# Хищник: Охотники и жертвы

Джеймс Мур

На протяжении веков воинственные инопланетяне посещают Землю и охотятся на лучших воителей человечества. Их цели остаются неизвестными. Выследив и убив свою жертву, эти смертоносные охотники исчезают так же незаметно, как и прибывают, не оставляя за собой ни одного следа за исключением кучи мертвых тел.
Когда Роджер Эллиотт столкнулся с подобным созданием во время войны во Вьетнаме, он не рассчитывал уцелеть. Не ожидал он и того, что несколько десятилетий спустя он будет тренировать Жнецов, тайный боевой отряд, приписанный к проекту «Звездочёт». Их цель: поймать одного из подобных существ, доказать его существование, разобраться в его технологиях и уравнять баланс между охотниками и жертвами.
Этот оригинальный роман является предысторией событий, легших в основу сюжета долгожданного кинохита «ХИЩНИК».

James A. Moore

The Predatortm: Hunters and Hunted. The Official Movie Prequel


© 2018 Twentieth Century Fox Film Corporation. All Rights Reserved

* * *

> Этот роман посвящается Стиву Саффелю за его изумительное терпение, Тессе за любовь и Тони Тремблаю за дружбу. Спасибо вам всем!


1

Центральноамериканская жара душила. Влажность стояла такая, словно они работали в сауне. Но они бывали и в худших условиях. Это все часть подготовки.

Никто из Жнецов не моргал. Никогда. Никогда, если дело доходило до боя. Никогда, если дело касалось выполнения своего долга. Они были круты, они были опасны, и они об этом знали.

Официально их не существовало. Жнецы не фигурировали ни в одних документах, особенно в военных. Так было нужно, поскольку, официально, их целей тоже не существовало. Военные лишь недоуменно хмурились при упоминании идеи охоты на внеземные формы жизни.

Они тренировались вместе уже несколько месяцев, с того самого дня генерал Вудхёрст и Роджер Эллиотт из ЦРУ, человек, непосредственно отвечавший за их особые тренировки, лично отобрали их для участия в проекте. Они превратились в настолько слаженный механизм, насколько Эрик Томлин вообще мог надеяться. Никто и не думал сомневаться в своих приказах. Во время этого задания их цели были явно земного происхождения – свыше десятка людей, возможно даже все двадцать, с серьезным снаряжением и слишком большим количеством связей в наркобизнесе. Мишени может и не столь экзотичные, как те, к которым их готовили, зато эти «импортеры» помогут Жнецам выработать все детали командного взаимодействия.

Так вот они и оказались посреди нигде, десантировавшись в самый темный ночной час. Вокруг не было уличных огней. Проклятье, и дорога-то тут была всего одна, и притом не шибко отличалась от обычной тропинки. Тяжелая листва была пропитана влагой, повсюду сновали насекомые. Их шансы на обнаружение целиком и полностью зависели от того, есть ли у их целей собаки. Потому что продвинутого снаряжения, которое позволило бы засечь приближающегося противника, у этих ребят точно не было.

Никто не лаял. Собак у них тоже не было.

Неплохо.

– Итак, парни, пора выполнить свой гражданский долг, – произнес Томлин, и с этими словами все приступили к работе.

Беззвучно ступая, они все ближе и ближе продвигались к своей цели – ангару из гофрированного железа. Собранные ими разведданные указывали на то, что все цели будут внутри. Двери были открыты, но изнутри сочился только слабый, тусклый свет.

Рядом с Томлином шел Хайд. Эрик еще не встречал более хладнокровного в бою человека. Вместо огнестрела Хайд был вооружен двумя очень длинными ножами. Он двинулся вперед всех, выполняя функции разведчика, готовый устранить любого, кого он встретит. Хайд специализировался на мокрухе. Да что там, если верить нескольким парням, Хайд просто наслаждался убийством. Не важно. До тех пор, пока он хорошо справляется со своей работой – а он справлялся, – Томлина все устраивало.

Остальные бойцы затаились в подлеске. Все были готовы действовать, но, как и Томлин, парни ждали сигнала от Хайда.

Затем начался дождь. Три крупные теплые капли растеклись по шлему Томлина, а затем разверзлись хляби небесные, и вниз обрушилось гигантское количество воды. Никакого переходного момента не было. Вот только что стояла тишина, а в следующий миг Жнецы уже оказались во власти дождя и ветра. Хорошо. Внезапный рев стихии поможет замаскировать их присутствие.

Спустя всего несколько секунд после начала ливня они увидели сигнал Хайда. Выскользнув из теней, они быстро и бесшумно устремились к открытым дверям ангара. Заняв позиции по обе стороны от входа, солдаты не увидели никого, по крайней мере, пока. Затем они проскользнули внутрь. Внутри длинными ровными рядами красовались уложенные на паллеты штабели коробок. Томлин приказал Жнецам разбиться на три группы. Солдаты выполнили приказ без единого звука. Два бойца, кутаясь в тенях, двинулись в каждом направлении. Никогда не угадаешь, откуда появится компания.

Прямо перед собой Томлин заметил тень, выбивающуюся из царящей внутри ангара сумеречной тьмы. Внутри было освещение, но оно лишь озаряло силуэты проходов, проложенных между вздымающимися вверх островками коробок с припасами и готовым продуктом. Этой тенью был Хайд, и он продвигался вперед. Боец сделал три шага, затем предостерегающе вскинул руку и нырнул в очередной бассейн тьмы за мгновение до того, как в поле зрения показались двое мужчин в джинсах и черных футболках.

Шагов слышно не было. «Должно быть, у их ботинок полиуретановая подошва», – подумал Томлин. Он напрягся, готовясь к схватке, если до нее дойдет, но он мог и не напрягаться так. Хайд сзади подошел вплотную к человеку слева и утащил его во тьму прямо в тот момент, как его спутник, поглядывая в другую сторону, принялся что-то говорить.

Ни одно движение не выдало исчезновение первого наркоторговца. Не дождавшись ответа, его спутник остановился и озадаченно, но пока без настороженности во взгляде, огляделся по сторонам. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но тут из темноты снова возник Хайд, зажал своей жертве рот рукой и одним плавным движением перерезал горло, заставив замолчать навсегда.

Подхватив тело, прежде чем оно рухнуло вниз, Хайд беззвучно уложил труп на пол и потащил в темноту.

А затем все пошло наперекосяк.

Еще один член наркокартеля возник из темноты и запнулся о Хайда, волочившего труп по бетонному полу. Прежде чем кто-либо успел среагировать, парень издал удивленный вопль, и секунду спустя из темноты донеслись новые голоса.

Не было ни сигналов тревоги, ни криков сирены. Просто в один момент несколько вооруженных автоматами мужчин, желавших, чтобы их бизнес оставили в покое, собрались вместе и отправились на поиски врага. Но их движения были неуклюжими и неорганизованными, в них прослеживались нотки паники. По сравнению со Жнецами наркоторговцы были жалкими любителями. Однако недостаток подготовки они сполна компенсировали огневой мощью.

Хуже того, совершенно неожиданно их оказалось больше двадцати.

Но даже так они не шли ни в какое сравнение со Жнецами. Противник рассеялся по всем направлениям. Всякий раз, как очередной наркоторговец паниковал и начинал стрелять по теням, по помещению эхом разносился громкий треск автоматического выстрела. Ангар же озарялся слепящим светом, делавшим темноту еще темнее.

Трое бандитов поравнялись с укрытием Томлина. Три прицельных выстрела из «Беретты М9» стандартного образца уложили все троицу прежде, чем кто-либо успел пикнуть.

Время от времени стрельба сопровождалась криками. Прежде чем Жнецы закончили, количество тел перевалило за тридцать. На зачистку помещения у них ушло меньше пяти минут. Стоило в ангаре снова воцариться тишине, Томлин приказал своим людям обыскать помещение до конца, пользуясь заранее установленными маршрутами. Как только они убедились, что уцелевших не осталось, Стрэнд приступил к работе.

Томлин быстро прошел мимо лаборатории и обнаружил центральный офис в точности там, где пророчила разведка. Ни один из ящиков не был заперт, поэтому Эрик быстро нашел искомое, упаковал и ретировался обратно. Пробегая назад мимо рядов стоящих друг на друге ящиков, Томлин знаком приказал остальным следовать за ним, и вся группа устремилась обратно в джунгли.

Спустя четыре минуты после того, как последнее тело упало на бетонный пол, а все разведданные были собраны, ангар взлетел на воздух в оглушающей вспышке пламени.

Жнецы покинули местность, не теряя времени. Не зная, не спугнул ли взрыв какие-нибудь патрули, бойцы беззвучно продвигались через подлесок. Дождь немного ослаб, но по-прежнему лило как из ведра. Несмотря на высокотехнологичную начинку шлема, Томлин все равно не мог различить впереди больше двух бойцов. Но он знал, что все его люди там.

Заранее назначенное место сбора было уже близко, и они все еще не встретили никакого сопротивления. Даже если в округе и были какие-то патрули, они, скорее всего, удрали куда подальше, как только ангар взлетел на воздух, словно праздничный фейерверк на День независимости.

* * *

Обратный полет прошел без сучка и задоринки, но никто из Жнецов не обратил на это особого внимания. Им хватало и других забот помимо турбулентности.

Томлин принялся сортировать свое снаряжение и разглядывать салон самолета. Жнецы не носили знаков отличия. Это было частью их природы, частью их работы. На время этой миссии их сдали в аренду ЦРУ, что, учитывая скрытный характер деятельности отряда, казалось совершенно логичным.

– Ты с нами, Томлин? – по его шлему постучали, а в мысли Эрика прорвался голос Девона Хилла. Томлин покосился на своего зама.

– А где еще мне быть? – с улыбкой спросил он.

Хилл вернул улыбку, хотя в ней не было ни грамма тепла.

– На Марсе? Проклятье, я не знаю. Ты скажи мне. – Хилл был крупным мужчиной. Его темно-коричневое тело закалили упорные, тяжелые тренировки. Этот человек был способен пробежать пятнадцать миль в полной выкладке и даже не вспотеть. Как и все Жнецы, он очень серьезно относился к своему образу жизни. Хилл наградил Томлина ястребиным взглядом, и командир отряда на своей шкуре понял, что чувствуют кролики. Затем зам вернулся к своему собственному снаряжению.

Томлин знал, что бывший «морской котик» Хилл сам хотел стать командиром. Не потому, что сомневался в способностях Эрика, а потому что был попросту одержим желанием стать лучшим из лучших. Для Хилла командирская должность была доказательством того, что он преуспел в своем стремлении. Ничего личного.

Вот только Томлин по-прежнему чувствовал себя жертвой.

– Засек кое-какой треп, – сообщил Орологас, – похоже, Вудхёрст вернулся. Интересно, мы еще не стали безработными?

– Узнаем, когда вернемся, – ответил Томлин, пожав плечами. – Не вижу смысла беспокоиться об этом сейчас.

По правде говоря, ему не было до этого никакого дела. Генерал Вудхёрст руководил Жнецами и заправлял всем проектом «Звездочёт». Слухи о бюджетных сокращениях, полном закрытии проекта или о других вещах, которые могли пойти не так, ходили с самого первого дня. До сих пор ничего подобного не произошло, и Томлин стал попросту пропускать все эти разговоры мимо ушей.

Они все еще были в деле, потому что Вудхёрст был умен. Он умел находить способы выполнить нужную работу, наподобие той миссии, которую Жнецы только что завершили, причем весьма успешно. Официально их не было в Центральной Америке. Официально они не уничтожали наркокартель, члены которого придумывали новые, более изощренные способы подсадить глупеньких детишек из колледжа на тяжелые наркотики. Официально Жнецов вообще не существовало, и все же они только что побывали в Никарагуа, устранили целую толпу противников и уничтожили одну из наиболее активных лабораторий, разрабатывающих новейшую разновидность синтетического кокаина.

Уложив снаряжение должным образом, Томлин занял свободное место и оглядел свою команду. В комплекте к Хиллу, которого перевели в Жнецы из «морских котиков», шел Элмор Стрэнд, бесспорно самый напряженный человек из всех, кого когда-либо встречал Томлин. По сравнению со Стрэндом Хилл был расслаблен словно растаман.

Стрэнд специализировался на взрывчатке. Он мог собрать бомбу. Мог обезвредить. Скорее всего, он бы и ядерную боеголовку собрал и разобрал на коленке, но у него не было на то причины… пока что. Холоднее айсберга зимой, и в то же время Томлин никогда не встречал никого более эффективного. Но когда наступало время расслабиться, Стрэнд становился капризным. Мог ввязаться в драку по пустякам. Возможно, эти две характеристики были как-то связаны. Человек справлялся с давлением столько, сколько требовалось, но затем ему необходимо было спустить пар.

Специалист по взрывчатке всегда был гладко выбрит, включая голову. Хотя он был ниже и тоньше остальных членов команды, Стрэнд пахал наравне со всеми, был искусен в рукопашном бою и отлично стрелял. И в то же время Хилл выразился поразительно точно: у этого человека были мертвые глаза.

Но каким бы пугающим не казался Стрэнд, Джермейн Хайд был еще хуже. Работа под прикрытием требует мокрухи, и Хайд был их специалистом по мокрому делу. Были случаи, когда его забрасывали на точку раньше всей остальной команды, и к тому моменту, когда остальные добирались до цели, Хайд уже справлялся со всей работой в одиночку. Он не только достиг совершенства в беззвучном убийстве, он еще и наслаждался процессом – слишком сильно для спокойствия Томлина.

Хайд отличался высоким ростом и худощавостью, его мускулы были туго натянуты, а кожа чиста, как при рождении. У большинства членов группы были те или иные татуировки, а вот Хайду совершенно не нравилась сама концепция. Хотя, возможно, дело было в другом: Томлин еще никогда не встречал человека с более темным цветом кожи. А если и были люди, которые говорили меньше Хайда, то их Томлин тоже не встречал. Хайд отвечал на вопросы и иногда даже шутил, но в основном он подавал голос только в том случае, когда нужно было подтвердить приказ.

На противоположном конце спектра был Кайл Пулвер. Кожа Пулвера была веснушчатым беспорядком – она не загорала, а сразу сгорала, и когда она сгорала, веснушки выступали на ней подобно шрамам. У Пулвера была беспечная улыбка, он практически безостановочно шутил, но только когда дело было сделано. И никогда не подшучивал над другими членами команды. Такого не случалось. Люди, подобные Жнецам, могли рассмеяться при виде занявшегося фейерверка или могли положить несколько человек, просто чтобы определить, с какой стороны стреляют.

Пулвер закончил со своим снаряжением и теперь тасовал карты с легкостью, которой бы позавидовали большинство крупье из Вегаса. Он взглянул на Томлина и кивнул. Другого подтверждения командир не дождался. С точки зрения Кайла Пулвера миссия заканчивалась только тогда, когда они возвращались на базу. В этом все Жнецы были с ним согласны.

Дмитрий Орологас был их специалистом по связи. Он говорил на столь многих языках, что невозможно сосчитать, и обладал навыками, позволяющими с легкостью перебрать радио. Орологас стригся коротко, а лицо его покрывала щетина, которая, казалось, отрастала сразу же после того, как он ее сбривал. Широкие черты лица связиста обычно хранили совершенно нейтральное выражение, а наиболее счастливым он выглядел в моменты, когда переводил с одного языка на другой.

Томлин в университете запорол испанский и никогда к нему не возвращался, так что он был рад, что рядом всегда был кто-то, кому действительно нравилось знать, кто что говорит в каждый отдельно взятый момент времени.

Где-то среди всей документации проекта «Звездочёт» хранился звуковой файл, на котором была, предположительно, записана речь пришельца, говорившего на инопланетном языке. Томлин слышал эту запись и не услышал ничего кроме бульканья и каких-то щелчков. Орологас тоже слышал эту запись, и она сводила его с ума. Он постоянно пытался перевести ее во что-то осмысленное, но пока что успеха не добился.

Орологас любил поговорить, но ненавидел пустой треп. Еще он был отличным поваром и приличным полевым медиком. В данный момент он общался с Эдвардом Кингом, штатным медиком отряда. Но Кинг был не просто медиком, а военно-полевым хирургом. А еще Кинг был солдатом, который выполнял приказы не хуже всех остальных. Судя по доносящимся обрывкам разговора, Орологас помогал Кингу учить второй язык. Томлин был почти уверен, что это французский, но не собирался уточнять.

Последним членом команды был Стив Берк. Он сидел в своем кресле, чинно пристегнувшись, словно добропорядочный, часто летающий пассажир. Как и Пулвер, он специализировался в тяжелой артиллерии, а также отвечал за безопасность всего отряда.

Хилл огляделся по сторонам и оскалился, потерев плечо. Он одолел человека, весившего килограммов на пятьдесят тяжелее его, и одолел без вопросов, но в процессе потянул несколько мускулов.

– Я знаю, что это планировалось как хорошая тренировка, – прорычал он достаточно громко, чтобы его можно было различить за гулом двигателей, – чтобы подготовить нас к тому, для чего нас наняли. Но лично мне кажется, что кучка сраных торговцев наркотиками, да к тому же весьма неумелых, не тянет на серьезный вызов.

– Ну, это лучше, чем видеоигры, – ответил Томлин.

Хилл фыркнул, а затем улыбнулся. Первые четыре месяца их подготовки состояли как раз из игр в виртуальной реальности. Это было забавно, Жнецы научились пользоваться несколькими новыми разновидностями оружия и познакомились с широким перечнем вариантов местности и сценариев ведения боя, причем не все из них разворачивались на поверхности Земли. Но эти тренировки практически никак не сказались на их физических рефлексах и способности работать в команде.

И хотя Томлин был рад тому, что миссия закончилась успешно, он не особо любил спецоперации. Эрик подписывался вовсе не на это, однако же, он видел преимущества своей «аренды» в ЦРУ и других организациях. Жнецы отлично справлялись с работой – продуктивной, выгодной работой, – и учились действовать слаженной командой. Ну и в качестве бонуса они остановили нескольких ублюдков, планировавших поставлять свою отраву в Штаты. У Томлина был младший брат и две сестрички. Если он мог позаботиться о том, чтобы они не вляпались в подобное дерьмо, тем лучше.

– Я всего лишь говорю, что предпочел бы встретиться с кем-то, кто заставил бы нас попотеть, – без оттенка сарказма в голосе произнес Хилл, – и заняться тем, ради чего нас выбрали.

– Аналогично, – кивнул Томлин. Несколько других членов команды повторили его жест.

Погода снаружи становилась все хуже. Их транспорт дернулся, а затем рухнул вниз на пару сотен метров. Те, кто был пристегнут, просто расслабились и наслаждались аттракционом. Те, кто не был, схватились за ближайший поручень и постарались переждать турбулентность. Кто-то хмыкнул, но настоящего беспокойства ни один не проявил.

Они приближались к южной Джорджии, где местность была равнинной, влажной и жаркой. Согласно приложению в телефоне, снаружи было тридцать семь по Цельсию, влажность сто процентов. Согласно этому же приложению, температура снаружи ощущалась как сорок три по Цельсию – норма для конца лета. По сравнению с тем местом, из которого они только вернулись, тут было мило и прохладно.

База лежала прямо перед ними, прилепившись вплотную к плотине гидроэлектростанции, вдали от крупных городских центров. Немногие распознали бы в этом строении военную базу. Идеальное место для отряда, которого не существовало.

– Мы дома, парни, – произнес Томлин.

Джермейн Хайд взглянул на него и кивнул. Боец ничего не произнес, но на лице его на мгновение промелькнула улыбка. У Хайда была прекрасная улыбка, которой он почти не пользовался. Некоторые вещи просто не предназначались для частого явления миру.

Было почти восемь часов утра. День только начинался.

2

Вудхёрст посмотрел на свое отражение. Все было в порядке: форма выглажена и накрахмалена, волосы уложены, а остальное не имело значения.

Однако последняя поездка в Вашингтон прошла не по плану, и, несмотря на все усилия, он так и не смог разжать челюсти.

Когда он вышел из своих апартаментов, Папаша уже ждал его.

Роджер Эллиотт не был военным – уже не был. Он не был военным уже долгое время, но Вудхёрста это вполне устраивало. Цэрэушник был одет в черные брюки и черную рубашку. Его волосы были слишком длинными, на лице отросла многодневная щетина. Несмотря на это, у мужчин было достаточно много общего, чтобы они отлично работали вместе.

Задачей Вудхёрста было определение, а по возможности и поимка пришельца. Существа, рожденного на другой планете. Для осуществления этой цели у него была подобрана специальная команда бойцов. Жнецы были одним из самых подготовленных подразделений в мире, они были способны ударить быстро и безжалостно. Они могли отправиться на неизведанную территорию, разбить лагерь, определить и вывезти свою цель – и все это в пределах нескольких часов. Он знал это наверняка, поскольку Жнецы уже участвовали в нескольких операциях на территориях нескольких стран и отлично себя зарекомендовали. Компьютерные симуляции только подтверждали эти факты.

И как бы Вудхёрсту не хотелось поставить их навыки себе в заслуги, генерал знал, что за них нужно благодарить не его. Да, он присматривал за всем проектом, но непосредственно тренировками заведовал человек из ЦРУ. Папаша Эллиотт был достаточно стар, чтобы задуматься о пенсии, но генерал понимал: при его жизни подобного не произойдет. Вудхёрст и сам был одержим своей работой, но по сравнению с Эллиоттом порой чувствовал себя бездельником.

А еще Эллиотт был четко сфокусирован на одной-единственной цели. Больше всего в жизни он хотел найти, поймать, допросить или же порезать на кусочки и препарировать инопланетянина. Он жаждал этого словно хищник, истосковавшийся по свежему мясу, поскольку, в отличие от всех остальных обитателей базы «Звездочёт», он действительно сталкивался с существом с другой планеты.

Согласно докладам, Папаша Эллиотт повстречал инопланетянина в Юго-Восточной Азии. Доступ ко всем деталям этого инцидента был ограничен, но у Вудхёрста были все необходимые права доступа, так что он изучил все файлы. С чем бы ни столкнулись Эллиотт и его люди во время Вьетнамской войны, это существо было крупнее человека, обладало продвинутой маскировочной технологией и перебило большинство его бойцов прежде, чем бесследно исчезнуть.

В докладе содержались три зернистых фотографии корабля, на одной из которых виднелось несколько человеческих тел разной степени расчлененности. Согласно докладу Эллиотта, они были «освежеваны и разделаны словно косуля в охотничий сезон», и его описание было предельно точным. Вудхёрст не знал, существовали ли какие-либо другие доказательства, но рассказы, которые он слышал время от времени, практически не оставляли в этом сомнений.

Эллиотт не знал, почему ему сохранили жизнь. Этот факт преследовал его точно так же, как воспоминания о резне преследуют уцелевших. Папаша заведовал во Вьетнаме секретными операциями, и хотя некоторые отмахивались от его заявлений, Эллиотт остался в ЦРУ и по-прежнему чисто технически оставался частью Агентства, пусть в эти дни он и находился «в постоянной аренде» у Вудхёрста и проекта «Звездочёт».

Его одержимость пережитым, его желание узнать все возможное о контакте с инопланетным разумом, и его многолетний опыт в мокрухе и тайных операциях делали Папашу бесценным активом.

И пока что агент еще ни разу не подвел Вудхёрста.

Когда дверь открылась, Эллиотт кивнул. Вудхёрст кивнул в ответ и пошел по коридору, а его друг пристроился рядом.

– Ты не выглядишь счастливым.

– Нечему радоваться, – ответил Вудхёрст.

– Они опять урезали бюджет?

Генерал фыркнул.

– Если они попытаются резать чуть глубже, то наткнутся на кость.

Эллиотт кивнул:

– Нам нужны доказательства.

– Сложно найти доказательства без полноценного контакта, не так ли? – спросил Вудхёрст. – Единственному физическому доказательству, что у нас есть, уже несколько десятков лет, да и то крохоборы сочли его «неубедительным». Прошло уже много лет, а мы все еще ждем.

– Со времен Лос-Анджелеса ничего нового.

Вудхёрст кивнул. Это было все, что он мог предложить.

– Куча слухов, но это все та же старая песня. Если инопланетяне и посещают нашу планету, они не выдают своего присутствия. А нам нужно найти какие-то доказательства, иначе эти засранцы придумают другие способы потратить деньги.

Эллиотт скорчил гримасу:

– Им должно быть достаточно имеющихся доказательств.

– У политиков очень короткая память, для реализации собственных целей они видят везде то, что хотят увидеть, – возразил Вудхёрст. – Они говорят, что этим доказательствам уже десятки лет. А без доказательств слухи ничего не стоят. – Генерал пожал плечами. – В их словах есть логика. Отсутствие новых улик за двадцать лет заставляет задуматься, что это была случайная встреча. Все, что не попало в архивные документы, с тем же успехом могло вообще не происходить.

– Может, мы сумеем сохранить дополнительное финансирование от Агентства? Когда мы одалживаем кому-то Жнецов, нам платят за предоставляемые услуги.

– Это единственная причина, по которой нас еще не закрыли, – прорычал Вудхёрст и тряхнул головой, – мы зарекомендовали себя полезными. Но если положение дел скоро не изменится, они заберут у нас Жнецов и прикроют лавочку.

– Во времена, когда это все называлось «Программой по поиску инопланетных форм жизни», с финансированием проблем не было никогда, – Эллиотт покачал головой. – Проклятая политика. Ненавижу это дерьмо.

– Мы все ненавидим. Проблема в том, что в наши дни развелось слишком много разных подкомитетов и наблюдательных групп. Запихивать проекты подобного масштаба под микроскоп и говорить, что мы занимаемся «научными исследованиями и разработками», нелегко. Не будь нам необходима отдельная база и несколько транспортных средств, все оказалось бы проще.

– Проблема в том, что Агентство тоже не упрощает нашу жизнь, – цэрэушник пожал плечами и покачал головой. – Я хочу сказать, это хорошо, что мы можем одалживать парней и помогать им, плюс к нашей репутации, но этого недостаточно. А управляют всем уже не те же люди, что раньше. Никто больше не хочет играть вместе по правилам.

Вудхёрст кивнул:

– Нынешней администрации не нравится, когда люди играют вместе по правилам. Теперь мы играем в «отвлечение и замешательство», цель игры – выбить своих противников из равновесия.

Это было еще слабо сказано, и оба мужчины знали об этом. Исполнительная власть и все ее многочисленные ответвления любили играть в игру под названием «искажение и запутывание». Если бы кто-нибудь на самом верху пронюхал о существовании проекта «Звездочёт», они бы, скорее всего, приказали немедленно закрыть программу.

Похоже, Эллиотт снова прочел мысли генерала.

– Трэгер считает, что нашел выход из положения, – произнес Папаша.

– И какой же?

– Если мы сможем выбить чуточку больше финансирования и, быть может, сделаем несколько небольших уступок, разумеется, из тех, что не повлияют на национальную безопасность, то он считает, что мы можем получить необходимую поддержку из частного сектора.

Вудхёрст остановился и уставился на собеседника.

– Что, прости?

Эллиотт поднял руку, отмахиваясь от гнева генерала.

– Я не сказал, что согласен с ним, просто говорю, что есть такое предложение, – начал оправдываться он. – Если нынешняя администрация хочет лечь в постель с большими корпорациями и остаться там, а мы можем предположить, что именно этого они и хотят, то тогда приватизация «Звездочёта» может стать выходом из положения. Хотя бы частичная.

Вудхёрст нахмурился.

– Мы здесь работаем с самыми современными материалами, Папаша, и ты это знаешь, – произнес он. – Мне не очень нравится мысль о том, что военные технологии могут разойтись по миру благодаря действиям парочки торговцев оружием с правильной политической позицией.

– Никому не нравится, – Эллиотт покачал головой, – да Уилл и не об этом говорит. Он считает, что если правильно все провернуть, то часть наших технологий, а также все наши открытия, могут пригодиться медицинским компаниям. – Мужчина вздохнул. – Мы сейчас говорим о новых способах латания шкуры, а не о том, как продать новую маскировочную технологию китайцам.

Вудхёрст продолжал хмуриться, но в уме генерал уже просчитывал возможности. С его точки зрения, новые медицинские технологии были приемлемой альтернативой. Нужда в починке сломанных тел существовала всегда. Однако были и другие варианты, наподобие сжатия данных. До того как ПИФЖ рассекретил часть своих находок, не было никаких CD или DVD. Он не вникал в технические детали, но ходили слухи – и только слухи – что на дальних радиочастотах были замечены и идентифицированы посланные инопланетянами сигналы.

Пока к делу не привлекли ребят из Массачусетского технологического института, никто даже не понимал, что информация была сжата, а затем они нашли способ повторить процесс. Это были гражданские, студенты, не обладающие доступом к подобным потенциально опасным данным.

Вудхёрст потряс головой. Никаких доказательств. Одни слухи. Отчасти это и было причиной, по которой его не особо вдохновляла идея приватизации любой части их работы. Если не та техника попадет не в те руки не в той стране, быть беде.

– Что-то я не уверен, Папаша.

– Опять вспомнил эту тему с CD и DVD?

– Знаю, они сказали, что самостоятельно сделали это открытие, – ответил Вудхёрст, – но мне все равно это не нравится. Что, если еще кто-то кроме нас наложит руки на двигательные установки с захваченного корабля? Что, если кто-то сможет приспособить корабль для космических путешествий?

– А что, если бы «Локхид Мартин» получил контракт на разработку военных самолетов с системой вертикального взлета и посадки, которые были бы способны покидать атмосферу и приземляться на территории Китая и России? А что, если бы ни у кого кроме нас не было доступа к двигателям? – Эллиотт пожал плечами. – Пока что это все спекуляции, но Уилл вполне мог что-то придумать. На мой взгляд, нам не стоит списывать эту возможность со счетов на тот случай, если больше ничего хорошего нам не подвернется. И давайте будем честны, генерал: в последнее время нам не подворачивается ничего хорошего.

Но Вудхёрст по-прежнему сомневался.

– Ничто не проходит через подкомитеты быстрее возможности заработать, – настаивал Эллиотт, – ты это знаешь, я это знаю, половина Вашингтона это знает.

С этим Вудхёрст поспорить не мог.

– Я подумаю об этом, – пообещал он и взглянул на своего друга, – а ты попробуй по возможности организовать что-нибудь для нас с Трэгером прежде, чем я вернусь обратно на север.

– Сделаю, – ответил Эллиотт. – Сейчас стоит жара. Возможно, нам повезет.

Генерал знал, что имел в виду его друг. Согласно тем ограниченным данным, что были в их распоряжении, пришельцы, по всей видимости, предпочитали жаркую погоду. Он не знал, было ли это необходимостью, основанной на их физиологии, или же они просто любили теплый климат. Однако, если данные были верны, сейчас на улице стояла идеальная погодка.

– Сейчас одно из самых жарких лет в истории, и у нас, и везде, – произнес он, – но я бы не стал затаивать дыхание. Мы же имеем дело не с перелетными птицами, которые прилетают каждый раз со сменой времен года.

Эллиотт покачал головой:

– Нет, но я думаю, что нас ждет прорыв.

Генерал хохотнул и наградил друга изумленным взглядом.

– Ты отправил Господу ту служебку вместо меня?

– В точку.

Вудхёрст глянул на часы:

– Слушай, у меня сейчас небольшая передышка. Крохоборы решили, что им нужны длинные выходные, так что они отправили меня домой, чтобы я вернулся обратно со статистикой и продолжил нашу вечеринку. Так что нам лучше приступить к делу. И, возможно, на этот раз тебе лучше отправиться в Вашингтон вместе со мной.

Эллиотт нахмурился.

– Пожалуй, сейчас не самый подходящий момент, генерал. Жнецы только что вернулись из Центральной Америки, так что время для разбора полетов. – На его лице промелькнула улыбка, которую мужчина тут же подавил. – Может, поехать с вами стоит Трэгеру?

Генерал кивнул. Не самая лучшая опция, но можно попробовать. Трэгер был хорошим бюрократом – способным, проницательным. И все же Вудхёрст никогда его особо не любил. Уилл Трэгер был слишком скользким.

Однако, это была отличная возможность обсудить идею помощи со стороны.

– Он хорошо умеет уговаривать людей, – признал Вудхёрст, – и я лишь хочу убедиться, что парень понимает, что поставлено на карту. Папаша, ты должен будешь четко ему это разъяснить.

– Считай, уже сделано, – Эллиотт отвернулся, и Вудхёрст подавил желание кивнуть. Разумеется, он знал, в чем проблема. Папаша держал себя под контролем. Он знал свои ограничения, и все же в Вашингтоне было несколько человек, которые с облегчением восприняли его командировку из Агентства, потому что у него была репутация.

Все очень просто: человек столкнулся с пришельцем и пережил это столкновение, но потерял в процессе кучу народа, и этот опыт оставил шрамы на его душе. Была парочка других уцелевших, с точно такими же последствиями от встречи с инопланетянином. Разница была в том, что их не было поблизости.

Сам Вудхёрст никогда не встречал пришельцев. Генерал надеялся, что однажды этот день настанет, но хотел бы, чтобы он настал при нужных обстоятельствах. У Эллиотта такой возможности не было. Описанное им существо было более двух метров в высоту и физически могло разорвать взрослого человека на части. Оно убило десяток человек посреди зоны военных действий, и сделало это настолько впечатляюще, что все свидетели резни уже никогда не станут прежними.

Хороших людей преследовали воспоминания о пережитом кошмаре, и все же надзорный комитет смотрел на доказательства и не видел ничего кроме цифр. Вот с какой проблемой столкнулся Вудхёрст. От одной мысли об этом ему хотелось закинуться парой сотен антацидов или дотянуться до хорошего пистолета. Вместо этого он сконцентрировался на своем друге.

– Ты выглядишь обеспокоенным, – произнес он, – что стряслось, Папаша?

– Все то же самое, ничего нового, – мужчина повернулся и пожал плечами. Он посмотрел Вудхёрсту прямо в глаза. – Просто погода, ты же знаешь. Влияет на мои нервы. Делает меня дерганым.

Генерал кивнул, и мужчины двинулись дальше. Глубокая изнуряющая жара и высокая влажность, похоже, являлись неотъемлемой частью нужного сценария, а для Папаши они всегда будут служить напоминанием.

Все свидетельства, которые они смогли найти, все данные, уходящие назад во времени, говорили о том, что какие-то существа охотились на людей именно в такую погоду. Большинство свидетельств были старыми слухами или семейными байками, передающимися из поколения в поколение, но Эллиотт и другие хорошо изучили предмет. Было несколько более свежих и, если честно, более подробных докладов. Свидетельства военных, ЦРУ и копов с улиц Лос-Анджелеса.

Доказательства, пусть и не в физической форме.

Разумеется, в этом и заключалась проблема. Им было нужно что-то основательное, что-то, что могло быть использовано военными в военных целях. Без подобных доказательств бюрократы теряли стимул и дальше финансировать дорогостоящий проект. Всего одно доказательство, одно прочное, осязаемое, узнаваемое доказательство, было способно все изменить. Однако какие бы существа не являлись на Землю в жаркие сезоны и не охотились на людей словно на дичь в заповеднике, они были крайне осторожны и не оставляли после себя следов. Они были настолько осторожны, что однажды уничтожили территорию размером с половину Манхэттена просто для того, чтобы прибраться за собой.

По крайней мере, так было сказано в рапортах.

«Как часто эти ублюдки прилетают сюда?» – поинтересовался Вудхёрст.

– Ну, будем надеяться, что на этот раз твои нервы заработают нам отметку на радаре, – произнес он, криво ухмыльнувшись. – Все будет лучше, чем ничего, если ты понимаешь, о чем я.

– Я понимаю, – кивнул Эллиотт, – и продолжаю надеяться.

– У нас есть команда. Не хватает только цели. – Вудхёрст остановился перед дверью своего офиса. – Не то, чтобы я не ценил все, что ты делаешь, но было бы неплохо, если бы мы перестали одалживать наших мальчиков твоим боссам. Рано или поздно кому-то может повезти, и он выведет одного из наших из строя. И мне не очень нравится эта идея.

– Ты придешь на разбор полетов?

– Приду, только сперва разберусь с бумажками. Нет покоя нечестивым. – Вудхёрст улыбнулся, и на этот раз это была теплая, искренняя улыбка. Эллиотт ему нравился. Цэрэушник был ценным активом и хорошим компаньоном. И он зверски играл в шахматы.

– Я подготовлю их для тебя, генерал.

– Премного благодарен.

3

Солнце взошло. Облака немного рассеивали свет, но ничего не могли поделать с жарой. Вокруг него сновало с десяток различных насекомых, но они не представляли проблем. В рамках своей стандартной подготовки он сделал себе прививки против любых инфекций, которые могла переносить местная мошкара.

Деревья вокруг были покрыты мхом, и их кора выше линии воды напиталась влагой. Это была одна из тех областей, где океанские приливы значительно меняли уровень воды. Ну, или здесь только что закончился сезон дождей.

Это не имело значения.

День созрел и был полон обещаний, а он прибыл сюда ради охоты.

Он проделал очень долгий путь, чтобы попасть сюда, все запланировал и подготовился. Учел непредвиденные обстоятельства и запасные варианты. У него было оружие. Были карты. Инструменты для разделки добычи и подготовки ее к показу в качестве трофея.

У него было время. У него было все, что нужно для успешной охоты.

Разумеется, другие считали так и раньше, а затем возвращались разочарованными или не возвращались вовсе. Но в этом и заключалась прелесть хорошей охоты. Самая лучшая, самая значимая охота – это та, в которой присутствовал элемент опасности для охотника. Охотиться на добычу, которая не может дать сдачи – это все равно, что охотиться на растение, которое не сможет убежать или защитить себя.

Если бы он хотел стать фермером, он бы выращивал урожаи.

А он жаждал крови. Он жаждал острых ощущений от охоты на добычу, которая может обнажить клыки и ударить достаточно сильно, чтобы убить. На этой планете жили существа, которые сделали кровопролитие своим ремеслом и преуспели в нем. Разве можно не восхищаться подобной красотой?

Он нажал несколько кнопок на запястном браслете, и его корабль скрылся из виду.

Его так и подмывало снять боевую маску и вдохнуть местный воздух. По рассказам отца, местная атмосфера была разреженной и пропитанной загрязняющими веществами, поскольку аборигены еще не образумились настолько, чтобы начать заботиться о собственном мире. Были времена, когда на всей планете было гораздо холоднее. Тогда выдерживать здешний климат и находить себе подходящую добычу было куда сложнее. Но теперь дела обстояли так, будто местные обитатели сами хотели, чтобы на них охотились и убивали.

Иногда добыча делала все, чтобы ее было легко найти.

Издалека донесся пронзительный, громкий птичий крик. Ближе примитивный мотор толкал лодку по поверхности местной водной артерии.

Под своей боевой маской он оскалил зубы в хищной ухмылке.

Охота началась.

* * *

Жара убивала. Нил Фостер вырос во Флориде и всю свою жизнь провел вблизи Окефеноки, но он не мог вспомнить, чтобы прежде жара и липкая влажность смешались бы в настолько идеальный коктейль, который покрыл каждого человека толстым слоем пота.

Сидящий рядом с ним Купер Монро почесывал шею. Он чесался настолько яростно, что лодка немного покачивалась.

– Если меня укусит хотя бы еще один сраный москит, – прорычал он достаточно громко, чтобы его можно было расслышать сквозь шум мотора, – то клянусь, я выжгу все окрестности на хрен!

– Я же сказал тебе воспользоваться репеллентом. Ты меня послушался? Нет. – Фостер знал правду: Купа хлебом было не корми, дай лишь повод поныть и повозмущаться.

– Я воспользовался этой хренью, – запротестовал Монро, – а затем ее всю смыло потом. Долбаный грабеж.

Фостер хмыкнул.

– Может, тебе стоит вернуться обратно в Северную Каролину? – предложил он. – Там ты, конечно, не поймаешь ни одного аллигатора, но и потеть так не будешь.

– Там так же жарко, как и здесь.

– И это самое настоящее вранье. – Если в голосе Фостера и проскальзывали определенные нотки гордости в те моменты, когда он говорил о том, насколько мучительно жить во Флориде в такой жаре, то это только потому, что за прошедшие годы он слишком часто с ней сталкивался. Окефеноки в летний период сулило особый сорт мучений, и москиты были частью этих мук. Мерзких ублюдков стоило бы назвать птицей-символом штата, особенно в этих краях. Мамаша Нила любила шутить о том, как эти проклятые твари воруют младенцев по ночам, и он пришел к выводу, что старушка была недалека от истины.

– Может, это и не совсем так, – согласился Куп, – но близко к правде.

Фостер уставился на воду.

– Мы с тем же успехом можем вернуться домой. Даже аллигаторы предпочитают держаться подальше от такой жары.

– Что? И впустую потратить три часа? У нас все еще есть пиво, – с улыбкой произнес Куп. Фостеру нравилось это качество товарища: у парня были верно расставлены приоритеты и все в порядке с юмором. А ведь даже плохие шутки звучат смешно, если в них присутствует пиво.

Лодка шла под сенью кипарисовых деревьев, тени которых плясали по воде. Куп резко повернул голову и нахмурился. В его взгляде читались не гнев или разочарование, а сосредоточенность. У него было лицо, которое мама Фостера в шутку называла «рожей психопата на отдыхе». Стоило Купу начать думать, как на его лице появлялось такое выражение, словно он помышляет кого-нибудь убить.