновым уже спешили к ней, извлекали гранаты.

«А вдруг дурной смертник найдется? – мелькнула не самая ободряющая мысль в голове майора. – Подорвет себя и нас вместе с арсеналом мин. А что делать? За риск мы доплату получаем, правда, не сказать, что очень уж щедрую».

Он схватывал обстановку. Два тела в ближнем пространстве – одному взрывом выдрало бок, не в том месте оказался. Кровь лилась потопом. Второму оторвало ноги – тоже зрелище так себе. Оба умирали от потери крови. Был еще и третий, но, видимо, ушел. Кровавая дорожка тянулась к подвальной двери.

Не успели офицеры сунуться туда, как с лестницы прилетела рваная очередь, закаркал автоматчик. Лапунов отшатнулся и емко выругался – мог без уха остаться. Тимнев, не мудрствуя лукаво, бросил гранату. Она покатилась, подпрыгивая, по лестнице. Взрыв прогремел в суженном пространстве. Ударная волна вырвалась из подвала, как злой джинн из бутылки, доставила несколько неприятных мгновений.

– Андрюха, отставить! – взревел Максим. – Никаких гранат, там же арсенал!

– Да вроде обошлось, товарищ майор, – неуверенно сообщил старший лейтенант, прикладывая ухо к дверному проему. – Живы пока.

Ох уж эта неистовая вера в русский «авось»!

Ефремов с Валевичем уже неслись по крутой лестнице, падающей в подвал. Светили фонари, прикрепленные к бейсболкам. Проще на задницах съехать, чем пытаться ногами шевелить. Так они, собственно, и сделали.

Трюки выполняются профессионалами, не повторять!

Подножие лестницы, очередной кусок мяса с раскуроченной грудной клеткой. Справа тупик – глухая стена. Слева дверь, распахнувшаяся от дружного двойного пинка.

Офицеры ударили из АКС одновременно. Боевик, что парился в глубине коридора, не успел ответить. Он орал, терзаемый пулями, дрыгался, как кукла на веревочках.

Тени скользили по коридору. Двери слева и справа.

Бойцы заглядывали в помещения и лаконично выкрикивали:

– Чисто!

Снова лестница, земляные ступени. Дальше подземелье становилось рукотворным. Духи сами рыли или пленных заставляли – перед тем, как головы им отрубить?

Майор обогнал своих офицеров, выдал очередь в узкий проем, спускался, задевая плечами земляные стены. Узкий тамбур, затем почти прямой коридор, полукруглый потолок с распорками, чтобы земля не обрушилась. По бокам норы, решетки, врезанные в спрессованный грунт. Ниши объемистые, заглубленные в землю. Он шел вперед, не смотрел на содержимое каменных мешков, лишь подмечал краем глаза: зеленые ящики, зачехленное брезентом оборудование, металлические цинки – и не только с патронами.

– Командир, здесь аппаратура связи! – выкрикнул кто-то за его спиной.

– Товарищ майор, арсенал прошли! – доложил Ефремов. – Примерно пятнадцать ящиков! В натуре, это мины, товарищ майор! Американские штучки – «Клеймор» и «Спайдер»! Арсенал заперт, внутри никого!

Майор вытер холодный пот со лба. Ну, слава богу, прошли. Эти «сеятели демократии» и здесь нагадили. Возможно, они поставляли эти «умные» противопехотные игрушки направленного действия не террористам, а своим хитрым друзьям из Серийской свободной армии. Но это один черт. Они ничем друг от друга не отличаются.