Каролина Королевская

Когда ты бываешь ближе

Алиса

В 1997 году мне исполнилось 11 лет. Я хорошо училась в школе, имела много подруг в нашем дворе и даже была страстно влюблена в одного мальчишку. Его звали Сергеем и жил он в соседнем доме. А может и не в соседнем, теперь я уже не помню. Помню только, что все мне тогда было весело и прекрасно, я и думать не могла, что в моей жизни что-то вдруг может измениться.

Тем утром я сидела на кухне и ждала, когда за мной зайдет моя подружка Лида, чтобы вместе отправиться гулять. Была середина апреля, и кое-где еще лежал грязно-серый снег, но весеннее солнце припекало и выманивало из дома. Наконец в дверь позвонили, я открыла и передо мной появилась Лидка.

– Давай сначала чайку попьем, – предложила я, не сразу заметив, что Лидка была какая-то угрюмая, что сидела она, молча уставившись в свою чашку, будто там про нее что-то было написано. Разговор наш не клеился и, не удержавшись, я пустила шуточку в ее адрес. Всегда люблю съязвить или подколоть при случае кого-нибудь. Такой уж я человек. Лидка улыбнулась слегка и тут же опять сникла.

– Да что с тобой? – недоумевала я. – Опять с мамой поссорилась?

– Нет, со мной все в порядке, – и она грустно посмотрела на меня своими большими голубыми глазами. – Лер, неужели ты ничего не знаешь?

– А что я должна знать? Что случилось-то? – я уже начала терять терпение.

– Правда, ничего не знаешь? – допытывалась Лидка, уже почти плача.

– Да нет же! Говори, не томи!

– Алису сбила машина, – Лидка вытерла нос рукавом. – Ее больше нет.

– Ты серьезно? – Я даже не допускала возможности такого случая. – Ты ее видела? Кто тебе сказал?

– Да весь двор уже знает! Послезавтра похороны… Лерка-а-а! – И она завыла у меня на плече. – Алиске ведь всего девять лет. Какой ужас!

В нашей компании из пяти девчонок я была старшей и уже привыкла унимать и успокаивать всех, но на этот раз я абсолютно не знала, что сказать и только гладила Лидку по спине…

Мне тогда еще не верилось, что это правда, и я не плакала. Я вообще никогда не плакала, если кто-то был рядом: не могла показать свою слабость. А если и хотелось, то не было слез. Эта кошмарная весть никак не укладывалась в моей голове. Все мне казалось глупым розыгрышем и, честно говоря, хотелось засмеяться и сказать подруге: «Хорош притворяться!» Но отшутиться было неудобно, да и неуместно.

До сих пор я думаю, как Бог мог забрать ее к себе в таком возрасте? За какие грехи? Зачем ему ребенок? Может, ее родители в чем-то провинились? Но почему платить пришлось Алисе? Страшно. Даже сейчас, спустя столько лет, мне страшно вспоминать об этом.

Сколько себя помню, я никогда не верила в Бога. По-моему, его придумали люди. Но зачем? Чтобы можно было на кого-то все свалить? На кого-то пожаловаться? Или, кому-то пожаловаться? У кого-то попросить помощи вместо того, чтобы устроить свою жизнь самому? А может, я не верила в Бога после того случая с Алисой? Не знаю. Не помню. Но если Бог есть на самом деле, то где он был, когда Алиска перебегала дорогу, торопясь в школу? Разве мог он поступить с ней так несправедливо? Ведь она была еще ребенком. Ах, каким она была ребенком!

Ее все любили и звали ласково Лисенком. Алиска и на самом деле была похоже на лисичку: густые каштановые волосы, мягкая улыбка, хитрющие карие глаза и необыкновенно гибкое тело. Лет с пяти родители определили ее на бальные танцы, и среди знакомых мне девчонок ей не было равных по части танцев. Однажды на празднике Алиска вызвалась из толпы и танцевала на небольшой сцене возле стадиона. Все были заворожены ее танцем, а потом ей присуди и приз.

В нашей компании Алиска была заводилой, и без нее не обходилось ни одно приключение, ни один «пикник» в посадке за домом, ни одна сумасшедшая игра. Подразнить мальчишек, например, было нашим любимым занятием. Частенько нам от них доставалось: ведь до джентльменов они тогда еще не доросли. Но лично мне подраться с ними доставляло удовольствие. Иногда надо было «выпустить пар», а отыграться на подругах неразумно. Помню, как мы воровали крыжовник и смородину в чужих огородах. Кого-нибудь мы обязательно ставили на шухер. Так как нас было пятеро, мы обычно делились и перелезали через забор то о двое, то по трое, набивая полные карманы ягод или кислых яблок. Мы с Алиской всегда были в первых рядах, что называется: «младшим надо уступать, а старших надо уважать». Особенно у нас ценились морковь и редиска из огорода толстой бабы Кати. Потом морковь с редиской мы мыли в какой-нибудь луже или обтирали об одежду, затем моментально все съедали, словно дома мы всегда голодали, и тут же нас опять тянуло по огородам и палисадникам, хотя Алиса говорила, что у воров отсыхают руки.

Бывало, мы покупали батон белого хлеба, разводили костер и жарили «гренки», пока свора дворовых бабулек нас не разгоняла. Естественно, мы никогда не давали им поймать нас на месте «преступления» и удирали, едва завидев их издалека. В округе не было ни одного дерева, на которое мы бы не залезали. Но у нас был и любимый тополь, росший метрах в трех от мусорки, на широких ветвях которого мы с Алиской проводили многие летние вечера, разговаривая о всяких пустяках или мечтая о чем-нибудь приятном. Люди всегда мечтают о приятном, и это их возвышает. Во дворе или за двором у нас всегда был свой «дом»: летом – шалаш в кустах, зимой – снежная крепость.

Наша небольшая компания вполне заменяла дворовую шпану. И, так как я была старшая, все шишки за наши проделки сыпались на меня. Но меня это не огорчало, я и сама частенько была зачинщицей. А какой адреналин! И сколько было у нас с Алиской всего… Интересно, какой бы она была сейчас? Но ее больше нет.

Через день мы с Лидкой встали рано. В тот день все во дворе встали рано, чтобы проститься с нашим Лисенком. Была середина апреля, и кое-где еще лежал грязно-серый снег. Только солнца в тот день не было. Солнцем была Алиса. И это солнце закатилось навсегда.

Тогда я впервые видела ребенка в гробу. Это самое ужасное зрелище. Разве можно представить себе что-то более нелепое, чем смерть в таком возрасте? Было прохладно и жутко. Маленький белый гроб, на крышке – фотография улыбающейся Алиски-первоклассницы с букварем. Алиса лежала, будто живая и, казалось, вот-вот откроет глаза, но ее бледное лицо, уже не похожее на детское, выражало серьезное спокойствие, и становилось страшно. У изголовья стояли ее родители. Их лица выражали… нет, на них вовсе не было лиц. Все пытались успокоить их, поддержать. Но чем тут можно успокоить, чем помочь?

Помню, тогда, на кухне, я сказала рыдающей Лидке, сообщившей мне эту жуткую новость: «Не плачь, Лида. Может, все это неправда».

Когда ты бываешь ближе

1

Мы выехали из Москвы часов в восемь вечера и были в Сатино лишь к полуночи. Все из-за пробок в городах, которые мы проезжали мимо. И все-таки хорошо, когда есть машина. Нас подвезли Сашкины знакомые, отдыхавшие в соседнем домике. Если б мы поехали на электричке в пятницу вечером, то, вероятно, остались бы без ног, так как пришлось бы всю дорогу стоять. Ведь по пятницам все дачники собираются в деревни. Но, пока мы добирались, я иногда все же думала, что электричка – это не так уж плохо. В маленьком Форде Фиеста оказался очень жесткий салон. Когда машина остановилась у Сашкиного домика и все вышли, я почувствовала, как гудит мой зад. Прощаясь с водителем и его женой, мы с Сашкой на месте разминали затёкшие ноги, а я мысленно проклинала эту лилипутскую колымагу и надеялась, что обратно на ней ехать не придётся. Зря надеялась.

Нас встретила Сашкина бабушка Марья Сергеевна и его младшая сестра Оксана, вредная, жутко воспитанная девятиклассница. Она отвратительно общалась со взрослыми. Но так как мне было восемнадцать, и разница в годах казалась небольшой, мы вполне сносно ладили.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.