# Отряд бессмертных

Александр Тамоников

Еще очень давно, в былинное Средневековье, страна нуждалась в особо выученных и натренированных воинах. Царь понимал, что одной лишь регулярной армии мало. Нужны такие богатыри, которым можно было бы доверить самые сложные, опасные и значимые задачи, от которых зависела судьба государства. И пусть таких героев будет немного, но чтоб им по силам было пройти огонь и воду, в одиночку сразиться с дюжиной врагов, проникнуть в самые неприступные бастионы противника. И победить. И вот в 1549 году особая дружина царя была создана. Всего двенадцать человек. Дюжина легендарных богатырей, тщательно отобранных по всей Руси. Им приказано отправиться на границу с Казанским ханством, разбить многочисленные отряды мурзы Захира Салмана, да вдобавок взять самого мурзу в плен живым и невредимым. Такую задачу впору ставить целой армии, и то вопрос: справится ли? Но двенадцать бойцов приучены не обсуждать приказы. На рассвете они вышли в поход…

© Тамоников А. А., 2018

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2018

## Глава 1

Сумерки начали захватывать лес, делать его неприветливым и даже враждебным, как только солнце скрылось за горизонтом. Отряд казанских татар под предводительством десятника Надира, состоящий из двадцати конных ратников, вышел на широкую, просторную лесную поляну, поросшую травой.

Тут же из кустов, которые опоясывали поляну, выехал всадник. Надир держал в передовом дозоре двух человек. К отряду направлялся один, совсем еще молодой воин, впервые вышедший в поход на русские земли, восемнадцатилетний Ильдар.

Он подъехал к начальнику и сказал:

– Надир-ага, впереди за лесом, на берегу реки русская деревня.

– Якши. Большая ли деревня?

Дозорный на пальцах показал, мол, восемнадцать дворов.

Надир цокнул языком.

– Невелика деревня. Людей видели?

– Немного, господин. – Он опять-таки показал на пальцах.

Выходило, что дозорные видели пятерых мужчин, трех женщин и двоих подростков.

Помощник начальника отряда Анвар, находившийся рядом, проговорил:

– Это ничего. У русских семьи большие. Около сотни жителей здесь есть.

– Чертеж! – приказал Надир.

Помощник достал свиток, развернул его. Стемнело не до такой степени, чтобы не разобрать то, что было изображено на плотной бумаге.

– Да, вот деревня у леса и реки. Она называется Дерга. Якши. До города Бабаев больше двадцати верст. Туда ведет лесная дорога. – Десятник взглянул на юношу и спросил: – Где второй дозорный?

– Он на опушке леса, в кустах, смотрит за деревней.

– Далеко идти по лесу до опушки?

– Нет, господин, совсем недалеко.

Надир приказал помощнику:

– Разбивай стан, готовьте пищу, но так, чтобы дым не было видно. Коней стреножить, пусть пасутся, здесь корма много.

– А правее ручей большой, там вода чистая, – подсказал дозорный.

– И напоить вволю. За этим смотришь лично, Анвар!

– Да, господин.

– Ну а я поеду, тоже посмотрю на эту деревню. – Он кивнул дозорному и приказал: – Показывай дорогу!

Они проехали по лесу треть версты.

Потом дозорный остановил коня и сказал:

– Господин, дальше верхами нельзя. Могут из деревни заметить.

Надир увидел коня, привязанного к березе в стороне от заросшей тропы. Это был конь старшего дозора.

Десятник спешился и передал поводья молодому воину, тоже соскочившему с седла. Тот поставил лошадей к березе.

Они прошли еще тридцать саженей и повернули вправо, к зарослям кустарника. Ильдар двинулся вперед, раздвигая ветки перед начальником.

Вскоре они оказались на краю леса, где, подложив под себя кошму, лежал старший дозора Гадел. Даже так ему хорошо была видна деревня и река Колва, потому как лес с восточной стороны был выше низины, в которой располагалась деревня. От затопления в сезон половодья ее спасал высокий, но пологий берег. Вода заливала противоположную, луговую сторону.

При виде начальника Гадел отполз, уступая место Надиру. Тот прилег, раздвинул ветви, осмотрелся.

Деревня действительно была небольшая. Молодой воин не ошибся, считая дворы. Одна улица с запада на восток, бревенчатые избы по обеим сторонам, на крышах полосы бересты, в стенах продолговатые оконца высотой с ширину бревна, в них бычьи пузыри. Позади яблони, груши, вишни, далее огороды. Скотины мало, но поживиться будет чем. Тут есть люди и запасы зерна. Пахотные земли южнее, по сторонам дороги.

Жителей не видать, да оно и понятно. Люди помолились, поужинали и разлеглись по скамьям да полатям. Не боятся, нет никакой охраны. Только большой черный пес разлегся на ближней околице в начале улицы.

Надир посмотрел в сторону реки. У пологого берега стояли лодки, на шестах сушились бредни и ставные сети. Рыбы в тутошних реках водилось много. Это было хорошее подспорье в голодные годы, такое же полезное, как грибы и ягоды.

Десятник перевел взгляд от реки на западную околицу. Там уходили в лес несколько охотничьих троп. Живности в здешних лесах хватало.

Осмотревшись, начальник татарского отряда поднялся. Скрываться больше не имело смысла. Здесь, на окраине леса, в густые сумерки никто его не увидит.

– Смотрите за деревней до полуночи! Потом вас сменят, – сказал он дозорным. – Еду вам принесут. По одному можете спать. Но если спит один, то второй бдит в четыре глаза, понятно?

– Да, господин, – ответил Гадел.

– Пошел я.

Надир без труда нашел своего коня, подумал, не стал садиться на него, повел к поляне.

Из леса доносился запах костров и жареного мяса. Но слабый, который до деревни не достанет. Ветер дул на восток. Да и не будет скоро этого запаха.

Встречал начальника его помощник.

– Все исполнено, Надир-ага.

– Вижу.

Два десятка воинов сидели по трое-четверо возле небольших костров, ели мясо и лепешки, запивая ключевой водой.

– Для тебя сделали шалаш, Надир-ага.

– А это кто велел?

– Это я сам решил. Чтобы тебе удобнее спать было. Травы нарвали, сверху положили кошму, мягко. И дождь пойдет, не страшно.

– Воины, значит, под небом, а я в шалаше?

– Так тебе по чину положено.

– Нет, Анвар, я как и все.

– Так что, валить шалаш?

– Да!

– Ладно, давай откушаем.

– Ты тоже не ел?

– Как же без тебя-то?

– Откушаем.

Надир и Анвар у отдельного костра грызли то же самое баранье мясо, лепешки, пили воду.

– Мяса и муки осталось совсем мало, Надир-ага, – проговорил помощник.

Начальник отряда посмотрел на него.

– Мы зачем здесь, Анвар?

– По велению мурзы Захира.

– А что повелел Захир?

– Разорять русские селения, жечь дома, захватывать как можно больше пленных, скот, зерно.

– Верно. Значит, завтра будет у нас и мука. Конечно, ясырь здесь возьмем не самый богатый, но и то хорошо.

Физиономия помощника расплылась в довольной ухмылке.

– Эх, Надир-ага, повеселимся завтра на славу.

Начальник усмехнулся.

– Кто-то повеселится, кто-то посмотрит.

– Но, господин, мне-то, своему помощнику, ты позволишь потешиться с русской бабой?

– Что, нравятся?

– Охоч я до них.

– Поглядим. Но остальным перед выходом строгий запрет на насилие здоровых, молодых баб. Брать как можно больше пленных. Резать только тех, кто посмеет оказать сопротивление.

– А коли кто сподобится бежать?

– Нам и надо, чтобы кто-то сподобился сбежать. Воевода, сидящий в Бабаеве, должен знать, что на этой земле хозяева мы, а не он и не царь Иван.

– Твоя правда, Надир-ага.

– Определись с дозором. Вторую смену выставь в полночь. Пусть сидят в кустах до утренних сумерек. Как просветлеет, сбор в готовности в центре поляны. Я каждому доведу задание. Потом с помощью Всевышнего пойдем на урусов.

– Да, Надир-ага.

– Ступай назначь дозорных и ложись спать.

– Я хотел тебе место подготовить. Уже заметно прохладнее стало, утром же от земли холодно будет.

– Не замерзну. Все сделаю сам. Ты выполняй повеление.

– Да, господин!


Как только небо немного просветлело, татарский отряд построился посреди поляны. Отсутствовали только дозорные, которые до того донесли десятнику, что кругом все спокойно.

Надир-ага объехал строй и остался доволен осмотром. Воины готовы, у всех блестят глаза пред набегом. Еще бы! Сегодня они возьмут невольников, заберут у жителей деревни все ценное, что у них есть, кому-то выпадет забава с русскими бабами. Всадники были уверены в себе, и это тоже легко объяснялось. Им предстояло идти не на крепость, а на беззащитную деревню. Ее обитатели и думать не думали об опасности, нависшей над ними.

Надир-ага выехал на середину строя.

– Воины! Пред нами деревня урусов. Она наша. Защищать ее некому. А тот, кто попытается оказать сопротивление, обречен на смерть. Посему действуем так, как и всегда. Обходим деревню со всех сторон, разделившись на четыре пятерки. Первую из леса поведу я. От реки вторую выведет Анвар, прежде пропустив на запад людей Батуллы. Динару следует захватить с собой дозорных, зайти от дороги и пашни. Нападаем одновременно. Сигнал – поднятое копье. Моя пятерка берет четыре ближних двора с обеих сторон улицы. Анвар – столько же с севера, Батулла – пять с запада. Всех урусов гнать на околицу, ближнюю к нашему стану. Туда же сводить скот, тащить добро, подогнать лошадей и пару телег. Брать только здоровых мужиков, баб, подростков. Болезных уничтожать. Дальше по моей команде. Все сделать быстро. Чем скорее мы уйдем в лес, к стану мурзы, тем лучше. Готовы?

Всадники подняли руки или сабли.

– Разделяемся и выходим к опушке.

Отряду Надира не впервой было разорять русские деревни и села. Почти все его воины хорошо знали, как и что делать. Посему построение перед нападением носило формальный характер.

Татары разделились и вышли на опушку леса.

– Пошли! – приказал десятник Анвару и Батулле.

Всадники прошли кустарником до края обрыва, повернули коней к западу. Там они прикрылись глубоким сухим оврагом, вытянулись в цепочку и продолжили движение на запад.

Анвар остановил свою пятерку у широкой тропы, ведущей к провалу в обрыве. Жители села выходили по ней к реке, к лодкам. Батулла увел своих людей на запад, где скрыл их в небольшой роще. Одновременно к пашне вышли всадники Динара.

Надир посмотрел на своих воинов. Те едва сдерживали коней.

– Спокойно, батыры! Еще не время.

Татары быстро окружили село. Сторожевой пес поднял лай, но ненадолго. Стрела, пущенная Анваром, пробила его грудь, заставила замолкнуть навсегда.

Надир вывел своих людей в поле.


В ту ночь Кирьян и Алена Гончар, проживавшие в крайнем слева доме на дальней от реки стороне улицы, не спали. Под вечер закапризничала дочь Варвара. Ей было всего два года. До того хворь обходила ее стороной, теперь зацепила. Да так, что к полуночи начался сильный жар. Тельце ребенка горело как печь. Девочка с трудом дышала, ее бил озноб.

В семье было два ребенка. Пятилетний первенец Ванька спал на лавке у печки.

Кирьяну исполнилось двадцать два года, красавице Алене шел двадцать первый. Поженились они рано, когда Кирьяну было шестнадцать, а Алене – пятнадцать лет. В то время в этом не было ничего странного. Жили хорошо, дружно, любили друг друга.

Брат Алены Нестор Копарь служил десятником в дружине Бабаева. Третьего дня всей семьей к нему в гости ездили. Там Нестор неожиданно предложил Кирьяну переехать в город и пойти на ратную службу. Он обещал договориться об этом с воеводой Ермолаем Никитичем. Дом у Нестора большой, на первое время места всем хватит. Потом Кирьян с Аленой свое жилье подымут. Народ поможет.

Кирьян задумался об этом. Все же город не деревня, затерянная в лесах. С другой стороны, он и Алена привыкли к своей избе, пусть малой. К реке, где Кирьян ловил рыбу, к лесам, в которых он охотился.

Всю ночь после разговора они обсуждали предложение Нестора. Прикидывали и порешили перебраться в город, если воевода возьмет Кирьяна в дружину. Но сомнений в том почти не было. Десятника своего воевода послушает, против не пойдет. К тому же ратники были нужны. Сотня воинов могла защитить Бабаев от нападения незначительных сил, а вот против крупного отряда не устоит. Особой надежды на чью-то помощь не было.

В общем, порешили они и с этой мыслью вернулись в деревню. Разговор со старостой вышел непростой. Тому тоже нужны были молодые, сильные мужики. Но удержать семью он не смог.

Кирьян и Алена начали собирать скарб для переезда. Свой запаханный надел они передали деревенскому сходу. Утром должны были выехать, и тут на тебе. Захворала Варвара.

Пришлось Кирьяну будить местного знахаря деда Семена Рынду.

Тот пришел, осмотрел девочку, покачал головой и сказал:

– Застудилась дочь ваша. Вы ее во двор выносили надолго?

– Было такое, дед, – ответила Алена. – Соседка Лукерья приходила, сукно, что с ярмарки еще год назад привезли, приносила. Ей не сподобилось, предложила мне. А куда я без дитя-то? С Варей и вышла во двор.

– А вечером ветер дул северный, говорили же вы с Лукерьей долго.

– Да не сказать, дед Семен.

– Знаю я вас, баб. Дай только встретиться, потом не растащишь.

– Но не гнать же соседку!

– В общем, Алена, застудила ты дочь. Теперь лечить не меньше недели придется.

– Ей бы жар снять.

– Это сделаю. Я говорю о лечении. Неделя, никак не меньше.

– А мы в Бабаев собрались, – сказал Кирьян.

Старик кивнул.

– Знаю. Но коли поедешь, то можешь и не довезти дочь.

– Да какой теперь переезд, – воскликнула Алена. – Лечить надо. Говори, как и чем, дед Семен.

Знахарь вздохнул, положил на стол суму, принесенную с собой, стал выкладывать из нее пучки разных засушенных растений, кореньев, объясняя, что есть что. Из этой травы отвар сделать, другую в мелкий порошок покрошить да давать с козьим молоком, третью к телу прикладывать. Ушел дед за полночь, когда благодаря его деяниям жар спал и девочка наконец-то заснула.

Проводив знахаря, Кирьян присел на лавку. Рядом устроилась Алена, положила голову с распущенными густыми волосами на его крепкое плечо.

– Ты прости меня, Кирьян, что за дочерью не усмотрела. Теперь из-за моей глупости сидеть нам на деревне неделю.

– Ничего, Алена. Значит, так Господу угодно было. Нам надо пройти чрез это испытание.

– Но воевода нас нынче ждать будет.

– Я позже съезжу в Бабаев, объяснюсь. Ермолай Никитич – человек строгий, но незаносчивый. Поймет. Да и надобности особой для дружины покуда во мне нет. Татар давно не было. С нас взять нечего. Их большие поселения влекут. Там всякого добра хватает. Бог милостив. Покуда беды обходили нас стороной.

Алена под тихий голос мужа задремала. Кирьян аккуратно встал, поддержал ее, уложил на лавку, накрыл одеялом, подсунул подушку. Пусть поспит.

Потом он подошел к люльке. Голова дочурки на подушке, тельце покрыто дерюжкой. Спит, посапывает. Это хорошо, значит, легче ей стало. Помогли снадобья знахаря. Дал же Господь ему дар людей избавлять от разной хвори. Всю деревню лечит. И отец его знахарем был, и дед.

На дворе посветлело. Кирьян поправил одеяло на лавке сына, вышел во внутренний двор, посмотрел на небо. Облака рваные, восток алеет. Значит, день будет сухим и теплым.

Кирьян опять поглядел на восток и увидел за пашней нескольких всадников.

– А это еще кто такие?

Он зажмурился, потом открыл глаза. Может, померещилось? Но нет, всадники мелькали за пашней. Поднял лай пес Булат, но отчего-то сразу смолк. Нехорошее предчувствие хищной змеей вползло под рубаху.

Кирьян посмотрел вправо. Там тоже были всадники. Куда ближе.

– Господи, да это же татары! – Он метнулся в избу. – Алена, очнись!

– А?! Что?

– Очнись, Алена! Кажись, басурмане к нам пожаловали.

Молодая женщина вскочила со скамьи, бросилась к люльке, взяла на руки Варвару. Видать, знахарь дал ей сонного снадобья. Девочка не проснулась.

– Ванька! – окрикнул Кирьян сына.

Тот сел на скамье, протер глаза.

– Чего? Пора вставать?

– Пора, Ванька. Быстро одевайся!

– А чего быстро-то? Рано еще!

– Татары у деревни.

Услышав это, малец соскочил со скамьи, быстро надел портки, рубаху, обулся в лапти.

– Ступайте в клеть. Там укройтесь.

– А ты, Кирьян? – спросила Алена и посмотрела на мужа, который снял со стены саблю, доставшуюся ему от отца.

– Пойду подымать народ. Биться с басурманами придется. А вы не мешкайте, прячьтесь. Коли татары подойдут к клети, ты знаешь, где лаз. Но высовываться не торопись. Пусть сперва Ванька все посмотрит.

– А ты? – вновь воскликнула Алена.

– Не хорониться же мне с вами! Мужик должен биться за семью, за деревню, за народ. Давайте, родные, живее.

Алена с детьми бросилась в клеть, а Кирьян выскочил на улицу. Он хотел добежать до столба, на перекладине которого висел колокол, ударить в набат, но едва не столкнулся со всадником. Конь отскочил в сторону.

Кирьян заметил, что татары были уже во всей деревне. Из дальних изб доносились крики, рядом раздавалась чужая речь.

Всадник был близко.

– Хватай уруса, – крикнул он.

Кирьян не стал ждать, понял, что здесь, на улице, ему одному никак не отбиться, и ломанулся обратно в избу. Сбоку в бревно вонзилась стрела. Хорошо еще, что не подожженная. Он метнулся через сени во внутренний двор, но и там были всадники.

– Ах, чтоб вас, антихристы проклятые!

Ему пришлось забираться в избу. Кирьян опрокинул стол, дабы не мешал, поднял лавку, на которой спал с Аленой, встал в правом углу под образами, крепко держа рукоятку острой сабли.

Первым в избу с истошным воплем ворвался татарин, тоже вооруженный саблей. Он не ожидал, что встретит сопротивление. Кирьян сделал два шага вперед. За этим последовал короткий взмах, и срубленный татарин рухнул на пол.

Тут появились еще двое, оба с пиками. Кирьян отбил выпад и нанес удар. Его противник выставил щит, который разлетелся на две равные части, однако спас татарина. А вот другой всадил пику в грудь Кирьяна, не защищенную ничем, кроме рубахи. Тот вскрикнул и повис на древке. Острое копье пробило тело и застряло в бревне сруба.

Так и висел Кирьян, истекая кровью, в красном углу под образами. Господь с иконы смотрел на басурман страшным, гневным взглядом.

Татарин, едва не ставший второй жертвой Кирьяна, поднялся с пола, отбросил в сторону разрубленный щит и проговорил:

– Спасибо тебе, Бахет. Не забуду.

– Ничего, Данис. Как делить ясырь будем, так и сочтемся.

В проеме двери показался Батулла.

– Что здесь? Газиз убит?

– Да, ага, урус убил славного Газиза.

– Где вы были? – Голос главаря пятерки источал гнев.

– Я ворвался в избу за Газизом, но урус уже нанес ему удар. Этот мужик оказался ловким. Если бы не щит, то он и меня разрубил бы. Тут подошел Бахет и пронзил неверного копьем.

Неожиданно в светлицу, обагренную кровью, вошел Анвар, помощник Надира.

Он увидел трупы, цокнул языком.

– Плохо. Первый же урус убил нашего брата. Почему вы по одному вошли в избу?

– Так получилось, – проговорил Батулла и отдал приказ своим бандитам: – Тело Газиза на улицу, потом идите дальше! В каждый дом вдвоем!

Бахет и Данис убежали.

Батулла повернулся к помощнику главаря и спросил:

– А ты как тут оказался, Анвар? Твоя пятерка должна захватывать деревню от реки.

Анвар поднял голову. В глазах его светилась высокомерность.

– В отличие от тебя мои люди уже взяли хороший ясырь, теперь тебе помогают. Я послал их в те дворы, которые должен захватить ты. И вовремя. Ты потерял воина. И как? Он был убит каким-то крестьянином. Иди следом за своими людьми.

– А ты?

– А я погляжу, что есть здесь.

Батулла скривился и выбежал из дома.


Алена была в клети. Она услышала крики и поняла, что мужа живым больше никогда не увидит. Да и самой не избежать позора и неволи.

Женщина ждала чуда, не могла бросить мужа, вот и потеряла время. Но сына еще можно было спасти. Она положила сонную Варвару на старые нары, стоявшие у стены, открыла вход в лаз. По нему можно было выйти на край огорода, а там и до леса недалече. Всем уже не уйти, пусть спасется сын.

Алена крикнула ему:

– Ванятка, иди сюда.

– Я боюсь, мамка.

– Иди, родной, не бойся.

Мальчик подошел к матери.

– Забирайся туда! Я лаз закрою, и никто его не найдет. Ты же иди до самого конца. Там будут лестница и крышка. Ты сильный, подымешь ее и сразу же в лес, подальше от деревни. Иди в сторону города, туда ведет дорога через пашни.

– Знаю.

– Так иди.

– А вы?

Алена смахнула слезу, прижала сына к груди, осыпала его голову поцелуями.

– Иди, сынок. Даст бог, когда-нибудь увидимся. А коли нет, не горюй. Молись за нас и всегда помни отца, мамку, сестренку. Иди, а то поздно будет.

– Я не пойду, – заупрямился мальчуган.

– Иди, я сказала! – Алена с силой толкнула сына в лаз, тут же захлопнула крышку, закрыла ее рогожей.

Спрятать бы дочь. Но где? Потайных мест не осталось. Эх, надо было отдать сестру Ваньке, но уже ничего не изменишь.

Алена схватила из угла рогатину и встала у нар, на которых посапывала дочь, усыпленная знахарем.


Анвар остался один и прислушался. Чрез сени донесся какой-то шум. Что-то хлопнуло. В избе не было ни жены убитого уруса, ни детей, хотя люлька на месте, рядом скамья у печи, с нее сброшено одеяло. Женский сарафан в углу.

Анвар хищно повел носом, словно хотел уловить запах жертвы. В самой избе оставалась клеть, то есть хозяйственная постройка. Только там могла спрятаться баба с детенышами.

Анвар держал саблю наготове. Он знал, что русские бабы зачастую дерутся наравне с мужиками, а то и яростнее, особенно защищая своих детей.

Анвар прошел сени, толкнул дверь в постройку. Закрыта.

Он усмехнулся. Глупая женщина, что для батыра какая-то дверь?

Татарин ударил по ней ногой, но она не поддалась. Засов держал крепко.

Анвар осмотрелся. Под лавкой, на которой стояли кадки с водой, лежал крупный чурбан. Такими вбивали столбы в землю.

Он поднял его, напрягся, ударил чурбаном, как тараном. Дверь соскочила с петель.

Анвар оскалился.

Пред ним стояла женщина необычайной красоты, с распущенными волосами, в рубахе, чрез которую проступали большие груди и широкие бедра. Желание тут же наполнило насильника.

Анвар медленно пошел к Алене.

– Не подходи, проклятый, убью! – закричала женщина.

Анвар понимал и немного говорил по-русски:

– Ты моя баба! Брось рогатину, сними рубаху, ложись на пол. Я тебя ласкать буду. Не так, как твой мужик. Он умер. Я живой, и ты моя. Ложись!

Алена вскрикнула и сделала выпад рогатиной, целясь в голову татарина. Но тяжело было это славянское копье. Им бились сильные ратники, крепкие мужики ходили на медведя.

Анвар отбил рогатину, шагнул к Алене и ударил ее рукояткой сабли по голове. В глазах женщины потемнело, ноги подкосились, и она рухнула на пол. Из ссадины на голове потекла кровь.

– Глупая баба, – проговорил насильник, склонился над женщиной и начал срывать с нее рубаху.

Тут Алена пришла в себя и попыталась вырваться, но Анвар обезумел от звериной страсти и принялся бить ее. Женщина вцепилась зубами ему в горло. Она хрипела, но не отпускала его.

Анвар кое-как дотянулся до сабли, валявшейся на полу, и сумел ударить Алену по голове. Она застонала и упала замертво.

Убийца плюнул на истерзанное тело и услышал детский крик. Он подошел к нарам и увидел плачущую двухлетнюю девочку. Она уже распустила одеяльце, освободила руки и ноги.

Анвар криво усмехнулся и дважды ударил саблей.

Разделавшись с матерью и дочерью, он вспомнил, что в этой семье наверняка был еще один ребенок.

Анвар начал искать среди разного хлама, снопов, мешков с зерном, всякой хозяйственной утвари. Он перерыл все, но никого не нашел.

Негодяй вздрогнул от неожиданности, когда услышал от двери голос Надира:

– Что, Анвар, знатно повеселился?

– Да, все якши, ага.

– Якши, говоришь? А ведь эта баба тебе чуть горло не перегрызла. – Надир прошелся по клети, изогнутым носком сапога пнул разрубленное тельце девочки, встал над обезображенным трупом Алены. – А баба была хороша. За нее дали бы много. Ты зря убил ее, и обязательно заплатишь мне за это.

– Надир-ага, на меня что-то нашло. Я заплачу, сколько скажешь.

– Конечно, заплатишь. Но ладно, что сделано, то сделано. Семью всю извели?

– Да, – не моргнув глазом солгал помощник, решивший не говорить о втором ребенке. – Тут они все. Муж в избе, жена и дочь здесь.

– Ну, коли всех, то жги избу с клетью и выходи на улицу. Забираем ясырь, скарб, скотину и отходим!

С улицы уже тянуло сильным запахом дыма. Татары жгли деревню.

– Да, Надир-ага. Никогда не забуду твою милость.

– Делай то, что я сказал!

Налетчики вывели пленников на восточную окраину деревни, сбили в кучу. Сюда же пригнали несколько коров, овец, коз. Птицу резали на месте. Татары набили всяким скарбом две телеги, туда же забросили мешки с мукой, готовые караваи, битых кур.

Молодой татарин привел еще одну лошадь, старую клячу. На переходе пленных надо кормить. Вот и пойдет им мясо этой кобылы.

Чуть поодаль на самодельных носилках лежал труп Газиза, завернутый в саван. Главарь банды повелел трем мужикам копать яму. Могилу для убитого они вырыли быстро, земля здесь была мягкая. Один из татарских воинов прочитал молитву, и тело Газиза было предано земле. В могильном холме торчал шест с белой тряпицей на конце.

Надир посмотрел на небо, подозвал Анвара и заявил:

– Вижу трех дохлых стариков и старуху. Они далеко не уйдут.

– Я понял тебя, ага. Но и младенцы будут мешать. Надо резать.

– Со стариками разберешься, как только начнут отставать. Их в самый конец поставь. А с младенцами пока спешить не будем. Надо дойти хотя бы до большой елани с одиноким старым дубом. Оттуда до стана мурзы Захира не более десяти верст. Там и порешим младенцев, которые доставят больше хлопот. Сейчас резать их – значит, получить безумство матерей, злобу мужиков. Это может привести к бунту. Переход же лишит их сил, ослабит дух, сделает послушными. По пути никого не жалеть! Пускать в ход нагайки! Ты меня понял?

Помощник кивнул.

– Понял. Стариками сам займусь, как войдем в лес.

– Порежь их, как отойдем версты на три, если до того времени они сами не повалятся.

– Да, Надир-ага.

– Выполняй!

Налетчики поставили невольников в ряд, связали за спинами руки ремнями, сквозь них продели шесты, на шеи набросили веревки, концы которых взяли всадники. Женщины с младенцами шли отдельно. Как и наказывал главарь, стариков поставили в конце.

Надир поднял руку и махнул в сторону леса. За его спиной полыхала деревня. В безветрии в небо поднимался черный дым, который наверняка был виден из Бабаева. Но это не беспокоило Надира. Мурза Захир имел в городе своих людей. Он сказал десятнику, что дружина не сможет прийти на помощь жителям деревни, оставить беззащитным сам город.

В лесу старики начали отставать и задерживать все шествие.

Надир обернулся к Анвару и приказал:

– Избавься от них!

– Слушаюсь, господин.

Помощник остановил коня и махнул рукой воинам, которые вели телеги. Те остановились. Анвар приказал им освободить стариков. С них сняли веревки, ремни. Анвар подождал, покуда невольники удалились к ближней елани и тропа им была не видна, потом соскочил с коня, достал из сапога нож.

Он действовал быстро. Взмах руки, блеск лезвия в воздухе. Старики один за другим повалились на землю с перерезанными горлами, обильно орошая траву алой кровью.

Когда с ними было покончено, помощник подозвал к себе возницу и приказал ему:

– Этих сволоки в лес и догоняй нас! – Он поспешил вперед, обогнал пленников, подъехал к Надиру и сказал: – Я все сделал, ага.

– Якши. На тропе трупы оставил?

– Нет, приказал затащить их в кусты.

– Мог и не делать этого. Но ладно, уйди в замыкание, за телеги и скот, держи при себе людей, с которыми брал деревню.

– Слушаюсь! Дозволь спросить, Надир-ага?

– Спрашивай.

– Когда сделаем первый привал?

– А ты что, уже устал?

– Я и воины нет, но полоняне…

– С каких это пор ты стал заботиться о них? Или появилась жалость к бабе и младенцу, которых ты растерзал в деревне?

– Нет, ага, они для меня не люди. Это товар, скот, такой же, как в родном улусе.

– Тогда не городи глупости. Привал будет, когда я скажу.

– Да, господин. – Анвар повернул коня и позвал: – Данис, Бахет, ко мне!

Всадники подъехали к нему.

– Стоять рядом! Пропускаем невольников, стадо, обоз, пойдем в замыкании.

Всадники молча кивнули и встали рядом с начальником.

Тут с Анваром поравнялся мужчина средних лет с побитым лицом.

– Эй ты, басурман, – крикнул он Анвару.

Тот удивленно спросил:

– Это что, мне сказано?

Всадники утвердительно закивали.

– А ну ко мне эту русскую скотину! – распорядился Анвар.

Мужчина шел в связке таких же невольников. Всадник, державший его, отвязал ремень и за веревку подтянул пленника к помощнику главаря банды.

– Чего ты говорил? – вкрадчиво спросил Анвар.

– Сзади шел мой отец. Сейчас я его не вижу, как и остальных стариков. Что вы с ними сделали?

Анвар понял не все, но смысл вопроса уловил, оскалился и спросил:

– Ты желаешь знать, где твой отец?

– Да.

– Я скажу. Он там. – Анвар показал в сторону леса, где зарезал стариков. – Твой отец умер.

– Как это умер?

Татары рассмеялись, глядя на этого мужика. Ему ли задавать подобные вопросы, повышать голос?

– Вот так умер. – Анвар провел ладонью по шее. – Быстро. Я зарезал его как барана.

– За что?

– Молчать! Зуфар! – крикнул Анвар всаднику, который держал пленного. – Всыпь ему хорошенько, чтобы знал, кто он теперь. Такая же скотина, что в стаде!

– Да, Анвар. – Татарин пару раз ударил пленного нагайкой.

Степан Гора, отца которого зарезал проклятый басурман, очень хотел бы, чтобы этот негодяй, да и другие тоже захлебнулись бы своей кровью, но ничего не мог сделать. Он лишь до крови прикусил губы от бессильной ярости.

Его поставили обратно, привязали ремень, вставили шест и наградили щедрой порцией ударов нагаек.

Анвар с подчиненными пропустили пленников, обоз, скот и пошли в замыкании. Они держались в десятке саженей от стада, которое гнали трое конных татар.

Избавившись от стариков, налетчики погнали пленников быстрее. И все бы ничего, если бы не младенец на руках одной из молодых женщин. Ребенок постоянно плакал, даже орал. Как ни старалась мать успокоить дитя, ей это не удавалось. Полугодовалый мальчик не брал грудь, покрылся пятнами.

Надир, ехавший впереди, не выдержал, остановил невольников, развернул коня.

Он гневно взглянул на женщину, тщетно пытавшуюся успокоить ребенка, и крикнул:

– Ты можешь закрыть рот своему ублюдку, свинья?

Мать была в отчаянии.

– Я делаю все возможное, но у сыночка болит живот. Так уже было. Молю, дозвольте знахарю посмотреть сына и помочь ему. Потом мальчик будет молчать.

Надир знал, что знахарь остался в лесу, среди убитых стариков. Он не имел никакого желания помогать младенцу. Напротив, десятник еще перед выходом приговорил к смерти тех пленников, которые будут задерживать передвижение. Но убить младенца здесь, сейчас, на виду у всех было бы неосмотрительно. Поэтому он пошел на хитрость.

Коварство всегда отличало этих людей. Воевать честно они просто не умели, избегали открытого боя, не считали зазорным бросить все и бежать от противника, даже меньшего по количеству.

– Освободить ее! – приказал Надир.

Женщина с ребенком была освобождена от веревок и присела в траву.

Остальные пленники продолжили путь.

Степан Гора, проходивший мимо, крикнул матери:

– Марина, вставай, иди дальше!

– Мне, Степан, обещали знахаря прислать.

– Его… – договорить Степан не смог.

Плетка рассекла его губы, язык. Кровь хлынула изо рта. Всадник продолжил хлестать пленника, покуда они не отошли от женщины. Она так ничего и не поняла.

Анвар увидел начальника отряда, женщину с младенцем у его ног и спросил:

– Что случилось, Надир-ага?

– Да вот этот щенок извел своим криком.

– Так ты убил бы его, да и все.

– А для чего, по-твоему, женщина и младенец здесь?

– Не знаю.

– Забери щенка, убей и брось в канаву. Бабе в рот кляп, руки-ноги связать и бросить на телегу. Место-то найдется?

– Во второй сзади мешки с зерном. В один ряд. Туда поместится.

– Как уйду вперед, займешься этим. Гляди, Анвар, второй бабы я тебе не прощу!

– Клянусь, не трону.

– Выполняй!

– Да, ага!

Надир погнал коня вперед, Анвар же спешился. Бахет и Данис смотрели на происходящее с холодным безразличием.

Помощник главаря опустился пред женщиной на корточки и спросил, не обращая внимания на крики ребенка:

– Твой сын хворый?

– Да, ради всего святого, позовите знахаря, деда Семена.

– Как твое имя?

– Господин, не разумеешь, что ли? Дитю знахарь нужен.

– Я спрашиваю твое имя.

– Марина я.

– Марина, значит. Знахарь тебе нужен?

– Да, дед Семен!

– Где твой дед? Так далеко, что не достать, а я здесь.

Женщина взглянула на татарина и спросила:

– Ты знахарь?

– Конечно! Хороший знахарь.

– Так помоги. У сына животик разболелся.

– Это я быстро вылечу. Отойди!

Марина чуть отодвинулась.

Анвар забрал младенца из ее рук, достал нож и одним движением отсек ему голову.

– Вот как быстро я лечу.

Женщина побледнела.

– Ты!.. – Она с воем бросилась на убийцу.

Анвар ударил ее локтем. Бахет ловко набросил петлю на шею женщины и потащил на себя.

– Не удави! – крикнул Анвар. – Вяжите ее!

Всадники спешились, схватили извивающуюся женщину, связали, затем вбили в рот кляп из куска ее же платья.

Кончиком ножа Анвар задрал подол и сглотнул слюну. Он с удовольствием разделал бы и эту бабу, но нельзя, Надир предупредил.

Мерзавец вздохнул и приказал:

– Ее в заднюю телегу!

Татары потащили бьющуюся в истерике женщину к телегам. Анвар выбросил в канаву тело и голову ребенка.

Вскоре вернулись Данис и Бахет, вскочили в седла.

– Что?.. – спросил Анвар.

– Приказ исполнили.

– Как баба?

– Бьется. Мы привязали ее к телеге.

– Якши. Едем. Я впереди. Ты, Данис, за мной, смотришь по сторонам. На тебе, Бахет, тыл.

– Разве кто-то может нас преследовать? – спросил Данис.

– Русских ратников здесь нет. Но не исключено, что в деревне остался в живых кто-то из мужиков. Он может потерять рассудок и догнать нас. Ты хочешь получить копье или стрелу в спину?

– Нет. Я все понял.

– Посему надо быть внимательными. Вперед!

Три всадника догнали стадо и пошли за ним.

К ним подъехал Надир и спросил:

– Что с той бабой и больным ребенком?

– Я сделал все, что ты приказал, – ответил Анвар.

Главарь усмехнулся.

– Надеюсь, ты не изнасиловал ее?

– Нет, ты же не велел.

– Ребенок?..

– Я отрезал ему голову.

– Баба в себе?

– Ты же мимо проезжал, должен был ее видеть и слышать.

– Не заметил. Значит, смирилась либо лишилась сознания.

– Из нее плохой ясырь будет, господин, коли она сойдет с ума.

– Тогда ты ее получишь для своих забав.

– Якши, я согласен.

– С тылу ничего подозрительного не проявилось?

– Нет, господин.

– Смотрите, до большого привала еще пять верст. Там отдохнем. На тебе, Анвар, охранение.

– От кого, Надир-ага?

– Ты плохо слышал меня?

– Прости, я все понял.

Надир погнал коня вперед.

## Глава 2

Эта неровная поляна по размерам превосходила все те, по которым отряд Надира уже прошел. Но ее преимущество состояло только в этом. В остальном же это было довольно опасное место, очень удобное для обустройства засад.

Надир был хитрым, коварным, беспощадным и в то же время очень осторожным военным начальником. Он видел это, но серьезно в расчет не брал. Русскому войску, даже малой дружине здесь появиться было неоткуда. Ближайшим укрепленным пунктом русских был Бабаев. Небольшая крепость с дружиной, состоящей всего-то из сотни воинов. Таких в приграничных местах немало.

Там наверняка знали уже о нападении татар на деревню Дерга, но что мог предпринять воевода? Сразу после этой беды – ничего. Потом он наверняка отправил немногих людей и велел им посмотреть, что сталось с деревней. Преследовать отряд русские не могли.

Однако порядок есть порядок. Охранение ставить надо всегда и везде, даже на своей территории.

Десятник выбрал для стоянки и привала именно эту елань лишь благодаря ее размерам. Там свободно уместятся ратники и пленные, можно пасти своих коней и скот, захваченный в деревне. Есть родник с холодной водой, чистой как слеза. Ее вполне хватит для людей и животных.

Да, Надир видел, что елань разрезана буераками, особенно с юга. От леса к самой ее середине тянутся кусты. Он понимал, что для полного перекрытия подходов к лагерю и всего отряда не хватит, но не волновался по этому поводу. Нападать некому. Охранение десятник выставлял лишь ради формальности, дабы воины не особо расслаблялись.


В то время, когда Надир разговаривал с Анваром, до большой поляны оставалось пять верст. Налетчики с добычей и полоном могли преодолеть их самое малое за два часа хода.

Тут на поляну из густого леса выехал всадник. Это был не татарин, ногаец или черемис, не представитель какой-либо другой народности, проживающей в пределах Казанского ханства, а русский воин Боян Рябой. Он укрылся за ветвистой молодой березой и внимательно осмотрел елань, особенно западную ее часть.

Там, в лесу, была прореха, бывшая дорога, которая превратилась в тропу. Причина этого состояла в том, что торговые люди прекратили пользоваться ею. Они освоили водные пути поставки различных товаров. Несмотря на враждебные отношения русских земель с ханством, торговля между ними не прекращалась, хотя и значительно уменьшилась из-за грабежа судов. Сухопутные же пути купцы теперь обходили. Добираться по ним дольше и опаснее, чем по рекам. Торговых людей дочиста обирали не только ордынцы, но и шайки русских разбойников, которых в приграничных землях вполне хватало.

Рябой осмотрел елань и поднял руку.

К нему выехал отряд, совсем небольшой, численностью в дюжину воинов. Впереди воевода, княжич Савельев. Ему недавно исполнилось двадцать три года, столько же, как и большинству рядовых воинов. Но его часто называли по имени-отчеству, Дмитрием Владимировичем, тем самым признавая заслуги этого рода перед всей Русью.

– Ну что, Боян?

– Вот она, Большая елань. Ее еще называют Болотной. Это оттого, что чуть севернее, верстах в трех раскинулись непроходимые Губаринские болота. Мне о них рассказывал один московский ратник, который в Бабаеве служил.

– А почему Губаринские?

– Я тоже заинтересовался и задал ратнику тот же вопрос. Он объяснил, что некогда рядом с болотом жил отшельник Сергий Губарь. К нему ходили люди из Бабаева.

– Зачем?

– Отшельник славен был своими весьма дивными способностями. Хворых одним заговором лечил, изуродованных в прежний образ возвращал. Ратник говорил, что этот Сергий однажды слепому зрение вернул.

– Что же стало с этим отшельником? Помер?

– Пропал. Люди к нему пришли, а его нет. Куда делся, неведомо. Я так думаю, пошел куда-то по какой-то своей нужде, да в топь и угодил. Старый был, немощный.

– Ладно. – Княжич подал сигнал, и к нему подъехал весь отряд.

– Боян Рябой и Лукьян Балаш – на тропу! – распорядился Савельев. – Сейчас басурмане гонят по ней полоняников. Другого пути у них просто нет. Вскоре они должны выйти сюда, на елань. Вам, Боян и Лукьян, надо встретить врагов, оставаясь для них незаметными. Посчитать число татар и пленных, пропустить их и следовать за ними, но уже одному. Тебе, Балаш. Рябому обходными тропами скоро отправляться ко мне. Татары и пленники двигаются медленно. Даже пропустив их, ты, Боян, все равно успеешь прийти сюда раньше.

– Где ты будешь находиться, княжич?

– На это у меня ответа нет. Сам не знаю. Но мы тебя обязательно увидим. Вам задание понятно?

– Да, княжич, – ответил Рябой.

Дозор пошел через поляну к прорехе, к лесной тропе.

– Кузьма Новик и Истома Уваров смотрят восточную часть от сдвоенной ветлы! – приказал Дмитрий. – Видите ее?

– Видим, княжич, – ответил Новик.

– Вам надо найти место, откуда нам удобнее всего будет напасть на татарский стан.

– Это смотря где собака Надир разместит его.

– Об этом догадаться несложно. Близ буераков и балок неудобно, у леса тоже. А вот посредине поляны есть ровная площадка недалеко от выступа кустарника. Там и стан разбить легко, и хвороста для костров набрать можно. Рядом луг, ручей. Чем не пастбище для коней и стада? Или я не прав, друзья мои?

Гордей Бессонов, самый старший в отряде, опытный воин, не раз бившийся с басурманами, заявил:

– Ты все верно говоришь, княжич. Посредине елани и встанут татары.

Воевода посмотрел на Истому Уварова.

Тот пожал плечами.

– А я что? Я ничего. Встанут, вот и хорошо.

– Старшим будет Кузьма Новик! Как определитесь, доложите мне. Может, какое другое удобное место отыщете. Только все делать надо очень быстро, друзья.

Новик с Уваровым ушли на восточную сторону поляны. В южной балке воевода оставил Бажена Кулика и Лавра Нестерова, на выступ кустарника направил Тараса Дрогу и Филата Черного.

– Вы будете ближе всего к басурманам и пленным, – сказал он им. – Кусты они обязательно проверят, так что подберите два места, где вас не заметят татары, а вы сможете видеть весь их стан.

На западную опушку пошли Надежа Дрозд и Осип Горбун. К ней должны были выйти и дозорные. С княжичем остался Гордей Бессонов.

Отправив ратников, воевода взглянул на него и распорядился:

– Подбери место для нас, потом объезжай лесом елань, выбирай пути прохода до ее середины. Мы с тобой будем брать Надира. Так что следи, где он остановится.

– Понял, княжич, дозволь исполнять повеление?

– Исполняй.

Скрылся в лесу и Бессонов.

Княжич остался один, соскочил с коня, присел на землю, прижался спиной к березе и задумался.

«Из Москвы мне писали, что рать мурзы Захира насчитывает около сотни воинов. Хотя таких, которые схватывались с нашими ратниками в прямом бою, у него вряд ли наберется и два-три десятка. Остальные привыкли воевать с мирными людьми и безнаказанно разорять селения.

В этом для нас большой плюс. Наши враги, не имеющие опыта, в первой схватке не обретут его, скорее бросятся бежать.

Но это ладно. У мурзы четыре отряда по два десятка конных воинов. У Надира пятый, такой же. Еще столько же верных мурзе нукеров, воинов его личной охраны. Те в стане, который еще найти надо.

Все эти отряды пошли громить ближние к границе села и деревни. Они имели наказ мурзы избегать встреч с дружинами, обороняющими города и крепости.

Хотя воеводы не выпустят эти дружины за стены. Потому как басурмане не раз наносили отвлекающие удары. Они посылали отряды разорять мелкие деревни, подымали шум. Воеводы направляли для разгрома неприятеля своих ратников, ослабляли оборону городов. Вот тогда-то главные силы врага и нападали на них. Иногда наши ослабленные дружины сдерживали натиск, но нередко погибали, и басурмане захватывали города. Так было. Печальный опыт учтен. Поэтому никто из воевод не выпустит за стены ни одного ратника, озаботится обороной своей крепости.

Как ни удивительно это звучит, но сейчас в том для меня тоже немалый плюс. Десятник Надир знает о страхах русских воевод. Он уверен, что в приграничных землях нет силы, способной нанести сколько-нибудь существенный урон его отряду, не говоря уже о том, чтобы уничтожить его.

К тому же в Бабаеве есть люди, работающие на казанского хана. Воевода знает о них. Они раскрыты, но не задержаны. Чрез них можно передавать в Казань ложные сведения.

Мурза наверняка знает о том, что дружина осталась в Бабаеве. Он обязан был сообщить об этом командирам своих отрядов.

Это значит, что Надир идет сюда совершенно спокойно. Он уверен в своей безопасности.

Да, для поддержания порядка и дисциплины десятник заставит своих служивых осмотреть местность, в первую голову выступ кустарника, ближнюю полосу леса, выставит посты охранения. У него двадцать разбойников. Значит, постов может быть от силы два, потому как ему надо будет охранять и пленных. А это не менее трех-четырех человек. Ладно, может, он обойдется двумя. В полоне людей не так много. К коням надо поставить человека. Хотя не исключено, что Надир не станет этого делать. В общем, в охранение он сможет отрядить не более четырех басурман. Иначе его люди не получат полноценного отдыха.

Да и смысла в большей охране нет, коли отсутствует настоящая угроза. Значит, будет один пост и пара татар при пленных.

Где выгодно поставить пост? На небольшом холме, который у самой восточной опушки? Но там недалека граница. Где-то в тех местах находится стан мурзы. С севера гиблые болота, с юга дремучий лес. Отряд Надира идет с запада. Значит, басурманам следует смотреть себе за спину, за той самой тропой, по которой они выйдут на елань.

Ладно, посмотрим. В любом случае первым придется уничтожить охранение. Это надо сделать тихо. Но тут особо мудрствовать нечего. В отряде есть лучники, которые попадают в яблоко со ста саженей. А тут с двух сторон не будет и пятидесяти, с запада да с севера немногим больше.

Таких мастеров у меня трое. Это Истома Уваров, Надежа Дрозд и Тарас Дрога, который будет ближе других к вражьему стану. Он и один снимет четверых татар-охранников.

Как только будут уничтожены караульные, следует провести единовременное нападение на басурман. Как это сделать, мне станет ясно тогда, когда я увижу их стан. Но и сейчас понятно, что такая задача вполне выполнима.

Лишь бы взять живым Надира. Только чрез него можно узнать, где находится стан мурзы.

А если этот нехристь упрется и не скажет?

Скажет, конечно, куда он денется? Церемониться с ним никто не собирается.

Вот только как говорить с десятником? Татарский у нас знает лишь Гордей, да и то кое-как. Сумеет ли он провести допрос?

У Бабаева к моему отряду должны были присоединиться два служивых татарина. Они переводчики и проводники. Эти люди хорошо знают приграничные земли, выходы к Волге и к самой Казани, места переправ, расположение татарских сельских поселений. Но к Бабаеву они не пришли. Почему, один Господь ведает».


И только княжич вспомнил о служивых татарах, как в лесу, где-то неподалеку треснула ветка.

«Гордей? – подумал Савельев. – Но он на обходе. Передовой дозор Надира?»

Он вскочил, выхватил саблю, встал за березу, приготовился к бою, но тут услышал:

– Княжич, успокойся. Мы проводники и переводчики, ожидаемые тобой.

– Назовитесь! – приказал Савельев.

Он знал тех людей, которые должны были вступить в его отряд.

– Анвар Байбак и Ильдус Агиш.

– Выходите к березе!

– Да, княжич. О, Всевышний!..

В лесу послышался шум борьбы.

Вскоре появился Гордей.

– Взяли басурман, княжич. Вот ведь собаки, как тихо подкрались! А откуда взялись?

Горбун кивнул на Бессонова.

– Гордей к нам вышел и заметил татар. Мы бегом сюда.

– Понятно. Отпустите их! – приказал княжич.

– Почему? – спросил Горбун.

– Это наши проводники и переводчики. Ко мне их!

Татары вышли из леса в сопровождении Гордея Бессонова. Горбун отправился обратно.

У одного из татар под глазом багровел синяк, у второго из брови сочилась кровь. Но они улыбались.

– Да, княжич, встречу ты нам подготовил знатную, – сказал один из них. – Велика же силища у того ратника, который сейчас ушел. Мы тоже люди не слабые, но у него кулак тяжелее кувалды.

Бессонов усмехнулся и сказал:

– Тебя, воин, ударил не тот, кто ушел, а я. Если бы он, то ты уже отдал бы богу душу. Да и я приложился легонечко, в четверть силы.

Служивые татары подошли к княжичу.

– Принимай пополнение, воевода.

– Почему вас не было у Бабаева вчера? – спросил Савельев.

– Не успели. Конь Анвара ногу сломал. Пришлось на моем добираться. На закате были в десяти верстах от Бабаева, заночевали в лесу. А как просветлело, увидели дым. Он поднимался над деревней Дерга. Подумали, пожар. Но с чего? Сейчас тепло, ночью печи не топят. А дым сильный. Это даже не один дом горел. Мы поняли, что на деревню напал отряд мурзы Захира, будь проклят весь его род. Ты уже должен был уйти. Мы решили отправиться в Дергу. Тем более что поймали коня, который, скорее всего, оттуда и убежал.

– Зачем в Дергу?

– А если кто уцелел и нуждался в помощи?

– Кто там мог уцелеть?

– Не спеши, княжич. Мы нашли выживших.

– Да ты что? Расскажи, как и что было в деревне, когда вы пришли туда.

– А время есть? Отряд, который разорил Дергу, уже близко.

– Рассказывай. За тропой смотрят. Как объявятся казанцы, мы узнаем.

– Хоп. Слушай! Сперва мы увидели мальчишку лет пяти, зовут Иваном. В лесу встретили, ушел тайным ходом, который был в клети. Их двор оказался одним из первых, в который ворвались татары. Семья не спала из-за болезни сестренки, которой было два годика. – Агиш передал историю спасения мальчишки и продолжил: – Выслушав его, мы вошли в избу. Странно, но она уцелела. Сгорела только береста на крыше. Мы внутрь, а там мужик, прибитый к стене копьем в красном углу под киотом. Потом мы прошли в клеть, а там… – Татарин замолчал.

– Что? – спросил княжич.

– Там мать и дочь. Женщина без головы, дите же разрублено на три части.

Савельев стиснул зубы.

– Попался бы мне тот урод, который убил их!

– Он в отряде Надира, так что ты с ним свидишься.

– Дальше! – повелел воевода.

– Идем по деревне, и вдруг из пожарища поднимается человек, весь черный. Это оказалась баба, Лукерья Вострых. Уже в возрасте, ей под сорок, вдовая. Она и порассказала нам, что вытворяли в деревне головорезы Надира. Только баба да малец и выжили. За овином мы нашли труп еще одного парня. Лукерья сказала нам, чтобы мы похоронили его да семью из крайнего дома, а потом с мальчишкой пошла в Бабаев, дабы рассказать все воеводе. Еще видели мы могилу мусульманина. Видать, тот мужик, который был прибит к стене, убил его. В избе на полу валялись окровавленная сабля, половинки татарского щита. Кровь рядом. Дрался мужик, да не смог защитить семью, хотя сын его спасся. Потом пошли мы по следам отряда Надира. Недалеко в лесу нашли трех стариков и старуху, которым перерезали горла. Повернули в лес, вышли сюда. Это все. Извиняй, княжич, но тебе надо было делать засаду у деревни. Тогда ты и извергов настиг бы, и людей спас бы.

Савельев кивнул и сказал:

– Надо бы. Но мы, как и вы, не успевали к деревне. Переправа чрез реку задержала. Мы знали, что Надир пойдет на Дергу, и ничего сделать не могли, сумели лишь выйти сюда. Нынче поутру отряды Захира должны были напасть еще на деревни Веселка и Покровка, а также на село Броды. Один его отряд идет сюда, ведомый Надиром. Другой, под началом Рустама, должен был разорить Веселку. Мирза и Саид пошли на Броды и Покровку. У меня нет никакого сомнения в том, что все эти селения уже разорены.

– Отчего вы не прикрыли их? – спросил Баймак.

– Кем? Какими силами? На этих землях только один Бабаев и стоит.

Тут голос подал Агиш:

– Но предупредить людей об опасности можно было?

Княжич опустил голову и сказал:

– Нет. Селения разбросаны верст на двадцать от крепости, никак не менее. Да, все они на берегу Колвы, но на лодках до них добираться слишком долго. Ханша казанская Сююмбике не хотела отпускать этого Захира в набег, но не могла остановить его. Тот был любимчиком ее покойного мужа Сафа-Гирея. Он является родственником крымского хана. То, что не позволено другим, разрешено Захиру. А тому же сидение в Казани в тягость, ему вольница нужна, кровавая потеха. Многие считают, что на крови он совсем лишился разума. Но на землях ханства разбой не устроишь, а рядом пограничные земли Руси. Поначалу мурза вроде не замышлял разбой, а потом вдруг неожиданно собрал сотню, переправился чрез Волгу и пошел сюда. Покуда гонец с известием о том прибыл в Москву, мурза уже разбил стан где-то в этих местах. Посему мы здесь. Нам велено уничтожить сотню Захира, взять его живьем и доставить к царю.

Агиш, как это принято у восточных людей, цокнул языком.

– Сложная задача для столь малого отряда. С Надиром мы, конечно, справимся, княжич, а далее что? Пусть мы возьмем живым десятника, и тот поведает, где стан мурзы. Но ведь Захир легко сменит место или уведет свои основные силы к Волге, а оттуда – в земли ханства.

Княжич покачал головой.

– Нет, побитым псом мурза не пойдет в Казань. Он знает, что сильной дружины тут быть не может. Решит, что какой-то пограничный отряд нарвался на Надира, и устроит охоту за ним. То бишь за нами. А мы ему поможем. Но это все потом. Дрозд подает сигнал. К нам идет разведчик.

Скоро к поляне из леса вышел Балаш.

– Пить хочется, – сказал он.

Ему дали бурдюк с родниковой водой.

Напившись, Балаш вытер усы и доложил:

– Княжич, татары верстах в четырех отсель. Идут медленно, хоть пленных и погоняют. При них скот, две повозки со скарбом и женщиной.

– Женщиной? – переспросил Савельев.

– Да, Дмитрий Владимирович, женщиной, молодой еще, да, видать, безумной. Спутана веревками и еще ремнями к телеге привязана.

– С чего бы это? – спросил Бессонов.

– Я тоже подумал о том. Решил пройти на запад и нашел обезглавленное тельце младенца. Мальчика. Это, наверное, ее сынишка. Мать, понятное дело, билась за дитя, да разве могла справиться? Вот и помутился рассудок. Резать ее басурмане не стали. Женщина красивая, статная, для продажи негодна, а вот для утехи вполне подходит.

– Собаки бешеные! – Княжич взглянул на разведчика и спросил: – Когда, по-твоему, Лукьян, татары выведут пленников сюда?

– Думаю, к закату.

Савельев посмотрел на небо и повелел:

– Тебе, Балаш, с Рябым выйти к Дрозду! Вас там будет четверо. Пропустите татар и наглухо закройте тропу. Надеже Дрозду быть в готовности стрелами снять караульных. Пусть бьет их, как только услышит крик совы. И тут же нападаем!

– Да, княжич, понял.

– Ступай!

Балаш скрылся в лесу.

Воевода разрешил служивым татарам отдохнуть в ближних кустах и сказал Бессонову:

– Объедем наших, Гордей, покуда есть время, и доведем порядок действий.

– Слушаюсь, Дмитрий Владимирович!

Воевода и ратник подъехали к восточной опушке. Из кустов вышли Кузьма Новик и Истома Уваров. У того за спиной висел лук, сбоку – колчан со стрелами.

Княжич посмотрел на елань и проговорил:

– Татары встанут саженях в пятидесяти от вас. Чуть ближе – глубокая балка с довольно крутыми склонами. Лучшего места для невольников не найти. Их будут охранять. Тебе, Истома, придется прибить караульных, которые окажутся возле пленников. Сможешь?

– Обижаешь, княжич. Две стрелы, и басурман нет.

– Хорошо. Далее нападаем на ближних татар, которые отойдут к склону. – Савельев еще раз осмотрел поляну. – Здесь, с этой стороны, держать табун и стадо татары не будут. Лучшее место – на севере. Бить всех, кто попадет под руку, но только не главаря Надира. Тот нужен мне живой.

– А как распознать его? – спросил Новик.

– Распознаешь. У басурманского начальника, даже мелкого, и одеяние богаче, и доспехи лучше. Может, и шатер для него поставят, но это не обязательно. Скорее всего, главарь будет среди рядовых, но там, где их больше. Рядом с ним постоянно должен держаться один из нукеров, личных охранников. Он может быть и помощником, и гонцом.

Новик кивнул.

– Все понятно, княжич, не волнуйся, мы свое дело сделаем.

– Уничтожение караульных и нападение по крику совы. Ежели у вас что пойдет не так, зажигайте факел. Подойду я с Бессоновым и служивыми татарами.

– А что, объявились они?

– Объявились.

Уваров усмехнулся и спросил:

– Неужто заплутали эти проводники?

– Нет. Они были в Дерге.

Савельев коротко поведал воинам о бойне в деревне.

Лица их помрачнели.

– Ни одна собака не уйдет отсюда живой! – процедил Новик.

– Не забывайте о главаре.

– Помним. Того не тронем, тебе, воевода, оставим.

– Вот и хорошо. Прячьтесь, наблюдайте.

– Все как надо сделаем, княжич.

Савельев с Бессоновым проехали краем елани до северной опушки и никого не увидели.

– Дрога, Черный! – крикнул Бессонов.

Воины выросли как из-под земли. Да так оно и было. Они устроились в канаве, закрылись ветками сосен. С сажени не видать.

– Тут мы!

– Молодцы, место подобрали хорошее. Вас не только с середины поляны не увидишь, а и в упор, – проговорил княжич. – Так оно и надо.

Савельев определил задачу и этим ратникам. Тарас Дрога должен был пустить в ход лук и стрелы в случае, если Уварову и Дрозду не удастся с первого раза положить охранение. В остальном то же самое, что и ратникам, разместившимся восточнее, – нападение на татар, уничтожение всех, кроме главаря.

После княжич и Бессонов навестили Дрозда, Горбуна и разведчиков Рябого и Балаша, примкнувших к ним. Состоялся короткий разговор, в котором особое место было тоже отведено действиям лучника. Княжич велел известить его о подходе татар с полоном криком кукушки.

Далее воевода с ратником проехали к южной балке. Их встретил Бажен Кулик. Он показал им место, выбранное для нападения на врага, и запасное, на случай осмотра татарами елани.

Потом княжич с Бессоновым ввернулись к месту, где отдыхали служивые татары. Оттуда Савельев еще раз оглядел поляну. Ратников не видно, кони спрятаны, но они рядом, на мордах мешки с овсом. До того их напоили. Все готово.

Теперь оставалось дождаться появления татар с невольниками и посмотреть, как они разместятся на поляне. Потом княжич должен был внести изменения в общий план своих действий, если таковые понадобятся, и ждать наступления сумерек.

Наступило затишье. На востоке небо потемнело. Дождь сейчас был бы некстати, но туча прошла стороной и пролилась где-то за рекой Колвой. Появилось солнце.

Оно уже начало склоняться к западу, как от тропы донесся крик кукушки. Это был сигнал Надежи Дрозда. Такие же звуки долетели с севера, с востока и с юга из балки. Это означало, что сигнал принят всеми ратниками. Внимание воинов и княжича сосредоточилось на западной лесной прорехе, откуда тропа выходила на поляну.


Первыми на край елани выехали Надир и его нукер Вали. Десятник внимательно осмотрел поляну, даже принюхался. Уж что за запах он желал уловить, вестимо было только ему.

Потом он подозвал к себе Батуллу и сказал:

– Поедем посмотрим елань.

– Вдвоем?

– Ты кого-то боишься?

Батулла принял гордый вид.

– Я никого не боюсь. Но привык всегда соблюдать осторожность.

Надир хорошо знал Батуллу.

Он усмехнулся и спросил:

– И кто может быть здесь кроме нас?

– Для того чтобы убить нас, достаточно одного опытного русского охотника, который вполне может промышлять здесь.

– Если мыслить так, Батулла, то нам по всему пути надо выставлять дозоры. Ты должен знать, что русские охотники не удаляются от своих поселений на значительные расстояния. Это им просто не нужно. Зверья и птицы здесь полно даже на окраинах деревень.

Батулла смутился. На самом деле он был столь же хитер и безжалостен, сколь и труслив. Особенную храбрость он проявлял, когда ему доводилось грабить беззащитные русские села и деревни. Вот тогда этот герой смело бросался за добычей.

– Едем! – повторил приказ Надир. – По краю поляны, затем в центр.

Они повели коней на восток, объезжая балки, буераки, обогнули выступ кустарника.

Здесь Надир остановил коня и сказал:

– Плохо.

– Что плохо, ага? – спросил Батулла.

– Плохо, что на поляне торчат эти кусты.

– Мне посмотреть их?

– Да, причем хорошенько.

Батулла поехал вдоль кустов. Он внимательно всматривался в них и не увидел ничего, что могло бы вызвать подозрения.

Батулла вернулся к десятнику и доложил:

– Все чисто. Никого. И еще я заметил, что птицы ведут себя спокойно. Они увидели нас, чуть покричали и утихли.

– Не ты один такое заметил. Но за этим выступом надо смотреть. Впрочем, нам в любом случае придется выставлять посты охранения. Нет, вовсе не потому, что я вижу угрозу. Так должно быть всегда и везде, даже в собственном доме.

– Никто и не спорит с этим, Надир.

– Едем дальше.

Они обогнули елань, вывернули к ее середине, осмотрели глубокую балку с крутыми склонами.

Надир довольно проговорил:

– Здесь все играет в нашу пользу. Я ломал голову, где держать ночью невольников. Эти русские мужики и бабы отчаянные люди. Они могут и бунт поднять, напасть на нас, даже не имея оружия, и разбежаться по лесу. А тут овраг. Лучше не придумаешь. Загоним вниз всех невольников, сверху поставим воинов, двух сменных. И никуда эти скоты не денутся. Значит, здесь двое охранников. Они будут меняться чрез два часа, чтобы хорошо отдохнули все. Надо только отделить от пленных пару баб, чтобы приготовили еду для этих бродяг. Старую клячу забьют твои люди. Ты же отбери и баб. Остатки мяса положи в телегу.

– Протухнет.

– Значит, на последнем дневном привале полоняники будут жрать тухлятину. Да, воды им надобно дать.

– В телегах места нет, как в одну из них положили сумасшедшую бабу!

Надир сморщился и распорядился:

– В овраг ее, ко всем! Пусть отхаживают. А подохнет, так и шайтан с ней. Все одно это ясырь Анвара. Он ее лишил разума, пусть и забирает.

Физиономия Батуллы расплылась в довольной ухмылке. Он опасался Анвара, завидовал ему, ненавидел его. Поэтому такие слова начальника отряда пришлись по душе Батулле.

Надир же проехал немного вперед, указал на большую ровную площадку, занимающую середину поляны, и проговорил:

– Стан будет здесь. И от леса далеко, и пастбище с водой, и невольники рядом.

– Верное решение, Надир.

– Не тебе оценивать мои решения.

– Извини, господин.

– Езжай на тропу, приведи сюда Анвара, Динара, Вали и Бакшана.

– Слушаюсь!

Вскоре все указанные воины собрались возле главаря.

Он указал на середину поляны и заявил:

– Здесь будет стан. Южнее, в двадцати саженях от выступа кустарника – пост из двух воинов. Восточнее – овраг с крутыми склонами. Туда загоняем невольников. Ими займется Батулла. Анвару и Динару отрядить ему по два человека. К табуну отправить Ядгара. Бакшану начать готовить еду для отряда. Кормежкой невольников займутся их бабы. Забейте старую клячу, которую гнали от деревни. Половину отдать, остальное в телегу вместо сумасшедшей бабы. Ее отправить в овраг. Туда же сразу загнать всех невольников и приглядывать за ними. Сейчас надо осмотреться, подготовить места отдыха, выгнать коней и деревенский скот на пастбище, расположенное на северной стороне. Потом молитва, как того требует наша вера. Это все. Вопросов у вас нет! Занимайтесь тем, о чем я сказал.

Главари пятерок пошли к своим людям, которые уже стояли на середине поляны.

Вали, верный нукер Надира, подошел к нему и сказал:

– Господин, тучи закрывают небо. Птицы пока летают высоко, но может пойти дождь.

– Я и без тебя это вижу, и что?

– Дозволь, ага, я тебе шалаш сделаю, почти незаметный, но очень удобный и сухой? Мне известно, что ты привык быть с воинами, но я слышал, что Анвар говорил о шалаше для себя. Если твой помощник может так отдыхать, то почему ты нет?

– Анвар решил соорудить для себя шалаш?

– А разве ты запрещал это?

– Не запрещал, но… хотя шайтан с ним. Это его последний поход с моим отрядом. Пусть мурза переведет Анвара к какому-нибудь другому начальнику. Надоел он мне.

– Так сделать?

– Чего?

– Шалаш, господин.

– Да, делай. Все же я не рядовой воин.

– Воистину так!

– И помоги Бакшану.

– Я всегда ему помогаю.

– Лепешки мы испечь не сможем, нет тандыра. Пеките караваи, как русские. Для этого в телеге есть кусок железа, там же масло в чане.

– Да, господин. Дозволь удалиться?

– Ступай!

За движениями татар внимательно следили воины княжича. Он расчистил небольшой кружок от травы и делал на нем заостренной палкой какие-то обозначения.

Солнце постепенно уходило на запад. Татары помолились. Нукер Вали соорудил посредине елани небольшой шалаш для Надира, потом помог повару приготовить еду. Налетчики отужинали и разошлись по поляне.

Две женщины-невольницы сварили похлебку для своих собратьев по несчастью. Татары зарубили старую клячу, дали мясо, крупы.

Они перетащили невменяемую женщину с телеги в овраг, загнали туда всех невольников. Их освободили от пут только на время еды, затем связали вновь.

На охрану, как и предполагал княжич, десятник Надир выставил двух человек. Еще пару он отправил на пост, представлявший собой яму с насыпанным невысоким валом.

Когда наступили сумерки, княжичу стало ясно, как и где расположились татары, невольники, охрана и табунщик. Теперь ему надо было уточнить задание ратникам.

Он выехал на восточную окраину поляны, там, в буераке, собрал около себя Кузьму Новика и Истому Уварова. Савельев повелел им уничтожить татар, охранявших невольников, а потом идти по лощине к краю елани, где пасся скот.

– Там вы соединитесь с Тарасом Драгой и Филатом Черным, потом все вместе нападете на тех басурман, которые расположились на отдых на северной части ровной площадки. Выходить к пастбищу надо скрытно.

– Так оно и получится, если ночью пойдем, – сказал Новик.

– Мы пойдем в самом начале утренних сумерек. Поляна уже будет просматриваться, пусть и плохо. Так что идти осторожно, если надо, то и ползком. Понятно?

– Понятно, княжич.

– К шалашу не приближаться.

– К какому? – спросил Уваров. – Их два. Один в середине поляны, другой чуть западнее.

– К тому, что в середине.

– Ясно. Сделаем.

Княжич добрался до Тараса Дроги и Филата Черного. Им он определил то же задание, что и Новику с Уваровым, с той разницей, что эти воины перед атакой должны были дождаться подхода своих друзей с востока. Предупредил их княжич и о шалаше.

Потом он лесом проехал к тропе. Там были Надежа Дрозд, Осип Горбун, Лукьян Балаш и Боян Рябой. Их задача оставалась прежней. Лучник Дрозд должен был снять татар, стоявших на посту. Вслед за этим воины атакуют группу татар, расположившуюся в западной части поляны. Они тоже получили строгий запрет на приближение к центральному шалашу.

После этого княжич навестил Бажена Кулика и Лавра Нестерова.

– Вам, ребята, надо будет положить тех двух татар, которые разместились у шалаша. Если попадут под руку еще какие-то, то и их. В сам шалаш никому не входить!

Кулик кивнул.

– Ясно, княжич.

Напоследок, уже вернувшись на свое место, княжич позвал к себе Гордея Бессонова, служивых татар Анвара Баймака и Ильдуса Агиша.

– Мы с вами идем на тех татар, которые разместились в западной части поляны, недалеко от оврага с невольниками. – Дмитрий взглянул на Бессонова и продолжил: – Побив их, мы с тобой, Гордей, валим шалаш и вытаскиваем из него Надира. Запомни, что бы он ни делал, как бы ни отбивался, его надо взять живым!

– Тут и мы можем помочь, – сказал Баймак.

– Будете рядом с нами, – сказал княжич. – Понадобится – подсобите. Если мы упустим шайтана Надира, то вы схватите его. Но только живым!

– Ясно, княжич.

– Вот вроде и все. Теперь нам осталось самое тяжелое – ждать. Отдыхать будем по очереди. Как чуть посветлеет, так и начнем.

– Да, княжич.

Вскоре солнце ушло за горизонт, и на поляне сразу потемнело. Поднялся ветер, отогнал тучи, и небосклон расцвел россыпью звезд. Их холодный свет позволял хоть как-то отслеживать обстановку.


Летние ночи короткие, не успеет мгла опуститься на землю, как уже утренние петухи поют. Здесь их не было, но с каждой минутой на поляне становилось все светлее.

Княжич повернулся к Бессонову и приказал:

– Пора, Гордей! Начинаем!

Заухала сова.

Надежа Дрозд и Уваров тут же натянули тетивы луков. То же самое сделал и Тарас Дрога, но вступать в дело ему не пришлось. Стрелы, выпущенные Дроздом и Уваровым, насквозь пробили тела татар, несших караульную службу.

Русские ратники обнажили сабли и без криков, молча, бросились на вражеский стан. Но сражения как такового не произошло. Нападение было столь дерзким, стремительным и неожиданным, что татары ничего не успели сделать. Воины княжича порубили их спящими.

Только Анвар, который в эту ночь маялся бессонницей, услышал подозрительный шум и схватил саблю. Он выбил заднюю часть шалаша, выскочил на поляну и оказался перед богатырем Осипом Горбуном. Помощник десятника поднял саблю, дабы нанести рубящий удар, но тут же так получил кулаком по физиономии, что отлетел на сажень и грохнулся без чувств на мягкую траву.

Княжич приказал уничтожить всех татар, кроме вожака, но Осип подумал, что еще один язык лишним не будет. Он навалился на татарина, связал его.

К этому времени все головорезы Надира были порублены. Большая часть русских воинов сгруппировалась вокруг шалаша.

К нему подошел Бессонов и мигом повалил. Надир проснулся и открыл глаза, в которых металось непонимание происходящего и ужас.

Княжич поднял саблю.

– Нет! Не убивай! – заорал Надир.

Княжич опустил оружие и сказал Бессонову:

– Оттащи его в сторону и свяжи покрепче. – Он повернулся к ратникам и распорядился: – Всем в овраг, освободить людей, вывести на поляну! Да поаккуратнее, там женщины, дети, могут быть и раненые.

– Раненых они добивают, княжич! – проговорил Бессонов.

– И все одно аккуратнее.

Дружинники пошли к оврагу.

Тут Горбун и Балаш подтащили к княжичу связанного татарина.

– Кто это? – удивился Савельев.

– Да тот самый господин, который устроил для себя второй шалаш. Не спал, видать, гаденыш, услышал шорох, хотел бежать, да на меня нарвался, – ответил Горбун. – Ну а я ему в морду. Связал потом. – Ратник посмотрел на свой кулак и добавил: – И чего это он отлетел как чучело, даже саблю свою потерял? Бил-то я слегка.

Княжич усмехнулся.

– А если бы со всей силы врезал, то голова этого господина отлетела бы прямиком вот сюда.

– Может, так и случилось бы. Но коли тебе не нужен этот басурман, то я добью его.

– Погоди. Это всегда успеем. Пусть пока поживет.

Неожиданно зашевелился еще один окровавленный татарин.

– Глянь, княжич. – Балаш указал на него. – Этот вот тоже выжил.

– Лукьян, посмотри, как он ранен. Если серьезно – руби, нет – подыми!

– Понял.

Выжившим оказался повар Бакшан. Он с ужасом смотрел на русских богатырей.

– У него всего лишь порез на руке, чуть выше локтя.

– Это кто ж так его бил, что нанес лишь царапины? Ладно, – сказал княжич. – Что бог ни делает, все к лучшему.

Тут из оврага показались пленники. Впереди шли мужики, которые тащили на себе обезумевшую и не реагирующую ни на что женщину. За ними шагали бабы и дети. Все они на минутку присели на краю оврага, осознали, что свободны, бросились к княжичу, упали перед ним на колени.

– Ну что вы, люди, не надо так.

– Спаситель ты наш, назовись, дабы мы могли молиться за тебя и твоих ратников.

– Дмитрий я, люди добрые. И встаньте с колен.

Радость тоже иногда сводит человека с ума. Невольники, теперь уже бывшие, поднялись, немного успокоились.

Но тут безумная женщина, смотревшая на все отрешенно, увидела связанного Анвара. Что-то блеснуло в ее глазах. Красивое лицо исказила гримаса ненависти. Она подскочила к пленнику и стала бить его своими маленькими кулаками.

Княжич, видя это, приказал:

– Воины, оттащите женщину!

Гордей Бессонов без труда поднял Марину.

К ней вернулся рассудок, и она крикнула:

– Отдайте мне его. Это он убил моего сына.

Бессонов и другие воины посмотрели на Савельева.

– Вот оно что. Подведите ее ко мне.

Бессонов сделал это.

– Велико твое горе, женщина. Как звать тебя?

– Марина. – Она указала на связанного Анвара. – Это он отрезал голову моему сыну. У малыша болел животик, он плакал, досаждал проклятым басурманам. Их главарь обещал мне прислать знахаря, а отдал этому поганцу. Вот он и вылечил ребенка, собака. Отдай мне его воевода, а потом убей меня. Не хочу жить.

– Грешно так говорить, Марина.

– А резать младенцев не грешно?

– Успокойся. Он понесет заслуженное наказание.

Голос подал повар банды:

– Господин, прошу не убивать меня. Я знаю, что еще сделал Анвар.

– Кто? – Княжич повернулся к пленному татарину, легко раненному в руку.

– Он. – Повар ткнул пальцем. – Это Анвар, помощник Надира.

– И что же он сделал?

– Он еще убил мужика в деревне, хотел снасильничать его жену, лишил жизни и бабу, и ее дочку. А еще Анвар зарезал стариков.

Ратники и невольники угрожающе загудели.

– Смерть собаке! – крикнул кто-то.

– Смерть! – проговорили уже несколько человек.

– Поднять его! – приказал княжич.

Воины подняли Анвара и поставили его перед своим воеводой.

– Погулял, пес? – спросил княжич и всадил в него железный взгляд.

Татарин неожиданно рассмеялся и ответил на русском:

– От души погулял, воевода. Много неверных порезал. За это мне будет рай на небесах.

– Княжич, да этот пес издевается над нами. Убей его! – выкрикнул какой-то воин.

– Тихо! – Савельев поднял руку, сблизился с Анваром и проговорил:

– Рай, говоришь, ждет тебя? А разве туда попадают воины, лишившиеся оружия в бою?

– Вы захватили меня не в бою.

– Ну да, на игрищах. Значит, много наших людей убил?

– Много. Баб, мужиков, стариков, детей, чтобы выродилось ваше неверное племя.

Крики усилились, все требовали прикончить татарина.

Княжич же не спешил.

– Я обязательно убью тебя, поганый шакал, – заявил он. – Ты умрешь быстро, если скажешь, где находится стан мурзы Захира. Будешь молчать – отдам этой женщине, сына которой ты убил, и всем невольникам. Они будут тебя на куски рвать, а ты – молить о скорой смерти. Выбирай.

– Ничего я тебе, неверный, не скажу. – Анвар плюнул, и его окровавленная слюна попала на носок сапога Савельева.

Княжич вытер его о траву и заявил:

– Ладно. Ты сделал свой выбор. Главаря сюда!

Воины подвели к нему Надира.

Тот был хмур, глазки его бегали. Он искал выход из создавшегося положения и не находил его.

– Вопрос к тебе, Надир.

– Я не понимаю!

– Вот как? Сейчас будешь понимать. – Княжич подозвал Баймака. – Анвар, переводи.

– Да, господин.

Надир разразился быстрой гневной речью.

– Что он? – спросил Савельев.

– Ругается. Проклинает меня за то, что я продался вам.

– А ты чего молчишь? Объясни ему, что никогда не был в услужении ни у казанского, ни у крымского хана.

– Объяснить? Это можно. – Анвар резким прямым ударом разбил рот десятника.

Тот устоял на ногах, но выплюнул пару зубов вместе со сгустком крови и замолчал.

– Да, действенное средство. А теперь спроси у него про стан мурзы.

Анвар задал вопрос.

Надир отвернулся и ничего не сказал.

– Смотри, какой упрямый. Ну так скажи ему, что если будет молчать, то с ним произойдет то же самое, что сейчас случится с Анваром, его помощником.

Служивый татарин перевел слова княжича.

По физиономии Надира прошел тик, он слегка побледнел, но продолжал стоять, отвернувшись.

– Хорошо. Гордей, поверни его башку в сторону помощника.

Бессонов схватил главаря за голову, повернул ее.

Княжич обратился к невольникам:

– Пред вами дикий зверь, помешавшийся на крови. Вы знаете, что он сделал. Вы просили отдать его вам, так?

– Так, воевода, – провозгласила вся толпа разом.

– Осип, развяжи его, – сказал княжич Горбуну.

– Кого? Эту собаку?

– Да, эту собаку. И смотри, чтобы не дал деру, а то придется гоняться потом за ним по всей елани.

– От меня не убежит. – Горбун подошел к пленнику.

Тот отшатнулся при виде того богатыря, который так легко уложил его.

– Ну что, собака, молись, когда резать веревки буду.

Помощник главаря понял, что сейчас произойдет, и взмолился:

– Не делай этого, воевода, убей сам, ты же воин, а не палач.

На этот раз княжич сделал вид, что не слышит пленного.

Горбун освободил головореза от оков, но держал за шею.

– Он ваш, люди! – сказал княжич недавним невольникам.

Первой на негодяя бросилась Марина. Она сумела выхватить из сапога Балаша тесак и ударила им татарина в пах. Тот взвыл от боли, но кричал недолго. Толпа подмяла его.

Когда люди отошли, перед Надиром открылась страшная картина. Его помощник был буквально растерзан.

Княжич сказал переводчику:

– Спроси у десятника, будет ли он говорить?

Служивый татарин так и сделал.

Надир опустил голову и попросил:

– Уберите повара.

– Зачем? Позор тебе уже не страшен. Ты все одно умрешь. Разница лишь в том, быстро или так же, как твой помощник.

– Стан мурзы на берегу Колвы, в десяти верстах отсюда, если идти на северо-восток, где кончаются Губаринские болота, – проговорил Надир, а Анвар перевел его слова.

– Отряды Рустама, Мирзы и Саида сегодня выходили на Веселку, Броды и Покровку?

Надир с удивлением посмотрел на княжича.

– Тебе и это известно? – перевел Баймак его вопрос.

– Так выходили?

– Да.

– Анвар, спроси, все они должны были вернуться к мурзе?

– Да, – перевел татарин ответ десятника.

– Сколько человек у мурзы?

– Сейчас восемь десятков, из них двадцать – нукеры личной охраны.

– Стан укреплен?

– Нет.

– Почему?

– Там лес отступает от реки, поле, где видно далеко. Незаметно не подойти.

– Все сказал?

– Все.

– Молись!

Надир что-то сказал переводчику.

– Он просит вернуть ему нож, – пояснил тот.

– Желает подохнуть с оружием в руках?

– Наверное.

– Отдайте ему нож, – распорядился княжич.

Надиру бросили тесак.

Он взял его, опустился на колени, стал молиться, потом выпрямился и полоснул себя ножом по горлу. Кровь хлынула из раны. Главарь захрипел, завалился набок, забился в судорогах.

– Хоть подох как воин. Но зря, княжич, ты дал ему нож. Надо было самому его прикончить или мне передать, – проговорил Бессонов.

– Черт с ним.

К ним подошел Агиш, второй служивый татарин.

– Княжич, дозволь слово молвить.

– Говори, Ильдус.

– С тобой повар говорить желает.

– Не много ли чести?

– Это тебе решать, господин.

– Ладно, давай сюда повара.

## Глава 3

К княжичу подвели Бакшана.

Тот поклонился до земли и проговорил:

– Я не воевал, не грабил, не убивал, кушать делал. Плов, мясо жареное, много чего.

– Откуда знаешь русский?

– Очень плохо. Надо человека, который знает лучше.

– Ты хочешь сказать что-то важное?

Повар посмотрел на княжича и пожал плечами. Мол, не понимаю.

Савельев подозвал Агиша.

– Ильдус, переводи.

– Да, княжич.

– Говори, повар.

Бакшан начал говорить, Агиш – переводить.

– Надир-ага сказал не всю правду про стан мурзы.

– Интересно. И что он утаил?

– Утаил то, что стан мурзы не на берегу у болот, а ниже по течению, у затона. Тот глубокий, широкий. Там и стоят шатры Салмана Захира и его приближенных.

– Какая важность в том, что стан этот находится немного дальше по реке?

– А как же затон, воевода?

– При чем тут затон?

– А как мурза добрался до такого глухого места, Губаринских болот и дремучего леса?

Княжич посмотрел на повара.

– Рекой?

– Да. Мы шли от Казани вверх по Волге, против течения, где на веслах, где под парусом. У мурзы есть две ладьи и струг. Суда большие, в каждом уместится человек по шестьдесят, а то и больше. Есть пушки, по одной на ладьях, две на струге. Все спереди. Дошли до впадения в Волгу Колвы, дальше на веслах. Ладьи и струг поставили в затон, рядом разбили стан. Шатры мурзы и его ближних стоят на самом берегу, к ним брошены сходни.

– Это все, что ты хотел сказать?

– Нет. Еще вот что может тебе пригодиться, господин. Мурза Захир часто с небольшой охраной выезжает в деревню Алат, что в пяти верстах от правого берега реки Казанки, напротив ханского замка. Ее часто хутором называют. Там он охотится, развлекается с наложницами и мальчиками. Пьет не только кумыс, но и хлебное вино. Человек хитрый, но бесшабашный. Храбрый тогда, когда нет угрозы. Он и сюда-то решил пойти не просто так, знал, что никто в этих лесах ему не помешает. Привезет ясырь в Казань и будет хвалиться, как брал целые крепости.

– Как, говоришь, называется деревня?

– Алат, воевода. Она недалеко от берега Волги. Там полосы леса, кусты, но больше степь. В деревне у него хороший дом.

– Ладно. Стой пока здесь, – проговорил княжич.

Татарин присел на корточки, опустил голову.

Савельев же крикнул:

– Внимание всем! Воинам забрать татарских коней, баб и детей посадить на телеги. Пойдем обратно в деревню.

– В деревню? – удивился Бессонов. – Но…

Княжич прервал воина:

– Да, в деревню. Надо помочь людям восстановить их избы, новые срубы поставить. Потом пойдем в Бабаев.

– Но работы в деревне займут не менее месяца.

– Так долго мы не задержимся, коли споро работать будем. Да и мужики деревенские в стороне не останутся. Мы им только поможем, без нас они не справятся.

Бессонов пожал плечами.

– Ты воевода, Дмитрий Владимирович, твое повеление закон. А с этим поваром что делать будем?

Княжич кивнул Агишу.

– Встань, разбойник! – крикнул тот.

– Я не разбойник, а повар, резал только кур, баранов, лошадей.

– А откуда ты знаешь о хуторе Алат? Гулял там с мурзой?

– Куда мне? Я никто, он князь. Я знаю его повара. Тот рассказывал. Он всегда с мурзой.

– Ясно. – Савельев взглянул на Бессонова. – Ты спросил, что делать с ним, так?

– Да.

– Пусть уходит.

– Как? Ты решил отпустить басурманина, который служил в отряде головореза Надира?

– Но он повар, Гордей. В грабежах не участвовал.

– Люди тебя не поймут.

– Поймут, когда объясню.

– Ты что-то задумал?

– Нет, просто отпускаю его. Пусть идет. Такова моя воля.

– Добро.

– А ты успокой людей.

– Им сейчас не до татарина.

– И то верно.

Бывшие невольники вместе с воинами княжича готовились к возвращению в деревню.

Савельев сказал Агишу:

– Передай повару, пусть уходит. К мурзе, к черту, куда угодно, лишь бы с глаз долой. И пусть запомнит, что другой раз милости не будет. Пусть сидит в своей Казани и носа в земли русские не кажет!

– Воевода, он понимает по-русски, пусть и плохо. Может рассказать мурзе о том, что здесь произошло.

– Пусть. Мурза потерял отряд, но у него осталось еще восемь десятков людей. Они наверняка взяли хороший ясырь. В одном только селе Броды сотен пять народу проживает. Часть, понятно, вырвется, но многих татары возьмут. А еще деревни Веселка и Покровка. Там тоже можно пленить немало здоровых мужиков и баб. Этого Захиру хватит. А гибель отряда Надира мурзе даже на руку. Этим самым он покажет, что ему действительно с боями приходилось брать деревни. Он герой! Ну и черт с ним. Пусть повар уходит, пока я не передумал.

Бакшан понял суть речи воеводы, но ждал перевода, изображал саму покорность. Как только Ильдус Агиш перетолмачил слова княжича, повар вскочил и зигзагами, как заяц, стремительно побежал к лесу.

– Во дает! – сказал Бессонов. – Его теперь и на коне не догонишь. Но что ты задумал, княжич?

– Потом, Гордей. Давай сейчас отправим людей в деревню. Отряду сбор!

– Не понял. Мы что, не поедем в Дергу?

– Слишком много вопросов задаешь, Гордей Никодимович. Исполняй приказ!

– Слушаюсь, воевода!


Освобожденные пленники развернули телеги, и обоз медленно пошел обратно, в разоренную деревню.

Княжич приказал воинам следовать за ним, но на ближайшей поляне остановил их. Они с вниманием и не без удивления смотрели на него.

Княжич же выстроил всех кругом и спросил:

– Не понимаете, что я задумал?

Голос подал Истома Уваров:

– По правде сказать, нет. Первый твой наказ – идти в деревню и помогать людям строить дома – был для нас непонятным. Ведь у отряда другое задание. А сейчас и вовсе все запуталось.

Савельев улыбнулся и проговорил:

– Распутаем, Истома. Коли помните, о помощи крестьянам я говорил в присутствии татарского повара, а он понимает по-русски. Затем я приказал отпустить его. Сейчас Бакшан торопится в стан мурзы. Он один вернется отсюда. Захир сразу допросит его о том, что произошло у Дерги. А норов у мурзы вспыльчивый. Но дело даже не в этом. Повар расскажет, что мы перебили всех вояк, которых Захир послал в набег на Дергу, и бросили их трупы на поляне. У татар свои обычаи, которых они строго придерживаются. Мурзе придется высылать сюда людей, дабы похоронить погибших до захода солнца. Так у них положено. Захир также узнает, что малочисленный отряд проклятых неверных, уничтоживший его людей, останется в деревне и будет помогать местным жителям восстанавливать избы. Вот тут-то и должна сказаться вспыльчивость Захира. Какая-то дюжина русских воинов перебила его отряд, не ушла в крепость, не увела туда освобожденных людей, а набралась наглости, осталась в деревне и принялась ее восстанавливать. Я думаю, что мурза Захир сегодня же пошлет сюда еще один отряд. Он прикажет ему уничтожить нас, опять захватить ясырь, доставить его из Дерги в стан и захоронить своих соплеменников.

За него продолжил Бессонов:

– А мы в деревне устроим им засаду. Но для этого нам надо убрать оттуда жителей, срочно отправить их в Бабаев.

– Вояки у мурзы Захира, скажем прямо, плохие. Есть, конечно, опытные воины, но таковых мало. Мурза собрал тех людей, которые льстили ему, участвовали в грабежах, насилии и убийствах. Он не желает сражения с русской ратью. Этот весельчак привык гулять, а не воевать. Но разведка у любой татарской рати, будь то два десятка, сотня или несколько тысяч, всегда была сильной. Там только опытные воины. Они, не выходя из леса, определят, что русский отряд действительно малочислен и готовит засаду. Разведка узнает, как мы собираемся встретить второй отряд. Тогда наш замысел окажется не только бесполезным, но и губительным. Мы должны переиграть мурзу. Посему засаду будем устраивать на той же самой поляне. Путь от стана мурзы к Дерге лежит через нее. Других дорог у татар нет. Если только обход с юга, где легко напороться на дозоры, высланные из крепости. Сюда отряд татар выйдет единым целым. До елани высылать разведку не имеет смысла. Я уверен, что мурза думает, будто мы в деревне. Он не исключает, что к нам подойдет подмога, но она будет совсем невелика. Захир полагает, что мы никак не ожидаем ответного удара, – проговорил княжич.

Воины слушали его, поглаживая бороды.

– Что ж, княжич прав, – сказал Бессонов. – Мы при всем желании не сможем разгромить стан мурзы. Слишком уж много у него там воинов. Где-то восемь десятков рыл. Нас же со служивыми татарами – четырнадцать. Как мы ни старайся, татары задавят нас числом. По замыслу княжича, мы выманим сюда по меньшей мере еще один отряд. Скорее, даже больше. Мурза узнает от повара, что против Надира и его разбойников выступила дюжина воинов, легко справившаяся с двадцатью татарами. Значит, надо посылать больше людей. Захир может позволить себе отправить к Дерге и два отряда. Мы так и не получим помощи из крепости. Два отряда татар станут для нас тяжелым бременем.

Осип Горбун махнул рукой и заявил:

– Да ладно тебе, Гордей. Сорок татар, которые попадут в засаду, это разве непреодолимая сила? Наши лучники с ходу снимут с десяток степняков. Потом они будут выбивать их одного за другим, покуда тот басурманин, который приведет сюда татарскую рать, сообразит, как ему быть. Тем более что на елань татары войдут походным порядком, зная, что мы отошли в Дергу вместе с тамошними жителями. Им надо похоронить своих соплеменников. Вот тогда мы по этим поганцам и ударим.

– Ничего, на елани с татарами справимся, – поддержал его Боян Рябой.

– Тогда, друзья мои, поступаем так, – начал княжич. – В передовой дозор пойдут, как и раньше, Лукьян Балаш и Боян Рябой, с ними Филат Черный. На север – Тарас Дрога, Осип Горбун и Лавр Нестеров, на юг – Бажен Кулик, Истома Уваров и Кузьма Новик. Здесь, у тропы, ведущей к деревне, остаюсь я. Со мной Гордей Бессонов, Надежа Дрозд, служивые татары Анвар Баймак и Ильдус Агиш. При этом наши лучники будут здесь, на юге и севере. Восток после прохода ворога закроют дозорные. Так мы окружим елань. Ждем татар, которые, как я думаю, появятся где-то в полдень. Смотрим, сколько их, как идут. Если они не остановятся на поляне, оставят похороны на потом, то лучники выбивают всех, кого смогут и успеют достать. При этом, дабы не возникло неразберихи, Надежа Дрозд бьет по передовым татарам, Тарас Дрога – с пятого всадника до десятого. Истома Уваров – от конца, сколько сможет. Первым в бой вступаю я. В момент схватки, когда мы сойдемся с передовыми татарами, на елань одновременно выходят все воины.

Бессонов кивнул и сказал:

– С тем понятно. А как действуем, коли отряд татар встанет и займется похоронами?

Княжич укоризненно посмотрел на опытного воина.

– Ты перебиваешь меня, Гордей. Так нельзя.

– Извиняй, княжич, хочется быстрее все обсудить да заняться делом. Надо наточить сабли, ножи, проверить доспехи, накормить и напоить коней. Да и нам самим перекусить не мешает.

– Это так, – воскликнул какой-то воин. – Покуда нет татар, надо хоть каши сварить.

Вперед выступил Баймак и сказал:

– Коли княжич не против, то этим займемся мы с Ильдусом.

Савельев улыбнулся.

– Я не против. По этой части вы мастера. Готовьте, но так, чтобы дыма не было, собирайте только сухие дрова и место для костра присмотрите дальше по тропе.

– Сделаем!

– Занимайтесь!

– Ты, княжич, так и не ответил на мой вопрос, – напомнил Бессонов.

– Коли татары начнут с похорон, то выставят на елани охрану. Увидим, как и где она встанет, тогда и решим.


Тут со стороны деревни донесся шум. К елани явно приближались всадники. Сколько их было? Трое? Четверо? И что за люди?

Княжич уже готов был отдать приказ рассредоточиться для встречи нежданных гостей, как из-за ближних кустов раздался голос:

– Воины, не бейте, мы мужики из Дерги.

К княжичу подъехали четверо всадников. Впереди молодой мужик, в глазах которого было столько печали и ненависти, что Савельев невольно вздрогнул.

– Назовитесь! – бросил он.

– Я Иван Коган, супруг Марины, – сказал этот самый молодой мужик. – Татары убили нашего сына-младенца.

– Знаю о вашем горе, сожалею.

– Со мной Степан Гора, сын одного из стариков, убитых татарами. Еще Окул Петрухин, сосед семьи Кирьяна Гончара. Он возьмет к себе их сына. Тут же Андрей Рында, племянник знахаря, зарезанного проклятыми басурманами. Мы хотели строить новые избы, но подумали, что ты затеял еще одну схватку с татарами. Посему и пришли помочь. Не смотри, княжич, что мы простые мужики. Нам приходилось иметь дело с казанцами. Желающих пойти с нами было много, едва ли не вся деревня, но самых молодых и старых мы не взяли. Толку от них никакого. Просим, возьми к себе, дай возможность хоть раз отомстить проклятым басурманам. Потом уйдем, станем избы строить.

Княжич обвел взглядом своих людей и спросил:

– Что скажете на это, друзья?

Вперед выступил Бажен Кулик:

– Отчего же не взять, княжич. Мужики лишними не будут. Да и вооружены они хорошо.

Местные жители имели при себе оружие татар, разбитых на елани, сидели на их же конях.

Савельев кивнул и сказал:

– Ладно. Смотрю, у одного из вас лук. Значит, ты владеешь им?

Степан Гора ответил:

– А ты проверь, воевода. Слова – пустое, давай на деле.

– Проверить? Хорошо. – Княжич обратился к лучнику Дроге: – А ну-ка, Тарас, проверь.

Дрога посмотрел в одну сторону, в другую, повернулся к Горе и сказал:

– Гляди на север. Высокую сосну саженях в тридцати отсюда видишь?

– Как не видеть. Она одна высится над лесом.

– На правой лапе у верхушки шишка.

Мужик всмотрелся и заявил:

– Там их три.

– Сбей одну из них.

– Потом стрелу не найдешь!

– Я тебе свою дам.

– Добре.

Степан Гора соскочил с коня, снял со спины лук, вытащил из колчана стрелу, наложил на тетиву, натянул ее так, что наконечник оказался у дуги, и отпустил. Стрела понеслась вперед и вверх. Она угодила точно в шишку, вместе с которой и упала в лес.

Такая точность вызвала восторг не только у рядовых воинов, но и у опытных лучников.

– Да, – проговорил Дрога. – Выстрел что надо. Не знаю, попал бы я сам.

– Молодец! – похвалил Гору княжич.

– Да я что? Я ничего. Как умею, так и стреляю.

– Умеешь отменно, как немногие. – Савельев повернулся к Осипу Горбуну и распорядился: – Возьмешь к себе этого стрелка и Окула Петрухина. Ты же, Бажен, заберешь Ивана Когана и Андрея Рынду. Так у нас получится три пятерки и дозор из трех человек. – Княжич обернулся к Когану: – Иван, я беру вас в отряд. Но гляди, ты в ответе за остальных мужиков. Чтобы драться с татарами наравне с моими людьми и стоять до конца, до самого смертного часа, коли выпадет такая доля.

– В том, княжич, не сомневайся.

– Ну и славно! Все по местам. Обустраивайтесь, готовьтесь. Еду повара всем разнесут. Дозору внимание! Бакшан уже должен был дойти до стана, значит, ждать татар мы будем недолго. Вперед!

Но не успели ратники тронуться с места, как с тропы донеслись звуки, свидетельствующие о приближении еще нескольких всадников. Вскоре к отряду выехали староста деревни Евдоким Шмель и мужики – Евсей Кошан, Елисей Ермак и Федор Пятак.

– Кажись, княжич, у нас новое пополнение, – проговорил Бессонов.

Селяне встали. Впереди держался староста.

– А ты здесь зачем, Евдоким? – спросил Савельев.

Тот кивнул на мужиков, приехавших с ним, и проговорил:

– Так ведь ребята глянули, как Коган с Горой да Петрухин с Рындой в доспехах, при оружии пошли из деревни, и тут же ко мне. Мол, это чего же выходит? Мужики наши татар бить будут вместе с теми воинами, которые всех нас спасли, а мы – на деревне отсиживаться? Я говорю, что нам избы строить надо, а они – наперед басурман разгромить, за побитых людей отомстить. Дескать, отстроиться до холодов успеем. Ну и что мне было делать? Вот мы и поехали следом. Возьмешь в дружину?

Княжич осмотрел мужиков. В татарских доспехах, которые мало чем отличались от русских, они выглядели заправскими ратниками.

– Кто из вас с басурманами дрался? – спросил Савельев.

Оказалось, что никто.

– Лучники среди вас есть?

Вперед подался Пятак и сказал:

– Я, конечно, не такой мастер, как Степан Гора, но подстрелить басурманина и на ходу смогу.

– Добро. Велю вам пока быть в запасе.

– А чего это в запасе-то? – недовольно спросил Кошан.

– Коли ты попал в дружину, то не должен задавать вопросов. Твое дело – исполнять приказы воеводы, то есть мои. Велю вам быть в запасе.

Староста деревни поинтересовался:

– Это чего делать-то?

Княжич указал на лес.

– Там сделать укрытия, чтобы их с поляны не было видно. Одного человека на опушку. Там буду я со своими людьми. Коли понадобится, чрез того человека сообщу вам, что делать. До того сидеть в лесу смирно, морды коням закрыть мешками с овсом. Теперь ждем появления басурман, а потом сечь их будем. Мыслю, найдется работа и для вас, особенно для лучника. Понял меня, Евдоким?

Шмель кивнул.

– Понял, воевода. Тебе отдаю Евсея Кошана, с другими укрываюсь в лесу.

– Хорошо.


Повар Бакшан бежал по лесу изо всех сил, не замечая, как ветви раздирают одежду, секут кожу в кровь. Он спешил, оттого и одолел десять верст за три с небольшим часа.

В конце он устал, пошел пешком и на опушке леса услышал из кустов:

– Стоять!

Повар замер.

К нему вышел молодой татарин из нукеров мурзы Захира.

Он узнал Бакшана и спросил:

– Ты чего тут?

– Беда, брат. Мне срочно к мурзе надо.

– Что за беда? О чем ты говоришь?

– Это я только мурзе скажу.

– Ладно, – проговорил часовой и позвал: – Булат!

Из кустов вылез второй дозорный.

– Да, Айдар?

– Отведи Бакшана к мурзе.

– Идем, – сказал Булат.

Через несколько минут они вошли в большой лагерь. Там у самого берега стоял главный шатер. Вход в него сторожил Нури, телохранитель и слуга мурзы.

Он выставил перед собой пику и буркнул:

– Куда?..

– Бакшану срочно надо к мурзе, – ответил Булат.

– Очень срочно?

Повар не выдержал и заявил:

– Да пропустите же! У меня важные вести.

Нури посмотрел на Булата, на повара и приказал:

– Стойте здесь! – Он заглянул в шатер, высунулся обратно, отошел и сказал: – Повар пусть зайдет. Тебе, Булат, надо возвращаться на пост.

– Это я и без тебя знаю.

Повар зашел в шатер. В нем было сумрачно, по всему пространству витал запах конопли, смешанной с ароматическими травами. Мурза восседал на ковре, сложив ноги под собой, и курил кальян.

– Почему ты здесь? – спросил он.

Повар пал ниц и пролепетал:

– Милостивый мурза, не вели казнить! У меня плохая весть.

– Говори!

– Отряд Надира разбит.

– Как? – Мурза отбросил от себя кальян, вскочил. – Что ты сказал?

– Отряд Надира, в котором был и я, уничтожен на Большой елани.

– Как это случилось?

– Господин, мы разорили деревню Дерга, взяли ясырь, подожгли дома урусов и двинулись назад. Шли спокойно, конечно, с дозором и охранением. Добрались до Большой елани, где Надир-ага намеревался устроить длительный привал. Только разошлись по местам, указанным Надиром, как из кустов на нас обрушилась туча стрел, а потом со всех сторон пошли урусы. Их было полтора десятка. Они побили всех, лишь меня оставили в живых, потому как я никого не убивал, не грабил. Их воевода отпустил меня, я сразу побежал сюда.

Мурза побагровел от гнева.

– Полтора десятка урусов смогли разгромить отряд Надира, в котором было двадцать человек?

– Они сделали это из засады.

– Значит, готовились?

– Да.

– И всех порубили?

– Да, господин. Сам видел.

Захир посмотрел на повара.

– А тебя, Бакшан, урусы, стало быть, отпустили, да?

– Я же пред тобой.

– Почему ты не дрался до конца?

– Так меня схватили сразу после того, как Вали, слуга Надира, был пронзен стрелой. Я не успел саблю вытащить.

– Что было дальше?

– Русский воевода освободил невольников, отдал им наш табун, оружие павших воинов, все добро и велел возвращаться. Потом и дружине наказал идти в Дергу, помогать крестьянам восстанавливать избы.

Мурза сощурил глаза и спросил:

– Это при тебе воевода велел?

– Нет, но я слышал его команды. Воевода говорил громко.

– Проклятые урусы. Восстанавливать избы захотели? Будет им новая деревня! – Захир вновь взглянул на повара. – Надеюсь, ты посмотрел, как воины ушли с мужиками и бабами в деревню?

Бакшан не хотел быть обвиненным в трусости, поэтому солгал:

– Да, господин, конечно. Я укрылся в ближних кустах и все видел. Сначала мужики собрали оружие, кто-то погнал наших коней и стадо, потом со скарбом на телегах в лес ушли остальные. После русский воевода собрал своих ратников. Тогда я их и пересчитал. Должен сказать, что среди неверных были двое татар.

– Подлые предатели!

– Говорил воевода недолго. Отряд пошел следом за обозом в сторону деревни.

– А наши погибшие воины? Их похоронили?

– Нет. Так и лежат там, где их застала смерть.

– Да, – протянул мурза. – Плохие вести ты принес, Бакшан.

– Сам до сих пор не пойму, как все произошло.

– Не понимаешь?

– Нет, господин.

– А тебе это и не надо. – Захир достал из-за широкого пояса кривой нож.

– Помилуй, господин, я же ни в чем не виноват, – воскликнул Бакшан.

– Твоя вина в том, что ты не умер с остальными воинами отряда. – Мурза сделал шаг к повару и резким ударом рассек его шею.

Тот, хрипя, захлебываясь собственной кровью, завалился на бок и задергался в судорогах.

Мурза вытер нож об его одежду, вставил обратно за пояс и крикнул:

– Нури!

Охранник тут же появился, покосился на убитого повара.

– Да, господин?

Захир показал пальцем на тело зарезанного Бакшана и повелел:

– Брось эту падаль в реку, потом приберись здесь!

– Слушаюсь.

– Где Касим?

– Был в своем шатре.

– Убирай тут все. И быстро!

– Да, господин.

Мурза прошел в соседний шатер, где находился его помощник Касим. С ним был десятник Мирза, недавно вернувшийся с хорошим ясырем из села Броды. Они играли в нарды, при виде Захира поднялись и поклонились.

– Что случилось, Салман? – спросил Касим, являвшийся самым приближенным к мурзе человеком.

С ним он был везде, и в набегах, и на гулянках. Посему они называли друг друга по имени.

– Ты спрашиваешь, что случилось? Невероятное! Отряд Надира уничтожен у Дерги!

– Как? – воскликнули помощник и десятник.

Мурза поведал им все то, что узнал от Бакшана.

– Но этого не могло быть! – воскликнул Касим.

– Да, не могло, но случилось.

– Кто же напал на отряд Надира? – спросил десятник Мирза и с недоумением посмотрел на Захира. – Я, Рустам и Саид безо всякого сопротивления разорили две деревни и село, а Надир попал в засаду и погиб вместе со всеми своими людьми. Кто мог все это устроить?

Мурза присел на ковер.

– Кто? – переспросил он. – А вот это пока полная загадка. Сейчас нам известно лишь то, что это был отряд, состоящий из двенадцати урусов и двух татар, опытных воинов, с дерзким, хитрым воеводой. Непонятно только, откуда он взялся. Верный человек из крепости сообщил мне, что ни один воин оттуда не вышел. Русские пограничные отряды находятся южнее. У Губаринских болот не могло быть ни одной их рати, даже малочисленной.

– А мне непонятно другое, – проговорил помощник. – Русский отряд появился неизвестно откуда. Его воевода явно знал о нашем присутствии здесь и о планах, в том числе и по разорению Дерги. Так почему же он не устроил засаду в самой деревне? Там это было сделать гораздо легче, да еще и мужиков привлечь, спрятать баб и детей. Но русский воевода позволил отойти отряду Надира и напал на него потом, на месте ночевки. Почему так?

Мурза задумался, десятник же проговорил:

– Тому может быть одно объяснение. Русская дружина не успевала к Дерге. Ее предводитель знал о налете отряда Надира, не мог помочь местным жителям и устроил засаду на месте ночевки. Большая елань для этого неплохо подходит.

Захир посмотрел на своего помощника и десятника, потом едва ли не закричал:

– Что это за дружина? Откуда, шайтан ее побери, она взялась?

– Мыслю, это была дружина, посланная на усиление Бабаева или границы с ханством.

– Такое могло быть, – согласился мурза и спросил: – Но откуда воевода этой дружины мог знать о нас, о наших планах?

– А если он ничего не знал и шел к Бабаеву через Дергу? – предположил помощник. – Хотя нет, тогда дружина нарвалась бы на отряд Надира. Не было бы никакой засады.

– У нас сейчас нет ответа на вопрос, откуда взялась эта русская дружина, – сказал мурза. – Но он должен появиться. Бакшан перед смертью сказал, что ратники, разгромившие отряд Надира, пошли в деревню. Их воевода велел им помочь местным жителям восстановить деревню.

– Но так не поступил бы человек, знающий, что в десяти верстах от Большой елани стоят все твои силы, – заявил помощник. – Это глупо. А русский воевода – человек умный. Он увел бы местных жителей и свою дружину в Бабаев, если бы знал об отрядах, находящихся здесь. Он понял бы, что мы не оставим без ответа гибель своих людей, и поспешил бы укрыться за стенами крепости.

Мурза покачал головой и проговорил:

– Да, так должно было бы быть. Но воевода пошел в деревню. Что сие означает? Этот урус знал об отряде Надира. Ему мог сказать об этом, допустим, местный мужик, который во время набега охотился где-нибудь в лесу. Но воевода не ведал о силах, которые стояли здесь. Он уверовал, что его дружина наказала летучий отряд хана, больше угрозы ниоткуда нет, и пошел в Дергу. Шайтан! Голова идет кругом!

Реально воспринимать действительность мурзе мешал наркотик. Оттого и мысли его разбегались.

– Но мы должны отомстить русским, – заявил он. – Тем более что силы для этого у нас есть. Да и захоронить воинов Надира надо до захода солнца. А это значит, что нам придется сейчас же выслать к Дерге рать, способную уничтожить русских. Всех! Как воинов этой летучей дружины, так и местных жителей. Ясыря, захваченного сегодня в других местах, нам хватит. Дергу надо сжечь вместе с народом. Все там сровнять с землей!

– Одного отряда будет мало, – сказал помощник. – А всю рать, кроме нукеров, высылать опрометчиво. Кто знает, не объявится ли у нас еще какая-нибудь русская дружина?

Мурза принял решение и заявил:

– Пойдут два отряда. Рустама и твой, Мирза. Под твоим командованием. Здесь остаются Саид и нукеры. До полудня, Касим, сборы, после молитвы и обеда выход. Перед этим построй войско, которое пойдет к Дерге. Я сам отдам приказ.

– Значит, отряды Рустама и Мирзы. Сбор после трапезы, – проговорил помощник.

– Да! – поставил точку мурза.

Он поднялся и прошел в свой шатер, где его ждала прелестная рабыня Фарида. Она, как и всегда, была в легком прозрачном одеянии, чрез которое хозяин мог видеть все ее прелести.

Но сегодня Захиру было не до утех.

– Убирайся! Не до тебя! – крикнул он.

Фарида тут же надела плотное платье, обвязалась платком и выскользнула из большого шатра в соседний, малый. Она проживала там во время похода.

Мурза же разложил на ковре, отмытом от крови Бакшана, чертеж Бабаева и местности до Губаринских болот, включая и ту поляну у реки, где находился его стан. Он долго смотрел на бумагу, пытаясь понять, что это за отряд, откуда он объявился и нет ли в округе других русских дружин, тайно переброшенных сюда для того, чтобы уничтожить всю его сотню.

И выходило у мурзы, что это действительно отряд, высланный из ближних крупных крепостей на подмогу гарнизону Бабаева либо на усиление пограничной стражи. В любом случае это должна быть отдельная дружина. Причем одна, так как подходы нескольких тайной для людей хана, находящихся в русской крепости, не стали бы. Слишком мало здесь дорог и троп для перемещения многих дружин. Кто-нибудь да заметил бы их и предупредил мурзу. Один отряд его осведомители могли упустить, несколько – нет, это невозможно.

Не давала покоя мурзе Захиру эта дружина. Ведь если у ее воеводы имелись данные об отряде Надира, то теперь не было секретом и наличие остальных сил. В Бабаеве уже знали, что разорены еще две деревни и село. А раз русские выходили на Надира, то весть о набеге мурзы Захира могла прийти к ним и из Казани. Это неудивительно. Завистников у мурзы много.

Этот хитрец просчитывал все варианты действий русских. Не отбрасывал он и версию, кажущуюся совсем бредовой. Неизвестный отряд нацелен на него самого. Все действия русского воеводы являются отвлекающим маневром. Смысл его в том, чтобы выманить в леса как можно больше сил мурзы. Тогда дружина сможет подойти к стану и ударить по нему.


Посему он вызвал к себе Сагира Башета. Тот начальствовал над судами мирзы и явился сразу же, потому как находился на струге, а от него к шатру были переброшены сходни.

Мурза предложил ему присесть.

Сагир устроился на ковре и услышал:

– Наши ладьи и струг готовы к отплытию?

– Немедленно отойти не сможем, господин. Твоим нукерам надо перейти на суда. Ладьи и струг из заводи придется выводить веслами. Да и далее где-то с версту идти на них. Но по течению. Далее при попутном ветре поставим паруса.

– А если ветер будет встречный?

– Тогда и далее на веслах. Но дальше река сужается, течение усиливается. Дойдем до Волги быстро. Ну а там…

Мурза прервал Башета:

– Что будет дальше, меня не интересует. Я знаю, что течение Волги вынесет нас к Казани и без весел. Ты вот что сделай, Сагир, переведи на струг половину нукеров.

– Только на струг?

– Да. Он пройдет меж ладей?

– Пройдет, место есть.

– В общем, струг должен быть готов оторваться от берега и выйти в русло Колвы в любое время, будь то день или ночь, понял?

– Тогда моих людей надо посадить на струг.

– Это само собой!

– Якши, все сделаю, но только я не начальник твоим нукерам. Они не послушают меня.

– Переведи на струг своих, а нукерам дам приказ я.

– Понял.

– И сам будь на струге.

– Да, господин.

– Выполняй!


Мурза отпустил Сагира, поднялся, вышел из шатра.

Верный Нури поклонился.

Захир приказал:

– Ильгама ко мне, быстро!

Ильгам Фатри являлся командиром отряда, который охранял мурзу.

Тот прибежал быстро.

– Слушаю, господин.

– Десять самых крепких нукеров переведи на струг, – повелел мурза.

– На струг? – удивленно переспросил Фатри.

– Я что, непонятно изъясняюсь? Или говорю на неизвестном тебе языке? – выкрикнул Захир.

– Извини, господин. Но это так неожиданно.

– Многое в этой жизни происходит неожиданно. Ты о судьбе отряда Надира слышал?

– Слышал и немало удивлен.

– Это подтверждение моих слов. Приказ по-нятен?

– Да, господин. Десять нукеров на струг.

– Тебе оставаться на суше и держать всю прочую охрану ближе к шатрам.

– Да, господин.

Не успел уйти Фатри, как объявился Касим. Он доложил, что сводный отряд под руководством Мирзы собран на окраине соседней поляны.

– Идем к воинам! Хотя нет, подожди немного.

Мурза вернулся в шатер, поднял кальян и несколько раз вдохнул дым, одурманивающий, но в то же время придающий сил.

Вскоре он вместе с помощником предстал перед строем сводного отряда.

На доклад выехал Мирза.

Захир отмахнулся и заявил:

– Не до того. – Он выехал на середину строя, теперь уже в сопровождении Касима и Мирзы, посмотрел на всадников и крикнул: – Славные воины великого Казанского ханства! Нас постигла большая беда. Проклятые неверные уничтожили отряд Надира, коварно убили всех наших воинов. Братья, мы не сможем считать себя правоверными и самыми доблестными воинами, если не накажем урусов. Я отправляю вас к Дерге, мои славные воины. На Большой елани лежат тела ваших погибших соплеменников, брошенные на растерзание стервятникам. Их надо похоронить по нашим обычаям. Но до этого я приказываю вам выйти к деревне и убить там всех. И ратников дружины, в которой всего полтора десятка человек, и местных жителей. Я повелеваю резать всех, не щадить никого. Вы можете брать женщин и подростков и делать с ними что вам захочется. Деревня и дружина, находящаяся там, должны быть уничтожены. – Дурь, которую вдохнул в себя мурза, распалила его. – Убить всех! Мужиков, женщин и детей! Стереть с лица земли эту поганую деревню! – Захир, брызгая слюной, орал еще некоторое время.

Наконец-то запас слов и энергии иссяк.

Он поднял руку и заявил:

– Вперед, мои славные воины. Мирза, веди отряд на Дергу!

Последовала команда, и отряд двинулся по тропе, ведущей к Большой елани. Орда предвкушала легкую победу, безнаказанное насилие, торжествовала и постепенно скрывалась в лесу.

Не поддались общей дикой эйфории только десятники Мирза и Рустам. Они отправили вперед дозор и ехали рядом. За ними следовала вся эта банда головорезов.

– Как мыслишь, Мирза, стоит нам двумя отрядами выходить на елань? – спросил Рустам.

– Нет, – ответил предводитель. – Это только для Захира все легко и просто. Выйди на поляну, доберись до деревни и гуляй, веселись, бей неверных. Надир повеселился и попал в капкан. Засаду устроил опытный воевода, раз весь отряд был уничтожен в считаные мгновения.

– Откуда знаешь, Мирза, что в мгновения?

– Да об этом сам Захир говорил, а ему доложил повар, которого мурза зарезал как барана.

Рустам хмыкнул и заявил:

– А пред строем он не сказал об этом. Хотя тут все понятно. Значит, мы не пойдем всем войском на елань?

– Разделимся, когда до поляны останется верста. Ты поведешь свой отряд на нее. Я обойду елань лесом и подберусь к ней с юга.

Рустам посмотрел на Мирзу и осведомился:

– Почему я должен открыто идти на елань?

– Потому, что всем сводным отрядом командую я. Таково мое решение.

– Хорошо. Но ты должен быть рядом, когда мы вступим на эту поляну.

– Я буду рядом, Рустам, не волнуйся.

– И все равно русский воевода поймет, что что-то не так.

– И хорошо, что поймет. Он сообразит, что дело нечисто. Мы не пошли открыто на елань, где уже погиб один наш отряд. Урус вынужден будет отвести своих ратников к деревне.

– Если не придумает что-нибудь иное.

– А что, Рустам, в его положении можно придумать? У него всего полтора десятка воинов. Пусть деревенские мужики, которых он освободил, остались с ним. Но сколько их? Дерга – деревня в восемнадцать дворов. Да и какие воины эти мужики? Сколько русских деревень и сел мы брали, и никогда они не могли оказать нам серьезного сопротивления. Знали, что могут лишиться семей. Жен, родителей своих, особо детишек. Рабство тяжко, но все же жизнь с надеждой на то, что когда-нибудь тебя и твою семью кто-то выкупит. Либо хан смилуется да отпустит.

Рустам усмехнулся и сказал:

– Насколько я помню, наш покойный хан Сафа-Гирей отпускал невольников только один раз, когда наш дозор в десять воинов попал в плен к урусам. Тогда он отдал за них сто человек. Слабая надежда.

– Э-э, не об этом речь, – протянул Мирза. – Я говорю, что мужики могли остаться в русской дружине, но их никак не более десятка. Значит, наш противник имеет от силы два с половиной десятка человек, из которых только полтора – настоящие воины. А у нас более сорока всадников. Если на елань вступит такой же по численности отряд, как и тот, что был у Надира, то это встревожит воеводу. Пусть даже он знает, что из мурзы военачальник худой. Но ему известно и другое, то, что мы, десятники Захира, не смертники, а опытные воины.

– Он, этот воевода, наверняка повсюду выставил посты охранения, если не ушел в деревню, – проговорил Рустам.

– А где ему взять людей, чтобы выставить повсюду посты? Надо держать дозор впереди, не меньше двух воинов, на севере и юге так же. А это уже почти половина его дружины. Нет, Рустам, мыслю, если этот воевода решил устроить засаду на елани, то при выходе одного отряда в бой он не вступит. Когда прознает, что и с юга развертывается такой же отряд, то снимет своих людей и поспешит в деревню. Но нам это и надо. Там мы разобьем его. Если же урусы не ожидают нападения, то мы застанем их отряд за работой в деревне. Но, скорее, и на поляне, и в деревне мы никого не встретим. Воевода уведет свой отряд к Бабаеву. Нам не удастся его догнать.

– Что тогда? – спросил Рустам.

– Ничего, пожжем то, что не успели спалить люди Надира, и вернемся в стан.

– Не хотелось бы возвращаться ни с чем.

– У нас нет приказа идти к Бабаеву. Да и был бы, только самоубийца пойдет к крепости с двумя небольшими отрядами. А мы с тобой не самоубийцы, верно?

– Верно, конечно, только мурза будет недоволен.

– Вот как? Тогда пускай он сам ведет все свое войско на Бабаев.

– Нет, не поведет.

– Значит, мы уйдем к себе. Ясырь взяли, на судах поместимся, а дома устроим праздник после дележа добычи.

– Да поможет нам Всевышний!

– Я отправляюсь к своим людям. Почти в версте от поляны тропа повернет на запад. Там я уйду на юг, в охват елани. Ты же, соблюдая все меры предосторожности, веди свой отряд на поляну да дозор усиленный вперед вышли. Осмотрись хорошенько.

– Хоп, начали. – Рустам проводил взглядом Мирзу, поспешившего к своему отряду, и усмехнулся.

## Глава 4

За два месяца до описанных событий

Дмитрий Владимирович Савельев и Кузьма Новик выехали из густого леса на опушку примерно за час до полуночи. Внизу плескалась Москва-река, еще не вошедшая в берега после разлива. Стоило всадникам выбраться на высокий берег, как пошел мелкий, холодный дождь. Им пришлось набрасывать на себя накидки.

– Почему, Дмитрий Владимирович, встреча назначена именно здесь? – спросил Новик.

– Это не я решал.

– Ты не знаешь, с кем мы будем говорить?

– С князем Юрием Павловичем Крыловым.

– Это тот, который ныне в ближнем окружении молодого царя?

– Да.

– И чего ему от нас нужно?

– Это мне неведомо, Кузьма. Что-то я остальных ратников не вижу.

Не успел княжич сказать это, как из леса выехали Истома Уваров и Надежа Дрозд. Они приветствовали княжича и Новика, встали рядом. Савельев услышал от них те же вопросы и дал такие же ответы на них.

К полуночи на берегу, откуда открывался красивый вид на реку и город, собралась дюжина ратников. Все они знали друг друга. Каждого из них днем навестил тайный гонец из Кремля и передал наказ приехать сюда для важной встречи.

Дождь прекратился, но заметно похолодало.

Тарас Дрога, прибывший последним, все время находился на берегу.

Он внимательно осматривал местность и воскликнул:

– По берегу идет дружина, такая же, как наша, впереди двое.

– Да, вижу. Но зачем князю Крылову такая охрана? Да у него и нет собственной стражи, – проговорил княжич.

Бессонов, находившийся рядом с ним, заявил:

– Значит, с нами желает говорить не только князь.

– А кто же еще? – спросил Балаш.

– Скоро узнаем.

– Вообще, братцы, скажу я вам, мутное какое-то дело. Тайный гонец передает каждому из нас повеление прибыть сюда. Он не говорит, чью волю исполняет. Затем княжич Дмитрий объезжает нас и отдает тот же наказ. Он опять-таки не сообщает, с кем и зачем у нас встреча у Воробьиной слободы.

Княжич прервал Балаша:

– Лукьян, помолчи!

В это время конный отряд, который шел по берегу, остановился, потом рассредоточился на холмах. Продолжили путь лишь двое.

Савельев приказал людям построиться в шеренгу, благо место позволяло это сделать, и поехал навстречу всадникам. Сошлись они на возвышенности, недалеко от оврага, сходящего к реке.


Князя Савельев узнал сразу. Тот неделю назад приезжал на подворье его отца, сначала поговорил с ним, потом попросил пригласить в залу большого дома сына.

Дмитрий явился. Отец ушел. Крылов поприветствовал княжича и по-хозяйски предложил ему присесть на лавку, убранную дорогой материей и стоявшую у стола, покрытого скатертью.

– Дело такое, Дмитрий Владимирович. Царю Ивану Васильевичу нужна особая дружина для выполнения различных заданий. Сам разумеешь, такое дело может быть поручено только надежному человеку. Выбор пал на тебя. Согласен ли ты возглавить эту дружину?

– Коли это надо государю и народу русскому, то разве я могу отказаться?

– Такое дело будет сопряжено со смертельной опасностью, княжич.

– Это не преграда.

– Хорошо. Тогда давай в пятницу встретимся у Воробьевой слободы, в версте от нее, на высоком берегу Москвы-реки, за лесом, там, где холмы и спуск к реке. Знаешь то место?

– Бывал там.

– Ну и хорошо. Встреча в полночь.

– Вот ты сказал, что я должен возглавить дружину. А где она? Кто в нее входит? Или ее еще придется набирать?

– Ты знаешь кузнеца Кузьму Новика?

– Кто ж его здесь не знает? Знатный кузнец.

– Он в твоем отряде. С ним и приедешь на место встречи. Остальные дружинники подтянутся. Их имена тебе сообщит гонец дня через два.

Княжич кивнул.

– Понял. А…

Крылов прервал Савельева:

– Все подробности, касающиеся отряда, узнаешь во время встречи.

– Ты, князь, сам там будешь?

– И я тоже. Это все, что я хотел сказать.

– Ясно. На встречу прибыть в боевых доспехах, с оружием?

– Нет. В обычном платье, которое повседневно носишь.

– У меня всегда с собой сабля. Время неспокойное.

– Тогда с саблей. И никому, даже отцу, о нашем разговоре ни слова! Дело тайное, – заявил князь и покинул дом.

Потом отец подошел к сыну и спросил:

– И что приближенному молодого царя нужно было от тебя?

– Извиняй, отец, я не могу говорить об этом.

– Значит, что-то серьезное. Ладно, скажи хоть, ты договорился с Крыловым?

– Да.

– А как же твоя невеста?

– А что Ульяна, отец? Княжна Острова станет моей женой.

– Не помешают ли свадьбе твои дела с Крыловым?

– Того не ведаю. Но свадьбе быть!

Через день на подворье прибыл гонец. Со стороны могло показаться, что он немой. Этот человек вручил Дмитрию свиток, ни на один вопрос не ответил и уехал. Ни здрасте вам, ни до свидания.

Княжич вскрыл свиток. Там был список дружинников и строжайший наказ держать их имена в секрете ото всех.


Всадники встретились.

Савельев кивнул Крылову и сказал:

– Приветствую тебя, князь, и твоего спутника.

Второй всадник встал сзади князя. Он не сбросил капюшон накидки, скрывающий лицо.

Крылов ответил на приветствие, а его товарищ промолчал.

– А что, Юрий Петрович, напарник твой не научен приветствовать людей?

Тот наконец-то сбросил капюшон и заявил:

– Научен, княжич.

Савельев от изумления открыл рот. Пред ним был государь всея Руси Иван Васильевич, взошедший на трон два года назад. Сейчас ему было девятнадцать лет, но он уже зарекомендовал себя властителем строгим, жестким, самостоятельным и справедливым, милостивым в отношении простого народа. Этот юноша успел получить имя Грозный и разогнать Боярскую думу. Он приказал казнить Андрея Шуйского, бросить его на растерзание в псарню. От него и сейчас веяло незаурядной силой.

– Государь… – только и произнес Савельев.

Царь улыбнулся и сказал:

– Научен. Просто я хотел приветствовать весь твой отряд.

– Извиняй, государь.

– За что? Ты сделал верное замечание. Дружина вся собралась?

Иван Грозный взял бразды правления в свои руки, отодвинул князя Крылова на второй план.

– Да, государь.

– Это именно те люди, которые были внесены в список?

– Да, государь.

– Хорошо. Едем к ним. – Царь погнал коня к месту сбора особой дружины.

За ним поспешили Крылов и Савельев.

Появление Ивана Васильевича произвело на ратников сильное впечатление. Они соскочили с коней, низко поклонились.

Только здоровяк Осип Горбун словно забыл, что следует делать в подобных случаях. Он стоял, держал коня за узду и во все глаза смотрел на царя.

– Что с тобой, ратник? – спросил у него Иван Васильевич. – Уж не столбняк ли тебя хватил?

Горбун опомнился, низко поклонился.

Иван Васильевич улыбнулся и сказал Савельеву:

– Сажай всех на коней. Так будет проще.

– Слушаюсь, государь!

Дружина вскочила на коней.

Царь объехал строй, повернулся к Крылову и спросил:

– Ты уверен, князь, что это и есть нужные нам люди, лучшие воины на Москве?

– На Москве много достойных воинов. Каждый из них хорош по-своему. Но для тех заданий, которые ты, государь, намереваешься давать отряду, эти ратники самые подходящие.

Царь кивнул и сказал:

– Вот и хорошо. Надеюсь, ты не ошибся. – Иван Васильевич встал напротив отряда и проговорил: – Слушай меня, ратники. С этого момента все вы служите в особой дружине, которая будет выполнять мои личные распоряжения. Воеводой у вас назначается княжич Дмитрий Владимирович Савельев. Скажу сразу, задания будут непростыми. Вам часто придется действовать в тылу противника. Ваш начальник получит от меня грамоту. В ней будет сказано, что воеводы всех городов-крепостей должны беспрекословно оказывать отряду посильную помощь, выполнять указания княжича. Предупреждаю, никто из вас не может попасть живым в руки ворога! Ни на Москве, ни в других местах ни один человек не должен знать, что вы ратники особой дружины. Служба вам предстоит тяжелая, опасная. Коли кто сомневается в своих силах, то может отказаться, но прямо сейчас, сию минуту, при мне. Как только я уеду, это станет невозможным. Есть среди вас такие люди?

Отказников не оказалось. Да и терять ратникам по большому счету было нечего. Все, что могли, они уже потеряли во время страшного пожара, полыхнувшего два года назад.

– Ныне вы встречались со мной, – продолжил царь. – Но так постоянно быть не может, иначе тайное когда-нибудь станет явью. А это для вас смертельная опасность. Посему лично определять задачу я буду лишь в исключительных случаях. Гораздо чаще она будет доводиться до вас чрез князя Крылова или его доверенных людей. Далее. Все необходимое для выполнения заданий вы получите от князя. Как и каким образом – это уже его забота. Но у вас будет оружие и доспехи не рядовых ратников, а воевод средней руки. Вам выделят молодых, сильных коней. Князь Крылов озаботится тем, чтобы вам дали землю на Москве, а дома себе построите сами. Денег на то у вас хватит. Я назначаю каждому по шесть рублей в год.

Ратники переглянулись. Это были большие деньги. Стрельцы, состоящие на государевой службе, получали почти в два раза меньше. Корова стоила один рубль, хороший конь – пять. За такие деньги можно было года за три не только поднять дом, но и обзавестись хозяйством.

– Вижу, не ожидали такой щедрости?

– Честно говоря, нет, государь, – ответил за всех Гордей Бессонов.

– Надежным людям платить следует много. Я не буду скупиться, но и требовать с вас стану строго. А теперь, воины, к первому заданию. Вам известно, что ныне наибольший урон нам доставляет Казанское ханство. Наш военный поход, закончившийся в феврале, по сути, не дал ничего хорошего. Наше войско оказалось неготовым. Оттого набеги казанцев стали непрерывными. Сафа-Гирей весьма усердствовал в этом. А после его смерти в марте месяце ханша Сююмбике продолжила враждовать с нами. В Казани есть наши люди, которые переправляют нам донесения о планах ханши. Они мало чем отличаются друг от друга. Разорять русские селения, уводить людей в полон и продавать их как скот. Тому должен и будет положен конец. Нам придется усмирить Казанское ханство, освободить невольников и прекратить набеги. Но не сейчас. Нужно время, требуется большая разведка и подготовка. Всем этим займусь я сам. Вам же предстоит убыть к границе с ханством, к крепости Бабаев. Мне стало известно, что недалеко оттуда разбил стан мурза Салман Захир. Этот любимчик Сафа-Гирея и сейчас пользуется покровительством ханши. Он собирается в поход на наши земли. Небольшая рать, размещенная в крепости Бабаев, не в состоянии защитить деревни и села, стоящие по реке Колве. Это предстоит сделать вам. Да, против вас сотня воинов мурзы Захира. Но он разделил свои силы на несколько отрядов. Общий численный перевес, конечно же, на стороне татар, но на то вы и особая дружина, чтобы побеждать такого противника. Нашествие Захира не является чем-то особым. Такие набеги казанцы совершают постоянно. Вам надо не только освободить невольников, которых отряды Захира успеют захватить. О защите их речи не идет. Вы не сможете действовать сразу в нескольких населенных пунктах. Но вот рубить татар по частям, мыслю, в ваших силах. Это надо сделать. Вам придется провести поиск стана мурзы, уничтожить его отряды один за другим, освободить пленных. Но главное, взять Захира живым и доставить его сюда, на Москву. Задача сложная, но выполнимая. Это будет ваш первый опыт действий по сути в тылу ворога. – Царь повернулся к Савельеву и продолжил: – Подробности похода ты, Дмитрий, обсудишь с князем Крыловым у него на подворье. Там же кони, доспехи, оружие для воинов отряда, запасы продуктов питания, чертежи местности у крепости Бабаев. Князь передаст тебе и мою грамоту. Теперь задавайте вопросы, если они у вас есть.

– Государь, а коли сложится так, что нам не удастся выполнить задание?.. – осведомился Савельев.

Иван Васильевич ответил:

– Особая дружина, княжич, создается вовсе не для того, чтобы терпеть поражения. Вы должны побеждать, стать смертным страхом для татар. Так что никаких «не удастся»! Должны смочь!

– Доставка в Москву мурзы Захира обязательна?

– Да! – кратко ответил царь.

– Государь, мы с князем, конечно, обсудим задание. Но одно дело – говорить о чем-то на Москве, и совсем другое – действовать на месте.

– Верные слова говоришь, княжич. У тебя полная свобода в принятии решений и действий на месте. Даже если они пойдут вразрез с планом, утвержденным на Москве.

– Я понял.

Царь взглянул на ратников.

– У вас, воины, есть вопросы?

Дружина промолчала. Вопросы у людей, разумеется, были, но озвучивать их самому государю не решался никто.

– Добро. Все разъезжаемся. Тебе, Дмитрий, завтра поутру, после молитвы и трапезы, быть на подворье князя. Остальным ждать приказа своего воеводы. – Сказав это, Иван Грозный тронул коня, повернул его и поскакал к своей страже.

– Завтра, Дмитрий, – проговорил князь и двинулся следом за царем.

Савельев повернулся к воинам особой дружины.

– Что скажете, ребята?

– А чего тут говорить-то, княжич. Отомстить казанцам за мучения людей православных, за загубленные семьи – наш долг. Пойдем на мурзу, возьмем его, – проговорил Бессонов.

Савельев обвел взглядом строй.

– Остальные?

– Идем, княжич.

– Ну и хорошо. Сейчас по парам, как приехали, уходите на Москву.


Вскоре на берегу остались княжич и Гордей Бессонов вместо Новика. Этот человек имел большой боевой опыт, не раз участвовал в схватках с татарами, как казанскими, так и крымскими, ногайцами и черемисами.

– Как мыслишь, Гордей, под силу нам выполнить задание царя? – спросил Савельев.

– Это ты по мурзе?

– Покуда у нас только одно задание.

Бессонов пожал плечами и проговорил:

– Коли нам придется биться с каждым отрядом мурзы по отдельности, то вполне по силам. Если же случится схлестнуться со всей сотней разом, то лежать нам порубленными где-нибудь на лугу. В полон ведь никто из нас не сдастся.

– А как выманить из стана отряды мурзы, сделать так, чтобы они попадались нам на зуб по одному?

– Это будет видно только на месте, княжич. Сейчас о том говорить рано. Надо еще попасть к границе. А это путь долгий, семьсот верст с гаком. Посему затребуй у князя пару тягловых лошадей. Поход наш продлится пару недель, никак не меньше.

– Хорошо, что напомнил. Да, надо небольшой обоз устроить. Пары телег нам вполне хватит. Ты будешь первым моим помощником, всегда рядом со мной.

Бессонов улыбнулся.

– Как скажешь, княжич.

Помявшись, Савельев спросил:

– У тебя вся семья в пожаре погибла?

– Нет, – ответил ратник и помрачнел. – В пожаре только дом сгорел. Жена Анфиса с двумя сыновьями и дочерью Ириной в Рязань к родственникам поехала. Игнату и Власу восемнадцать и шестнадцать лет было, воины уже. Потому и отпустил. У самого дела на Москве были, да и не якшался я с жениной родней. В общем, поехала семья с подарками, да не добралась.

– Как это?

– Объясню. За лесом у Лутониц нашли телегу, рядом – тело молодого парня. Ни лошади, ни скарба там не было. Родня в Рязани ожидала приезда гостей, навстречу поехала. Там до Лутониц недалече. Они нашли все и узнали убитого. Это был Игнат.

– Извиняй, Гордей, и прими мои соболезнования. Но как вышло, что убит был только один сын?

– Остальных, наверное, увели в полон.

– Татары?

– Кто ж их знает. Только вот нашим русским разбойникам, которых развелось весьма много, полоняне ни к чему. Лихие люди обыкновенно всех убивают, когда грабят. Им добро нужно, жратва. Так что мыслю, татары это были.

– Где теперь искать жену с сыном и дочерью?

– Год прошел, как известий о них нет. Не ведаю, где искать. Бог милостив, может, и свидимся еще. Но все, княжич, поехали. С севера тучи надвигаются, дождь будет, дорогу нижнюю развезет.

– Поехали.

После утренней молитвы и трапезы Савельев отправился на подворье князя Крылова, которое находилось на Варварке.

Там его ждали. Сторожа завидели княжича, открыли ворота, впустили гостя. К Дмитрию тут же подбежал мальчишка, сказал, что присмотрит за конем. Бородатый мужик вызвался проводить Савельева в хоромы князя.

В это время тот сам появился на верхнем крыльце и крикнул:

– Приветствую тебя, Дмитрий Владимирович!

– Доброго здравия тебе, Юрий Петрович! От меня и от отца.

– Благодарствую. Поначалу делом займемся, потом в горнице поговорим.

– Ты здесь хозяин.

Дмитрий передал коня мальчишке. Тот сбил соплю с красного курносого носа и повел его к чану с чистой колодезной водой. Красотой парень не отличался, но дело свое знал.

Крылов предложил Дмитрию пройти в постройку рядом с конюшней. Там повсюду были разложены оружие и доспехи.

– Вот, смотри и выбирай.

Княжич отложил в сторону луки и топоры, которыми было удобно биться в конном бою. Каждый воин имел свои сабли и ножи, поэтому Савельев их не тронул. Он взял стрелы в колчанах, бердыши, копья. В ту же кучу отправились, кольчуги, шлемы с сеткой-бармицей, закрывающей шею, и многое другое, входящее в амуницию воина того времени.

– Кони?.. – спросил Савельев.

– Будут, конечно. Своих передадите моим людям, которые приведут табун. Они будут в целости и сохранности.

– Запас еды?

– Я думал об этом. До Бабаева вам придется преодолеть около семисот верст. Если продвигаться весь день, останавливаясь на ночь, то это недели две, а то и больше. Провизии вам хватит.

– Я хотел просить тебя, князь, выделить еще ломовых лошадей с телегами.

– Это само собой. Не на себе же вы потащите провизию. Вот только возниц назначишь из своих людей.

– Да, сделаю.

– Хорошо. Теперь давай пройдем ко мне.

Они поднялись на второй этаж большого каменного дома, весьма похожего на сказочный терем, с высокими ставнями, узорами вокруг окон, в которых были вставлены стекла, большая редкость на Москве в те времена. Горница была обставлена так, что напоминала приемную дворцовую залу.

Князь опустился в деревянное кресло и предложил Савельеву сесть на короткую лавку, устланную ковром. Меж ними стоял стол.

– Теперь вот что, Дмитрий. На столе чертеж. На нем указан ваш самый удобный и безопасный путь. Продумывая его, я исходил из тех сведений, которые получил от наших людей в Казани и воевод приграничных крепостей. Вот город Бабаев. Он совсем небольшой, рати там всего сотня, воеводой поставлен Тугин Ермолай Никитич, человек бывалый.

Княжич склонился над чертежом и сказал:

– Вижу довольно много сел и деревень вокруг этого Бабаева.

– Да, они есть, но тоже небольшие. Самое крупное – село Броды. В деревнях от десяти до двадцати дворов. Люди растят рожь, ячмень, промышляют рыболовством, охотой. Все, что могут продать, свозят в Бабаев. До сих пор татары обходили тот край стороной. Мыслю, из-за Губаринских болот, которые севернее крепости.

– Вижу.

– Да и поселения там мелкие, в них не возьмешь хорошего ясыря. А вот мурза Салман Захир решил разорить именно эти земли. Почему? Думаю, причина в том, что душонка у него трусливая, хоть он и желает выказать себя заправским полководцем. Но по каким поселениям мурза нанесет удар, мне сейчас неизвестно.

Княжич взглянул на Крылова и предположил:

– Бабаев?

– Нет, туда он не сунется. У него сотня басурман, в крепости столько же наших воинов, но они за стенами. Всадники против них бессильны. Захир пойдет на мелкие деревни. Ведь ему что надо? Не деньги, не добро, а слава разорителя земли Русской. У мурзы Захира есть все, даже дворец в Крыму. Нет только воинских побед. А без них какой он мурза? Так себе. Посему, скорее всего, жечь будет. Хотя особо разгуляться ему его же десятники не дадут. Им-то как раз нужен ясырь. Невольников можно себе оставить или продать.

– Узнать бы заранее, на какие поселения пойдет мурза.

– Было одно сообщение из Казани. Мурза готовил к нашествию две ладьи и струг. Значит, он двинется водным путем. Вверх по Волге к Колве. А вот куда он пойдет по этой реке? Возможно, вообще встанет на берегу Волги. Места для судов и шатров везде полно. Мурза может выбрать любые наши селения. Колва, как видишь, извивается змеей. Она и вдоль Губаринских болот течет, и у Бабаева, и по лесу. Именно на ее берегах и расположено большинство сел и деревень.

– Но точно ли мурза Захир намерен идти к Колве?

– Так было сказано в сообщении человека, служащего русскому царю.

– Можно ему доверять?

– Княжич, этот вопрос не ко мне, а к царю-батюшке. Иван Васильевич ему доверяет.

Савельев покачал головой.

– Понятно.

– Теперь, Дмитрий, я напомню тебе слова государя. Ты с отрядом, несмотря ни на какие трудности, должен отыскать стан Захира, не только порубить его отряды и освободить пленников, но и захватить мурзу живьем. Это очень важно для Ивана Васильевича.

– Прости, князь, я, наверное, лезу не в свое дело. Но уж больно интересно, зачем так нужен государю всея Руси какой-то мурза, пусть даже и знатный. Ведь таких вельмож в ханстве сотни.

– Ты забыл, что Захир племянник крымского хана Сахат-Гирея?

– Нет, но и что из этого? Они там все родственники.

– Это так, однако мурза Захир еще и единственный племянник прежнего хана, сын его сестры, умершей при родах, к которой тот был весьма привязан. Более того, к нему благосклонен и султан Сулейман Великолепный. Казанский хан Сафа-Гирей недавно умер. Его вдова Сююмбике сейчас правит Казанью от имени своего трехлетнего сына Утямыш-Гирея. Не исключено, что султан Блистательной Порты желает видеть на престоле того же Захира.

– Но это не султану решать, – возразил княжич.

– У Османской империи огромное влияние на Крымское, Казанское и Астраханское ханства. Султан может заставить либо уговорить Сююмбике объявить Салмана Захира опекуном Утямыша. Так что этот мурза – очень важная фигура, хотя сомневаюсь, что он сам об этом догадывается. Захир молод, дерзок, ему все прощается и разрешается. Он живет как в сказке. И вот представь себе, княжич, что мурза Захир опрометчиво решает отправиться набегом на русские земли и попадает к нам в плен. Султан и крымский хан в ярости. У Сююмбике возникают сложности. Тут-то Иван Васильевич и выказывает готовность поменять неугодного ему мурзу, скажем, тысяч на десять, а то и более наших невольников. Что произойдет? Не знаешь? Султан и крымский хан заставят Сююмбике отдать русских людей, томящихся в рабстве. Ханша вынуждена будет это сделать. Теперь ты уразумел, почему так важно, чтобы мурза Захир был привезен на Москву?

– Теперь уразумел, князь.

– Ну и славно. Вина хорошего выпить не желаешь?

– Нет, князь, благодарствую.

– Ты навести своих воинов, но особо не привлекай внимания соседей. Посмотри, что делают, чем занимаются.

– Это сделаю. Но у меня вопрос.

– Слушаю.

– Надо бы проверить, что представляет собой каждый воин, каков он в деле. Мне это надо знать, так как придется воевать вместе с ними. Неплохо было бы провести учения.

Князь улыбнулся.

– Это верная мысль. Когда ты желаешь начать учения?

– С завтрашнего дня.

– Хорошо. Тогда объезжать ныне ратников не следует. Встретишься с ними в поле. Для учебных боев предлагаю село Красино, это моя вотчина. Шесть верст от Москвы, озеро, лес, болото, река, большая поляна в лесу.

– То самое, что мне и надо. Значит, завтра в полдень в Красине.

– Моя дворня доставит туда провизию, оружие и доспехи.


Савельев выехал с подворья князя. Он решил, что всех ратников навещать действительно не стоит, но вот к Бессонову заехать надо.

Гордей жил на окраине, в наскоро поставленной избе с одной комнатой, сенями и клетью. Дмитрий застал его за починкой изгороди, поваленной утренним ветром, который прошел вдоль реки на рассвете.

Завидев княжича, тот бросил работу.

Савельев оглядел подворье.

– Небогато живешь, Гордей.

– Мне теперь большего не надо. Раньше у меня был хороший дом с просторной горницей, плодоносным садом, полный радости и счастья. Все это пропало. Сначала страшный случай на дороге, потом пожар. Я мог отстроить дом – соседи мои так и сделали, – но не стал. Худо мне было бы в нем после того, что случилось. Устроился здесь.

– Ничего, царь обещал платить хорошие деньги. Поднимешь дом, сад посадишь, а там, глядишь, и красну девицу присмотришь. Так и вернется к тебе счастье.

– Тому не бывать, княжич, – заявил Бессонов и покачал головой. – Знал бы ты, как я люблю свою Анфису, Власа, Ирину, обожал Игната, так не говорил бы о счастье. Оно вернется ко мне, если я вновь увижу родимых. Только вот надежды на это никакой.

– Как знать, Гордей. Может, ты и увидишь их. Охотой за мурзой Захиром наша работа не закончится. Коли уж царь собрал особую дружину, то не на одно задание.

– Услышал бы Господь твои слова, княжич.

– А ты молись. Он и услышит, и милостью тебя не обойдет.

– Да я молюсь. Но что мы тут у плетня?.. Зайдешь в избу-то? Не терем, конечно, но все же какое-то пристанище.

– Зайду.

В комнате лишь стол да лавки. Одна из них стояла у печи, на ней Бессонов спал. Завесы на окнах, на полу рогожа. Образа в красном углу, горящая лампада.

– Присаживайся на любую скамью, княжич, – предложил хозяин избы. – Хотя погоди, я подотру. Пыльно тут. А убирать некому.

– Ничего, и так пойдет. – Савельев перекрестился на образа и устроился на скамье.

Бессонов выставил квас, братину с хлебным вином. Княжич выпил квасу. Гордей сделал пару глотков вина. По этому поводу Дмитрий ничего не сказал. Да и как он мог возражать? Не на службе.

Они поговорили о жизни, о предстоящих делах. Княжич предупредил, что завтра всем ратникам следует быть у села Красино, в вотчине князя Крылова.

– Почему именно там? – спросил Бессонов.

– Учения проводить будем. Проверим ратников, кто, что и как может.

– Ты сам так решил или подсказал кто?

– Решил сам, а место подсказал Крылов.

– Это верное решение, княжич. Да и просто размять воинов надо пред дальней дорогой. Лучников попробовать по разным целям, учебные бои провести, подготовить людей, которые будут снимать посты противника. Да и еще много чего.

– Туда же люди князя доставят доспехи и оружие, что я отобрал. У нас будет обоз.

– Обоз – это хорошо. Но лишь в походе. Когда начнем действовать, он будет нам мешать.

– Посмотрим. Лошадей с телегами можно будет и спрятать.

– От татар, лихих людей спрятать можно, а вот от хищников, волков да медведей – это вряд ли. Налетит стая серых, и конец нашим лошадям вмиг придет. А охрану выставлять мы не сможем, так как нет у нас на то людей.

– Я же сказал, посмотрим. Может, и оставим обоз в какой-нибудь деревне.

– А путь наш уже определен?

– Да.

Княжич достал чертеж, расстелил на столе.

Гордей довольно долго смотрел на него, потом сказал:

– Семьсот верст с гаком выходит. В день с обозом, пусть и в две повозки, одолеем пятьдесят, никак не более. До темноты. Ночь – отдых. Где-то за пятнадцать дней управимся.

– Семьсот – это до границы. До Бабаева будет ближе верст на семьдесят-восемьдесят.

– Значит, придем на место раньше на один день. В Бабаев заходить будем?

– Покуда неизвестно. Но мыслю, лишнее это. У басурман могут быть свои люди в крепости. Если мурза узнает о нас, то будет следить за всеми нашими перемещениями. Разведка у татар поставлена на должном уровне.

– Это так, – согласился Бессонов.

Княжич поднялся и проговорил:

– Значится, завтра после утренней трапезы подъезжай к моему подворью. Знаешь, где оно?

– Знаю.

– Возьми с собой Кузьму Новика. Вместе и двинемся к Красину. Это шесть верст от окраины Москвы.

– И о том знаю. Был в Красине. Места, как и повсюду вокруг Москвы, лесные, озерные, с лугами и полями, село довольно большое. Там есть где провести учения и утаить их от лишних глаз. Хорошее место, да и недалече.

– Ну да. Так жду завтра.

– Не сомневайся, коли доживу, обязательно буду.

– Что значит «доживу», Гордей?

– А то, княжич, что все мы под богом ходим. – Бессонов перекрестился.

Савельев поехал к себе. Ему еще предстоял разговор с невестой.

Дмитрий уже был женат. Свадьбу сыграли еще до восшествия Ивана Васильевича на престол, когда княжичу исполнилось семнадцать лет. Жену свою Ксению он любил. Она отвечала ему тем же. На подворье возвели второй большой дом для молодых.

Но их совместная жизнь продлилась недолго, до страшного пожара 1547 года, когда вместе с домом сгорела и Ксения. В апреле полыхнули торговые ряды Китай-города, гостиные дворы, Богоявленская обитель, много жилых домов у Кремля и Москвы-реки. Выгорела Яузная улица.

Тот пожар удалось затушить, но он с еще большей силой повторился в конце июня. Загорелась Арбатская улица, храм Возрождения, Китай-город, Большой посад и даже Кремль.

Огонь добрался и до подворья князя Савельева. Все бросились тушить его дом. Ксения же оставалась во втором. Он тоже вспыхнул.

Дмитрий бросился туда, покуда полымя пожирало нижний этаж. Он нашел жену в горнице. Огонь туда не добрался, но жена лежала бездыханной на полу. Она задохнулась в дыму. Княжич похоронил горячо любимую жену, которая ждала ребенка.

С тех пор прошло два года. Подворье сразу же было отстроено заново. Князь Савельев повелел поднять два дома, таких же, как и прежде.

Дмитрий тогда спросил отца, зачем это надо. На что получил ответ, мол, не жить же тебе вдовцом, а мне внуков понянчить хочется.

В то время княжич и думать о второй женитьбе не желал. Не мог забыть Ксению. Но время, как говорится, лечит. Боль постепенно притупилась.

А год назад отец познакомил его с семнадцатилетней княжной Ульяной Островой. Девушка была удивительно похожа на Ксению. Это и решило исход дела. Главы семейств договорились о свадьбе, назначили ее на ноябрь месяц. А в августе Дмитрий и Ульяна должны были обручиться.

И вот теперь скорый отъезд княжича. Как объяснить отцу, Ульяне, ее родителям, что он должен уехать из Москвы на неопределенный срок? Ведь правду сказать он не мог. Сейчас, направляясь к подворью, Дмитрий ломал голову, что сказать Ульяне, дабы та не очень-то обиделась и поверила, что отъезд жениха необходим, а причина разлуки является не его тайной.

Сын сразу же прошел к отцу.

Князь Владимир Андреевич листал древние рукописи, которыми интересовался еще с юношеских лет. Завидев сына, он закрыл книгу, отодвинул на край стола.

– Здравствуй, батюшка! – Княжич поклонился.

– И тебе доброго здравия, сын.

– Ульяна с родителями когда должна подъехать?

– Ждем. Скоро появятся. Но нам надо будет сказать им, что помолвку придется отложить. Недавно был гонец из Кремля. Высочайшим повелением государь всея Руси направляет тебя вторым воеводой в крепость Заозерск. Это на границе с Казанским ханством. Как я понимаю, этот указ нужен для прикрытия твоих тайных дел, о которых нельзя знать даже мне.

– А как мы объясним это родителям Ульяны, Степану Гордеевичу и Василисе Гавриловне? Они ведь могут подумать, что я сам напросился.

– С родителями разговор буду вести я, объясню. А вот с Ульяной разбирайся сам. Но ведь повеление царя не нарушишь, придется смириться. Она девушка не только красивая, но и умная, каких поискать. Поймет. Тем более что договоренность о вашем браке никто отменять не собирается. Все, сын. Во дворе шум. Глянь, что там?

Княжич подошел к оконцу и произнес:

– Князь Остров с женой и дочерью пожаловали.

– Ну так пойдем встречать дорогих гостей, будущих родственников.

Узнав об отъезде суженого в дальние края на неопределенный срок, Ульяна опечалилась. Но, как и говорил князь Савельев, все поняла, даже поддержала Дмитрия добрым словом, обещала дождаться жениха, когда бы ни закончилась его служба.

Поутру княжич дождался Гордея Бессонова и Кузьму Новика. Они отправились к селу Красино. Шесть верст всадники на хороших конях преодолели быстро.

Они объехали вотчину князя Крылова, встали пред полем, окруженным густым лесом. Слева шатер, рядом времянка из столбов, обитых досками. Крыша соломенная, посредине широкая дверь, в стенах небольшие окна.

– С шатром понятно, – проговорил Бессонов. – Это для вельмож. А вот времянка, наверное, для нас, рядовых ратников.

В шатре стол, лавки вокруг, солома на полу. Напротив входа широкая лавка, на одном конце которой сложены перина, подушка, стеганое одеяло, простыни.

Во времянке тоже стол, по бокам от него лавки, далее нары, шесть штук на двоих. В головах тоже постельные принадлежности. Левый угол пока пуст. Там будут храниться доспехи и оружие. Пол земляной, утоптанный.

Сбоку от времянки поленница березовых дров, рядом хворост, яма, рогатины с вертелом. Там же чан, чугунки, котелки, миски, ложки. Все это на подставке, на которой можно разделать мясо, рыбу, птицу.

– Однако князь Крылов позаботился о нашем пребывании здесь, – сказал Бессонов, отошел левее и выкрикнул: – Да тут и родник. От него ручей идет по балке в лесу.

– Тут в версте река, туда течет, – сказал Новик. – Там берег пологий, как раз коней поить.

Тут из-за леса подъехали Истома Уваров и Надежа Дрозд.

– Прямой дорогой шли? – осведомился княжич.

– Нет, обогнули село с запада, были в дальнем лесу.

– Это зачем?

– Да так, посмотрели, что за лес.

– Самый обычный.

– Нет, княжич, это он отсюда обычный, а внутри другой.

– О чем ты говоришь, Истома?

Уваров улыбнулся и сказал:

– На ближних к полю деревьях привязаны мешочки с песком. Одни ниже, другие выше.

– Зачем нужны эти мешочки?

– Мыслю, что для нас, лучников, – ответил Дрозд.

– Верно! Как же я сам не догадался?

Подъехали и остальные ратники особой дружины.

– Будем обживать времянку? – спросил Рябой.

– Погоди, – сказал княжич. – Может, это не для нас.

– А для кого же?

– Подъедет князь, узнаем.

Крылов прибыл точно в полдень, когда солнце встало в зенит. Он приветствовал Савельева, отдал ему царскую грамоту и приказал построить дружину, что и было выполнено.

Князь Крылов объехал строй ратников, поздоровался с ними, после чего сказал:

– Это и есть место для учебных занятий. Вы и сами это уже поняли.

– Поняли, даже мешки для стрелков видели, – проговорил Уваров.

– Вы и в лесу уже были? – спросил князь.

– Оттуда и заехали.

– Ну что ж, коли видели, то знаете, что придется пострелять.

– Как же нам без этого?

На луг выехала лошадь с телегой и возницей, угрюмым мужиком лет под сорок. За телегой держались два всадника-татарина.

– А это что еще за дела? – буркнул Савельев.

Князь посмотрел на него и спросил:

– Ты это о татарах?

– О них. Зачем они здесь?

– Это твои проводники и переводчики, кстати, превосходные разведчики. – Крылов махнул рукой татарам, они подъехали к нему, спешились, и он представил их: – Анвар Баймак, Ильдус Агиш.

Оба с достоинством кивнули.

– А это ваш начальник, княжич Савельев Дмитрий Владимирович.

Баймак и Агиш поклонились, прижав правые руки к груди.

– Ну а с ратниками, княжич, их познакомишь ты.

– Но во времянке места хватает только для отряда.

– Татарам не нужна времянка. Они предпочитают отдыхать на улице.

– И в дождь?

– И в дождь.

– Откуда они? Из Казани?

– Нет, касимовские, но бывали и в Казани. Знают места у крепости Бабаев, селения на реке Колве и Губаринские болота.

– По ним тоже царь решение принимал?

– По всему отряду решение принимал только Иван Васильевич. Я лишь исполняю его приказ.

– Если так, то эти татары действительно достойные воины. Что сейчас?

– Молитва. В телеге киот. Вели установить его во времянке. Там же оружие. В корзине куры, караваи, овощи, коренья, рыба, пироги, квас. Как отобедаете, начнем проверку ратников.

Савельев взглянул на Крылова и спросил:

– Ты, князь, каждый день будешь с нами?

– Нет, только нынче. Да и вы тут не на привязи. Государь разрешил вам выезжать отсюда, только не всем скопом, а половиной дружины, не более.

– И то дело, и на том ему спасибо.

– Передашь, как приедет проводить вас.

– Он сам приедет?

– Да.


После обеда в первую голову проверку прошли служивые татары. Княжич отправил их в обход луга к реке. Оттуда они должны были скрытно достичь возвышенной площадки у шатра и времянки.

Это заняло часа два. Все видели, как Баймак и Агиш ушли к лесу. Там они разошлись саженей на десять и исчезли. Княжич внимательно смотрел на луг, но видел лишь колыхание травы от слабого ветра. Он и вся дружина изрядно удивились, когда татары появились из травы прямо перед ними.

Затем был сабельный бой. Дружина разделилась поровну. Поначалу одна группа атаковала другую, а та отбивалась, потом наоборот.

– Весьма неплохо, – заявил князь Крылов.

Солнце близилось к закату, когда в дело вступили лучники. Они встали саженях в шестидесяти от мешочков с песком, подняли луки, натянули тетивы и посыпали стрелы, одну за другой. В лес за несколько минут ушло более сорока стрел, и все они до единой пробили мешочки. Не осталось ни одной не пораженной цели.

– Славные ратники! – только и проговорил Крылов.

Все вернулись к шатру и времянке. Там Крылов заметил на руке Осипа Горбуна шестопер. Так называлось боевое оружие раздробляющего действия, булава с шипами и перьями.

– А это что, ратник?

– Так из дома захватил. В ближней сваре весьма полезное оружие. Перья крепкие, любой шлем, а с ним башку басурманина проломят на раз.

Князь ненадолго задумался, потом приказал:

– Осип, а ну-ка иди к березам!

Горбун удивился, но повиновался, подошел к лесу. Рядом с ним встали ратники и Дмитрий, не понимающие замысла князя. А тот оказался прост.

– Положи на землю оружие, Осип! – распорядился Крылов.

Горбун исполнил и этот приказ, недоуменно поглядывая то на князя, то на ратников.

– А теперь представь, что в бою татары обезоружили тебя.

Горбун усмехнулся и заявил:

– Это невозможно, князь!

– Я сказал, тебя обезоружили и ты загнан в лес. Впереди вороги, у тебя нет даже ножа. Что будешь делать?

– Мне говорить или показывать? – спокойно спросил Горбун.

– Показывай! – велел князь.

– Тогда ладно.

Горбун резко повернулся, легко выдернул из земли молодую березу.

– А ну держись, басурмане! – выкрикнул он, перехватил березу за середину ствола и стал вращать ею как булавой.

– Все, хватит! – крикнул Крылов.

Горбун отбросил березу и сказал:

– Вот как-то так, князь. Я положил бы татар и взял бы их оружие.

– Ну ты даешь! Это сколько же в тебе силы?

– Хватает, князь, твоя правда.

– А коли татары окружили бы тебя в поле?

– Да все одно вывернулся бы.

– Нет, отвечай, что делал бы в таком случае.