Глава 4. Мадина.

Они оказались в маленькой комнатушке с неровными стенами. На полу лежал топчан, и это было все убранство комнаты. Не успели они осмотреться, как им принесли блюдо полное лепешек, кувшин с водой и две пиалы.

– Слушай, все как настоящее, – сказал Мстислав. – Я еще не был на таком празднике. У вас здорово. Из чего это все построено? – спросил он, проводя ладонью по шершавой поверхности стены.

– Из самана, я думаю, – ответила она, садясь прямо на пол.

– Из чего? – не понял он.

– Из глины и рубленой соломы, – терпеливо объяснила Динка.

Мстислав сел на топчан и выпил несколько пиал воды.

– Дина, – начал он тихо, стараясь не задеть девочку. – Это твой отец? Почему он разговаривает так с тобой? Вы поссорились?

– Это не мой отец.

– Он твой отчим? Многие отчимы называют себя отцами, чтобы не было лишних вопросов. Ладно, если тебе неприятно, я не буду ничего спрашивать.

Динка вздохнула.

– Дело в том, что это совершенно посторонний человек.

– Ну да! – не поверил Мстислав.

– Ты же слышал – он принял меня за свою дочь. И теперь я не знаю, как нам держаться от него подальше.

Он съел несколько лепешек, стараясь не испачкаться медом. Настроение было прекрасным.

– Хорошо, что мы не сидим в музейном дворе в компании каменного истукана, а прекрасно проводим время. Правда, тебе досталось, Дин, но ведь это игра, часть праздника, не надо переживать из-за таких мелочей, – попытался он успокоить девочку. – Ты что-то о нем знаешь? Кто он вообще такой?

– Думаю, ты тоже его знаешь, – сказала Динка, беря с блюда лепешку. – Это Тимур. Тамерлан. Настоящий. Железный Хромец, как его называют в учебниках истории.

Он поперхнулся водой.

– Так, – медленно проговорил Мстислав. – Я не верю во всякие эти машины времени и тому подобные сказки. Все это хорошо для сказок или детских фильмов, но в жизни такого не бывает.

Она посмотрела на него грустно.

– Я тоже не верю, – сказала она убежденно. – Но каменная баба – не машина времени, она просто исполнила наше желание.

– Мы не просили ее переносить нас сюда, – напомнил он.

– Да. Но, наверно, другого способа показать нам этот город у нее не было.

Мстислав протер руки влажными салфетками.

– И в какой же год мы попали? – спросил он без надежды получить ответ. – И инета нет, – с досадой добавил он, заглянув в планшет.

Дина вяло жевала пресную лепешку:

– В 1391, – отозвалась она, словно на стене напротив висел календарь с датой.

Мстислав недоверчиво хмыкнул.

– Откуда такая точность, скажи на милость? – он поймал себя на мысли, что употребил фразочку «скажи на милость», которой пользовался их учитель истории.

– Это как раз то, о чем я говорила тебе сначала в сарматском зале нашего музея, потом во дворе музея. Город на караванном пути. Сюда после битвы с Тохтамышем Тамерлан привез своих погибших военачальников. Если Тимур здесь, значит, мы в 1391.

В дверь поскреблись, а потом на пороге появился маленький человечек по имени Даужан с пестрым свертком в руке.

– Госпожа Мадина, – низко кланяясь и тонко улыбаясь, проговорил человек, – у твоего отца доброе расположение духа, он уже совсем не сердится на тебя и желает видеть. Здесь одежда, которую я оставляю тебе для облачения, дабы ты своим видом могла порадовать глаза своего отца и нашего господина.

С поклонами он вышел, пятясь.

– Что это такое? Ну и цирк, – сказал мальчик.

Дина поморщилась.

– Думаешь, мне стоит надеть все это? – спросила она, беря в руки шелковый балахон. – Нет, пожалуй, я не рискну.

– А может, это все же реконструкторы? – с надеждой спросил Мстислав.

Динка поджала губы.

– Если бы…

– Мадина, дочь моя, – этими словами встретил на пороге большого шатра Динку Тимур.

Он был высок, его рыже-каштановые волосы были собраны на затылке. Динке пришлось войти. Тимур больше не гневался. За короткое время он успел отдохнуть и был благодушен.

– Присядь с нами. Ты узнаешь Мир-Саида? – спросил он.

Динка взглянула на сухого человека с белоснежной бородой клином, которого едва ли можно было назвать старцем. Его цепкий взгляд не отпускал Динку с того мгновения, как она вошла в шатер. Она медленно кивнула ему, присаживаясь на ковер.

– Кто это с тобой? – спросил вдруг Тимур, указывая на мальчика. – Почему вы всегда ходите вместе?

– По твоему приказу, – вдруг неожиданно быстро соврала Динка. – Он учит меня языку русов. И я уже делаю успехи.

– Хорошо, – махнул рукой Тимур, – пусть остается в шатре. Скажи мне, Мадина, – продолжил он уже мягко, – как ты добралась сюда? Твое природное любопытство велико, но пройти за мной огромный путь в открытой степи – дело не из легких. Признаюсь, гнев мой был вызван тем, что никто не сказал и не написал мне ни слова о том, что ты последовала за мной.

Дина потупила взгляд.

– Дело в том, что… Поверь, я не знаю, как случилось… – и она не смогла объяснить ему ничего. – Посмотри на меня, – она встала. – Может быть, ты ошибаешься, и я не твоя дочь? Я – другой человек.

Тимур внимательно посмотрел на нее и от души расхохотался.

– Тебя обидели мои слова? – спросил он. – Да, я в порыве гнева мог сказать, что ты не достойна называться моей дочерью, но разве я не вижу твоего лица? Садись же, – сказал он, усаживая ее рядом. И когда она пересела ближе к нему, он провел по ее щеке пальцем вертикальную линию. – Разве я не помню твоего голоса? Разве твои волосы перестали становиться красными, как медь, когда ты злишься?

Динка сжалась в комочек, сидя рядом с ним на широком ковре.

– Нет, – продолжил он, – слишком многое в тебя напоминает мне меня самого. Жаль, – продолжил он, взглянув на Мир-Саида, – что здесь нет твоей матери, мы могли бы спросить у нее, моя ли ты дочь, – и они с Мир-Саидом вдвоем рассмеялись. – Почему ты не спросишь меня, как окончилась битва?

Динка взяла себя в руки, выдохнула и ответила:

– Я уверена, что ты пришел с победой. Кто такой Тохтамыш рядом с тобою? Исход битвы был предопределен. Потом я вижу твое спокойствие, вижу твоих воинов, вижу приведенный скот и груженые телеги.

Тимур зацокал языком.

– Мадина, дочь моя, – сказал он почти нежно, – как жаль, что ты не родилась мужчиной.

Открылась дверь, и в комнату начали один за другим входить люди, рассаживаться – кто на ковре, кто поодаль от Тимура. Но ни один человек не отважился замять место между ней и Тимуром, и ей приходилось невольно двигаться к нему все ближе и ближе.

Пришел крохотный человечек Даужан, который приглашал Дину к Тимуру и с угодливыми поклонами предложил принести мяса и воды. Но Тимур отмахнулся от него:

– Нельзя, – сказал он, – бесконечно поглощать еду и питье.

Осмотрев всех собравшихся, он сказал Дине:

– Ты можешь остаться.

Она кивнула и осталась, хотя от духоты у нее начинала кружиться голова. Она посмотрела на Мстислава, тот сидел неподвижно у входа. Он тоже был бледен. «Уходить нельзя,» – говорило ее умоляющее лицо, но ему ничего не надо было объяснять. Он и сам понимал, что им будет лучше остаться.

– Наши сабли прекратили их дыхания, а Тохтамыш бежал, поджав хвост, как пес, – заговорил Тимур.

Сидевшие поодаль от него люди начали записывать что-то на пергаментных свитках. Динка слушала его и недоумевала от того, сколько у него сил. Тимур уже не был молод, но он прошел степь, разбил врага, похоронил простых воинов, вошел в этот город, и на его лице не было и следа усталости. Говорил он недолго, но вдохновенно. Она не запомнила из его слов ровным счетом ничего, настолько сложной и витиеватой показалась ей его речь, изобилующая названиями городов, местностей и рек.

– И ныне я должен воздать почести и дать могильный приют тем моим военачальникам, которые сложили свои головы в последней битве, – окончил говорить Тимур.

Все тут же заговорили разом, кивая и воздевая кисти рук вверх. И только Мир-Саид ждал, пока замолчат присутствующие, и лишь потом сказал:

– Хотел бы я знать, есть ли здесь достойный материал для постройки гробницы?

Тимур нашел среди сидящих на ковре полного человека, который взялся ответить на вопрос Мир-Саида.

– Как живущий здесь долгие годы, – начал он, но поймал на себе нетерпеливые взгляды, оборвал себя сам, – знаю, что здесь имеется известняк. Также возможно сделать обожженные кирпичи из хорошей глины, и кирпич этот простоит века.

Тимур и Мир-Саид кивнули друг другу.

– Пусть завтра же доставят образцы известняка и глины, – приказал Тимур. – Я сам осмотрю их.

Он посмотрел, успели ли записать его слова секретари.

Мстислав внимательно слушал и поймал себя на мысли, что почему-то не удивлен тому, что здесь, кроме глины, найден известняк. «Точно, – вдруг вспомнил он, – мама говорила, что когда-то здесь было древнее море, в котором водились ее любимые ихтиозавры. Вот откуда известняковые отложения. Все сходится».

– Какое место будет достойно погибших? – спросил Тимур.

Тот же полный человек ответил:

– Твои герои достойны любого, самого лучшего места, – медленно проговорил он. – Но я посмею предложить… За нашей рекой есть прекрасное ровное место, оно находится в удалении от человеческого жилья, но это будет даже лучше, дабы никто из живущих не потревожил покоя погибших.

– Как нам можно переправить туда тела для захоронения? – спросил Мир-Саид.

– Здесь на реке имеется перекат, лошади его легко проходят, – поспешно ответил человек.

Тимур задумался. Он не хотел соглашаться ни с чем сразу, даже не увидев того места и не проверив правдивости сказанных ему слов.

– Что на сей счет думаешь ты, Мадина? – неожиданно спросил он.

Динка вздрогнула. На нее смотрели все, и сухой комок встал в ее горле. Она сжала руку в кулак и тихо сказала:

– Нет.

– Что? – не понял Тимур.

Толстый человек побагровел. Мир-Саид приподнял левую бровь. Остальные переглянулись и затаили дыхание.

– Почему ты сказала «нет»? Ответь, дочь моя, – потребовал Тимур.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.