# Одиночество волка

Владимир Григорьевич Колычев

Автор-сила, автор-любовь, автор-ностальгия – по временам, когда миром правили крутые понятия и настоящие мужики. Увлекательные криминальные романы для всех возрастов. Суммарный тираж книг автора – более 12 миллионов экземпляров.

В зените бандитской славы у заклятых друзей Сафрона и Пантелея было все: деньги, авторитет, надежные бригады, своя территория… Не могли они только поделить красавицу Марину – больно гордая да самостоятельная оказалась. Даже на долю в их бизнесе не согласилась, мол, своих денег хватает. Но вот кто-то ограбил Марину, и у авторитетов появился повод наехать друг на друга с обвинениями. Неизвестно, каких размахов достигла бы новая бандитская война, если бы в дело не вмешался суровый опер Степан Круча. А у него строгие понятия, с таким шутки плохи. Тогда-то и решили братки: чтобы остаться на плаву, придется пожертвовать самым дорогим, что у них есть…

© Колычев В., 2018

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2018

* * *

## Глава 1

Ситуация, как в анекдоте. Возвращается жена из отпуска, а муж с любовницей. А если точней, то с проституткой. А если еще точней, то без нее. Вообще-то проститутка была, но к моменту, когда появилась жена, исчезла. Усыпила мужика, обчистила квартиру, и привет. Всю наличность из заначки вытащила. А это, если верить жене, две тысячи долларов.

Раннее утро, рассветный час, город еще спит, даже дворники тротуары не метут. Впрочем, свидетели Степану не нужны. Потерпевшего растормошили, он пообещал явиться в отделение и составить портрет подозреваемой. Эксперт снял пальчики с тех предметов, к которым она прикасалась. А отпечатки были, клофелинщица не догадалась их стереть. Это при том, что на фужере, из которого она пила, не было даже намека на губную помаду. Наверное, эта дама вымыла бокал и дала подержаться за него потерпевшему. Чтобы криминалисты не скучали. Преступники – народ веселый.

– Я тут недавно фильм смотрел, «Иван Васильевич меняет профессию», – сказал Степан Круча.

Эксперт собрал свой волшебный чемоданчик. Работа сделана, можно уходить.

– Храните деньги в сберегательной кассе, не так ли? – проговорил Матвеич и совсем не весело улыбнулся.

– Издеваетесь? – глянув на спящего мужа, возмущенно протянула дебелая блондинка. – Мы на машину, можно сказать, всю жизнь копили! И где теперь эти деньги?.. В сберкассе сгорели!

– Инфляция, – сказал Степан и развел руками.

– Хамство!

– Да вы не переживайте. Ваучеры ваши преступница не тронула, а одна такая бумага – это две «Волги».

– Потому она их и не тронула, что ваучеры ваши – дерьмо!

Степан пожал плечами. Он тоже так считал, но кто-то думал иначе. Находились дельцы, которые скупали ваучеры у населения в надежде приватизировать целые предприятия. Надо думать, что вряд ли эта надежда была тщетной. В стране происходили удивительные истории.

– Мы пойдем, – сказал Степан и открыл дверь.

Спать хотелось жутко. Завалиться бы сейчас на диван в своем кабинете и дожать часок, пока рабочая суета не закрутила.

– А как же деньги?

– Найдем. Чем раньше ваш муж даст описание преступницы, тем быстрее мы их разыщем.

– Я сама его приведу! – уперев руки в бока, сердито сказала женщина.

– Живого? – с усмешкой спросил Матвеич.

– Но кастрированного, – тихо сказал Степан.

Вдруг потерпевшая услышит и воспримет это как руководство к действию?

Поспать Степану не удалось. В отделении, в камере предварительного заключения, произошла драка. Одна дама легкого поведения избила другую. Да не просто избила, а сорвала с нее всю одежду. Степан велел доставить зачинщицу к себе в кабинет.

Люба Карасева была еще той штучкой. Две судимости, и обе за кражу. Два преступления, один сценарий. Карасева снимала мужчину, спаивала его, усыпляла, а потом обчищала карманы. В одном случае она отмотала три года, в другом – два. Ей еще не было тридцати, но неволя наложила на нее свой отпечаток. Она выглядела чуть старше своих лет.

Сейчас вид у нее был похмельный. Волосы растрепаны, на щеке царапина, воротник кофточки надорван.

Ребята из ППС на улице сегодня ночью ее подобрали. Она на остановке спала. Разулась, легла на лавочку, подложила туфли под ушко и баю-бай. Как будто так и надо.

Вид у нее прожженный, но вовсе не отталкивающий. Волосы светло-русые, густые, ровные, голубые глаза, не лишенные изящества черты лица. Да и одета она была неплохо. Модная кофточка, новые джинсы в обтяжку, туфли не из самых дешевых. Успела прибарахлиться после крайней отсидки. Наверняка обула кого-то.

В июне светает рано, еще шести утра нет, а солнце уже вовсю стучится в окно. Но сегодня пасмурно, небо в тучах, ветер без дождя, но прохладный. Горячий кофе будет в самый раз.

Степан не поленился, приготовил чашку и для Карасевой.

– Спасибо, – без всяких ужимок поблагодарила она и так же спокойно глянула на пачку сигарет.

Степан Круча кивнул и предложил даме угощаться.

– Люба, что-то ты на себя сегодня не похожа, – сказал он, усмехнулся и щелкнул зажигалкой.

– Сама себе удивляюсь.

– Прямо сама скромность.

Люба глянула на него удивленно, с какой-то мрачной иронией. Но ничего не сказала.

– Чего вы там с Сойковой не поделили?

– Ну, погорячилась я.

– И все?

– А что еще?

– Шалавой бы ее назвала для приличия.

– Зачем называть? И так ясно, что шалава. Пальцы передо мной выкидывать начала. Марамойка!

– А марамойка должна ходить голой?

– На то она и марамойка! – раззуделась Люба.

– Ну вот! – Степан улыбнулся. – А то я уже засыпать стал со скуки.

– Ну да, устроили мы балаган, – проговорила Карасева и с унылой усмешкой глянула на него. – Самой от себя противно.

– А на скамейке спать не противно?

– Ну, перебрала вчера. Не рассчитала. Бывает иногда. – Карасева вздохнула, глянув в сторону.

– С кем перебрала?

– С мужем.

– Мужа спать отправила, а сама гулять пошла.

– Да не знаю. Остался он где-то. Может, дома уже?.. Позвонить можно?

Степан кивнул, передвинул телефонный аппарат поближе к Карасевой, подал ей трубку.

Она быстро набрала номер. Ответили ей почти сразу.

– Леня, это я. Где-где?.. Да, почти угадал! В обезьяннике я у ментов. Нет, ничего серьезного не натворила. А что ты сможешь сделать? Ты что, депутат? Дома сиди, сама подъеду. Все, пока!

Люба положила трубку и вопросительно, с надеждой глянула на Степана. Она же действительно ничего серьезного не натворила. Да, драка была, одежду чужую испортила малость, но ведь за это не сажают. К тому же Сойкова первая начала.

– Кто такой Леня? – спросил Степан.

– Мой муж. Гражданский. У нас все очень серьезно. Это вчера на нас что-то нашло. Он сам виноват, не надо было меня веселить, – проговорила Люба и нахмурила брови.

– Где он тебя веселил?

– Ну так друзья у него. Я когда поняла, что напиваюсь, поднялась и ушла. Леня и не заметил.

– Зачем ушла?

– Да чтобы не позориться. Он парень серьезный.

– Чем занимается?

– Ну, не ворует же. Сварщик он у меня. Мастер – золотые руки, – немного подумав, сказала Карасева.

– Две золотые руки, а третья – золотая ручка, да?

– Я завязала. Неужели не ясно?

– Сегодня квартиру на Первомайской выставили. Клофелинщица работала. Если бы ты в аквариуме у нас не была, то я бы на тебя подумал.

– Я же сказала, что в завязке! – разволновалась Карасева.

– А если нет, то с кем работаешь?

Карасеву приняли в начале первого, а гражданин Кучерков, который потерпевший, уснул в районе двух. Только после этого там, в его квартире, все и началось. Нет, не могла Карасева обчистить квартиру. А вдруг у нее подельница есть?.. Ведь напиться и уснуть Люба могла для отвода глаз.

– Да не работаю я! Ты у Лени спроси! Он тебе скажет!

– С Леней придется повременить, – сказал Степан и качнул головой. – Побудешь пока у нас, до выяснения.

– Я ведь понимаю. – Судя по выражению ее лица, Карасева заставила себя поразмыслить и смогла правильно оценить свое положение. – Мне от моего прошлого так просто не отмыться. Но я реально в завязке.

– Разберемся.

– И подельницы у меня нет. Ты разбирайся, я подожду. Только этим своим скажи, что я не какая-то там!.. А то лезут с намеками. Я им на флейте играть не буду!

– Филармония закрыта, – сказал Степан.

Страна на распутье, общество, некогда советское, оскотинивается не по дням, а по часам. Разумеется, милицию эти смутные веяния не обошли стороной. Козлов поганых хватает и здесь. Тут главное, вовремя давать им по рогам, чтобы они не совали их куда ни попадя. Степан не стеснялся ставить на место чересчур умных и наглых персон. Он всего лишь опер, с административным ресурсом у него проблемы, поэтому с ним не шутили. Он ведь мог и в морду дать. Этак вот попросту, от всей души.


Дверь стальная, бронированная. Сафрон хотел нажать на клавишу звонка, но не удержался и ударил в створку кулаком. Звук плотный, быстрый, но глубокий. Да, сталь реальная, такую дверь так просто не взломать. Но ему это уже не нужно. У него есть ключ, отпирающий все замки, – ишак, нагруженный золотом.

Приватизация в стране шла полным ходом. Принцип простой. Кто смел, тот и съел. И схема такая же незатейливая. Провели собрание трудового коллектива, распределили доли между сотрудниками, утвердили устав акционерного общества, вынесли постановление, и вуаля. Если директор не дурак, то львиная доля остается у него, а это – карты в руки. Так вот крупные предприятия и становятся частными.

Были и другие варианты. К примеру, через чиновников. Муниципальная собственность уходила в частные руки стремительным домкратом. Сафрон уже погрел на этом руки, приобрел помещение под ресторан.

Агнесса ему посоветовала заняться недвижимостью. Куй, говорит, железо, пока горячо. При этом она не забывает, что куй может быть горячим и без всякого железа. Ее девочки работают и на панели, и в массажных салонах, которые открывает Сафрон. Три точки уже, все здесь, в Битово, и это только начало.

Все правильно говорит Агнесса, рэкет и крыши – это всего лишь молоток, чтобы сколотить капитал для бизнеса. Хаос в стране – это та самая мутная водица, из которой можно выловить золотую рыбку. Конечно, в этой же водичке есть шанс нарваться и на акулу, но, кто не рискует, тот сглатывает брызги от чужого шампанского.

Агнесса не устает это повторять. Может, потому дела у нее идут лучше некуда. Да и Сафрону грех жаловаться. Бригада у него серьезная, три десятка стволов. Битово под пятой, здесь ему равных нет. Все платят как миленькие.

Был еще и третий вариант с недвижимостью. Застройщик сбывал помещения напрямую, без всяких приватизаций. Именно так и он и распродал весь первый этаж в новой свечке на Советском проспекте. Место здесь отличное. Заканчивается старая улица, сплошь застроенная красивыми сталинскими пятиэтажками, начинается площадь Свободы, а это роскошные новомодные высотки по кругу. И площадь хороша, и дома в самый цвет.

Народ и в советское время любил здесь погулять, а ресторан был только один. А сейчас уже два. Да и третий на подходе. Люди в Битово живут неплохо. Едва ли не все они зарабатывают деньги в самой Москве, а вот тратят их здесь.

Сафрон уже забросил удочку. В планах у него ночной клуб. Агнесса предлагает открыть еще и казино. А в придачу к нему организовать улицу Красных фонарей. Тогда народ в Битово даже из центра Москвы потянется. Как в Лас-Вегас – со всей Америки.

Нью-Васюки пока еще только в проекте, а первый этаж в свечке Сафрону нужен прямо сейчас. Он уже наложил лапу практически на все. Остались только несколько комнат, которые выкупила некая мадам Ялова. Сафрон решил, что должен поговорить с ней лично. Он бизнесмен авторитетный, она должна была его послушать.

Дверь стальная, бронированная. И, как оказалось, тяжелая. Цепочка с внутренней стороны тоскливо звякнула. Настолько сильно натянула ее дверь, которую открыла красивая женщина лет тридцати. Высокая, стройная, но не хрупкая. Сильная шея, крепкие плечи, не очень широкие, но развитые бедра. Так выглядят женщины, которые всерьез занимаются плаванием.

Однако Ялова впечатляла не только физикой, но и женственностью. Высокие скулы, мягкие, четкие линии лица, точеный носик, чувственный рот. Кожа нежная, гладкая, нет даже намека на морщины. Но возраст легко читался в ее глазах. Там и зрелость, и спокойствие мудрой женщины.

– Я вас слушаю. – Голос густой, низковатый, но звучание приятное, волнующее.

Только вряд ли эта красотка зарабатывала на жизнь сексом по телефону. Слишком дорого она выглядела, чтобы Сафрон мог так подумать всерьез. Тут и косметика, и платье, и драгоценное колье.

Только вот с шеи его сорвать не удастся. Женщина нарочно чуть отошла в глубину прихожей, чтобы Сафрон не мог дотянуться до нее. А дверная цепочка не простая, звенья стальные, толстые, такие никакими ножницами по металлу не перекусить. А руку под цепочку лучше не совать. Дверь тяжелая, кромка острая – перережет клешню, как гильотина. Неслабо забаррикадировалась мадам.

– Я Сафрон! – гордо заявил визитер.

Но зрелая красотка даже ухом не повела.

– Марина, – представилась она.

– Меня все здесь знают.

Она кивнула, но ничего не сказала, разглядывала золотую цепь на его шее.

Он, конечно, бизнесмен, тут без вариантов. Но галстука нет. Ворот белой рубахи нараспашку, под ней реальный канат из благородного желтого металла. На пальцах массивные печатки.

– Я не местная.

– Откуда?

– Раньше я на Арбате жила.

– Поговорим? – Сафрон кивком показал в глубь квартиры.

– Ну, если очень нужно.

– Да, очень.

– Тут кафе в соседнем здании. Я через десять минут спущусь.

– Это мое кафе. – Сафрон просто обязан был произвести впечатление на эту особу.

Потому он и соврал. Хотя сам себя во лжи не уличил. Кафе принадлежало бывшему директору рынка, но Сафрон уже положил на него глаз. Он очень скоро приберет его к рукам. Лично у него не было никаких сомнений в этом.

– Через десять минут, – сказала Марина, закрывая дверь.

Сафрон пожал плечами. Если он и смог произвести на нее впечатление, то виду она не показала. Но это нисколько не удивительно. Деловая женщина должна уметь держать себя в руках.

Марина появилась минута в минуту. Этим она дала понять, что свидание исключительно деловое. Хотя, глядя на нее, Сафрон совсем не прочь был придать их встрече интимный уклон. Под горку, под горку, и в постель.

Дверь она открывала в платье, а в кафе пришла в джинсах и в рубашечке, на которой была расстегнута только одна верхняя пуговка. Туфли на низком каблуке. Все это, чтобы не распалять воображение собеседника. А может, она, напротив, хотела заинтриговать его и настроить на серьезные отношения.

– Я вас слушаю, – сухо сказала женщина, едва присев.

Сафрон смахнул со стола сигарету, но Марина этого как будто не заметила. Видно, что некурящая.

– Меня не слушать, а любить надо, – сказал он и щелкнул зажигалкой.

Она украдкой вздохнула, опечаленно глядя на него. Не было у нее желания любить такого вот крутого мэна.

– Как отца родного любить, – немного подумав, добавил Сафрон.

Марина промолчала, но глянула на него так, как будто он был немного не в себе.

– Я отец строгий, но справедливый. И если меня любят, обеспечивают мою старость, то я не наказываю, даже помогаю.

Марина ничего не сказала. Она не требовала объяснений, но Сафрон и без того ощутил потребность их дать.

– Я еще молодой, но уже думаю о старости. Выйду на пенсию, буду всем этим владеть, – проговорил Сафрон и повел рукой в сторону высотки, в которой жила Марина.

Первый этаж там не простой, с фигурным выступом. Общая площадь – шестьсот квадратов. А место просто отличное. Вышел, сел в машину и, не сворачивая, прямиком в Москву.

– Чем этим? – спросила Марина.

– Здесь у меня будут казино и ночной клуб.

– Иногда там будут драться, – сказала она и усмехнулась краешками губ.

– И что? – Сафрон с интересом глянул на нее.

– Где драка, там выбитые зубы. Думаю, ночная стоматология при этом самом клубе будет как нельзя кстати.

– Ночная стоматология?.. Обнаженные девушки лечат зубы? – сказал Сафрон и то ли улыбнулся, то ли поморщился. – Идея, в общем-то, неплохая. Но на любителя. Уж лучше тогда ночная консерватория. Обнаженные девочки играют на скрипках, перебирают струны арф.

– Почему обнаженные?

– Ночная индустрия – ночные законы, – словами Агнессы сказал Сафрон.

– Я живу по дневным законам. И работаю дневным стоматологом.

– Ты?! Стоматолог?! – Он удивился и восхитился одновременно.

– Зачем вы завели разговор про ночной клуб? – мягко, но вместе с тем строго спросила Марина.

– Затем, что там не должно быть ночной стоматологии.

– Будет дневная.

– Там будет кухня и подсобные помещения, – заявил Сафрон и хищно улыбнулся.

– Кто так решил?

– Я.

– Строгий и справедливый отец? – с осторожным сарказмом спросила она.

– Некоторые называют меня паханом.

– Я здесь недавно, не знаю, кто такой Сафрон, – проговорила Марина и виновато улыбнулась.

– Как же ты купила площадку? – спросил он, кивнув на «свечку».

– Увидела объявление, позвонила, спросила. Заплатила, получила право собственности. А мне должны были сказать про Сафрона?

– Я здесь решаю, кому и что продавать.

– Не знаю.

– Значит, стоматология?

– Нужно сделать ремонт, завезти оборудование.

– Не надо ничего. Пусть все остается как было. А то потом придется ломать да выбрасывать. Я бы не хотел обидеть самого красивого стоматолога… нет, не в городе. Вообще, – свысока польстил женщине Сафрон.

Марина думала недолго.

– Хорошо, я продам вам помещения, – сказала она, с вынужденным смирением глядя на него.

– У меня нет денег, – с усмешкой проговорил он.

– Тогда я ничего не понимаю.

– У меня нет свободных денег. Все в бизнесе.

Сафрон взял под свою крышу весь город, его бригады рэкетировали окраины Москвы. Но денег не хватало. Слишком уж широко он размахнулся, чересчур многое хотел объять. Как бы не надорваться.

– Я подожду.

– Зачем ждать? У тебя будет своя доля в моем казино. Будешь с него иметь.

– Доля? В казино?

– Казино – это большие деньги.

– Казино – это нечестная игра.

Марина всем своим видом давала понять, что не верит Сафрону. Хорошо, если он всего лишь не будет платить ей, плохо, если убьет. Нет человека – нет проблемы.

– У меня все по-честному, – заявил Сафрон и предостерегающе глянул на нее.

– Да, я знаю людей, которые называют себя честными ворами, – сказала Марина. – Они действительно честные. Но далеко не со всеми.

– Ты знаешь таких людей? – Он слегка озадачился.

– Да, но не хочу иметь к ним никакого отношения. Поэтому я просто продам вам свое приобретение. Потом делайте с ним все, что хотите.

– Тебе не нужны проблемы? – Сафрон внимательно посмотрел на Марину.

Страха в ее глазах не было, но он не видел там и желания бросить вызов судьбе.

– Абсолютно.

– Откуда ты такая взялась?

– Из Москвы.

– Здесь тоже Москва.

– Почти Москва. Но меня это вполне устраивает.

– Муж есть?

– Нет.

– Чего так?

– Я бы не хотела говорить на эту тему, – сказала Марина и опустила глаза.

– Да, но я спросил.

– Муж был, но его убили.

– Кто?

– А кто у нас грабит по подворотням? – Марина подняла глаза, чтобы посмотреть на Сафрона, отвечающего на ее вопрос, но решила не обострять и повернула голову в сторону.

– Давно убили?

– Прошлым летом.

– Любовник нужен?

– Нет.

– А то я мог бы заглянуть на огонек.

– Нет.

Марина не смотрела ему в глаза, но ее «нет» прозвучало твердо.

– Чего так? – спросил Сафрон и недовольно цокнул языком.

– Боюсь разочаровать. Вокруг столько молодых красивых девушек. – Она кивком показала ему за спину.

Сафрон повернулся и за столиком у двери увидел двух девушек. Смазливая блондинка с пышной грудью и роскошная брюнетка в короткой юбке. Одна тихонько смеялась, слушая комплименты Чарлика, а другая загадочно улыбнулась Сафрону. Шатенка совсем не прочь была плотно с ним познакомиться. Взгляд у нее воспламеняющий, улыбка зовущая. Сафрон представил, как она будет крутиться на нем, голая и бесстыжая. Да, это будет ой как здорово.

Чарлик – всего лишь телохранитель босса. Он, конечно, пацан крутой, но Сафрон – верх престижа. Именно это и хотела сказать ему шатенка. Она фактически кричала ему: «Да!» В то время как Марина говорила решительное «нет».

Почему бы не показать этой деловой сучке, как легко Сафрон раскручивает красивых девочек на горячую любовь? Пусть смотрит и запоминает.

Сафрон встал и направился к шатенке. Она как зачарованная поднялась ему навстречу. Сейчас он обнимет ее, на глазах у Марины заведет в подсобку и задерет юбку до пупа.

– Привет! Я Катя! – сказала барышня и одарила его обольстительной улыбкой.

Сафрон отвел руку в сторону, и девушка мягко прильнула к нему. Как будто по-другому и быть не могло. А может, она хотела показать, что совершенно лишена комплексов, чтобы затем устроиться к нему на работу – в массажный салон. Возможно, Чарлик успел ей нашептать.

– Пошли? – Сафрон выразительно глянул на дверь за стойкой бара.

Катя все поняла.

– Так сразу? – без всякой обиды осведомилась она.

– Пошли!

Сафрон должен был утащить ее на глазах у Марины.

– Ну хорошо.

Сафрон повернул к стойке, но Марины в кафе уже не было. Столик пустовал. И когда только она успела исчезнуть?

– Не понял…

– Пойдем.

Катя перехватила инициативу, сама потащила Сафрона в номера и очень скоро заставила его забыть о Марине.

## Глава 2

Долго ждать не пришлось. Дверь открылась почти сразу после того, как палец Пантелея коснулся клавиши звонка.

– Чего надо? – спросил мордастый амбал с толстой золотой цепью на бычьей шее.

Резкие предстартовые движения, пудовые кулаки. С таким опасно иметь дело. Но Пантелей ничуть не боялся. Он очень даже неплохо умел постоять за себя.

Двадцать восемь лет ему было, когда его короновали. А в тридцать пять развенчали. За беспредел. И случилось это не где-нибудь, а в зоне общего режима, куда он загремел по мелкой статье. Должен был идти на строгач, но почему-то угодил туда. Однако воры достали его и там. Съехались, провели разбор и сняли с Пантелея корону.

Но все могло быть и хуже. Если бы его объявили сукой и гадом. Но смертного приговора не было, воровские звезды не тронули. Пантелей даже остался смотреть за зоной. Пришлось двух самых умных приглушить, чтобы волну не гнали, но с этим у Пантелея без проблем.

С ним там, на зоне, Ластик был. Этот пацан мог стереть с чистого листа любую кляксу, даже зачистить всех воров, которые прибыли тогда по его душу.

Пантелей на резню не решился, хотя среди воров был его личный враг, некто Сытник, потомственный хранитель святых воровских законов. Пантелей когда-то бабу от него увел, он ему этого простить не смог.

Ластик и сейчас с ним. Он откинулся месяцем раньше. Дождался Пантелея, подъехал к нему в Саратов.

Пантелей к этому времени как раз собрал бригаду. Всего девять бойцов, но каких. Ребята крепкие как телом, так и духом. С такими в огонь и воду!..

– Ты кто? – спросил Пантелей и сунул руку за ворот черной шелковой рубахи.

Вроде жарко ему стало. На самом деле он открыл взгляду этого типа край воровской звезды на ключице, показал и перстень, выколотый на пальце.

Амбал все понял.

– Стахан я, – сказал он, успокоившись.

– А здесь что делаешь?

– Ничего себе! Живу я здесь!

– А Марина где?

– Марина?.. Ну да, жила здесь такая, – сказал Стахан.

– Жила?

– Так продала она мне эту хату.

– Когда?

– Зимой. Я уже ремонт сделал.

– И где она теперь?

– Не знаю.

– Не знаешь? – Пантелей кашлянул в кулак.

За спиной у него тут же появились Ластик и Жила. У одного ледяной взгляд, от которого мурашки бегут по коже. А второй – бугай, каких мало. Они остановились на лестнице, одним своим видом действуя на нервы.

– Сказала, что в Сочи квартиру купила. Говорит, надоели холода.

– Адрес!..

– Она не сказала.

– А если ты ее кинул?

– Слышь, ты вообще кто такой?

– Если с Мариной что-то случилось, то ты покойник, – тихо, но доходчиво сказал Пантелей.

– Да не случилось с ней ничего. И не надо мне тут!..

– Надо.

– Если надо, то найдешь. А на меня наезжать не стоит, – сказал Стахан.

– Я тебя предупредил, – заявил Пантелей, окатил качка ледяным взглядом и повернул назад.

– Нормально с ней все, – донеслось вслед.

Пантелей кивнул, не оборачиваясь. Если Марина жива, то он обязательно ее найдет. А если нет…

Но скорее всего, Марина действительно продала квартиру и сбежала. От Пантелея. На то были свои причины.


Усатый слесарь стукнул кулаком по двери, прислушался и качнул головой.

– Тут автогеном нужно.

Ответом ему был такой же удар в дверь. С другой стороны. Кто-то бил по стальной створке из квартиры, сильно, методично. Но на вопросы не отвечал. Возможно, человек за дверью был связан, а из его рта торчал кляп.

– Будет тебе автоген, – сказал участковый.

– Может, через балкон? – спросил Степан Круча, глянув на пожилую женщину из соседней квартиры.

Именно она вызвала милицию и могла предоставить свой балкон для скачка на соседний.

– Да там остекление и решетка.

– Решетка на остеклении?

– Нет, на окне и на двери. А остекление открыто, я видела. Там по лестнице можно забраться.

– Годится, – сказал Степан.

Действительно, второй этаж – не особая высота.

– Тут детский садик в соседнем дворе, у них лестница есть, я знаю, – сказала женщина.

Лестницу нашли, доставили. Степан поднялся на балкон и увидел, что решетчатая дверь открыта. Не взломана, а именно отперта. Хозяйка не запирала ее на замок, или кто-то воспользовался отмычкой.

Открыта была и обычная балконная дверь. Осторожно ступая, Степан прошел в спальню и увидел там шкаф, отодвинутый от стены. На полу валялось чистое постельное белье, одежда. В комнате все вверх дном. А за шкафом в стене выбоины, на полу обломки штукатурки, куски кирпича.

Постель была смята, на полу валялось тонкое покрывало. Стул перевернут, на спинке – шелковый халат.

Из прихожей донеслись удары. Там кто-то опять бил в дверь, привлекая к себе внимание.

Степан вышел в прихожую и увидел женщину, лежащую на полу. Она была в одной комбинации, связанная по рукам и ногам. На голове был надет мешок, в который обычно упаковывают почтовые посылки. Комбинация шелковая, в стильных узорах. И короткая.

Степан заставил себя отвести взгляд от сильных и стройных ног. Снял с головы мешок, сорвал фиксирующую полоску пластыря, вынул кляп.

Женщина показалась ему красивой, но рассматривать ее он не стал. Его заинтересовали узлы на веревках, которыми были связаны руки этой особы. Морские узлы!

– Вы меня развяжете? – спросила женщина.

Соседка сказала, что жилицу зовут Мариной. Но ведь это могла быть гостья, а не хозяйка квартиры.

– Да, конечно.

Степан осмотрел узлы, вынул из кармана нож.

– Кто вы? – спросила она.

– Так вы же вызывали милицию.

– Вызывала?.. – Она задергалась, пытаясь принять позу, которая позволила бы ей скрыть наготу своих ног.

Но такой позы просто не существовало, поэтому дама забилась в истерике:

– Да развяжите же вы меня!

– Спокойно. У меня нож.

Она замерла, и Степан срезал веревки. Женщина быстро поднялась, метнулась в спальню, схватила халат, переброшенный через спинку стула.

– Поменьше движений, – сказал Степан. – Не затопчите следы.

Не так уж и трудно было понять, что здесь произошло. Преступники проникли в квартиру через балкон, связали женщину, находившуюся в ней, надели на голову мешок, после этого спокойно ограбили квартиру. А вот как они ушли?

Степан глянул на дверь. Английского замка на ней не было, автоматически она не запиралась. Преступники ушли и закрыли дверь на ключ или убрались отсюда через балкон.

– Да, конечно!

На ходу надевая халат, женщина вернулась в прихожую.

– Как дверь открыть? – спросил Степан.

– У меня есть запасные ключи.

Она прошла в гостиную, открыла створку серванта. Мебель новая, дорогая. И квартира только-только после ремонта.

Похоже, преступники в гостиной не хозяйничали. Здесь чистота и полный порядок. Странно.

– А вас Марина зовут? – спросил Степан.

– Да, Марина Ялова.

Женщина вышла в прихожую, вставила ключ в замочную скважину.

– Грабители через дверь ушли? – спросил Степан.

– Да. – Марина открыла дверь.

Участковый, стоявший за ней, увидел Степана, шагнул к нему.

– Не надо. – Степан остановил его.

Участковый ничем не поможет, только наследит. Группу нужно вызывать. А телефон в квартире был.

Степан Круча связался с начальником уголовного розыска, объяснил ситуацию. Горлов принял решение.

– Я могу выпить кофе? – спросила Марина.

– Чувствуйте себя как дома, – сказал Степан и невесело улыбнулся.

– Попробую, – совершенно серьезно сказала она.

На кухне тоже царил порядок. Преступники здесь не хозяйничали. Марина взяла турку, сыпнула в нее молотого кофе, но у нее дрогнула рука, она промазала, порошок просыпался.

– Нервничаете?

– А вы как думаете?

– Вас били?

Степан старался не рассматривать женщину, пока она была в одной комбинации. Но заметил синяки на ногах и руках. Ее связывали, отсюда и следы.

– Нет. Но было больно. Когда связывали.

– Вы видели грабителя?

– Нет. Я когда проснулась, было уже поздно. Они накрыли мою голову подушкой, я ничего не видела. Потом мешок…

– Они?.. Сколько их было?

– Двое. Это как минимум.

– Что там было за шкафом?

Степан едва удерживал себя от искушения внимательно осмотреть место преступления.

– Сейф.

– Приваренный к стене?

– Да. Они выломали его. Сначала сверлом, потом чем-то стучали.

– Как они его нашли?

– Открыли шкаф, а он там, на полке, за бельем. Они думали, что его просто так можно было вытащить, потянули, но ничего из этого не вышло.

– Сколько там было?

– Девять килограммов, – ответила Марина и протяжно вздохнула.

– Девять килограммов чего? – поинтересовался Степан.

– Золота. В слитках.

– Интересно.

– Я могу объяснить его происхождение.

– Попробуйте.

– А нужно? – спросила она и с горечью усмехнулась.

– Вы сомневаетесь в том, что мы его найдем?

Марина выразительно промолчала. Да, она, мягко говоря, сомневалась.

– Значит, золото преступники унесли вместе с сейфом.

– Не думаю, что это было трудно. Руки у них сильные. А сейф не очень-то и большой. В сумку поместится.

– У вас бронированная дверь, на окнах и балконах решетки. А преступники тем не менее проникли в дом.

– Жарко было, я открыла дверь на балкон.

– Если мне не изменяет память, в спальне у вас кондиционер.

– Да. Но было не настолько жарко, чтобы его включать. Я просто открыла дверь.

– И окно на балконе.

– Да, и окно.

– Преступники спрашивали вас про сейф?

– Я же говорю, они сами его нашли.

– Отодвинули шкаф, отодрали от стены сейф с помощью дрели.

– Да, я слышала, как они сверлили. Розетка там рядом.

– А где они взяли дрель?

– Не знаю. Наверное, с собой принесли.

Степан озадаченно провел рукой по затылку. Если преступники не знали про сейф, зачем они тогда захватили с собой электродрель? Замок на балконе высверлить? Но не факт, что там есть розетка.

– Может, у вас одолжили?

– У меня нет электродрели, – ответила Марина и качнула головой.

Она стояла у плиты, на которую поставила турку, но конфорку не зажигала. Похоже, женщина забыла о кофе.

– Откуда у вас золото?

– Мой покойный муж был стоматологом. Он сорок лет работал, вставлял золотые зубы. Одно время активно скупал золото.

– Сорок лет?

– Да, он был уже в возрасте. Умер… погиб, когда ему было шестьдесят два года.

– Погиб?

– Его убили и ограбили, когда он возвращался домой. Я продала квартиру, купила вот эту, поселилась здесь.

– А в Битово тоже грабят.

– Грабят везде. Я не от грабителей пряталась.

– А от кого? – спросил Степан.

– От кого? – Марина встрепенулась, повернулась к нему. – Ни от кого я не пряталась. Если только от себя. Мы с Игорем Львовичем прожили семь счастливых лет.

– Вы обращались к мужу именно так, по имени-отчеству? – спросил Степан.

– Это имеет какое-то отношение к делу? – спросила Марина и возмущенно вскинула брови.

– Не знаю. Возможно, кто-то из ваших старых друзей знал про золото, которое вы хранили у себя в квартире.

– Да, из старых. Или из новых, – сказала Марина и усмехнулась.

Ноги у нее вдруг подкосились, тело повело в сторону, она стала терять равновесие. Степан поймал ее, помог сесть.

– Спасибо. Что-то голова закружилась.

– Вам в больницу надо.

– Зачем? – всполошилась она. – Все нормально. – Марина потерла запястья, на которых оставались следы от веревок.

– О каких новых друзьях вы говорили? – спросил Степан.

– Я говорила? – Она как-то нервно задумалась.

– Да, вы говорили.

– О них сейчас вся страна говорит. Герои нового времени. Спортсмены-рэкетсмены. Бычьи морды, золотые цепи!

– Кто конкретно?

– Я бы не хотела об этом говорить.

– Вас что-то пугает?

– За свою жизнь боюсь. А так, в общем-то, ничего.

– Что ж, тогда я, скорее всего, ничем не смогу вам помочь.

– Да вы и так не поможете.

– Я буду стараться, копать. Не исключено, что всплывет история с вашими друзьями. Или какие-то другие истории.

– Какие другие истории? – разволновалась Марина.

– Не знаю. – Степан пристально посмотрел на нее.

Молодая она для шестидесятилетнего мужа. Врет эта дамочка про счастье с ним. Может, наняла кого-то, чтобы избавиться от Игоря Львовича? Разве Степан не имел права так думать? Такое сейчас сплошь и рядом.

– Я не думаю, что Сафрон на такое способен, – сказала она и поморщилась.

– Сафрон, значит? – Степан мрачно усмехнулся.

Этого самого Сафрона в последнее время стало слишком много. И при этом слишком мало для того, чтобы отправить его на этап. Все пакости он предпочитал делать чужими руками, за чьими-то спинами. Да и адвокаты у него сильные. Скользкий он, как налим, голыми руками его не возьмешь.

– Я по случаю помещение приобрела, под частный стоматологический кабинет. – Марина медленно провела рукой по волосам над ухом. – А он сказал, что ему самому эта площадь нужна.

– Вы отказались? – спросил Степан.

На ум ему пришел голливудский боевик, в котором гангстеры предложили главному герою за бесценок продать свою землю. Тот отказался, принял бой и, как водится, всех порвал в клочья.

– Ну что вы! Я женщина слабая, против бандитов не потяну. Нет, против бизнесменов. – Марина вымученно улыбнулась.

– Это Сафрон-то бизнесмен? – с усмешкой спросил Степан.

– Весьма своеобразный, но бизнесмен. С планами на будущее. Я так поняла, он здесь, в Битово, Лас-Вегас хочет построить.

– Лес-Вегас ему будет. На Колыме.

– Не знаю. Он очень хитрый.

– Например?

– Он предложил мне долю в своем будущем проекте. Я отдаю ему площади, получаю долю от доходов. Потом я вдруг исчезну. Мои деньги останутся у него. И никто ничего не докажет.

– Исчезнете?

– У нас в стране сейчас один лозунг. Деньги любой ценой. Бандиты в этом плане впереди всех. Грабят, убивают.

– Вы считаете, что Сафрон мог вас ограбить?

– Он сказал, что у него нет свободных денег, чтобы выкупить помещение. Возможно, теперь они у него появятся, – ответила Марина и грустно улыбнулась.

Она опустила голову, закрыла глаза, приложила к вискам указательные пальцы, пошевелила мизинцами. Руки красивые, маникюр идеальный.

– Значит, Сафрон? – в раздумье проговорил Степан.

– Пожалуйста, не надо! – встрепенулась Ялова.

– Что не надо?

– Сафрона впутывать не надо. Вы от него ничего не добьетесь, а он меня накажет.

– Я возьму вас под свою личную защиту, – сам от себя этого не ожидая, сказал вдруг Степан Круча.

Он Сафрона не боялся и даже имел влияние на него. Но простых граждан от него должен был защищать закон, который Степан всего лишь представлял. Он просто не имел права предлагать Марине свое личное покровительство. Но слово не воробей.

– Это как? – Она подняла голову и удивленно посмотрела на него.

– Сафрон вас не тронет.

– Вы в этом уверены? – осведомилась Марина.

Степан не ответил. Открылась входная дверь, прихожая наполнилась шумом и людьми. Это приехала следственно-оперативная группа. Степан вышел ее встречать.


Вот эта улица, вот этот дом. И женщина здесь же, в которую Пантелей влюблен. Марину чуть кондратий не хватил, когда она его увидела.

– Привет, родная! – с чувством, но вместе с тем и глумливо сказал он.

Она такая красивая, чудо какая сексуальная. И надо же, сбежала от него. Возможно, к кому-то другому. Почему Битово, не Сочи?

Марина остановилась, закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться.

– Ты так долго меня ждала.

– И ты вернулся! – Она распахнула глаза и резко глянула на него.

– Тебе на радость.

– Или на беду.

– Ты напрасно от меня сбежала.

– От тебя не сбежишь.

– Конечно, нет.

– Меня ограбили.

– Да?

– Сегодня утром. – Марина подняла руку, показала синяки на запястье.

– Кто? – Пантелей слегка опешил.

– Ты откуда взялся?

– Искал тебя. Эй, я не понял! Ты что, на меня думаешь?

– Тебе нужно идти. – Она повела подбородком в сторону от дома. – Вокруг меня милиция крутится, могут возникнуть вопросы.

– Какие вопросы? Чтобы я тебя?.. За кого ты меня держишь?

– За того, кто ты есть, – ответила Марина, жестко глянула на него и тут же сама испугалась своей смелости.

– Я не при делах!

– Тебе сейчас здесь не надо быть. – Она умоляюще посмотрела на него.

– Мне бояться нечего.

– Нечего? – Марина глянула на черную «бэху», возле которой маячил Жила.

Старая команда Пантелея разбежалась, а общак остался. Деньги там немалые, хватило и на крутую тачку, и на шмотки для бойцов. А то западло, когда пацаны смотрятся как оборванцы.

Да и сам он упакован конкретно. Рубаха шикарная, настоящий шелк, а не синтетика какая-то. Черные с отливом брюки, туфли из крокодильих слез, часы – привет из Швейцарии. Короче, все путем.

– Нечего. Я свое уже отмотал.

– Да?

Марина точно знала, кто грохнул ее мужа. И менты на Пантелея вышли, даже обвинение выдвинули. Но не хватило доказательств, дело рассыпалось. Он ушел на зону всего лишь за ствол, с которым его взяли. Прокурор просил два года, влепили один. Легкий испуг.