Татьяна Трушко
Верховия. Великая вершина

Пролог

В комнате с низким потолком и маленькими окошками было темно. Только одинокая свеча на приземистом столе тускло освещала пространство. В ее неровном свете можно увидеть две фигуры: худощавого сгорбленного старика и круглое существо ростом чуть выше метра. Круглым оно казалось потому, что голова и туловище у него почти сливались друг с другом, соединяясь короткой шеей.

С первого взгляда понятно, что эти два человека – ровесники. Кругляш восседал на деревянном резном стуле, в то время как старик, ссутулившись, сидел прямо на полу. Любой, кто сейчас заглянул бы на огонек, смог бы безошибочно определить, где хозяин, а где гость.

За окном жалобно закричала ночная птица, ей в ответ ухнула другая. Серый пес с голубыми глазами, лежавший у ног старика, вскочил, залаял, глядя в слюдяное оконце.

– Фу, Лимо. Место! – произнес старик, подслеповато всматриваясь во тьму за окном.

Пес вновь улегся на пол, положив голову на лапы. Похоже, разговор не клеился, старики сидели, погрузившись каждый в свои мысли. Привычным движением руки смахнув слезу, сверкнувшую в уголке глаза, гость решил продолжить разговор:

– Зарх, неужели ничего нельзя изменить?

– Не беспокойся, у нас здесь тихо, – негромко проговорил кругляш неожиданно низким певучим голосом, который трудно предположить у такого небольшого существа.

Зарх – так звали кругляша – вытащил из недр своего одеяния серый льняной мешочек, потряс его, перемешивая содержимое, неспешно запустил туда руку, запястье которой было обмотано амулетами, вытащил несколько рун, бросил на стол, всмотрелся в символы.

– Опять то же самое, Никандр. Дорога.

Кругляш, собрав руны, отправил их обратно в мешок.

– Зарх, что мне делать? Я не могу просто сидеть и ждать.

– Время как будто еще есть.

– Никто не знает, сколько его осталось, – протяжно вздохнул старик.

Пес, как будто почувствовав настроение хозяина, поднял голову, навострив уши. Кругляш неторопливо бросил еще несколько рун и нахмурился. Похоже, ему не понравилось то, что он увидел, и рука снова скользнула в мешок, на столе появились новые руны.

От взгляда на них кругляш пошел красными пятнами, губы его безмолвно зашевелились, глаза заблестели, дыхание сбилось. Руны указали, что волшебный цветок кругляшей получит человек, связанный с Никандром.

Сам Никандр, ничего не замечая, сидел в той же позе, поглаживая Лимо. Но пес, не мигая, следил за прорицателем. Тело собаки напряглось, инстинкт сработал раньше команды хозяина, животное было готово к бою.

– Тебе пора идти, – сквозь зубы процедил кругляш, стараясь не смотреть в лицо старику.

– В чём дело, Зарх? – Никандр будто очнулся от спячки.

– Уже поздно, – угрюмо пробормотал прорицатель.

– Ты что-то увидел? – старик не мог взять в толк, почему кругляш переменился до неузнаваемости.

Зарх взглянул исподлобья. Перед ним сидел его давний друг, но то, что предрекали руны, навсегда должно разъединить их. Зарх не мог допустить, чтобы цветок получил человек.

– Больше не приходи, – медленно, с трудом, словно задыхаясь, проговорил кругляш.

Лимо вскочил, уставился на прорицателя немигающим взглядом, шерсть на холке встала дыбом. Старик поднялся на ноги, схватил собаку за шкирку, и, пятясь, чтобы не поворачиваться к Зарху спиной, двинулся к выходу. Лимо, оскалив зубы, злобно рычал. В комнате стало трудно дышать, воздух наэлектризовался, от свечи посыпались искры, огонь заколыхался, по стенам метнулись мрачные тени, за окном закричала птица.

– Прощай, Зарх, – произнес старик. В голосе прозвучала глубокая печаль, он понял, что они расстаются навсегда. Кругляш не ответил, тяжесть знания сковала его уста. Это означало одно: обратного хода не будет, старый друг никогда не появится на пороге этого дома.

Кругляши как зеницу ока хранили тайну цветка. Люди не должны узнать о нём.

Никандр протиснулся в проем, таща за собой собаку. Дверь захлопнулась. Никандр тяжело привалился к стене дома, ноги его не держали. Неминуемая опасность возникла, как молния на грозовом небе. Страх мгновенно отозвался в теле старика, скрутив его болью. Никандр был уверен: без причины Зарх не прогнал бы его, они знали друг друга много лет. Прорицатель увидел будущее, которое его ужаснуло и потрясло. Предначертание было связано с Никандром. Но как старик мог навредить кругляшам?

– Только бы хватило сил, – пробормотал Никандр и, сгорбившись, шагнул в темноту. – Я должен спасти внука.

Собака бежала рядом с хозяином.

Глава 1. Знакомство

Опять это бесцеремонное покушение на свободу! Такой чудесный летний день, а надо сварить целое ведро грибов, купленное накануне бабушкой. А как же планы удрать на улицу к ребятам, которые уже собрались на площадке? Из открытого окна долетали голоса, смех и бренчание гитары.

Соня торопливо мыла грибы в раковине под струей воды. Ой! По скользкой шляпке гриба, убегая от потопа, метался муравей. Сигнал SOS был принят незамедлительно, терпящий бедствие резво взбежал на протянутую руку помощи.

Ших! Высунувшись из окна, Соня дунула на ладонь, и муравей полетел с головокружительной высоты первого этажа. Операцию пришлось повторить еще с тремя его собратьями и крошечным красным паучком – таким легким, что, когда я стряхнула его с ладони, он уплыл по воздуху, подхваченный летним ветерком. Проводив его взглядом, девушка опять метнулась к раковине – и упала, поскользнувшись на мокрой плитке. Пока стонала, терла коленку и жалела себя, остальные муравьи разбежались. Хватит, благотворительности! Как попало Соня домыла грибы, успокаивая cебя тем, что больше ни одного недотепы в раковине не осталось.

Нужно было ещё сварить эти надоедливые грибы. Не успела снять кастрюлю с плиты, как возникло еще одно препятствие.

Кот Барсик, красавчик со стальным характером, громким «мяу» заявил, что проголодался. На докторскую колбасу он отреагировал как кронпринц ¹ на пареную репу. Кот изволил кушать только сухой корм, мясо и вареную рыбу. На кухне ничего из его меню не оказалось. Барсик сурово глядел на девушку. Ни на что другое, кроме своих любимых блюд, он не соглашался.

– И ты на мою голову. – проворчала девушка.

Проигнорировать пушистого тирана, подобранного пару лет назад около помойки, не получалось никогда. Повелительный мяв повторился.

– Зануда.

Соня натянула любимые джинсы с заплатками, поверх футболки ветровку, сунула ноги в кроссовки, взяла кошелек и побежала в магазин. На улице весело светило солнце. Помахав ребятам на площадке, она побежала знакомым маршрутом, слегка подпрыгивая, напевая под нос только что сочиненную песенку:

– Он очень хочет кушать, его не переспорить, когда его научат, со мной не надо спорить.

Если бы не люди на улице, её пританцовывания могли оказаться более энергичными. В хорошем настроении девчонку всегда тянуло потанцевать под собственное бу – бу – бу.

У неё – Сони Снегирёвой, школьницы семнадцати лет были русые волнистые волосы, выразительные серо-зеленые глаза, милая улыбка и ужасная особенность – катастрофическая особенность (так считала она сама). При малейшей неловкости она краснела, заливаясь румянцем во всё лицо. Смутить её могло что угодно, но особенно выводило из себя внимание к собственной персоне. Соня предпочитала быть незаметной наблюдательницей, скромно прячась за спины других. В своем классе она имела репутацию бесконфликтной девушки, которая никому не доставляла хлопот. При таком раскладе жизнь в небольшом городке Поваринске с мамой и бабушкой представлялась ей весьма счастливой.

Держа в руках пакет с кормом для Барсика, Соня вышла из магазина и почти сразу натолкнулась на большую серую собаку. Псина с необычными голубыми глазами сидела неподалёку от входа и внимательно следила за прохожими, ловя взгляд хоть одного милосердного человечка. Сонины глаза встретились с глазами бездомного животного. Да и как могло быть иначе? Спасительница муравьев никогда бы не прошла мимо одинокого и голодного пёсика.

Девушка осторожно приблизилась к собаке, чтобы невзначай, не напугать её. Дворняжки обычно вели себя очень осторожно, но серая собака маневр незнакомки одобрила, слегка вильнув хвостом.

– Ты голодная, да? Есть хочешь? Никто тебя не пожалеет, – уси-пуси у Сони получались такие мимишные.

Собака склонила голову, соглашаясь со словами девушки, взгляд голубых глаз стал еще пронзительнее.

– Какая хорошая! – Соня почувствовала себя благодетельницей, разорвала пакет с кошачьим кормом и насыпала горку перед собакой. Та понюхала и вновь подняла на незнакомку грустную морду.

– Ах, ты тоже привереда? Что же тебе дать?

Собака, не отрываясь следила за рукой, слегка помахивая хвостом. Из кармана появились ключи, следом завалявшаяся конфета. Собака шагнула вперед.

– Ты у нас сладкоежка? – Соня обрадовалась и стала разворачивать фантик.

Собака ткнулась носом в руку, выдернула ключи из ладони и побежала прочь. Вот тебе и миленькая собачка! Как же девушка попадёт домой без ключей? Там же Барсик ждет и вообще…

– Стой, отдай!

Второпях затолкав ополовиненную пачку корма в карман ветровки, Соня бросилась вслед за наглой псиной.

Она даже не предполагала, что погоня может так затянуться. Никак не удавалось догнать собаку, которая ходко трусила впереди, изредка оборачиваясь на преследовательницу, будто бы вела за собой.

Навстречу попался одноклассник Лёха, Соня на бегу бросила:

– Собака ключи утащила.

Лёха понимающе кивнул. Весь класс знал Сонину слабость: она обожала животных. Парень совсем не удивился, увидев одноклассницу, мчавшуюся на всех парах за дворнягой.

Казалось, что воришка близко, но внезапно та нырнула в открытый подъезд старого деревянного двухэтажного дома. В пылу погони Соня даже не поняла, как оказалась здесь. Медлить нельзя – девушка бросилась в подъезд.

Собака взбежала на второй этаж, приостановилась, толкнула лапой одну из дверей на площадке и исчезла в квартире. Разъяренная преследованием Соня была тут как тут, но перед ветхой дверью, обитой облезлым коричневым дерматином, её воинственный пыл мгновенно угас. Только теперь она почувствовала, как запыхалась, да к тому же резко закололо в боку. Надо сделать передышку и успокоиться. Соня согнулась пополам, опёрлась руками о коленки, стараясь выровнять дыхание.

Но успокоиться не удалось. Столько мыслей разом полезли в голову, у неё даже лоб вспотел. Переступить порог чужой квартиры подобно прыжку в ледяную полынью. Панический ужас сковал мышцы, девушка беспомощно застыла перед дверью. Что она творит? С головой дружит? Собака словно специально заманивала её в незнакомое жилище. Но ключи! Их непременно надо вернуть.

Вытерев мокрый лоб дрожащей рукой, Соня повторно осмотрела дверь. В таких квартирах она пару раз бывала, здесь обыкновенно жили милые старушки, кормившие во дворах голубей и кошек. В подъезде было тихо, в запыленное окно над лестницей с гудением билась толстая муха, а Соня всё стояла и стояла, не зная, на что решиться. Еще немного помедлив, была – не была, толкнула дверь и заглянула внутрь.

Соня ожидала увидеть маленькую прихожую, забитую старыми вещами и пропахшую кошачьей мочой, но перед ней был довольно узкий длинный коридор, ведущий в комнату с полуоткрытой дверью. Пол выложен темной, почерневшей от времени мозаикой, а стены… Удивительные стены – сложенные из тесаных крупных камней, такие, наверное, можно увидеть в старинных замках. Как такое может быть в маленькой квартире деревянного дома? Девушка оглянулась, будто собираясь спросить кого-то о таком явном несоответствии, но на площадке никого не было.

Постояв на пороге еще немного и успокоив вновь сбившееся дыхание, шагнула внутрь, краем глаза уловила движение в настенном зеркале, вздрогнула от неожиданности и отшатнулась. На противоположной стене, как паук в предвкушении добычи, притаилась массивная кованая вешалка, которую Соня сразу не заметила. Вешалка не подавала признаков жизни. Да уж, у страха глаза велики.

Стараясь не дышать и не топать, сделала несколько несмелых шагов. Прислушалась. Ни звука. Шаг вперед. Тишина. Комната в конце коридора как магнитом притягивала к себе. И этот необычный приятный запах...., ей почудились в нем ароматы цветущего сада. Диковинная квартира таила в себе сюрпризы. В комнате в конце коридора явственно звякнули ключи – наверное, псина бросила их на пол.

Когда Соня медленно прошла большую часть пути, из комнаты с лаем выбежала собака и бросилась к выходу из квартиры, заставив девушку прижаться к холодной стене. Воровка промчалась мимо и исчезла за дверью. Соня переждала, пока ухнувшее вниз сердце перестанет трепыхаться, а потом снова на цыпочках двинулась вперед. Уже близко. Еще один шаг – и она у цели.

Кажется, в комнате никого. Старомодные стулья, темное бюро, стенные часы в деревянном футляре, низкая тахта… всё, как из музея. Ключи лежали в центре комнаты на полу. Несколько быстрых шагов… схватить ключи и быстрее назад. С ключами в руке Соня попятилась и тут же спиной наткнулась на препятствие – явно живое!

Громкий визг, с которым она отскочила в сторону, оглушил даже её саму. На самом деле Соня никак не могла перестать визжать, хотя человек, на которого она налетела, просто молча смотрел на неё. Его взгляд выражал смесь изумления и тревоги, но угрозы или затаенной агрессии в нем не было. Соне вдруг стало неловко, и она умолкла столь же внезапно, как закричала.

Всё-таки она паникерша. Перед ней стоял всего лишь парень лет восемнадцати. Высокий, темноволосый, голубоглазый. Его можно было бы назвать симпатичным, но колючий пристальный взгляд портил всё впечатление. Не в силах пошевелиться Соня застыла, хотя сознание четко фиксировало все детали. Парень был в светлой просторной рубахе с широкими рукавами, кожаной жилетке с ажурным тиснением и темных брюках, штанины которых были заправлены в мягкие сапоги. Одеяние незнакомца выглядело чудно, но удивительным образом сочеталось с обстановкой жилища.

Некоторое время Соня безмолвно разглядывала незнакомца – и вдруг поняла, что он тоже весьма пристально рассматривает её. От столь опасного любопытства она очнулась, будто вынырнув из глубины на поверхность. Лицо Сони стремительно покраснело. Борясь с паникой, она постаралась напустить на себя неприступный вид. Сейчас перед ней стояла задача как можно быстрее улизнуть из незнакомого места, избежав общения с неприветливым хозяином.

– Извините. Дверь была открыта. Ваша собака утащила мои ключи… – для убедительности потрясла ключами. – Я зашла сюда следом за ней…

Юноша вопросительно поднял бровь.

– Не беспокойтесь, сейчас уйду. Просто ваша собака…

– Какая собака? – перебил парень.

– Серая с голубыми глазами. Только что выбежала сейчас на площадку, минуту назад, я же за ней, за вашей собакой сюда пришла… – Соня начинала тараторить, когда сильно волновалась.

Речь её невероятным образом ускорялась по мере растущего желания сбежать отсюда как можно быстрей.

– У меня нет собаки, – сказал парень, будто вылив на девушку ушат ледяной воды. – Ты дверница? – он бросил взгляд на ключи.

– Кто… я?

Что он сказал? Соня попятилась от странного юноши. Он подозревает её в воровстве? Что он хочет?

– Отойди в сторону, мне надо пройти! – голос девушки неожиданно охрип.

На самом деле она приняла решение: еще одно слово незнакомца – и бежать к выходу. Если парень попытается остановить…. Её руки непроизвольно сжались, ключи больно впились в ладонь, но это к лучшему, удар будет сильней. Хватит болтать, пора уносить ноги.

Не отрывая взгляда от девчонки, приготовившейся к атаке, сообразительный юноша отошел на безопасное расстояние. Путь на волю свободен. Убрав ключи в карман джинсов, Соня быстрым шагом двинулась к двери, распахнула ее и онемела от ужаса. Перед ней была маленькая каменная площадка, деревянная старая лестница, темные закопченные стены. Откуда что взялось? Почему вдруг неузнаваемо изменилось. Узкий пролет круто спускался вдоль стены из необработанного камня, а витая деревянная лестница с выщербленными ступенями исчезала в глубине каменного колодца. Соня на миг зажмурила глаза.

– Эй, здесь есть кто-нибудь? Люди! – пронзительно закричала, выбежав на площадку, и кинулась вниз по ступеням, как будто за ней гналась стая бродячих собак.

– Стой, туда нельзя! Ступени сгнили! – донесся ей вслед крик парня.

Но она не слушала, летела как помешанная. Сердце набатом стучало в ушах. Быстрей! Прочь отсюда! Ступенька под ногой треснула, нога провалилась в пустоту. Еще шаг, и следующая ступень рухнула вниз, девушка повисла, судорожно держась за трухлявые деревяшки. И тут за шиворот её схватила рука незнакомца. Соню не надо было уговаривать, она сама вцепилась в него.

– Только не дергайся, – просипел он через силу, – я летать не умею.

Кажется, я схожу с ума

Парень вытащил Соню на уцелевшие ступеньки лестницы.

– А-а-а-а… – попыталась она что-то произнести, стуча зубами.

– Не надо кричать, всё в порядке.

– А-а-а…

Еще одна попытка заговорить, которую вновь бесцеремонно прервали.

– Тебя могут услышать.

– И что? – к ней вернулась членораздельная речь, хотя тело сотрясала крупная дрожь.

– Просто меня здесь нет.

– Почему? – идиотский вопрос, конечно, в таком положении.

– А можно я спрошу?

– Да, по-ожалуйста, – похоже, Соня всё еще не отошла от шока.

– Как ты сюда попала? – вкрадчиво спросил парень.

Он уже помог мне подняться и дойти до квартиры.

– Через дверь, – девушка уставилась на незнакомую дверь из грубо сколоченных толстых досок и даже потрогала её дрожащими руками.

– Дверь была закрыта, – голос его несколько изменился.

– Дверь была открыта. Собака вбежала сюда, я за ней. Я здесь совершенно случайно… – Соню вновь охватила паника. – Но это не та лестница, по которой я вошла.

Незнакомец нахмурился. Похоже, эта версия его не устраивала, как не устраивала и перспектива полноценной истерики с воплями и слезами, которую, Соня готова была сейчас устроить.

– Разбирайся сама. Я как раз собирался уходить. И в гости никого не ждал, – неприветливый парень двинулся обратно.

Как отсюда можно уйти? Я домой хочу. К маме!

Соня смотрела то на дверь, то на незнакомца, который, не обращая на неё внимания, уходил прочь по коридору. На ватных ногах она последовала за ним в комнату. Парень, высунувшись из окна, отцепил от внешней стороны стены веревочную лесенку, подергал ее, проверяя надежность, и вскочил на подоконник.

– И, кстати, по той лестнице ты не выйдешь, дверь башни внизу наглухо заколочена, – бросил он через плечо.

– Какой башни?

Соня подскочила к узкому окну. Ничего, со второго этажа она как-нибудь слезет. Уже готовая к подвигу, Соня свесилась вниз и чуть не заорала от ужаса. Под ней была огромная стена из камня, по обе стороны от окна, как раскинутые руки, тянулись крепостные стены. Само окно было очень высоко над землей, а на уровне глаз недалеко виднелась поросшая лесом вершина горы. Даже если допустить безумную мысль выбраться отсюда через окно, Соня сможет только навернуться вниз головой с такой высоты.

Что происходит? Десятью минутами раньше она вошла в старый двухэтажный дом на окраине Поваринска. Почему сейчас очутилась в башне?

Незнакомец шагнул на веревочную лесенку, и та поехала… вверх! С удивительной ясностью Соня осознала, что сейчас совершенно не время ломать голову над « как и почему».

– Стой, подожди! Стой! Вернись! – закричала пронзительно.

Лестница замедлила ход, остановилась, медленно двинулась вниз.

– Что еще?

Ноги незнакомца замерли на уровне подоконника.

– А мне что делать?

– Откуда я знаю? – парень усмехнулся.

Ситуация казалась безвыходной. Словно девушка смотрела фильм и вдруг очутилась с другой стороны экрана, где всё по-настоящему, а дорога в зал исчезла. Парень глянул на неё, потом на ключи в руке.

– Мне некогда, – сказал он и поехал вверх.

– Стой, стой! Возьми меня с собой, – выпалила Соня, сама удивившись своей отчаянной просьбе. Веревочное средство передвижения вновь остановилось. Его хозяин немного подумал и спустился. Похоже, она смогла его разжалобить.

– Ладно, забирайся. Лестница выдержит. Живее! Что, никогда не каталась на таких?

Незнакомец поднялся, освободив пару перекладин. Словно под гипнозом Соня взобралась на подоконник, ухватилась за веревку и шагнула на ненадежную опору. Парень взглянул на неё, убедился, что она крепко держится, нажал на пульт, прикреплённый к верёвке, и где-то вверху закрутилась лебёдка, поднимая их.

Ветер взметнул волосы девушки, бросил их в глаза. Зажмурившись, заледеневшими от ужаса руками Соня изо всех сил сжимала веревки. Ноги предательски ослабли и норовили соскользнуть. Как же она боялась высоты! Даже на колесе обозрения никогда не каталась. Соня не знала, как далеко они уехали вверх, потому что было страшно смотреть вниз. Впрочем, наверх посмотреть она тоже боялась, чтобы не трусить от так затянувшегося подъема.

Наконец лестница перестала раскачиваться и остановилась, юноша как безвольную куклу перетащил девушку через узкий проем между высокими зубцами стены и поставил на твердую поверхность. Совершенно лишнее усилие, потому что Соня как куль с картошкой осела на каменный пол, ноги не слушались ее. Парень, словно не замечая полуобморочного состояния попутчицы, деловито скручивал лестницу на барабан лебедки.

Свежий ветер привел девушку в чувство. Отдышавшись, Соня поднялась на ноги. Теперь стало понятно, что они очутились на плоской крыше строения, периметр которого обнесен частоколом каменных зубцов. По углам – две небольшие башни. Внимание Сони привлек необычный вид, который открывался в просвете зубчатого парапета. Соня подошла ближе к краю крыши, чтобы лучше разглядеть местность, и чуть не упала от испуга и удивления. Внизу раскинулся большой незнакомый город.

Нет, конечно, город не был ужасен. Скорее, он был прекрасен. Но это совершенно чужой город! Повсюду виднелись красные черепичные остроконечные крыши. В центре возвышалось несколько величественных строений. Через город текла река, рассекая его надвое. Вереницей вдоль берегов тянулись маленькие аккуратные домишки. Над рекой нависли полукруглые мосты, украшенные скульптурами. Соня оглянулась. С другой стороны к замку подступали горы, покрытые лесом.

Незнакомец внимательно наблюдал за девушкой.

– Меня зовут Эрвин. А ты кто?

Соня с трудом заставила себя сфокусировать взгляд на источнике звука. Кажется, она стала плохо соображать.

– Я Соня. Соня Снегирёва.

– Соня Снегирёва, как ты попала в мое убежище?

Ах, вот что его интересует. Вот зачем он затащил ее на крышу. Какая же она дура, что прицепилась к нему. Но у нее действительно была причина. Соня вытащила из кармана джинсов ключи и потрясла ими.

– Можно я посмотрю? – Эрвин бесцеремонно забрал ключи, покрутил в руках, попробовал на зуб. – Первый раз вижу такие. Ты, вообще, откуда? И одета не по-нашему.

– Я шла домой, а попала сюда. Что это за место?

– Тебе сколько лет?

– Семнадцать.

– У-у! Начинающая дверница заблудилась, – Эрвин ухмыльнулся, в его глазах блеснул огонёк восторга, – прямо не верится.

– Я не дверница. Мне нужны были ключи. Ключи от моего дома открывают дверь в мою квартиру, – Соня объясняла всё это уже скорее себе, чем Эрвину, стараясь сохранить крупицы разума.

Парень поднял голову, тревожно оглядывая небо над городом.

– Скоро облет верхотуров. Надо убираться отсюда, пока нас не заметили. И оставь ключи здесь. Их нельзя брать с собой.

– Почему?

– Их никто не должен видеть. Тебе повезло, что я кое-что в этом понимаю.

– Да что в них такого?

– Я не возьму тебя с собой, если при тебе будут ключи, – жестко ответил Эрвин, снова устремив взгляд на небо.

Соня поежилась и стала тоже всматриваться в небо. Что там? Новоявленный командир наклонился и засунул ключи в щель между камнями.

– Запомни место. Так здесь будет надежнее, – парень выпрямился. – А теперь проверим в деле маломерку.

Эрвин двинулся к одной из каменных башен. Только сейчас девочка заметила в стене башни высокую кованую дверь. Погремев засовом, парень распахнул скрипучие дверные створки.

Из темноты показалась вытянутая голова крупного зверя, на заспанной морде которого болталась уздечка. Парень ухватился за нее и потащил животное к выходу. Из мрачного логова, неуклюже переваливаясь с боку на бок на коротких когтистых лапах, появилось существо внушительной комплекции. Шкура его переливалась всеми оттенками серого, от пепельного до темно-дымчатого. Такой эффект производили серебристые чешуйки, которые при движении меняли цвет. Чудище было гораздо крупнее лошади, с крыльями и длинным змеиным хвостом. От макушки и до хвоста по спине тянулся невысокий костяной гребень. Соне мгновенно поняла: перед ней дракон.

«Не может быть!» – подумала девушка, в который раз за этот день зажмурив глаза. Сердце учащенно забилось в горле.

Реальность изгибалась, плавилась, принимала немыслимые очертания и никак не хотела вернуться к привычному облику. Неужели это правда? Соня стоит на каменной крыше старинной башни, а внизу раскинулся незнакомый город. Что она здесь делает?

Эрвин же напротив нисколько не выглядел озадаченным, скорее раздосадованным безумным видом спутницы. Достаточно того, что он потащил ее с собой. У него есть дела гораздо важнее. Например, дракон, которого он с трудом вытащил на середину площадки и теперь осматривал, поправляя седло.

– Садись, мы улетаем.

Слова Эрвина вернули Соню к действительности. Она вздрогнула и уставилась на дракона. Улетаем?

– Я не могу, я боюсь высоты. Я не умею, я никогда не летала, – лепетала она, как семилетняя девочка.

– Я тоже на нем толком не летал. Садись, тут седло широкое. Некогда скулить!

Последние слова разозлили Соню. Что он себе позволяет, этот мальчишка! Дракон вдруг дружески фыркнул.

– Его зовут Маломерка? – спросила Соня дрожащим голосом.

– Вот еще, – фыркнул Эрвин, – я зову его просто драконом. Еще не придумал имя.

– Как же… – Соня никак не могла поверить, что ей придётся взобраться на спину живого, настоящего дракона. – Может… – она пролепетала как-то неосознанно, —Горыныч?

Дракон навострил уши и одобрительно чмокнул губами. Эрвин расхохотался.

– Горыныч! Ты посмотри на его размер!

Девушка повернулась к дракону, ее лицо оказалось напротив огромной головы. Чудище с интересом глядело на нее, будто улыбаясь.

– Горыныч, да? – спросила Соня. – Ты прокатишь нас? – она была уверена, что ни за что не сядет на этого зверя.

Дракон сделал шаг вперед, вытянул шею, шевеля ноздрями, как будто что-то учуяв. Рука Сони машинально опустилась в карман ветровки и вытащила пачку кошачьего корма. Дракон издал негромкий рык и вожделенно уставился на пакет. Соня могла поклясться, что слышала, как он сглотнул слюну.

Девушка, не спуская глаз с очередного нуждающегося, насыпала корм на каменный пол. Дракон, кажется, чуть не потерял сознание от счастья. Он слизал сухие комочки с пола языком – шершавым и длинным, проглотил в один присест и удовлетворенно срыгнул. Всё это время Эрвин с интересом наблюдал за происходящим.

– Больше не давай, – произнес юноша командным тоном, привстал в стременах и оглянулся по сторонам.

– А он не пыхнет огнем? – Соня как могла, оттягивала момент посадки.

– Очень редко так делает. Быстрее садись! Нас поймают из-за тебя! У меня дракон незаконный, – закричал Эрвин, неожиданно резким тоном.

«Он тоже боится», – мелькнула у Сони мысль. Бояться вместе казалось не так страшно. Начинающая наездница ухватилась за руку юноши и неуклюже вскарабкалась в седло позади него. Неудобное, высокое седло примостилось на костяных гребнях дракона и выглядело совсем неубедительно, как будто его делали пятиклашки на уроке труда.

– Я не упаду? – только и спросила Соня, ухватившись за жилетку Эрвина.

– Хочешь, чтобы вместе свалились? – хмыкнул парень и натянул поводья. – Горыныч, вперед, вверх, вперед.

Дракон взмахнул крыльями, подпрыгнул и, как петух на забор, приземлился на край каменного зубца, зашатался, теряя равновесие, развернул крылья и ухнул вниз. У Сони душа ушла в пятки, она прильнула к Эрвину всем телом, обхватив его руками. Американские горки показались детской забавой по сравнению с катанием на Горыныче. Дракон судорожно забил крыльями, набирая высоту. Его взлет был не менее ужасен, чем падение: он рывками поднимался, клацая зубами то ли от напряжения, то ли от ответственности, и заваливался то на один бок, то на другой.

– Вверх, в горы давай, верхотуры Ильзы появились, они сейчас нас заметят, – Эрвин тревожно оглядывался.

Что там такое? Соня испуганно глянула через плечо. На горизонте замаячили какие-то точки. За ними погоня? Горыныч набирал высоту. Его полет был такой же турбулентный, как и все манёвры до этого. Он то проседал вниз, то дергался вверх, кренился в стороны, скорость при этом была небольшой, хотя для Сони и этого было предостаточно.

– Горыныч, к лесу, бери выше. Смотри лощины, нам надо скрыться!

Соня почувствовала, как спазм скрутил желудок. Она с трудом подавила первую волну тошноты и поняла, что долго не выдержит. Они уже летели над лесом.

– Горыныч, мне дурно, – закричала Соня, – приземляйся!

И тут дракон, услышав Соню, принял решение и камнем упал. Он разглядел просвет между огромными деревьями и совершил довольно жесткую посадку, плюхнувшись на траву и сложив крылья. Соня скатилась с его спины как раз вовремя, ее тут же вырвало.

Как ни плохо было всаднице, но Эрвину было еще хуже. Он согнулся пополам, схватился за голову и застонал. Состояние спутника не укрылось от внимания Сони, хотя сама она еще не отошла от ужасного полета. Что-то подобное ещё девочкой она наблюдала у бабушки, когда у той резко подскочило давление. Эрвин тяжело дышал, лоб его покрылся испариной, а ноги подрагивали. Как странно, ведь только минуту назад парень был в прекрасной форме.

– Бегом в чащу, надо спрятаться, – выговорил Эрвин, часто дыша от подступившего приступа.

Дракон удостоился пинка, который, впрочем, ему был, что мертвому припарка. Все трое ринулись под защиту деревьев. Вскоре вверху послышался шум крыльев и крики людей.

– Горыныч, замри. Тихо! – зашипел Эрвин.

Зверь недовольно засопел и заерзал. Он только-только почувствовал свободу, в буквальном смысле расправил крылья и, судя по его разочарованной морде, всерьез рассчитывал на аплодисменты.

– Место. Лежать. Не шевелись!

Горыныч хоть и зыркнул на парня недовольно, но тут же свалился в траву и затих. Соня вытерла взмокшее лицо рукавом ветровки и посмотрела на Эрвина.

– А почему «не шевелись»?

– Не хочу, чтобы нас учуяли драконы.

– А там, – Соня показала вверх, – драконы?

– Там верхотуры на ездовых драконах, – нехотя ответил Эрвин. – Этот тоже должен был стать ездовым. Но в кладке яйцо забраковали. Его надо было уничтожить, а я стащил яйцо и выходил дракона.

– А почему забраковали? – для Сони прямо-таки открывался новый мир.

– Потому что оно было самым маленьким. А из таких яиц получаются мелкие драконы с небольшими крыльями. Они не подходят для службы. Поэтому мы сегодня так паршиво летели.

Грубоватые слова парня резанули слух девушке. Неприятные ощущения она отнесла на счет своей боязни высоты.

– А мне кажется, Горыныч молодец, – Соня встала на защиту дракона.

– Да? Только ты чуть не померла, – в голосе Эрвина послышалась насмешка.

Соня покраснела. Вот только не надо так пристально смотреть на нее.

– С чего ты взял? Со мной всё нормально, – пролепетала она, переживая о том, как глупо выглядит ее красное лицо.

– Тсс… Верхотуры над нами.

Соня глянула вверх. Над деревьями опять мелькали неясные тени. Из-за густой листвы их почти не различить.

– Видишь, как плавно парят? – прошептал Эрвин. – Настоящие ездовые драконы. И высоту набирают очень быстро.

– А кто такие верхотуры? – спросила Соня, всматриваясь вверх. Этот вопрос вертелся на языке с тех самых пор, как она услышала новое слово.

Эрвин снова посмотрел своим фирменным цепким взглядом, он не торопился с ответом. Не разыгрывает ли его девчонка?

– Избранные гвардейцы Главного Верховода. Самая элита. А над нами, кажется, верхотуры Ильзы. Они принадлежат Совету Меры.

– А зачем они за нами гоняются?

– Просто так, – буркнул Эрвин, – для проверки, – парень определенно не хотел углубляться в эту тему.

Соня задумалась. Реальность, которую она видела, обоняла, осязала, слышала, была подлинная, с какой стороны ни посмотри. Но это всё равно не укладывалось в голове.

– А, это место как называется? – Соня предприняла еще одну попытку что-либо разъяснить.

– Ты здорова? – Эрвин приложил руку ко лбу Сони.

Она негодующе мотнула головой:

– Я не шучу.

– Это Верховия, юная странница. Страна Верховия.

– Верховия, – медленно повторила Соня, – первый раз слышу. Не знаю такой.

– А город называется Энобус.

Эрвин пристально глядел на девушку, наблюдая за ее реакцией. Соня уже начала привыкать к его бесцеремонным взглядам.

Не на ту напал

– Всё это, конечно, интересно, но как мне попасть домой в Поваринск?

– Поваринск? Ну и названьице, – хохотнул Эрвин.

– Как мне вернуться? – Соне с трудом сдерживала рычащие нотки в голосе.

– Как пришла, так и вернешься, – отрезал Эрвин.

– Из твоей квартиры?

Эрвин безразлично пожал плечами.

– Может, из моей, а может, и нет. У тебя ключи, тебе виднее.

Зачем он издевается над ней? Соне хотелось одновременно плакать, ругаться и по девчачьи топать ногами. Накричать на этого надменного Эрвина, заставить его извиниться. В то же время страшно поссориться с ним. Он единственное связующее звено с ее миром. Соня отвернулась. Хотя это было излишне: быстро наступившие сумерки скрывали лица собеседников, и ее отчаяние осталось незамеченным.

– Пора спать, – буркнул Эрвин, – завтра надо пораньше улететь отсюда, вдруг нас будут искать.

С трудом сдерживая слезы, Соня постаралась достучаться до этого парня.

– Послушай, мне домой надо. У меня мама, бабушка, друзья. Они будут волноваться.

Эрвин внимательно посмотрел на Соню, как будто хотел о чём-то спросить, но потом передумал.

– Я тебя не держу. Возвращайся хоть сию секунду.

Слышать такое невыносимо обидно. Соня заморгала часто-часто, из глаз брызнули слезы. Она расплакалась навзрыд, как маленькая девчонка.

– Хватит реветь. Я тут ни при чём. Я сам ничего не понимаю, – голос Эрвина смягчился. – Мы вернемся в мою берлогу, как только сможем.

– А когда? Когда мы сможем? – Соня продолжала всхлипывать.

– Надо подождать. Немного. Ложись поближе к Горынычу, рядом с ним теплее. Ночью станет холодно.

Соня, продолжая тихонько шмыгать носом, придвинулась к теплому шершавому боку. Как она может сейчас уснуть? В темном лесу, рядом с драконом, в компании со странным парнем. Это невозможно! От шкуры Горыныча исходил терпкий животный запах, дракон мерно сопел. Соне вспомнился Барсик, по ночам уютно мостившийся у нее в ногах, и его песенка-мурчалка. Девушка осторожно провела рукой по блестящей чешуйчатой шкуре. Она была жесткая, шероховатая, бугристая, не то что у Барсика – мягкая и шелковистая.

Горыныч всхрапнул, Соня прилегла рядом с ним. Его равномерное пыхтение чем-то напоминало сопение любимого кота. С неба, видневшегося в просветах гигантских деревьев, светили звезды. Их таинственная красота успокаивала, баюкала, как безмолвная песенка, помогая забыть все тревоги сумасшедшего дня. Соня вспоминала свой дом, маму, бабушку и… незаметно уснула.

Эрвин же вертелся с боку на бок, вздыхал, крутился, тоже смотрел на звездное небо, грыз травинку. Под утро он забылся тревожным сном, чтобы с первыми проблесками рассвета очнуться после непродолжительного отдыха. Юноша медленно поднялся, посмотрел на Соню, удобно пристроившуюся под крылом Горыныча, тяжело вздохнул.

– Вставай, уже утро.

Выныривая из сна, Соня открыла глаза. Какой ужас. Ей не приснился вчерашний кошмар. Перед ней стоял тот же парень, что появился вчера. Он неважно выглядел и был не в духе.

Эрвин полночи не спал, думая, что предпринять. Девчонку надо вернуть домой, где бы это ни было, а подросшего Горыныча переправить в безопасное место и узаконить. В Энобусе это сделать невозможно.

Эрвин попрыгал, разминая ноги

– Нам пора, полетим к равномерам в Межгорье. У меня там друзья.

Спросонок Соня выглядела ещё более беспомощной. Кажется, она отказывалась верить, что уже не спит. Она вела себя как испуганный ребенок, неожиданно потерявшийся в незнакомом месте.

– Эрвин, мне надо домой, – Соня выбралась из-под крыла проснувшегося Горыныча.

– Сейчас я не могу вернуться в город, поэтому не смогу тебе помочь. Ты прошла Мерку?

– Что?

– Мерина.

– Какого мерина?

Разговор в угадайку не способствовал хорошему настроению.

– Высотомер, конечно.

– Не понимаю, о чём речь.

– В семнадцать лет не знать о Мерине? Шутишь?

– Эрвин, я здесь впервые и ничего не знаю, – Соня начала злиться.

Она старалась говорить вежливо, но собеседник будто нарочно выводил ее из себя.

– Басни слепого дракона, – изрек Эрвин, оглядел девочку с головы до ног и многозначительно заметил. – Думаю, ты уклонистка. За тобой гнались гвардейцы Ильзы. Признавайся. Ты скрываешься?

Соне захотелось хорошенько треснуть противника по башке чем-нибудь увесистым, типа толстого учебника, но ничего подходящего под рукой не было.

– Мне нечего скрывать, я не уклонистка, не знаю никакой Ильзы. Я не местная.

– А ключи?

Эрвин как будто издевался. Чем больше закипала Соня, тем ехиднее становился он.

– Что ключи?

– У нас таких нет. Гвардейцы охотятся за уклонистами. Потому что Высотомер тебя расколет.

– Это как?

– Выведет на чистую воду.

Соня разозлилась окончательно.

– Не выведет!

– О-о-о! Ты что, сверхособенная? – развеселился Эрвин.

– Я – обыкновенная. Ты сам что-то скрываешь. И боишься Ильзы!

Соня взяла быка за рога и угадала – пересмешник вмиг угомонился.

– Хватит болтать, разоблачительница, – примирительно сказал парень, ему расхотелось продолжать разговор на скользкую тему. – Полетим низко. Может, Горыныч осилит.

Дракон радостно засопел. Он, похоже, вообразил себя героем. Парень заметил боевое настроение Горыныча и лягнул его ногой.

– И без фокусов, понял? Лети ровнее, не дергайся, чудо-юдо.

– Да что ты на Горыныча наезжаешь? – в Соне проснулся инстинкт защитницы.

Эрвин недоуменно поднял брови.

– Что я делаю?

Соня смутилась и покраснела.

– Ну, ругаешь его.

Эрвин хмыкнул: до чего странная девчонка, краснеет по любому поводу. Он вскочил на дракона, потом помог Соне взобраться в седло. Она приложила руку к горящей щеке.

Может, не заметил?

– Хэк, – выдохнул Эрвин коротко, ударил Горыныча в бока ногами.

И в ту же минуту мысли Сони испарились.

Глава 2. Ларри Идепиус

Теперь, когда Эрвин не требовал набирать высоту, Горыныч летел ниже и ровнее. Но всё равно иногда заваливался то на один, то на другой бок и почти цеплял верхушки громадных сосен крыльями. Хотя полет дракона оставался неуверенным, Соня слегка успокоилась. Если она упадет, земля недалеко, наверное, за ветки деревьев можно зацепиться. Вроде бы жутко страшно, но и восхитительно до умопомрачения. Высоты она, конечно, боится, однако такой возможности дома точно никогда не будет. Вот бы кто из ребят ее сейчас увидел! Рассказать – не поверят.

Страх отступил под натиском приятных мыслей, и девушка вполне осознанно огляделась по сторонам. Они немного набрали высоту, обзор улучшился. Исчезли исполинские хвойные деревья на горных склонах. Их сменил могучий лиственный лес с мелькавшими светлыми пятнышками полянок.

Соня осторожно озиралась. Сильно крутить головой она боялась, потому что внутренний голос призывал не терять бдительности. Вновь подступили горы. Дракон с двумя седоками на спине пролетел над лощиной, покрытой невысокими деревцами с большими листьями и цветущим кустарником. Сразу за ней показалась живописная долина, окруженная с обеих сторон склонами. Красоты добавляла речка, бурлившая и блестевшая на изгибах жемчужными перекатами.

Эрвин направил Горыныча вверх.

«Какой любитель высоты! – недовольно подумала Соня. – Всё ему выше надо».

– Скоро Межгорье, – крикнул Эрвин, – там равномеры живут.

Шум крыльев и свист ветра не давали нормально разговаривать.

Впереди, в утренней дымке, вырисовывались очертания города. Юноша натянул уздечку, разворачивая Горыныча к лесистым горам.

– Мы не полетим в город, – прокричал он.

Горыныч приблизился к предгорью. Эрвин беспокойно оглядывал окрестность, привстав в стременах. Соня покрепче уцепилась за его кожаную жилетку. Похоже, они скоро будут снижаться. Юноша дернул поводом, и дракон завертел головой. Эрвин двинул Горыныча пяткой в бок.

– Видишь просвет? Давай посадку между деревьями.

Дракон дернулся, пытаясь сделать вираж, завалился на бок, резко пошёл на снижение и стал падать на землю.

– Держись! – только и успел крикнуть Эрвин.

Они плюхнулись на небольшую поляну, густо покрытую травой. Приземление оказалось таким стремительным, что Соня даже не успела испугаться. Облегченный выдох и взгляд вниз. Наконец-то она ступит на твердую почву. Только теперь девочка ощутила, как занемело всё тело от долгого полета. Эрвин, тяжело дыша, уже стоял на земле и протягивал ей руки. Соня сдвинулась из седла, чтобы воспользоваться предложенной помощью, заскользила по гладкой шкуре дракона и полетела прямо на Эрвина. Он не удержался на ногах и рухнул в траву. Соня упала на него и тут же откатилась в сторону.

– Ой. Прости, – пробормотала она, убирая с глаз растрепавшиеся волосы. – Сильно ударился?

– Ерунда, – буркнул юноша, с трудом поднимаясь на ноги. Он стоял, согнувшись, упираясь руками в колени. – Для второго раза нормально сели, – сказал он, морщась, как от боли. – Хорошо, не высоко были.

Выглядел Эрвин действительно неважно, он не прикидывался, пытаясь отдышаться. «Нет! Это не из-за меня, – решила Соня, наблюдая за парнем. – Как приземляемся, он на глазах меняется».

– Ты как? Сильный срыв? – спросил Эрвин сочувственно.

Странный вопрос. Соня пожала плечами. Он что, за нее беспокоится?

– Нет, только ноги затекли.

– Ладно, сейчас пройдет, – казалось, он уговаривал скорее себя, чем её.

Как же хорошо стоять чуть ли не по колено в зеленой траве! Соня огляделась. На краю поляны прилепился маленький домик. Девушка не увидела его сверху: он так естественно вписался в склон, как будто вырос здесь как гриб-боровик после дождя. Домик обыкновенный с виду: с зеленой покатой крышей, бревенчатыми стенами. Такой уютный и милый, что Соне сразу захотелось в нем поселиться.

«Избушка лесника!» – окрестила она его про себя и улыбнулась.

А вслух спросила:

– Там кто-то живет?

– Нет. Это загородный домишко. Он… принадлежит семье моего друга Ларри Идепиуса. Его родители здесь почти не бывают. В основном приходят Ларри с сестрой. Ты здесь останешься с Горынычем, а я спущусь в Межгорье. Надо кое-что обсудить с товарищем.

– Твой товарищ тоже э… равномер?

Эрвин хмуро взглянул на Соню. Не слишком ли много вопросов задаёт эта девчонка?

– Конечно. Все жители Межгорья равномеры. Они не любят высоту. Предпочитают жить на равнине. Тебе стоит переодеться и волосы прибрать. Слишком необычно выглядишь для наших мест. Одежду найдешь в доме. И, самое главное, забудь про Поварёнск. Соня чуть не задохнулась от возмущения.

– Что?!

– Я встретил тебя в городе… нет, в лесу. Ты заблудилась и больше ничего не помнишь. Ты потеряла память. Знаешь только свое имя.

– Почему только имя? У меня еще фамилия есть, – пробурчала Соня, но тут же осеклась под пристальным взглядом парня, покраснев до самых корней волос. Эрвин ухмыльнулся, глядя на неё.

– Потому что ты хочешь вернуться домой. В Поварёнск.

– Поваринск!

Соню разозлил тон этого выскочки и его упорное желание коверкать название ее родного города.

– Тебе совершенно нечего бояться, если будешь слушать меня, – спокойно сказал Эрвин.

«Он что? Мысли читает?! – поразилась Соня. – У меня на лице написано, что мне страшно?» И, уже не скрывая своих эмоций, проводила неодобрительным взглядом уходящего к лесу Эрвина.

Когда юноша скрылся за деревьями, Соня судорожно выдохнула. Теперь, когда она осталась одна, хотелось только одного: орать «помогите» во всю мощь легких.

Страна Верховия. Странный парень. Дракон Горыныч. Верхотуры, которые хотят их поймать. Высотомер, которым пугает Эрвин. Привычная жизнь перевернулась в мгновение, как будто Соня подпрыгнула на батуте, сделала сальто и приземлилась в другом месте. Как вернуться домой? Как из одной плоскости попасть в совершенно другую?

Вопросы обрушились на девушку непомерной тяжестью, вдруг подступила такая тоска, она села на траву и зарыдала. Громкие всхлипы и почти детский рёв неслись вокруг, взмывая в небо. Соня не думала о том, что кто-то ее увидит, она плакала от всей души, как будто это могло ей помочь.

Что-то шероховатое и мокрое проползло по руке. Соня подняла глаза. Дракон лизнул ее своим шершавым розовым языком.

– Горыныч, – Соня всхлипнула, – перестань. У тебя язык, как терка.

Дракон растянул пасть в подобие улыбки. Глаза его светились преданностью, а сам он олицетворял радость и доброту. И тянул шею к карману в ветровке.

– Понятно, – догадалась Соня, вытащила горсть корма и дала дракону. – Ты мой друг? Да? – девушка осторожно похлопала Горыныча по жесткой чешуйчатой шее.

От ласки дракон шмыгнул носом и запыхтел. Всё-таки он забавный. Слезы высохли, пора знакомиться с избушкой лесника.

Снаружи домик выглядел небольшим, но внутри оказался неожиданно просторным и светлым. Через миниатюрные сени Соня попала в горницу, которая привела в еще одну комнату. Приятно пахло нагретое солнцем дерево, свет полосами лежал на скрипучих половицах.

– Избушка лесника, – обратилась Соня, – чем ты меня порадуешь?

Девушка прошла в дальнюю комнату. Платяной шкаф из темного дерева вежливо распахнул дверцы. Вещей достаточно, можно взять одеяние местных аборигенов, например, стать цыганистой особой в длинной цветастой юбке и яркой блузке. Соня прикинула на себя вещички, глянула в небольшое зеркало, встроенное в дверцу шкафа, но вдруг почувствовала такой сильный голод, что вернулась обратно в горницу.

В комнате было всё по-простому: длинный стол, накрытый светлой скатертью, две струганые лавки, шкаф на гнутых ножках и очаг, похожий на камин. В верхней части шкафчика девочка нашла посуду. Тарелки, красивые чашки, ножи, трезубые вилки, ложки – всё необычно, но узнаваемо.

Что они едят? Соня отворила нижние дверцы. Здесь хранились съестные припасы, совершенно незнакомые на вид. Банки с пахучими травами, неизвестными сушеными фруктами. В одном туеске ² лежали коричневатые высохшие червяки. Соня с любопытством понюхала их и закрыла крышкой.

Что можно съесть? Что хоть немного похоже на привычную еду? В большой широкой глиняной посудине лежали бурые в крапинку крупные яйца, размером намного больше куриных.

Ура! Можно сделать яичницу

В посудном отделении нашлась тяжелая чугунная сковородка. Оставалось разжечь огонь в печи. Но тут Соню ждала неудача. Сколько она ни искала спички, не обнаружила ничего похожего. Есть хотелось всё сильнее.

Что делать? Грызть кошачий корм из кармана? Тоже вариант. Она, морщась, разжевала одну подушечку. Несоленая дребедень. Поиск продолжился.

В одном из глиняных горшков Соня нашла подобие сухарей, осторожно надкусила один. Безвкусный, как кошачий корм, но чуть лучше. Что ж, была не была! Девочка рискнула и попробовала червяков, по вкусу напоминающих вяленые полоски мяса, потом пожевала засушенные фрукты. Достала бутыль с прозрачной жидкостью, выпила прямо из горлышка, присела за стол и почувствовала, как пол уходит из-под ног.

«Я устала», – успела подумать Соня и отключилась.

Неприятно приходить в сознание после обморока, с трудом припоминая место, откуда ты отправилась в незапланированный вояж. Соня очнулась оттого, что кто-то осторожно хлопал ее по щекам. Незнакомое бледное лицо склонилось над ней. Раскосые голубые глаза еще больше сощурились, а смешной белесый вихор казался живым и неподвластным хозяину.

«Белый китаец, – отрешенно подумала Соня. – Откуда?»

Рядом с китайцем появился Эрвин.

– Слышишь меня? – Эрвин тоже наклонился к Соне.

Она с трудом кивнула. Язык заплетался, воспроизводя нечленораздельные звуки. В голове шумело. Незнакомец приподнял ее голову, поднес к губам чашку с водой. После пары глотков ледяной воды (где они ее взяли?) речь понемногу стала возвращаться к Соне.

– Что со мной?

– Ты съела кое-что из запасов Асанны, – хмыкнул Эрвин. – А это Ларри, мой друг. Я тебе о нем рассказывал.

Белый китаец вежливо поклонился. Потом заботливо поправил плед, которым была укрыта Соня.

Эрвин скептически глянул на него.

– Хорошо, что до яиц рейхеля не добралась, – ухмыльнулся он, обращаясь к своему товарищу.

Соня разозлилась. Вот умеют же некоторые испортить настроение, которого и так нет! Конечно, она понятия не имела, что едят жители Верховии. Разве гостеприимный хозяин потрудился что-либо объяснить? Напрасно Соня метала в парня убийственные взгляды, он игнорировал их с невозмутимостью деревянного истукана.

Эрвин кивком указал товарищу на дверь, тот слегка поклонился и вышел.

– Тебе лучше?

– Да.

Девушка ответила односложно, говорить с бесчувственным поленом, как она про себя обозвала парня, не хотелось.

– Почему ты не переоделась?

– Не успела.

– Теперь надо выкручиваться перед Ларри, сочинять про тебя.

Как же он бесит. Соня села, мельком взглянув на потертые джинсы в заплатках и кроссовки.

– Если он твой друг…

– Ты потеряла память. Всё.

Соня поежилась. В голосе Эрвина звучало такое отчуждение, что стало понятно: ему сейчас не до нее. План широкомасштабных действий разворачивался в его голове, а незваная гостья никоим образом не вписывалась в эту картину. Просто небольшая помеха на пути, недостойная внимания.

– Я отправляюсь в Энобус. У меня там работа и вообще… Ты останешься здесь одна. Ларри будет приносить продукты. Ему можно доверять, но о том, откуда ты появилась – молчок. Присматривай за Горынычем. Драконы, родившиеся в неволе, обычно преданы человеку. Хотя можешь не обращать на него внимания.

– А что Горыныч будет есть? – спросила Соня, не решаясь сказать главное.

– Он сам о себе позаботится.

– Верни меня домой! – девушка еле сдерживалась. – Пожалуйста.

– Я постараюсь помочь, – голос Эрвина чуть смягчился. – Побудь пока здесь.

Немного помешкав, парень вышел из избушки. Неужели ее оставят одну? Они что, совсем с ума сошли? Соня с трудом поднялась с низкой софы и двинулась к окну, придерживаясь за стенку. Так и есть: на поляне два друга о чем-то ожесточенно спорили. Хотя, сказать по правде, горячился один Ларри, Эрвин же только хмурился, немногословно отвечая товарищу. В конце концов, Ларри выдохся и замолчал. Эрвин хлопнул приятеля по плечу. Из пантомимы, за которой наблюдала Соня, стало ясно, за кем осталось последнее слово.

Эрвин свистнул. Из укрытия показался Горыныч. Хозяин что-то крикнул своему питомцу, погрозил кулаком и оглянулся на дом. Его неожиданный взгляд заставил Соню отпрянуть от окна, ей стало неловко, что она подглядывает. Когда она снова решилась выглянуть во двор, юноша уже исчез.

Через минуту в дверь постучали. В комнату вошел Ларри, которого Соня наконец-то смогла хорошенько рассмотреть: невысокого роста, худощавый, примерно ровесник Эрвина. Бесцветные брови, светлые ресницы, белесые волосы, широкие скулы и раскосые серые глаза – удивительная внешность! В одежде как с чужого плеча: рубашка, свободно болтающиеся штаны. Еще большей несерьезности Ларри придавали шейный цветастый платок и серьга в ухе. Одеянием он походил на цыгана, а с виду вылитый китаец. Если бы Ларри заговорил на певучем восточном языке, Соня бы совсем не удивилась.

– Сегодня хорошая погода, – сказал Ларри и улыбнулся.

Он был как на шарнирах: потирал руки, шмыгал носом, топтался на месте. Соня непроизвольно вздохнула.

– Должно же быть хоть что-то хорошее. Что такое я съела?

– О, это всё моя сестра Асанна. Она заготавливает разные штуки для своих снадобий: корешки, травы, червяков, пауков. Чего только не придумает.

– Я съела несъедобных червяков?

– Ну… почему же? Наверное, можно… – Ларри отвел взгляд.

Соня замялась.

– А… последствия?

– Э-э-э… я не пробовал. Но тебе же сейчас намного лучше?

– Да.

– Но есть действительно хорошая новость, – Ларри расцвел улыбкой.

– Какая? – полюбопытствовала девушка.

– Эрвин очень удивился, когда понял, чего ты наелась. Мне кажется, он не доверял тебе. Ну, не верил, что ты потеряла память и ничего не помнишь. Но ты, – Ларри хмыкнул, – с риском для… – тут он понял, что брякнул лишнее, и попытался обобщить: – Ну… так неожиданно развеяла его сомнения. По мне, очень удачно получилось.

Китаец ни минуты не мог стоять спокойно и двинулся к двери, потом прошёлся обратно и еще раз вдоль комнаты. Наблюдая за ним, Соня молчала. У нее складывалось противоречивое мнение об этом парнишке. С одной стороны, вроде приятный. С другой, чудаковатый. Сонино отравление трактовал, как способ получить доверие. И это так восхитило его, что от радости он забегал по комнате.

– Люблю обдумывать идеи, – сказал Ларри, будто отвечая на вопрос девушки, – рассматривать их с разных сторон.

«Ну, хорошо, – подумала Соня, – с разных, так с разных. Мои одноклассники бы это оценили. Так что, белый китаец Ларри, попробуем найти твое слабое место. Любишь поговорить? Отлично. У меня уйма вопросов».

– Почему Эрвину не нравится Высотомер? – неожиданно спросила она.

Упс! Настроение Ларри резко сменилось. Он замер на месте, улыбка исчезла, взгляд застыл, даже серьга в ухе перестала раскачиваться. Кажется, Соня попала в яблочко.

– Ну… э-э-э… у… у него высокий болевой порог. И… ну… он не хочет, чтобы об этом стало известно. Он не желает, чтобы Совет Меры узнал его… мысли.

– Совет Меры – это какая-то Ильза? Эрвин ее о-очень боится.

– Ильза – глава Совета Меры, ее все боятся, – с трудом выговорил Ларри, как будто из него тянули каждое слово. Молчать он не мог, а сказануть лишнего опасался. Но знал явно гораздо больше, чем говорил.

– А Высотомер – пыточный механизм? Он читает мысли? – Соня продолжила допрос.

Ларри странно поглядел на девушку.

– Ты действительно ничего не помнишь? Не знаешь о Высотомере?

– Нет.

– А у тебя какой порог? Как у всех?

Теперь Соня с недоумением уставилась на Ларри. Что он хочет этим сказать? Что за люди в этой стране? Что за порог?

– Ларри, я не понимаю, о чем ты спрашиваешь, – она тщательно подбирала слова. – Я не знаю, не помню вообще ничего. Ну, как будто явилась из другого мира.

– Не может быть! Ты ничего не помнишь о Верховии?! О верховенцах?

– Нет.

– Скажи, а когда вы летели на драконе, ты что-нибудь ощущала?

– О! Жутко страшно.

– Когда вы спустились на землю, у тебя же был срыв?

Что-то такое Эрвин говорил про срыв.

– Я не понимаю тебя.

– Ты испытала боль?

– Нет. Только тошноту.

Ларри вновь забегал по комнате, потирая руки, как будто это помогало ему крутить мыслительные шестеренки в голове.

– Странно! Странно! Невероятно! Ты потеряла память и теперь не чувствуешь боли при спуске.

Соня хотела выудить из Ларри более внятное объяснение.

– Не понимаю, про что ты толкуешь.

– Ни одному верховенцу не надо объяснять, что такое боль. Она всегда с нами.

Соня настороженно уставилась на парнишку.

– Как это? Объясни.

Ларри почесал в затылке. Ему с трудом верилось в искренность девушки. Понятно, почему Эрвин так нервничал. В незнакомке было необычно всё: от штанов с заплатками, рубашки без пуговиц, диковинных башмаков с веревочками до пугающе удивительного беспамятства. Ларри еще раз взглянул на Соню. Говорить или нет? Она с таким неподдельным интересом ждала продолжения рассказа, что просто невозможно молчать. Ларри почувствовал прилив вдохновения и решился.

– У нас есть одна старая легенда. В древние времена жители нашей страны были всемогущи. У них были огромные способности. И жители многое постигли. Они были избранными.

– Я понимаю. Легенда – это такая сказка.

– Если бы это была сказка, мы бы не терпели каждодневную боль. А это, поверь, заставляет верить сказкам от начала до конца.

– Хорошо, продолжай, – смутилась Соня.

– Наша земля сплошь покрыта горами, возвышенностями, холмами. Так вот, о даре. У каждого жителя Верховии имелось врождённое свойство. При каждом физическом подъеме вверх человек испытывал прилив сил, энергии, вдохновения, озарения, мудрости. Всё, что хотел, он получал. И земля эта, казалось, будет процветать во веки веков. Но жители Верховии так возгордились, что однажды их непомерная гордыня сыграла с ними злую шутку.

– Очень интересно.

– Всё самое интересное случилось потом. Чрезмерная гордыня покарала гордецов. Она, сохранив верховенцам способности, потребовала плату. При каждом спуске, даже самом незначительном, житель Верховии должен испытывать боль. Если человек резко спускается с большой высоты, он получает срыв или атаку. И чем круче спуск, тем сильнее боль. Резкий затяжной спуск может вообще убить человека. Вот что такое боль, которая всегда с тобой. Она напоминает нам, кто мы такие.

– Звучит убедительно. Теперь я поняла, почему Эрвину было плохо, когда мы приземлялись. Но у меня не было срыва, я не чувствовала боли. Немного уши заложило.

– Это невероятно!

– Ларри, ты тоже чувствуешь боль?

– Конечно. Мы все с этим живем. Но нам – равномерам проще. Жители Межгорья выбрали равнину. Мы не стремимся к высоте, скорее ищем золотую середину. Меньше подъёмов, меньше спусков.

– Не представляю. Как можно жить с болью?

– Ты права. Это очень тяжело. Мечта всех жителей Верховии избавиться от проклятия. Наши Верхи постоянно ищут способ уменьшить боль. И не добились ничего. Хотя дети до пяти лет не чувствуют боли. Потом постепенно она нарастает. Для взрослых есть средства, их просто море, но они почти не помогают. Все хотят избавиться от боли. Высотомер, который каждый житель проходит при достижении возраста инициации, как раз определяет силу боли и силу подъема.

– У подъема тоже есть сила?

– Конечно, она никуда не делась. Как была, так и осталась. Сила подъёма – предельная высота, которую человек может выдержать при спуске. Хотя иногда я думаю, лучше бы ее не было. Тогда, возможно, не было бы боли…

Ларри задумался. Видно было, как небезразлична ему эта тема. Через пару минут он опомнился:

– Мне пора домой. Запасы Асанны лучше не трогать, всё съедобное лежит вон в той корзине. Мы с Эрвином договорились держать в тайне твое присутствие. Я постараюсь приходить так часто, как смогу. Пойдем, я покажу тебе родник. Там будешь брать воду.

Ларри заторопился. Какая-то неуемная пружина внутри не давала ему покоя. Они вместе вышли из домика и спустились по трем низеньким ступенькам с крыльца.

Совсем недалеко от избушки в лесу бежал ручей, рядом – небольшая, но достаточно глубокая яма, которую наполнял бьющий из-под земли родник. Соне очень понравилось это место. Руки мгновенно застыли, когда она набрала в ладошки прозрачной ледяной воды.

Ларри умылся, тяжело вздохнул, улыбнулся Соне на прощание и побежал к тропинке, ведущей в Межгорье.

Она внимательно посмотрела ему вслед. Надо же, боль при спуске. Стоит запомнить – срыв или атака. Она, наверное, случается при резком снижении. Белый китаец сейчас тоже вниз идёт. Когда постепенно, тогда боль не такая сильная? А ведь верховенцы летают на драконах. Как такое может быть? Или жажда высоты сильнее боли? Странные жители. Почему она очутилась среди них?

Глава 3. Хранилище

Эрвин Вышнев, внук дверника Никандра Вышнева, бесшумно двигался по длинному темному коридору. Каменные своды полукругом нависали над головой, вытягивая тепло из всего живого, что попадало к ним в утробу. Пахло сыростью и плесенью. Парень ощупывал пространство вокруг себя фонариком, в любую секунду готовясь выключить его.

На ногах у Эрвина мягкие башмаки из войлока. Он почти скользил по мраморной плитке, словно тень, забредшая в безлюдный уголок. Эта тень, к слову сказать, была здесь уже второй раз, поэтому двигалась уверенно. Первый визит Эрвина в Хранилище ключей был неудачным. Правда, неудачным его можно назвать только наполовину – Эрвину очень повезло, ведь он тогда случайно познакомился с гвардейцем из охраны Хранилища.

Однажды вечером после работы в Инкубаторе (Эрвин работал помощником мастера) он забрел в кабачок «Кривой Дракон» на окраине города. Эрвин как раз получил аванс и рассчитывал немного покутить. В тот вечер в кабачке собралась разношерстная компания игроков в «Лети, кругляш». Игроки, каждый со своей катапульты, запускали фигурки кругляшей в крутящееся дерево, укрепленное на столе. Дерево кружилось вокруг своей оси, ветви его поднимались, дерево как бы закрывалось, и чьих кругляшей на нем оставалось больше – тот и выигрывал.

Компания парней, громко гогоча, запускала кругляшей с катапульты. Раззадорившийся от вина парень в гвардейской форме нечаянно толкнул другого игрока – и это стало сигналом к потасовке. Здоровенного белобрысого увальня в форме – атаковали парни с окраины. Эрвину не понравилось, что четверо били одного. Он вступился за гвардейца, хотя сам недолюбливал служивых. Баталия закончилась бегством меньшинства, но Эрвин неожиданно получил кредит доверия от неумелого игрока, избежавшего хорошей порции тумаков.

Спасенным оказался Илия Кривонос – гвардеец, служивший при Хранилище ключей. Эрвин воспринял это как знак свыше. Посещение Хранилища – вот чего жаждала его душа давно и бесповоротно! Эрвин предложил гвардейцу продолжить знакомство в другом кабачке и, пребывая в отличном настроении, спустил все деньги разом. Он ни о чём не жалел, поскольку чувствовал: ему крупно повезло. Возможно даже, внук дверника находился в одном шаге от ключей деда. А новоиспеченный дружок Илия, прилично набравшись, готов был болтать о Хранилище всю ночь напролет.

Хранилище – старый подземный бункер – располагалось на окраине Энобуса и находилось под охраной гвардейцев. Для гвардии эта работа считалась полным отстоем – сюда посылали явных аутсайдеров, не способных на какую-либо вменяемую службу. В старом бункере не было богатств – только вещи и ключи дверников, конфискованные при обыске. Когда-то это место считалось хранилищем секретных богатств. Ключами время от времени, конечно, интересовались. Было сделано немало попыток применить их, но все они оканчивались неудачами.

В конце концов, желающих исследовать этот вопрос поубавилось, а с годами и вовсе иссякло. Семнадцать лет назад был изобличен в дверничестве Никандр Вышнев. Вещи и ключи, изъятые у него, перекочевали в Хранилище, и с тех пор сюда никто не заглядывал. Со временем бункер стал самым заброшенным Хранилищем в Энобусе. Мало кто по доброй воле хотел его охранять. Назначение сюда считалось бесперспективной и нудной работой для нижнего состава гвардейцев.

Илия Кривонос был простым парнем из предместий Энобуса. Высокий, неуклюжий, конопатый, с копной рыжеватых волос, он напоминал героя народных сказок, которому должны были достаться царская дочь и полцарства в придачу. Умом парнишка не блистал, перспектива в жизни ему светила отнюдь не радужная, однако троюродный дядька, работавший в городской управе, замолвил за племянника словечко. Илию зачислили в гвардию, и через некоторое время он оказался при Хранилище ключей. Это место было как будто создано специально для Илии! Его единственного из всех не тяготили однообразие и скука службы.

Когда гвардеец свел знакомство с Эрвином, то поначалу даже не поверил своему везению. О таком друге Илия мечтал всю жизнь! Эрвин оказался парнем что надо: щедрым, веселым, к тому же азартным игроком в «Лети, кругляш». Эту игру – вот удача – Эрвин раз за разом проигрывал гвардейцу.

Илия гордился тем, что такой парень, как Эрвин, стал его товарищем, и с легкостью выдал дружку все подробности о Хранилище, которые знал. Их встречи обычно проходили в кабачке, где Эрвин частенько угощал Илию, и тот искренне принимал щедрость за дружбу. Чего уж скрывать – гвардеец любил побаловать себя можжевеловкой, и эта слабость была на руку его новому товарищу.

Эрвин же, в свою очередь, не испытывал угрызений совести из-за того, что собирался с помощью Илии проникнуть в Хранилище. Будущий похититель знал, что ключи и вещи дверников уже давно никого не интересуют, и если оттуда что-то исчезнет, пропажа вряд ли обнаружится. Он хотел, во что бы то ни стало найти ключи деда. Это уже давно сделалось навязчивой идеей.

Внук дверника был убежден: ключи должны принадлежать ему. Теперь же, когда появилась Соня, они стали жизненно необходимы. Тогда, возможно, с помощью ключей деда ему удастся открыть дверь в Поваринск. Соня в этом деле была ему не помощницей, её, похоже, случайно закинуло в их мир.

Первый раз, подпоив Илию и проникнув в Хранилище, Эрвин увидел трехэтажные стеллажи до потолка, тянувшиеся рядами в каменном складе-склепе. Ночной гость скользил по проходам бункера, останавливался, открывал коробки и ящики, вытаскивал предметы быта, истлевшие листы бумаги, безделушки, доставал из самых дальних, заросших паутиной углов старые, порченные молью вещи. Спустя несколько часов изнуренного поиска парень понял: он не найдет ничего. Ключей нет. Нужен какой-то ориентир, указатель, чтобы понять, где они спрятаны.

Несколько месяцев Эрвин размышлял, как можно опознать вещи деда, а главное – где найти ключи. Просидев в библиотеке не одну неделю за изучением истории Верховии, свода ее правил и законов, он потерял надежду. Законы сплошь твердили об опасности дверников и способах их наказания. Никаких упоминаний о ключах, дверниках, событиях, связанных с ними, об именах, фамилиях не было ничего. В секретные архивы Эрвину хода не было. Верхи умели хранить тайны.

Потраченного напрасно времени было жаль, но неудача не сломила парня – Эрвин и не думал отступать. Он помнил, как нашел секретное жилище деда, берлогу в каменной крепости. Именно тогда он приобрел ценное знание: если чего-то хочешь, не опускай руки. Звезды сойдутся, Вселенная откликнется – и ты неожиданно окажешься в том месте, куда стремился.

Еще мальчишкой Эрвин часто приставал к матери и бабушке с расспросами о деде. Бабушка охотно рассказывала всё, что помнила, мать же всегда отмалчивалась. У нее было только одно желание: похоронить эту тему раз и навсегда.

Но однажды Авивия Вышнева всё же проговорилась, рассказав историю из своего детства. Ей было тогда лет шесть. Их семья приехала в Энобус и остановилась в небольшой гостинице. В витрине столичного магазина Авивия увидела необыкновенно понравившуюся ей игрушку. Она попросила мать купить ее, но та отказала. Тогда Авивия решила поговорить с отцом, однако ей никак не удавалось выбрать подходящий момент.

Под вечер Никандр сказал жене, что ему надо уйти по делам, и вышел из гостиницы. Без ведома матери Авивия решила догнать отца и попросить, чтобы он купил игрушку. Она следовала за ним, не решаясь окликнуть. Девочка шла всё дальше и дальше, и ее разобрало любопытство: куда же направляется отец?

Поплутав по улочкам города, Никандр Вышнев очутился на самой его окраине, рядом с заброшенной крепостной стеной. Он двинулся вдоль и оказался около одной из старых башен. Никандр оглянулся по сторонам. Авивия успела спрятаться за густой куст, росший прямо у подножия стены, – и отец не заметил девочку. Он подошел к высокой двери, открыл ее и скрылся внутри.

Авивия нерешительно потопала следом. Она знала, что за проступок ее накажут, но страх перед отцом пересилил страх остаться одной в сумерках возле крепостной стены. Вечерние тени наползали со всех сторон, отрезая пути к отступлению. Девочка дрожала от страха, но где-то совсем рядом был папа. Маленькая путешественница, набравшись смелости, подошла к двери, ведущей в темную утробу старинной башни, и схватилась за шершавую кованую ручку. Авивия с трудом открыла тяжелую дверь и шагнула внутрь, в темноту. Тут ее схватили чьи-то сильные руки. Девочка взвизгнула, и в глаза ей ударил свет фонаря.

– Дочка! Что ты тут делаешь? – отец был в смятении.

– Папа, – пролепетала Авивия, – я хотела попросить у тебя игрушку из лавки. Она мне очень понравилась.

– Ты следила за мной? – голос отца дрогнул.

– Нет, я просто шла за тобой. Хотела окликнуть, но не могла догнать.

– Авивия, доченька, сейчас мы пойдем домой и скажем маме, что просто вместе гуляли. Я думаю, она сильно волнуется, потеряла тебя, не обнаружив на месте.

Когда отец с дочерью вернулись в гостиницу, в руках у Авивии был деревянный человечек, одетый в вышитый камзол и шляпу с широкими полями, у него двигались руки, ноги, крутилась голова, и сгибалось туловище. На боку у человечка красовалась шпага.

Эту историю Авивия рассказала сыну, когда тот в сотый раз пристал к матери с вопросами о деде Никандре. Ликованию Эрвина не было предела – теперь у него появилась зацепка. Ведь неспроста дед тайно ходил в башню и, видимо, не один раз.

Башен в старой крепостной стене, раньше опоясывающей небольшой город, было несколько, и перед парнем встала задача: найти ту, которую посещал дед. В детстве Эрвин с друзьями частенько залезали внутрь башен и бегали по крепостной стене, но потом лестницы стали разрушаться – и власти крепко-накрепко забили двери и окна-бойницы всех башен. Попасть внутрь стало невозможно, туда, чтоб им провалиться, приставили сторожа.

Эрвину пришлось приложить немало усилий, чтобы выведать у матери, в какую из башен она умудрилась попасть в детстве. Авивия сто раз пожалела, что рассказала сыну о том случае. Пришлось ей указать место, которое она запомнила. Юноша торжествовал – теперь ему не надо исследовать все строения подряд. Не откладывая в долгий ящик, Эрвин запасся страховочной веревкой и однажды вечером полез по стене со стороны вала, цепляясь за выступы камней, на вершину каменной башни.

Подъем занял почти три часа. Эрвин несколько раз чуть не сорвался с отвесной стены. Он тщательно вбивал страховочные крючья – башня стояла на насыпи, лететь с такой высоты вниз было подобно смертельному трюку. В башне имелось несколько окон, узких бойниц, но все они заколочены и забраны решетками.

Эрвин, как следует пропотев и не один раз пожалев о своей затее, наконец, достиг крыши и рухнул на плоский каменный пол, чтобы отдышаться. Уже совсем стемнело, и теперь, лежа на верхушке башни, Эрвин ощущал, что разгадка чего-то важного очень близка, – осталась буквально пара шагов.

Ветер скользил по его разгоряченному лицу, нагретый за день каменный пол крыши приятно согревал тело, из темного леса раздавались голоса ночных птиц, а в вышине драгоценной россыпью сияли звезды. После тяжелого подъёма Эрвин сильно устал, его разморило, он не заметил, как задремал.

Приснилась комната. Рядом с Эрвином сидит незнакомый седой старик. «Мне надо идти», – говорит парень. «Пойдем», – предлагает старик. Они вместе идут по улице Межгорья, которую Эрвин прекрасно помнит. Незнакомец спокойно шагает рядом, и тут Эрвин замечает, что на старике его любимый свитер, связанный бабушкой из толстой цветной овечьей пряжи. Тот самый, который Эрвин так любит носить. Кто же этот незнакомец в его свитере? Сердце Эрвина замирает в предчувствии – он смотрит на старика, не смея поверить в свое счастье. Неужели рядом его дед – Никандр Вышнев? Радость узнавания накрывает горячей волной – кажется, Эрвин сейчас заплачет. Дед улыбается внуку и говорит: «Я провожу».

Это был лучший сон в жизни Эрвина Вышнева. Никогда раньше он не был так счастлив. Жаль, что сон не может длиться вечно. Эрвин проснулся, открыл глаза. Была ночь. Сердце юноши учащенно билось. Зря он проснулся – дед явно хотел сказать ему что-то важное. Каменный пол остыл и теперь вытягивал тепло из тела. Но Эрвин не замечал этого, он раз за разом вспоминал сон. Не зря дед пришел к нему – значит, внук на верном пути.

Каким же образом с крыши башни можно попасть внутрь? Эрвин нашел дверь и, когда взломал ее, выбив ногой еще крепкие доски, сильно разочаровался: эту дверь надо еще сильнее заколотить! Лестница, ведущая вниз, почти полностью разрушена – сломать шею на ней проще, чем спуститься.

И всё-таки Эрвин не оставил мысли проникнуть в башню. Он нашел более простой способ попасть на ее крышу с крепостной стены и стал приходить сюда всё чаще. Эрвин ждал подсказки, озарения, чуда – он хотел попасть внутрь. Однажды, сидя на плоской крыше, он заметил каменную плиту, неплотно пригнанную к другим. Поднять ее голыми руками не удалось, но это только распалило желание парня узнать, что под ней.

В следующий свой приход, как всегда ближе к ночи, он притащил небольшой ломик, которым смог подцепить плитку и приподнять ее. Из темноты пахнуло спертым воздухом. Эрвин удобнее ухватился за край плиты и сдвинул ее в сторону. Перед ним открылся узкий темный лаз с вертикальной лестницей, прикрепленной к стене. Вышнев оказался в двух шагах от разгадки.

Стараясь не торопиться, хотя его так и подмывало поскорее скатиться вниз, Эрвин начал медленно спускаться. Боль при спуске была вполне терпима, двигаться приходилось в вертикальном положении. Фонарик, с встроенным накопителем – кристаллом, пока включать не стал – парень не хотел, чтобы кто-то заметил на крыше свет. Уже полностью погрузившись в каменный зев, Эрвин вдруг ощутил приступ страха. Вокруг стояла непроницаемая темень, узкий лаз сковывал движения, а ступеньки опускались всё ниже и ниже, причем ни одна из них даже не скрипнула.

Парню уже стало казаться, что спуск ведет в подземный ход под башней, да и нарастающая боль в теле как будто подтверждала его догадку. Однако лестница закончилась, и Эрвин ощутил под ногами плоскую поверхность. Он включил фонарик, осветил пространство вокруг и увидел брезентовую петлю, прикрепленную к полу. Ухватился за нее, потянул вверх. Крышка поднялась, и в потолке открылся люк, ведущий в помещение. Оставалось лишь спрыгнуть.

Немного помешкав, Эрвин очутился в комнате. Она выглядела заброшенной, в ней пахло пылью, но всё говорило о том, что здесь всё-таки бывали люди. Первым делом Эрвин сорвал доски с заколоченного окна – и через решетку в комнату хлынула ночная прохлада. Черная плотная темнота сменилась ночными сумерками. Эрвин вздохнул полной грудью.

«Я везунчик! – хмыкнул парень. – Как же здорово открывать неизведанные миры! – подумал он и засмеялся. – Да это всего-навсего комната!»

Теперь можно не торопиться: рассмотреть всё тщательно и скрупулезно, обследовать и проверить каждый угол, каждую щель. Эрвин не спеша обошел свои новые владения: комнату, коридор, туалет. Всё было покрыто толстым слоем пыли. В коридоре путь незваным гостям преграждал мощный засов. Дверь закрыта изнутри – значит, последний раз отсюда уходили через крышу.

Эрвин отодвинул засов, открыл дверь, вышел на небольшую площадку перед ней, спустился вниз, освещая себе путь фонариком, и на нижних этажах отыскал еще пару комнат. Первооткрыватель не увидел здесь ничего, кроме остатков поломанной мебели, грязи и мусора по углам. Ему хотелось как можно скорее покинуть это помещение. В мрачной темноте и запустении хорошо жилось, пожалуй, разве только призракам, привольно расположившимся в заброшенной башне.

Парень поднялся на площадку, зашел в свое новое логово и задвинул засов. Никто за ним не гнался, но всё же с закрытой наглухо дверью ему было спокойнее. В ванной комнате Эрвин обнаружил действующий водопровод. Из древнего латунного крана в стоявший под краном медный таз тонкой струйкой полилась ржавая вода. Ух ты! Да здесь можно жить! Эрвин пришел в восторг – убежище всё больше нравилось ему.

А что же в комнате? Неплохо бы найти хоть какие-нибудь свидетельства, указывавшие на то, что она принадлежала деду. Эрвин проверил ящики комода, обследовал шкафчики консоли, отодвинул от стены тахту – ведь что-нибудь могло упасть на пол и закатиться за нее. Он осмотрел всё, что было можно, даже раскрутил старинную лампу, обстукал каждую стену, каждую плитку мозаичного пола, но всё впустую. Берлога не хотела выдавать имя хозяина. Эрвин устал, дождался вечера и таким же образом, как и пришел, покинул свой новый дом.

«Раз дед ходил в эту башню – значит, это его убежище, из которого он совершал вылазки в другие места, – рассуждал Эрвин. – И даже если я не найду там его вещей, всё равно буду считать, что это его убежище».

Об этом вспомнил ночной сыщик в мрачном коридоре Хранилища. В воспоминания вклинился Ларри, которому Эрвин рассказал про башню. Товарищ очень обрадовался этой новости, но, когда Эрвин сказал, что хочет найти ключи деда, Ларри не на шутку испугался. В его глазах вспыхнуло сильнейшее беспокойство. Задумка Эрвина сразу стала ему понятна, как и понятно то, что уговоры не ходить в Хранилище не помогут. Ларри не ошибся, Эрвин посетил Хранилище. И всё было бы хорошо, если бы об этой тайне не узнала Асанна. Как же они тогда поругались! Эрвин был поражен: сестрица в этот раз оказалась солидарна с братом, хотя раньше во всём перечила ему.

После ссоры с Асанной Эрвин и сам хотел отказаться от мысли найти ключи, но появление Сони изменило все его планы. Штиль сменился бурей – голова Эрвина заработала с новой силой. Он понял, Соня из другого мира и её надо вернуть домой. Осталось найти дедовы ключи и открыть ими дверь, в которую она зашла. И как это сделать, Эрвин придумал. Его прямо в жар бросило от чудесной мысли. Теперь надо вернуться в Энобус, проникнуть в Хранилище и проверить свою догадку.

Эрвин нащупал в кармане круглые металлические часы с крышкой. Это единственная вещь, оставшаяся от деда. Бабушка Аннета Вальц перед смертью отдала часы Эрвину. Она рассказала внуку, с каким трудом смогла сберечь их при обысках, – ведь все личные вещи человека, обвиненного в дверничестве, изымались и увозились в Хранилище. Однако часы Аннета сохранить сумела. Она засунула их в выдолбленное полено, которое всегда лежало около горящей печи. Это полено должно было быть брошено в огонь при малейшей опасности. К счастью, часы так и не нашли – и теперь они перекочевали в карман Эрвина.

Внук помнил слова бабушки: «Твой дед был дверник. Он был очень хороший человек – никому не сделал зла. Дед говорил: „Если есть ключ, закрытую дверь не ломают“. Эти часы – единственное, что от него осталось. Хотя я не верю, что он погиб».

Эрвин нащупал круглый циферблат часов с искусной гравировкой «Любимому мужу». Сегодня он попытается найти ключи Никандра Вышнева. Ведь они по праву принадлежат ему – внуку дверника.

Близилась полночь. Эрвин подошел к двери Хранилища, ключ, позаимствованный у заснувшего Илии, висел у него на поясе. Ночной посетитель открыл замок и потянул на себя тяжелую дверь. Она отворилась без скрипа – ее петли парень предусмотрительно смазал в свой первый приход. Эрвин скользнул внутрь и притворил за собой дверь.

В Хранилище стоял затхлый запах старых вещей и плесени – помещение плохо проветривалось. Странно, как тут еще всё не сгнило? Эрвин взял часы за цепочку. Он решил проверить одну свою догадку, не являются ли они своего рода магнитом. Может быть, вещи умеют чувствовать родство и реагировать друг на друга? Приблизив часы как можно ближе к полкам, Эрвин шел вдоль стеллажей, внимательно следя за своим волшебным, как он полагал, предметом.

Парень обошел всё Хранилище, но ничего не произошло. «Неужели это просто часы? В них обязательно должно что-то быть! Как же их использовать?» – думал он.

Эрвин открыл крышку. Стрелки стояли на месте – он специально не заводил часы, надеясь на то, что они вдруг проснутся…сами. Всё-таки вещь деда.

Тишина. Только сердце стучало в груди. Что же делать? Эрвин, рискуя головой, второй раз пришёл сюда, находился в одном шаге от дедовских ключей и не мог найти их. Парень был готов наброситься на полки и расшвырять, разгромить, уничтожить весь этот хлам, собранный за многие десятилетия до его рождения. Эрвин знал: если он уступит приступу ярости, то не сможет контролировать себя, гнев накроет с головой. И тогда ему будет всё равно, что совершит его жаждущая разрушения душа.

Надо было утихомирить зарождавшееся чувство. Эрвин сел на пол, привалившись спиной к грубо сколоченному деревянному ящику, открыл крышку часов. Они показывали шесть тридцать уже больше восемнадцати лет. Эрвин завел их и приложил к уху. Тик-так, тик-так, тик-так… Ходики успокаивали, уменьшали злость, словно уводя прочь из затхлого каменного мешка. Эрвин закрыл глаза. Его перестали раздражать запах подземелья, сырость, холодный пол. Часы убаюкивали своим мерным ходом. «Всё хорошо, всё хорошо, – постукивали они, – всё хорошо».

Какой-то шорох заставил Эрвина очнуться. Он открыл глаза и наткнулся взглядом на Илию. Тот стоял, слегка покачиваясь, и в упор смотрел на ночного гостя. Эрвин вздрогнул от неожиданности: как этот недоумок смог незаметно подойти к нему?

– Что нашел? – Илия заметно растягивал слова заплетающим языком.

– Ничего, – Эрвин поморщился. Неужели он недостаточно напоил этого бугая?

– Я вижу, – взгляд Илии буравил Эрвина, – тебе повезло больше.

– Ты о чём? – Эрвин нахмурился.

– Я тут давно всё перерыл, – хмыкнул Илия.

«А этот парень вовсе не так глуп, каким прикидывается!» – подумал Эрвин.

– Что я, дурак, что ли, просто так тут торчать? – самодовольно произнес гвардеец.

– Ты прав, дружище: тут ничего нет, – Эрвин улыбнулся.

– Стой! Дай мне! – Илия вскинул огнестрел. – Что ты там сунул в карман? Давай, живо!

Эрвин смотрел на оружие, покачивавшееся в руках Кривоноса. Отдать единственную вещь, оставшуюся от деда, в чужие загребущие руки? Он вытащил часы из кармана.

– Ты про это? – Эрвин покачал часы на цепочке. – Они мои.

– Были твои, а станут мои. Кидай, – Илия набычился.

– Руки-то освободи. Не поймаешь – разобьются, – Эрвин старался казаться спокойным.

– Клади на пол, а сам отойди в сторону, – ответил гвардеец.

Ночной гость аккуратно положил часы на пол, встал и отошел.

– Вообще-то, я тебя пристрелить могу как вора, понял?

Илия, пьяно покачиваясь, приблизился к заветным часам. – И меня за это еще наградят!

– Я бы не стал так торопиться.

– Да ладно, шучу я! – сказал Илия, забирая часы. – В следующий раз, может, еще чего нароешь. Я не жадный.

Эрвин старался не выдать своих чувств. Дедовские часы – вещь, которую бабушка чудом смогла сберечь от ищеек охранки, – перекочевали в карман тупоголового гвардейца.

– Иди вперед давай! – прикрикнул Илия.

Эрвин двинулся между стеллажами, свернул в один проход, в другой. Гвардеец с трудом поспевал за ним. Около самого выхода из хранилища Эрвин притормозил и потянул тяжелую дверь на себя. Илия подошел ближе. Эрвин резко повернулся, выбил оружие из рук гвардейца, бросился на него и сбил с ног.

Вышнев не был маменькиным сынком, улица всегда была его вторым домом, а уличные стычки – одно из любимых развлечений. Илия не ожидал такого напора – он оказался намного слабее. Несмотря на внушительную комплекцию, жизнь его протекала вдали от пустырей и подворотен. Родители, зная, что их отпрыск трусоват, всячески оберегали любимое чадо от ненужного общения.

Эрвин придавил Илию к полу – от ярости он не контролировал себя. Тот захрипел, вытаращив глаза.

– Пусти, – прошептал он, – я покажу ключи. Ты же их ищешь?

Эрвин запустил руку в карман гвардейца, вытащил часы и размахнулся, чтобы врезать в лицо. Илия пугливо втянул голову в плечи.

– Это я спрятал ключи, специально! – всхлипнул он, дрожа.

Эрвин, тяжело дыша, остановился, встал, подобрал огнестрел.

– Подравнять бы твой нос под фамилию, гад! Ладно, иди показывай, – сквозь зубы процедил Эрвин, взяв Илию на прицел. – Только попробуй дернуться!

Гвардеец не обманул: в самом дальнем углу в полу оказался замаскированный тайник. Илия вытащил объемистый деревянный ящик, в котором действительно лежали ключи. От радости Эрвин чуть не выронил ружье. Сколько же тут ключей! И совсем древних, изъеденных ржавчиной, и вполне новых, маленьких, больших и даже почти игрушечных, как ключики от шкатулки.

Эрвин лихорадочно перебирал ключи. Илия стоял невдалеке и хлюпал носом, из которого сочилась кровь. Он был так напуган, что не смел даже пошевелиться. Гвардеец ждал указаний, словно щенок, которого за провинность наказал хозяин. Внезапно воодушевление, в котором пребывал Эрвин, сменилось заминкой. Как определить, какие из ключей принадлежали деду? Это же не магнит, к рукам не прилипнет. Илия, напряженно наблюдавший за приятелем, уловил перемену в его настроении.

– Нам говорили, ключ дверника никому не подчиняется, кроме самого дверника. Ты разве не знаешь? – спросил Илия.

Эрвин застыл. Почему он решил, что если найдет ключи деда, то откроет дверь в другой мир? Разве это возможно? Кривонос прав: ключ слушается лишь того, кому принадлежит. А что Эрвин возомнил о себе? Он не владелец ключа. Зачем только полез в хранилище?

Илия снова хлюпнул носом. Эрвин неприязненно покосился на него. Кого он слушает? Эту размазню? Так просто внук дверника не сдастся. Клочок бумаги, на котором Эрвин зарисовал форму замочной скважины и ширину двери в тайном убежище деда, уже в руках. Ничего, здесь найдутся подходящие образцы, он не уйдет налегке.

Парень расталкивал по карманам куртки подходящие по длине ключи, краем глаза следил за гвардейцем. Хорошо, что не наболтал лишнего Кривоносу. Эрвина и так три года разыскивают как уклониста. Родной дом стал чужим. Мало ему ищеек Высотомера, теперь прибавился еще один враг. То, что Кривонос будет мстить, ясно как драконий хвост.

– Сиди здесь до утра! – гаркнул Эрвин гвардейцу, пнул ногой злосчастный ящик, подобрал огнестрел Илии и двинулся вон из хранилища. – Вякнешь про меня, я в долгу не останусь, – припечатал напоследок.

На улице хозяйничала ночь. Прохладный ветер приятно освежал лицо. Удушающая вонь старого бункера осталась позади. Эрвин вдохнул полной грудью, бросил огнестрел в кусты и скрылся в ночной темноте. Войлочная обувь скрывала его шаги, но это не радовало. Эрвин знал: рано или поздно Илия донесет на него. И когда внука дверника найдут, ему определят место, которое он совсем не собирался занимать…

Глава 4. Волшебный цветок

Приступ паники, который предчувствовала Соня, начался незамедлительно после ухода Ларри. Она осталась одна. В первый день Соня ещё старалась держаться: изучила дом, перемерила вещи сестры Ларри перед небольшим старым зеркалом, подобрала себе цветастую широкую юбку и кофточку с длинным рукавом, осмелилась сходить к ручью, побродила в лесу недалеко от домика. Вниз по тропе, к Межгорью, идти не решилась, хотя к тропинке, которая вела к людям, ее тянуло с неодолимой силой. Верный Горыныч сопровождал Соню повсюду: ходил к ручью, топтался около дома, бродил по полянке.

Стремительно наступившая ночь расставила всё по своим местам. Соня почувствовала удушающие объятия страха. Заснуть не получалось почти до утра, ночные звуки и шорохи не давали сомкнуть глаз. Соня, в сущности, еще никогда не оставалась одна так надолго – рядом всегда были люди. Дома – бабушка и мама, в школе – одноклассники и море ребят. На улице, во дворе, в магазине – везде и всюду ее окружали люди. Это было естественно, просто и обыденно.

Сейчас, в лесной глуши, в домике на краю поляны, она была совершенно одна, если не считать зверя из ее детских сказок. И одиночество оказалось оглушительным и невыносимым. Теперь даже та первая ночь в незнакомой стране в лесу под открытым небом показалась счастливой, потому что рядом был Эрвин.

Промаявшись до рассвета, Соня к утру в изнеможении заснула. Потом целый день провела почти в бессознательном состоянии, чтобы следующую ночь встретить в таком же страхе и оцепенении. Лежа на неудобной тахте, без конца думая о доме, она прислушивалась к ночным звукам, доносившимся из леса, вставала, на цыпочках подкрадывалась к окну, с затаенным волнением оглядывала поляну, облегченно вздыхала, видя спящего около крыльца Горыныча, вновь укладывалась, опять прислушивалась, вставала – и так по кругу всю ночь.

Привычки быть одной не возникало. Успокоение приходило только от вездесущего Горыныча, который ночью частенько спал у порога, а днем, переваливаясь на толстых лапах, бродил за Соней в надежде получать какое-нибудь лакомство из ее рук. Когда Горыныч удалялся в лес по своим делам, Соня испытывала сильнейшую тревогу, переходящую в безмолвную истерику. И только возвращение дракона дарило покой измученному сердцу, как утренняя заря, неизменно и преданно взирающая на невольную гостью из чужого мира.

Эти бесконечные бессонные ночи стали для Сони настоящим мучением. И в одну из таких ночей, когда перевалило далеко за полночь, Соня, устав от постоянного недосыпа, крепко заснула.

Страшный сон, так долго поджидавший свою жертву, не замедлил явиться: снились всполохи огня, гортанные выкрики, погоня. Не замечая ничего вокруг, Соня мчалась от преследователей, кровь стучала у нее в висках, трава цеплялась за ноги, по лицу хлестали ветки, хотелось бежать быстрее, но страх лишал сил. Смертельная опасность, приближающаяся во сне, как наяву, заставила открыть глаза.

Соня рывком села на низком топчане, огляделась. Сердце бешено колотилось о ребра, будто она действительно только что неслась по лесу. Спать расхотелось. Соня встала, отдернула льняные занавески с цветочным узором, осторожно выглянула в окно. Никого нет, только темный силуэт Горыныча на краю поляны – милый, добрый дракоша, единственный друг в чужой стране.

Накинув ветровку, она вышла на крыльцо, поежилась, утренняя прохлада бодрила. Солнце приближалось к линии горизонта, свет пробивался сквозь ночную дымку, но ветер был еще свеж. Прохлада помогла выбросить страшные видения из головы.

От стука входной двери на краю поляны зашевелился Горыныч. Увидев девушку, встал на короткие лапы, с хрустом расправил крылья, вытянул свой толстый змеиный хвост. Соня неторопливо подошла к дракону, с интересом изучая его.

«Крылья как крылья. Что Эрвину не нравится? Я бы даже сказала, могучие крылья» – подумала она.

После нескольких дней общения Соня совсем перестала бояться дракона. Она внимательно осмотрела его крылья, провела по шершавой грубой поверхности рукой. Горыныч приосанился и – вжик! – выпустил на концах крыльев острые, как ножи, шипы. Девушка испуганно отдернула руку. Дракон убрал шипы, гордясь произведенным эффектом.

– А что еще ты умеешь?

Вопрос поставил Горыныча в тупик, он возвел глаза к небу и задумался. Что же он умеет? Дракон присел на свои короткие лапы и подставил спину. Покататься? Ну конечно! Он предлагал полетать. Соня сделала шаг назад. Нет, это не для нее. Одно дело – сидеть за спиной Эрвина, другое – оказаться в одиночестве верхом на малознакомом живом транспортном средстве. Соня помотала головой и похлопала Горыныча по шероховатой чешуйчатой шее.

– Спасибо, но, если честно, я боюсь высоты. Да и управлять тобой не умею. А если мы заблудимся? Ты знаешь, куда лететь?

Горыныч засопел и отвернулся. Он всем своим видом выказывал обиду.

– Что, ты не можешь заблудиться?

Горыныч приосанился. Да, никогда!

Неужели в Верховии драконы разумные? Просто разрыв мозга. А если даже и так.

– Всё равно, не буду летать. Спасибо за приглашение.

Горыныч вдруг протяжно вздохнул, его горестный вздох такой жалостью откликнулся в Сонином сердце, что она задумалась. Почему она не доверяет дракону? Его, беднягу, и так Эрвин ни во что не ставит. Девушка решительно подошла к Горынычу.

– Давай полетаем, только невысоко. – Соня указала рукой на деревья, – немного выше них. – Надо же хоть чуть-чуть познакомиться с окрестностями.

Подведя дракона за узду поближе к крыльцу, Соня со ступенек с трудом вскарабкалась в седло и натянула поводья. Уже в следующую секунду она сильно пожалела о своем поступке. Горыныч взлетел рывками. Но Соня совсем не знала, как им управлять. Эрвин, надо признаться, умел это делать. Она вцепилась в поводья.

– Горыныч, я не знаю, куда лететь, выбирай сам! Только невысоко и недолго.

Как же Соня ошибалась. Она не знала, что самостоятельный выбор для дракона подобен разрешению для тинейджера погулять где хочется, после которого вся родня и знакомые будут стоять на ушах, разыскивая любимое чадо.

Горыныч – юный дракон – оттого, что ему дали полную свободу, воспарил в прямом и переносном смысле. Он поднялся так высоко, что у Сони захватило дух. От страха и восторга пульс долбил в голове, ветер выбивал из глаз слёзы, тошнота подкатывала к горлу, когда дракона начинало раскачивать.

Вдали дракон приметил голубую полоску воды и двинулся туда. Путь неблизкий, но Горыныч, ощутив радость полета, резво замахал крыльями.

Скоро появилось большое овальное озеро в обрамлении гор. С высоты Соня даже не заметила, как они перемахнули гряду гор. Сверху вода казалась неправдоподобно гладкой, словно блестело темное зеркало. Тёмная тень отразилась на гладкой поверхности.

Горыныч спикировал на берег, как всегда резко и неуклюже. Соня выпрыгнула из седла. Дракон ходко потрусил к кромке воды, чтобы напиться. Наездница направилась вслед за ним, она тоже чувствовала жажду.

Вода в озере была прозрачной и очень холодной. Соня осторожно попробовала ее. На вкус – обычная. Всё-таки хорошо, что они сюда прилетели, – такая красота вокруг! Соня присела на мелкую гальку, усыпавшую берег. Она набрала горсть камешков и стала бросать их в воду, глядя на разбегающиеся по поверхности круги.

Горыныч углубился в лес, который начинался сразу за узкой полоской берега. Солнце клонилось к горизонту, девушка занервничала. Дракон куда-то запропастился, а без его общества ей вдруг стало совсем неуютно. Да, и как обратно к домику вернуться? Наконец послышался шум, закачались кроны деревьев и из кустов вывалился довольный Горыныч, морда которого была в тёмных пятнах крови. Поужинал братец каким-то кроликом.

Соня взобралась в самодельное высокое седло между двух гребней на спине дракона, и они взлетели. Сумерки нагоняли их быстрее, чем Горыныч летел к дому. Девушку всегда поражало, как быстро наступала ночь в Верховии, будто кто-то набрасывал на землю темный полог. Горыныч заволновался. Он поменял курс один раз, потом второй. Они летели и летели, а знакомой поляны всё не было видно, темнота подступила со всех сторон, скрыв очертания леса.

– Ты заблудился?! – крикнула Соня.

Горыныч завис на месте, отчаянно работая крыльями. Он действительно потерял направление. Соня не знала, что драконы плохо ориентируются в темноте, тем более в незнакомом месте. Неудивительно, что Горыныч растерялся.

– Вниз! Садись, там полянка, – закричала Соня, увидев светлое пятно в окружении темного леса. Она рассудила верно, испуганный Горыныч может наломать дров. И хотя ей самой страшно, управление надо брать в свои руки. Горыныч в облегчении сложил крылья и плюхнулся вниз, перед самой землёй затормозив, сбросил скорость падения. Приземлился гораздо мягче прежнего.

– В темноте мы всё равно ничего не найдем, – прикинула Соня. – Раз уж заблудились, заночуем здесь, герой. Спи теперь.

Услышав такое знакомое и понятное слово, Горыныч поворчал немного, брыкнулся на землю и через минуту уже дрых. «Как он так быстро отключается?» – подумала Соня, привалилась к его боку и уснула. Удивительно, в лесном домике не спалось, а тут…. Похрапывание Горыныча производило на нее поистине гипнотическое действие.

Так иногда бывает: просыпаешься вдруг ночью и не можешь понять, где ты, что вокруг? Соня открыла глаза. Нет, ее не испугал ночной кошмар. Возникло ощущение, что рядом кто-то есть. Девочка осторожно высунула голову из-под драконьего крыла. Невдалеке по поляне над самой землей двигались небольшие мерцающие точки. Они перемещались в одном направлении, и можно было подумать, что они собираются вместе – как маленькие ручейки вливаются в большое русло. Огоньки-светлячки стали удаляться. Соня осторожно выползла из-под крыла. Горыныч громко всхрапнул, но не проснулся.

Огоньки двигались. В их движении был виден смысл и порядок. Интересно, что же это такое? Соня, стараясь ступать бесшумно по пружинистому мху, отправилась вслед. Вскоре движение потока замедлилось, и светлячки почти скрылись с глаз. Соня подобралась ближе к месту исчезновения светлячков и выглянула из-за кустов. Огоньки собрались на большой поляне, и тут стало ясно, что их держали небольшие немного выше метра существа, круглые, как шарики на коротких ножках с такими же короткими ручками. Тело и голова у них как будто сливались в одно целое.

Колобки. С виду безобидные

Двигаясь как можно тише, Соня подобралась к зарослям на опушке большой поляны. В центре утоптанного места сбора возвышалась огромная куча хвороста, вокруг которой расселись круглые создания. В середину торжественно вышел один из них – в длинном светлом балахоне, с горящим факелом в руке. Величественный кругляш, похожий на шамана, провозгласил что-то низким гортанным голосом, все стихли. Видимо, наступил важный момент.

Соня замерла, боясь ненароком шелохнуться. Кругляш с факелом заговорил, остальные подхватили его заклинания дружным заунывным хором. Шаман поднес факел к сухим веткам. Мгновенно вспыхнул огонь, запылало пламя. Возгласы кругляшей стали громче, их гортанные выкрики откликнулись в сердце Сони неясным трепетом.

Костер разгорался, языки пламени тянулись вверх, огненные искры взлетали всё выше и выше, как будто призывая свершить волю небес. Достигнув предельной высоты, пламя начало медленно распадаться по сторонам, образуя громадный раскрывающийся огненный цветок. Это стало сигналом для кругляшей, которые, взвыв, упали на колени.

Языки огня распадались всё сильней, стали видны пылающие угли в центре костра, по толпе кругляшей пронесся благоговейный шепот. Они следили за действом, молитвенно сложив руки.

Раздался отчетливый резкий звук. Соня вздрогнула, в воздух взметнулись пылающие головешки, будто в центре костра произошел маленький взрыв. Еще и еще взмывали в небо горящие угли, в середине огненного цветка появилась черная трещина, ломаным зигзагом прошла по земле, которую словно разрывало изнутри. Трещина расширялась, раздавалась, и тут из нее – о чудо! – показался нежный зеленый росток. Он, несмотря на пламя, яростно шумевшее вокруг оголенного черного пятна, начал тянуться вверх, на нем появились листья, стебель вырос, стал толще, и вот уже на конце ростка образовался красный бутон, который увеличился прямо на глазах.

Из бутона неторопливо начал распускаться цветок с ярко-алыми лепестками. Кругляши пали ниц, распластавшись на земле, преклоняясь перед чудом, творившимся на поляне. Волшебное зрелище словно парализовало Соню, она не могла отвести взгляд от дивного цветка.

Божественной красоты цветок, распустившись ярким большим соцветием, будто бы сделал вдох, оторвался от земли и поднялся в воздух. Он завис над кругляшами, словно в раздумье. Несколько минут он парил неподвижно, потом начал неспешное движение. Волшебный цветок облетел всю поляну и направился к опушке – туда, где за кустами пряталась Соня.

Цветок летел прямо к ней, освещая всё вокруг теплым нежным светом. Соня, как зачарованная, следила за ним, и вот он уже рядом, прямо перед ней. Девушка отчетливо разглядела прозрачные ярко-алые лепестки с мелкими прожилками, дрожащие золотые тычинки на тонких прозрачных ниточках, она чувствовала чарующий тонкий аромат, исходящий от волшебного цветка.

Цветок подрагивал, будто дышал, смотрел на девушку, проникая вглубь ее сознания, манил к себе. Ее руки сами собой протянулись к цветку, почти дотронулись. Опомнившись, Соня остановились. Цветок был так близко, что пальцы закололо мелкими иголочками, по спине прокатились мурашки.

На поляне послышался ропот. Словно очнувшись, Соня попятилась. Цветок последовал за ней, поднялся выше, налился светом, увеличился в размере и, качнувшись, взорвался маленьким салютом, рассыпал на лицо Сони золотистую пыльцу. Она оступилась, под ногами хрустнула ветка. Выдала себя!

Сердце совершило стремительный кувырок. Соня повернулась и бросилась прочь от поляны. Цветок летел за ней и сыпал пыльцу сверху. Нежный свет, исходящий от цветка, стал постепенно затухать.

Не разбирая дороги, Соня мчалась к месту ночевки. Позади слышался топот, хруст веток под ногами преследователей, гортанные крики. На ее голове, плечах, лице светилась золотая пыльца. Цветок отстал, начал вянуть и, наконец, упал в траву, потеряв свой свет и аромат, став совершенно невидимым.

Соня вылетела на поляну, где спал Горыныч. Она подбежала к дракону, прошипела его имя прямо в ухо, отчего тот мгновенно вскинул голову и выпучил глаза. От девочки исходило неяркое сияние. Соня взметнулась на спину дракона, на его шкуру посыпались золотистые пылинки.

– Горыныч, взлетай. За мной погоня. Быстрей! – в ее голосе слышался такой ужас, что дракон, не мешкая ни секунды, резво поднялся над лесом.

На поляне, откуда он стартовал, появилась толпа кругляшей, беспорядочно замелькали огоньки, кругляши задирали головы, грозили кулаками, выкрикивали ругательства. Соня перевела дух. Горыныч бодро махал крыльями, ночное приключение осталось позади, новый день приветствовал путешественников посветлевшим небосводом. Эта странная ночь уходила в небытие. Чуть забрезжил рассвет.

– Горыныч, – горячо зашептала наездница, прильнув к уху дракона, – нам нужно домой. У тебя должен быть внутренний ориентир, – последние слова Соня произнесла не так уверенно, как хотелось бы.

Домой так домой. Дракон напустил на себя важный вид и выбрал направление. Изрядно поплутав, они всё же приземлились на своей лужайке. Не успела Соня выбраться из седла, как из домика выбежал бледный испуганный Ларри. Он бросился к Соне, помогая ей спуститься на землю.

– Соня, что с тобой? В чём ты измазалась? Что случилось? Где вы были? Я думал, вас поймали! – Ларри сыпал вопросами, он был сам не свой. – Принёс вечером еду, никого нет. Я подумал, что здесь были гвардейцы. Вы от них сбежали?

Сбежали, но не от гвардейцев

Ларри частил так, что Соня вдруг уверилась, если расскажет правду, парень грохнется в обморок.

– Нас здесь не было. Мы ночевали в лесу. Гвардейцы только в твоём воспалённом сознании.

Ларри болезненно скривился. Взял паузу.

– Ты летала на Горыныче? Немыслимо! Как ты решилась? И всё-таки тебе сильно повезло, – Ларри никак не мог поверить в чудесное избавление. Кажется, действительно, он стал паникёром.

– Мы были высоко в горах у озера. В нём очень холодная вода.

– У Ледяного озера!

Ларри охал и ахал, не переставая удивляться.

Кое-как с помощью парня расседлав Горыныча, Соня отправилась к ручью. Ей хотелось, чтобы Ларри перестал нервничать и пугать её своими страшилками.

– Этой ночью я видела таких небольших круглых существ…

– Кругляшей?! – Ларри запнулся о кочку, упав на одно колено. – Они… они очень опасны.

– Да? – Соня улыбнулась, глядя на Ларри. – Они такие маленькие и смешные.

Почти как ты

Ларри поднялся с колена, не обращая внимания на испачканную травой штанину.

– Кругляши обладают магией. Они ненавидят людей. Говорят, кругляши появились в Верховии гораздо раньше людей. Они обладают магией. Люди прогнали их, кругляшам пришлось уйти в горы и леса.

Соня испугалась. Что, как не колдовство творилось на поляне. И цветок! Зачем он гнался за ней и сыпал пыльцу?

– Где ты их видела?

– Ночью в лесу случайно. Несколько кругляшей пробежали невдалеке от меня, – ответила Соня, подходя к ручью. Рассказать о волшебном цветке? А вдруг он с ней что-то сотворил, и верховенцы сочтут её опасной. А если магия кругляшей передалась ей? Нет. Надо молчать. Ничего не видела, ничего не было.

– Кругляши тебя заметили?

– Нет. Я спала под крылом Горыныча. Они к нам… не подходили.

– Ужас, что могло случиться, – Ларри зачерпнул холодной воды из родника, плеснул себе в лицо.

Соня смотрела на бледного Ларри. Похоже, одна кошмарная мысль в его голове сменилась другой, не менее ужасной. Сколько еще он будет пугаться и пугать её? Зачем он только сказал про магию!

– А дверники – это маги?

– О-о-откуда ты знаешь это слово? – Ларри от неожиданности пошатнулся и чуть не упал в ручей. Что за день-то сегодня такой.

– Эрвин говорил.

Она уже умылась, выпила воды и двинулась обратно к избушке. Ларри шел рядом и вздыхал, как будто решая трудную задачу.

– Дверники, действительно, обладают древней магией. Никто не знает, почему она вдруг проявляется в человеке, – словно через силу выдавил он.

– Считается, что у нас нет магии. А дверники могут из одной точки попадать в совершенно другую.

Ну, точно, как я

– Это редкий дар, – продолжал Ларри, – и те, в ком он проявлялся, скрывали его. Власти преследовали людей, которых подозревали в дверничестве.

– Почему?

– Перемещения могли происходить, – Ларри тяжело вздохнул, – между мирами. Пропадали вещи, люди, семьи. И, наоборот, в Верховию из других мест дверники могли принести что-нибудь опасное. Такое, что могло погубить всех жителей.

Болезни? Оружие? Войны? Соня задумалась. Ей, действительно, следовало молчать о своём мире. Но как узнать о возвращении обратно?

– Мне показалось, Эрвин имеет к дверникам какое-то отношение.

Ларри взъерошил волосы.

– Ты права, – опять вздох, – дело в том, что деда Эрвина обвинили в дверничестве, арестовали, а потом он пропал.

– Пропал?

– Его следы затерялись.

– Грустная история. А твои родители?

– С ними всё в порядке. Мы живем вместе: отец, мать, сестра и я.

– А родители Эрвина? У него есть семья? – заинтересовалась Соня.

– Да, – как-то уныло отозвался Ларри, – у него есть мать и её новый…муж. Бабушка умерла.

– А отец?

– Я ничего не знаю об отце Эрвина, – сморщился белый китаец.

– Вообще ничего?

Соня как будто тянула из Ларри каждую фразу. С трудом преодолевая внутреннее сопротивление, он всё-таки отвечал. Соня не осознавала, какую власть получила над парнем.

– Если честно, мать ушла от мужа еще до рождения Эрвина, там довольно темная история. Авивия никогда не рассказывала о муже. Но сейчас, Соня, мы должны поговорить о тебе.

Ларри снова затянул песню о бдительности и осторожности, его беспокойство могло бы стать заразным, но сейчас Соня не в состоянии воспринимать слова белого китайца. Она тихонько зевала, посматривая в сторону домика. Предыдущую ночь трудно было бы назвать спокойной.

Ларри вздохнул, печально распрощался и ушел. Он был встревожен, и Соня, что удивительно, разделяла его страхи. Если она дверница и об этом узнают…. Не зря Эрвин так беспокоился.

Ларри, бредя по тропинке, грустно вздыхал. Соня летает на драконе, а он даже представить такое не может, никогда не рискнёт взлететь.

Глава 5. Жесткая посадка

Мысли о доме не отпускали Соню. За несколько дней случилось столько, сколько ни произошло за всю предыдущую жизнь. Что с родными? В городе, наверное, все ее ищут. Девушка не находила себе места, думая о маме и бабушке. Картины одна другой страшнее мучили и терзали ее. Находиться в четырёх стенах было невыносимо.

Отвлечь Соню мог только Горыныч. Поэтому, когда дракон опять захотел полетать, несмотря не вчерашнюю неудачу, она тут же согласилась. Лучше уж небо, чем ужастики в голове. Тем более Соня заметила, что перестала страшиться полетов. Как на сноуборде, который она любила до самозабвения: чем больше катаешься, тем увереннее себя чувствуешь. А когда еще представится возможность полетать на драконе?

Залезать в седло сбоку – одно сплошное мучение: высоко и неудобно. Подняться по жесткому чешуйчатому крылу тоже трудно: ухватиться не за что, и скользко, как на обледенелой горке. Несколько раз испробовав этот способ, скатившись с крыла на землю, Соня нашла способ вскарабкаться Горынычу на спину. Придерживаясь за гребень, она ступила на драконий хвост и осторожно взобралась по спине зверя, который, на удивление, стоял смирно, будто бы осознавая всю серьезность момента.

В результате Соня не спеша добралась до седла, удобно устроилась и пристукнула пятками, давая понять, что готова. Почувствовав уверенность всадницы, Горыныч облегченно вздохнул и рывками пошел на взлет. И тут Соня неожиданно осознала, раскачка дракона не вызывает в ней тошноты, лететь было легко. Как же быстро она приспособилась! Мысленно вручив себе поощрительную шоколадку, Соня гордо улыбнулась. Да из нее еще о-го-го какая наездница выйдет!

В этот раз они поднялись выше обычного. Горыныч почувствовал свободу и расправил крылья, пытаясь поймать поток. Но парение ему давалось с трудом, узкие крылья плохо справлялись с задачей. Дракон раз за разом повторял свой маневр. Соня поняла и возликовала: Горыныч осознает свое неумение плавно парить и, главное, хочет учиться. Значит, он умеет чувствовать, только не может об этом сказать. Горыныч умный и способный. Им обязательно надо учиться. И ему, и ей.

Горыныч заслужил похвалу, Соня похлопала его по жесткой шее:

– Молодец, ты всё правильно делаешь. Давай вверх. Там ветер сильнее.

Дракон воодушевился. Он набрал высоту, но последующий спуск снова оказался неровным. Впрочем, Соню это не беспокоило. Она могла без эйфории подниматься и безболезненно спускаться, не боясь резких срывов вниз и вертикальной посадки. Настоящая удача для дракона с узкими крыльями и девушки из другого мира. Вместе они неожиданно составили идеальную пару.

Весь день Соня и Горыныч провели в небе. А под вечер, когда дракон устал и расслабился, произошло чудо. Крылья Горыныча понесли его свободно и непринужденно. Всадница и дракон одновременно ощутили необычайную легкость полета, как будто кто-то нежно и ласково нес их на своих руках. Небо уже темнело, и лучи заходящего солнца освещали верхушки деревьев. Закат был невероятной красоты.

– Горыныч, ты гений!

В тот же миг гений свалился в крутое, почти вертикальное пике. Восторг сменился смятением. Дракон не совладал с чувствами. Посадка оказалась такой жесткой, что Соню сильно тряхнуло в седле. Но это не испортило ей настроения. Теперь она знала: всё только начинается.

Утром следующего дня уже Соня подгоняла Горыныча. Ей не терпелось продолжить обучение парению. Дракон, в отличие от девочки, был странно вял и скован. Он поднялся в воздух, с трудом взмахивая крыльями. Соня видела, как он старается, поднимается выше, пытается парить, но вчерашнее скольжение не удавалось. Соня раз за разом повторяла попытки, успокаивала Горыныча, ободряюще похлопывала его по спине, но выходило только хуже. Похоже, дракон никак не мог забыть о вчерашнем срыве.

Ничего не получалось. Соня устала, качка и дерганые спуски утомили ее. Она приказала дракону возвращаться. Горыныч виновато повернул к дому. Когда они приземлились на поляну, наездница, соскочив с седла, решила поговорить с драконом. При этом растерянный Горыныч упорно клонил голову и отводил глаза.

– Однажды у доски я решала задачу. Задача была сложная, – начала Соня, – и у меня ничего не получалось. Я так разнервничалась, что вообще ничего не могла решить. Тогда учительница сказала мне… – девочка заметила, что Горыныч навострил уши, и заговорила с еще большим воодушевлением: – Учительница сказала: «Дело не в задаче, а в тебе. Ты думаешь о себе, а не о задаче». Это правда, я думала о том, как ужасно выгляжу перед одноклассниками красная как рак с вспотевшими подмышками. Только учти, это секрет. Ты понимаешь, о чем я?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Кронпринц – в германоязычных монархиях титул наследника престола.

Вернуться

2

Туесок – небольшой берестяной короб с крышкой.

Вернуться