Юлия Алейникова
Лав-тур на Бора-Бора

Глава 1

«Любите ли вы Бора-Бора? Я спрашиваю, любите ли вы Бора-Бора так, как люблю его я? Нет? Значит, вы просто никогда там не были».

Юлину любовь к этому острову не смогло убить даже то, что прямо к ее ногам слабая волна прибила труп Ирмы.

Но лучше начнем по порядку. Бора-Бора – райский остров в составе Французской Полинезии. Рай в раю, так называют его иногда знатоки кущ. Белый песочек, коралловые рифы, бирюзово прозрачные воды лагуны, заполненные всякой экзотической живностью, полное отсутствие акул, никаких штормов, лишь легкий, нежный бриз, ровная, максимально комфортная температура воздуха, высококлассный сервис, респектабельность, безопасность. Все это, вместе взятое, и повлияло на Василия при выборе курорта. Отправить находящуюся на четвертом месяце беременности жену в менее тихое и безопасное место, особенно учитывая ее талант находить приключения себе на голову, он просто не мог.

Прибыла Юля в этот рай земной три недели назад с Вероникой. У дочери выдалась свободная неделя, и она согласилась составить Юле компанию.

На Бора-Бора, конечно, чудо как хорошо, но лететь сюда надо с пересадкой почти сутки, а Юля уже давно не девочка, а сорокалетняя мать двоих взрослых детей, к тому же беременная.

Когда на ее супруга, сорокашестилетнего бизнесмена Василия Никаноровича Ползунова, обрушилась радостная весть о прибавлении семейства, они только что еле унесли ноги из Камбоджи. И не потому, что страна плохая, а просто они с Василием, куда ни приедут, во что-нибудь да вляпаются. Так вот, Юлин супруг на радостях напоил за свой счет весь лайнер, и хотя пассажиры бизнес-класса компании Air France отличались снобизмом и восприняли выходку русского олигарха весьма скептически, но и они после третьей бутылки «Dom Perignon» прониклись к будущему отцу искренней симпатией.

У Василия уже были двое детей от первого брака, но после ряда печальных событий, произошедших два года назад, о которых в семье никогда не вспоминают, Василий прекратил с ними всяческие отношения. Поэтому перспектива скорого отцовства произвела на него невероятно сильное, прямо-таки опьяняющее впечатление.

Любое совещание в Васиной фирме хитрые сотрудники начинали с обсуждения проблем деторождения, родильных домов, воспитания, самочувствия будущей мамы, чем обеспечивали максимальное благодушие своего начальника и страховали себя от вздрючек и головомоек. О предстоящем событии Ползунов оповестил всех и каждого, начиная от близких друзей и родственников и заканчивая соседскими котами и собаками. Юля лично наблюдала, как Василий, почесывая за ухом соседского пса, доверительно делился с ним своими волнениями по поводу предстоящего события. Поначалу она пыталась как-то тормозить это набирающее обороты безумие, но потом махнула рукой и смирилась, стараясь пореже подходить к телефону, дабы избежать безостановочного потока поздравлений от почти незнакомых ей, но заинтересованных в муже людей.

Лично Юлю больше всего волновало, как воспримут это известие ее взрослые дети. Веронике уже исполнилось девятнадцать, и она фактически живет своей жизнью, учится в Англии, видятся они лишь по праздникам да на каникулах. Денису семнадцать, и скоро он тоже покинет родной дом, отправившись на туманный Альбион.

Поэтому, когда они с Василием сидели в гостиной на диване, крепко держась за руки и ожидая реакции сына на радостное известие, Юлино сердце тревожно трепетало. Но Дениска не подвел.

– Слава богу! А то я волновался, как вы тут без меня вдвоем останетесь. А так я спокоен. Вам развлечений хватит! – обрадовался сын.

Вероника тоже восприняла это известие с энтузиазмом, главное, что ее волновало, кто родится. В какой гамме лучше оформить детскую? Через неделю от нее пришла посылка с эксклюзивными игрушками. Еще через три дня Вероника прислала серебряную погремушку восемнадцатого века, которую приобрела за бешеные деньги на каком-то аукционе, дальше последовали распашонки, вышитые вручную, постельное белье с кружевами, сплетенными монахинями в каком-то монастыре, и прочие совершенно ненужные, на Юлин взгляд, и несуразно дорогие вещи.

Василий немедленно заразился этой вредной манией и тоже начал таскать в дом все подряд, лишь бы подороже. Но в отличие от Вероники он тонкостью вкуса не отличался. Поэтому в доме поселились огромных размеров медведи, игрушечные лошадки чуть не в натуральную величину, детские столовые приборы, инкрустированные драгоценными камнями, царапучие, неудобные, тяжелые, с помощью которых ни одна нормальная мать своего ребенка кормить не станет, и прочие ужасы, созданные для выкачивания денег из кошельков не в меру чадолюбивых родителей. В итоге спустя пару месяцев ползуновского безумия Юля с мамой погрузили большую часть его приобретений в нанятое специально для этой цели такси и отвезли игрушки в дом малютки, а кошмарную лошадь и гигантских плюшевых медведей отдали в соседний детский сад. Василий их демарша даже не заметил.

После этого Юля твердо запретила всяческие покупки, решив, что сама в состоянии приобрести все необходимое для ребенка.

Но весь этот нездоровый мандраж порядком ее вымотал, и Василий согласился с семейным доктором, что жене не повредит смена обстановки, солнце, покой, море. А главное – никаких покупок, подарков и поздравлений. На этом Юля настаивала особо.

И вот она на Бора-Бора.

Ехать сюда на неделю не стоит: перелет вынет из вас всю душу. Юле еще повезло, что она летела сразу из Франции, а то бы еще четыре часа к дороге прибавить пришлось.

От Парижа до Лос-Анджелеса они с Вероникой добрались за двенадцать часов чистого времени, а прибавьте к этому регистрацию, паспортный и таможенный контроль, и вы поймете, почем фунт лиха. Кресла в салоне «Боинга» трансформировались в довольно комфортные спальные места, у каждого пассажира был собственный Интернет и телевизор, кормили на убой – тем не менее, на Юлин вкус, двенадцать часов в замкнутом гудящем пространстве, да и еще высоко над океаном – это чересчур. Из Владивостока лететь было бы ближе. Интересно, есть оттуда рейсы до Таити?

Так вот. Спасибо Василию, он устроил путешествие так, что они с Вероникой три дня отдыхали в Штатах, а только потом перебрались на Таити. Пребывание в Лос-Анджелесе ознаменовалось посещением Родео-Драйв, Вероника оторвалась в магазинах по полной, а вот Юля быстро капитулировала в отель. Ограничившись прогулкой по Аллее славы и визитом на студию «Юниверсал», от остальных предложений неугомонного ребенка она отказалась.

После столь интенсивной программы девятичасовой перелет на Таити показался будущей матери праздником, она просто лежала в своем кресле и наслаждалась бездействием. К счастью, от Таити до Бора-Бора было всего сорок минут лету, для Юли это было уже не расстояние. Хотя в следующий раз, когда Василию вздумается отправить ее на отдых, Юля все-таки поинтересуется маршрутом, она же не Филиас Фог, и «восемьдесят дней вокруг света» для нее аттракцион слишком утомительный.

Но все когда-нибудь заканчивается. Их с Никой путешествие закончилось в маленьком уютном бунгало отеля Hilton Bora Bora Nui Resort and Spa, метрах в ста тридцати от берега, стоящем на сваях посреди живописной лагуны.

Очутившись в своем номере, дамы едва дождались, пока приветливые хозяева отеля отойдут подальше от бунгало, и издали победный вопль ирокезов, а потом, взявшись за руки, проскакали галопом по всему дому. Юля радовалась как ребенок.

Представьте себе: от берега отходят деревянные мостки на сваях, и с обеих сторон мостков приютились крытые тростником хижины. Юля с дочерью поселились в самом конце этой улочки, куда ни кинь взгляд, перед ними открывался вид на лагуну. Из спальни и гостиной раздвижные двери вели на террасу, огромное окно ванной комнаты смотрело на вулкан, вздымавшийся в небо на другой стороне лагуны. На террасе стояли столик и несколько плетеных кресел, кадки с пальмой и цветущими кустиками, с террасы вниз вели ступеньки на небольшую деревянную платформу. Она находилась почти на уровне водной глади, и для большего удобства купающихся с нее прямо в воду спускалась небольшая лесенка.

В самом бунгало прямо в полу были сделаны окошки, которые ночью подсвечивались, давая возможность жильцам любоваться богатым водным миром Французской Полинезии. Огромная ванная, отделанная розовым итальянским мрамором, гостиная и спальня, декорированные в традиционном полинезийском стиле, индонезийская мебель красного дерева, легкие натуральные ткани, цветочные композиции, украшающие комнаты, белая обивка диванов и кресел отлично гармонировали с открывающимся за окном видом на лагуну и покрытыми тропической зеленью берегами Бора-Бора.

– Восхитительно!

– Невероятно!

– Чудесно!

– Классно! Ай да Васик! Знаешь, мам, я, пожалуй, задержусь здесь с тобой еще на недельку! – счастливо промурлыкала Вероника, стоя рядом с Юлей в дверях гостиной и глядя на окружающую их красоту.

– На здоровье. Василий все равно раньше чем через две недели не приедет.

И они с дочерью провели две прекраснейшие недели, наполненные солнцем, морем, вечерними прогулками по пляжу, расслабляющими массажами и ваннами из кокосового молока в SPA– отеле. Вероника наслаждалась дайвингом, а Юля иногда отваживалась плавать с обычной маской, опасаясь, что заплывы с аквалангом неблагоприятно скажутся на здоровье будущего ребенка. Они катались на катамаранах и скутерах, слушали выступления национальных оркестров, ездили смотреть выступление местного национального балета, организованного бывшим хореографом «Лидо». Возможно, для Вероники такой отдых был несколько пресноват: ни тебе ночных дискотек, ни шумных вечеринок на пляже, но таков уж Бора-Бора – покой и респектабельность.

Лично Юля была совершенно счастлива, о таком отдыхе она и мечтала. Две недели пролетели как одно мгновение, и на смену Веронике явился Василий, следом за ним к тихим берегам принесло яхту его приятеля Игоря Шульмана с компанией, а уж потом к Юлиным ногам волны Тихого океана прибили труп жены Игоря.

Глава 2

Дело было неизвестно в какой день недели, потому что на Бора-Бора часов и уж тем более дней как-то не наблюдаешь. Время шло к обеду, Юля одиноко сидела на своем плавучем мостике, свесив ноги в воду, и любовалась рыбками, играющими в прозрачной глубине. Василий с Шульманом и его гостями отправился на рыбалку. Вернее, поехали только мужчины. Дамы разбрелись кто куда. Лично Юля предпочла провести время в полном одиночестве – шумная компания, обрушившаяся на них с мужем, уже порядком ее утомила. А может, она просто одичала, пока сидела здесь две недели в компании дочери.

На огромной, по Юлиным меркам, яхте Игоря обретались его жена (ныне покойная) Ирма, его мама, Ирина Яковлевна, дочь от первого брака Инна с женихом Семой, приятели семьи Сомовы – муж с женой, супруги Веселовы и господа Крюгеры, Элла и Ганс. И конечно же команда: капитан, три матроса, два стюарда, две горничные и повар. Но эти вели себя тихо и жить не мешали.

Милое общество свалилось на Ползуновых дней пять назад и сразу взяло в оборот. Прибыв на остров, мореплаватели бросили якорь в непосредственной близости от отеля и бурно отпраздновали прибытие. С музыкой, танцами и фейерверком. Гулянье длилось до пяти утра, и к тому моменту, когда Юля добралась до вожделенной постели, голова ее гудела, в глазах вспыхивали ракеты праздничного салюта, а в ушах стоял неумолчный гул.

А уже в двенадцать часов утра прибыл Шульман собственной персоной и буквально насильно потащил на экскурсию вокруг острова. Василию подобное времяпрепровождение ужасно нравилось, а Юле просто не удавалось отбиться от назойливой оравы.

И вот когда ей удалось улизнуть от компании и предаться тихому созерцанию окружающей красоты, у Юлиных ног всплыла упругая загорелая задница Ирмы в стрингах, которые она смело величала купальником.

Некоторое время Юля сидела в задумчивости, привычно поглаживая свой слегка округлившийся животик, и пыталась убедить себя в том, что представшее перед ней зрелище лишь кошмарный мираж – следствие длительного пребывания на солнце. Но потом чувства возобладали над разумом, и ее истошный, полный ужаса и паники вопль разнесся над бирюзовой гладью океана километра на три. Топот ног и плеск воды возвестили о том, что Юлин зов услышан. Персонал, отдыхающие, проходящие и проплывающие мимо, устремились на крик, как мухи на запах тухлого мяса. Горничная и массажист прибыли первыми. Схватив будущую мать в охапку, они попытались утащить ее с мостков, совершенно не обращая внимания на Ирму. Юля брыкалась, они наседали, и лишь нанесенный ею массажисту в запретную зону решительный удар заставил наконец обоих прийти в чувство. И вовремя: отдыхающие были на подходе. Горничная сорвала с себя форменный крахмальный халат и бросила его в воду, прикрыв плавающее у мостков тело, чем продемонстрировала высокую преданность отелю. Бедняжка осталась в одних трусиках. Массажист ожил, утер слезы и энергичными жестами стал отгонять стекающихся со всех сторон зрителей. Горничная, замотавшись в лежавшее на лежаке полотенце, уже сигнализировала начальству об обрушившейся на отель катастрофе.

Неизвестно, на кого происшествие произвело более тяжелое впечатление, на Юлю или на администрацию отеля, в котором за девять лет существования не случалось ничего подобного. Во всяком случае, врач, которого прислали в целях профилактики, явно нуждался в помощи гораздо больше Юли.

Труп Ирмы был выловлен и стремительно доставлен в здание администрации, причем весьма экзотическим способом. Дабы скрыть от остальных постояльцев порочащее отель происшествие, управляющий совершенно бесцеремонно схватил с шезлонга очередное Юлино полотенце, накинул на голову трупа. Двое мощных официантов подхватили тело под мышки и поставили его вертикально, остальные сотрудники плотно сомкнули вокруг них свои ряды, и процессия бодрым маршевым шагом двинулась к берегу. Со стороны казалось, что служащие отеля провожают очень важного гостя в SPA.

Известие о том, что Ирма не была гостем отеля, заметно подняло настроение управляющего, и он принял на себя хлопоты по поискам мужа погибшей и лично известил его о печальном происшествии.

Юля засела в бунгало и никакого участия в дальнейшем развитии событий не принимала. Через час назло всему с аппетитом пообедала в гостиничном ресторане, заказав шеврет (традиционное блюдо из креветок) и пое (пудинг из корней таро с бананами, папайей и ванилью), а потом отправилась в SPA-салон соседнего отеля и, собрав волю в кулак, провела там с пользой остаток дня. Ирму она почти не знала, особой симпатии к ней не испытывала. К тому же ей, как женщине беременной, лишние стрессы ни к чему: Юля даже рассматривала возможность переезда в другой отель на противоположной стороне острова. К себе она вернулась только к вечеру, предпочтя отужинать в ресторане отеля Lagoon Resort.

Глава 3

Василий метался по номеру.

– Где тебя носило? – вопил он, заламывая руки. – Я весь день тебе трезвоню! Зачем надо было телефон отключать? В конце концов, это просто хамство по отношению к Шульману! Ты даже не выразила ему соболезнования! Ведь это ты ее нашла! Я извелся весь! Ты же беременная, тебе стрессы противопоказаны! – орал Ползунов, не испытывая никакого дискомфорта от своих противоречивых заявлений.

Юля, лежа на кровати, листала журнал. Когда поток его негодования иссяк, супруга отложила глянцевое издание и, сузив в щелочку свои прекрасные, зеленые глаза, ядовито прошипела:

– Кто притащил сюда эту банду? Кто уже пять дней не дает мне покоя? У меня нарушен сон, нормальное питание, я вынуждена целыми днями терпеть малознакомых людей, делая над собой постоянные усилия, чтобы улыбаться их плоским шуткам, принимать участие в их примитивных развлечениях, делать то, что мне не нравится, и, наконец, под занавес, мне еще подкидывают труп! Если я еще раз услышу, что я должна куда-то идти, кого-то развлекать, кому-то соболезновать, я тут же собираю вещи, возвращаюсь домой и подаю на развод! И чтобы духу их в моем бунгало не было! А ты, мой дорогой, можешь отправляться на яхту, там как раз место освободилось! – в заключение этой пламенной речи Юля взяла с прикроватного столика блюдо с фруктами и запустила в Ползунова, все-таки беременной женщине многое простительно.

Получив по лбу спелым манго, а в грудь деревянным резным блюдом, Василий сразу присмирел, тихо стер с лысины папайю и жалобно проскулил:

– Я же думал, они тебе нравятся, тебе с ними весело.

– С чего это ты сделал такие смелые выводы? – тоном прокурора спросила жена.

Василий лишь растерянно развел руками.

– Больше я на яхту ни ногой. Сам с ними разбирайся, а меня увольте. Я завтра в «Лагунариум» поеду, на целый день.

– Куда? – не понял Василий.

– Важно не куда, а с кем, – сухо ответила ему Юля.

– А с кем? – тут же заволновался муж.

– Ни с кем. В этом-то все счастье. А ты можешь нести свои соболезнования. Хотя мне кажется, поздравления в данном случае будут уместнее.

– Почему это? – окончательно запутался Василий.

– Потому что, на мой взгляд, все семейство Шульманов Ирму терпеть не могло и сейчас своему счастью поверить не может.

– Не говори глупостей, – строго перебил ее супруг. – Человек погиб, а ты юродствуешь.

В полемику Юля вступать не стала, и каждый остался при своем мнении.

Весь следующий день она провела в Ваитапе, самом большом городе Бора-Бора. Недалеко от него в юго-западной части лагуны раскинулся «Коралловый сад», или «Лагунариум» – удивительный естественный подводный парк, где обитают практически все виды местных рыб, в том числе почти ручные скаты, мурены и акулы. Только представьте себе, их можно совершенно спокойно кормить с рук!

Все шло чудесно. Рыбки плескались, брали с рук корм, царили мир, покой, умиротворение. Но вот метрах в двадцати показалась стайка дельфинов. Толстая тетка справа от Юли восторженно взвизгнула и вскочила на ноги, тыча пухлой, дряблой рукой в блестящие на солнце спины. Весила мадам килограммов сто пятьдесят. Несмотря на вес, движения ее были стремительны, габариты восторженной особы лишь придали им мощи. Легкая пирога, на которой группа туристов путешествовала по лагуне, заходила ходуном.

– А еще здесь обитает большая популяция дельфинов, – как-то запоздало проговорил наш гид.

После этой судьбоносной фразы пирога перевернулась. Юле помог инстинкт самосохранения. Когда катастрофа была неизбежна, она с силой оттолкнулась от борта и оказалась в воде примерно в метре от перевернувшейся посудины. Некоторые менее сметливые пассажиры оказались под ней.

Большинство экскурсантов восприняли происшествие с юмором. Вода теплая, море тихое, плавать все умеют. Никто не тонет. С шутками и прибаутками народ плавал вокруг пироги. Виновница происшествия, красная от смущения, приносила всем подряд извинения. Молодой парнишка снимал все на камеру, каким-то чудом не пострадавшую при падении в воду. Будет что знакомым показать! Он-то первый и поднял тревогу. Когда в его объективе показался зловещий треугольный плавник, он на секунду замер, прервав свой комментарий, а потом заголосил не хуже деревенской бабы, которой соседская корова вытоптала огород.

Милые, добродушные лица, только что обсуждавшие маленькое забавное приключение, побледнели и перекосились от неподдельного страха. Все тут же вспомнили, кого так усердно прикармливали, сидя в лодке.

Паника охватила умы, превращая цивилизованных людей в перепуганных насмерть неандертальцев, борющихся за выживание. Народ бросился штурмовать перевернутую лодку, яростно отпихивая друг друга. Мадам, устроившая эту заварушку, рванула к лодке в первых рядах. Но не тут-то было.

Спортивного сложения господин в шортах и красной майке, проревев «Ну, уж нет!», схватил ее за блузку и сбросил в воду. Едва она всплыла, какая-то девица беспардонно наступила ей на голову, карабкаясь на перевернутую лодку. Не помогло. Лодка ходила ходуном. Туристы атаковали ее со всех сторон, она качалась, они соскальзывали. Лезть в эту свалку было бессмысленно.

Едва завидев плавник, Юля тут же похолодела, перестала дергаться и начала судорожно соображать, что знает об акулах.

Нападения на спокойных людей не так уж часты. Чаще на серферов, которые дрыгают ногами, напоминая акуле крупную рыбу. Сама Юля не двигается, уже хорошо. А остальные? Юля взглянула на облепленную страждущими лодку: плещутся, как косяк селедки. Там добычи больше, выглядит она аппетитнее. О том, что акулы мирные, почти ручные, как-то не думалось. Лев в зоопарке тоже мирный. Пока сидит за решеткой.

Народ визжал и дрался за место под солнцем. У толстухи уже красовалось по яркому синяку под каждым глазом. То ли это был результат неловкости окружающих, то ли расчетливая месть – понять было трудно. Внимательно осмотревшись, Юля потихоньку стала отплывать, бдительно следя за акваторией. Неизвестно, сколько акул было в лагуне, но создалось впечатление, что все они сейчас слетелись к перевернутой пироге. Вслед за ними поспешали находившиеся поблизости лодки, но с явным отставанием в скорости. Оценив ситуацию, Юля перевернулась на живот и, стараясь производить минимум движений, устремилась к ближайшей из них. Больше никому из пострадавших это в голову не пришло. Когда всех выловили, доставили на берег и пересчитали, врач вызванной «неотложки» осмотрел выживших. Выжили вроде бы все. У виновницы произошедшего были обнаружены множественные ушибы, синяки и небольшое сотрясение. Остальные отделались легче. Ни укусов, ни порезов, ни объеденных конечностей не оказалось. Приняв из рук медсестры пластиковый стаканчик с сердечными каплями, Юля опрокинула его в себя и отбыла восвояси. Василию о сегодняшнем приключении лучше не рассказывать.

Насладившись общением с природой, она плотно пообедала в Le Matira, этот симпатичный ресторан на берегу ей посоветовали в отеле. Съев утку в вишневом соусе и бананово-шоколадный торт, она горько пожалела о запрете на спиртное – рюмка коньяку была бы кстати. Полюбовалась видом искрящейся на солнце лагуны и отправилась бродить по магазинам. Когда Юля возвращалась, ее шею украшал чудесный кулон с черным жемчугом, которым так славится Бора-Бора.

К моменту возвращения домой было уже темно, свет в бунгало не горел. Поэтому, включив иллюминацию и увидев неподвижно сидящего на диване мужа, Юля вскрикнула от неожиданности. Он даже не пошевелился. Перед Василием стояла едва початая бутылка коньяка и полный бокал, который он сверлил тяжелым, неподвижным взглядом.

– Что случилось? – Каждая клеточка Юлиного организма напряглась, сердце стало биться гулкими, редкими ударами.

В такое состояние его могло привести только серьезное несчастье.

– Дети? – выдохнула она, Василий покачал головой. – Родители? – Снова вялое покачивание. Тьфу ты. Юля с облегчением выдохнула.

Но Василий тем не менее сидел такой же понурый.

– Что случилось? – спросила супруга уже другим, мягким, спокойным голосом.

– Ирму убили, – не разжимая губ, процедил Ползунов.

– Экая новость, – усмехнулась Юля, мгновенно расслабившись и любуясь кулоном.

– Сегодня приезжала полиция, или жандармерия, фиг их знает, как они тут называются, всех допрашивали.

– Ну и что?

– Раньше думали, что она ударилась головой, когда слезала с плавательной платформы в воду, потеряла сознание и захлебнулась. Но теперь оказывается, ее ударили по голове специально чем-то тяжелым.

– Надо же, – проявила Юля умеренный интерес, – а ты-то что расстраиваешься?

– Я тоже подозреваемый. И кажется, единственный.

– Не говори ерунды. Когда бы ты мог ее убить? А главное, зачем? Ты Ирму едва знал. – Юля выразительно постучала мужу по лбу.

– Не совсем. – Как-то напряженно ответил муженек.

– Что значит «не совсем»? – Почувствовала Юля недоброе.

– Ирка была моей третьей женой.

Глава 4

– Кто? – автоматически спросила Юля, пытаясь переварить услышанное.

– Ирма. На самом деле ее Иркой зовут, а уж в Ирму она для понту переименовалась, когда после свадьбы паспорт меняла.

В гостиной повисла тяжелая пауза.

Наконец дар речи к Юле вернулся.

– Давай разберемся. Последние шесть дней я проводила время в компании полуголой распущенной девицы, терпела ее общество, улыбалась, смотрела, как она строит тебе глазки, и ты даже не удосужился мне сказать, что она была твоей женой?

– Да чушь это все, – отмахнулся Василий, но глазки его пугливо забегали из стороны в сторону. – Это было шесть лет назад. Да и никакой это был не брак, она просто палила мои бабки и жила в моей квартире, всего-то восемь месяцев. А потом мы развелись. И она вышла замуж за Шульмана.

– Так сразу и вышла?

– Ну, да. То есть нет. То есть не помню. Вроде не сразу. Не знаю я. Но как-то довольно быстро. – Василий явно не мог решить, что лучше – или попозже.

– Гм, – кивнула Юля. – Значит, если к нам в гости приедет мой дальний родственник, молодой, подтянутый, с пышной шевелюрой, – она взглянула на ползуновскую лысину, – поживет у нас недельку-другую, походит со мной по театрам и ресторанам, а после его отбытия я сообщу, что это мой бывший муженек был, ты возражать не будешь? – с приятной улыбкой взглянула она в глаза Василию.

– Какой еще муженек? – сразу подобрался он. – Никаких мужиков в нашем доме! Ни старых, ни молодых! – обрел удивительную живость еще недавно вялый и пришибленный Ползунов.

– Что, не нравится? Так вот. Еще одна бывшая супруга на горизонте – и ты очень крупно об этом пожалеешь, – сверкнула Юля глазами. – А сейчас ты сядешь и в письменном виде изложишь, когда и на ком был женат, имена, фамилии, даты. Где они сейчас, за кем замужем. И только попробуй что-нибудь забыть!

– Юль, ну ты что, совсем спятила? На кой все это надо? – Но взглянув ей в лицо, заткнулся и поплелся к письменному столу.

– А теперь давай по порядку, – скомандовала Юля, внимательно прочитав исписанный мужем листок и убрав его в сейф. – С чего ты решил, что стал главным подозреваемым? И вообще, как это все случилось?

Только сейчас до Юли дошло, что она понятия не имеет, когда, где и как умерла Ирма. Беременность здорово притупляет мыслительный процесс, к тому же включаются тормозящие функции организма, защищающие будущую мать от возможных стрессов. Оно, конечно, и к лучшему, но сейчас придется поднапрячься.

– Она умерла, когда мы уплыли на рыбалку. А если точнее, то жандарм, который нас допрашивал, считает, что это произошло в промежутке между половиной двенадцатого и часом.

– Хорошо. Но почему подозревают тебя? Ты же был со всеми на рыбалке. Или не был? – В свете последних известий в Юле проснулась нездоровая подозрительность.

– Был. Но когда все уже сели в катер, я вспомнил, что оставил мобильник на палубе, и вернулся на яхту. Меня не было минут семь – телефон завалился за диванные подушки, еле нашел. Но этот гад французский считает, что за это время я мог спуститься к Ирме на платформу, тюкнуть ее по башке и как ни в чем не бывало вернуться на катер.

– А что, она уже была мертва, когда вы уплывали?

– Никто не знает. Она пошла вниз, когда мы еще были на палубе, как раз катер подошел. Сперва она удалилась, а потом мы стали спускаться.

– Хорошо. Ну а где были остальные?

– Не знаю. Ленка с Татьяной, по-моему, еще раньше куда-то ушли. Инка с Семкой вроде на яхте оставались. Не знаю, не спрашивал. Мне как-то все равно было. Кто же тогда думал, что алиби понадобится.

– Ладно. Успокойся. Завтра вместе отправимся на яхту, и я попробую ненавязчиво выяснить, кто где был. Поскольку, если ты не убивал, значит, убил кто-то другой, надо только выяснить, у кого был мотив и возможность, и сообщить в жандармерию. И всего делов, – бодро закончила Юля, сладко зевая и мечтая поскорее отправиться в кроватку, баиньки.

– И всего делов, – тихо вздохнул Василий, когда она выходила из комнаты.

Глава 5

На следующий день, одевшись соответственно случаю в черный купальник и черно-белое парео, Юлия отправилась на яхту. Было уже начало первого, так что можно было смело надеяться, что большая часть ее жильцов уже проснулась.

Так оно и было.

В салоне за поздним завтраком с кислыми лицами собрались все обитатели яхты. Тяжелое молчание изредка нарушали лишь вопросы официанта.

– Еще кофе, сэр?

– Омлет, мадам?

Аппетит не покинул только Ирину Яковлевну, но эта дама была способна стоически пережить даже глобальную катастрофу, а не только смерть очередной невестки. В глазах собравшихся отражалось тоскливое желание поскорее покинуть яхту и понимание полной невозможности сделать это.

Гостей тут явно не ждали. Но выбора у Юли не было, надо выручать Василия из очередной переделки. Поразмыслив пару минут, она малодушно поднялась на флайбридж, решив там дожидаться окончания трапезы. Флайбридж – это площадка на крыше яхты, где хорошо загорать, откуда открывается прекрасный вид на окрестности, если таковые имеются. В обычное время Юлю пригласили бы за стол, но сегодня ее вторжение и так выглядело по меньшей мере бестактно. Хватило с нее и недоуменного взгляда матроса, когда она поднималась на борт.

Минут через десять народ стал выходить из салона, и Юлия, собрав волю в кулак, спустилась вниз принести соболезнования Игорю.

– Спасибо, – сдержанно ответил вдовец, пожимая Юлины протянутые вялые руки. – Кажется, это вы ее нашли?

– Да. Ужасно сожалею. Мы можем чем-то помочь?

– Нет. Благодарю, – чопорно, в не свойственной ему манере ответил Шульман. – Если вы сочтете нужным попрощаться с ней… Я имею в виду похороны.

– Конечно! А когда они состоятся?

– Пока не ясно, у жандармов появились какие-то вопросы, – неопределенно пожал плечами Игорь.

Значит, Василий прав, шутки кончились. Сказав еще пару слов утешения и отпустив Шульмана восвояси, Юля огляделась, выбирая себе подходящий источник информации. У заднего борта тихо переговаривались Веселовы. Сделав вид, что задумалась о своем, она взяла со стола чей-то стакан сока и не спеша двинулась к ним.

– Знаешь, я, пожалуй, пойду прогуляюсь. Не могу здесь находиться, атмосфера просто гнетет, – жалобно шептала мужу Татьяна.

– Да я и сам рад бы куда-нибудь сбежать, да неудобно Игоря одного оставлять, – ответил Максим. – Пойду пока к себе, а ты иди развейся, за обедом увидимся.

Веселов ретировался так быстро, что Юля не успела ничего предпринять. Татьяна, кивнув мужу, чуть не бегом бросилась на берег.

Инну с Семеном вообще удалось увидеть лишь мельком. Эти двое после завтрака сразу подались к себе. Что ж, их можно понять. Сомов беседовал на корме с Гансом о том, куда им сегодня отправиться понырять. Вряд ли они захотели бы поделиться с малознакомой, но сильно озабоченной женой приятеля сокровенным.

На противоположном борту мелькнул цветастый сарафан Елены Сомовой. Жутко обрадовавшись, потому что Лена была глуповатой, недалекой болтушкой, Юлия припустила за ней. Но пока она петляла по салону, девица скрылась в недрах нижней палубы. Махнув рукой на приличия, Юля устремилась следом. Но, проходя мимо хозяйской спальни, притормозила. Из-за неплотно прикрытой двери доносились довольно странные звуки. Юлия решила, что коли взялась за дело, не стоит пренебрегать ничем ради достижения цели. А цель у нее благородная – спасти Василия. И она, тихонько приоткрыв дверь, заглянула внутрь. Шульман сидел спиной к двери и играл на компьютере в стрелялку, рядом с ним стояло большое блюдо с пирожками и кексами, кофейник и чашка. Он с аппетитом закусывал, полностью поглощенный игрой. Ай да безутешный вдовец!

Юля тихонько прикрыла дверь.

Итак, мужчины как источник информации отпадали. Значит, надо искать женщину. И она нашлась. С книгой под мышкой на верхнюю палубу поднималась Элла Крюгер. Русская, вышедшая замуж за немца, постоянно проживает в Германии, кажется, в Мюнхене. Есть ребенок, мальчик. Вот, пожалуй, и все, что Юлии было известно об этой женщине. Поднявшись следом, она скромно присела на лежак рядом с госпожой Крюгер.

Из всей компании Элла нравилась Юле больше всего. Ей было около тридцати пяти лет, она была умной, энергичной, веселой и спокойной. Она не визжала, как Лена, не кривлялась, как Ирма, не ехидничала, как Татьяна, не тупила, как Инна. У нее был свой бизнес, и Элла единственная из присутствующих дам, не считая Ирины Яковлевны, была совершенно самостоятельной, не зависящей от мужа личностью. В общем, она была умной, самодостаточной, зрелой личностью, и этим вызывала симпатию.

Дамы помолчали некоторое время, пока Юля не решилась приступить к интересующей ее теме.

– Слушай, я тут в прострации эти два дня провела, не расскажешь, что у вас творится? Я смотрю, Игорь молодцом держится, – запустила мадам Ползунова пробный шар.

Элла взглянула на собеседницу, насмешливо сощурив серые, слегка подкрашенные глаза.

– А ты ожидала, что он убиваться будет?

– Нет. Но все же жену убили… – Юля замолкла на полуфразе, сама не зная, чего она ожидала.

– Да брось. Здесь все свои, чего ради ему напрягаться? Они же с Ирмой только и делали, что цапались последнее время. Впрочем, я не так давно их знаю. Может, они всегда так себя вели? Но мне не показалось, что они живут душа в душу, наоборот, видя их вместе, я все время задавалась вопросом: почему они не разведутся? – пожала крепкими плечами Элла, у нее была спортивная, подтянутая фигура.

– Действительно?

Юля вспомнила свое знакомство с милым семейством в день их прибытия.

Они с Василием прибыли на яхту поприветствовать путешественников, когда вечеринка по случаю швартовки на Бора-Бора была в разгаре. Музыка играла, народ был слегка навеселе. Игорь хохмил, Ленка Сомова повизгивала от смеха, Татьяна сдержанно улыбалась, а вот Ирма, проходя мимо мужа, с презрительной гримасой очень громко посоветовала ему «перестать строить из себя провинциального клоуна, а то когда он смеется, ей все время кажется, что на яхте живую свинью разделывают». Прозвучало это грубо и вызывающе, и на минуту в салоне воцарилась неловкая пауза. Но Игорь, шлепнув Ирму по заднице, отпустил какую-то шутку, и все расслабились. Признаться, Юля поразилась тогда подобному добродушию и покладистости Шульмана. Изо дня в день Ирма продолжала выкидывать подобные коленца, которые не всегда можно было списать на воздействие алкоголя. И Игорь каждый раз отшучивался, не идя на откровенный конфликт, хотя Юля замечала злой блеск в его глазах, когда Ирма в очередной раз, весьма бесцеремонно, прерывала его в своей беспардонной, оскорбительной манере.

– А почему он терпел ее выходки? Она же сидит у него на шее, и еще и кусает руку, которая ее кормит. Точнее, кормила.

– Понятия не имею. Но уж точно не из-за любви. – Элла огляделась, не слышит ли их кто, и, наклонившись к Юле, сообщила: – Игорь спит с Ленкой.

– Да ладно! У нее же муж здесь! – вытаращилась на приятельницу верная жена олигарха Ползунова.

После такой интересной интимной информации дамы перешли на более близкую ступень общения.

– И что с того? Свинья везде грязь найдет, – фыркнула Элла.

– Слушай, но ведь Сомов намного красивее Шульмана, – удивилась Юля выбору визгливой Леночки, поскольку ее муж был строен, высок и довольно симпатичен. А Игорь роста был среднего, с небольшим пивным животиком, волосатый как обезьяна, ноги у него были толстенькие, кривоватые. Коротко говоря, при всей привлекательности характера внешностью он обладал более чем скромной. – А с другой стороны, может, она его за душу полюбила?

– Юль, ну какая душа? – взглянула в глаза наивной дурехе Элла. – Шалава она, и всего делов. Ей что Шульман, что Кульман, что Петров, что Сидоров.

Они снова понимающе переглянулись. Ленку недолюбливали все представительницы слабого пола в этом «дружном» коллективе. Причем без всякого очевидного повода.

Ленка была высокой, около ста семидесяти сантиметров, блондинкой с милым смазливым личиком. Губы Леночки были похожи на большой разрезанный пополам огурец. Интеллигентности лицу этот шедевр пластической хирургии не придавал. Силиконовыми были и груди, а иногда Юлии казалось, что и мозги двадцативосьмилетней девицы тоже были из силикона. Очень уж она тупила. Откуда Юле так точно был известен возраст этой красавицы? Да просто дня три назад все сидели здесь же на яхте, и Ленка при всем честном народе со свойственным ей прямодушием приложила Инну, дочь Шульмана.

Инна была свежая, пухлая девица двадцати двух лет. Невысокая, с небольшой грудью, толстым, низковатым задом, с копной каштановых кудряшек и большими карими глазами. Имелся в наличии жених Семен, который пребывал тут же на яхте с целью более близкого знакомства с будущим тестем.

И жених, и невеста постоянно проживали в Америке. Познакомились они в университете, на медицинском факультете, только Сема учебу уже закончил, а Инне предстояло еще два года грызть гранит науки. Парень партией явно дорожил, считая ее выгодной, к невесте был внимателен, с будущим тестем уважителен, а перед Ириной Яковлевной трепетал в немом восторге. То есть пришелся ко двору.

И вот на днях в жаркое солнечное утро, когда дамы разгуливали в купальниках, а мужчины в плавках, Леночка задержалась возле Инны и, взглянув на нее сверху вниз, обронила весьма обидное, даже оскорбительное замечание.

– Инночка, дорогая, как можно за собой не следить? У тебя уже целлюлит появился! С этим надо срочно бороться. Взгляни на меня, – и Ленка медленно повернулась вокруг себя, демонстрируя собравшимся упругое, загорелое, подкорректированное тело, и вправду лишенное всякого намека на пресловутую «апельсиновую корку». – В нашем возрасте целлюлит просто недопустим, упругость и подтянутость – вот чем отличается молодость и что придает свежесть.

С последним у Лены было напряженно, свежести в ней было не больше, чем в вареной колбасе, пролежавшей весь день на солнце, но Инна об этом явно не подумала. Она залилась густой краской, на глаза навернулись слезы, было видно, что обида душит несчастную девушку, но найтись, что ответить нахалке, Инночка явно не могла. И тут на помощь падчерице пришла Ирма.

Выйдя на середину салона, дабы все присутствующие видели, что и ей нечего стыдиться (причем без помощи пластической хирургии), она сладко прочирикала:

– Ленок, да ты никак на солнце перегрелась. Инна – юная девочка, ей только двадцать два исполнилось, а ты-то в сентябре двадцать девять уже справишь. – И, заметив, что на лице визави появилось неприкрытое желание вцепиться ей в горло, продолжила: – Так что подтяжки на заднице и силиконовая грудь Инночке еще долго не понадобятся.

Юлия с Эллой насмешливо переглянулись, Татьяна расплылась в довольной улыбке, а Ирина Яковлевна громко спросила, где Лена делала операцию. Сема кинулся к Инне с заверениями в ее полной и совершенной неотразимости. Игорь разразился фейерверком острот в адрес легкомысленных кокеток, Сомов, как ни в чем не бывало, продолжил обсуждать с Гансом достоинства и недостатки различных производителей подводного снаряжения. Одним словом, ни понимания, ни сочувствия Ленке найти не удалось. Что характерно, ее все время так и тянуло провоцировать окружающих на подобные выпады.

То она учила Татьяну, женщину весьма образованную и неглупую, правда, несколько нервную, какие книги надо читать и какие фильмы смотреть. То вдруг начинала советовать Ирине Яковлевне, ушедшей на пенсию в должности главврача одной из столичных больниц, заняться вязанием или попробовать освоить компьютер, хотя пожилым людям тяжело напрягать мозги, умственные способности в этом возрасте уже затухают. Ирине Яковлевне ведь исполнилось шестьдесят шесть. Но если она научится выходить в Интернет, это внесет некоторое разнообразие в ее скучную жизнь, полную болезней и кошек.

Ирина Яковлевна смотрелась рядом с Ленкой, как авианосец рядом с байдаркой. Высокая, статная, с орлиным взором, громким командным голосом, острым взглядом слегка прищуренных карих глаз, она никак не тянула на слабоумную старушку, сломленную болезнями и страдающую от одиночества в обществе сорока кошек, которых она, кстати сказать, терпеть не могла.

Посоветовав Лене побольше читать и поменьше смотреть телевизор, который явно наносит непоправимый вред ее интеллекту, Ирина Яковлевна удалилась к себе поступью царицы, оставив пришибленную Лену сожалеть о болтливом языке и непроходимой глупости.

Супруг Лены, Сергей Сомов, человек умный, образованный, воспитанный и симпатичный, на выходки жены никакого внимания не обращал, заступаться за нее никогда не пытался – в общем, проявлял очевидное равнодушие к собственной половине.

– Он бы давно с ней развелся, если бы не дети, – объяснила Элла, лениво болтая в воздухе загорелой ножкой. – Серега невероятно чадолюбив. Хотя какой им прок от такой мамочки – ума не приложу! Все равно Ленка ими почти не занимается.

– Сомов ладно, но неужели Ирма не знала, что тут творится?

– А кто тебе сказал, что не знала?

– Но если она знала, почему не прекратила? – недоумевала Юля.

– Откуда я знаю, – лениво пожала плечами Элла, ей эта тема уже наскучила. – Может, считала – пускай лучше Ленка, чем какая-нибудь молодая, красивая, умная, да еще и незамужняя, а может, ей просто наплевать было. – Элла приподнялась на лежаке и махнула кому-то, чтобы принесли выпить.

– Все равно не понимаю, с чего ты взяла, что она знала? Может, они шифровались мастерски.

– Да слышала я случайно, как позавчера Ирма прижала Ленку к стене на палубе и что-то ей там шипела. Я разобрала только, что она пригрозила все рассказать Сомову, если Ленка будет и дальше выступать.

– В каком смысле выступать? – От обилия полученной информации у Юли уже ум за разум стал заходить.

– Понимаешь, Ленка все время пыталась Ирму задеть. Этакое чувство собственного превосходства. – Тут на палубу поднялся стюард с подносом, а следом за ним – Ирина Яковлевна, и разговор прервался.

Глава 6

Ирина Яковлевна тяжелой поступью поднялась наверх. Ей надо было подумать, и она очень надеялась найти здесь в тени уединение. Но куда там! Разве на этой посудине можно побыть одному? Под зонтом разлеглись Элла и эта нахалка Ползунова. Как только у людей совести хватает?

Ирина Яковлевна, поджав губы, величественно кивнула в ответ на приветствие и чопорно приняла соболезнования, очень надеясь, что подобный холодный прием поможет сбагрить с яхты эту вертихвостку. У людей такое случилось, а она, бесстыжая, в гости приперлась!

Стратегия себя полностью оправдала. Поерзав на лежаке, беременная фря наконец-то отчалила восвояси. Следом за ней, прихватив свою книгу, убралась и Элла.

Что за плавание, просто сумасшедший дом на воде! Ирина Яковлевна достала веер и крикнула вниз, чтобы принесли мороженое. Аппетит ей не изменял даже в самых пиковых ситуациях. И зачем Игорю понадобилось приглашать эту кучу дармоедов? Хватило бы и своих. Она проследила недобрым взглядом за спускавшейся по сходням Еленой. Вот еще недоразумение, мало им было проблем, так Игорю еще понадобилось с чужой женой спать. Весь в отца. Тот тоже бабник был изрядный.

Угнетенное состояние встревоженной матери не прошло даже после двух порций мороженого. Как все скверно вышло! Конечно, она ни минуты не сомневалась, что подобная рана не могла быть следствием удара головой о платформу, недаром проработала всю жизнь в хирургии. Неужели нельзя было заранее все продумать, подготовиться, уточнить детали? В наше время дилетантизм вошел в моду. Ирина Яковлевна всегда считала, что ответственный подход к делу способен избавить от многих неприятностей.

Когда стало известно о смерти Ирмы, она сразу отправилась в здание администрации взглянуть на невестку и успела раньше, чем прибыли жандармы и перевозка. Для нее картина была абсолютно ясной, но какая-то надежда на неопытность местных криминалистов все же была. Как оказалось, напрасная.

Теперь придется ждать результатов следствия. С Игорьком на эту тему она не говорила. Мальчик и так напуган. И почему это не случилось в России? Уж там они бы замяли. Ах, как не вовремя, как глупо все произошло! Не продуманно, по-любительски.

Ирина Яковлевна терпеть не могла невестку. Когда Игорь развелся с Катей, она не переживала. Катя была капризной, избалованной девочкой, хоть и из хорошей семьи, но все же Игорек мог найти себе и получше. Но потом появилась Наташа, эта провинциальная аферистка, которую интересовали только их квартира и деньги, за ней Марина и, наконец, Ирма.

Эта патологическая привычка сына чуть что бежать в загс ужасно раздражала. Да, у Михаила Борисовича случались увлечения, но ни разу ему не пришло в голову уйти из семьи! Во многом это была заслуга самой Ирины Яковлевны. Муж работал в ее клинике, она бдительно следила, чтобы его увлечения не переходили опасной черты, в противном случае пассия просто вылетала с работы. Сама Ирина Яковлевна, будучи женщиной видной, с хорошо развитым вкусом и пылким темпераментом, тоже позволяла себе время от времени ни к чему не обязывающие романы. Для тонуса. И когда Михаила Борисовича постигли пенсия, импотенция и, наконец, инфаркт с летальным исходом, она не пала духом. Ирина Яковлевна окунулась с головой в светскую жизнь, она всегда была заядлой театралкой, не пропускала ни одного вернисажа и даже обзавелась постоянным поклонником. То есть вела жизнь разумную, уравновешенную, не лишенную радостей. И ей было совершенно не понятно легкомысленное увлечение сына сменой официальных брачных партнеров. К тому же каждая из них норовила отщипнуть от семейного бюджета. Что было уж совсем возмутительно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.