Середина Жизни

Роман

Извас Фрай

Предисловие

Представленный роман – повествует о том, как во времена перестройки одному социологу приходит в голову навязчивая мысль и он берётся исполнить её, хоть и до того момента, как он сможет насладиться плодами своим усердных трудов – пройдёт без малого десять лет. И, конечно же, эта книга – о времени; о времени, которое было и о том, что будет дальше.

Чтобы сохранить качество своего выдержанного текста и предать ему большей реалистичности, близкой к реальному воспроизведению описанных событий – автор берёт на себя честь и ответственность говорить от первого лица; хоть и главным героем повествования – никогда не являлся. Однако: сквозь бесчисленные полудни, проведённые в жаре за бесконечными чашками кофе и рассказами истинного свидетеля всех описанных событий – автору много раз то во сне, то наяву казалось, что всё сказанное ниже – действительно произошло именно с ним, вопреки естественному ходу времени, а так же его законам.

Да – всё описанное – основано на реальных событиях, если только во время своих долгих монологов старому социологу по той или иной причине – не захотелось подсолить или наоборот подсладить события; добавить к нам соуса карри или обжарить до золотистой корочки, посыпая секретным ингредиентом.

Хотя: разве в повести давно минувших лет – так важна истинная, документальная точность описанных событий, когда в этом мире: нам под силу изменить, разве что – собственное будущее?

Введение

(необязательно)

«Жизнь человека – можно условно разделить и кратко охарактеризовать в четыре её этапа: детство, зрелость, середина жизни и старость. Доказательством существования этих возрастных фаз – служит факт существования серьёзных психологических кризисов, с которыми человек сталкивается при переходе из одного этапа своего жизненного пути в другой. Душевные кризисы – самые тяжелые внутренние конфликты, с которыми может столкнуться любой индивидуум: начинается жизненный путь с крика боли и страха, который издаёт новорожденный младенец; спустя годы, настаёт первая духовная схватка человека и его души – подростковый кризис – душевная инициация ребёнка в полноправные члены общества; трансцедентальный кризис – переход зрелой личности в человека средних лет, пережившего период внутренних поисков; последнее тяжелое, но возможно, самое важное препятствие составляет кризис средних лет – осознание человеком своего старения. Оказавшись на территории старости, человек продолжает плыть дальше, пока необратимо не столкнётся с границами изведанного наукой мира и не перейдёт в океан неизвестности – смерти.

Каждый кризис – имеет собственные, индивидуальные черты; переживания индивидуума – уникальны по своим свойствам и требуют внимательного и бережного обращения. Но в некоторых характеристиках, кризисы обладают типичными свойствами для каждого человека: подростковый – неизменно связан с взрослением личности; трансцедентальный – с разочарованием в устоявшихся жизненных установках и принятие новых, менее оптимистичных; и средних лет – с неизбежным осознанием того, что бывшей ранее энергии и вдохновения – больше не будет никогда.

Однако кризисы, сами по себе – человека убить не могут. И раз за разом, сталкиваясь с ними на своём жизненном пути: человек справляется с ними и преодолевает самого себя. Сделать это он может с помощью двух популярных способов, если не изобретёт своего собственного метода. А именно: справиться с внутренними конфликтами он может только через непосредственный контакт с окружающим его миром; а значит, он либо начнёт уничтожать всё, что находится вокруг него, став примером деструктивного способа преодоления духовных баталий; либо проявит свойства конструктивного метода – иными словами, начнёт строить…»

Из трактата Даниэля Нюи «Об искусственном пути»

Фрагмент, чудом уцелевший после сожжения

Глава 1

Потому что!

Если бы я был писателем, то я обязательно начал бы свой роман с какого-нибудь вопрос риторически-философского значения, ключевым словом в котором было бы «почему?» – и всё это для того, чтобы сразу отсеять добрую половину читателей, заставив их заскучать уже на первой строчке. Но я – вовсе не писатель. Если уже клеить на лицо человека ярлыки с названиями по его профессии или образованию, то зовите меня «историком», «социологом», можно даже «научным коммунистом» и «любителем бадминтонистом». Но всё же, я буду рад, если вы остановитесь на «социологе», если вам будет угодного так меня называть.

Нет – я не стану задавать глупых вопросов – и не только потому, что я не писатель; по своей природе я – больше всего ненавижу глупые вопросы. Твёрдые факты – мне больше по душе.

А потому: этот роман я начну с глупого ответа, который обязательно должен последовать за глупым вопросом: почему?

Потому что.

Потому что время было таким – каждый строил свой собственный новый мир – так и рождались новые страны, новые идеи и новые люди.

Потому что это следовало сделать задолго до того, как об этом стали говорить во всеуслышание. Не один, не два, не три – а миллионы безумцев сорвались с мёртвой точки; и их действия и поступки – никто не смог бы ни понять, ни объяснить. Я – был одним из них; они – были вместе со мной. И эта историю – о гибели старого мира; и рождение нового – в котором живут и творят мои дети и внуки – и который уже им придётся разрушить, когда придёт его время.

Потому что мир – нуждался в этом; нуждался уже потому, что в голове у меня кружилась одна и та же мысль, вращаясь со скоростью в десятки раз превышающей световую; и разросшейся до размеров вселенной. Одна маленькая мысль – она весила не больше пылинки; но миллионы таких идеи – переломили хребет мировому гиганту, хоть это вовсе и не было их изначальной целью.

Всё, что нужно было мне – что занимало мои мысли и в чём нуждались целые народы – перемен; их требовали наши сердца, заставляя нас действовать, сжигая до тла.

Мы – были родом из поколения тоталитарных романтиков, с воображением узким как отверстие бутылки; и широким как сама бесконечность. Мы никогда не ставили себе глупых вопросов «почему?», за которыми сразу последовал бы удар ремнём по беззащитной заднице – и мы всё равно не получили бы ответа. Мы сразу говорили: «Потому что всегда готов» и приступали за работу. Время – остановилось и застыло; а вскоре – и вовсе исчезло. Мы запустили его вновь биением своих сердец; и ничто не могло нас остановить, потому что само время – работало на нас.

Глава 2

От Пражской Весны до Культурной Революции

Весной: советские батальоны вошли в Прагу – как всегда без стука; а встретил их выбегающий на дорогу самоубийца, с головы до ног облитый бензином и держащий в руках зажигалку – сгоревшая заживо Чехословакия.

В то же время: в Москве прошел митинг против Пражской весны и незаконного вмешательства во внутренние дела независимой свободной страны – в нём приняло участие человек шесть. Днём: они ещё кричали свои лозунги и размахивали плакатами; но уже ночью: таинственным образом исчезли. Никто не мог назвать причины, почему их больше никто не видел; хотя она была известна каждому, кто слышал эту историю. Когда их нашли – все они были награждены орденами славы чешской республики – но это произошло совсем недавно; а тем временем, пока их всё ещё считают преступниками – пройдёт не один год и не одна война, пока их назовут героями.

Недовольных, однако: было далеко не полдюжины безумцев, а бесчисленные сотни тысяч. Все эти маленькие протесты рождались везде, где несколько человек могли обменяться взглядами и не бояться, что кто-нибудь кроме стен сможет их услышать; и там, где каждый мог остаться наедине со своими мыслями: на кухнях, в кофейнях, в гостиных и в сортирах – и никогда не покидали стен мест где родились; и голов, которые носили их.

И я, и все те, кто были рядом со мной, и с которыми я имел тесную связь, близкую к братской – все были возмущены позором, который нанесли им собственные власти. В те времена: весь мир говорил о нас и мы сами были близки к подобным мыслям: что победители нацизма, спасшие от мировой чумы свободные страны – строят нечто, походившее на него.

Единственным выходом для многих – было забыться в культуре и искусстве – развлечь себя хобби и любимым делом, позволив прочей реальности мирно плыть себе дальше, будто то был какой-то навязчивый сон. Но это – были и те времена, когда гибли последние свободные художники; а те, кто оставались – уходили в норы, подобно последним выжившим динозаврам. Для нас: не существовало иного выхода, как создать свою новую культуры – свои собственные замки в воздухе, куда не будет доступа власти и проходимцам – новую культуру, шедшую параллельно времени и жестокой тоталитарной реальности.

Кто-то называл её контркультурой; для кого-то она была тайной культурой; были и те, кто называл её тайной культурой. Я – дал ей имя параллельной культуры, стоявшей в стороне от навязчивой тавтологии своего времени.

Однажды утром в столице я проходил по Малой Грузинской, мимо дома союза художников. На его дверях висел маленький жёлтый листок, будто только что вырванный из чьей-то школьной тетради с домашним заданием. Он предлагал всем желающим посетить выставку изобразительного искусства, которая пройдёт в такой-то день, в такое-то время, в этом доме. Совершенно бесплатно. Больше никакой афиши у выставки не было. Чтобы узнать о новостях в мире параллельной культуры – люди спрашивали друг у друга: «Что там на Малой Грузинской?» и получали ответ, если он был.

То, что я увидел внутри – было одной из тех бомб, что взорвались в новую революцию духа. На всем знакомых стенах, копии каких имеются в каждом советском доме – висели сотни полотен мастеров импрессионизма и экспрессионизма, кубизма, и местами символизма. Кто-то по неведомой воле – собрал их все вместе для тех не многих, кто придёт сегодня сюда и взглянет на них как на дырку в мир, огромный как космос; и о путешествии в который – можно только мечтать.

Я прошел по коридору несколько раз и никак не мог надышаться этим воздухом перед тем, как мне придётся навсегда покинуть этот неведомый мир. Уже тогда я знал – в переполненных залах союза художников – я стал частью этой культуры. Я был одним из прометеев своей страны – стал ещё одним врагом безвременья.

«Перемен требуют наши сердца».

Эти слова – были сказаны про совсем другие перемены, происходившие внутри поющего их музыканта, подобно тому, как в глубине неподвижного яйца рождается жизнь; и всё же – они стали девизом нашего времени – щитом, отражающим все удары судьбы и неизменно ведущие нас вперёд, имея самые малые надежды за спиной.

Культурная война шла на трёх фронтах: новаторство в кинематографе, открытие новых жанров в музыке и возрождение забытых традиций; разумеется, было так же и много других фронтов, о которых большинство знало меньше, чем о событиях, происходивших на другом конце Земли – но это уже совсем другая история.

Последней из перечисленных – была церковь; та самая – православная – о которой многие не вспоминали, и которая подобно медведям зимой – не напоминала о себе. Но с наступлением весны – всем пришлось вспомнить о ней как о проснувшемся вулкане

Глава 3

Апельсины для Кришны

Каждый, кому повезло не рождаться в Ленинграде, но бывать там много раз – знает, что этот город – всегда приносит с собой что-нибудь новое. Подобно удару молнии в нужное время и в нужном месте – события, способные изменить жизнь человека – могут произойти; а могут и не произойти, с той же вероятностью, что пример с молнией. Но в Ленинграде – этот шанс увеличивается в десятки раз.

Я путешествовал всю жизнь и исследовал разные уголки нашей необъятной страны; однако встречи с Ленинградом я радовался как рукопожатию друга после многолетней разлуки, которая только укрепила нашу дружбу.

И каждый раз, когда северо-западный ветер забрасывал меня в этот город – я всегда находил свободное время, чтобы сходить куда-нибудь. Куда именно – не имело особого значения; я не отличался особой брезгливостью и часто околачивался просто где-нибудь.

Поводом в очередной раз посетить этот город – стала социологическая конференция, на которую я поехал, раздумывая над решением не дольше, чем моргнув, человек открывает свой глаз. Выступил я там как всегда посредственно; но это лишь означало, что в будущем меня ждёт – только больше свершений. Среди всех докладчиков – особо я подчеркнул одну женщину, приготовившую презентацию на тему индуистов, как о социальном явлении. Для получения материалов, которые легли в основу её исследований – она использовала метод полного погружения в изучаемую среду, ведя непосредственный контакт с самими членами интересующего её общества – с индуистами. Она стала индуистом, чтобы лучше рассказать о них.

Эта тема – показалась мне чрезвычайно интересной. И я решил подойти к ней на перерыве, раздумывая чуть дольше, чем это мне понадобилось для согласия на приезд в Ленинград. Я стал расспрашивать её обо всём более подробно. Она отвечала на все мои вопросы терпеливо и легко, будто шила покрывало из шелка. Философия индуизма – представляло собой нечто новое, чего не было между гаражами, панельными многоэтажками и такими же серыми университетами. Новизна – была той самой драгоценностью, которую одни долго ищут на дне «Столичной» по четыре с половиной рубля, а другие – ещё дольше в томах, общий вес которых превышает массу самого читателя.

– Вижу: вас очень заинтересовала эта тема. В таком случае, не хотите ли вы пойти со мной в субботу в храм Кришны?

Ещё до того, как моё веко успело опуститься, я уже знал, что ответит:

– И где мы встретимся?

В назначенное время – мы пошли вместе с ней в кришнаитский храм. По дороге, она сделала крюк на рынок, чтобы купить апельсинов.

– Это для Кришны, – объяснила она, – для исполнения желаний – Кришне нужно откуда-то черпать энергию, чтобы оберегать тебя.

Всё было так ново – я вслушивался в каждое её слово.

А затем: мы пришли в храм кришнаитов. По внешнему виду – это была самая обыкновенная квартира во многоэтажке на окраине Питера; а на деле: это – было первое в культурной столице общество кришнаитов, встречавшихся здесь каждую субботу.

Они подносили дары Кришне и садились в круг – они слушали нечто вроде проповеди, происходившей в форме песни, которую вёл их главный священник; а все остальные – подпевали ему. Каждый мог присоединиться к этой части их церемонии; но для входа в Святая Святых – нужно было стать членом их общины. Сделать это было не трудно; намного сложнее было выйти из общества кришнаитов обратно.

Особенностью кришнаитов – было подача своей религиозной мудрости в форме песни, раз услышав которую – уже невозможно забыть никогда. Они считали, что мудрость Кришны – должна быть как он сам – лёгкой как лепесток и острой как бритва.

Когда кончалось время песен – наступала очередь серьёзных философских дискуссий, который продолжал вести всё тот же старейшина. Каждый желающий мог задать интересующий его вопрос – и получить на него ответ.

Это – был мой первый и последний раз, когда я был вместе с ними; больше я никогда не возвращался в их храм. Хотя со своей спутницей – я встретился ещё несколько раз, чтобы обсудить некоторые возникшие у меня вопросы по поводу её работы.

Все эти события вдохновили меня прочитать Бхагават Гиту; изучить основы ислама и буддизма. Свободного времени у меня было много; и я вполне мог посвятить всего себя общему религиоведению. В каждом мировоззрении – есть нечто, что цепляет и долго не отпускает; без этого – они не были бы религиями.

Я был далеко не единственным, кто не мог определиться с взглядами на этот мир, даже прожив на этой Земле достаточно времени, чтобы наконец понять, чего хочет душа. Возможно, я и по сей день находился в мутном облаке неопределённости, что витает над головами жертв любовных треугольников и истинных агностиков – если бы ко мне в руки однажды не попал книга Даниила Андреева «Роза Мира», написанная им за годы, проведённые в советской тюрьме.

События этой книги улетучились из моей головы так же быстро, как вода покидает дырявый сосуд; однако подобно задержавшимся на его краях каплям – одна идея из его книги надолго засела в моём сознании: «религия, которую издавне чествуют на твоей земле – самая лучшая для тебя, ибо членами всего твоего бесчисленного рода – намолин тебе путь к спасению». И это – была идея, которую я давно искал.

Я – выбрал для себя православие; и забыл про религиозную всеядность, которой так долго болел. Дело здесь – вовсе не в высших сущностях, которые сами по себе имеют значения не больше, чем короли в своих гаремах для государства; религия – несёт в себе культуру. Она – досталась нам по наследству и принадлежит всецело нам. Ею – пропитан даже наш язык. И борьба за нашу культуру – была частью войны с безвременьем, в которой: каждый сам выбирал для себя оружие.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.