Нюрочка и другие рассказы
Наша жизнь в стране Советов…
Вера Якушкина
Дмитрий Якушкин

© Вера Якушкина, 2021

© Дмитрий Якушкин, 2021

ISBN 978-5-4493-3603-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От коммуналки до похорон Высоцкого – наша жизнь в стране Советов
Москва 2018

«Три мушкетера»

Студенческие воспоминания

Все три преподавателя нашего института – высокие, стройные, элегантные, с неуловимым налетом заграничного шарма, и в то же время они были удивительно разные. Интеллигентность – та старая, забытая, которую еще помнили наши гены, – была во всей их сущности. Подобных мужчин рядом больше не было. Мы, студенты, называли их тремя мушкетерами за некоторое внутреннее сходство с героями Дюма и за прекрасный французский язык.

«Атос» – Андрей Павлович Х., загадочный, любимый, недоступный, отчего еще более обожаемый. Он был похож на Жана Марэ и Алена Делона одновременно, но в тысячу раз прекраснее их! А как он говорил по-французски, как утонченно жестикулировал! И голос, голос! Он завораживал и сводил с ума!

А быстрый, неожиданный взгляд и вызов к доске выбивал почву из-под ног даже у самых бойких студенток. Неожиданно задумывался, неожиданно смущался, когда ответ был неверен. Ему было неудобно сделать замечание, и он предлагал свой вариант ответа, спрашивая – не лучше ли будет сказать так? И улыбался, глядя поверх роговых очков, и слегка дирижировал себе рукой, прекрасными длинными и нервными пальцами.

Все, кроме меня, были тайно влюблены. Я была влюблена явно. Все шутили надо мной, но я и не могла, и не хотела скрывать свою влюбленность. Если «Атос» вызывал меня, что он делал крайне редко, так как смущался моего восторженно-огневого взгляда, то весь народ радовался этому неожиданному спектаклю из взглядов, полунамеков, вздохов и, затаясь, следил за нашей дуэлью, ловя момент, когда можно будет расхохотаться чьей-либо победе в остроумии или очередному ляпсусу жертвы.

А жертвами мы были с ним по очереди. Особенно хохотали, когда он дал мне задание перевести на французский фразу с моим именем, забыв, что это и моё имя тоже, а не только имя его жены. Вот тогда мы были красные оба, а народ, тихо повизгивая, с удовольствием ждал окончания спектакля. Как я ревновала и злилась на своё имя!

Самый молодой, а поэтому близкий нам по духу, тайно влюбленный в мою подружку Ленуцу, худощавый, саркастичный и отрешённо ушедший в свои шахматы и слегка в алкоголь, наш дорогой «Портос», – Поль-Реймон Максимович Д., или просто Поль, рождённый во Франции в семье западно-украинских эмигрантов и безбедно проживший до 15 лет с родителями в Париже.

После уговоров агитаторов из Советского Союза, обещавших райскую жизнь, семья вернулась на Украину, и вся его жизнь пошла наперекосяк. Мы его очень жалели и сочувствовали, потому что всё, даже личная жизнь, ему не удалась. Поль казался немного злым, особенно когда несколько иронично называл некоторых вульгарных студенток словом «демуазель». Но по натуре он был очень добр, сентиментален и одинок, чувствуя себя чужим со своим легким французским акцентом, не исчезнувшим спустя многие годы. Мы любили его, и любовь наша была скорее материнской.

И третий – «Арамис» и «д’Артаньян» одновременно, – Юрий Михайлович Ф., по возрасту был самым старшим из них, но по молодости души и авантюрности характера он был самый мушкетеристый! Лысый яйцеобразный череп, огромный шнобель, лукавые и ласковые глаза, оттопыренные большие уши, толстые, всегда хитро улыбающиеся губы, но – очаровательный и обаятельный, красивый, наконец! Неутомимый балагур и выдумщик.

В 60-е, в разгар «популярности» Брежнева и искусственно создаваемого забвения опального Хрущева, он достал где-то в закромах институтского хлама портрет Никиты Сергеевича и пронес его на демонстрации трудящихся в честь 1 Мая.

В результате его сняли с руководства кафедрой французского языка, оставив просто преподавателем. А никуда не сослали по той простой причине, что город, где мы учились и жили, был закрытым портовым городком на границе нашей страны, на Дунае, куда и выслали в свое время, как я теперь понимаю, всех наших любимых мушкетеров, живших ранее за рубежом.

С заведования кафедрой нашего дорогого «Арамиса- д’Артаньяна» сняли, но его радость от той хохмы, которую он свершил, была слишком велика, чтобы огорчить его. Огорчилась его жена, натуральная немка, которая преподавала у нас немецкий и с которой многие, в том числе и я, были в приятельских отношениях.

Трое их сыновей: старший, студент нашего института, похожий на маму, скромный прыщавый юноша, средний – красивый подросток Димочка и прелестный 4-летний малыш, который родился, когда папе было уже семьдесят годков, сохраняли нейтралитет.

Это была удивительная пара с разницей в возрасте в тридцать лет. Они постоянно подтрунивали и подшучивали друг над другом, не боясь публики, т.е. нас, своих студентов. А мы, немного смущаясь, принимали их добрую веселую игру.

Она вела немецкий, он – французский, и по очереди они вели у нас латынь. В памяти остались в основном латинские изречения и пословицы типа «In vino veritas» («Истина в вине»), «In sano est corpore sano» («В здоровом теле здоровый дух») и так далее. Но даже это некоторыми студентами заучивалось неправильно, в результате на экзамене выдавались такие шедевры, как «Dura lex sed dura» («Закон есть дура»), вместо «Dura lex sed lex» («Закон есть закон»).

Гонда была четвертой или пятой женой нашего «Арамиса- д’Артаньяна», он встретил ее, юную девушку, в послевоенном Берлине, где пребывал в составе бельгийских союзных войск. Он решил вернуться на родину предков, в Россию, в Одессу, откуда его родители бежали после революции 1917-го года. Как раскатисто и с акцентом говорила Гонда:

– Мама р-р-родила Жор-р-ржа (так назывался ее супруг) в Пор-рт-Ар-ртуре с пер-репугу, когда гр-ромыхали пушки и р-р-руские сдавали гор-род китайцам!

А когда «Арамиса» спрашивали, зачем он взял такую молодую жену, он тут же парировал:

– А зачем же старый хомут на шею вешать?

И принимался с небывалым артистизмом и театральными паузами, с придыханием и жестикуляцией рассказывать, как он вез молодую жену из Германии, а она плакала над своим паспортом, где ей вместо имени Гонда написали Гнота. Он ее своеобразно успокаивал:

– Скажи спасибо, что тебе имя Гнида не написали.

Про очередную эпопею с паспортом, который он получил недавно, рассказал:

– Беру паспорт, открываю, смотрю. В слове «бессрочный» вместо «о» написали букву «а», – и, хитро улыбнувшись, торжественно продемонстрировал нам очередной безграмотный ляп.

Знали бы мы тогда, что отец Юрия Михайловича Ф. был полковником, начальником контрразведки 12-й русской армии в Прибалтике в 1-ю мировую войну. Что в июне 1919 года при наступлении армии Деникина, когда части Красной армии отступали и были частично разбиты, наш авантюрный «д’Артаньян» попал в плен, а от расстрела его спас генерал И. Г. Эрдели, знакомый отца.

Не знали мы, что в 15 лет наш любимый преподаватель бежал из родительского дома в Одессе и стал бойцом 9-й гаубичной батареи 3-й Советской Украинской армии (впоследствии именовалась 14-й).

Потом он вернулся в Одессу и уехал с родителями в Турцию. Затем попал в Чехословакию, где окончил русскую гимназию с золотой медалью в июне 1923 года.

Сбежал в Бельгию, где учился в Лёвенском католическом университете. Бросив его, уехал во Францию, успешно окончил военную академию Сен-Сир. Юрий Михайлович не принял французского подданства и потому был направлен в Алжир в иностранный легион, но отказался ехать и демобилизовался. Работал разносчиком товаров, помощником кондитера, журналистом, шофёром.

В 1937 году, это уже он нам рассказывал, – вступил во французскую компартию. И нам он говорил, что до сих пор платит туда членские взносы. Не знаю, каким образом и какими купюрами, но мы ему верили. Хоть он порой и привирал, но это было очень талантливо и интересно.

Мы не знали, что наш любимый «Арамис-д’Артаньян» участвовал в гражданской войне в Испании на стороне республиканской армии. Не знали, что у него есть военный французский Крест.

И не знали, что во время гитлеровской оккупации Франции был участником движения Сопротивления и у него была медаль Сопротивления! Окончил войну майором французской армии.

После войны Юрий Михайлович стал активным членом общества «СССР – Франция». За просоветские взгляды и агитацию, а также как иностранец, подозреваемый в шпионаже в пользу СССР, был депортирован французскими властями в Восточный Берлин.

Не знали, что с 1952 по 1956 годы он был советским разведчиком сначала в американском, затем в английском секторе Берлина. Был выдан предателем и арестован органами английской контрразведки в 1956 году, и руководители советской разведки группы советских оккупационных войск обменяли его на английского шпиона.

В 1960-х годах Юрий Михайлович занимался переводами на французский язык, кандидат наук писал диссертацию по теме «Передача национального колорита при переводе поэзии по материалам французских переводов Блока, Маяковского, Есенина, Твардовского».

Первой женой юного Жоржа была француженка, которая подарила ему сына, но они потерялись в пространстве из-за переездов и жизненной суеты. Сына он нашел, когда тому уже было 28 лет. «Арамис» со слезами на глазах и гордостью показывал нам письмо из Франции и фотографию симпатичного молодого мужчины. Но поехать к нему он никак не мог, – поведение неблагонадежное, да и денег на дорогу нет. Такая жизненная трагедия.

Второй его женой была русская, известная во Франции оперная певица, которая убежала от него в Италию. «Арамис» даже называл нам какую-то известную фамилию.

А третью, балерину англичанку, он убил! Рассказывая этот сюжет в очередной раз, «Арамис» делал глубокую паузу, чтобы мы в очередной раз спросили: «Как?!!»

– Да, – говорил он, утрируя одесскую манеру говорить, т.е. ставя знак вопроса в конце каждой фразы и перед каждой запятой. – Да? Я ехал на мотоцикле (?), она сидела в коляске (?), я врезался в столб (?), и она погибла (?)! Так я ее убил!

И он гордо поднимал голову, искоса лукаво поглядывая на нас и скрещивая руки, как Наполеон Буонапарт.

По сути, добрейшей души, он не мог бы обидеть и мухи, не то что убить человека. Мы не понимали, как он все время оказывался на каких-то театрах военных действий за границей. Человек мира? Для нас он был человек-оркестр!

Юмор, смех, которые нужны в жизни как хлеб и воздух, не утихали ни на нашей кафедре, ни на английской. Почти весь состав «англичан» на тот момент были одесские евреи, уехавшие потом из страны и разлетевшиеся по планете.

70-е годы, настольная книга в нашей комнате – Ильф и Петров, «Двенадцать стульев» и «Золотой теленок», которые мы каждый вечер читали по очереди вслух, рыдая от смеха и попивая «стакан вино».

Последний разрешенный КВН в институте, умерший потом на двадцать лет. Последний разрешенный парад в Одессе на 1 апреля и последний лозунг на параде: «Да здравствует советский народ – ВЕЧНЫЙ строитель коммунизма!»

На нашем французском отделении главный хохмач «Арамис-д’Артаньян» заканчивал к тому времени писать свой трактат с примерами из жизни «Как в Советском Союзе обращаются к женщине». Он зачитывал нам все мыслимые и немыслимые обращения: мадам, мать, мамаша, женщина, дама, тетенька, тетка, девушка и т.д., все это комментируя своими остроумными дополнениями. Мы катались от хохота. Как жалею теперь, что не конспектировала. Но воспроизвести это без него невозможно.

А на любимых занятиях по переводу что мы только не переводили! От «Жерминаль» Золя до «У попа была собака, он ее любил». Казусов было великое множество! Вот, например, перевод одной нашей студентки:

– Семья сидела за столом, ела курицу, и девочка попросила: «Мама, дай мне, пожалуйста, куриное бедро (вместо ножки)!»

Или еще интереснее. Студентка увлеклась и французское слово рipe («пип» – курительная трубка) не перевела, но добавила к нему русское окончание:

– Старик, сидящий на пороге своего дома, вытащил изо рта свою старую пипку.

Народ в аудитории замер, сначала не поняли, – что тут не то? Пока «Арамис» сквозь рыдания и слезы не спросил:

– Как? Как это?

И до конца пары рыдали уже все.

Очередную хохму устроил «Арамис-д’Артаньян» после последнего звонка и нашего концерта, где народ читал стихи и изображал пародии на весь педагогический состав. Преподаватели были потрясены и счастливы от талантливых студентов, которые лили нескончаемый елей в их адрес и низвергали свой сарказм на нового националиста-ректора, пытающегося насадить в институте украинский язык вместо русского.

Вечером того же дня наш сокурсник, болгарин Вася, принес мне в общежитие огромный букет прелестных кремовых роз и сказал, что это от одного молодого человека, который велел сказать, что ты – девушка его мечты!

Мы долго пытали Васю, кто этот молодой человек, но тот стоял насмерть и не признался. Неделю мы ломали голову всем курсом. И вдруг в перерывах между экзаменами и консультациями ко мне, хитро улыбаясь и сверкая лысиной, шнобелем и красными оттопыренными ушами, подходит мой обожаемый 74-летний «Арамис-д’Артаньян» и спрашивает:

– Вы таки получили мои цветы?

– А, так вы и есть тот самый молодой человек? – спросила я, растерявшись.

Но завершила хохму его остроумная жена Гонда. Перед экзаменом по немецкому она неожиданно спросила меня, грассируя свою немецкую «р»:

– «Девушка моей мечты», а вы не боитесь, что я вас сейчас ср-р-режу на экзамене?

Вряд ли ещё где-нибудь у студентов были свои такие любимые «Три Мушкетёра»…

Алешенька, «Красная Шапочка» и многое другое

Алеше два года

Читаю белобрысому и толстенькому Алешке уже знакомую ему жестокую французскую сказку Шарля Перро «Красная Шапочка». Когда дело дошло до Волка, Алешенька схватился пухлыми ручонками за щечки, зажмурился и в страхе произнес:

– Ой, боюсь, боюсь, боюсь!

Читаю дальше.

– Бабушка, почему у тебя такие большие уши? – спрашивает девочка.

Совершенно неожиданно для меня мальчик, взяв себя за ушки, вдруг быстро, но уверенно проговорил:

– А у Ëси ма… а… ненькие уськи!

– Бабушка, а почему у тебя такие большие руки? – продолжила я читать громким голосом.

Алеша помахал у меня перед носом своими ручками и сказал, заглядывая мне в глаза и вопрошая:

– А у Ëси маненькие лютьки!? Вот, Бася, си, – маненькие!? – повертел внучок перед моим носом своими пухленькими ручками и тесно прижался ко мне.

– Бабушка, а почему у тебя такие большие глаза? – спрашивает Красная Шапочка.

– А у Ëси ма… а… ненькие газьки! – сказал ребенок, сощурив и без того миндалевидные глазки, и показал кончиками пальчиков, сжимая их, какие у него маленькие глазки, не желая ничем походить на страшного Волка из сказки.

– Бабушка, почему у тебя такие большие зубы?

Неожиданно, тяжело вздохнув, Алешенька решительно захлопнул книгу, отказываясь слышать финал.

– Бася, идем игать!

– Подожди, мальчик, все ведь хорошо закончилось: пришли охотники и спасли бабушку и Красную Шапочку! Смотри! – я открыла книгу, Алеша заглянул нехотя, но охотников там не увидел или не захотел увидеть и опять решительно захлопнул книгу.

Наверное, охотники, которые жестоко распарывают брюхо Волку, для него были так же ужасны, как и сам страшный Волк.

– Алёша, давай я тебе тогда почитаю сказку про репку.

– Знаю, дед бил, бил – не разбил! Надо титать «Муха- кацатуха»!!!

Алеше три года

Алеша очень старательный мальчик, но с собственным видением мира и полной свободой поведения. В детский сад он не ходил и о дисциплине знал понаслышке. На уроке ритмики в школе искусств, куда он стал ходить на днях, ему быстро надоели однотонные ритмичные упражнения. И среди урока Алеша аккуратно скрутил свой пластиковый коврик и сказал, ни на кого не глядя:

– Всё, я закончил! – засунул коврик под мышку и спокойно вышел из класса, не глядя на онемевшего учителя.

Алеше три года и четыре месяца

Мальчик сильно рыдал, не хотел уезжать от бабушек с дачи домой. Все бабушки с прабабушкой не могли его уговорить, потом коллективно решили, что они останутся еще на одну ночь, а он все ревет и ревет. Бабушка:

– Не реви, вы остаетесь, а если будешь реветь, я вас отвезу сейчас же!

Алешка, всхлипывая, страдальчески глядя на грозную бабушку и размазывая слезы по толстеньким щечкам:

– Я… не… могу… никак… усьпоко… ить… ся…

Алеше три с половиной года

Бабушка показывает Алеше фотографии. Он долго их разглядывал, задумался, потом говорит:

– А, я знаю, у папи есть исё один синотек, только я забиль, как он називаеться (У папы есть ещё один сыночек, только я забыл, как он называется).

Алеше три года семь месяцев

Ребенок не понимал, что родители в разводе, скандалов не видел. Папа приезжал часто, но не заставал Алешину маму дома. И вот однажды приехал папа, привёз сыночку подарок, а ребенок, не глядя на подарок, взял папу за руку, завёл в комнату к своей маме и радостно, счастливо глядя ему в глаза, сказал:

– Папа, познакомься, это – моя мама!

Алеше четыре года

Алеша очень любил приезжать на дачу с бабушкой Валей к другой бабушке Басе и прабабушке Гаге. Однажды, когда пришла пора уезжать, он, сдерживая рыдания, обнял Басю и сказал:

– Бася, у меня внутри всё окаменело.

Алеше четыре с половиной

Пока мамы не было дома, Алешка завернулся в ее одеяло и прыгал по маминой кровати, пока не грохнулся на пол. Бабушка примчалась, а он встал и говорит:

– Хорошо, что у меня ноги при себе.

Алеше четыре года и семь месяцев

Алеша встретился на даче с Димой (двоюродным дедушкой), долго его обнимал, целовал, пытался даже побороться. Во время обеда отшвырнул любимую бабушку, чтобы рядом сел Дима, и заявил:

– Я буду есть с Димой одну еду!

Потом белобрысый внук, внимательно глядя на деда Диму, седоватого шатена с волосатой грудью, гордо заявил:

– У нас с Димой – одинаковые отличия!

Алеше пять лет

Учительница в школе искусств жалуется бабушке Алеши, что он её иногда в такое глупое положение ставит. (А он очень переживает, если делает что-то неправильно.) Учительница говорит, что, когда Алеша не может ответить на вопрос, он молчит. Учитель ждёт, ждёт, потом спрашивает:

– Почему ты молчишь?

– Я думаю.

Второй раз учитель его поднимает.

– Я ещё не решил, что ответить.

В третий раз он захлопнул тетради, учебники, все собрал и говорит:

– Всё, я закончил, и об этом я подумаю дома!

И спокойно ушел домой.

Алеше пять лет и два месяца

Ездили в гости на дачу к родне. Алёшке очень понравился Алексеич, дедушка девочки Даши. Позже, когда мы вернулись к себе на дачу, Алёшка сказал, счастливо улыбаясь:

– А может быть, этот… как его?

– Алексеич? – спросила бабушка.

– Да, Алексеич приедет опять к нам… – и добавил, помолчав: – Попрощаться?

Алеше 5 с половиной лет

Едем в машине. Бабушка помоложе – за рулём, другая бабушка рядом, а пристегнутый Алёшка сидит сзади, играет тихонько в PSP. Бабушка помоложе тихонько рассказывает другой про своего кавалера, про их чувства в письмах и по телефону. И вдруг Алешка неожиданно сзади прокомментировал:

– Как Ромео и Джульетта!

Бабушки так хохотали, что машина чуть не врезалась. Ромео – 67 лет, а Джульетте – 56!

Алеше пять лет и семь месяцев

Бабушка с внуком Алёшей ходили в кинотеатр, смотрели кинофильм «Золотой компас». Алеша не разобрал или не понял слово «жрецы» и сказал грозно:

– Бабушка, ты поняла, кого надо в жизни бояться?

– Кого? – испуганно спросила она.

– Жеребцов!

Алеше пять лет и восемь месяцев

Похвалили Алёшу, – как хорошо, что он две тарелки грибного супа съел на завтрак!

– Но почему ты так поздно решил позавтракать?

А он в ответ:

– Я сидел, голод насиживал.

Алеше шесть лет

Сегодня бабушка и Алеша снова пошли играть в игровые автоматы. Алеша очень долго играл в стрелялки, стрелял в тире, играли в хоккей, а потом вдруг он и говорит:

– Пойдём отсюда, бабушка, я не люблю зря деньги тратить.

Алеше шесть с половиной

На тренировках по тхэквондо Алёшка так старался, что у него развязался пояс на кимоно и упал на пол. Делает упражнения, а неудобно. Остановился, стоит, смотрит на пояс, лежащий на татами, потом на тренера. Снова смотрит на пояс, опять на тренера. Тот смотрит на него. Молчат. Потом Алёшка говорит, обращаясь к тренеру:

– Что, выбросить его, что ли? – Тренер молчит. Алешка стоял-стоял, думал-думал, глядя то на тренера, то на пояс на полу. – А! – вдруг сообразив, радостно вскрикнул он, схватил пояс и побежал к выходу на помощь к бабушке. – Бабушка, завяжи!

Алеше шесть лет и семь месяцев

Алеша уже умеет писать, грамотный. Пожелав всей семье спокойной ночи, написал записку на листе А4, молча прилепил её на дверь большой комнаты, выключил свет, пошел в другую комнату, закрыл за собой дверь, лег и тут же уснул. Огорошенная семья подошла к двери и прочитала, не сразу поняв:

НЕБИСПА

КОЕТЬ!

«НЕ БЕСПОКОИТЬ!» – догадались все, наконец.

Алеше шесть лет и восемь месяцев

Алеша с мамой и бабушкой пошли в школу на собеседование для поступления в 1-й класс. Мама с бабушкой сидели в одном углу, а Алеше учительница задавала вопросы в другом углу. После небольшого диалога учитель говорит:

– Идеально!

А будущий ученик тут же в ответ скромно:

– Я вообще уникальный.

Алеше семь лет

Алеша очень творческая личность, трепетный слушатель. Очень любит слушать песни и петь, хотя медведь на ухо наступил, это досталось в наследство от прадедушки Васи. Однажды вечером сидел, слушал, как душевно Сосо Павлиашвили пел «Помолимся за родителей», и вдруг заплакал. Вся семья обратила на него свои взоры, а он застеснялся и сказал, всхлипывая и утирая слезы:

– Да что-то слёзы сами потекли.

Алеше семь с половиной лет

Алеша с бабушкой ходили в Дворец пионеров на Воробьёвых горах смотреть детский балет. Алешка развалился в кресле, недовольно смотрел на танцующих девочек, а потом и говорит:

– Ну, и когда это кончится?

– Алёша, это же балет, посмотри, как красиво девочки танцуют!

– А чего они молчат?

Там ему понравились только гномы, а малыши 3-х лет в красивых костюмчиках, изображающие бабочек и блошек, – не понравились.

От одиннадцати до шестнадцати

2011 год. Бабушка Бася спрашивает у 11-летнего внука:

– Ты знаешь, кто был вторым космонавтом?

– Наверное, какой-нибудь американец! – не задумываясь ответил находчивый внук.

– Не американец, а наш – Герман Титов! – гордо сказала бабушка Бася.

– Не знаю такого! – ответил Алёшка и добавил снисходительно: – Я знаю только троих космонавтов: Гагарина, Белку и Стрелку!

***

Лето. Дача. Бабушка Бася говорит другой бабушке – Вале:

– В августе Алёшенька уже станет юношей!

Бабушка Валя помолчала и отвечает:

– Нет, рано еще юношей звать.

– Ну, тогда – отроком! – отреагировала бабушка Бася, употребив дореволюционное слово.

– Фу, фу! – сморщился Алёшка и добавил с умным видом: – Это звучит как «грыжа»!

Новогодний поросенок

Какое счастье – добрые и заботливые дети! У нас есть сын, наша радость.

Сын – это гораздо лучше, чем дочь. Во-первых, он «отрезанный ломоть». В том смысле, что редко бывает дома, поэтому редко отрезает у нас ломоть.

Во-вторых, он оправдывает выражение «дети – это цветы жизни, но лучше, если эти цветы растут на чужом огороде». В том смысле, что у нашего сыночка тоже есть дети: два мальчика. Так вот, эти мальчики живут со своими мамами, т.е. с бывшими женами нашего сыночка. Он им принес такую радость. Наш добрый аист. А его дети тоже принесут кому-то радость.

Сынок такой заботливый, часто предлагает отвезти нас куда-то по делам на машине. И денег не просит. Вот разве только на бензин. Только на бензин!

Это ничего, что за эти деньги мы могли бы добраться до города Парижа и обратно. Зато какая радость от общения! А что бензин? Такие мелочи.

Мы любуемся им: какой красивый и умный мальчик, боже ж мой! Его все любят. Да и как не любить – Аполлон! А если заговорит, – сам Цицерон! Заговорит любую девушку так, что она его еще и танцует! В том смысле, что она за все платит.

Он гордый мальчик, он ничего не хочет брать, но разве можно обижать женщин? Он же воспитанный: дают – бери, а бьют – беги. Он берет, а что делать?

А недавно он надавал сдачи какому-то пьяному типу, а тот оказался переодетым милиционером. Но кто же знал? Всего не предугадаешь. Пришлось много заплатить, теперь много лет надо латать бюджет. Но кто же знал? Воспитали интеллигента, но кто это оценит теперь?

Мы гордимся, что наш мальчик такой сильный.

А какой он внимательный, вы знаете? Это же уму непостижимо! У кого еще есть такие дети? Таких детей больше нет.

Помню, в позапрошлом году на Новый год он принес нам подарок – справку, что он наконец-то, почти через десять лет, восстановился в институте! Это была такая радость в доме. Он так за нас переживал, беспокоился, чтобы сделать нам приятно. Правда, он до сих пор еще не приступил к учебе, потому что за эти годы институт стал платным и, вообще, поменял профиль. Но мальчик когда-нибудь окончит институт; мечты – это тоже радость!

Такой грабеж – платные институты! А мальчику надо одеваться, что-то кушать, он хорошо кушает, с аппетитом, слава Богу.

И тот ноутбук, компьютер в чемодане за две тысячи американских баксов, что, ему не нужен? А как вести переписку с друзьями, читать новости в интернете, – не газеты же покупать! Недавно купил себе шикарный костюм за пятьсот баксов. И все время гол как сокол, потому что наш мальчик все еще растет. Правда, теперь уже вширь. Одни бицепсы! Красавец! Лицо, правда, стало очень большое, а так – богатырь! Илья Муромец вместе с Добрыней!

А как он порадовал нас за день до этого Нового года! Пришел 30-го декабря домой с ночевкой – счастье! Мы наготовили еды, кружились вокруг него, щебетали над нашим птенчиком, скормили ему все новогодние блюда – такая радость! Это ничего, что мы ночь не спали, потому что сыночек разговаривал по телефону с друзьями. Потом долго лежал в ванной и все время разговаривал, периодически роняя в воду телефон, пока тот окончательно не захлебнулся.

Зато как покойно и тихо стало, когда он, наконец, уехал, наш любимый мальчик, забрав с собой для друзей ароматного новогоднего поросенка. Поехал праздновать Новый год с ребятами наш птенчик. Мы так рады. Долго еще принюхивались к ароматному пряному запаху поросенка, судорожно глотая слюну.

У нашего сыночка такой хороший вкус, он такой гурман, такой милый!

Поросенок, наверно, был очень вкусный. Счастья тебе, сынок!

***

Я стою себе случайно мимо

Воспоминания об Одессе

«Я стою себе случайно мимо», – так обычно начинает свой рассказ мой любимый племянник из Одессы. Сколько интересного удается там увидеть и услышать, когда «стоишь себе случайно мимо». Эта колоритная фраза, обладательницей которой я стала, наполняет счастьем.

В Одессе, если стоишь случайно мимо, то немедленно становишься не только слушателем, но и участником беседы, почти родственником, даже если ты всех видишь в первый и последний раз в жизни. Народ проникается бедами и проблемами других, реагирует, советует, и это в Одессе нормально, никто не удивляется, тебя охотно принимают в разговор как равного.

Попробуйте вы где-нибудь в другом городе влезть в чужой разговор, когда «стоишь случайно мимо»! Куда только не пошлют! В лучшем случае отвернутся или смерят взглядом с головы до ног.

Рядом стоит компания, и один рассказывает о своей поездке к родственникам.

– Ви знаете, они там, в Америке, так быстро растут по служебной лестнице! Моя тетя была здесь, в Одессе, уборщицей на чайной фабрике. И вдруг за столом в Америке она всем говорит, шо она была директором этой самой фабрики! Я ей говорю: «Тетя Изя, вы шо? Вы же были уборщицей». А она мне отвечает: «Молчи, Фима, ты не знаешь».

Крошечная мастерская по пошиву и ремонту обуви в глубине одного запутанного одесского дворика. Мастер средних лет с умными глазами спросил, полуутверждая:

– Вы не из Одессы?!

– А шо, заметно? – отреагировала я.

– Неужели из нее самой? – спросил он, намекая голосом на столицу Советского Союза.

Пока клеилась моя подошва, мы вели светскую беседу на разнообразные темы, благодаря которой я услышала интересную теорию, что есть женщины и бабы. Мастер был настоящим философом и актером, изображая в лицах диалоги и сопровождая все своими комментариями:

– Приходит тут как-то вся из себя ТАКАЯ дама, цены ей нет, и обращается гордо: «Мне вас порекомендовали». Я якобы заинтересовался, но продолжаю работать.

Мастер голосом и поднятием бровей все изобразил, давая понять, что от «ТАКОЙ ценной дамы» он уже ожидал какую-то очередную женскую непредсказуемость, так как давно разделил весь слабый пол на женщин и баб, черпая в этой философии какую-то усладу, видимо, так ему было легче. В результате дама, конечно же, оправдала его ожидания.

– Вы сможете это сделать? – опять спросила гордая дама. Но мастер молчал, продолжая выдерживать паузу. – Мне вас очень порекомендовали, – терпеливо, как врач больному, упорно продолжала настаивать дама. Когда рекомендуемый понял, что осада ожидает быть долгой и объяснений не дождаться, он неожиданно быстро приложился щекой к высокой стойке и уточнил, лежа на ней и грустно глядя боком в глаза даме:

– Мадам, я могу узнать, шо вы хотите, чтобы я смог для вас сделать?

– Мне сказали, шо вы сможете это сделать, – опять продолжила дама и полезла что-то искать в сумке. Мастер терпеливо ждал, лежа щекой на стойке. Наконец вспотевшая гордая дама достала из глубины сумки браслет для часов и сунула его под нос мастеру по пошиву обуви.

– И шо? – спросил он.

– Это браслет, – сказала терпеливо дама и добавила: – Он поломался.

Мастер тяжело вздохнул и принялся за свою прежнюю работу.

– Так это не ко мне, это – за углом… Вы поняли? Так это была не женщина, это была баба, – сказал он, уже обращаясь ко мне. И тут же, не останавливаясь, добавил еще один рассказ:

– Моя жена была молодая, уставала на работе, я однажды ее пожалел, решил побаловать, к ее приходу все поджарил, накрыл на стол, она была такая счастливая, поела, разомлела, потеряла контроль, забыла, кто в доме хозяин, и мне говорит: «Дорогой, может, ты и тарелки помоешь заодно?» Эта фраза стала ее последней ошибкой меня укротить. Я тут же сбросил все со стола одним махом, все полетело на пол, разбилось. Одна глупость! Она упустила момент! А ведь могла жить как королева и иметь такие завтраки от мужа каждый день! Тем более шо у меня было запланировано и помыть посуду! Вот она – настоящая баба! В отличие от той шикарной женщины из анекдота, которая выбрала себе в мужья плюгавого, но заботливого мужа. Знаете этот анекдот? Когда ее спросили, почему она выбрала такого мужа, она ответила, что все мужчины – г… Так она выбрала самую маленькую кучку!

В результате я так и не поняла (делаю ударение на первом слоге, как говорят в Одессе), что лучше: быть бабой или женщиной? Женился-то он сам на бабе!

Я опять в парикмахерской. Знакомый мастер закивал, приветливо улыбаясь.

– Сегодня, я бы хотела не только помыть и уложить, но еще и подстричь.

Мастер, разводя руки в стороны, поднимая плечи и брови, тут же отреагировал:

– Мадам, любой каприз, любой ваш каприз!

Маршрутное такси №5. На одной из остановок часть пассажиров вышла, мы поехали дальше, вдруг откуда-то из глубины закричала проснувшаяся бабка:

– Ой! Чекай, хлопчику, я туточкi зiйду!

Таксист разозлился своеобразно, продолжая бубнить одну единственную фразу с разными вариациями, когда ему пришлось останавливаться в неположенном месте на трамвайных путях, потом выходить из машины, так как у этой бабки еще оказалась куча сумок и корзинок в багажнике.

– Ну, и шо сидела, строила глазки?! Ну женщина, ну шо вы в самом деле, ну? Сидела, строила глазки, шо строить глазки, женщина? Сидела, глазки строила! Какая вы женщина, сидит, глазки строит! Шо строить глазки?

Смущенная бабка молча и виновато забрала свои котомки, а расстроенный водитель через минуту, объявляя следующую остановку, неожиданно изрек:

– Кто-то хочет Карла Маркса? – имея в виду название улицы.

– А кто его хочет, никто его не хочет, – дружно изрекли пассажиры и поехали дальше.

***

Нюрочка

Анна, первенец и любимица своего отца, которую он звал то Нюрочка, то Нюшечка-душечка, а иногда – Нюшенька-душенька, родилась студеным декабрьским вечером, 20-го числа 1910 года, в рыбной столице устья реки Волги – городе Астрахани, в Александровской больнице.

Отец ее, рабочий, бондарь рыбозавода Якушкин Дмитрий Алексеевич, и мать – Царева Дарья Максимовна, были из крестьянских семей. Рождены они были в Касимовском уезде Рязанской губернии, в деревне Илебники. В деревнях России в начале ХХ века было голодно, и народ семьями выезжал в сытые рыбные города. Так и они, гуртом добираясь на телегах, попали в Астрахань.

Отец Нюрочки, Дмитрий Алексеевич, пришел с Первой мировой войны героем, весь в наградах за храбрость, в том числе был он награжден и орденом – солдатским Георгиевским крестом. В дальнейшем все дедовы награды растеряли, играя с ними, его внуки, дети младшей дочки Мани: Миша и Шурик.

Батянька, или папанька, как его называла любимая доченька, – Дмитрий, был красив, статен, проницателен, с острым лукавым взглядом. Большой жизнелюб и женолюб, несмотря на свою хромоту, по девкам хаживал. Но с супругой своей Дарьей был строг. Одеваться велел скромно, как монашенки одевались. Был умен от природы, мудр и рассудителен, красиво говорил, – заслушаешься! Политически был шибко грамотен, уравновешен, благодаря чему народ со всей округи ходил к нему за советами и поговорить о жизни.

За все его таланты был избран при советской власти председателем сельского совета поселка Свободный Астраханской губернии (ныне – Астрахань-9).

Жили они сначала в Астрахани на Селенских Исадах. Потом Дмитрий Алексеевич, отец заботливый и хозяин основательный, купил участок земли, соток семь, на поселке Свободный по адресу: 8-я улица (позже Колхозная), под номером 24, там баню рубленую поставил, а потом и дом-пятистенок.

Мать Нюрочки, скромная Дарья, похожая на послушницу из монастыря, была неграмотной, работала несколько лет на рыбозаводе. В годы НЭПа, когда в стране была объявлена борьба за поголовную грамотность, Дарья со своими товарками-подругами ходила в вечернюю школу для взрослых, но эту премудрость так и не освоила, всю жизнь вместо подписи ставила крестик.

Дмитрий Алексеевич, отец Нюрочки, из-за последствий ранений на фронте умер молодым, лет сорока, в 1924 году, в аккурат вместе с вождем Страны Советов, когда младшенькой, Маняше, исполнилось два годика, средней, Антониде, было десять годков, а Нюрочка была уже почти взрослая барышня, – двенадцати лет.

Шутила четырехлетняя Нюрочка над хромотой отца, пела ему песенку про хромого короля. Хром… Хром… Скрип… Скрип… И хохотала, убегая, а любимый батянька не обижался, а ловил ее да хохотал вместе со своей любимицей!

Нюрочка росла шкодливой девчушкой, хоть и болезненной. Уж очень чистоту любила, аккуратною была, – матушкино воспитание и внутренняя потребность настоящей русской натуры.

Было ей восемь лет, – все цветы в доме, все листочки протерла керосином, чтобы блестели… Цветы, конечно, пожухли, а Нюрочка очень горевала… Цветы она любила всю жизнь, куда бы ее впоследствии ни забрасывала судьба: от Литвы до Охотского края, от Уфы и Кирова до Комсомольска-на-Амуре, от калужских краев до Одессы и бессарабских степей. Ах, как вышивала искусница Нюрочка свои любимые цветы на пяльцах, гладью, цветными нитками, – так красиво, что лепестки на ткани переливались десятками оттенков, – от живых не отличишь! Особенно любила Нюрочка многоцветье незатейливой мальвы.

Любила девочка, когда отец ее хвалит, жалеет да защищает. Решила Нюрочка окна помыть, да так добросовестно терла, что продавила шибку, та вылетела и разбилась. Придумала девочка, – да не как следы замести, а чтобы в окошко ветер не надул да чтобы матушка не бранилась, взяла половик-дерюжку да и занавесила дырку в окошке. Воротился отец домой и спросил, шутливо заслоняя глаза ладонью:

– Ой, что это у нас в доме светло как!

А Нюрочка ему радостно и отвечает:

– Батянька, смотри, как я чисто окна помыла!

– Ах ты, моя умница! Да как же чисто в доме, как светло-то! – и по головке доченьку погладил.

А был еще случай. Ждала девятилетняя Нюра отца с работы, да уж очень хотела угодить и похвалы ждала от любимого батяньки. Наварила девочка ухи из рыбы, что матушка с работы принесла, с рыбозавода. Да чтобы уха вкуснее, слаще была, насыпала юная стряпуха сахару в казанок с ухой. Воротился отец с работы, подала девочка ему обед, сама села за стол, положила головку на ручки и смотрит, как батянька ест. Батянька лукаво на нее посмотрел да и говорит:

– Ах, какая уха вкусная, да наваристая, да сладкая!

– Батянька, – обрадовалась девочка, – это ведь я сама наварила! И сахару положила, чтобы слаще была!

– Ну что же за умница ты у меня, хозяюшка, – опять похвалил ее батянька.

Собрались как-то родители Нюры в гости. Отец у жены просит:

– Дарья, дай мне рубашку новую, синюю, в горошек, что третьего дня в лавке купили.

Подала ему жена рубашку. Стал он надевать ее, да что-то никак в рукава не попадет, все в какую-то дыру руки вылетают. Снял он рубаху, повертел, а в рубашке вся середина спины вырезана ножницами. Это рукодельница Нюрочка, его любимица, решила кукле новое платье пошить, а батянькина рубашка по цвету в самый раз подошла, расцветка девочке очень уж понравилась. Вырезала Нюрочка кусок подходящий, в половину спины, аккуратно рубаху обратно сложила да в сундук убрала, на место. А батянька, узнав о рукодельнице, засмеялся да только похвалил дочку-искусницу!

А куклу Нюрочка сама себе сшила. Из простых чулок в резиночку. Один конец зашила, вывернула, внутрь тряпочек натолкала. Перевязала горлышко ниткой и талию. Глазки-бусинки пришила, нос и ротик ниточками цветными вышила. Ручки-ножки тоже из чулка сшила и тряпочками набила. И нарядила свою красавицу куколку в новое платьице в горошек из батянькиной рубашки! Не налюбуешься!

Болезненной росла Нюрочка, худенькой, вся в сыпи да золотушных прыщиках. А средняя сестра, на два года моложе, Антонида, хорошенькая была да гладкая. Вот ее-то матушка и брала с собой в гости, а от Нюры отмахивалась, когда та просилась с ними. А в школу надо было идти, Нюра и вовсе разболелась: ревматизм, ножки отказали. И носила ее мать в школу на закорках. Туда и обратно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.