# Жертвы Плещеева озера

Анна Князева

Дайнека всегда скептически относилась к гадалкам и посетила салон мадам Юдифь за компанию, чтобы поддержать подругу Ольгу. Она и не предполагала, что визит к ясновидящей запустит целую цепочку странных, необъяснимых и пугающих событий. Мадам Юдифь пообещала, что Ольга скоро увидит мужа, пропавшего три года назад, и он неожиданно появился на экране в популярном телесериале! Попытки выяснить, как он связан со съемками, привели девушек к загадочному Синему Камню, который, по легенде, поднялся со дна Плещеева озера. На берегу Дайнека и Ольга обнаружили умирающую девушку. Но как она связана с исчезновением Сергея? Понять это можно, только разгадав тайну Синего Камня…

© Князева А., 2018

## Глава 1. Аист на мачте

Август 1989 года

Черноморское побережье

Автомобиль такси мчался по улицам города к морскому вокзалу. До отхода теплохода «Советская Одесса» оставалось несколько минут.

– Нельзя ли побыстрее? – Пассажирка нервно похлопала рукой по водительскому сиденью.

– На этом участке дороги скорость ограничена, – ответил таксист.

– Мы торопимся, – сказал второй пассажир.

– Об этом вы уже говорили.

– Ну так что же?

– Вы мне мешаете, уважаемый.

– А если я заплачу?

– Заплатите, – согласился водитель. – По таксометру, как положено.

– Скажите, какой принципиальный…

– Товарищ, миленький, мы опаздываем! – В женском голосе послышались слезливые нотки. – Теплоход отходит в двадцать два ноль-ноль.

– Хватит, Галя! Неужели ты не видишь, с кем говоришь?! – одернул ее сердитый пассажир и отвернулся в окно.

Водитель остановил машину возле причала и звякнул таксометром:

– С вас три рубля сорок копеек…

– Сдачи не надо! – Пассажир швырнул пятирублевую купюру и выскочил из салона. – Давай скорее, Галя! – сказал он жене и бросился к теплоходу.

Женщина побежала за ним.

Круизный теплоход «Советская Одесса» сиял иллюминационными огнями на фоне мерцающей мглы, наползающей со стороны Цемесской бухты. Радист поставил «Смуглянку», и песня поплыла над темной водой. У поручней скучились пассажиры, с берега им махали немногочисленные провожающие.

В Новороссийск, второй пункт стоянки после Ялты, «Советская Одесса» прибыла утром. Пассажиры сошли на берег, чтобы взять экскурсию или просто прогуляться по городу. По расписанию на это отводилось десять часов, вполне достаточно, чтобы заблаговременно вернуться на борт круизного лайнера, которому предстоял ночной переход в Сочи, а спустя сутки – долгий путь в турецкий Стамбул.

Прибывшие на такси мужчина и женщина бежали по причалу вдоль корабельного бока, когда забренчали цепи лебедки и трап начал подниматься. Расстояние между ним и пирсом становилось все больше и больше.

– Стойте! – крикнул пассажир из такси. – Давайте его обратно!

Стоявшие у лебедки матросы переглянулись, один из них показал скрещенные руки, что могло означать только одно: посадка закончена, корабль отплывает.

– Мы с этого рейса! Мы опоздали! – всхлипнула женщина. – Вы не можете так поступить! Не имеете права! В конце концов, мы оплатили путевки! В каюте остались наши документы и вещи!

Ее последние слова перекрыл грянувший куплет «Смуглянки», и, конечно, их уже никто не расслышал. Металлические цепи тащили трап все выше и выше. Песня кончилась, но зазвучала другая:

Как провожают пароходы?
Совсем не так, как поезда.
Морские медленные воды –
Не то, что рельсы в два ряда.

– Вот и все… – Мужчина в сердцах сплюнул под ноги и не спеша закурил.

Но в это мгновение трап замер и стал опускаться. Раздался скрип тормозов, в метре от опоздавших пассажиров остановилась машина. Из нее вышли двое хорошо одетых людей, мужчина и женщина. Обоим было за сорок, она – бесцветная блондинка среднего роста, он – тучный мужчина с жестким ежиком черных волос. За ними следовал водитель с двумя чемоданами. Все трое остановились у края пирса, куда, как по приказу, опустился трап корабля.

– Идем, Галя! – крикнул мужчина из такси, схватил жену за руку и потащил ее к трапу.

Никто не стал им препятствовать, проверив посадочные талоны, опоздавших пропустили на борт. Быстрым шагом, словно опасаясь, что матросы передумают и вернут их на берег, пассажиры направились к лестнице. Поднимаясь по металлическим ступеням, мужчина обернулся:

– Ты как хочешь, а я – сразу в бар. Мне нужно выпить.

– Валера, – строго обронила жена, но потом вдруг спросила: – Ты видел этих двоих раньше?

– Кого?

– Мужчину и женщину, которые взошли на трап перед нами. Что-то я не помню, чтобы они садились в Одессе.

– Вовсе не обязательно…

– Что значит «не обязательно»?

– Они могли сесть и в Ялте.

– В Ялте их тоже не было.

– Ты не можешь знать всех пассажиров теплохода в лицо.

– Эти – слишком заметные. Ты видел, как они одеты? Все импортное. Говорю тебе – в Ялте их не было.

– Значит, купили билеты в Новороссийске.

– На теплоходе все по профсоюзным путевкам. Просто так билет не купить.

Валерий снова зашагал вверх по ступеням.

– Кем бы они ни были, благодаря им мы вернулись на борт. Сама знаешь, что с нами было бы, если бы мы отстали от теплохода.

– Ни слова больше! – Галина остановилась.

– Ну-ну… Только не плачь. – Валерий спустился на пару ступеней и погладил жену по щеке. – Мы с тобой фартовые. С нами ничего не случится. Главное – верить.

– Я верю, – всхлипнула Галина.

– Каких-то несколько дней, и все изменится к лучшему.

Она кивнула и повторила:

– Я верю.

– Теперь иди в каюту. Я скоро вернусь.

Поднявшись на палубу «В», Валерий прошел в бар, где у стойки уже сидели несколько человек.

– Коньяк, – сказал он бармену.

Тот взял в руки бутылку и замер, продолжая начатый разговор с мужчиной спортивного вида:

– Полный штиль, небо – безоблачное. И вдруг волна. Вы не поверите, высотой – с трехэтажный дом!

– Где это было? – спросил собеседник.

– В Атлантике, после того как мы вышли из Лиссабона.

– Атлантика! – с заметным облегчением заметил спортсмен. – А здесь-то – Черное море.

– Морская стихия непредсказуема, – глубокомысленно заметил бармен.

К нему обратилась девушка:

– Слышала, что сегодня на мачте корабля видели аиста.

– Когда? – уточнил бармен.

– Утром, когда пришвартовались в порту Новороссийска. Неужели не слышали? Об этом знают все пассажиры. Говорят, что кто-то даже сошел на берег. Примета вроде плохая.

– Почему сразу плохая? – усмехнулся спортсмен и опрокинул в рот рюмку водки. – Может, капитанская жена забеременеет.

– Капитан уже старый.

– Значит, его дочь.

– Не нужно меня успокаивать! – обиделась девушка. – Это глупо.

Валерий напомнил бармену о себе:

– Я попросил коньяк!

Спортсмен нехотя повернулся к нему:

– Не видишь, человек разговаривает?

Предвидя конфликт, бармен сноровисто наполнил бокал:

– Ваш коньяк.

Валерий взял бокал, но выпить не успел, потому что спортсмен спрыгнул с барного стула и подошел к нему вплотную:

– Крутой, что ли?

Валерий отставил бокал и, подавив естественный порыв двинуть первым, напрягся.

– Крутой?! – бешено повторил спортсмен.

– Витя! – крикнула девушка. – Идем в каюту!

Из глубины зала к ним подошли двое таких же крепких ребят. Один из них спросил:

– В чем дело, Витек?

– Ребята, разойдитесь. – Бармен испуганно вытянул руки. – Прошу вас. Нам не нужны проблемы!

Валерий взял свой бокал, выпил коньяк и, порывшись в кармане, бросил деньги на стойку:

– Счастливо оставаться…

Он вышел из бара, поднялся по лестнице на палубу «А», где находилась их с Галиной каюта, но в коридор не свернул, а направился к шлюпочной палубе. Зайдя в укромный угол на носу корабля, облокотился на перила и закурил. Ему нужно было успокоиться, стряхнуть с себя негатив недавнего инцидента. Валерий долго смотрел на воду, потом вспомнил про аиста и обернулся, чтобы взглянуть на мачту. Однако вместо мачты увидел два мужских силуэта. Один из мужчин присел и цепко схватил его за щиколотки, другой толкнул в грудь.

Перевалившись через перила, Валерий полетел к черной воде.

## Глава 2. Юдифь

Наши дни. Москва

В затертом коридоре было всего две квартирные двери. Сквозной проход к черному ходу уходил в подлестничный марш в зыбкую темноту. Дайнека уже подняла руку, чтобы нажать на дверной звонок, однако, помедлив, обернулась к подруге:

– Давно ее знаешь?

– Совсем не знаю. – Ольга нервно поежилась.

– Тогда зачем нам идти?

– Все гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд.

– Куда уж сложнее? Мы с тобой, как две набитые дуры, приехали черт знает куда, чтобы какая-то мошенница наврала нам с три короба. – Дайнека удовлетворенно кивнула – именно так сказал бы ее отец, узнай он о затее дочери. – Как хотя бы ее зовут?

– Юдифь.

– Тебе это имя не кажется пошлым?

– Даже если кажется, Юдифь – не мошенница. Она потомственная гадалка и чуть-чуть – экстрасенс.

– Кто сказал?

– Одна знакомая. Сколько раз повторять?!

– Ну, хорошо. – Совладав с собой, Дайнека надавила кнопку звонка. – Если не могу тебя остановить, пойдем туда вместе.

Им открыла современная женщина с короткой мальчишеской стрижкой, одетая в узкие брюки и свитер. Волосы на ее голове топорщились точно так же, как железные опилки на круглом магните.

– Вы – Юдифь? – взыскательно спросила Дайнека.

– Да, это я. Проходите. – Гадалка впустила девушек в квартиру, хлопнула дверью и зашагала по длинному коридору.

Они вошли за гадалкой в просторную комнату, обставленную в стиле шестидесятых. Разумный минимализм, характерный для этого стиля, заключался в малом количестве мебели и лаконичности форм.

– Меня предупредили, что вы придете. – Юдифь села за стол и обратилась к Ольге, словно уже знала, что гадать будет именно ей. – Фотографию принесли?

– А ничего, что на фотографии муж не один? – Ольга вытащила снимок и положила на стол перед гадалкой.

– Насколько старый? – спросила Юдифь.

– В ноябре исполнится сорок.

– Я не о муже. Сколько лет этому снимку?

– Он сделан три года назад, за месяц до того, как Сережа пропал.

– Это было в августе?

– Откуда вы знаете?

– Фотографировались у вашего дома?

– Во дворе… – Ольга растерялась. – Я не понимаю, откуда вам все это известно…

– У меня мало времени. – Юдифь взяла колоду карт и протянула ее девушке. – Посидите.

– Что?

– Положите карты на стул и сядьте на них, – объяснила гадалка.

Ольга послушно приподнялась со стула, сунула под себя колоду, но все же спросила:

– Зачем?

– Делайте, что говорю, и не спрашивайте.

– Минуточку, – вмешалась Дайнека, у нее был явно предвзятый настрой. – Мы пришли с конкретным вопросом и хотим получить конкретный ответ.

– Всему свое время. – Гадалка перевела взгляд на Дайнеку. – У вас-то, кажется, все в порядке. Хотя, постойте…

Не стерпев, Дайнека уточнила:

– В чем дело?

– Мужчина рядом с вами… – Юдифь закрыла глаза. – Ему грозит опасность.

– Отец?! – Дайнека побледнела.

– Кто такой, без карт не скажу.

– Что с ним? Сердце? Пожалуйста, говорите!

– Сердце?.. Нет, дело не в этом. – Гадалка открыла глаза. – С вами поговорим позже.

Дайнека решительно придвинула стул:

– Нет, сейчас! Вы должны все рассказать…

Но гадалка прервала ее:

– Без карт – не получится. Сейчас я вижу только опасность и могу описать мужчину: высокий, крепкий, красивый.

– Джамиль… – Предчувствие неминуемой беды придавило Дайнеку, у нее охрип голос. – Господи! Или отец?..

– Об этом чуть позже. – Юдифь протянула руку и приказала Ольге: – Давайте сюда карты… Теперь срежьте.

– Так? – Ольга протянула руку, но гадалка отшатнулась:

– Нет, не правой! Срезают всегда левой рукой и от себя.

Ольга выполнила приказ и притихла, наблюдая, как Юдифь раскладывает на столе карты.

– Ваш муж пропал, – проговорила гадалка.

– Вам об этом карты сказали? – спросила Ольга. Ей не терпелось встретиться с чудом.

– А разве не вы сами две минуты назад?

– Простите, я забыла, потому что очень волнуюсь.

Гадалка передвинула карты с места на место и убрала три штуки в колоду, после чего спросила:

– Хотите знать, жив или нет?

Ольга беззвучно кивнула.

Юдифь чуть слышно сказала:

– Он жив.

Горящие глаза Ольги вцепились в лицо гадалки:

– Повторите, пожалуйста…

– Он жив. – Юдифь постучала пальцем по карте. – Я сделала расклад на жив или мертв. Шесть мечей не выпали. Могу точно сказать, что ваш супруг жив.

Ольга переглянулась с Дайнекой и робко спросила:

– Тогда почему он не приходит домой?

– Давайте посмотрим. – Юдифь смешала карты, перетасовала их и неспешно разложила на столе. Минуту поразмыслив, сказала: – Человек при жизни чего-то боялся, но однажды решил посмотреть в лицо своим страхам и пошел им навстречу. Впрочем, вот и дама…

– Дама? – повторила Ольга и вздрогнула. – Кто такая?

– Это явно не вы, и это не любовница. Она значительно старше вашего мужа.

– У него была начальница лет пятидесяти…

– Нет, не то. Возможно, сестра или другая близкая родственница.

– Родственниц у Сережи нет, сестра давно умерла.

Юдифь взяла в руки карту:

– Луна – это обман, введение в заблуждение или мошенничество. Все через даму.

– Его обманули?

– Скорее всего да. А еще, взгляните сюда, ему выпал рыцарь кубков.

– Что это значит?

– Обаятельный, хитрый человек, который использует людей в своих интересах. И, знаете… – Словно перепроверяя саму себя, Юдифь замолчала.

– Что? – встревожилась Ольга.

– Вы скоро его увидите.

– Рыцаря кубков? – Ольга отчаянно замотала головой. – Но кто он? Я не понимаю!

– Рыцарь ни при чем. Мужа увидите.

– Я встречу Сергея? – Не контролируя себя, она улыбнулась и восторженно посмотрела на Дайнеку. – Живого!

– Я не сказала, что встретите, – уточнила гадалка.

– Тогда как?

– Увидите его, но словно издалека.

– А он меня?

– Он – не увидит. – Помолчав, Юдифь буркнула, будто самой себе: – Как бы это все не обернулось новым обманом.

– Я не понимаю! – воскликнула Ольга. – Пожалуйста, объясните!

– Странно… – Юдифь подняла голову и внимательно посмотрела на Ольгу. – Вы сказали, что все случилось три года назад?

Та подтвердила:

– Три года и полмесяца.

– Но карты говорят, что эта история давняя и связана с какой-то утратой.

– Насколько давняя? – поинтересовалась Дайнека.

– Лет двадцать прошло, не меньше.

– Скажите мне точно: Сережа вернется домой? – взмолилась Ольга.

Юдифь вытянула из колоды несколько карт:

– На сегодняшний день у него две дороги…

– Пожалуйста, говорите!

– Или он возвратится к вам…

– Или?..

– Или в ближайшем будущем ему грозят шесть мечей.

– Что это значит?

– Почти всегда – верную смерть.

Ольга зарыдала, скорбная гримаса исказила ее лицо. Вместе со слезами по щекам потекла черная тушь.

Дайнека вскочила со стула и схватила подругу за руку:

– Идем, Оля!

Она подчинилась.

– Уходите? – Юдифь усмехнулась. – Значит, не поверили. А вы, девушка? – Она взглянула на Дайнеку. – Неужели не хотите узнать про опасность, которая подстерегает вашего близкого человека?

– От вас – не хочу! – выпалила Дайнека и с вызовом спросила: – Сколько мы вам должны?

Юдифь мирно ответила:

– Сейчас – ничего. В следующий раз заплатите.

Обняв рыдающую Ольгу, Дайнека зло рассмеялась:

– А кто вам сказал, что мы придем сюда еще раз?!

– Придете. И не однажды. – Юдифь собрала разложенные карты и сунула их в колоду. – Карты не врут. И вот еще что… Вам нужно следовать за белой собакой. – Гадалка улыбнулась, и в ее улыбке Дайнеке почудился чертовский оскал.

Покидая квартиру, она была уверена, что заметила во взъерошенных волосах Юдифи торчащие рожки.

## Глава 3. Компромат

Поспешно попрощавшись с подругой, Дайнека села за руль, опустила козырек и посмотрела на себя в зеркальце. Ей сделалось не по себе от странной подозрительности в собственном взгляде. Она завела машину и поехала домой, стараясь не думать о гадалке, но все больше погружалась в переживания и рылась в собственных страхах.

Джамиль позвонил, когда Дайнека перешагнула порог квартиры. Схватив трубку, она выпалила:

– У тебя все хорошо?

– Что-нибудь случилось? – спросил Джамиль.

– Нет, ничего.

– Голос у тебя какой-то…

– Какой?

Джамиль помолчал, словно подбирая слова, потом объяснил:

– Испуганный как будто.

– Мы сегодня увидимся? – поинтересовалась Дайнека.

– Скорее всего – завтра.

– Почему не сегодня?

– Я не в Москве.

– Вот как.

– Поездка организовалась стихийно. Прости, что не сказал. Не успел.

– Ты и не должен.

Он тихо спросил:

– Обиделась?

– Нет…

– Обиделась. Я же слышу.

– Прошу тебя…

– Что?

Дайнека заговорила чуть громче:

– Прошу тебя, возвращайся поскорее.

– Ты так говоришь, как будто на войну меня провожаешь. У тебя точно все хорошо?

Прислушавшись к звукам, которые доносились из трубки, Дайнека спросила:

– Ты в аэропорту?

– Поздравляю, ты меня рассекретила. Мне пора, рейс объявили. – Голос Джамиля звучал грустно и неуверенно.

– Когда ты вернешься?

– Я позвоню. Целую.

– Жду тебя.

Отключив телефон, Дайнека сняла куртку и бросила ее на столик в прихожей. Прошла в свою комнату, там, не раздеваясь, рухнула в постель и мгновенно уснула.

Проснулась Дайнека от того, что лаял Тишотка. Кто-то пытался открыть ключом дверной замок. Она вскочила с кровати и побежала в прихожую. В глазок увидела Настю, открыла дверь и сдержанно проронила:

– Проходи.

– Замок сменила? – спросила Настя.

«Святая наивность», – подумала Дайнека, но вслух ответила:

– Еще полгода назад.

– Сразу после того, как твой отец меня бросил. Это совпадение?

– Давай не будем. – Дайнека прошла в комнату и оттуда спросила: – Зачем ты пришла?

Настя проследовала за ней:

– Твой отец не берет трубку.

– И что?

– Мне нужно поговорить с ним.

– О чем?

Настя ответила с явным раздражением:

– А вот это – не твое дело!

– Тогда зачем явилась ко мне?

– Чтобы ты организовала встречу со Славиком.

Услышав имя отца в уменьшительной форме, Дайнека скривилась, но все же удержалась от того, чтобы не вышвырнуть нахалку из дома. Ее остановило лишь то, что она когда-то была женой отца и членом семьи.

– Хорошо. – Она опустила глаза. – Я поговорю с папой, потом позвоню тебе.

Дайнека вышла в прихожую, чтобы показать, что больше не задерживает Настю, но та, выглянув из комнаты, сообщила:

– Нет. Ты позвонишь сейчас.

– Это приказ? – поинтересовалась Дайнека.

– Да, – ответила Настя.

– Тогда пошла вон…

Входная дверь распахнулась так широко, что могло показаться: еще немного, и дело кончится дракой.

– Тебе лучше успокоиться, – заметила Настя.

– Пошла вон из моего дома!

– Предупреждаю, тебе лучше позвонить.

– Теперь ты мне угрожаешь?

Настя невозмутимо продолжила:

– Когда будешь звонить, скажи Славику только два слова: «Контракт с Эдиссоном».

– Три, – на автомате проронила Дайнека.

Татуированные брови Насти удивленно взлетели:

– С чего это вдруг?

– Предлог «с» – тоже слово.

– Вот, уж извини, университетов мы не кончали.

– Это я знаю.

– Занудой была, ей и осталась! – фыркнула Настя.

– Ею, – снова сказала Дайнека.

– Будешь звонить отцу?

– Сначала расскажи, что за контракт.

– Спроси у него.

– Послушай…

– Звони, не тяни время! – Голос Насти прозвучал угрожающе, как будто на ее стороне была сила.

Что-то подсказало Дайнеке, что нужно звонить сейчас.

– Жди, – буркнула она и ушла в свою комнату. Оттуда позвонила отцу: – Папа!

– Здравствуй, милая.

– Звоню по важному делу.

– Что такое?

– Ко мне пришла Настя.

– Чего она хочет? – Голос отца потускнел. – Зачем явилась к тебе?

– Хочет, чтобы ты поговорил с ней.

– При чем же здесь ты?

– Не знаю, но, кажется, она угрожает.

– Чем?

– «Контракт с Эдиссоном»… Тебе о чем-нибудь говорят эти слова?

Последовала долгая пауза, после которой прозвучал мгновенно постаревший голос отца:

– Передай трубку Насте.

– Папа, я не понимаю…

Но он настойчиво повторил:

– Пожалуйста, передай.


Отец приехал через полчаса после ухода Насти и с порога сказал:

– Она должна была оставить…

– Копии документов. – Дайнека протянула отцу пачку отксерокопированных листов. – Что это?

– Я все тебе объясню. Потом… – Отец огляделся, выбирая, куда сесть. Устроившись на диване, сказал: – Оставь меня, пожалуйста, одного.

Дайнеку не пришлось просить дважды. Впервые в жизни ей было некомфортно рядом с отцом. Ее буквально душило ощущение надвигающейся беды.

Минут через двадцать отец вошел на кухню, где Дайнека сидела на подоконнике. Бросив документы на стол, он попросил:

– Налей мне чайку.

Она слезла с подоконника, включила чайник и, словно оттягивая тяжелый разговор, открыла холодильник.

– Есть хочешь?

На что получила ответ:

– Нет, только чай.

Дайнека села на стул и перевела взгляд на отца.

– Ну?..

Он снова взял в руки листы.

– Похоже, у меня неприятности.

– Настя требует денег?

Отец понуро кивнул:

– На этот раз дело посерьезнее. Она шантажирует меня.

– Чем? – Дайнека сползла со стула и села на корточки, чтобы заглянуть в его лицо. – Ты совершил что-то незаконное?

Вячеслав Алексеевич тряхнул бумагами:

– Если оригинал документа попадет не в те руки, это погубит репутацию «Евросибирского холдинга», а значит, мою. Я лишусь работы и, возможно, пойду под суд. Но самое страшное заключается в том, что я подвел своего друга, погубил дело всей жизни Добрынина.

– Какая-то бумажка – и такие последствия? – удивилась Дайнека.

– За этой бумажкой кроется серьезное финансовое преступление. Речь идет о сотнях миллионов.

– Тебе нужно все рассказать дяде Боре.

Отец покачал головой:

– Борис Ефимович меня не поймет. – Он отшвырнул бумаги так, что они разлетелись по кухне. – Должен же быть какой-то выход!

– Подожди, папа… – Дайнека вскочила на ноги и взяла в руки его лицо. – Она просит денег?

Он кивнул:

– Просит.

– Дай. Это самое простое, что можно сделать.

– У меня нет такой суммы. – Вячеслав Алексеевич покачал головой. – Даже если я продам автомобили, свою и эту квартиры, то не наберу половины требуемой суммы.

– Да она просто мстит тебе за развод! – Дайнека беспокойно заходила по кухне. – Прорва ненасытная! Мало ей нашей дачи и денег, которые ты ей оставил!

– В этом вся Настя.

– Но что это за документы? И как они оказались у Насти?

– Это так называемый сейфовый договор. – Отец ответил с нарочитым спокойствием, за которым крылось отчаяние.

– Что значит сейфовый?

– Договор, для сокрытия которого совершена другая, официальная сделка с заниженной стоимостью.

– Сокрытие налогов? – упавшим голосом спросила Дайнека.

– Не я придумал, не мне отменять, – словно оправдываясь, произнес Вячеслав Алексеевич. – Без оптимизации налогов не обходится ни одно предприятие.

– Это не оптимизация, – сказала Дайнека. – Это воровство!

– Не будь максималисткой. Повторяю: не я придумал, не мне отменять.

– Ну, хорошо. Название договора предполагает, что он должен храниться в сейфе. Как договор попал в Настины руки?

– Могу только предположить.

– Как? – упорствовала Дайнека.

– Недолгое время договор хранился в моем личном сейфе на даче.

– Как неосторожно! – воскликнула Дайнека. – Неужели ты не догадывался, что Настя постоянно таскала из сейфа деньги? Она знала код!

– Догадывался. – Вячеслав Алексеевич неуверенно кашлянул. – Но я не мог предположить, что ее заинтересуют мои бумаги.

– В это действительно трудно поверить. Даже прочитав договор, она бы вряд ли что-нибудь поняла. Уверена, ее кто-то надоумил или использовал.

– Теперь это не имеет никакого значения.

– Когда, по твоим расчетам, это случилось?

– Около года назад. – Вячеслав Алексеевич опустил голову и устало добавил: – Дело осложняется тем, что у нее находится оригинал документа с синими печатями и чернильными подписями.

– Как ты мог не заметить пропажу договора?

– Было три экземпляра, а поскольку обычно делают два, я почему-то решил, что просчитался. У нас на фирме тогда было сложное время.

– Что будем делать?

Отец отодвинул от себя нетронутый чай и встал.

– Мне нужно подумать.

## Глава 4. Сладкая дурь

Нельзя сказать, что Ольга сердилась на Дайнеку. В конце концов, и у нее могли быть свои дела. Возможно, поспешный отъезд подруги был связан со словами гадалки. И все-таки Дайнека не могла не понимать, что сейчас Ольга как никогда нуждалась в ее сочувствии и поддержке.

Тихая обида внезапно породила некую грусть и желание пожалеть себя. Страдания, как и одиночество, сопровождали Ольгу три долгих года, она привыкла и даже нуждалась в них, как человек, отравленный сладкой дурью.

Взглянув на часы, Ольга перевернулась на другой бок и разрешила себе поспать еще полтора часа.

Как всегда, в половине восьмого утра в коридоре зашаркали шлепанцы Ядвиги Калистратовны.

– Марсик… Марсик! Где ты, мой сладенький? Вот ты где, баловник. Пойдем писать, несносный мальчишка.

Звякнула цепочка доисторического унитаза и долго еще дребезжала, качаясь и стукая по стене.

Ольга села в кровати.

– Хорошо, – сказала она себе, – раз уж проснулась, помою голову.

В коридоре ей встретилась Ядвига Калистратовна, похожая на лохматую, растрепавшуюся во сне девчонку. В одной руке она держала кота и, переваливаясь с боку на бок, размахивала им при ходьбе, как плюшевой игрушкой. Кот, привыкший ко всему и давно смирившийся со своим зависимым положением, безвольно обвис, его лапы послушно взлетали и опускались в согласии с каждым взмахом хозяйской руки.

Ядвига Калистратовна остановилась напротив Ольги:

– Вы опять ночью были в уборной.

Та ответила:

– Да.

– И опять не выключили свет! Я говорила вам, что моей пенсии не хватает…

Но Ольга уже не слушала, а думала о своем. Это был давно отработанный способ защиты, и она умело им пользовалась.

– Вы поняли меня? – спросила свекровь.

– Скажите, сколько надо, я заплачу.

– Да вы не слушали меня, Ольга! – Ядвига Калистратовна гневно закатила глаза. – Я говорила о том, что вы опять сдвинули в уборной поддон, куда писает Марсик. Вы же знаете, что, если поддон стоит не на месте…

В мыслях Ольга была на кухне, раздумывая, что приготовить на завтрак. Она знала, что, даже если поддон оставался на месте, в коридоре в любой момент могла появиться лужица. Кот Марсик был виртуозом. Для него не существовало никаких преград в достижении намеченных целей. А цели он помечал часто. Попасть струей в цветочный горшок было для него делом чести. Но вершиной его цинизма и высшим проявлением мастерства являлась вонючая лужица посреди парадного стола. Справедливости ради стоит заметить: на такое он решался только после того, как Ядвига Калистратовна швыряла в него тапкой.

Любимым Ольгиным афоризмом была фраза из отечественного кинофильма «Окно в Париж»: «Ну что, бабка, сейчас твоему коту яйца резать будем». Эта фраза успокаивала ее и мирила со зловонным мирком квартиры, пропитанной кошачьей мочой.

На примере своих подруг Ольга знала, что семейные отношения между свекровью и невесткой всегда полны драматизма и нередко выливаются в открытую вражду. При этом в ход идут словесные удары ниже пояса, грозные позы и страстные увещевания. К счастью, в ее случае дело обходилось небольшими стычками и быстрыми примирениями. Безуспешно пытаясь наладить доверительное общение с Ядвигой Калистратовной, Ольга в конце концов согласилась с бытующим мнением, что отношения между свекровью и невесткой принципиально не могут быть хорошими из-за вечной борьбы за монополию на сердце сына и мужа.

И даже постигшее их горе ничего не переменило в отношениях.

Сережа, муж Ольги и сын Ядвиги Калистратовны, уйдя однажды на работу, не вернулся ни в тот день, ни на следующий. По заявлению Ольги было возбуждено уголовное дело об исчезновении человека, но по-настоящему его никто не искал. Никто, кроме Ольги. Она устраивала сцены в полицейском отделении, пыталась давать взятки, сотни раз изучала маршрут, по которому в тот день прошел ее муж. Но его след так и не отыскался.

Бывали такие минуты, когда Ольга думала, что Ядвига Калистратовна – единственный близкий ей человек.

– Господи, Оля, я так люблю дельфинов! – восклицала свекровь, глядя на экран телевизора.

А Ольге хотелось закричать: «Пожалуйста, полюбите меня! Кроме вас, у меня никого не осталось!»

Зайдя на кухню и включив чайник, Ольга сходила в ванную. После душа приготовила чай, намазала маслом хлеб и села за стол.

Настало время подумать о том, что вчера ей нагадала Юдифь. Сережа должен вернуться домой. Нет-нет, не вернуться, она сама должна увидеть его. Желание трактовать слова гадалки как можно свободнее захватило Ольгу всецело.

Ну, предположим, увидит она Сергея, но кто помешает ей подойти к нему ближе, обнять и в конце концов увести домой? Никто! Хотела бы она посмотреть на человека, который попробует встать на ее пути!

Даже если Сергей не помнит ее, как это обычно бывает в мелодрамах, что смотрит Ядвига Калистратовна. Пусть он потерял память или совсем ее разлюбил, Ольга была готова простить ему любые грехи. Лишь бы только он оставался жив, как пообещала Юдифь.

На кухню зашла свекровь и засеменила мелкими шагами к холодильнику.

– Ядвига Калистратовна, – окликнула ее Ольга.

– Простите, Оля, мне некогда.

– Нам нужно поговорить.

– Сейчас я смотрю телевизионный фильм.

– У меня есть важная новость.

– Потом, Оля, потом. – Ядвига Калистратовна взяла из холодильника творожный сырок, положила его на тарелку и вышла из кухни.

Ольга отставила кружку, поднялась из-за стола и, глядя в окно, безмолвно застыла у подоконника. На нее вдруг снизошел странный скептицизм. Еще минуту назад она собиралась передать свекрови слова Юдифи, но теперь решила оставить старуху в покое, предоставив ей право жить в привычном телевизионно-кошачьем мире. Старуха пережила обоих детей: старшая дочь погибла, сын Сережа пропал три года назад. Разбередить ее душу и поселить надежду на скорое возвращение сына означало бы только одно: поставить Ядвигу Калистратовну на грань жизни и смерти.

«Пускай все останется так, как есть», – решила Ольга и направилась в комнату свекрови.

– Можно войти, Ядвига Калистратовна?

– Зачем спрашивать?! – ответила старуха, перекрывая голосом телевизор. – Заходите, но я смотрю сериал.

– Я с вами посмотрю.

– Тогда сидите тихо, сейчас начнется самое главное!

– Про любовь? – без интереса спросила Ольга.

– Про то, как она любила мужа, а он ее в тюрьму посадил.

– Я видела этот фильм.

– Не врите. Вы не могли его видеть, – безапелляционно заявила старуха. – Это премьера.

– Да нет же. – Ольга улыбнулась и показала рукой на экран. – Я точно помню этот эпизод и эту актрису, ее фамилия Волкова.

– Азалия Волкова, она очень много снимается.

– Но я видела фильм, где ее уже сажали в тюрьму.

– Это – в другом фильме.

– Два фильма про тюрьму с одной и той же актрисой снимать не будут.

– Будут! – Ядвига Калистратовна метнула на Ольгу испепеляющий взгляд. – Для чего вы явились в мою комнату? Чтобы мешать мне смотреть сериал?

– Простите. – Ольга подняла с пола кота и посадила к себе на колени.

Кот заурчал, и на лице старухи появилась улыбка. Не отрываясь от телевизора, Ядвига Калистратовна сказала:

– Погладьте Марсика, приласкайте. Видите, как он ластится.

Ольга погладила кота по спине, почесала за ухом. Ядвига Калистратовна умиротворенно вздохнула:

– Это – любовь…

Переведя взгляд на экран, Ольга спросила:

– Сколько лет она отсидела?

– Кто? – рассеянно поинтересовалась старуха.

– Азалия Волкова. То есть ее героиня.

– Десять.

– Надо же! А выглядит так, как будто из Турции прилетела.

– Хотите окончательно испортить просмотр? – подозрительно кротко осведомилась Ядвига Калистратовна.

– Простите, не хотела.

Между тем бородатый фотограф предложил Волковой руку и сердце:

– Выходи за меня замуж.

Та взяла его за пуговицу и невпопад сообщила:

– Ты тоже мне очень нравишься.

– И все? – Ее партнер хотел разозлиться, но на проживание роли не было времени.

– Я была замужем за человеком, которого очень любила, а он меня предал, – проговорила Азалия.

– Вот глупая! – Ядвига Калистратовна схватила пульт и прибавила звука: – Соглашайся, малахольная! Забудь про своего дурака!

Азалия Волкова решила по-своему:

– Девушкам обычно дают время подумать…

После чего фотограф расстроился и ушел.

– В каком возрасте ее посадили? – спросила Ольга.