I

Свидание было назначено на вечер. Готовилась я к нему основательно. Светка, Ксюха и даже Глеб смогли убедить меня в том, что свидание это станет роковым и обязательно приведет меня к замужеству.

Светка была уверена в этом, поскольку полагалась на своё не ведавшее поражений женское чутье. Ксюха – потому что, будучи сестрой моего суженого, знала его как облупленного. А Глеб – в силу того, что являлся девятилетним ребенком, выросшим без отца, неистово мечтавшим о появлении такового и готовым зацепиться за любой подвернувшийся повод.

Лично я иллюзий не питала и считала, что три месяца знакомства – еще не повод назначать дату свадьбы. Но после того как Гришка загадочным тоном заблаговременно оповестил меня о предстоящем свидании в лучшем ресторане города, я тоже поверила в грядущее счастье.

Ради благополучного исхода дела Светка Антонова пожертвовала мне свое красное платье с глубоким декольте, куда я благополучно вставила бюстье с эффектом пуш-ап, которое помогла мне выбрать Ксюха в элитном магазине нижнего белья, где, кстати, пригодилась и её карта постоянного клиента с внушительной скидкой. Глеб внес лепту в создание моей прически. Как выяснилось, с плойкой он справлялся куда лучше, чем я.

Антонова притащила свою косметичку размером с саквояж и приступила к отделочным работам. Не обошла вниманием и маникюр.

– В конце концов, тебе сегодня на палец водрузят кольцо, возможно с бриллиантом, – рассуждала моя подруга. – А значит, и палец должен выглядеть достойно.

– Надеюсь, ты не будешь халтурить, – подколола я её, – и не только палец с кольцом, но и остальные девять будут выглядеть достойно.

Светка недовольно поморщилась, но с поставленной задачей справилась первоклассно.

Предполагая, что романтическое свидание приведет к жаркой ночи, смышлёная Антонова предложила моему сыну свои апартаменты, многоядерный компьютер и собственного мужа в качестве геймера на сегодняшний вечер. Глеб с удовольствием приманку заглотил. В итоге, мой сын отправился к подруге, а я – на свидание века.

К ресторану я подъехала на такси. На радостях переплатила водителю, после того, как тот бросил в мой адрес незамысловатый комплимент, и, благоухая антоновским «Агентом Провокатором», вплыла в чудесным образом распахнувшиеся передо мной двери ресторана.

Метрдотель проводил меня до нужного столика, где меня уже поджидал мой без пяти минут суженый и порядком ряженый Гришка. Одет он был с иголочки: серый костюм, кипенно-белая рубашка и даже аккуратно завязанный галстук – по-видимому, Ксюхина работа.

– Ты очаровательна, – улыбнулся мне Гришка.

– Спасибо, – растерялась я и отчего-то залилась румянцем.

На столе уже красовалась бутылка шампанского. Подошедший к столику официант наполнил наши бокалы и быстро обсудил меню с моим спутником. Оставшись наедине, мы с Гришкой пригубили шампанское, после чего мой ненаглядный сказал:

– Итак, Майя, сегодня мы с тобой встречаемся в такой необычной обстановке неспроста. Есть очень важный повод.

– Какой? – я невинно захлопала густо накрашенными ресницами.

– С тех пор, как мы познакомились, многое в моей жизни изменилось. Ты пробудила во мне небывалые чувства, заставила вспомнить о моём главном жизненном предназначении, вдохновила меня на свершения, в общем, – он быстро полез куда-то под стол, а я мысленно улыбнулась, приготовившись получать предложение руки и сердца с кольцом в придачу.

Однако в руках Гришки оказалась не бархатная коробочка недвусмысленного содержания, а непонятный предмет, аккуратно упакованный в подарочную бумагу и перевязанный ленточкой.

Я насторожилась.

– Это для тебя, – сказал Гришка, протягивая свёрток. – Это о тебе и благодаря тебе.

Чувствуя подвох, преподнесённый немилосердной судьбой, я осторожно взяла подарок и неуверенно развязала ленточку.

Внутри меня ожидала свежеотпечатанная книга с глянцевой обложкой, запахом типографии и … все. Кольца не было.

Я отложила книгу на стол, потрясла упаковку, затем снова схватила книгу и наспех перелистала страницы, всё ещё надеясь обнаружить кольцо.

Увы и ах.

Я тяжело вздохнула и посмотрела на Гришку. Он счастливо улыбался.

– Ничего не заметила?

Его вопрос воодушевил меня, я опять перелистала страницы, заглянула в переплёт и даже потыкала туда пальцем – ничего.

– Посмотри на название, – посоветовал мне Гришка.

– Майская симфония, – машинально прочла я.

– Теперь на автора.

– Григорий Кириленко, – я удивлённо посмотрела на Гришку. – Ты, что ли, написал?

– Что ли, – подтвердил он. – Сборник стихов.

Я совершенно приуныла. Мало того что кольца мне не досталось, как не досталось предложения руки и сердца, так он мне ещё стихи подсунул. С детства стихи ненавижу, с тех самых пор, как в школе заставили учить какой-то неимоверно длинный отрывок из «Евгения Онегина».

Гришка отобрал у меня книгу и сказал:

– Обрати внимание на название, чувствуешь, к чему это я?

– Не совсем.

– Маюш, это же твоё имя – Майя, а тут «Майская симфония», это как бы намек. Вот слушай, – он открыл книгу и прочел: – Люблю грозу в начале мая, когда весенний первый гром…

– И днём, и ночью кот учёный всё ходит по цепи кругом, – не выдержала я, оборвав его на полуслове. – Ты что выпустил сборник стихов Тютчева под своим именем?

– Зайка, ну зачем ты так? – снисходительно сказал мой голубоглазый Есенин, отведя рукой светлые кудри со лба. – Послушай дальше, тебе должно понравиться.

Следующие полчаса Гришка самозабвенно цитировал мне собственные стихи, некоторые наизусть, некоторые – подглядывая в книгу. Я же вяло ковырялась вилкой в поданном мне блюде и совершенно не испытывала удовольствия ни от лирики, ни от трапезы. Только шампанское утешало меня своими сладковатыми пузырьками и ненавязчиво увеличивало содержание алкоголя в крови. Воодушевленный Гришка не заметил, как я опустошила одну бутылку и жестом попросила официанта принести ещё.

Под конец нашего застолья я уже вольготно разбросала локти по столу, подперев разгоряченное лицо руками, и бессовестно ковыряла зубочисткой во рту, не смущаясь того, что на меня косо поглядывают посетители с соседних столиков.

Когда уставший от собственной гениальности Гришка в очередной раз поинтересовался, как мне его стихи, я молча протянула вперед руку с оттопыренным большим пальцем, выражая своё одобрение. Несостоявшийся женишок ласково потрепал меня по плечу, захлопнул сборник стихотворений, и мы засобирались на выход.

Домой я приехала в подавленном настроении. Смыв с лица косметику и распотрошив созданную величайшими усилиями прическу, я позвала Глеба, чтобы рассказать ему, что все надежды на брак с Гришкой рухнули. Он не отозвался. Я вспомнила, что сын ночует у Антоновой, и, тяжело вздохнув, отправилась спать. Прямо в одежде, как и положено всякой пьяной и разочарованной в жизни женщине.

II

Первой мне позвонила Ксюха. Она уже обо всём знала. Признаться, расстроена она была куда больше, чем я сама. Разумеется, разочарование не обошло меня стороной, но убиваться по поводу своих нереализованных мечтаний я не додумалась. Ксения же искренне полагала, что мученический голос, которым я поприветствовала ее по телефону, стал результатом моих страданий из-за не полученного мною предложения руки и сердца. Несостоявшаяся золовка не знала о том, что моя головная боль была следствием банального перебора со спиртным.

Вознамерившись привести меня в чувство и исцелить моё израненное сердце от чёрствости ясноокого Есенина, Ксюха решила устроить небольшой девичник. Честно говоря, смысла в этом мероприятии я не видела, да и после вчерашнего голова раскалывалась так сильно, что думать об очередном распитии спиртного (а какой девичник, спрашивается, без этого?) не хотелось ни под каким предлогом. Но под натиском подруги я со скрипом сдалась. Положив телефонную трубку на рычаг, я с еле сдерживаемым стоном перевела своё возмущённое тело в вертикальное положение и поплелась в ванную.

В зеркале меня встретило измученное донельзя существо с распухшим носом и отёкшими глазами. Существо вздохнуло, поприветствовало меня кривой улыбкой и принялось чистить зубы. Похмелье мне определенно не к лицу. Вот Антонова после пьянки всегда выглядит на удивление привлекательно: трогательная мордаха подруги с припухшими губами умиляет окружающих и вызывает здоровое сочувствие. Я же в теперешнем своем состоянии могла вызывать не менее здоровое отвращение.

Холодный душ и чашка крепкого кофе вернули меня к жизни. Гудение в голове стихло, тошнота отступила. Откуда-то даже взялись силы на то, чтобы заняться своими домашними делами.

В полдень пришли Глеб и Антонова. С блестящими глазами и страждущими ушами они окружили меня и приготовились услышать подробности вчерашнего вечера. Антонова нетерпеливо схватила сначала одну мою руку, потом вторую, но, не обнаружив кольца, растерянно уставилась на меня. Говорить о своём провале мне не хотелось, поэтому, недолго думая, я взяла с журнального столика небрежно брошенную книгу и протянула подруге.

– Вот, – сказала я. – Весь сыр-бор из-за этого.

Пока Антонова вертела в руках Гришкины манускрипты, я успела вскипятить чайник и приготовить себе бутерброд. Оправившись после утреннего похмелья, я всё же пришла в себя и уже была способна порадовать свой желудок небольшим перекусом.

– Ничего не понимаю, – Антонова передала сборник стихов моему сыну, тот сдвинул брови и приступил к изучению Гришкиных трудов. – Он устроил всё это представление только ради этого?

– Знаешь, Антонова, по-моему, это не он устроил представление, а все вы. Зачем-то убедили меня, что мне угрожает предложение руки и сердца, в то время как человек просто пригласил меня в ресторан. Ты мне руки два часа маникюрила, Ксюха в бельё дорогущее обрядила… И все ради сорока восьми стихов и одной маленькой поэмки.

– Ну, и что думаешь делать?

– За меня как всегда всё придумали, – фыркнула я. – Ксюха уже распланировала на сегодня девичник, будем глушить коктейли и перемывать косточки Гришке.

– Почему меня не пригласили? – нахмурилась Антонова.

Я прикусила язык. Да, пожалуй, неловко вышло. Ляпнуть подруге о девичнике, на который пойду без нее. Нехорошо.

– Ладно, не напрягайся, а то лопнешь, – сухо сказала Светка, заметив мои потуги. – Эта стерва даже на свои похороны меня не пригласит.

Это она о Ксюхе. Почему-то вышло так, что отношения между Гришкиной сестрой и моей подругой не сложились изначально, а потом, ко всему прочему, добавился чайник. На Новый год обе подарили мне по чайнику. Когда приходила Ксюха, я демонстративно выставляла на всеобщее обозрение её подарок, когда гостевала Светланка – делала кипяток в её чайнике. Но однажды они явились обе, и тут я попалась. Ксюха гордо промолчала, Антонова по обыкновению устроила скандал. Потом спохватилась, конечно, но осадочек-то остался. С тех самых пор отношения между моими подругами как-то совсем испортились.

Зная взрывной характер Антоновой, я уже приготовилась выслушать её пылкую речь на тему: «как ты можешь идти на какой-то там девичник и делиться своими секретами и переживаниями с чёрт знает кем, а не с лучшей подругой»! Но Светка… промолчала! Я, естественно, заподозрила неладное.

– С тобой все в порядке? – настороженно спросила я.

– Да, – просто ответила Антонова.

«Наверное, всёе-таки обиделась», – подумала я и, чтобы как-то разрядить обстановку, сказала:

– Чайку хочешь? – и тут же снова прикусила язык. На столе стоял электрический чайник, подаренный Ксюхой. Бедная Антонова, наверное, решила, что я над ней издеваюсь.

Но Светка опять ничего не сказала, только кивнула в знак согласия.

Я заварила ей чай и осторожно спросила:

– Как дела у мужа?

– Всё хорошо, Игорёк как всегда в бизнесе по самую макушку. Нашёл себе какого-то нового юриста, доволен им до жути. Целыми днями с ним таскается, дела какие-то решает. А я вот… Одна.

Меня опять замучили угрызения совести.

– Хочешь, я никуда не пойду? – решительно сказала я. – На фиг нужен мне этот девичник?

– Да ладно, иди, – махнула рукой Светка, шумно отхлебывая горячий чай. – Развейся, поговори с этой… – Антонова почему-то не смогла озвучить имя Гришкиной сестры. – В конце концов, она знает о твоём поэте-самоучке куда больше, чем я, может, дельное чего скажет.

– Думаешь?

Антонова не успела ответить. В следующий момент раздался восторженный голос моего сына:

– А я ошибку нашел! – Глеб влетел в кухню довольный, как слон, и протянул нам книгу. – Вот, написано: «дует», а должно быть «дуэт».

Я непонимающе захлопала ресницами.

– Ну, мать, – с недовольным лицом принялся объяснять Глеб, – здесь по смыслу должно быть существительное, вот: «наш маленький дуэт», а Гришка написал «дует», а это уже глагол. Ну, типа, ветер дует. Поняла?

Антонова потрепала Глеба по голове.

– Смотри, Майка, какой сын у тебя соображалистый, наверное, в отца.

Я недовольно фыркнула. Нет, всё-таки Антонова явно на меня обиделась, иначе, с чего бы ей портить мне настроение. Впрочем, на этот раз сердиться на Антонову у меня не хватило совести, в конце концов, я сама её спровоцировала.

В семь часов я отправилась в клуб, где договорилась встретиться с сестрой Гришки. Я предвидела, что и сама Ксюха, и её подруги будут разряжены в бриллианты и лаковую кожу, но противопоставить этому ничего не могла. Да и, признаться, не желала. Выглядеть мне хотелось настолько, насколько я себя чувствовала, а чувствовала я себя скверно. Вот и пришлось ограничиться простенькими джинсами и бывалой водолазкой. В результате, когда я оказалась на месте, охранник заведения усомнился в том, что я попала по адресу, мягко намекнув, что таких, как я, здесь не ждут. Меня выручила Ксюха. Она появилась на пороге клуба именно в тот момент, когда глаза мои наполнились слезами, а губы тяжело отвисли и против моей воли задрожали.

– Маюша, идём, у нас здесь с девочками заказан столик, – пролепетала Ксения, быстро втянув меня внутрь.

Девочек, как выяснилось, было двое: Сюзанна и Верочка. Вторая понравилась мне значительно больше, чем первая – видимо, из-за имени. К именам подобного рода у меня предвзятое отношение, да простят меня все Элеоноры, Эльвиры, Снежаны и Анжелы, но слишком часто такие имена берут себе в качестве рабочего псевдонима простые Мани и Дуни, которые не могут оставить себе своё родное имечко ввиду его неблагозвучности, а вот вести себя непристойно и вульгарно – могут.

Итак, Сюзанна произвела на меня негативное впечатление. И дело не только в имени. Было в ней слишком много пафоса и надменности. На меня она с самого начала посмотрела презрительно, не лучше, чем охранник, с которым мне довелось пообщаться ранее. Она то и дело наматывала на указательный палец с вызывающим маникюром свои очевидно наращенные волосы и периодически зарывала обильно припудренный носик в пышный мех ни в чем неповинного животного, которым некие живодёры, именующиеся модельерами и дизайнерами, оторочили её элегантный жилет.

Верочка выглядела не так броско: коротко стриженные русые волосы, очки в стильной оправе, крупный бриллиант на пальце (пообщавшись с Ксюхой, я уже научилась отличать бриллианты от других камней) и клатч из натуральной кожи на длинной цепочке, протянутой от левого плеча к правому бедру.

Ну конечно, я понимала, что я не того поля ягодка, что все эти девушки, включая Ксюшу, но в обществе подруги я никогда не чувствовала себя скованно, несмотря на огромную разницу наших социальных слоёв. А вот сегодня ощутила это различие необычайно остро.

Правда, после пары бокалов неизвестных мне коктейлей ситуация заметно изменилась. Стальной блеск в глазах осторожной Сюзанны ушёл, да и у меня на сердце, признаться, потеплело.

Учуяв приближение антициклона в нашей женской атмосфере и поняв, что нужный момент настал, Ксюха поделилась со своими подругами историей о своём непутевом брате и несчастной мне и попросила совета.

– Ты сто лет ничего о Гришке не рассказывала, – покачала головой Верочка.

– А я вообще впервые слышу, что у тебя есть брат, – посетовала Сюзи.

– Ты же пару месяцев назад приехала, – напомнила Ксения, – а Гришка в последнее время вёл себя вполне прилично и, как мне казалось, был неплохо пристроен. Чего о нём рассказывать-то? А вот теперь время пришло.

– Послушай, Ксень, – начала Верочка. – Если хочешь знать моё мнение, то Гришке ещё рано жениться, тебе должно быть достаточного того, что он уже был женат. И чем всё закончилось?

– А ты вспомни, на ком он был женат, – скривила гримасу Ксюша. – В его случае развод мы отмечали куда с большим размахом, чем свадьбу. Тогда ему просто попалась непутёвая баба, теперь же речь идет о Майе, – и она сделала приглашающий жест в мою сторону.

– А я вообще никакой проблемы не вижу, – пожала плечами Сюзанна, намотав на палец блондинистую прядь. – Вы хотите, чтобы Гриша сделал предложение после трёх месяцев знакомства, ну это же смешно! Я со своим благоверным второй год как с писаной торбой ношусь, а он всё никак не созреет. Я за ним из Питера в эту Тьмутаракань припёрлась… – Сюзи запнулась. – Девочки, извините, не хотела никого обидеть, просто накипело. Мой парень… Вообще-то, он раньше жил здесь, потом переехал в Питер, мы там и познакомились, жили в отдельной квартире, которую моя бабушка мне в наследство оставила. Мой парень работал в одной юридической конторе, неплохо, кстати, зарабатывал, но нет, решил он заняться частной практикой, и почему-то потянуло его сюда. Не понимаю, – Сюзи нахмурилась. – Все нормальные люди из провинции в столицу рвутся, пусть даже в северную, а этот…

Сюзанна махнула рукой и потянулась к бокалу с мартини. Ксюха тоже подняла свой бокал.

– Девочки, – сказала она, – предлагаю выпить за нас.

Мы все четверо звонко грохнули бокалами и осушили их до дна.

– Не забивайте себе голову, – напомнила о себе Верочка. – У вас хотя бы есть парни, а у тебя, Ксеня, даже муж и чудесная дочка. А я, похоже, вообще одна на всю жизнь останусь.

– Почему такой пессимизм? – озадачилась Ксюха. – Ты же только недавно с каким-то студентом мутила, неужели поругались?

– Он ушёл от меня. Познакомился на боулинге с какой-то мадемуазелью и сделал ручкой.

– Ох, уж этот боулинг, – вставила Сюзи. – Мой тоже там вечно пропадает, говорит, что встречается с клиентами и нужными людьми, так сказать, вне рабочей атмосферы, а если он там с девками?..

– Да бросьте, – рассмеялась Ксюха, – боулинг – отличная вещь. Я там своего Серёжу встретила, раньше мы частенько туда захаживали, пока я пару раз ногтей не лишилась, а потом чуть обручальное кольцо не посеяла, – она рассмеялась. – Столько курьёзов на этом боулинге бывало.

Я судорожно соображала, что бы такое вставить в разговор. Получалось так, что я уже добрых полчаса глупо молчала и не понимала, о чём треплются мои собеседницы. На боулинге я ни разу не была, представляла это развлечение весьма смутно, знала о нём кое-что из рассказов Антоновой. Она со своим Игорем тоже любила повалять кегли и поломать ногти, причем не только себе. Как-то раз к Игорьку подкатила какая-то девица и похвалила за хороший удар, так Антонова от неё даже мокрого места не оставила и после этого, кажется, запретила Игорю наведываться в боулинг-клуб. Это была единственная история о боулинге, которую я знала, но рассказывать её во всеуслышание почему-то показалось нетактичным.

– Итак, всё-таки предлагаю вернуться к моему брату, – напомнила Ксюха. – Сейчас вопрос его женитьбы волнует меня больше всего. Не знаю, много или мало три месяца для Гришки, но для меня вполне достаточно, и я хочу, чтобы он непременно сделал Майе предложение. Так как мне его к этому подтолкнуть?

– То, что тебе безразлично, хочет твой брат сам этого или нет, я уже поняла, – усмехнулась Верочка, – а вот хочет ли этого Майя? – загадочно сказала она, и все трое уставились на меня.

– Я? – вопрос поставил меня в тупик. – Я об этом не думала.

– Что значит – «не думала»? – изумилась Ксюха. – Разве ты не ждала, что на этом свидании Гришка сделает тебе предложение?

– Не знаю, – растерялась я. – Вы все меня убедили, что Гришка попросит моей руки, но сама я об этом еще не успела подумать.

– Не скромничай, – не поверила Ксюха, – наверняка ты думаешь об этом уже с первого дня вашей встречи, ну да ладно, это неважно. Важно другое: вы с братом – два взрослых и самостоятельных человека, и вам уже давно пора жить вместе. У тебя должен быть муж, у твоего сына – отец, а рядом с Гришкой должна быть такая женщина, как ты: добрая, понимающая, надёжная и, что самое важное для мужчины, – превосходный повар.

– Ты работаешь поваром? – удивилась Верочка.

– У тебя есть сын? – перебила её Сюзанна.

– Да-да-да, – ответила им вместо меня Ксюха – Но это второстепенные детали. Главное – вы с Гришкой должны в скором времени пожениться. Я чувствую это.

– Если ты так хорошо всё чувствуешь, – рассердилась я, – тогда скажи, пожалуйста, почему он не спешит с предложением?

– Каким предложением, Майя? – упрекнула меня Сюзи. – Человек тебе стихи посвятил, назвал твоим именем свой авторский сборник, подарил часть своей души…

– Всё это, конечно, хорошо, – перебила её Ксюха, – но Гришке уже не шестнадцать лет, да и Майе, кстати сказать, тоже. Хочется, чтобы романтика была подпитана чем-то более весомым.

– Знаете, девочки, – сказала Верочка. – Самый лучший способ вынудить мужчину перейти к решительным действиям – это заставить его нервничать…

– То есть ревновать? – подхватила её мысль Ксюха.

– Именно!

– Но главное не переборщить, – предупредила Сюзи, дав понять, что опыта у неё в этом вопросе – завались, и она с удовольствием им поделится.

– Девочки, – простонала я. – Это не мой метод. У меня с одним-то мужчиной проблемы, где же мне ещё найти другого?..

– Это уже нюансы, – отмахнулась Ксюха. – Важно разработать стратегию, а уж средства для её реализации найдутся, – она жестом руки подозвала официанта и заказала бутылку текилы.

Думая, что это очередной слабоалкогольный коктейль, я жадно набросилась на заморский напиток, а когда поняла, что вставляет меня не по-детски, было уже поздно.

III

Новое утро было встречено очередным похмельем. И всё бы ничего, не опаздывай я на работу. Я наспех собрала Глеба в школу, засунула в рот таблетку обезболивающего, кое-как привела себя в порядок и двинулась в путь. Дорога на работу показалась бесконечно долгой. В автобусе меня незамедлительно затошнило, из-за чего пришлось выскочить на первой же остановке и в строчном порядке искать кусты. Освежившись минералкой, я кое-как доплелась до работы, едва не опоздав к началу смены. Первую половину дня меня мутило и отчего-то знобило, но после обеденного перерыва я немного пришла в себя. Правда, в процессе приготовления котлет едва не отправила на фарш каким-то неизвестным образом попавшего на кухню кота, но вовремя спохватилась и не допустила непоправимого. Кота с криками и шиканьем погнали на улицу мои товарки. Несчастная животина умчалась прочь: голодная, но живая и даже, кажется, здоровая. Пока другие повара гонялись за котом, я незаметно спрятала в сумку приготовленный заранее пакет с картофельными зразами, оставшимися от обеда. Ближе к концу дня на работу позвонил Гришка, назначил назавтра свидание и, поинтересовавшись, как мои дела, весело попрощался. Похоже, о нашем девичнике он ничего не знал.

Вернувшись домой, я застала Глеба сидящим возле телевизора с пультом в одной руке, бутербродом – в другой и с фломастером во рту.

– Ты ничего не перепутал? – рассмеялась я, вытащив фломастер и запихнув в освободившийся рот батон с криво приляпанными кусочками ливерной колбасы.

Глеб дернул головой и непонимающе уставился на меня.

– А? Чего?

– Глебчик, что с тобой? – подивилась я рассеянности сына: обычно он у меня такой собранный и сосредоточенный, что самой впору пример брать. – В школе всё в порядке?

– Да-да, – поспешно ответил Глеб, приходя в себя. – Тебе, кстати, Светка звонила. Перезвони, – он нырнул носом в принесённые мною сумки. – Спёрла что-нибудь с работы?

– Глеб, что за выражения! – осадила я сына, вырвав из его рук сумку и достав оттуда пакет с провиантом.

– Отлично, – порадовался Глеб, отложил в сторону бутерброд и впился зубами в сочную картофельную котлету.

Мой сын обладает особым умением поглощать еду. Он с таким воодушевлением берётся за это дело, что моя душа повара ликует и трепещет. Хочется снова надеть фартук и встать у плиты. Если бы Глеб вместе со мной отправлялся на смену, моя производительность выросла бы в разы.

Пока мой сын разделывался с картопляниками, я набрала номер телефона Антоновой и поудобнее устроилась на диване.

– Але, Козлова, это ты? – заголосила трубка Светкиным голосом.

– Я.

– Ну, как там твоя вечеринка прошла?

Я вкратце передала подруге суть вчерашней беседы и поведала о нашем плане.

– Хочешь вызвать у писаки ревность? – прямолинейно поинтересовалась Антонова.

– Не то чтобы хочу, но девочки советуют.

– Уж больно твои девочки много понимают, – буркнула Антонова. – Такое может посоветовать только человек, который тебя совсем не знает. Ты у нас дама проблемная, чтобы мужик на тебя кинулся, да ещё и отбивать у Гришки стал, так это только после предоплаты.

– Антонова! – возмутилась я. – Да как у тебя язык поворачивается?!

– Непринуждённо, – парировала Антонова. – Я с языком дружу, можно даже сказать, владею им в совершенстве.

– Головой ты не владеешь, – рявкнула я. – Такта у тебя ни грамма.

– Я же подруга, – отозвалась Антонова, – кто же, кроме меня, тебе в лицо правду скажет, только за спиной похихикают, а я – всё начистоту. И вообще, Козлова, не советую я тебе этой ерундой заниматься, есть у тебя делишки поважнее.

– Например, – мрачно поинтересовалась я.

– Вместо того чтобы за мужиком бегать, лучше бы сыном родным занялась.

– В смысле? – я моментально упала духом и посмотрела на Глеба.

– Ну, ты знаешь, мы на переменах иногда с другими учителями разговариваем, обсуждаем наших подопечных, так вот у Глеба у твоего есть проблемы.

– Какие проблемы? Почему я ничего не знаю?

– Потому что бухаешь через день и личную жизнь вовсю устраиваешь! – беспощадно гаркнула Антонова, но тут же сменила гнев на милость и мягким голосом добавила: – Но не переживай, у тебя есть я. Я же не просто твоя подруга, но и крёстная Глеба, поэтому тоже должна о нём заботиться. Вот я и позаботилась.

– Что это значит? – пробормотала я с большим унынием.

– У Глеба трудности с математикой. Ты с точными науками ещё в школе не дружила, вряд ли сейчас ты с ними на «ты», так что я нашла нашему мальчишке репетитора.

– Но…

– По поводу материальной стороны вопроса не беспокойся, расходы возьму на себя. Тем более что математик – мой хороший друг и сделал мне скидочку. Согласись, на ребёнке нельзя экономить.

– Но…

– Это не займет много времени, после школы будет задерживаться пару раз в неделю, не больше. Скоро конец учебного года, нужно Глебку подтянуть.

– Но…

– Да какие тут могут быть «но», Козлова!

– Но почему Глеб сам мне ничего не сказал? – я уже и не думала, что получу право голоса. В этот момент раздался непонятный грохот. Это Глеб, сидевший возле телевизора, выронил пульт и в ужасе уставился на меня.

– Ну, ты же мать, – объяснила Светка, – ты ругать будешь, а он не хотел тебя расстраивать, а потом, признаваться в своем тугодумии не каждый ребёнок захочет.

– Глеб не тугодум, – запротестовала я.

– Нет-нет, конечно, – согласилась Антонова, – слава богу, в тебя он не пошел, а значит, всё не так плачевно. Не переживай, Козлова, несколько месяцев занятий с репетитором сделают из пацана великого математика. Я уже договорилась назавтра, так что всё пучком. Ну ладно, некогда мне лясы точить, Игорёк зовет, так что покедова, – и она отключилась.

Я положила трубку на рычаг и устало посмотрела на Глеба:

– У тебя проблемы с математикой?

– Ну, – неуверенно ответил сын.

– Завтра идешь к репетитору?

Глеб судорожно сглотнул:

– Ага.

– Мне кажется, или ты действительно чем-то напуган? – я внимательно вглядывалась в лицо сына, не понимая, чем вызвано его беспокойство. – Думаешь, я буду тебя ругать?

Глеб молчал.

– Ну что ты, сынок? – я ласково потрепала его по голове. – Хочешь, я сама схожу в школу и поговорю с твоим учителем? Если нужно, я оплачу дополнительные занятия.

– Нет! – встрепенулся Глеб. – Светка уже получила анонс и внесла предоплату.

– Ты имеешь в виду аванс? – уточнила я.

Глеб неопределенно пожал плечами. Я занервничала. Моего сына не так просто выбить из колеи, а сейчас он казался растерянным и подавленным. Путал слова, заикался, как виноватый на допросе. Неужели проблемы с учебой настолько велики? Или мой Глеб что-то от меня скрывает?

Телефонный звонок прервал нашу беседу. На этот раз звонил Гришка.

– Ужасно соскучился, – пропел в трубку мой ясноокий Есенин.

– Я тоже, – машинально ответила я. – но ничего, завтра увидимся.

– Я как раз звоню по этому поводу, – сконфуженно ответил Гришка, – понимаешь, так получилось, что завтра состоится презентация моей книги. Это так неожиданно вышло. Областная библиотека проводит важное культурное мероприятие, и вот один писатель по каким-то причинам отказался, место освободилось… В общем, я завтра не смогу, но если у тебя получится прийти, я буду…

– Гриша, извини, но я не могу, – сухо оборвала его я.

Конечно, я могла бы бездарно потратить кучу драгоценного времени, просвещаясь в какой-то там библиотеке, но, честно говоря, Гришка своим известием меня разозлил. Наверное, сказалось напряжение последних дней, плюс ещё это негаданное открытие о школьных успехах, а точнее неудачах, сына, в общем, настроение у меня было прескверное. Гришка заметил перемену в моем голосе, попытался что-то сказать, но я ему не позволила. Прохладно попрощавшись и пообещав позвонить завтра, я положила трубку.

IV

Следующая неделя была поистине суматошной. Я не встречалась с Гришкой, не следила за успехами Глеба и практически не перезванивалась со Светкой. Внезапный прорыв трубы в ванной перечеркнул все мои планы. Вместо того чтобы заниматься своей личной жизнью и воспитанием сына, я ругалась с соседями, с начальством на работе, не желавшим давать мне отгул, и с сантехником из ЖЭКа, который мог заняться трубами только в моё рабочее время. В итоге ко мне приехала мама, которая разрешила все мои проблемы с трубами, соседями и сантехником и, установив в моём доме мир и порядок, умчалась восвояси.

Это был первый спокойный вечер. Я сидела перед телевизором, Глеб лежал на диване и грыз яблоко.

– Как твои успехи с математикой? – поинтересовалась я.

– Нормально.

– Как репетитор?

Глеб задумался.

– Он тебе нравится или нет? – уточнила я.

– Пожалуй, да, – поколебавшись, ответил сын. – Он очень хорошо всё объясняет. Мы только два раза позанимались, а у меня уже на этой неделе «пятёрка» по математике.

– Здорово! – обрадовалась я. – Значит, он действительно классный учитель.

– Да, классный, – подтвердил Глеб. – Мужик что надо.

– Может, мне стоит с ним встретиться, как-то странно, что с ним ведёт дела Антонова. Я понимаю, что ей проще, но я всё-таки твоя мать, вдруг учитель подумает…

– Не подумает, – оборвал меня Глеб. – Какое ему дело до всего этого? Главное – математика, – и сын заискивающе посмотрел на меня.

– Ну да, разумеется, – пробормотала я, чувствуя непонятную тревогу и неумолимое желание выведать что-то у Глеба, но не зная, что именно.

Телефонный звонок вывел меня из задумчивости. Звонил Гордеев, в смысле Игорь – Светкин муж, брать фамилию которого Антонова в своё время категорически отказалась.

Признаться, я была немного удивлена. Не то чтобы мы с Игорем никогда по телефону не разговаривали, разговаривали, конечно, но, как правило, после предварительной беседы с Антоновой. Просто так, без повода, мы обычно не созванивались, так что моё удивление было оправданным.

После скупого приветствия Гордеев сказал:

– Майя, я хотел поговорить с тобой о Свете.

– Слушаю, – с готовностью отозвалась я.

– Ты не замечаешь, что с ней что-то не то?

– Как-то не обратила внимания, а что тебе кажется странным?

– Ну, она какая-то вялая, меланхоличная. Уже несколько дней оставляет меня без ужина и, по-моему, даже не замечает этого. Сегодня собиралась отправиться к тебе, но перед встречей решила обойти все магазины женской одежды и салоны красоты, объяснив это тем, что у нее, видите ли, депрессия, и ей нужно развеяться. Почему у нее депрессия, я не понял, думал, ты знаешь.

– Не знаю, – удивилась я. – Игорёк, у меня последние деньки выдались напряженные, я, может, что из виду упустила, но если Антонова сегодня придёт ко мне, то непременно у неё всё выведаю.

– Только ничего не говори ей о моем звонке, ты же Свету знаешь, – вздохнул Игорь.

– Знаю-знаю, – подтвердила я. – Можешь не объяснять.

Распрощавшись с Игорем, я не успела отойти от телефона, как он зазвонил снова. Это была сама Антонова. Бодрым голосом сообщила мне, что будет через десять минут. Я искренне попыталась уловить в её интонациях меланхолию, но тщетно. Ну, что ж, через десять минут мне предстояло выяснить, в чём дело, а пока…

Я не успела собрать мысли в кучу, как телефон опять подал признаки жизни.

– Прямо как в Смольном, – буркнул Глеб, делая телевизор громче. Я заткнула одно ухо пальцем, а к другому приложила еще не успевшую остыть трубку.

– Маюшечка, – защебетала трубка голосом новоиспеченного поэта. – Как ты там, радость моя? Не звонишь совсем.

– Дела были, – сухо ответила я.

– Ясно, – ласково отозвался Гришка и безо всякого перехода принялся сыпать подробностями недавнего бенефиса.

– Рада, что все прошло удачно, – прервала я его монолог, бросив взгляд на часы.

– Да-да, – подтвердил Гришка. – Не просто удачно. На мероприятии присутствовала руководитель отдела культуры. Так вот, она предложила устроить вечер поэзии в эту субботу. Я оказался в числе приглашённых, представляешь? Буду читать стихи, делиться опытом, отвечать на вопросы поклонников…

– Гришка, ты о чём? О каких поклонниках ты говоришь? А опыт? По-моему, тебе самому не мешало бы его поднабраться.

– Нет-нет, – запротестовал Гришка. – Если всё правильно обставить, то уже можно говорить и об опыте, и о поклонниках, и о… музе моей. Надеюсь, муза порадует меня своим присутствием?

Я немного растерялась.

– Даже не знаю.

– Да брось, Майя, суббота – выходной день. Бери Глеба, и приходите на вечер вдвоём, я еще Ксюшку приглашу, вам не будет скучно. А потом, как может быть скучно, если я буду читать стихи о тебе? Ведь так?

– Так, – нехотя согласилась я, ломая голову над тем, почему подобная перспектива не вызывает во мне умиления и чувства гордости, а наводит на мысли о нудном, неинтересном и бездарно растраченном выходном дне.

– Вот и отлично, – обрадовался Гришка. – Я тебе ещё предварительно позвоню перед мероприятием, сейчас пока увидеться не получится, буду готовиться к выступлению, хочется чувствовать себя перед публикой уверенно, так что…

– Я поняла, – быстро сказала я. – Готовься, и до скорого.

Опустив трубку на рычаг, я тяжело вздохнула.

– Глеб, – обратилась я к сыну, – Гришка приглашает нас в субботу на вечер поэзии, ты как?

– Не могу, – не думая, отозвался сын.

– Почему? – растерялась я.

– У меня репетитор.

– В субботу?

– Да, мам, на следующей неделе итоговая контрольная, скоро четверть закончится, помнишь? Так что нужно готовиться в ускоренном темпе.

– Я не хочу идти одна, – призналась я.

– Возьми Светку, – посоветовал Глеб. – Поржёте вместе.

– Глеб! – осадила его я, но согласилась с тем, что идея взять Антонову вовсе недурна. Но ведь там будет Ксюха, а они со Светкой…

Звонок в дверь оторвал меня от этих мыслей и привёл в чувство.

Антонова вплыла в комнату мрачнее тучи. Еще десять минут назад, разговаривая с ней по телефону, я была уверена в её приподнятом настроении, а теперь даже не знала, что и думать.

– В чём дело? – спросила я, усаживая подругу на диван.

– Ты не поверишь, – простонала Антонова. – Ещё две недели назад заприметила в одном бутике платье Оскара из последней коллекции…

– Кто такой Оскар? – опешила я.

– Ты всё равно не знаешь, – отмахнулась Антонова. – Короче, я ещё тогда его примерила и сразу поняла, что это – моё. Игорёк мне в тот раз денег не дал, пришлось уговаривать его полмесяца, и что в итоге?

– Что?

– Теперь, когда у меня появились деньги, выяснилось, что я в это платье не влезаю. Майя! Всего-то за две недели я превратилась в жирную корову!

Я смотрела на Антонову во все глаза. Слышать от подруги подобные речи было странно, ещё более странно было видеть то, как она убивается из-за пары лишних килограммов. Не то чтобы Антонова не следила за модой и за собой, нет, шмотки она любила и собой любовалась с завидной регулярностью, но факт в том, что любила она себя такой, какой была: пухленькой, аппетитной, румяной. Честно говоря, своими формами она даже гордилась и порой намекала мне на то, что моя проблема с мужиками как раз и заключается в том, что у меня, видите ли, не за что подержаться, а вот у Антоновой… Да что уж тут говорить, аппетитная Антонова с копной огненных волос и ярко выраженными выпуклостями купалась в мужском внимании не меньше, чем до замужества, а может, и больше. И вот теперь слышать от нее подобное…

Да, пожалуй, Игорь прав, со Светкой творится что-то странное.

Я напоила подругу ромашковым чаем, угостила шоколадкой, от которой уже успел умыкнуть кусочек Глеб, и стала потихоньку выяснять у Антоновой обстоятельства последних нескольких дней, за которые она успела так измениться. Антонова долго не кололась, а потом внезапно спросила:

– Тебе не кажется, что со мной что-то не то?

– В каком смысле? – опешила я от её прямолинейности.

– Я какая-то раздражительная, депрессивная, – Антонова понизила голос. – Мне думается, я чем-то больна.

– Господи, Светка, ты чего! – испугалась я.

– Не знаю, предчувствие какое-то.

– Брось ты эти свои предчувствия, тебе просто надо развеяться, отдохнуть, ну и, может быть, немножко похудеть.

Антонова скривила недовольную гримасу.

– Хотя я считаю, – быстро поправилась я, – худеть необязательно, а вот развеяться стоит. Меня тут Гришка на свой поэтический вечер пригласил. Не хочешь составить мне компанию?

– Поэтический вечер? – настроение Антоновой тут же поднялось. – Не рановато ли ему такими словами громкими раскидываться? Или он думает, что состряпать пародию на известные шедевры – это уже подвиг?

– Ну, хватит ёрничать, – одернула её я без особого энтузиазма. – Я сама-то не слишком питаю иллюзии на этот счет, но раз уж его так проперло, почему бы не поддержать парня.

– А что, – поразмыслила Светка, – может, это и неплохая идея. Думаю, нам с тобой точно будет весело, – Антонова против воли заулыбалась, но внезапно схватилась руками за голову и помрачнела. – Что-то дурно мне, Козлова, похоже, я реально хватанула какую заразу. Мне нужен отдых, свежий воздух и здоровое питание. Знаешь, я уже намекнула Игорьку насчет недельного отпуска где-нибудь за бугром, например, в Италии. Мне не повредит перемена климата, а потом я уже давно никуда не выбиралась.

– Да, наверное, ты права.

– Конечно, права, чего тянуть? Через две недели каникулы в школе, надо быстренько путёвочку оформить и… – тут Антонову осенило. – Слушай, Майка, а почему бы нам с Игорем не прихватить с собой Глеба?

– То есть? – моментально насторожилась я.

– Ну, почему бы ему не отдохнуть вместе с нами? Где он у тебя бывал вообще? Ничего кроме четырёх стен не видел. Ты его даже на море ни разу не возила.

– Да когда я сама там была, на этом море? – насупилась я. – В двенадцать лет? Или в одиннадцать?

– Тем более. Сейчас Глеб у тебя ударно учится, ему тоже нормальный отдых нужен. Я знаю, ты со мной его за границу побоишься отпускать, но уж Игорю ты это дело наверняка доверишь. Он точно за Глебом уследит. А мы будем на всякие экскурсии ходить, побываем в интересных местах, Глеб хоть мир посмотрит немножко.

– Я не знаю даже… – окончательно растерялась я. – Ты и так для Глеба много делаешь, мне как-то неловко.

– Чего там неловко, – отмахнулась Антонова. – Пока есть возможность, надо пользоваться!

– Звучит, конечно, хорошо, – пробормотала я. – Но надо подумать.

– Чего тут думать! – разозлилась Светка. – Нам ещё бумаги на него надо оформить, разрешения там всякие, а времени мало остается.

– Нет-нет, – категорично заявила я. – Нужно всё взвесить, я не могу так просто сына за какой-то там бугор неизвестно с кем… – начала было я, но тут же, увидев скуксившееся лицо Антоновой, быстро поправилась, – в том смысле, что без моего чуткого материнского глаза отправить на целую неделю.

– Ладно, – смирилась Антонова. – Думай до выходных, мы как раз с тобой в субботу на тусовке поэтов встречаемся. Обмозгуй это дело, хотя чего там обмозговывать, – Антонова опять схватилась за голову, а потом за сердце, но передумала и снова схватилась за голову. – Чего-то мне нехорошо, – пролепетала она. – Вызову-ка я такси и поеду домой. Может, до субботы пройдет.

V

Когда мы вошли в зал, то тут же увидели Ксюху в сопровождении Сюзанны. Обе синхронно нам помахали. Мы с Антоновой переглянулись и после её одобрительного кивка двинулись к ним. Признаться, я не ожидала увидеть Сюзи здесь, не понимаю, зачем Ксюха её притащила, наверное, затем, зачем я привела Антонову – чтобы не умереть со скуки. С другой стороны, подруг в Ксюхином окружении было немало, почему она выбрала именно Сюзанну, а не милую и скромную Верочку, мне было не ясно. Может, дальновидная Ксения предпочитала держать строптивую Сюзи на виду, под своим бдительным контролем, а может, этих двух барышень связывали куда более близкие отношения, чем мне казалось.

Сюзи снова была обряжена в мех несчастного пушного зверька, Ксения облачилась в тонкое трикотажное платье с широким поясом, на руке – изящный браслет из белого золота и массивная цепочка на загорелой шее, на голове – аккуратно заплетённый «колосок». Я, как всегда, красовалась в водолазке и джинсах, а вот Антонова… Антонова блистала во всех смыслах этого слова. Кажется, она собрала дома всю фольгу и, не экономя на материале, щедро ею обмоталась. Мало того что она нашла в своем гардеробе невероятно облегающее платье, переливающееся всеми цветами радуги, так ещё и украсилась сверкающими туфлями, сумкой, а в шевелюру запихнула серебристую заколку размером с праздничную кулебяку. Короче, Антонова была похожа на обёртку от шоколадной конфеты: яркая, ослепительная и приторно-сладкая.

Я увидела, как Сюзи и Ксюха о чем-то весело перемигнулись, и решила, что будет лучше, если я займу место рядом с Ксюхой, отрезав тем самым Антонову от гламурной парочки.

Выступление задерживалось. Я уже успела познакомить Сюзи и Светку, мы немного обсудили погоду, которая обещала быть в ближайшие дни, согласно прогнозам, безрадостной, тут Антонова ввернула, что природные катаклизмы ее не волнуют, ведь она собирается с мужем на недельку в Европу, а Сюзи, тяжело вздохнув, сказала:

– Везёт же, а мой опять меня бросает.

– В смысле? – поинтересовалась я.

– Её бойфренд отправляется в командировку, – ввернула Ксюха. – Вот Сюзи и загрустила. Поэтому я решила её на Гришкино выступление пригласить. Уж не знаю, насколько это поднимет ей настроение…

– Да ладно, Ксень, – отмахнулась Сюзи, – всё не так уж и плохо.

В этот момент освещение в зале сделалось мягче, и лучи двух прожекторов сосредоточились на некой точке посреди сцены.

– Ба! – воскликнула Антонова. – Прямо по-настоящему.

Восторг Антоновой длился недолго. Сначала на сцену вышла некая дама, которая поприветствовала публику, пропела дифирамбы участникам мероприятия и после всего этого удалилась. Её сменил некий поэт-песенник, который вышел с гитарой и пюпитром. Когда он стал рассказывать о своей нелегкой творческой судьбе, Антонова бессовестным образом захрапела мне в самое ухо. Я больно ткнула ее локтем, а Ксюха наградила её негодующим взглядом. Сюзи чересчур громко рассмеялась, и негодующий взгляд Ксюхи переместился с Антоновой на неё.

На смену гитаристу пришёл военный поэт, который с большим воодушевлением рассказал о горячих точках последних десятилетий, в которых ему довелось побывать, и поделился воспоминаниями, ставшими основой его творчества. Наученная горьким опытом Антонова на этот раз решила не откидываться назад, чтобы не дай бог не храпануть в самый ответственный момент, а подалась вперед, с умным видом подперев свой могучий лоб. Впрочем, лишние килограммы, набранные ею за последнюю пару недель, не позволили ей удержаться в кресле, и Антонова с грохотом повалилась на маячившее перед её носом кресло переднего ряда. Ксюха в отчаянии закатила глаза, а Сюзи от еле сдерживаемого смеха превратилась в перезрелый помидор, готовый прыснуть в любую минуту.

В конце концов, на сцену вышел Гришка. Антонова приободрилась. Размазав по щекам осыпавшуюся тушь, она показала пальцем на моего суженого и громким шепотом сказала:

– Смотри, Майка, он башку гелем обмазал, – после чего беззвучно заржала.

– На себя посмотри, – одними губами прошептала Ксюха, – на новогоднюю ёлку похожа.

Но Антонова её, увы, услышала.

– Кто это тут новогодняя ёлка? – возмутилась Светка. – Зато я не вырядилась в платье школьницы с косичкой на боку.

– Между прочим, так одевается Джессика Альба – икона стиля и общепризнанная модница, – вступилась за подругу Сюзанна.

– Ах, Джессика Альба, – зловеще протянула Антонова. – Знаю я эту вульгарную актрисульку с лицом божьего ангела и помыслами распутной девки. Кажется, она славится своей откровенной тупостью и уровнем интеллекта восьмилетнего ребёнка.

– То есть я, по-твоему, тупая? – сдержанно поинтересовалась Ксения, напугав меня своим подозрительным хладнокровием.

– Я этого не сказала, – уклончиво ответила Антонова.

– Девочки-девочки, успокойтесь, – поспешила вмешаться я.

Ксюха и Светка на мгновение заткнулись, и мы все четко услышали Гришкин голос:

– А сейчас мне хочется пригласить на сцену мою музу, мою идейную вдохновительницу и женщину, которая открыла во мне поэта. Майя, выходи к нам.

Я оцепенела. Мои подруги, ещё секунду назад готовые вцепиться в горло друг другу, с поразительной согласованностью выдернули меня из уютного кресла и волшебным пинком отослали к сцене. Я нерешительно поднялась и побыстрее прижалась к Гришке. Что происходило дальше – помню смутно. Кажется, Гришка что-то говорил, а я беспорядочно кивала и улыбалась. Потом чей-то голос в зале прошелестел едва слышно:

– Как она прониклась его стихами! Буквально ловит каждый звук!..

Свет беспощадно слепил глаза. Сидящих в зале я не видела, зато они меня видели прекрасно и обсуждать не стеснялись, пусть даже и шёпотом. Чувствуя себя микробом на предметном стекле микроскопа, я жалась и мялась, не понимая, куда смотреть и что делать. А вот Гришка на сцене ориентировался превосходно. Наличие публики его нисколько не смущало, скорее наоборот – вдохновляло. Голос моего поэта звучал уверенно и громко, Гришка жестикулировал, взывал к аудитории, и та, кажется, ему отвечала.

Очнулась я уже в буфете в компании Гришки, Антоновой, Ксюхи и Сюзи. На круглом столе, за которым мы сидели, красовалась бутылка красного вина, бутерброды с сёмгой и пирожные.

– Ты был на высоте, – обратилась Ксюха к брату, и я поняла, что она говорит искренне. Видимо, выступление Гришки действительно произвело на неё впечатление.

– Спасибо, сестрёнка, я знал, что рано или поздно, но ты разглядишь во мне маленькую звёздочку.

Антонова скептически ухмыльнулась и вгрызлась зубами в пирожное.

– Я думаю, эта звёздочка может превратиться в солнышко, – лукаво улыбнулась Сюзи, и я почему-то занервничала.

– Спасибо, Сюзанна, – смутился пока ещё мой Есенин, а я занервничала ещё больше. – Очень рад, что вам понравилось.

– Гриша, вы были гвоздём программы, – не унималась Сюзанна, а я, чтобы совсем не растерять остатки самообладания, хлебнула из бокала и невзначай заметила:

– По-моему, выступление того вояки с гитарой было тоже весьма неплохо.

– С гитарой выступал поэт-песенник, а вояка, как ты его назвала, читал свои произведения без аккомпанемента, – сухо заметил Гришка.

Антонова против воли прыснула и поперхнулась пирожным. Я залилась краской и злобно пихнула Светку в бок. Она икнула и немедленно перестала кашлять.

– А вообще-то Майя права, – внезапно поддержала меня Сюзи. – Насчёт музыкального сопровождения. Песни, на мой взгляд, как-то легче воспринимаются зрителем.

– Слушателем, – не к месту поправила я, выдавая тем самым свою внутреннюю неприязнь к приторно сладкой Сюзанне.

Моя ремарка осталась никем не замеченной.

– Пожалуй, да, – нехотя согласился Гришка. – Я мог бы, конечно, тоже выступать с гитарой, но мои навыки…

– А не обязательно гитара, – перебила его Сюзи. – Можно выбрать фортепьяно.

– Ну, с этим у меня совсем неважно, – рассмеялся Гришка.

– Не хочу хвастать, – игриво потупилась Сюзи, – но я играю на фортепьяно очень даже неплохо.

– С такими-то когтями? – безо всякой запинки выдала Антонова, покосившись на маникюр Сюзанны. Ксюха обречённо закатила глаза, а Сюзи, вежливо улыбнувшись, ответила:

– Можно сделать красивый маникюр и на коротких ногтях, ради такого дела я готова пойти на любые жертвы, – и она перевела свой лучезарный взгляд на зардевшегося Есенина.

«Ты гляди-ка, – прокричал взор Антоновой, направленный в мою сторону. – Из-под носа писаку уводят!»

Руки мои непроизвольно сжались в кулаки. Я спрятала их под столом, не желая выставлять напоказ свои истинные чувства. Ещё совсем недавно мы с девочками хотели пробудить ревность в моем Есенине, но Сюзи, кажется, забыла о нашем договоре и теперь делала всё возможное, чтобы вызвать ревность у меня.

– Мне кажется, это слишком хлопотное дело, – вмешалась в разговор Ксения. – Репетиции займут уйму времени…

– У меня сейчас времени валом, – перебила подругу Сюзи, – если мой благоверный умчит в командировку, то я почти неделю буду слоняться без дела.

– Зато у Гриши есть дела, – не уступала Ксюха, и я поняла, что ей так же, как и мне, не по душе непонятно с чего возникшая симпатия между Сюзанной и Гришкой. – Так ведь, братец? – Ксюха пристально посмотрела на Гришку. – Ты со всеми своими выступлениями и творческими вечерами немного затормозил сдачу текущего проекта. Клиент уже нервничает.

– Да-да, – согласился Гришка, а я подумала, что это даже неплохо, что младший Кириленко работает под руководством своей сестры.

– Очень жаль, – протянула Сюзи. – Но после сдачи проекта, возможно, у вас появится время…

– Возможно, – ответила Ксюха за брата.

– Извините, ребята, – подала голос я, порядком устав от щекотливых разговоров, – время уже позднее, а у меня сын…

– Гриша, ты можешь отвезти Майю, а я подброшу Сюзи и Свету, – Ксюха лучезарно улыбнулась и так посмотрела на мою подругу, что та заметно смутилась.

– Я, пожалуй, на такси, – пробормотала Светка.

– Ну и ладненько, – обрадовалась Ксюха. – Сюзи, идём? – она потянула подругу за рукав.

– Да, – неохотно согласилась та и наградила моего Есенина ласковой улыбкой, – спасибо за приятный вечер.

VI

Глеба я собирала в спешке и суете. А всё потому, что ноль часов двадцать минут дня сегодняшнего отнесла к полуночи дня следующего. Поэтому, когда Антонова позвонила и напомнила, что сегодня ночью у них поезд, я с ужасом посмотрела на календарь и опрометью кинулась собирать чемодан сына.

Вообще-то я лукавлю. Вещей у Глеба было мало, просто подготовка к отъезду давала мне возможность окончательно свыкнуться с мыслью, что целых десять дней я проведу без ребёнка. Это казалось неестественным. За всю свою жизнь я расставалась с Глебом всего несколько раз, и то ненадолго. А тут больше, чем на неделю, да плюс еще другая страна и сомнительная Антонова в качестве няньки. Признаюсь честно, если бы Светка ехала без мужа, я бы Глеба ни за что не отпустила, а вот Игорьку я почему-то доверяла.

В разгар сборов раздался телефонный звонок. Это была Ксюха. Она приглашала меня на семейный ужин, который устраивала сегодня вечером в своем доме.

– Послушай, Ксюш, я не могу, – быстро отказалась я. – У меня Глеб сегодня уезжает. В полночь везу его на вокзал, а завтра вечером у него самолет.

– Так вроде же он едет с твоей Светкой, разве она не справится?

– Никогда не поверю, чтобы ты безропотно доверила свою дочь подруге, в то время как можешь всё сделать сама, – воззвала я к материнским чувствам Ксюхи.

– Ладно, – быстро сдалась она, – звучит убедительно. Ну, тогда давай завтра. Глеб уже будет в аэропорту или даже в самолете, ты же не собираешься провожать его прямиком до Италии?

– Не смешно, – сухо ответила я.

– Не обижайся, просто у нас тут реально важное событие намечается, и заметь: мамы на моём ужине не будет.

Это она кстати добавила. Отношения с госпожой Кириленко не задались у нас с самого начала. По её мнению, я Гришке не пара. Неперспективная мать-одиночка с финансовыми трудностями в придачу. Я бы от такого богатства тоже нос заворотила.

– Всё, жду тебя завтра, – прервала ход моих мыслей Ксюха. – Часов в шесть приезжай, помнишь, где я живу?

– Помню, – хмуро ответила я.

– Обещаю, завтра живо подниму тебе настроение. А то оно у тебя, похоже, совсем на нуле.

– Надеюсь, Сюзи не приглашена на твой семейный ужин, – против воли вырвалось у меня.

– Да-а, – протянула Ксюха. – С Сюзанной вышло как-то не очень. Я ей, конечно, намекнула, что нельзя так себя вести, тем более в присутствии пассии молодого человека и тем более, если этот молодой человек – мой брат. Но не обращай внимания. Сюзи без ума от своего юриста, просто флирт у неё в крови, не может себя перебороть. А вот ты… – Ксюха замялась, а я немедленно насторожилась.

– Что – я?

– Ты могла бы быть чуть помягче с моим братом. Ну, нравится ему писать стихи, что здесь плохого? А ведь ты совсем его не хвалишь, в то время как он посвятил тебе немало своих стихов. А я вот уверена, что ты не прочла ни одного.

– Ладно, Ксень, – я решила поскорее свернуть разговор, почувствовав, что камень в мой огород полетел не напрасно, – обсудим всё завтра, сейчас очень занята, – и я с облегчением опустила трубку на рычаг.

Глеб искоса наблюдал за мной, умудряясь одновременно смотреть телевизор и подслушивать телефонный разговор.

– Что, мать, на горизонте соперница? – будто бы невзначай спросил сын.

– Ты о чем?

– О Сюзанне.

– Откуда, Глеб?

– Что – «откуда»? Откуда знаю? Ну, во-первых, ты только что трепалась об этом с тётей Ксюшей, а потом Светка…

– Антонова тебе что-то говорила о Сюзанне? – я немедленно упала духом. Мне не хотелось, чтобы сын и подруга обсуждали моё очередное поражение. Мало мне было насмешек после несостоявшегося предложения руки и сердца, так теперь еще на моего нерешительного поэта положила глаз очень даже решительная Сюзи, обеспеченная, уверенная в себе, красивая и к тому же не обременённая внебрачными детьми.

– Не переживай, мам, – махнул рукой Глеб. – Найдёшь другого. Может, это и хорошо, что у тебя соперница появилась.

– Глеб, а не ты ли ещё совсем недавно был уверен в том, что я выйду замуж за Гришку, он тебя усыновит, и мы в кои-то веки сменим фамилию Козловы на Кириленко?

– Да ладно, чёрт с ней, с этой фамилией, – бросил Глеб и, выключив телевизор, исчез на кухне.

Я в полной растерянности поспешила за ним. Растерянность моя была вызвана неожиданной репликой Глеба. Дело в том, что мой сын так отчаянно мечтал об отце, что теперь слышать подобные слова, да еще и о Гришке, с которым у него сложились весьма неплохие отношения, было очень странно.

– Глеб, вы поругались с Гришей?

– С чего ты взяла? – удивился сын. Он распахнул холодильник, окинул его содержимое разочарованным взглядом и обиженно хлопнул дверцей.

– Ты хочешь есть?

– Очень, – признался Глеб. – Почему-то все думают, что сын поварихи всегда сытый, а у нас в холодильнике только кислое молоко и банка бабушкиного варенья!

– Погоди-ка, – я кинулась к своей сумке, из которой извлекла вчерашние пирожки с капустой. Протянув пакет со съестным Глебу, я вернула сына к разговору.

– Так что у вас с Гришкой вышло?

– Да ничего, – пожал плечами сын, от жадности заглотив два пирожка одновременно. – Я уже сто лет его не видел.

И тут все встало на свои места. Теперь мне было понятно это напускное безразличие Глеба. Гришка просто перестал обращать внимание на моего сына. С появлением этого злополучного сборника стихов он полностью погрузился в мир писательства, обзавелся новыми знакомыми и новыми интересами, даже на работе у моего благоверного появились проблемы, несмотря на то, что его тылы всегда прикрывала Ксюха. Что уж говорить о моём сыне? До него Гришке теперь и дела не было. А ведь раньше он проводил с Глебом целые выходные. Мы часто гуляли в парке, зимой катались на лыжах и коньках, даже пару раз в кино вместе ходили. А за последний месяц… ничего. Неудивительно, что Глеб затаил обиду.

Мне стало жаль сына.

– Глебчик, не переживай, всё будет хорошо.

Глеб кивнул и закашлялся. Не рассчитав свои возможности, он не смог совладать с двумя пирожками одновременно. Слёзы брызнули из его глаз, а каша из капусты и теста повалила из растянувшегося во все стороны рта.

Бедный, бедный Глеб. Голодный, несчастный и разочарованный в очередном несостоявшемся папе.

Вечером прибыла Антонова. Я передала умытого, наглаженного и зацелованного вдоль и поперек сына в её неблагонадежные, но любящие руки, и, махнув им на прощание, отправилась на кухню, чтобы успокоить себя чашкой зелёного чая и подумать о том, как изменить свою жизнь и жизнь сына к лучшему.

VII

Меня ожидала беспокойная ночь. Непривычно было оставаться дома одной. Я бродила из угла в угол, представляла, как хорошо будет Глебу за границей, думала о грядущем ужине в доме Ксюхи. Гришкина сестра определённо что-то замышляла. Удивительно, но обе мои подруги постоянно вмешиваются в мою жизнь, планируют её на свой лад, искренне веря, что делают для меня нечто хорошее. Правда, моё мнение их не всегда интересует. Представляю, как достаётся мужьям моих властных и всё контролирующих подруг. Антонова, насколько мне известно, даже иногда вмешивается в бизнес своего мужа, что не может ему нравиться, но с чем он кое-как мирится. Насчёт Серёжи я не слишком уверена, потому что мало о нём знаю. Может, Ксюха каким-то образом и посягает на бизнес Сергея, но у неё есть свой собственный, который она успешно развивает, насильно втягивая в свой строительный проект нерадивого брата.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.