# Господарство Псковское

Владимир Малыгин

Забыли люди старый покон, отринули своих богов. Вот и живут теперь по чужим законам, поклоняются чужой вере. Предав один раз, предашь и второй. Может быть, поэтому живёт русский народ в тягости и лишениях? Что нужно сделать, чтобы предотвратить неправильный выбор? Где бросить камень на протоптанную тропу и проложить новую? Трудные решения придётся принимать главному герою, на свою беду вышедшему погулять с собакой не в том месте и не в то время. Он всего лишь один из многих кандидатов, брошенных на исправление ошибок истории своей земли. Получится ли у него задуманное богами? Хватит ли сил? Придётся выбиваться вверх из самых низов, вести за собой людей, учиться воевать, строить крепости и города, возрождать потерянную веру в богов. Придётся и повоевать… «Суровые времена, суровые нравы…» Взоры степняков направлены на северо-запад. Нанести упреждающий удар? Силёнок не хватит. Как быть? Трудные вопросы, трудные ответы.

© Владимир Малыгин, 2018

© ООО «Издательство АСТ», 2018

* * *

Огромная благодарность за помощь и поддержку моей жене Татьяне и сыну Антону.

Отдельное спасибо людям, научившим меня думать и жить, в частности моей учительнице Таисии Петровне Волкович, ставившей мне трояки за блестяще вызубренный текст и на мой возмущённо-недоумённый вопрос: «За что?!» отвечающей: «Вызубрить школьный учебник любой сможет. А ты найди и прочитай дополнительный материал, обдумай его и расскажи своими словами. Учись учиться».

Спасибо инструкторам в училище, распахнувшим передо мной голубые необъятные горизонты.

Спасибо моим командирам за науку, понимание и поддержку.

Спасибо окружающим меня друзьям и недругам. Первым за то, что они просто есть. А вторым за то, что не дают застояться и закиснуть.

## Пролог

– Ты доволен? – повернулся к своему собеседнику вопрошавший.

Затянувшаяся пауза ничего для собеседников не значила, да они её даже не заметили. Что для богов минуты, часы или дни, да даже годы? Мгновения, пыль на шквалистом ветру. Если, конечно, они не обращают на них никакого внимания. А вот если обратят, тогда да, замедляется течение времени. А может, это не время замедляется, а они в него вживаются, приспосабливаются, приноравливаются, начинают идти с ним в ногу. Может, боги вообще вне времени? Кто его знает? А кто знает, тот правду никогда не скажет, зачем привлекать к себе лишнее внимание.

– Доволен ли я? – переспросил младший. – В отличие от твоего избранного, мой что-то делает. Ты же видишь, что повернулись зеркала вероятностей, по-другому наше будущее видится. Силы прибавилось. Но и новые боги коситься начали. Как бы не стали пакостить. Не хотят делиться искрами веры.

Помолчали, вглядываясь во что-то далёкое, беспредельное, видное только богам.

– Помог бы ты своему хоть чуть-чуть. Чудо какое-нибудь сотворил бы? – сказал, распрямив мощные плечи, первый. Со скрипом сдвинулись густые брови на неподвижном, казалось, выточенном из камня лице. – Эка я застоялся.

– Вот ты и сотвори чудо, коли застоялся. Не своему, так моему помоги. Впрочем, дело-то общее делаем, что твой, что мой – оба для нас стараются.

– А вот тут ты промахнулся. Не только для нас, но и для себя стараются. Ты приглядись вдаль, посмотри, как вероятности множатся. Куда эта ведёт, видишь? То-то. По-другому земля кроиться будет. И для твоих потех места совсем не останется. Что засуетился? Проняло тебя? Да успокойся, пошутил я, достанет ещё на твою долю славных битв и подвигов.

– Уф-ф. Напугал. Так далеко я не заглядывал. А что? Вроде неплохо получается? И самое главное, мы там есть! – успокоился Перун, поглаживая правой ладонью рукоять меча.

## Глава 1. Встреча князей. Образование нового государства. Разговор с вещим Олегом

Старая Ладога

Возвращаясь от Будимира, вспоминал завершение нашего разговора. После долгих споров уговорил старого волхва прислать к нам, в Псков, своих жрецов. Будем открывать вторую школу для всех желающих и ставить храм в Кроме. Там же будет вести летописные записи специально для этого посланный со мною молодой ученик, не прошедший посвящение и которому ещё предстояло учиться и учиться. Да и сам Верховный всё-таки пообещал следующей весной приехать к нам в гости.

Судя по всему, наш откровенный и местами очень резкий разговор не прошёл для них даром – волхвы собирались начинать менять свое отношение к служению. Будимир намекнул, что весной пойдут по городищам и племенам служители богов, начнут более тесно общаться с людьми, посмотрят, как они чтят заветы предков. Одним словом – волхвы начнут выходить в народ. Наконец-то. Между делом, рассказал, как к нему приезжали жрецы с Рюгена, напуганные суровой карой с небес. «Посбивало с них спесь», – ухмыляясь рассказывал. Вот только был уверен, что уже слишком глубоко проникла зараза в их головы, надолго им этого испуга не хватит. Нет уже той чистоты в душах – червоточина видна. Поживём – увидим. И так делаем всё, что можем. А до Рюгена не дотянуться.

Очнулся от воспоминаний только въехав в гостеприимно распахнутые перед нами ворота. А хорошо поднялась Старая Ладога. Стены с башнями высоки и крепки, да и внутри стен всё сделано основательно. Прямо как у нас. И улицы ровные – нет былой хаотичной застройки и грязи. Спокойно проехали до княжеского двора, спешились, передав наших лошадок мгновенно подскочившим конюхам. Да и какие они наши – мы же их тут и брали на эту поездку. Забыл совсем. Задумался, замечтался. Перед крыльцом встретил Синеус – оказал честь. Это радует. Отпил чуток из поднесённой сенной девкой чаши, передал Мстише. Пусть допивает. И тут хозяйки нет – не те чашу подносят, неправильно это. Поднялись на крыльцо, прошли в знакомое по прошлому посещению помещение. Князь пригласил за стол, и забегали вокруг девки, вынося откуда-то изнутри исходящие паром и одуряющими ароматами разнообразные кушанья и напитки.

– Повидал Верховного? – поднимая в мою сторону полный серебряный кубок, упёрся пронзительным взглядом Синеус.

Подождал, пока и мою чашу наполнят, поднял её в ответном жесте:

– Повидал… Говорили много и о разном… Вон, молодого летописца с собой везу – будет у нас в Кроме сидеть и всё, что вокруг происходит, описывать.

– Это ещё зачем? А-а, погоди, погоди… Понял! А для меня почему такого не привёз?

– Да как-то и не сообразил. Да тебе тут рядом – пошли кого-нибудь, а лучше сам доберись до Верховного и попроси выделить тебе ученика. И ещё одно… Ты, княже, не думал ли у себя такую же школу открыть, как и у нас? Дело-то нужное и в будущем тебе очень пригодится.

– Да думал, но сил пока не хватает. Вот ты мне лучше бы побольше досок прислал, я бы и поставил школу. Но не сейчас. На следующий год.

– Да пришлю, какие могут быть разговоры. Ты только плати вовремя. А вообще, тебе бы прислать к нам толковых мастеров, и пусть бы они поучились на нашей лесопилке да секреты все разузнали бы. Там, глядишь, и себе лесопилку поставишь.

– Вот так вот просто секрет отдашь? И что за это потребуешь?

– Да ничего не потребую. Ставь на здоровье. Больше пользы будет для всех.

– Ты когда домой собираешься?

– Хоть сейчас. Вот посижу с тобой и могу отплывать.

– Подожди до завтра. Я людей отберу и с тобой отправлю. Возьмёшь?

– Конечно, возьму.

Распахнулись двери, и, стремительно разгоняя застоявшиеся обеденные запахи свежим воздухом улицы, быстрым шагом вошёл, почти вбежал Драгомир:

– Княже, лодья новгородская идёт на вёслах. На мачте прапор Рюрика.

– Одна идёт, или ещё есть?

– Одна, княже. Похоже, что к нам правит.

– Дружину на стены, ворота пока не запирать. Боярин, ты со мной? – повернулся ко мне.

– С тобой, княже.

– Пошли на пристань.

Выскочил вслед за князем во двор, на ходу отправил Мстишу на берег, к нашим ладьям. Хоть и уверен в своих людях, но пусть Мстиша лично за всем приглядит. Так оно спокойнее.

Проходя ворота, увидел, как к пристани медленно подгребают новгородцы. Да там сам Рюрик на носу стоит! Ногу на борт поставил, рукой за резную деревянную голову придерживается. Железа брони на груди не видно, плащ алый с плеч свисает, фибула зайчики пускает. А больше никого на реке, похоже, и впрямь – один приплыл. Ну, с дружиной, конечно.

Выпрыгнул князь новгородский на берег, показал удаль воинскую, пошёл к нам один. Больше никто на берег не сошёл – только шлемы из-за борта торчат. Опасаются. И это правильно! Ну и мы с Синеусом прошли навстречу немного, с таким расчётом, чтобы нас со стен стрелки прикрывали. Получилось так, что остановились на полпути до пристани. Тут и подождём.

Подошёл Рюрик, остановился в нескольких шагах, посмотрел на меня, помолчал мгновение и… просто поздоровался. Как будто ничего и не было. А следующей фразой всё и объяснил:

– Забудем всё, что случилось между нами. Свою вину не снимаю, помнить об этом всегда буду, да жить-то надо дальше.

– Сам понимаешь, что совсем забыть не получится. Крови много пролито. Но прав ты. Жить надо дальше, – медленно и раздумчиво протянул Синеус, пристально вглядываясь в лицо брата и ловя малейшие оттенки разговора. – Что от нас хочешь?

– Ещё раз говорю. Предлагаю всё, что между нами произошло, забыть. И отныне жить как братья и добрые соседи – мирно.

– Я-то могу тебя простить. Новогород на меня в этот раз не нападал. А что ты с Трувором делать станешь? Простят ли тебя псковичи?

– Я от тебя сразу же к Трувору пойду. Прощения попрошу, повинюсь.

– Боярин Владимир тоже домой возвращается. Я с ним пойду. Погляжу, послушаю, что у вас получится. Тогда и примем общее решение. Согласен?

– Согласен. Выхода у меня другого нет. Когда пойдёте?

– Можем сразу и пойти. Согласен, Владимир? – повернулся ко мне.

– Пойти-то можно, да вот только надо посмотреть, не ждут ли нашего отхода воины новгородские за дальним поворотом, чтобы на опустевшую крепость потом напасть, – чтобы не расслаблялись, капнул бочку дёгтя в намечающуюся ложку мёда.

– Что скажешь? – это уже к Рюрику повернулся Синеус.

– Понимаю, что не доверяете мне пока. Но нет никого за мной – один я. Да и не до того сейчас Новогороду. Не скоро опомнится он от бунта боярского.

– Хорошо, тогда завтра утром отходим. Приглашаю тебя ко мне. Дружина твоя пусть от лодьи не отходит – со стен постреляют. Без обид, брат.

– Без обид.

Подождав, пока Рюрик отдаст распоряжения своим дружинникам, и услышав, как облегчённо загомонили воины на новгородской лодье, немного расслабились. Вместе пошли через двор, причём Рюрик усиленно вертел головой по сторонам, осматриваясь. Хоть и было заметно, что всеми силами пытается себя от этого удержать, но уж слишком непривычной была обстановка в новой Старой Ладоге. Стены каменные, постройки внутри крепости стоят ровно. Вокруг чистота и порядок – нет такой грязи, как в других городищах. Даже помоями не пахнет. Да и свежесрубленный княжеский терем такой ладный и аккуратный, что глаз не отвести. Словом, было на что посмотреть. Чётким прямоугольником стояла у казармы в полной боевой готовности сотня мечников, на стенах топорщились луками и арбалетами стрелки. Горожане пока из домов не высовывались, поэтому вокруг было тихо. Поднялись на крыльцо и прошли в каминный зал. Рюрик тут тоже был впервые, поэтому растерялся, увидев горящий без дыма камин и застеклённые прозрачные окна, через которые можно было смотреть на улицу. Даже потёр пальцем стекло.

– Это боярин Владимир новое производство у себя в мастерских наладил, – опередил готовый сорваться с языка Рюрика вопрос Синеус.

Кивнув головой в ответ, новгородец подошёл к камину и протянул руки к огню.

– Говорили мне, что в Пскове мастера наловчились дымовые трубы делать. Всё собирался посмотреть, да некогда было. Хорошо у тебя брат – спокойно. А у меня… – махнул обречённо рукой.

– Если с Псковом мир будет, то и у тебя всё тихо станет.

– Будет. Там, на лодии, Вольг остался. Может, позовём его? Всё-таки родич наш.

– Не дело родича в стороне держать. Сам его кликнешь, или мне отправить дружинника?

– Лучше будет, если сам схожу, – вставая, хмыкнул Рюрик.

Вышли все вместе во двор, проводили его до ворот. Поглядывая вслед уходящему князю, подошёл насторожившийся Драгомир:

– Княже, зачем новгородцы пришли?

– О мире будут договариваться. За Вольгом князь пошёл. Дружина новгородская на лодье ночевать останется… Утром с ними в Псков уходим. Я с Владимиром на его ладье буду. Ты за меня в городе стоять станешь. На стенах оставь усиленные караулы на ночь, пусть по сторонам внимательно смотрят. Да дружину держи наготове – мало ли… Нет пока веры новгородцам. Ворота никому не открывать!

– Всё понял, княже. Не сомневайся…

А глубоко в глазах то ли настороженность плещется, то ли ненависть к незваным гостям. А скорее всего, и то и другое – нет пока веры коварному соседу.

Дождавшись возвращения Рюрика с Вольгом, вчетвером вернулись в терем.

– Ты, брат, не думай, что вот уйдём мы с тобой в Псков, а за нами, следом, в Ладогу дружина придёт. Некому сейчас в Новогороде воевать. Добронег остался в городище – ему за порядком смотреть. А Аскольд с Диром уходят на Царьград. Собираются до ледостава успеть, вот и торопятся, – постарался разрешить невысказанные сомнения Синеуса Рюрик.

– На южных рубежах хазары зашевелились, уже Новогороду грозят, – добавил Вольг. – Договорились, что по пути присмотрят оба побратима за южными границами.

– Киев они возьмут. Там и сядут. Ты, Вещий, не ведаешь разве? – спросил я у него.

– Да не заглядывал я, некогда. В своём бы разобраться – так накручено, и, думаю, из-за тебя. То одно сегодня вижу, а назавтра – уже другое. Одно знаю точно, боги за тебя горой стоят – люб ты им. Может, расскажешь нам, почему? – пронзительным взглядом выстрелил из-под рыжих бровей Вольг.

– В Псков придём, может, и расскажу. Потерпи пока. Лучше ответь, ты с Верховным волхвом знаком?

– Не довелось ещё. То одно, то другое навалится, так и не вышло нам познакомиться.

– А ты, княже, был ли у Верховного? – подумав, решил всё-таки задать тот же вопрос Рюрику. Посмотрим, что новгородец ответит.

– Нет, не был. Да и невместно князю к волхвам ходить. Пусть сами ко мне приходят.

– Ещё один вопрос разреши задать. Говорят, крест христианский ты на груди носишь. Правда ли это?

– Правда. Веру принял. И крест ношу. Если ты хочешь спросить, как я к богам языческим отношусь, отвечу. С почтением отношусь. Веру старую рушить не буду. Пусть люди сами решают, каким богам требы класть.

– Хорошо. Пойду я. Надо своих людей проверить, всё ли в порядке. Да посмотрю, может, в баньку схожу, – поднялся, поклонился князьям (от меня не убудет, спина не отвалится, а вежество показать надо), да и пошёл на двор. Обо всём сказанном и услышанном подумать надо.

– Погоди, я с тобой, – подхватился Вольг, с грохотом отодвигая лавку.

Можно и подождать, коли просят. Да и с Вольгом надо задружиться. А обдумать разговор и позже можно. Да и Вольг не просто так со мной напросился, точно о чём-то поговорить хочет


Псков

После памятного совещания, проведённого Трувором в боярском тереме, закипела работа. Забегали мастеровые – в поле начались работы по закладке фундамента под новую стену. Благо схема перестроения была давно составлена. Боялись начинать строить без боярина. А тут князь морально-волевым пинком придал ускорение всем планам – вот и завертелась работа. На берегу возводились опоры под уже изготовленные Истомой водяные колёса. Да и сами колёса были прикачены на берег. Старшины размечали контуры новых мастерских, и тут же строители копали траншеи под фундаменты. И если на опорах под приводы работала ватага Окуня, то фундаментные работы, с последующей выкладкой стен, делал Еленя со своими подмастерьями.

Дрёма ушёл в Данциг и далее на Готланд с грузом пиломатериалов и кирпича с черепицей. Ушлый купец еле-еле поделил с Последом, собиравшимся в Старую Ладогу, запасы посуды и оконного стекла. Изделиями из железа в этот раз решили не торговать – самим не хватало, начинался строительный бум. А через день, после отхода двух ладей в Данциг, ушёл и Послед, загрузивший свою баржу товарами по максимуму.

На верфи заложили ещё две ладьи, и ватага Тишилы выходила из ворот подышать свежим воздухом, вся облепленная душистыми сосновыми стружками.

Опустевшие было склады требовалось срочно заполнить, и в мастерских закипела работа. В лавке полки тоже стояли наполовину пустые, торговцы выносили мозг старшинам ремесленных ватаг.

Любава с Миленой сбились с ног – началась пора заготовок. Увеличивался поток хуторян, везущих излишки урожая в крепость. Надо было принять привезённые продукты и зерновые, всё пересчитать и распределить на хранение. Пришлось набирать дополнительных работниц. Не хватало уже рук и сил работать прежним составом.

У всех назрела пора перемен. Необходимо было расширяться. А тут ещё и боярин куда-то запропал. Давно уже должен был вернуться.

В Кроме копали огромную траншею под стены и башни. Решено было ставить следующим годом каменные стены вокруг посадов на место деревянных. Да и на другом берегу реки Псковы собирались заложить две новые башни. Город рос. После того как прогнали новгородцев и варягов, постепенно начал расти приток поселенцев. Новоприбывшим разрешили заселять правый берег Псковы с условием обязательной отработки на общей стройке. А поскольку вся работа оплачивалась, можно было это условие и не ставить – за деньги народ работал с удовольствием. Тем более, всё равно жилые дома ставили строго по намеченному плану и всем миром.

Горивой опять сбивался с ног – много народа приходило, и с каждым нужно поговорить, выспросить, откуда и почему пришёл да что умеет, на что может сгодиться. По способностям и подыскивали дело каждому. Вот именно в такие моменты и подумывал Горивой о том, как бы подобрать для себя ещё десяток-другой толковых людей. Прежний состав уже не справлялся. Ведь надо было кому-то и за порядком присмотреть. Да и смешно сказать, но даже контроль за работой по установке новых туалетов и последующий присмотр за ними князь на него повесил. Теперь тихари горивоевские, параллельно с поддержанием порядка в городе, ещё и обязаны были строго присматривать за горожанами, дабы те справляли свои нужды только в отведённых для этого местах. Нарушителям же грозил нешуточный штраф. В первый раз пять дней бесплатных работ на благо города, а дальше срок увеличивался, в конечном итоге вплоть до отселения. Насколько, пока ещё не придумали – ждали общего собрания для обсуждения. А собрание было решено проводить только после возвращения боярина.

Трувор же после памятного всем совещания почти не появлялся на людях. Сидел в своём тереме безвылазно, писал и обдумывал новые законы для города. Очень не хватало Владимира. Привык уже к нему, такому разумному и спокойному, да и много дельных советов помещалось у того в голове. Вот и ждал с нетерпением возвращения боярина князь.

Но не только простыми горожанами наполнялся город – одновременно росла и дружина княжеская. Набирали в обучение воинскому делу своих подрастающих парней, да и наёмники понемногу приходили. С последними заключали ряд пока на год, а там, уже по обоюдному соглашению, ряд или разрывали, или продлевали.

Как и планировали, под стенами Крома, на берегу Псковы, расширили торжище. Торговые ряды росли как на дрожжах, появилась первая крытая лавка, поставленная предприимчивым Дрёмой перед самым своим отплытием.


Старая Ладога – Псков

Утром следующего дня мы наконец-то отошли от гостеприимных стен Старой Ладоги. Впереди шла моя ладья, за мной держался Ждан, а уж за ним, в кильватере, пыталась не отстать лодия Рюрика. Синеус отсыпался в моей каюте, потому как вечером они с братом примирялись до потери сознания. Я даже двери в каюту не закрывал – пусть проветрится. Поддувал попутно-боковой ветерок, и над скользящими по речной глади судами раздавался могучий храп Синеуса. А с замыкающей лодии ему вторил такой же – Рюрика. До выхода в Ладогу на палубах не показывался ни один из князей, а вот когда запахло обедом, тогда и показал свою измятую физиономию Синеус. Морщась, съел предложенный обед, запил квасом и опять ушёл в каюту, уже закрыв за собой двери. Что уж он там делал, я не видел, но храпа слышно больше не было.

Интересно, почему из трёх братьев только один женат? Хоть они и сводные друг другу, но о наследниках-то подумать всем надо.

Вчера с Вольгом проговорили почти до темноты. Сначала разговор не завязывался, но потом, постепенно, всё-таки разговорились о сражениях и походах. Я рассказал о том, как боги наказали Рюген и его жрецов, а Вольг, в свою очередь, – про то, как князья пришли на Русь.

Рассказ получился интересным – кровавые сражения и схватки, осады городов и взятие крепостей. Умел Вольг заинтересовать. Пытался расспрашивать и меня о моём происхождении, но попытка эта не удалась – я отговорился своей первоначальной версией. Так и прошёл вчерашний день.

Плавание наше до Пскова прошло без каких-либо неожиданностей в виде нападения или плохой погоды. Да и боги, видать, нам благоволили – всю дорогу, куда бы мы ни повернули, ветер менялся на попутный. Вёсла сохли без дела, дружина откровенно маялась, да и я, честно сказать, подустал от похода – хотелось поскорее домой и… расслабиться. Чтобы надеть простую рубаху, без надоевшего доспеха. Чтобы не вертеть постоянно головой по сторонам, ожидая неприятностей. Да и в свою любимую баню сходить не мешает. Вроде бы и парился недавно в Старой Ладоге, а как только бронь наденешь, так мгновенно и пропотеешь. За день весь пропитываешься тяжёлым липким потом и ходишь, распространяешь терпкие ароматы. Опять же вещи нужно простирнуть – поддоспешник уже в темноте по запаху найти можно.

Зашли в Пскову, лодья Рюрика причалила к пристаням Крома, а я, высадив Синеуса рядышком с ними, поднялся выше по течению реки к своему причалу. И первое, на что сразу же обратил внимание – активные работы по перестройке нашей крепости. На поле кипела работа, моментально прервавшаяся, как только мы вышли из-за поворота. До причала плыли в сопровождении бегущих по берегу ребятишек. Да и взрослые начали подтягиваться со всех сторон, торопясь встретить вернувшиеся ладьи. От крепости спешили мои друзья, выплеснувшись из открытых настежь ворот, во главе огромной толпы.

Не успели причалить, как на пристани стало не протолкнуться. Хорошо, что подошедший от крепости Изяслав выгнал всех на берег и освободил нам проход. Высаживались в полной тишине – люди считали возвратившихся. Сначала еле слышно, а в конце уже громче и громче. Когда все дружинники покинули ладьи, на берегу забурлила радостная встреча – основная масса-то была семейной, а уж родичи были почти у всех воинов.

Пройдя по деревянному настилу причала, ступил на берег и остановился – передо мной плотной стеной стояли все мои друзья. Изяслав начал было докладывать, но я, не дослушав, подошёл к нему вплотную, крепко обнял, похлопывая по спине. Рядом стояли Головня с Истомой, Поревит и Еленя, Жарко и Стоян. За ними улыбался Яромир, а чуть в стороне отдельной группой выделялись Любава и Милена с Ивой. За их спинами мелькали знакомые девичьи лица. Со стороны ворот послышалась ругань и возмущённые крики. Распихивая толпу мощными плечами и огрызаясь на особо непонятливых, ко мне пробивался Гром. Налетев, закружился вокруг, быстро очистив себе место, облизал меня с ног до головы – восторгу собаки не было предела.

Поднявшись от причала вверх на поле, пришлось сказать небольшую речь, забравшись на гранитный валун. Коротко рассказал о нашем походе, о сожжённых дракарах и новгородских лодиях. Рассказал и о печальных событиях в Новогороде. В опустившейся на поле звенящей тишине далеко разносилось каждое моё слово. Люди слушали, затаив дыхание. Каждый понимал – от того, что я сейчас скажу, зависит вся их дальнейшая судьба. Будет продолжаться война с Новогородом или нет? Этот главный для каждого жителя вопрос явственно витал над толпой.

– Вот так и завершился наш поход. А с нами пришли князья – Синеус с Рюриком. Они у Крома причалили. Будут с Трувором мирный ряд заключать! – с такими словами закруглился.

Загудело, забурлило людское море. Расплескалась вокруг всеобщая радость. А я, отпустив Мстишу и Ждана к командам, наконец-то смог пойти домой. Правда, спокойно дойти всё равно не вышло. Вокруг радостно и бестолково суетился Гром, поздравляли люди, бегала с суетливым гомоном довольная ребятня. А у терема встречал очередной торжественный комитет – наша повариха Весея собрала всю дворню и, выстроив всех в рваный неровный ряд у крыльца, торжественно поднесла мне до краёв налитый ковш. В упавшей полной тишине дождалась, пока я его опустошу, и откуда-то сзади выхватила поднос с нарезанными кусками пирогом.

Заедая вкуснятиной, молча осматривал всех встречающих. Степенно стояли старшины плотницких ватаг Окунь и Тишила. Рядом с ними Зван и Обух, Волчок с Молнией. Скромно стояли наши знахарки, с любопытством поглядывая на идущую за мной Иву. Вокруг Добровы плотно теснились все её мастерицы, а за ними, скромно так, улыбались казначей Сивый и наш чеканщик Понята. Да и многие другие… Даже Красава с Надёжей, дочкой Истомы и Милены, прятались за спинами взрослых от смущения, но стояли со всеми вместе. Вот я и дома!


Псков

Посидев среди своих друзей за столом и заново рассказав всё с самого начала о нашем походе, тихонько вышел на улицу, постоял на крылечке, осмотрелся… Красота! Спустился по ступеням. Народ разошёлся, и работы возобновились – такими темпами мы к зиме въедем в новые помещения мастерских. А если ещё и морозы задержатся, то мы и новые приводы опробуем. Бухнула негромко за спиной дверь – вышли Головня с Изяславом:

– Боярин, мы тут без тебя затеяли перестраивать стены да мастерские. Собрал князь нас на совещание да пожурил, что без тебя ничего и не делается. Усовестил… Вот и решили мы все— пока тебя нет, начнём строительство. Схема-то застройки, тобой нарисованная, у нас лежала…

– Всё правильно решили. Молодцы!

Погладил и потрепал за уши подскочившего тут же Грома.

– Давайте пройдём по стройке, посмотрим и обсудим коротко. Мне сейчас надо в Кром, к князю на доклад. Так я хоть буду в курсе дел, что у нас тут затеяно. А вечером, на совещании, подробнее всё обговорим.

Прошли по крепости, осмотрели верфь – похвалил за новые ладьи, желтеющие крутыми рёбрами шпангоутов, – и, закончив осмотр внутри стен, вышли за ворота.

Выслушал внимательно объяснения Головни о заложенных строениях, посмотрел на схему. Всё соответствует плану, который мы вычерчивали прошлой зимой. Растёт наше городище, так мы скоро сольёмся с городом. Обсуждая стройку, дошли до городских стен. Тут тоже вовсю кипела работа. Перепрыгнув через водоотводную канаву, прошли к воротам. Не удержался – поднялся на стену, чтобы сверху прикинуть масштабы идущего строительства. Увиденное впечатляло; вспомнилось, как поначалу не хватало людей, как тяжело поднимали первую стену… Теперь же совсем другое дело.

– Впечатляет? А хорошо мы развернулись! – донёсся снизу весёлый голос Трувора.

Оглянулся, а князь уже взбирается по лестнице.

– Так и знал, что не удержишься, залезешь на стену, чтобы посмотреть сверху на стройку. Вот и вышел глянуть, угадал ли я. Как, хорошо?

– Мне нравится. Вижу, что до зимы успеем фундамент под стены заложить.

– Это смотря какая зима будет. Давай поздороваемся, что ли…

Трувор облапил меня, бухнул по спине тяжёлой рукой:

– Пошли в терем, там братья заждались. Рюрик мира хочет, торговать намерен. Просит забыть всё, что было плохого, и начать заново. Поговорили о том о сём – я тебя ждал, не стал говорить о главном. Спускайся, а то вон, Горивой уже истоптался внизу. Подниматься на стену со мной не захотел. Обленился совсем, старый вояка.

Спустившись вниз, поздоровался с безопасником. На его внимательный взгляд ответил встречным таким же.

– Как прошло? – коротко спросил княжеский побратим.

– В основном хорошо. Был у Верховного – пообещали прислать ещё жрецов. Все наши задумки одобрены, и будут ими поддержаны.

– Потом подробно расскажешь, пошли в терем – там братья заждались, – поторопил нас Трувор.

Войдя в каминный зал, поздоровался, коротко поклонившись. Трувор с Горивоем прошли на свои места, а я скромно так пристроился у стеночки, на лавке. Отделиться и отсидеться у меня не получилось – народу в комнате было мало, поэтому меня тут же выдернули поближе. Трувор обернулся, посмотрел укоризненно:

– Ты в угол не прячься. Садись рядом, будем решать, как нам всем дальше жить.

Подождал в полной тишине, пока я пересяду поближе.

– Повторять тебе то, о чём мы тут начали говорить, не буду. Ты и так знаешь, о чём шёл и пойдёт разговор. Только для начала я всё-таки хотел выслушать твой доклад о прошедшем походе. Рассказывай, а мы послушаем.

Пришлось вставать и докладывать. Вот и стоило ли пересаживаться… Рассказывал подробно, не стесняясь сидящего рядом Рюрика. Несколько раз прерывался смочить пересыхающее от долгих речей горло квасом. Наступающую в этот момент тишину никто не прерывал, только громко булькал квас, проскальзывая в мое иссохшее горло, да монотонно жужжала над головами залетевшая с улицы огромная муха, периодически звонко бьющаяся об оконное стекло. Закончив доклад, остановился, ожидая вопросов.

– Выводы? – коротко спросил Трувор.

– А выводы у меня такие. С Новогородом торговые отношения надо возобновить. Мирный ряд с ними заключить. Признать отдельное, равное княжество Псковское, в которое будет входить Изборск. Границы княжества согласуем позже! – закончил в ещё более сгустившейся тишине.

– Мы хотим земли воедино собрать, а ты предлагаешь их разъединить?! – начал было подниматься со своего места Рюрик.

– Сядь, брат! Это ты у себя, в Новогороде, будешь пустыми речами воздух сотрясать, а у нас слова делом доказывать надо! – осадил резко брата Трувор. – Пока мы от тебя никакого объединения земель не видели. Вот варягов подосланных видели неоднократно под нашими стенами. Признает или не признает нас Новогород – нам всё равно. Думаю, и Синеус скажет так же! Верно? – повернул голову к третьему брату.

– Верно! Тоже отделяться буду. Мы с Трувором давно ряд заключили. Вместе и будем. От тебя добра мы пока не видели, да и сожжённую дотла Ладогу тебе народ не скоро забудет. Прости, брат, но ты сам виноват…

– Да как же это… – развёл руками Рюрик.

– А так! Говорил же тебе – не иди на Псков. Нечего было бояр слушать. Объединители земель… Да Псков с Ладогой и так самостоятельны. Это вам всё мнится, что управляете ими. Вот и доуправлялись. Сегодня Новогороду до Пскова не дотянуться. А если ладожане нам торговый путь по Волхову перекроют, то Новогород вообще захиреет. Людишки разбегутся, да хоть в тот же Псков – земли твои опустеют. Значит, и бояре разбегутся – кто же их кормить станет? За ними и купцы уйдут – дохода-то никакого не будет… Вот и думай, что надо сделать! – выпрямил спину Вольг.

– Давайте прервёмся. Голова ничего не соображает, – насупился Рюрик.

– Как скажешь. Почему бы и не прерваться. Вон, боярин в гости приглашает. В баньку сходим, погреемся. Заодно, по пути, мастерские осмотрим, на товары наши посмотрите. Выводы сделаете.

Удружил Трувор так удружил. К себе в баньку пригласил бы. Да делать нечего, придётся приглашать и соответствовать. А Вольг – молодец, быстро сориентировался. С нами лучше дружить, это точно.

– Всех приглашаю к себе в крепость. Княже, я пойду пока распоряжусь, а вы с Горивоем покажете гостям наши мастерские, – попытался я ускользнуть от проведения обзорной экскурсии.

– Погоди, не торопись. Пошлём кого-нибудь, упредят твоих. А по своей крепости гостей хозяин водить и показывать должен. Нам-то негоже. Не обессудь, боярин, – укоризненно глянул Трувор.

Соскочить не удалось. Придётся помучиться. Одна отрада – сначала князь покажет город, я хоть похожу за спинами, присмотрюсь. Да и в мастерских успеют подготовиться – лишнее от чужих глаз уберут.

– Слушаюсь, княже, – обозначил поклон кивком головы. После осмотра Рюриком Псковской крепости в мою голову закрались нешуточные подозрения о шпионаже. Очень уж дотошно он её осматривал, расспрашивая о каждой мелочи и пытаясь всё буквально потрогать и пощупать своими руками. Это, конечно, шутка. Но, немного переиначив, можно сказать, что в каждой шутке, как известно, всегда… плавает большая ложка… дёгтя. Поживём – поглядим. Может, Рюрик просто хочет построить у себя что-то подобное? Вот и вникает…

Гостям даже позволили выстрелить разок из башенного скорпиона. Так понимаю, чтобы самолично посмотрели на дальность боя. Потому как стрела пошла почти горизонтально. Трувор уже начал похрипывать – постоянные объяснения надорвали горло князю.

Облазив Кром, что называется, с головы до пят, пошли осматривать наши мастерские. Выйдя за ворота, Трувор вздохнул облегчённо, искоса с ехидством посмотрел в мою сторону. Мол, теперь ты будешь отдуваться. Ну да, ну да – кто бы сомневался.

Что интересно, в своей крепости, при осмотре её гостями, я увидел действительную заинтересованность и Рюрика, и Вольга. Спрашивали опять обо всём. Даже попытались вызнать технологию изготовления стали у Головни, а у Жарко выспрашивали, сложно ли такую лесопилку изготовить самому. Гончарный круг большого удивления не вызвал – встречались с подобным на Западе. Да и изделия нашего плотника уже примелькались в Новогороде. А вот новые кровельные элементы вызвали неподдельное удивление. Если в той же Европе и можно было встретить кое-где черепичные крыши, то для славянских изб, крытых в основном камышом и тёсом, это было что-то невиданное.

Особое восхищение вызвала наша дружина. Если в Кроме Рюрик и поглядывал искоса в сторону воинов, но молчал, то в моей крепости удивление новгородского князя всё-таки вырвалось наружу. Почему? Да потому что у нас вся дружина была обмундирована в одинаковые доспехи и имела однотипное оружие, что являлось огромной редкостью и стоило баснословных денег. Не каждый князь мог себе такое позволить.

Даже наши паруса после совместного плавания вызвали шквал вопросов. Верфь была осмотрена снизу доверху, вдоль и поперёк.

Что из всего этого было положительным, так это то, что я не видел в гостях чёрной зависти и не чувствовал злобы. Нет, зависть, конечно, ощущалась и даже была заметна невооруженным взглядом. Но это была зависть белая, добрая, даже, скорее, сожалеющая.

Внутрь я заходить не стал – оставался в проёме ворот. Гости вышли наружу обсыпанные с ног до головы опилками и стружкой. Шумно и весело отряхиваясь, поднимая облако древесной пыли, Рюрик громко сказал:

– А крепкие и ходкие у тебя лодии выйдут. Мудрёно вы их собираете. Где научился такому, боярин?

– Там, где вырос, там и научился. Это ещё маленькие, я видел и большие, многомачтовые. На одну большую многомачтовую можно всю дружину – и мою, и княжескую – посадить, да ещё и вместе с лошадьми.

– А окошки прозрачные тоже там научился делать?

– Всё так, княже. И окошки, и сталь, и многое другое, до чего ещё руки не дошли.

– Хорошо, – задумался Рюрик. Повернулся к рядом стоящим братьям, повторил: – Хорошо. Вижу сам, не надо было дружину посылать. Поддался на разговоры боярские да купеческие. Понимаю теперь, почему они так хотели Псков воевать. Как мухоморов обпился – голова совсем не ведала, что творила. Что, братья, в баньку-то сведёте?

– Пошли, – хлопнул по плечу Рюрика Трувор, выбив очередное облако древесной пыли.

Потом долго парились, охлаждая распалённые жаром внутренности ледяным квасом. В речку сигать не стали, князьям не положено при честном народе голым задом сверкать. Поэтому и обошлись только квасом.

После бани сели, распаренные, за стол, отдав должное внимание всем приготовленным кушаньям. Весея расстаралась, и стол получился на славу. Почему-то вспомнилась комедия Гайдая и его отснятый царский обед. Тут получилось совсем не хуже. Даже икра присутствовала – и красная, и чёрная. Баклажанной вот только не было. Отдав должное вкусному изобилию, осматривая стол, задумался. Я всё в походах да в дороге. Питание всухомятку или из котла у костра, а тут такие разносолы. И что я мотаюсь, почему мне на месте не сидится? Наверное, потому что нужно на всё посмотреть своими глазами и потрогать своими руками. Тут же дело уже налажено. Основное направление развития дано, остаётся только контролировать, мягко и ненавязчиво поправляя в случае ошибок.

Вот и сейчас важную веху в своём развитии проходим. Отделимся от Новогорода, создадим союз трёх княжеств. Поможем Рюрику в постройке нового города. Насколько я помню, у нас есть где-то около полутора-двух лет. Потом ушедшие на юг Аскольд с Диром сядут в Киеве, начнут щипать хазар и, увлёкшись, влезут на земли новгородские. Рюрик пойдёт наводить там порядок. Порядок-то он наведёт, но рассорится с побратимами. После смерти Рюрика Вольг захватит Киев и в нём осядет. Нужно ли нам это? Я уже видел такой ход истории. И к чему это привело – тоже видел. Не хочу. Да и боги явно дали понять, что им нужно другое. А если попробовать создать северную державу? Юг – это, конечно, хорошо. Там тепло, там яблоки… Но юг югу рознь. Один раз уже сходили на юг и потеряли Варяжское море. Можно пока остановиться на средней полосе и… – и покоя не будет от хазар и печенегов. Не даст Руси усиливаться Царьград – будет постоянно пытаться ослабить своего северного соседа всякими подлыми способами. Потом и половцы с татарами навалятся… Может, лучше наш север для начала потихоньку примучить да на запад с востоком посмотреть? А то одновременно воевать на юге да на севере, попутно отбивая регулярные наскоки с запада? Подумаем, посмотрим… Немного времени есть.

Отвлёк меня от тягостных размышлений Вольг. Подошёл тихонько со спины и позвал подышать свежим воздухом на улице. Ему-то что от меня надо, такому хитрому и мудрому?

Вышли на крыльцо, постояли немного, привыкая к ночи. Успокоил обернувшихся караульных, дав отмашку рукой. Выглянул вслед Изяслав, встретился со мной вопросительным взглядом.

– Завтра надо осмотреть дружину. Построишь утром, после завтрака, всех свободных от караула на нашем плацу. После смотра разговор к тебе есть важный. И десятников не отпускай – пусть ждут рядом.

– Что-то серьёзное?

– Есть новые мысли, завтра обговорим.

Отпустил успокоившегося сотника, постоял, помолчал. Молчал и Вольг. Смотрели на изредка соскальзывающие с небосклона звёзды.

– Ты с какого года перенёсся?

Я сначала даже не въехал в смысл вопроса. Только спустя несколько мгновений до меня дошёл его истинный смысл, и я завис. Вот это да!

– С чего ты взял?

– Речь у тебя правильная. Не говорят так в этом времени. Твоё иноземное происхождение сойдёт только для местных. А я с Рюриком бывал в нынешней Испании – знаю, о чём говорю. Опять же паруса, арбалеты, дружина, тактика другая, наконец. А уж когда в гости к тебе приехал да посмотрел на твои нововведения, сообразил окончательно, в чём тут дело. Долго не верилось, что это так. Но понаблюдал за тобой пристальнее и убедился, что ошибки быть не может. Ну всё кричит, что ты тоже провалился во времени, как и я.

Ну что? Пора колоться. Только надо убедиться, что вреда мне от этого не будет. Хотя всё, что я знаю про Олега Вещего, говорит о том, что он только для Руси и жил. А что этот делать будет? Начнём аккуратно расспрашивать. И начнём, пожалуй, со встречного вопроса.

– А ты с какого?

– Не отрицаешь сразу. Уже многое понятно. Не опасайся меня. Вреда тебе не будет никакого. Наоборот, чем смогу – помогу.

– Так всё-таки, с какого?

– У вас война с немцами была?

– У нас с ними всё время война была, с редкими перерывами.

– В сорок первом началась.

– Была. У нас она в сорок пятом закончилась.

– И кто победил?

– Мы, конечно.

– Это хорошо, это правильно. Я в сорок четвёртом перенёсся. Мы Заполярье освобождали. Я на катерах ходил.

Подожгли нас немцы, вот я на берег и выбросился… Сразу же взрыв… Уже тут очнулся, в этом теле. Дальше долго рассказывать. Потом как-нибудь, если будет такой интерес. В конце концов к Рюрику прибился, теперь хожу у него в побратимах. Да ещё и жена его, Ефанда, оказалась у меня в родичах. То есть не у меня, а у этого тела. А что Вещим кличут, так историю-то учили в школе, вот и вещую по мере воспоминаний и своих невеликих знаний. Ну и так, кое-что умею. Кручусь понемногу.

– У нас после войны времени много прошло. Ветеранов почти не осталось живых. А ты на сорок лет выглядишь. Или в тело ребёнка переместился?

– Самое интересное в этом переносе то, что тело потом практически не стареет. Как очнулся, так с тех пор и не изменился совсем. Сколько ранений получил, сколько раз рубили меня знатно – думал, не выживу, всё – конец… А нет, отлежусь день-другой – и как огурчик. Раны на мне заживают, как на собаке.

– И что? Никто не заметил, что ты изменился?

– А я очнулся уже весь изрубленный. Если бы не мои новые способности, не выжил бы. Вот и сослался на милость богов. Прокатило.

– Ясно…

– Это хорошо, что ясно. Что делать думаешь? Куда дальше пойдёшь? К чему стремишься?

– Куда стремлюсь? Домой вернуться стремлюсь. Боги обещали подумать о возвращении, если заслужу… А делать что буду? Вот что делал до сих пор, то и буду делать. Крепость укреплять надо, дома строить, мастерские расширять, людей и детей учить. Школу ещё одну построить надо, храм поставить в Кроме. Работы-то у нас хватает…

– А пойдёшь куда?

– Что ты под этим подразумеваешь?

– В моей истории Рюрик подобрал окрестные земли, укрепил свою власть. После его смерти мы с Игорем пошли на юг. Основалась великая династия и страна. А у вас как? Так же было?

– Так же. Мы с тобой, выходит, из одной реальности попали.

– А спрашиваю почему? Ты вот хочешь отделить Псков и Ладогу от Новгорода и основать свои княжества. Разумно ли это, будет ли польза потомкам? Выживем ли мы поодиночке?

– Не знаю… Посмотрим.

– Не хочешь говорить… Твоё право. Ладно, как я и говорил – не буду тебе мешать. Поддержку свою обещаю. Можешь на меня рассчитывать до тех пор, пока я от тебя вреда не увижу. Договорились?

– Договорились.

– Пошли за стол. Нас там уже потеряли.

Вот так я и поговорил с Вольгом. Многое для меня прояснилось. Обрёл неожиданного товарища по попаданию и своего современника. Почти современника. Надо всё это хорошо обмозговать.

Князья разговаривали между собой, даже не стал и подходить. Огляделся, вник в обстановку в зале и тихо, по-английски, испарился. Лучше хорошо отдохнуть перед завтрашним днём. На свежую голову и думается лучше.

А на юг да на восток мы пока не пойдём – не стоит. Один раз уже сходили – переняли там мно-ого чего дурного, на свою голову. Самое плохое, что сумели перенять, так это презрение к простому народу и наплевательское отношение к людям и их жизням. Бей своих, дабы чужие боялись… Так до сих пор и бьют. И даже до моего времени это докатилось, и никаких выводов за прошедшие века никто не сделал. Вот этому нас Царьград да степь и научили – своих бить, да побольше бить. Чем больше своего народа изведём, тем врагам нашим легче будет с нами воевать. Вот и думай после этого, кто у нас правители и на чьей они стороне? Так что не пойдём мы на юг и восток – уж лучше на месте останемся. Может, позже… Дел нам и тут хватит – свою землю обустроить и государство укрепить. М-да…

## Глава 2. Время перемен

Утро нового дня завертело, закружило совещаниями и хлопотами. Если бы ни построившаяся у казармы дружина и напомнивший мне об этом Изяслав, так бы и не вырвался от князей. Вошедший с докладом сотник дал шанс отдохнуть от обсуждений и выбраться на свежий воздух.

Пройдя вдоль строя, полюбовался чёткими железными коробочками дружинников. Доспех надраен, оружие сверкает в лучах полуденного солнца. Вспомнилось, каким счастьем для нас было не так уж и давно найти первых воинов в дружину, с чего всё начиналось. А теперь у меня почти шесть сотен отлично оснащённых бойцов да стрелков ещё три сотни. Правда, сюда же входят команды лодий, но вот и будем выделять их в отдельное подразделение. Для этого и собрал всех.

– Дружина, собрал вас, потому как настала пора перемен. Сами видите, что мы воюем и на земле, и на воде. Вот и надо это узаконить. Отныне вы делитесь на сухопутные и морские силы. Вы и так уже ходите в разной одежде, по которой можно видеть, кто и где служит. Сухопутные войска будут состоять собственно из дружины и нескольких новых подразделений. Это будут мечники и стрелки, кавалерия и артиллерия, разведка и спецотделения. Отдельно к ним примкнут обозники и лекари. В морских силах также будет деление на корабельную службу и боевую. Корабельная – это наши кормчие со своими помощниками, которые будут заниматься своими ладьями и отвечать за их состояние, а боевая разделится на морскую пехоту, стрелков и артиллеристов. У каждого подразделения будет своя форма и своё оружие. Пока всё. Остальное я расскажу десятникам и сотникам. Их прошу остаться, а остальным команда разойтись!

Замолчав, отошёл к нашей казарме и стал наблюдать, как отреагировали на мои слова дружинники. Пока подходило среднее и старшее командное звено, я прислушивался к реакции на мою речь. Отрицания полного не услышал – люди уже привыкли к новшествам и, опять же, привыкли к тому, что эти новшества ничего плохого не несли. Понятный интерес и любопытство присутствовали, и сейчас народ сдержанно обсуждал, что это будут за подразделения и куда лучше пойти служить. Это хорошо, это радует.

Изяслав построил всё наше дружинное командование. Пора переходить ко второй части.

– Каждому десятнику поговорить со своими людьми – кто и где желал бы служить. У кого к чему есть наибольшие способности и желание. Доложить об этом полусотникам, а уже они передадут соответственно – сотнику. Изяслав, потом все собранные сведения на стол ко мне. Будем с тобой вместе думать. Это первое. Второе. Необходимо отобрать наиболее умелых и подготовленных дружинников в наставники. Из них сделаем инструкторов для молодёжи. Если у кого-то появятся дельные мысли, прошу доложить по команде. Всё, что пойдёт нам на пользу, будем рассматривать. Теперь самое главное. Для чего всё это делается? У нас растёт количество лодий, и постоянно выдёргивать из дружины разные команды для походов становится в корне неправильным. Да и меняющийся состав не приведёт ни к чему хорошему. А так – будут постоянные экипажи, в которых каждый дружинник будет знать своё место и свои обязанности. То же самое касается и сухопутных сил. Я понимаю, что понять и принять это пока тяжело, но так надо сделать. Постепенно люди привыкнут к новому и увидят, что так лучше. Вопросы есть?

– Боярин, может, просто разделить десятки и сотни в эти твои силы и всё? – прогудел Изяслав.

– Пусть пока подумают, побурлят, пообсуждают – людям легче будет привыкать.

– А-а, ну, тогда – да.

– Вопросов, я так понимаю, больше пока нет. Все свободны.

Придержал Изяслава, отвёл в сторонку.

– Ты посматривай за дружиной. Команды на лодьях у нас есть. Думаю, что они в основном так и останутся. Потом сядем, подумаем, кого куда определить.

– Непонятное ты что-то затеял, боярин. Хорошо же всё было. Как теперь будет?

– Хорошо будет. Ещё лучше. Не переживай. Вечером совещание у нас – там и договорим. Пусть в головах пока немного уляжется и люди успокоятся. Всё, думай.

Оставив сотника, я направился посмотреть нашу лечебницу. К моей радости, Ива находилась на месте.

– Доброго вам всем здоровья! – поклонился всем присутствующим.

– И тебе, боярин, не хворать, – не осталась в долгу травница.

– Ивушка, я хотел бы узнать, что у тебя с новым помещением и что с обучением помощников?

– Князь обещался большую избу поставить в Кроме под новую лечебницу, а мы пока вот знахарок подыскиваем по всей округе да желающих лекарскому делу обучаем.

– Это хорошо. Если тебе что-то нужно будет, ты сразу ко мне иди. Договорились?

– Вот так прямо всё, что нужно? А не испугаешься, не передумаешь? – засмеялась весело травница, посматривая на меня хитренько.

– Ну-у, в пределах разумного, – отшутился я.

И что это было? Мне вот только ещё всякой ерунды не хватало. Ладно, пока проехали. Попрощавшись, пошёл дальше. Надо Грома проведать, что-то я его сегодня не видел.

Переговорив с Волчком, забрал своего четвероногого друга, категорически не желающего слезать с теплой и мягкой подстилки и расставаться с большим мозговым мослом. Но деваться ему было некуда, и пришлось бедной и несчастной собаке, сожалеючи вздыхая и оглядываясь на вкусную кость, отправляться со мной на прогулку.

Не спеша дошёл до храма – пришла пора поговорить с Яромиром. Думаю, информация о нашем разговоре с Верховным уже дошла до наших волхвов, и надо бы мне узнать о принятых ими решениях.

Оторвав волхва от его занятий с учениками (пусть хоть немного отдохнут), попросил уделить мне немного времени для важного разговора.

– Да знаю уже, что сказать и услышать хочешь, – опередил меня Яромир. – Со школой согласен, ставить надо, и ставить поскорее. А вот с волхвами всё сложнее. Где их сразу столько взять? Негде. Вот учеников обучаю, да только медленно обучение идёт – все норовят помешать, – покосился с намёком на меня. В мой огород кирпич прилетел.

– Сам знаешь, школа в Кроме уже мала стала и всех желающих не вмещает. Будем ставить ещё одну – пока у меня, в крепости. Набирай знающих людей для обучения детишек. И храм, хотя бы небольшой, поставить в городище надо – негоже людям в отрыве от богов быть. Думай, кого в жрецы назначить. Больше тебе мешать не буду, пойду – дел сегодня много. Прощай.

Вечером на совещании долго подбирали место для постройки нового храма. В конце концов определились, и обрадованный народ уже совсем было собрался расходиться по своим домам, как я озадачил их ещё двумя вводными. Постройка школы и реорганизация дружины. И если первая вводная была для всех очевидна, то со второй – никто ничего не понимал. Имеющейся дружины хватало, всех она устраивала, была очень сильна для своего времени, и собравшиеся не видели никакого смысла в её преобразовании. Ну а я видел, и поскольку в этой крепости я хозяин и это все мои люди, то пусть будет по-моему. А потом посмотрим, что скажут…

Оставшееся время до первого снега и последующими за ним морозами пролетело на одном дыхании. И так хорошо бурлившая стройка с моим приездом получила дополнительное ускорение в виде хорошего пинка в корму прогресса. Работы значительно ускорились. Боевая учёба медленно и тяжело набирала обороты, скрипя замшелым от ветхой древности организмом, – перестройка моей армии шла тяжко. Нет, с самой-то подготовкой не было как раз никаких сложностей. Каждый дружинник смолоду мог и стрелять, и рубиться, и скрадывать врага, и ещё многое другое. Одновременно он же являлся и хорошим мореходом, иначе было никак – и вёслами нужно помахать, и мечом уметь покрутить. Святое дело.

А вот перестроить систему управления этой дружиной для большей эффективности действий – это было гораздо сложнее. Все привыкли, что каждый дружинник должен уметь делать всё. И мало кто понимал, что не каждый дружинник может делать это всё на отлично. Нет, знать-то, конечно, знали, что кто-то лучше машет мечом, а кто-то каждую стрелу кладёт в центр мишени. Знали, что есть и менее ловкие и умелые. Но вот так развести всех умелых и не очень по группам – это было внове.

Поэтому задуманная мной реформа скрипела, кряхтела, но потихоньку двигалась вперёд. К зиме наконец закончили с переформированием. У меня появились две сотни прекрасных стрелков и ещё четыре – отличных рубак. К ним сотня так называемых егерей – охотников, для которых лес был родным домом. По лесу все умели ходить, но эти в нём родились и выросли – он был у них в крови. И это не шутки. Оставшиеся две сотни дружинников стали кавалеристами.

На каждую ладью были отобраны лучшие стрелки – немного пока, по десятку, но это действительно были лучшие, и ещё по десятку мечников, которые стали называться абордажной командой. Так у нас появилась морская пехота. А все кормчие со своими командами стали называться экипажем и, в частности, моряками. Кроме того, были выделены команды скорпионов по три человека на каждый. Они и составили основу будущей артиллерии. Оставалось самое главное – хозяйственные части, в которые, по задумке, должны были входить непосредственно обозники и кухари, заведующие пропитанием. Там же вещевики с запасами одежды, снаряжения и оружия да медицинские части, в которых должны будут заниматься лечением и травники, и волхвы.

Было ещё много разных нововведений, о которых тут и не расскажешь, но они были и постепенно претворялись в жизнь. По моей просьбе Изяслав отобрал десяток самых умелых бойцов, мастеров боя – из них планировалось создать основу для дальнейшего совершенствования воинов и подготовки будущего спецназа. Но это всё будем делать постепенно – людей опять не хватало, надо было снова объявлять набор в дружину.

Долго пришлось придумывать и вырисовывать флажки и вымпелы для каждого подразделения, но оно того стоило. Вместе с новой формой, которую шили без перерывов в нашей пошивочной мастерской, это оказалось огромным подспорьем – люди постепенно проникались новыми веяниями и становились войском нового типа.

Была достроена новая школа и почти построен храм. Мастерские вовсю работали, а новая крепостная стена на следующий год должна быть закончена. Теперь на реке весело вертелись три водяных колеса, но склады и навесы не успевали заполняться готовой продукцией. Введённые в эксплуатацию новые баржи и ладьи сновали по своим маршрутам, развозя наши товары и привозя хорошую выручку и те вещи, которых у нас не было. Плоскодонные баржи на Волхове почему-то стали называть стругами с легкой руки Рюрика, после того, как он вылез из сборочного цеха нашей верфи весь облепленный свежими стружками. Ну, струги так струги.

В Кроме дела шли тоже отлично. Построили ещё одну школу, больше первой в размерах, и поставили также большой храм. Будимир не подвёл, и под самую зиму к нам в город пришли несколько новых волхвов с учениками.

Но зима всё-таки вступила в свои права, и наша стройка замерла до весны. Вот только плотникам и столярам хватало работы – столько было построено новых домов, и людям нужно было на чём-то сидеть, спать, есть. Нужны были окна и двери, да и много ещё чего другого. Даже наши разросшиеся мастерские не успевали удовлетворить появившийся спрос. То же самое происходило в кузницах и на лесопилках. Город разрастался, как на дрожжах, – шли люди со всех сторон.

Увеличивалась и княжеская дружина. Трувор пока нерешительно поглядывал на мои новшества, предпочитая сначала посмотреть, что у меня выйдет. А уже по итогам делать выводы и принимать решения.

Дождавшись, пока первые морозы уберут поднадоевшую грязь и зима засыплет тропы и дороги свежим снежком, я решил поездить по округе. Выбирался за ворота на коне, в сопровождении десятка стрелков во главе с верным Мстишей. Да со счастливым Громом, который был до одури рад опять постоянно находиться рядом с хозяином. Морозы пока стояли слабые, ночёвки под открытым небом ещё не напрягали своим экстримом, и я просто в этих поездках отдыхал.

Заодно убедился, что история нашего края совсем не была изучена. Забравшись на северо-восток от города на два дневных перехода, я обнаружил несколько больших поселений. Хорошо, что с нами был Гром, вовремя предупреждавший нас о возможных засадах и караулах. Благодаря ему удалось избежать ненужного кровопролития и пройти по заснеженным тропам мимо разнообразных ловушек.

Горотьба из массивных брёвен защищала простые домишки. Тяжело было договориться с коренными жителями о торговле и сотрудничестве, но мы справились. С местными воевать я не собирался, и мне удалось донести эту мысль до городецких вождей. Так что вскоре я ожидал ответную делегацию к нам с визитом и с грузом ценной пушнины. Взамен была договорённость снабжать поселенцев глуши хорошим оружием и железными инструментами.

Вечерами у костра вспоминалось, как ездил сюда, на эти красивые озёра и реки на рыбалку. Даже в моём времени здесь ещё стояли деревни. Правда, народа в них почти не было. Встречались и совсем заброшенные поселения из нескольких десятков домов, с одним-единственным местным жителем. Остальные были дачниками из Москвы и Питера, приезжавшими сюда на лето. С наступлением осени жизнь замирала. А с приходом зимы только вездесущие волки вносили жуткое разнообразие в длительное белое безмолвие.

Ещё что меня опять удивило, так это полнейшее несоответствие между вбитой нам в голову в моём времени историей и окружающей меня сейчас действительностью. Нигде, ни в одном городище или поселении, я не видел ни землянок, ни грязных и нечёсаных, оборванных или одетых в необработанные шкуры аборигенов. Наоборот, рубленые дома стояли пусть и небольшие, но крепкие и чистые, швы между брёвнами были утеплены мхом, а крыши перекрыты камышом. Если это была одежда из меха, то он был очень хорошо выделан и обшит всевозможными украшениями. Простая же одежда была опрятной и чистой. Да и люди в поселениях были все такие основательные и спокойные. Вот только инструмент, конечно, подкачал. Деревянный и костяной, и редко-редко можно было увидеть железный. Сначала думал, что из-за дороговизны металла, но задал вопрос и только затылок почесал. Привыкли они так. Но мы это исправим.

После каждой такой поездки я возвращался домой практически без оружия, так как раздаривал почти все свои ножи. Но оно того стоило – у меня появлялись новые знакомые и друзья на местах. Налаживались торговые связи, увеличивалось наше влияние на постепенно расширяющуюся округу. Всё большее и большее количество поселений начинало торговать с нами – потянулись пешие и конные в город, торговая площадь каждый день бурлила народом. Даже зима, суровая и снежная в этом году, не смогла заморозить эти тянувшиеся в город ручейки людей. Плотничьи ватаги в городе не оставались без работы и в эту суровую пору. Строили постоялые дворы и харчевни – надо было где-то принимать гостей и кормить их. Расширялся и торг – как грибы росли новые лавки.

Надежды на то, что зимой удастся отдохнуть, не оправдались. Работы хватало всем.

Так и прошла зима – в строительных и хозяйственных хлопотах. Зарубежные гости нас своими визитами больше не тревожили, и на порубежье стояло затишье. С застав приходили спокойные доклады, и какого-то копошения в нашу сторону пока не наблюдалось. Прошлогодний поход новгородцев и данный им отпор сильно распугал желающих скорой добычи и заставил крепко задуматься правителей соседних земель. Ну а мы полностью использовали полученную передышку и продолжили наши реформы.


Рюрик

Вернувшись из Пскова, Рюрик сдержал своё слово, и вскоре был заложен Новый Город недалеко от городища, как раз посередине между ним и Старым городом. Насмотревшись в Пскове различных нововведений, князь лично участвовал в планировке будущего города, размечая и рисуя стены Кремля, прямые улочки и пятна будущих застроек. По примеру псковичей было решено стены возводить сразу каменные, поэтому всю осень велись подготовительные работы по закладке фундаментов и заготовке материала. Оживлялась дорога между городами постепенно растущей торговлей и обрастала новыми постоялыми дворами. К дворам тут же прилеплялись домишки, распахивались земли, высаживались кусты и деревья. Так получались новые поселения на Псковском тракте.

От ушедших на юг Аскольда и Дира не было никаких вестей, и только проплывавшие мимо купцы приносили какие-то слухи да сплетни. Говорили, что побратимы хорошо погоняли в степи хазар и в зиму собирались встать на отдых. Или уйти дальше на юг. Точных сведений не было.

До ледостава князь постоянно принимал на новом месте псковские ладьи да баржи со строительными материалами – готовился к весенней стройке. По мнению Вольга, времени оставалось немного, нужно было торопиться.

С трудом удалось выбрать момент и доехать до Верховного волхва – необходимо срочно решать вопросы с верой. Повторения бунта князю не хотелось. Надо было сплачивать народ. Результатом этой поездки явилось строительство нового храма в пределах будущего Кремля и появление в городе двух молодых волхвов. Будимир долго разговаривал с Рюриком, расспрашивая его о новой вере, интересуясь каждой мелочью. Храмы, обряды, предметы культа – всё интересовало старого волхва. Два дня и две ночи разговаривали седой волхв и новгородский князь. Уехал Рюрик довольный и ещё долго на обратной дороге задумчиво хмыкал про себя, вспоминая отдельные моменты прошедших бесед.

«А на Рюгене-то жрецы совсем по-другому себя ведут. Поклонения не богам, а себе уже начали требовать. Вот и поплатились за это», – неторопливо думал князь, покачиваясь в седле.


Псков

Зафырчали тетерева на деревьях, почуяв скорую весну, и зима уже начала захлёбываться в тающих на дневном солнышке звонких ручейках. На тёмных прогалинах зацвела мать-и-мачеха, набухли почки на вербах, развесив мохнатые серёжки. И если днём уже было по-весеннему тепло, то ночью зимушка-зима брала своё, прижимая крепкими морозцами. Но силы её слабели с каждым новым днём, таяла матушка-стужа, оставляя после себя огромные снежные лужи, пряталась в землю поглубже донником, да скрывалась от солнышка в тёмных заросших оврагах.

Оживилась жизнь и в городе – отгуляли Масленицу весёлыми хороводами да звонкими песнями. Пора было браться за дело. Весенняя распутица и не вскрывшиеся ещё реки не давали развернуться нашим купцам – торговля между городищами встала. Склады были заполнены товарами. Но, несмотря на это, Дрёма да Послед ходили довольные. Прошедшая зима оказалась очень удачной для пушной торговли – меховые лабазы были забиты мягкой рухлядью. А Послед ещё и имел договорённости со своими поставщиками в Белоозере по закупу мехов и теперь с нетерпением ожидал первого рейса. Пора было забирать наторгованное.

Прошедшая зима дала возможность нашей перегруппированной дружине подготовиться и привыкнуть к новым для себя требованиям и задачам. Всю зиму дружинники тренировались действовать в составе своих подразделений, отрабатывалось взаимодействие между командами. А самым главным при этом было научить действовать десятников и полусотников применительно к новым условиям, и у нас это стало постепенно получаться. Поначалу дружинники, да и их командиры путались и пытались всё делать сразу и одновременно, сталкиваясь лбами между собой. Но медленно и верно приходило понимание и осознание своих действий, и к концу зимы стрелки привыкли стрелять, не пытаясь выхватить мечи и броситься в рубку, а мечники научились махать мечами да копьями, не ища за спиной тул со стрелами, сохраняя чёткую коробочку строя. И вообще зимой было уделено огромное внимание строевой подготовке – дружинники учились держать строй и грамотно выполнять команды своих десятников. Римская фаланга удар тяжёлой конницы выдерживала, вот и нам надо так же научиться. Вот все и старались. Впереди были схватки с хазарами. Учились закрываться наглухо от стрел, для чего были для всей пехоты переделаны новые щиты. Они стали у нас прямоугольными и полукруглыми, как у римских легионеров.

Не отставали от пехоты и стрелки. Стреляли стоя и лёжа, с качелей по неподвижным мишеням и с земли по качающимся мишеням. Стреляли на звук с завязанными глазами. Стреляли залпами и плутонгами, отрабатывая перестроения при стрельбе. Стреляли со стен и по стенам, в движении и на скаку. Стреляли из луков и арбалетов, а наша артиллерия добавляла к этому и стрельбу из своих скорпионов. Что только не придумывали десятники, чтобы повысить выучку своих подчинённых! И это приносило значимые успехи.

Уже в самом конце зимы нас наконец-то навестил Будимир. Верховный прибыл как раз на освящение только что достроенного храма. После торжества прошёл по всей крепости и городу, влез в каждую дырку и всё буквально потрогал руками. Потребовал к себе нашего летописца и прочитал, что тот успел написать за зиму. Итогами своей поездки остался доволен и, уже уезжая от нас, собрал вечером перед отъездом всех волхвов, Трувора и меня. Довёл, так сказать, новые изменения. Теперь в храмах, как и у христиан, будут висеть доски с изображениями богов – иконы. Только богов наших, славянских. К лету всем волхвам надо будет приехать на общий сбор к Верховному, где их и покажут. Капища капищами, но время идёт вперёд и надо успевать за его шагами. Отставать страшно – враз христиане перегонят. Надо идти хотя бы вровень, новые боги молодые да хваткие. С таким напутствием и попрощались с Верховным. Уехал Будимир и увёз с собой зиму, весна вступила в свои права.

Через несколько дней обходили с Трувором и Горивоем начавшиеся с приходом тёплых дней стройки и увидели тренировку десятка Обуха на тренировочной площадке. Парнишки совсем выросли и из пацанят превратились в молодых воинов. Наблюдая, как они старательно вкалывают в мокрых от пота рубахах, Горивой задумчиво высказал дельную мысль:

– Смотри-ка, уже готовые дружинники. Младшую дружину совсем переросли. Да и не дружинники они совсем, скорее лазутчики. А мы ничего не знаем о том, что у нас творится на порубежье. На востоке Новогород пока затих, а вот что на западе да на юге творится? Про север уже и говорить не хочу – сил на всё не хватает. А нам о границах давно подумать надо. А ну как окрепнет Новогород и опять нам придётся отбиваться? Дожимать надо Рюрика, рубежи обговорить. Разослать дружинников посмышлённее во все стороны. Пусть проедут по городищам да по поселениям и предложат им под нашу руку пойти. Думаю, что после поражения новгородского войска многие об этом задумывались.

– А не подавимся? – хмыкнул Трувор. – Сможем ли кусок побольше заглотить? И надо ли это нам?

– Княже, мысль хорошая, надо карту посмотреть и подумать, какой кусок мы под себя забрать можем. Пока вокруг хозяина нет, земли бесхозные стоят. Потом и правда сложнее будет.

– А ты что думаешь? – ткнул он меня локтем.

– Что тут думать, грести надо. Прав Горивой, карту глянем и определимся, в которую сторону загребать. Отдать всегда сможем.

Хмыкнув, задумался на миг Трувор.

– Пошли, глянем.

С этого разговора и закрутилось колесо становления нашего княжества. До самого утра спорили до хрипоты над картой у меня в тереме. Какие только варианты не рассматривали! Наконец, уже ближе к утру, решили на юге ограничиться Опочкой, а основные наши усилия обратить на север и запад. Восточные рубежи решили не менять – пусть остаются, как и были. И так дружины на всё не хватит – пупок развяжется. Опять придётся увеличивать её состав. А это деньги… и стройку нам никто не отменял – народ-то прибывает. У Горивоя его служба уже за полсотни людей насчитывает, и не хватает их.

Решили, после того как подсохнут дороги да тропы, отправить во все стороны наших лазутчиков, – пусть осмотрятся хорошо. По итогам разведки придётся проехать ко всем старшинам и вождям с дипломатической миссией – будем рассказывать про политику нашего города. Надо всех под себя взять. Дружину с собой, числом поболее, попредставительней, и никуда никто не денется. Да и обижать мы никого не планируем. Ещё надо будет обязательно добраться до Полоцка. Там должны были варяги укрепиться. Хорошо было бы заключить с ними мирный ряд и договор о взаимной поддержке. Пригласить к себе в гости, заманить товарами. Когда вживую посмотрят да руками потрогают, сами будут упрашивать о сотрудничестве.

Как и было уговорено, с приходом тепла ушла разведка. Развернулось в полной мере строительство в городе. За Псковой-рекой начали поднимать башни и стены. Северная стена должна была по плану сомкнуться со стенами моей крепости. Восток и юг также замыкались в одно сплошное каменное кольцо.

В Кроме выгородили вечевую площадь. Когда в первый раз зазвенело вечевое било, созывая народ, в городе поднялась паника. Но люди быстро сориентировались, и вскоре площадь бурлила собравшимся народом.

На первом вече было решено донести до горожан новые законы и правила поведения. Несогласным с ними сразу предложили уйти из города. Места вокруг в лесах хватает, скатертью дорога. Первым начал говорить Трувор, потом передал эстафету мне. Речь держать пришлось с установленного широкого помоста, на который мы и забрались втроём. Вокруг наводила порядок и следила за тишиной княжеская дружина. Довели до людей всю вертикаль власти и управления в городе и княжестве. Город разбивался отныне на концы. Каждый конец обязан был выбрать своё управление и старшину. Назначить выборных в общегородское вече. Обозначили границы концов и отпустили людей раздумывать до завтра. На следующий день продолжили собрание, на котором уже избирали конкретных людей. Ещё раз были зачитаны правила и законы для всех без исключения жителей новообразованного Псковского княжества. Права и обязанности в написанном виде были вывешены тут же, на площади, под навесом. Теперь любой житель города мог созвать вече, ударив в било, и обратиться к народу. Но и за пустой сбор грозило нешуточное наказание, вплоть до изгнания.

Отдельно собрали всех зажиточных горожан и купцов, пригласили и волхвов. Назначили выборных от жрецов и бояр, купцов и мастеровых. Так и получился у нас первый городской совет. Во главе всего стоял выбираемый советом и вечем князь с абсолютной, после выборов, властью. Решения князя были обязательны для всех без исключения. Повторения новгородской резни никто не хотел, поэтому и была придумана такая схема управления, в корне отличная от новгородской. Там всё решали бояре, и князь был больше фигурой декоративной. Да и состав населения у нас в городе по уровню жизни и доходам был куда более однородный, чем в Новгороде. Не было такого огромного, зажиточного и богатого боярского и купеческого слоя, и не бросалось в глаза разделение горожан на явно богатых и не очень людей.

Пока ещё мы не могли точно определиться с границами нашего княжества, то эти новшества вводились только для города и посадов. А уже к лету нам было необходимо всеми силами закончить формирование нового государства.

В ближайшее время необходимо было обязательно съездить в Старую Ладогу к Верховному, где мы должны были договориться с Рюриком и Синеусом о новых границах.

Весной же произошло очередное, значимое для нас, событие. После того как вскрылись озёра и сошёл лёд, к нам с визитом приплыл Ян, предводитель вольных морских разбойников с острова Даге. Пришёл проситься под руку князя – за осень доконали его варяги. Разграбленные поселения с трудом пережили голодную зиму, и если бы не рыба в море и близкий берег с его богатыми лесами, то опустели бы острова. Сил отбиться самому не хватило, да уже и не хватит, вот и пришлось проситься под руку Пскова. Предложил поставить у себя острог и держать там нашу дружину. А над острогом поднять псковский флаг. И тогда никто не посмеет напасть на поселения островитян, побоятся связываться.

Встречным предложением озадачили его переговорами с вождями племён на побережье, и если ему удастся с ними договориться о переходе под руку Пскова, то милости просим в наше княжество. Ну а коли дело выгорит, тогда и будем ставить крепости на побережье и на островах. Всех сомневающихся приглашали к нам в гости – пусть своими глазами посмотрят, как мы тут живем.

Ян уехал договариваться, а мы заново начали рассылать разведчиков и дружинников, сами выезжали по поселениям и разговаривали со старшинами. Добрались и до Полоцка. Несколько дней погостили в маленькой деревянной крепости, попили мутной медовухи – без этого было с варягами не задружиться. Через три дня, с радостью и больной от похмелья головой, покинули гостеприимные закопчённые стены Полоцка, вздохнули с облегчением и отправились домой, увозя с собой заключённый ряд о дружбе и военной помощи. С тех пор полочане были частыми гостями в Пскове, а уж торговые людишки сновали туда-сюда практически бесперебойно.

Поездка к Верховному волхву прошла совсем спокойно, без всяких неожиданностей. Рюрику было совсем не до нас – он строил Новый Город. Поэтому все разговоры с его участием переходили только на обсуждение стройки. Прежние договорённости с ним оставались в силе. Ну а мне удалось ещё раз поговорить с Вольгом без свидетелей. Рассказал ему об истории нашей страны после войны, а также о том, к чему всё пришло в итоге. Наговорился до хрипоты – ну никак не верил бывший моряк Северного флота, что рухнет великий Союз, да ещё и рухнет с таким грохотом, погребая под своими руинами светлые мечты и надежды о лучшей жизни миллионов своих граждан. Рассказал и о том, что начнётся с уходом Олега в Киев. Слушал Вольг внимательно да кусал свой рыжий ус. Прочитал ему и песнь о Вещем Олеге, о его будущих походах на Царьград. Похмыкал, когда рассказывал о его придумке поставить ладьи на колёса и пройти на них посуху.