Садомазо
Недетские сказки Корнея Чуковского
Сергей Дрёмов

© Сергей Дрёмов, 2018

ISBN 978-5-4493-4148-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Садо-мазо: Не детские сказки Корнея Чуковского

Мазохистическая структура личности определяется тем, что человек воспринимает себя недостойным, виновным, отверженным и заслуживающим наказания (Н. Мак-Вильямс). Мазохистические люди – это депрессивные, у которых осталась надежда (Э. Хаммер).

У мазохистической личности формируется самонаказывающий (садистический) тип отношения к себе, поэтому нередко говорят в связке садо-мазо. Садирующие как бы постоянно ходят с ножом и готовы напасть на других в любое мгновение, а мазохисты держат этот нож за лезвие и убеждены, что иначе невозможно. Они постоянно причиняют страдания сами себе, в надежде, что другие смогут это наконец-то увидеть и проявить сострадание. Так разворачивается драма, в которой мазохистическая личность нуждаясь в заботе, внимании и одобрении, но получает их, только в моральных мучениях. Формируется убежденность (быть у беды), что страдания хороши и желательны. Они сохраняют надежду и удерживают от глубокой депрессии.

Как сделать из ребенка садо-мазохиста?

– Отвергайте, не интересуйтесь его чувствами, игнорируйте базовую потребность в привязанности, наказывайте, ломайте, стыдите, вините, контролируйте, культивируйте свои мазохистические установки на самопожертвование и служите ему примером.

Как вырастить поколения детей, воспринимающих садо-мазохистическую динамику как норму жизни?

– Читайте детям сказки Корнея Чуковского. Обязательные для прочтения: «Муха – Цокотуха», «Тараканище», «Федорино горе», «Мойдодыр», «Айболит» и «Бармалей».

Отзыв родителя:

Корней Чуковский – мой личный чародей. Когда мои противные потомки вопят, орут, плачут, истерят, ноют, пищат, повизгивают, причитывают, голосят, горлопанят, не хотят или наоборот хотят есть/спать/пить/играть… на помощь мне приходит Чуковский: я шпарю его с любого места в любом состоянии. Муха-Цокотуха, Федора Егоровна, немытый мальчик, непослушные Таня с Ваней, добрый доктор Айболит, медведь-крокодилоборец, бесчисленные букашки-милашки, и ещё сонмы и сонмы героев выручают меня в любой ситуации.

Кто знаком с творчеством К. Чуковского согласится, что даже диснеевские ведьмы, мыши и коты выглядят плоско по сравнению с героями книг К. Чуковского для детей от 2-х до 5-и.

Чтобы понимать причины наполненности произведений К. Чуковского мрачными и трагическими образами нужно быть знакомым с его биографией и иметь хоть какое-то представление о тех временах..

Все, что может сделать автор это писать из себя – облечь в форму и спроецировать на бумагу свои чувства. В первую очередь те, что относятся к травматичному опыту детства:

влить в эту риторику опять кусок своей души, сделать ее для себя понятной и близкой… (К. И. Чуковский «Дни моей жизни»).

Этим занимаются и талантливые, и посредственные писатели с разной степенью художественности выражая себя. А Корней Чуковский был безусловно талантлив и многие поколения родителей и детей в подтверждение тому.

Про таких как К. Чуковский говорят «человек, который сделал себя сам», но это не более чем расхожая фраза. Основное в структуре его характера определялось особенностями рождения, безотцовщиной, тяжелым детством и юностью.

Вся жизнь К. Чуковского была связана со страданиями и жертвенностью, а его чувствительная и отзывчивая к чужим трудностям натура определяется как мазохистический характер. Это просто данность как цвет волос и конституция.

Вместе с тем он был человеком целеустремленным, высокообразованным, отмеченным разносторонним дарованием и действительно любящим детей. Он оказался единственным из всех советских писателей, кто поздравил Пастернака с присуждением Нобелевской премии, защищал перед властью Бродского, восхищенно отзывался о Солженицыне. Мазохистичность и жертвенность вполне сочетаются с порядочностью и отвагой.

Матерью Николая Васильевича Корнейчукова была полтавская крестьянка, работавшая прислугой у родителя будущего писателя. Незаконнорожденный мальчик Коля никогда не имел ни отчества, ни фамилии. Был сыном человека, которого никогда не знал и который никогда не интересовался его существованием. Отец оставил их, и мать переехала в Одессу. Там мальчик был отдан в гимназию, но в пятом классе его отчислили из-за низкого происхождения.

Из дневника К. Чуковского:

А в документах страшные слова: сын крестьянки, девицы такой-то. Я этих документов до того боялся, что сам никогда их не читал. Страшно было увидеть глазами эти слова. Помню, каким позорным клеймом, издевательством показался мне аттестат Маруси-сестры, лучшей ученицы нашей Епархиальной школы, в этом аттестате написано: дочь крестьянки Мария (без отчества) Корнейчукова – оказала отличные успехи. Я и сейчас помню, что это отсутствие отчества сделало ту строчку, где вписывается ими и знание ученицы, короче, чем ей полагалось, чем было у других, и что пронзило меня стыдом. «Мы – не как все люди, мы хуже, мы самые низкие» – и когда дети говорили о своих отцах, дедах я только краснел, мялся, лгал, путал. У меня ведь никогда не было такой роскоши, как отец или хотя бы дед. Эта тогдашняя ложь, эта путаница и есть источник всех моих фальшей и лжей дальнейшего периода. Теперь, когда мне попадает любое мое письмо к кому бы то ни было я вижу: это письмо незаконнорожденного, «байструка». Все мои письма (за исключением некоторых писем к жене), все письма ко всем – фальшивы, фальцетны, неискренни – именно от этого. Раздребежжилась моя «честность с собою» еще в молодости. Особенно мучительно было мне в 16—17 лет, когда молодых людей начинают вместо простого имени называть именем-отчеством. Помню, как клоунски я просил всех даже при первом знакомстве – уже усатый – «зовите меня просто Колей», «а я Коля» и т. д. Это казалось шутовством, но это была боль. И отсюда завелась привычка мешать боль, шутовство и ложь – никогда не показывать людям себя, – отсюда, отсюда пошло все остальное. Это я понял только теперь.

Отчество «Васильевич» Николай получил от крестного отца. С начала литературной деятельности Корнейчуков, тяготившийся незаконнорожденностью, использовал псевдоним «Корней Чуковский», к которому позже присоединилось фиктивное отчество – «Иванович». После революции сочетание «Корней Иванович Чуковский» стало его настоящим именем, отчеством и фамилией.

Постоянное стремление справиться с чувством вины и неполноценности, одиночество сироты, нуждающейся в людях, потребность в признании формировали жертвенность, стоицизм и привычку много работать. Никто лучше самого К. Чуковского не опишет его переживаний, в которых детский опыт отверженности сталкивался с окружающей реальностью.

Он оценивал каждый день: что сделано? Мало, мало!

О, какой труд – ничего не делать“. И в его долгой жизни светлым видением встает не молодость, а старость. Ему всегда мешали. Не только цензура. „Страшно чувствую свою неприкаянность. Я – без гнезда, без друзей, без своих и чужих. Вначале эта позиция казалась мне победной, а сейчас она означает только сиротство и тоску. В журналах и газетах – везде меня бранят, как чужого. И мне не больно, что бранят, а больно, что чужой.

Одним из мучений, преследовавшим его с детства является бессонница, обнажающая неустранимое чувство одиночества и отдельности своего Я.

«Пишу два раза в неделю, остальное съедает бессонница». Кто не знает пушкинских стихов о бессоннице:

Я понять тебя хочу,

Смысла я в тебе ищу.

…В неспанье ужасно то, что остаешься в собственном обществе дольше, чем тебе это надо. Страшно надоедаешь себе – и отсюда тяга к смерти: задушить этого постылого собеседника – затуманить, погасить. Страшно жаждешь погашения своего я. У меня этой ночью дошло до отчаяния. Неужели я так-таки никогда не кончусь… Сегодня дошло до того, что я бил себя кулаком по черепу! Бил до синяков – дурацкий череп, переменить бы – о! о! о!» (В. Каверин «Дневник Чуковского»).

О самооценке и комплексе неполноценности.

В возрасте 19-и лет, на пороге большой творческой жизни Чуковский пишет следующее:

Друг мой, я не хочу пренебрежения. Слишком жгуче, слишком остро прочувствовал я – и теперь я заработал себе право быть вялым и бесцветным. За это презирать меня нечего. Да и ты, кто бы ты, человек XX столетия, ни был – ты цветистостью богат не будешь. Душа твоя будет иметь больше граней, чем моя, стало быть, больше будет приближаться к кругу. А круги все друг на дружку похожи. Ты и за это будешь презирать меня.

Умер К. И. Чуковский в возрасте 87-и лет всенародно любимым писателем. Многие детские сказочники, а также художники – иллюстраторы их произведений живут дольше обычных людей.

Это кратко о человеке, жизнь которого вызывает сочувствие к перенесенным надломам и восхищение его жертвенным мужеством. Если можно восхищаться мазохизмом, то это как раз тот случай.

Но главное даже не в личности писателя, а в его произведениях, которые как это бывают у талантливых и гениальных людей пережили автора. К. Чуковский входит в первый ряд советско-российских сказочников для детей, а по общему количеству изданий, возможно, является самых главным нашим детским писателем для детей раннего возраста.

Между тем, далеко не все авторские сказки в отличие от народных и волшебных могут быть рекомендованы для чтения детям. И сказки Корнея Ивановича Чуковского из этой категории. Прекрасный человек и талантливый писатель может писать ужасные и вредные вещи. Подобное можно сказать и про некоторые сказки датского детского писателя Ганс Христиан Андерсен – сына бедного башмачника и прачки. В качестве примера можно прочитать сказку Андерсена «Девочка со спичками», в которой разворачивается трагедия шизоидной личности.

Основной посыл сказки для детей младшего возраста должен нести одну главную жизнеутверждающую мысль «добро побеждает зло». Однако в сказках К. Чуковского не все так однозначно. Добро и зло в них идут рука об руку и наказание одного зла нередко идет силой другого, а добро бесконечно проигрывает. Если рассматривать его сказки как отражение советской реальности, то эти сказки безжалостно честны и правдивы, но они преждевременны для детского сознания, в котором должно оставаться обширное место для иллюзий о добром и справедливом мире.

«Чем больше знаю я людей, тем больше нравятся собаки»

Свою первую детскую повесть К. Чуковский называет «Собачье царство» (1912 г.)

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.