# Горький шоколад

Кейт Ринка

Алан всегда считал Еву своей младшей сестрой, даже когда та выросла из милой девчонки в обольстительную женщину. Оберегать ее от ошибок было для него привычным делом, даже когда «сестренка» выбрала именно его в роли своей роковой ошибки. Так перед Евой встает сложная задача – убедить любимого, что он настоящий осёл, который вот-вот упустит свое счастье, уже давно уютно устроившееся в его ладонях.

Содержит нецензурную брань.

## Пролог

Клуб «Куколка», Москва.

Резво покачивая бедрами в такт музыке, она шла к пилону, придерживая на голове черную шляпу, и легкая улыбка играла на ее губах


Клуб «Марс», окраина Москвы.

Голоса и смех звучали за длинным столом на фоне клубной музыки. По рюмкам и бокалам лилось спиртное. Собираясь произнести важное заявление, Алан улыбнулся своей спутнице, сидящей рядом, и поднес к губам ее руку.


Приглушенный свет алых софитов блуждал по сцене, выхватывая из темноты стройную фигурку Евы, одетую в черные трусики и белую мужскую рубашку, что составляло сегодня ее концертный наряд


Звоном ударов железной зажигалкой по бокалу Алан привлек к себе внимание:

– Итак, предлагаю всем поднять бокалы и рюмки, – произнес он, – у меня для вас есть одна важная новость…


Еще один скользящий шаг, и Ева остановилась у шеста. Ее ладонь обхватила холодный металл. Шаг в сторону, и она прошлась вокруг пилона походкой ленивой кошки. Софиты потускнели, прибавляя интимности, и снова вспыхнули, позволяя публике рассмотреть ее аппетитные формы. Пикантное движение бедрами, хлопок по попе и поворот головы под звуки прерывистого женского вдоха из динамиков. Демонстративно опустив черную шляпу чуть ниже на глаза, она хитро улыбнулась, приветствуя публику, среди которой, как обычно, было больше мужских лиц, жаждущих… ждущих…

Кто-то из зрителей уже начал выдавать свое нетерпение громким свистом, хлопками и выкриками.

Ну что ж, пора начинать!


Еще рез оглядев своих друзей, Алан произнес:

– Сегодня мы с Верой подали заявление в ЗАГС…


Взмах ее руки, и шляпа полетела в зал под взрывной удар басов, выбивающихся из сплетенных зажигательных ритмов музыки. Освободившись из плена, золотистые локоны рассыпались по плечам, и тут же взметнулись от резкого поворота головы. А едва пробегая по коже, музыка распаляла в ней огонь, лаская и дразня, увлекая вслед за собой и устремляясь по венам горячим адреналином. Ее рука крепко обхватила шест, на котором следом сцепились и ее ножки…


После короткой паузы раздались восторженные окрики и под звон бокалов посыпались поздравления. И только один человек, а именно жена друга, растерянно захлопала на него глазами, шокированная происходящим.

– Кира? – позвал он девушку.

– Извини, Алан, – с натянутой улыбкой ответила та, слегка отходя от шока. – Я, правда, за тебя рада, но… Ох, и не завидую я тебе, когда об этом узнает Ева…

## Глава 1

– Ай! Ева! – воскликнула обиженная Ленка, чьи волосы она сейчас нещадно терзала.

– Блин, Лен, терпи, – ответила та, слегка ослабив зажим щипцов.

– Ой, смотрите, какие мы неженки, – поддела язва-Алена, которая приводила себя в порядок после неудачного привата.

– На себя посмотри, – буркнула Ева, – коза недоделанная.

– Что ты сказала? – тут же возмутилась девушка.

– Кто видел мои розовые туфли? – закричала на всю гримерную Томка, которая готовилась к выступлению.

– Твою мать! – выпалила следом еще одна девушка, которая порвала ногтями чулки, пытаясь натянуть их в спешке.

Ева закатила глаза и тяжело вздохнула. Как обычно, в гримерной был переизбыток бешеного эстрогена.

– Эй, я вообще-то к тебе обращаюсь, – произнесла неугомонная Алена, подходя ближе к Еве.

Завистливая и язвительная девушка редко упускала случай сцепиться с соперницей, хоть языками, хоть в более тесном контакте. Как, впрочем, не упускала возможности и лишний раз напакостить любой, чтобы только быть в центре внимания больше нее.

– Слушай, отстань, а? – отмахнулась от нее Ева. – У меня, между прочим, в руках плойка, и если я ее тебе куда-нибудь засуну, мало не покажется.

Глаза девушки зло сощурились.

– Думаешь, самая крутая? – сказала та в ответ, толкая Еву в плечо.

– Успокоились! – неожиданно раздался голос босса. – Алена, быстро в зал, не заставляй клиентов ждать твою задницу. Ева – ко мне в кабинет.

Одарив ее высокомерным взглядом, Алена гордо отвернулась и побежала исполнять волю начальника. А Ева заскрипела зубами – кто бы только знал, с каким трудом она терпела этого напыщенного павлина.

– Я не могу сейчас, – ответила она ему вслед.

– Ко мне, я сказал!

Бросив ей это через плечо, он вышел, будучи уверенным, что она непременно последует за ним. Но Ева лишь фыркнула, продолжая подкручивать темные локоны подруги:

– Придурок…

– Ева, дай мне сюда эту штуку, – начала тогда бурчать девушка, отбирая плойку, – и иди к Паше. Не хватало еще, чтобы он тебя уволил.

– Это вряд ли, и я даже знаю, о чем он хочет со мной поговорить.

– Ева, – внимательно посмотрела на нее подруга, – иди.

– Блин! Ладно, ладно, иду, а то раскомандовались тут.

Схватив со стола кисточку с пудрой, Ева встряхнула ее, наклонилась к зеркалу и освежила лицо перед тем, как отправиться к боссу.

Павел Викторович был мужчиной средних лет, который выглядел моложе своего возраста и, как считала Ева, так и оставался жить с мозгами неудовлетворенного и озабоченного подростка, который был чересчур высокого мнения о себе. Он считал, что раз клуб принадлежит ему, то принадлежит и все остальное, что и кто находится в этом клубе. Он жил ради удовольствия и прибыли, порой топча на своем пути всех, кто ему вздумал препятствовать. И основными причинами, по которым Ева продолжала у него работать, были: удобный график, близкое расположение к дому, хорошая зарплата и подруга Ленка, которая и притащила ее сюда полгода назад.

Когда Ева вошла в кабинет Павла, то застала его гордо восседающим за своим рабочим столом.

– Я слушаю, – кисло произнесла Ева, вставая напротив со сложенными на груди руками.

Павел улыбнулся, и пробежал по ней откровенным взглядом:

– Один клиент готов заплатить неплохие деньги за ночь с тобой…

Ну вот, так она и знала!

– Нет! И мне надоело это повторять для каждого.

– А мне надоело это слышать, – резко ответил тот, поднимаясь с кресла. – Ты не забыла ли, где работаешь, милая моя?

Неспешно, он обошел стол и остановился сбоку от нее. Ева повернула к нему голову и насторожилась. В этот раз хамство начальника начинало зашкаливать.

– Я был к тебе терпелив и снисходителен все это время, не так ли?

Его ладонь легла не ее ягодицы и по-хозяйски сжала. Ева сощурилась, начиная закипать от злости.

– Только я не люблю, когда мои девочки не выкладываются «по полной» и не желают давать то, что могут.

– Руки от меня убери, – предупредила его Ева, уже не беспокоясь о том, с кем разговаривает.

Рядом с ней был «типичный козел», который начинал распускать руки, что ей очень и очень не понравилось. И когда его вторая рука стиснула ее грудь, она вскипела окончательно. Ударив его локтем под ребра, Ева попыталась вырваться из жадных мужских рук. Но их борьба длилась недолго. Резко развернув, Павел нагнул ее лицом в стол. Ева вскрикнула, возмущаясь наглостью и пытаясь сопротивляться, пока он бесцеремонно раздвигал ей ноги.

– Мое терпение тоже имеет свою цену. Так что, милочка, если не хочешь спать с другими, значит, будешь спать со мной, – произнес Павел.

Но Ева не собиралась так просто сдаваться. Нащупав носком туфли его ногу, она размахнулась и со всей силой ударила в нее шпилькой.

– Губы закатай, – прошипела она, выползая из-под орущего от боли начальника. – Придурок!

– Ах ты, сука!

Больно пнув напоследок его еще и по заднице, Ева побежала к двери, а, выскочив в коридор, понеслась в гримерку. От злости и возмущения ее начало колотить. Ну, все, это была последняя капля ее терпения! Она многое могла понять в поведении мужчин, но такое терпеть не собиралась. Забежав в гримерную и едва не сбив с ног Ленку, Ева молча и спешно начала собирать вещи. Одежда и косметика со злостью летели в сумку.

– Ева, что случилось?

– Ничего, Лен, просто я ухожу отсюда, – ответила она, натягивая на себя кожаные штаны.

– Как уходишь? Ева, погоди.

Подбежав к ней, Ленка схватила ее за руку и шепотом спросила:

– Он тебе что-то предложил? Или сам домогался?

– Лен, какая разница, я не собираюсь больше тут оставаться, извини, поговорим об этом позже, ладно?

– Да подожди ты, все можно решить.

– Не хочу я ничего решать, пошел он в задницу…

– А сама-то далеко собралась? – спросил Павел, хромой походкой заходя к ним.

– Я увольняюсь, ясно? – ответила Ева, бросая в него деньги, которые сегодня заработала «на чай». – Подавись.

Купюры рассыпались по полу, а Павел, вместо того, чтобы разозлиться окончательно, невозмутимо присел на край столика, освобождая ей проход.

– Ну-ну, давай, вперед. Но если свалишь, ты ни в одном клубе столицы или вблизи нее не найдешь себе работу. Это я тебе обещаю.

– А это мы еще посмотрим, – ответила она, набрасывая куртку.

Собрав сумку, Ева вышла из гримерки, слыша вслед все тот же противный голос:

– Ты еще на коленях ко мне приползешь просить, чтобы я тебя взял обратно! Сучка крашеная.

Повернувшись на ходу, она показала ему наманикюренный средний палец, и довольная собой, покинула клуб. По привычке охрана проводила ее к спортбайку, который верно ждал появления хозяйки. И это был даже не байк, а шедевр двухколесной техники, с которым у Евы случилась взаимная любовь с первого взгляда. «Сузуки Хайбуса», или попросту «Буська», отличался изыском форм и своим собственным норовом. И Ева его обожала, даже сильнее любого мужчины… Правда, если не брать в расчет одного человека, к которому любовь уже давно была чем-то таким, что не поддавалось ни сравнениям, ни сомнениям, ни оспариванию. Только любовь эта была безответной, и казалась уже недосягаемой, как далекая звезда.

Мысли об Алане лишь еще больше испортили ей настроение. Тяжело вздохнув, Ева завела мотор «Буськи» и выехала со стоянки клуба. На часах еще не было и полуночи, так что, заскочив домой, чтобы только оставить вещи, Ева отправилась колесить по дорогам. Она все надеялась, что это поможет ей успокоиться, но выходило плохо. Ей очень захотелось встретиться с друзьями и с подругой Кирой, раз сегодняшний вечер неожиданно стал свободным. Только вот, там, где были друзья, чаще находился и любимый человек, а последние два года Ева старалась любыми способами избегать с ним встреч.

Остановившись на стоянке клуба под названием «Марс», Ева сняла шлем и уставилась на алую неоновую вывеску. Она ненавидела это место, потому что оно вызывало слишком много неприятных воспоминаний и ощущений, которые дергали за нервы. Тем не менее, последний раз она тут была два месяца назад, когда они отмечали рождение ребенка Киры и Максима, их с Аланом общих друзей. Когда-то она проводила в этом клубе почти каждый вечер, бегая за ним, как влюбленная дурочка, и хватая любые минуты его внимания. Но около двух лет назад все изменилось после их первой серьезной ссоры, и тогда она надолго принципиально перестала посещать это место.

Опустив подножку байка, Ева слезла с него и решительно зашагала в клуб. На входе ее узнал охранник и пропустил без лишних вопросов. Но стоило Еве шагнуть дальше, как сердце в груди тревожно забилось. Музыка окутывала мгновенно, пульсируя басами и зазывая следовать за ней на танцпол. Но Ева прошла мимо. На ней то и дело останавливались мужские взгляды, любопытные и жадные, к чему она уже привыкла за последнее время. Этот клуб, который принадлежал Алану, никогда не отличался скромностью, но за эти два года эротики и разврата в нем стало гораздо больше. Здесь значительно прибавилось девочек, танцующих разного рода танцы: от go-go в общем зале до откровенного стриптиза в отдельном. И это казалось ей нормальным, но только не в клубе любимого мужчины. «Бардак и бордель!» – думала теперь она об этом месте.

Озираясь по сторонам, Ева дошла до бара и села на свободный стул.

– Ба, какая красотка к нам пожаловала, – пропела ей девушка, находившаяся по ту сторону бара.

– Привет, Мань.

– Привет, привет, – сказала та, внимательно оглядывая ее волосы. – Ты теперь… блондинка?

– Ну да, – ответила она, перебрасывая длинные волнистые локоны на одну сторону плеча. – Брюнеткой быть надоело.

– А тебе идет, мне нравится, – улыбнулась девушка.

– Спасибо. Что у вас нового?

– У нас? Уф… – шумно выдохнула та, бросая взгляд на балкон, где всегда располагалась главная тусовка хозяина клуба. – Да, ничего вроде, живем, работаем. А ты как?

Найдя тон Мани подозрительным, Ева решилась, наконец, и сама взглянуть на балкон. И, как назло, увидела именно то, что хотелось бы созерцать сейчас меньше всего – у перил балкона стоял Алан в обнимку со своей последней пассией, и все его внимание было приковано к ней.

– А, черт! – выругалась Ева, отворачиваясь от этой картины.

Ее чувства до сих пор оставались неизменными, как только за последние годы она ни пыталась от них избавиться. Она уехала в другой город, она перестала с ним общаться, и даже увлеклась парнем. Но все старания оказались тщетны, и чувства по-прежнему приносили боль. Ведь прошло уже столько времени, а ее так и волновало все, что касалось этого мужчины, как и он сам.

– Мартини? – понимающе спросила Маня, которая была прекрасно осведомлена о чувствах Евы к ее начальнику.

Ева кивнула. Когда-то видеть Алана с другой девушкой было еще терпимо. Сейчас же – сродни взрыву в каждой клеточке тела и неприятной игре на воспаленных нервах. Мысли о том, чтобы подняться к друзьям стремительно угасали.

– А давно он с ней? – спросила Ева, поднося к губам бокал с мартини.

Но тут к ним в разговор влез посетитель:

– Два мохито, пожалуйста.

– Секунду, – ответил девушка, поворачиваясь снова к Еве. – Нет, месяцев шесть, но главное не в этом. – Маня выдержала напряженную паузу, за которую у Евы почти остановилось сердце от томительного ожидания. – Через два месяца у них свадьба.

– Что?! – воскликнула Ева, не веря своим ушам и едва не подавившись напитком.

От ее лица отхлынула кровь, и сердце запнулось в ритме.

– Извини за такую новость, но, думаю, ты имеешь право об этом знать заранее, – добавила девушка, уже начиная мешать заказанный коктейль.

– Ох, блин… – вырвалось у Евы, которая отставила бокал, опустила локти на стойку бара и схватилась за голову.

Это было такое потрясение, что у нее закружилась голова, и перед глазами поплыли пятна. Алан женится… Это была самая худшая новость дня, и месяца, да даже года, а если говорить точнее – то всей ее жизни. Ее Алан женится! Но этого просто не могло быть. Алан, который менял женщин как перчатки, просто не мог на такое решиться. И мало того – он не имел права так с ней поступать!

– Ева, ты в порядке?

– Нет, твою мать, я не в порядке, – ответила она со злостью, которая пришла на место горечи. – То есть, он женился на этой?

Переспросив, Ева снова повернула голову к балкону, приглядываясь к девушке другим взглядом, и пытаясь теперь понять, что в ней особенного. С виду это была обычная «коза», которыми обычно увлекался Алан. Ничего выдающегося. И что он в ней нашел, чтобы пойти на такой шаг?

– Она беременна? – со страхом в голосе спросила она у Мани.

– Нет, вроде, а там уж я не знаю, мне такие подробности не сообщали.

Ева снова отвернулась, уронив голову в раскрытые ладони, и тяжело вздохнула. Сегодня явно был не ее день. А сердце, как предчувствуя беду, притащило ее сегодня именно сюда. И какой любопытный факт – как же порой люди становятся особо значимыми, когда понимаешь, что теряешь их безвозвратно. Алан был старше нее на десять лет, и она любила его с самого детства. Но этот упертый парень не желал воспринимать ее кем-то большим, чем просто сестру. Поначалу Ева пыталась скрывать свои чувства, но когда уже стало невыносимо держать их в себе, она во всем призналась, получив в ответ досадную улыбку и неприятный разговор о том, что ей не стоит поддаваться этим чувствам. Алан считал, что он ее не достоин. Он всегда давил на то, что никогда не сможет принадлежать одной женщине, и тем самым причинит ей только боль и разочарование. А в итоге – он женится! Бессовестно, эгоистично, и вообще – даже не посоветовавшись с ней. А ведь когда-то они общались как… брат и сестра, которые друг с другом многим делились, за исключением, конечно, его бурных похождений, тем не менее, происходящих на ее глазах. «Все мужики – козлы!» – пришла Ева к такому умозаключению.

Бурные эмоции, кажется, сегодня решили ее добить, напрочь стирая из жизни последние пару лет, и все ее попытки выгнать из сердца этого бессовестного типа. А от этого Ева начала злиться, и «ой как» сильно! Ну, ничего, она ему еще устроит! План хладнокровной мести возник неожиданно, толкая ее на подвиги. Он ей сказал, что никогда не будет принадлежать одной женщине, и за такое вранье у нее предусматривалось изощренное наказание. И Ева была уже не той пятнадцатилетней девчонкой, которая млела от каждого его взгляда и падала в обморок от каждого прикосновения. Она стала самостоятельной и уверенной в себе женщиной, которая прекрасно знала себе цену, как и то, до какого состояния способна довести мужчину.

– Маня, – позвала она девушку, – послушай, мне нужна твоя помощь.

– Какая, говори, чем смогу – всегда помогу.

– Помоги мне устроиться на работу к вам в клуб, но так, чтобы Алан об этом узнал последним. Сможешь?

– Хм, ну, в общем-то, сложностей в этом не так много, потому что уже не Алан занимается подбором персонала, и он доверяет выбору Стаса, но… ты уверена, что этого хочешь?

– Уверена, – ответила Ева, готовая к самым решительным действиям.

Она еще покажет своему «братцу», где раки зимуют!


***

Он поднес к губам зажженную сигарету, затянулся и лениво выдохнул. Заклубившись по стеклу, белый дым быстро рассеивался, растворяясь в воздухе и придавая ему терпкий запах вишни. Алан стоял у стены своего кабинета, которая сплошь состояла из прозрачного стекла, и его взгляд блуждал по малому залу клуба, который отсюда, с верхнего этажа, просматривался великолепно. Там внизу, размахивая папкой, бегал Стас, пытаясь что-то объяснить Жанне. На удобных диванах за столиками сидели посетители, большую часть которых составляли мужчины. Кто-то общался, а кто-то с голодным интересом смотрел мини-шоу. В центре зала на сцене танцевали две девочки. Они ходили вокруг пилона, раздевая друг друга и одаривая щедрыми ласками. Казалось, еще чуть-чуть, и они займутся сексом. Впрочем, примерно этим они и занимались, заводя отдыхающих.

Алан поднес к губам стакан, сделал глоток крепкого виски и прислонился лбом к стеклу.

«Вот она – расплата за всё то, что он сейчас имел. Но удивляться было нечему. Это деньги, бизнес, политика, и здесь всегда так», – подумал он, закрывая глаза. «За всё в жизни нужно платить, – эта фраза вертелась у него в голове последние несколько месяцев, отравляя ему привычную, комфортную и свободную жизнь, – Причем, платить приходится, как за щедрые дары, так и за помощь, когда не было другого выхода, кроме как ее принять». До недавнего времени Алан считал, что он вправе распоряжаться своей жизнью так, как посчитает нужным. Но все обстояло далеко не так. Почему? Ответ находился в прошлом. За последние пару месяцев он не раз вспоминал события семилетней давности, которые в корне поменяли его жизнь. Вот и сейчас воспоминания вновь вернули его в тот далекий год…


Он сидел один в своей пустой двухкомнатной квартире и крутил в руках стопку водки. Он не являлся любителем спиртного, но сегодня был такой день, когда нервы сдавали напрочь. Его мать сейчас находилась в больнице, ей требовалась срочная и серьезная операция на сердце, только стоила она немалых денег, которых у Алана сейчас не было. Каждый день приближал к смерти единственного дорогого и близкого ему человека, который всеми силами боролся за жизнь.

Отца Алан никогда не видел, если не считать старую, потертую черно-белую фотографию. А все, что он о нем знал, да и то из рассказов матери, умещалось в нескольких словах: отец был родом из Армении, воспитанным и хорошим человеком, и его звали так же – Алан. Мама любила его всю свою жизнь, несмотря на то, что у нее были другие мужчины и один неудачный брак.

Узнав сегодня окончательный вердикт врачей, Алан принялся срочно решать, где можно было найти нужную сумму. Он оббегал и обзвонил всех друзей и знакомых, но ни у кого не было нужных связей, чтобы помочь хоть чем-то, а если кто и мог оказать материальную помощь, то этой суммы все равно оказывалось недостаточно. И помочь было некому.

Но жизнь оказалась к ним благосклонна. В тот вечер в дверь позвонили. Сначала Алан решил не открывать, даже если это любимая соседская девчонка Ева, которая ломилась к нему целый день, стараясь поддержать. Но сейчас он хотел тишины и одиночества. Звонок повторился, да так настойчиво, что Алан мигом вскипел, негодуя, почему его просто не могут оставить в покое! Именно с этими мыслями он и направился к двери, готовый высказать все, что думает о незваном госте. Но стоило открыть дверь, и он потерял дар речи, увидев на пороге своей квартиры высокого и презентабельного вида мужчину с кавказскими чертами лица…

Как позже выяснилось, это оказался его родной дядя Рубен Тигранян. Так у Алана совершенно неожиданно появился еще один близкий родственник, который, узнав о ситуации матери, без лишних вопросов помог решить все финансовые и прочие трудности. Матери сделали операцию, и ее здоровье пошло на поправку.

Кроме того, новоиспеченный родственник восполнил все пробелы и ответил на многие вопросы, мучившие с детства, прискорбно сообщив, что Алана-старшего не стало пару месяцев назад. Это известие Алан попытался пропустить мимо сердца, в котором на тот момент и так хватало тревог.

Его родители, Татьяна Петрова и Алан Тигранян, познакомились в Московском институте, и у них быстро закрутились отношения, несмотря на то, что отец уже был помолвлен. И когда пришло время возвращаться на родину, за Аланом приехали его отец и старший брат, Рубен. Они вынудили его оставить беременную Татьяну, вернуться и исполнить долг перед своей родной семьей. Алану ничего не оставалось, как выполнить волю отца.

Несмотря на это, Татьяна ни разу не обмолвилась перед сыном плохим словом об отце. У Алана брак вышел долгим, но таким же неудачным. Жена смогла родить ему одного ребенка – мальчика, который, находясь в Москве на попечении дяди Рубена в разгар девяностых годов, умер от передозировки наркотиками. В те времена дядя крутился в самом центре криминального мира и был слишком занят, чтобы успевать следить за племянником, который купался в изобилии всего, что только может пожелать подросток. Так, в списке вины перед братом у него появился еще один пункт. И когда перед смертью Алан попросил брата найти Татьяну с сыном, попросить у них прощения за него и позаботиться, дядя пообещал выполнить эту просьбу. Только племянника предупредил заранее, что он не добрая фея и рассчитывает на взаимовыручку. Но другой расклад Алана бы и не устроил, поэтому он принял ночной клуб «Марс» – подарок дяди на свой двадцать пятый день рождения.

– Покажи мне, на что ты способен. Удержишь клуб на том же уровне или сможешь поднять – ни в чем не будешь нуждаться.

Первое время с «подарком» было действительно нелегко, и приходилось вникать во всю систему. Алан сидел в клубе днями и ночами, пытаясь разобраться, что к чему. Бухгалтерия, налоговая, прочие службы и высшие чины; отчеты, оборот и люди, которые у него работали. Но со временем он втянулся: научился слушать свою интуицию, разбираться в людях, обзавелся немаловажными для его дела связями в высших инстанциях, и смог не только удержать клуб в тяжелое для него время, но и за несколько лет поднять на третье место в рейтинговом списке лучших клубов Москвы. Клуб стал его работой и средой, в которой он проводил большую часть своей жизни; мотоциклы и девушки стали его отрадой, с чем он отдыхал душой и телом.

И все-таки, «за все в жизни нужно платить» – два месяца назад настал такой момент, когда пришлось об этом вспомнить.

– Ты мне нужен, – сказал ему дядя.

Оказалось, дядя Рубен, который сейчас занимался бизнесом, решил открыть крупнейший в Москве автосалон вместе со своим старым приятелем, Виктором Павловичем. У дяди были доступные финансы, а у этого Виктора имелась в собственности большая территория на окраине Столицы, только записанная на дочь, чтобы к нему не было лишних претензий от спецслужб. А претензии нажить за свою жизнь он успел, и немалые, крутясь когда-то в криминальном мире так же, как и Рубен. Сейчас же, договорившись о партнерстве, они решили создать этот бизнес так, чтобы обойти основные проблемы на начальном этапе, и что проще всего было бы сделать через подставных лиц. Кроме того, имея в прошлом незначительный конфликт, который оставил после себя недоверие, оба хотели как-то подстраховаться друг перед другом. И здесь, во всей сложившейся ситуации, Алан и Вера оказывались наилучшим вариантом, о чем им обоим и объяснили, когда обговаривали предложение о фарсе. От Алана и Веры требовалось сыграть роль молодой пары, которая после свадьбы решила создать семейный бизнес, а когда этот бизнес «пустит корни», обоснуется на рынке и в системе, то дети могут и развестись. Хотя, оба мужчины откровенно дали понять, что были бы совсем не против, если эта семья укрепилась – чем крепче узы, тем крепче и доверие.

Ради отца Вера согласилась на этот фарс, согласился и Алан, несмотря на то, что эта нелестная ситуация предполагала грандиозное вранье всем, включая тех, кто его окружал. Что ж, его жизнь простой не была никогда, и он сам сознательно выбирал дороги в ней, чтобы теперь жаловаться. К тому же, Алан был безмерно благодарен дяде за своевременную помощь матери и толчок в жизни в нужный для него момент. И он не держал на него зла за отца, сумев понять все обстоятельства. Алан всегда старался трезво смотреть на вещи и совершать рациональные поступки в рамках своей нынешней жизни.


– Алан, – окликнул его Стас, который работал у него заместителем и управляющим в одном лице, прерывая все воспоминания. – Я к тебе.

Парень зашел в кабинет и стал раскладывать на столе бумаги со словами:

– Это тебе на подпись, это прочесть, это одобрить, это… – сделав паузу, он внимательно пригляделся к документу: – А! Это так, посмеяться тебе принес. Слушай, у меня возникла одна идея, – добавил он, присаживаясь на край стола.

Задернув плотную штору на стеклянной стене, Алан прошел к дивану и сел. Смяв сигарету в пепельнице на столе, он откинулся на спинку дивана и приготовился слушать:

– Давай, озвучивай свою новую идею.

– Почему бы нам не устроить шоу с женскими боями в надувном бассейне и с мыльной пеной? Представляешь, двух таких грудастых красоток, – увлеченно говорил Стас, руками показывая на себе, насколько округлыми должны быть вышеупомянутые женские прелести, – такие в мини-бикини, кувыркаются в пене и таскают друг друга за волосы, и все это у нас в клубе. Как тебе?

Алан тихо рассмеялся:

– Стас, ты просто генератор эротических идей.

– Ну, что есть – то есть, – признался парень. – Так, как тебе идея?

– Я подумаю о ней, хорошо? И что тебя на нее натолкнуло, если не секрет?

– Это я так удачно зашел в гримерку, буквально пятнадцать минут назад. Там Даша с Валей такое шоу устроили, ты бы видел. Волосы летели клоками, охрана их еле растащила. Жанка в бешенстве, так что жди, сейчас к тебе прибежит.

– Я ведь говорил, что чем больше у нас девчонок, тем больше ссор будет между ними.

– Да ладно тебе, Жанка – отличный менеджер по персоналу, она их в узде держит. Ну, подумаешь, пара ситуаций.

– Эти ситуации бывают чуть ли не каждый день.

– Зато, какой результат, – ответил Стас. – Ты посмотри…

Подойдя к стеклянной стене, он отодвинул штору:

– Оу, черт, совсем забыл тебе сказать. Я взял новую девочку.

– Еще одну? А нам не хватит ли?

– Нет, это взамен той, которая ушла от нас на прошлой неделе по причине внезапной беременности, – ответил тот, с увлечением уставившись в зал. – И, кстати, она сейчас на сцене, и она потрясающая.

Алан ухмыльнулся – «потрясающей» у Стаса была не каждая. Налив себе в бокал еще немного виски, он подошел к стене, чтобы удовлетворить свое любопытство.

На пилоне танцевала эффектная блондинка, одетая в крохотное прозрачное белое платье. Правда, это платье так собралось на талии от ее пируэтов, что обнажало округлую подтянутую попку в белых соблазнительных трусиках. Крепко цепляясь за шест, она показывала впечатляющие трюки, и ее пластика поражала все мужское воображение. Стройные ножки то расходились в стороны, то обнимали пилон в таких позах, что так и хотелось оказаться на его месте. И с такими данными эта девочка сразу получила одобрение Алана.

– Как она тебе? – спросил Стас.

– Внешне – неплохо, а изнутри, к сожалению, мне ее не узнать, – ответил Алан, уже почти привыкнув к осознанию своей женитьбы, пусть и фиктивной.

Стас хохотнул, верно понимая смысл сказанной фразы:

– Нет уж, хватит тебе. Женишься? Вот и женись, и оставь самых лучших девочек мне.

– Разве, я против? Дерзай, – ответил Алан, засовывая в рот сигарету. – Как ее зовут?

– Ты ее знаешь, – произнес рядом Стас. – Я встречал ее пару раз в компании твоих друзей.

Алан насторожился, зажигалка зависла возле сигареты, а его взгляд уперся в девушку. В этот момент она опустила ножки вниз, твердо встала ими на сцену и встряхнула волосами так, что в свете тусклого прожектора стало лучше видно ее лицо… Алан нахмурился, отказываясь верить своим глазам.

– Ева?! – выпалил он, случайно выплевывая сигарету.

За одно мгновение злость накатила такой волной, что он повернулся к Стасу, схватил его за воротник рубашки и встряхнул:

– Какого хрена она делает на моей сцене?!

Ошарашенный парень запнулся, отвечая со второй попытки:

– Алан, ты чего? Я взял ее к нам на работу. Что в этом такого?

Алану захотелось встряхнуть его еще раз и выкрикнуть: «Как ты не понимаешь?» Но он вовремя себе напомнил, что Стас просто не может что-то понимать, потому что работает у него в клубе год с небольшим. Оттолкнув от себя парня, Алан зашагал к двери.

И когда эта неугомонная девчонка успела перекрасить волосы?! Когда она успела повзрослеть и похорошеть, он примерно догадывался, как и о том, когда она успела научиться крутить задницей на сцене и выводить его из себя. Тем не менее, он предпочел бы не видеть ее на пилоне, а тем более, на своем собственном.

Спустившись вниз, он зашел в зал, остановился у прохода, ведущего в гримерную, и сложил на груди руки. Ева уже закончила свое выступление. Распрощавшись со взволнованной публикой, она сошла со сцены и запнулась на шаге, когда увидела его. Но почти сразу же на ее лице появилась знакомая ему улыбка с хитринками в глазах. Алан стиснул зубы, наблюдая, как она шагает к нему. И ругался как рабочий тракторного цеха. Как же сложно становилось не замечать ее сексуальности! Точеные бедра раскачивались в такт уверенным шагам, а чертово платье позволяло рассмотреть красивую грудь с тугими сосками…

– Привет, – пропела ему Ева, остановившись перед ним.

Алан медленно поднял глаза к ее лицу, замечая на пухлых губах улыбку девушки, которая была собой довольна.

– Привет, дорогая. Какая неожиданная встреча, ты не находишь? – съязвил он, подхватывая Еву под руку и таща к себе в кабинет.

– Эй! Алан, что за наглость? А ну, пусти!

– Тише, не кричи так, а то нас неправильно поймут, – со злостью в голосе сказал он ей, повернувшись к ее уху, и едва не задохнулся, когда в нос ударил слишком приятный запах ее волос и жаркий запах этой девушки.

Алана передернуло. Этот запах ассоциировался у него с горячим сексом, в бешеном ритме всю ночь напролет на смятых простынях. Но секс и Ева были для него запретными составляющими, которые на протяжении последних нескольких лет она упорно пыталась смешать в один взрывоопасный коктейль. Он знал Еву еще с тех времен, когда она бегала по двору в розовом платье с двумя хвостиками и сбитыми коленками, и позволить себе взглянуть на нее, только как на женщину, значило извратить все то хорошее, что их связывало. А для него она всегда была младшей сестренкой, которую он по-родственному любил и оберегал. Только вот, в последнее время появилась одна загвоздка – их отношения превратились в черт знает что!

– А мне все равно, как нас поймут, – ответила Ева, поворачивая к нему голову и с дерзостью смотря в глаза.

– Извини, но я не разделяю твоего настроя.

Зайдя в кабинет, он подтолкнул Еву к дивану и закрыл дверь на защелку, чтобы им никто не вздумал помешать.

– Боишься себя скомпрометировать в глазах невесты?

Услышав это, Алан бросил взгляд на ее лицо, теперь замечая в зеленых глазах злость.

– Ева, сядь, – сказал он, указывая на угловой диван.

Она хмыкнула и улыбнулась, привлекая взгляд к своим губам, потом вызывающе посмотрела на его рот и только после этого пошла к дивану. Эта чертовка еще и научилась где-то всевозможным женским уловкам.

«Прекрасно!», – пронеслось у него в голове.

Алан протер рот ладонью, стирая с них какое-то неуютное ощущение. Была бы на месте Евы любая другая, он бы уже слушал сладостные стоны, двигаясь в ее теле им в такт. Но, увы. И, выругавшись себе под нос, он прошел к дивану и сел сбоку от Евы:

– Когда ты узнала о свадьбе?

– Вчера. И хотела тебе сказать по этому поводу, что ты полный засранец. Не могу в это поверить! Ты хотя бы собирался пригласить меня на свадьбу?

– Я просил твоей матери тебе ничего не говорить, хотел сказать сам, но чуть позже.

– Она и не говорила. А ты пожалел мои чувства?

– На самом деле, я надеялся, что у тебя это уже прошло.

Ева фыркнула:

– Поверь, я очень старалась, чтобы это было так, и у меня даже неплохо получалось до вчерашнего вечера.

– Ева, перестань драматизировать, и не заставляй меня чувствовать себя козлом.

– И все-таки, ты – козел, извини.

– Спасибо, родная, ничего другого я от тебя и не ждал.

– Всегда, пожалуйста, – с театральной улыбкой ответила она, захлопав пышными ресницами. – Так может, отметим это дело? И, кстати, если не приду на свадьбу, пришлю вам подарок без подписи. Но ты его узнаешь сразу – он будет подозрительно тикать.

– Твое чувство юмора стало куда острее, – заметил Алан.

– Это все изменения, которые ты во мне заметил?

– Мнение об остальных я, пожалуй, оставлю при себе.

Ева откинулась на спинку дивана и сложила руки под грудью, неприлично приподнимая свои прелести:

– Нет, давай, скажи мне, я хочу это услышать.

– Отстань, я даже не собираюсь это с тобой обсуждать. Лучше скажи, что ты делаешь в моем клубе?

– Работаю, – пожала она плечами, снова привлекая внимание к своей груди.

На самом же деле, она привлекала его внимание вся, от кончиков пальцев ног до кончиков светлых локонов. Но Алану удавалось удерживаться от полного созерцания, что он совершенно не привык делать. Он встал, прошел к шкафу, где у него висела запасная одежда, достал оттуда синюю рубашку и вернулся к Еве.

– Накинь, а то я не могу с тобой разговаривать, когда ты сидишь передо мной в таком виде.

На губах Евы появилась улыбка. Она взяла рубашку и накинула на плечи. И это все, что она сделала, даже не потрудившись ее запахнуть. Сексуальным движением, закинув ногу на ногу, она повернула голову, уткнулась носом в воротник рубашки и глубоко вдохнула:

– М-м-м, она тобой пахнет, обожаю твой одеколон.

Алана снова передернуло – опять она за свое, и все так же продолжает его злить. Развернувшись, он прошел к мини-бару и налил себе стакан виски.

– Ева, ты специально меня из себя выводишь?

– Нет, мой дорогой, я не могу тебя выводить из себя, потому что в меня входить ты отказываешься.

Делая в это время глоток, Алан подавился и закашлял, когда горючая жидкость пошла «не в то горло». Даже глаза заслезились. За спиной послышался озорной смех Евы. Поднявшись с дивана, она подошла к нему и похлопала по спине:

– Ну-ну, что ж ты так, неаккуратно…

– Ева, уйди от меня, – проговорил он ей через кашель.

Отобрав у него стакан, она поднесла его к губам, но Алан перехватил его и забрал обратно.

– Эй! Тебе что, жалко?

– Нет, просто у нас не разрешается поить несовершеннолетних, – ответил Алан, делая более удачный глоток.

Как он и предполагал, Еву его слова задели.

– Мне уже давно восемнадцать! – выпалила она, вызывая на его губах улыбку.

– Правда? – с усмешкой спросил он.

– Дай сюда…

Вцепившись в его бокал, Ева потянула на себя, буквально вытаскивая виски изо рта. Янтарная жидкость выплеснулась на подбородок, стекая и на рубашку. Продолжая крепко держать стакан, Алан потянул его от Евы, но эта упертая девчонка вцепилась в стакан и его руку. От тряски виски все разлилось по их коже, так что на дне почти ничего не осталось, но главное уже было не это. Главное было одержать верх.

– Ева, отстань, предупреждаю по-хорошему.

Недовольно фыркнув, она отпустила стакан и встала лицом к Алану, уперев руки в бока.

– Долго еще ты будешь смотреть на меня, как на малолетку?

– А ты докажи мне, что уже стала взрослой и умной девочкой.

Ева задумалась всего на какие-то пару секунд, а потом резко подалась к нему… собираясь поцеловать. Но прежде, чем ее губы коснулась его рта, Алан успел накрыть их ладонью, слегка сжимая пальцы на скулах.

– Ты совсем обалдела? – спросил он. – Если ты таким образом хочешь мне что-то доказать, то это очень неверный ход.

Ева опустила глаза вниз, пряча в них обиду и грусть, которые всегда трогали его за душу.

– Послушай, если хочешь, мы можем обо всем поговорить, что, кстати, мы не делали уже очень давно. И если говорить честно, то я соскучился по тебе.

Ева подняла к нему глаза и подозрительно на него посмотрела. Алан убрал руку с ее губ.

– Значит ли это, что я могу остаться работать в твоем клубе?

– А ты сомневалась, что я это одобрю?

– Да, сомневалась.

Алан ухмыльнулся:

– Ты была права, я этого не одобряю. Так что, иди переодевайся и собирай вещи, я помогу тебе найти другое место.

Вот теперь в зеленых глазах вспыхнула злость.

– Без тебя обойдусь, – выпалила она, толкая в грудь.

Прошагав мимо него, Ева направилась к двери.

– Ненавижу тебя и твой клуб…

– Ева, – окликнул ее Алан.

Отказываясь обращать на него внимание, она остановилась у двери и дернула за ручку, но та не поддалась.

– Ева, стой…

– Я все сказала! – выкрикнула она, перебивая его и поворачиваясь к нему лицом. – И рубашку свою забери!

Сняв с себя рубашку, она бросила ее в сторону Алана. Ткань приземлилась на пол, а он сделал шаг к Еве, которая повернула защелку и распахнула дверь.

– Ева! – выкрикнул он ей в спину, подходя к двери и успевая вовремя ее придержать, пока она не впечаталась ему в лицо.

Открыв ее обратно, Алан вышел в коридор, но Ева уже неслась от него на всех парах, насколько это позволяли высокие каблуки. Вернувшись в кабинет, Алан хлопнул дверью сильнее, чем следовало, и вернулся к бару. И вот так у них происходило все последнее время. Она злила его, он злил ее, и в итоге они разбегались, привыкая обходиться друг без друга.

## Глава 2

Открыв ключом входную дверь, Ева зашла домой, бросила на пол сумку и тяжело выдохнула. Сегодняшний день так хорошо начинался, когда она смогла попасть в «Марс» без ведома Алана. И так плохо все закончилось. Впрочем, удивляться было нечему, потому что она так и знала – Алан не оставит ее у себя в клубе. Но упорство и маленькая надежда толкали на риск, который, к сожалению, себя не оправдал.

«Ладно, унывать не будем, – подбодрила про себя Ева. – Придумаем что-нибудь другое».

– Ева? Ты что так рано? – услышала она голос матери, который доносился из комнаты. – Еще и двенадцати нет. Неужели Алан тебя выгнал?

Ева вздохнула. У нее с матерью сложились дружеские отношения, и потому та была в курсе многих событий, которые происходили в жизни дочери. Мать прекрасно знала о том, где она работает, и хоть не одобряла этого до конца, а все равно мирилась. Она считала, что лучше быть для дочери другом и знать все от нее самой, заранее имея возможность где-то подсказать, чем потом расхлебывать беды. Также мать мирилась и с ее страстью к мотоциклам, как и со многим другим, признавая, что в юности была такой же взбалмошной и неугомонной девчонкой. А вот отец как раз наоборот – был не в курсе многого из жизни дочери, и Ева с матерью когда-то дружно пришли к выводу, что так оно и лучше, тем более что он с ними уже давно не жил. Родители Евы развелись шесть лет назад, но до сих пор продолжали поддерживать хорошие отношения.

– Да, мам, этот засранец меня выгнал, – произнесла она, заходя в комнату.

Мама лежала на диване перед телевизором и «щелкала» семечки. В ее волосах были закручены синие бигуди, а в ногах грелась персидская кошка, которую звали Персифона или просто Перси.

Потрепав сонную Перси по голове, Ева присела рядом с матерью, которая притянула ее к себе и поцеловала в щеку.

– Ну, ничего, моя хорошая, на расстраивайся, может оно и к лучшему. Ты сказала Алану, что знаешь о свадьбе?

– Сказала.

– И что он?

– А что он? Ничего.

– Ох, Ева, послушай свою маму – оставь ты его в покое. Тебе же проще было, когда ты это сделала пару лет назад, так?

– Да, было, – ответила Ева, начиная расстраиваться еще сильнее, чем до этого. – Мам, ну не могу я, понимаешь? У меня, можно сказать, последний шанс. Мне станет проще, если буду знать, что я его не волную как женщина, но не так, что он отказывается меня воспринимать всерьез вообще.

– Девочка моя, ну он же скоро женится. Его уже никто не должен волновать, кроме своей будущей жены.

– Мам, а ты знаешь, как он на меня сегодня смотрел? Раньше такого не было, и это уже большой прогресс.

– Вот ведь вертихвостка. Ты скажи мне лучше, что с работой будешь делать?

Ева махнула рукой:

– Это не проблема, у меня на примете есть несколько вариантов, только сейчас я все-таки хотела бы поработать в «Марсе».

– А другую работу попробовать не хочешь? Давай я поговорю с Аланом, пусть возьмет тебя официанткой.

– Мам! Ты шутишь? Я не для того вкладывала столько сил и трудов в свои танцы и акробатические этюды, чтобы работать официанткой.

– Да, нам, как его… этот ваш…

– Пилон, – напомнила Ева.

– Точно, нам пилон подавай. Боже, кого я вырастила… – вздохнула мать.

И тут Еве пришла в голову хорошая мысль. Она широко улыбнулась и посмотрела на мать.

– Ну, говори, что на уме? – спросила та, зная наизусть каждый жест и мимику дочери.

– Может, и правда, поговоришь с Аланом, а? Тебя-то он точно послушает.

– Татьяна мне этого не простит, – напомнила она про мать Алана.

– Уверена, теть Таня для своей любимой соседки и родного сына не пожалеет.

– Ну ладно, зануда, уговорила. Я попробую, только если ты пообещаешь мне оставить его в покое после того, как он женится, договорились? Женатых мужиков окручивать – это последнее дело. И вообще перестань по нему так убиваться, сколько ж можно то уже?

– Хорошо, я попробую.

После такого разговора с мамой, настроение Евы немного улучшилось. Все-таки, появился еще один шанс остаться в «Марсе», нужно было только дождаться завтрашнего дня. Пожелав матери спокойной ночи и прихватив с собой кошку, Ева ушла в свою комнату. Уже привыкнув к ночной жизни, она даже не надеялась уснуть так рано, а потому взяла ноутбук, теплый плед и устроилась с Перси на балконе. Включив негромкую любимую музыку в ноуте, она достала с подоконника пачку сигарет и закурила, наслаждаясь запахом табака и вишни, который всегда у нее ассоциировался с любимым человеком. Алан курил точно такие же, да и Ева начала эту вредную привычку из-за того, что ей стало не хватать этого запаха, после того, как она перестала общаться с самим Аланом. Порой ей так недоставало этого парня, что она не знала, куда себя деть.

Так сложилось, что ее мать и мать Алана, живя по соседству, стали близкими подругами. Тетя Таня часто приглядывала за Евой в отсутствие матери, потому и Алан стал относиться к ней, как к сестренке. Он всегда защищал ее от мальчишек во дворе, часто баловал сладостями и даже какое-то время водил в школу. В те времена Ева и сама смотрела на него как на брата, пока не начала ощущать ревность, когда ее Алан предпочитал уделять время не ей, а каким-то малознакомым девчонкам. В двенадцать лет Ева стала замечать за собой, что начинает чувствовать к нему нечто новое. Алану тогда уже было двадцать два, и он активно встречался со сверстницами из своего института.

В пятнадцать у них случился первый кризис в отношениях, когда в переходном возрасте ей все казалось катастрофически невыносимым. Тогда весь мир был против нее, и она, как многие подростки в таком возрасте, бросалась из крайности в крайность: красила волосы во все цвета радуги, общалась с первыми хулиганами своей школы и слушала такие группы, как «Сектор газа», «Король и шут» и «Кино». А еще именно в этот период Алан начал учить ее водить мотоцикл. Это были самые волнительные моменты, когда Алан сажал ее на свой проржавевший «ИЖ», садился позади нее и учил рулить. Ева даже сейчас помнила, как разрывалось сердце от восторга – и оттого, что Алан рядом с ней, и оттого, что у нее даже получалось управлять его мотоциклом. И такие катания по дорогам происходили так часто, как часто она на него обижалась за внимание к другим девчонкам, иногда даже открыто психуя и показывая свой характер.

В семнадцать лет Ева, наконец, призналась Алану в своих чувствах, чем его совершенно не удивила, потому что, по его словам, он и без этого уже все давно понял. Это был уже второй кризис, когда она не знала, что же лучше – думать, будто он ничего не знает, и страдать втихаря, или осознавать, что он теперь все знает, но не отвечает взаимностью. Она долго переживала этот период и долго свыкалась с новыми мыслями. И совсем непросто оказалось наладить между ними хоть какие-то дружеские отношения, потому что Алан чувствовал себя виноватым, а она только молча смотрела ему в глаза преданным и таким же виноватым взглядом.

В конце концов, Ева многое пережила и переборола с возрастом. Она взрослела и менялась, как и менялось ее понимание во многих вещах. В восемнадцать лет первое, что она для себя решила – что она не собирается лишать себя возможности быть рядом с любимым человеком, даже если он не любит ее. И второе – она выросла и похорошела достаточно, чтобы иметь теперь возможность за него побороться, а делать это намного проще, когда находишься рядом с ним, для чего у нее были все возможности. На тот момент Ева действительно стала для него не только сестрой, но и подругой, научившись терпеть других женщин в его жизни. А так как у Алана уже был клуб, который ему презентовал дядя, то и женщин стало чуть больше, да и они были уже несколько другими – более красивыми, доступными и раскованными, что заставляло Еву тянуться до их уровня. Так в ее головке родился новый план по привлечению к себе Алана, и в девятнадцать лет Ева начала посещать уроки стриптиза, совмещая их с учебой в институте на скучном экономическом факультете и прочими интересами своей жизни. И два года назад она приготовила Алану сюрприз в виде откровенного и зажигательного танца, как раз к его дню рождения. Но этот сюрприз потерпел полное фиаско, после которого у них случился очередной кризис, и впервые на долгое время они перестали общаться вовсе.

Тогда Ева решила, что с нее хватит, и она начинает новую жизнь – уже без Алана. Она увлеклась искусством стриптиза, акробатикой на пилоне, а также и другими парнями. Но вот на днях круг замкнулся, вернув ее на шаг назад, потому что стоило Еве узнать о женитьбе Алана, как это сразу ей напомнило о том, чего и кого она хочет на самом деле.

Тем не менее, Еве вспоминались не только тяжелые моменты. Было и много хорошего. Были не только слезы, но и смех, и долгие откровенные разговоры по вечерам, и совместные посиделки в кафе, и всякая помощь друг другу, если у кого-то случалась какая-то неприятность. Правда, если Ева чаще могла помочь только морально, то Алан порой действительно выпутывал ее из серьезных передряг. И сколько бы долго они не общались, и как бы ни натянуты были их отношения, а все равно между ними чувствовалась некая близость, которая приобретается только с годами, и возникает между людьми, которые друг для друга действительно что-то значат.


Новый день Евы начался с привычного посещения спорткомплекса. Чтобы уверенно держаться на пилоне и выделывать любимые трюки, требовалась немалая физическая подготовка. Поэтому она каждый день делала упражнения на растяжку и дыхание, четыре раза в неделю занималась силовыми нагрузками и по возможности примерно столько же плавала в бассейне. Так как в детстве мать водила ее на танцы и спортивную гимнастику, Еве сейчас было значительно легче. После таких спортивных занятий она обычно приезжала в свою студию танца на пилоне, с которой когда-то начинала, а теперь уже просто тренировалась в ней, отрабатывая элементы. Здесь до сих пор преподавал любимый мастер по имени Инесса, которой все так же нравилось иногда «гонять» Еву на пилоне до тех пор, пока какой-нибудь элемент не будет выглядеть идеально. А это значило ровно и плавно, элегантно, красиво и сексуально, и с такой улыбкой на лице, чтобы все верили – ты прилагаешь минимум усилий и получаешь от этого огромное удовольствие. А не так, что кряхтишь, как бабка на проселках, с трудом переворачивая бренную тушку, и только в конце элемента выдавая нечто подобное на ликующее па, да и то, только потому, что ты все еще не рухнула с пилона.

Но помощь Инессы сейчас для Евы была как раз кстати, потому что она собиралась участвовать на чемпионате «Мiss Pole Dance Moscow», и это были ее первые соревнования. Поэтому сейчас она старалась на тренировках выкладываться достаточно, но так, чтобы еще оставались силы отработать ночь в клубе.

В этот день, после всех занятий и тренировок, Ева решила встретиться с Кирой. Молодая и счастливая мама обычно гуляла по вечерам на улице вместе со своей двухмесячной дочкой, как раз когда спадала жара, так что Ева без труда нашла их недалеко от дома. Кира так обрадовалась подруге, что едва не задушила, стиснув в крепких объятьях.

– Ух, как на тебя беременность повлияла, – сказала ей Ева. – Мы виделись неделю назад.

– Правда? Ну, мне простительно, у меня сейчас день за три.

Аккуратно заглянув в коляску, Ева посмотрела на девочку, которую родители назвали Ксюшей. Укутанная и в летнем чепчике, она спала, недовольно ворочаясь во сне.

– Слушай, дорогая, а ты уверена, что это твой ребенок? – спросила она подругу. – А то уж очень она на Макса похожа, причем с такого сильного бодуна. Гляди, даже ногой дрыгает. А это она, наверное, ищет подножку от мотоцикла.

– Ева! – одернула ее та, не сумев сдержать улыбки. – Не говори глупости, у нее мой нос и глаза, а возможно, еще и характер.

– Тогда ладно, тебе виднее. А где, кстати, молодой папаша?

– Ты не поверишь – он дома, и он готовит ужин.

– Да ладно?

– Угу, он вчера провинился, теперь отрабатывает.

– Ух ты. Хотя, правильно, пусть работает. Как у вас вообще дела?

На лице подруги появилась счастливая улыбка, и таким же счастьем светились ее глаза. Но сказала она так:

– Не хочу говорить, боюсь сглазить. Лучше скажи, как у тебя дела?

Ева шумно выдохнула, теряя улыбку:

– Да как у меня могут быть дела, если Алан женится?

С лица Киры тоже сползла улыбка:

– Ты уже знаешь? Прости, что сама тебе не сказала.

Ева махнула рукой:

– Забей, это уже не важно.

– И что ты собираешься делать?

Ева хохотнула, оценив то, как хорошо ее знает подруга:

– Кира, поверь, тебе об этом лучше не знать.

– Я Алану примерно так и сказала – готовься.


***

Сидя в ресторане, Алан наблюдал за своей невестой, которая разглядывала меню. Ухоженные пальчики медленно перелистывали страницы, пока девушка выбирала, что бы сегодня съесть на ужин. Вера была из тех женщин, которые проводят время в салонах красоты больше, чем дома, и поэтому она всегда выглядела отменно. Но, помимо этого, Вера и сама отличалась достаточной привлекательностью, чтобы иметь успех у мужской половины населения. Она отучилась в Лондонском колледже, а когда после учебы вернулась обратно в Москву, занялась дизайном одежды. Вера казалась далеко неглупой и знающей наверняка, что ей нужно, только характер у нее был непростой и слегка избалованный. Эта девушка была совсем не похожа на тех, с кем обычно предпочитал общаться Алан. В ней ощущалась какая-то пресыщенность всеми радостями жизни, и многое вокруг себя она воспринимала как должное, порой слишком бурно реагируя на отсутствие того, к чему привыкла. Тем не менее, общая тайна или простое влечение, но они быстро сблизились и «вошли во вкус» своих ролей, поэтому весь фарс с фиктивным браком скрашивался приятным времяпровождением в ее компании.

– Как вино? – спросил он у невесты.

– Вкусное. Франция?

– Да, как ты любишь.

На лице девушки появилась легкая улыбка, и она снова пригубила янтарный напиток.

– Чем займемся в выходные? – спросил он.

– Хочу на бокс.

– М-м-м, уже интересно.

Девушка махнула рукой:

– Да, знаю, ты его тоже любишь. Будет в эту субботу, в Барвихе. Сходим?

– Почему нет? У меня даже есть знакомый, который может нам достать билеты с хорошими местами.

Алан взял свой телефон и полез в записную книжку. Но тут телефон завибрировал, и на экране отразилось имя – «Галина Сергеевна» – мама Евы.

– Извини, я на минуту, – сказал он Вере, поднимаясь из-за стола.

Алан вышел на улицу, решив заодно и покурить. Только, пока он выходил и доставал сигареты, звонок оборвался, так что ему пришлось перезванивать.

– Здравствуйте, дорогая моя Галина Сергеевна.

– Алан, здравствуй, мой хороший, – пропела ему женщина. – Как у тебя дела?

– За неделю, что мы с Вами не виделись, ничего не изменилось. А Вы уже соскучились?

– А то, конечно.

– Это хорошо. А теперь признавайтесь, что стряслось?

– Ну вот, раскусил тетку, даже поговорить не дал. Может, нам дома с Перси скучно вдвоем, решили тебе позвонить.

– Теть Галь, Ваш номер забит у меня, как сигнал SOS, поэтому можете начинать.

– Ну, хорошо, я действительно по делу. Насчет Евы.

– Хм, вот если бы Вы позвонили по поводу Перси, тогда бы я удивился. Так что там с Евой? Я ее только вчера видел.

– Да, знаю. Она сказала, что ты ее не принимаешь к себе на работу.

– Уже нажаловалась, лисица.

– А кому еще жаловаться, как не матери?

– Теть Галь, ну не могу я ее у себя оставить. Хоть пытайте, мне не так просто объяснить, почему. Но я говорил ей, что могу помочь устроиться в другое хорошее и проверенное место.

– Аланчик, дорогой, а ты представляешь, как мне непросто? У нее же такая работа – и опасная, и тяжелая, а эти поклонники – я иногда так за нее боюсь. Но вот, если она будет работать у тебя, я буду знать, что о ней есть кому позаботиться, понимаешь?

– Так, Галина Сергеевна, это шантаж.

– Шантаж или нет, а я тебе серьезно говорю. Ты ее прекрасно знаешь, и не мне тебе объяснять, в какие передряги она способна влезть. Она за два года поменяла пять мест, и два раза уже побывала в милиции, куда ее один раз забрали за мелкое хулиганство, и один раз спутали с «этой», даже язык не поворачивается сказать, с кем.

– Помню, помню, Вы же мне тогда и звонили.

– Ну вот, не мне тебе объяснять причину моей просьбы. Так что скажешь? Дай ты ей шанс, а?

Алан затянулся сигаретой и выдохнул, раздумывая над этой просьбой. Черт же, ну вот что он может тут еще сказать, когда Ева пустила в ход «тяжелую артиллерию» в виде своей матери? Он в жизни не видел таких упорных, как эта девчонка. И ведь несложно догадаться, зачем она так хочет попасть к нему в клуб. И пусть цели ее были коварны, но волнение тети Гали вполне обоснованное. Потому, тяжело вздохнув, он ответил:

– Хорошо, теть Галь, я возьму ее к себе.

– Ура! Спасибо, мой дорогой, приходи к нам в выходные, я тебя угощу чем-нибудь вкусненьким.

– Да, да, я понял, обязательно забегу, когда буду у матери.

Попрощавшись с тетей Галей, он докурил сигарету и только потом набрал номер Евы.

– Да-а-а, Алан, – услышал он мелодичный голос в трубке телефона.

– Ева, сегодня вечером жду тебя у себя в клубе, в рабочем виде. И да, вот еще что – готовься, будешь получать по заднице.

Но в ответ на это он услышал задорный смех.

– Плеточку с собой взять? – спросила нахалка.

– Нет, у меня ремень есть.

– Фу, как старомодно.

– До вечера, Ева, – только произнес он перед тем, как отключиться.

Ну, вот и все – он только что подписал себе приговор, правда, какой – в этом еще предстояло разобраться.


***

Радуясь первой маленькой победе, Ева вошла в «Марс». Ее настроение было таким приподнятым, что хотелось летать, или хотя бы уже добраться до пилона в этом клубе.

– Надо же, ты снова с нами, – произнесла при встрече Жанна, которая работала у Алана менеджером по персоналу.

Жанна была высокой и стройной женщиной с красивыми чертами лица, которая всегда одевалась с особым изыском и предпочитала собирать черные блестящие локоны в конский хвост. Она помнила этот клуб со дня его основания, когда им еще владел дядя Алана, только в то время работала танцовщицей. Но серьезная травма заставила ее покончить с танцами, и тогда дядя предложил ей остаться у него на новой должности. В результате из нее вышел едва ли не заменимый и очень строгий менеджер.

– Итак, – начала Жанна, пока они шли к гримерной комнате. – Слушай и запоминай: мы с тобой хоть и давно знакомы, и ты Алану как родная, только с этого момента я – твой главный начальник, поэтому даже не советую тебе пользоваться нашим знакомством и прочими поблажками. Здесь у меня все равны, и ты должна понимать, почему. Стоит мне выделить одну девочку из числа других, как это значит – проблемы у нее, у меня, а также у всех остальных.

– Знаю, знаю – сталкивалась.

– Отлично. Далее, правило первое – все проблемы и личное оставляем за дверью, говорим мне только о чем-то серьезном. Также я не терплю капризы, истерики и ссоры – поэтому советую тебе со всеми подружиться. А вообще, запомни главное – будешь заниматься своим делом и слушать меня – все у тебя с этой работой сложится удачно. Понятно?

– Пф, спрашиваешь еще, да у меня такое ощущение, будто я в армию поступаю, а не на работу в стрип-клуб.

– Можешь так и считать. У меня тут вас почти тридцать женских душ, так что приходится не только руководить, но иногда и дрессировать.

В этот момент они как раз подошли к гримерной, откуда доносился женский смех и знакомый мужской голос. Жанна ругнулась себе под нос и толкнула дверь:

– Фирсов! Опять ты здесь!

Ева вовремя вошла вслед за Жанной, чтобы увидеть слетающего со стула Фирса. Алексей Фирсов, или просто Фирс, был хорошим другом Алана, как и самой Евы. Закинув ноги на стол, парень качался на задних ножках стула, и с испугу так дернулся, что потерял равновесие. В комнате раздался громкий смех девчонок.

– Жанка, блин, – начал возмущаться парень, поднимаясь на ноги, но все, что хотел сказать после этого, отошло на второй план, когда он увидел знакомое лицо. – Ева? А ты что тут делаешь?

– Привет, Фирс, – только и сказала она ему, махнув рукой.

– Она тут теперь работает, – ответила ему Жанна. – А вот ты что тут делаешь, мне до сих пор непонятно.

– Работает? Что, правда?

Ева закатила глаза, проходя к свободному шкафчику. Теперь можно было с уверенностью считать, что эта новость облетит всех ее друзей в ближайшие полчаса.

Подхватив Фирса под руку, Жанна повела его к двери:

– Правда, правда, так что иди, занимай место в зале и не мешай девочкам работать, а то я скажу Алану не пускать тебя в клуб вообще.

– Жан, да ладно тебе, ну, че ты, как не родная? Я ж ничего плохого не делал.

– Ага, не делал он. А у меня потом девочки беременеют.

– Жан, отвечаю – я тут ни при чем, – отшучивался Фирс.

– Вот, тогда иди отсюда, чтобы у меня не было к тебе никаких претензий.

Разобравшись с Фирсом и закрыв за ним дверь, Жанна повернулась к девчонкам. Они тут же разбежались по своим местам, начиная заниматься собой – кто одеваться, кто поправлять макияж.

– Слушайте, ну сколько вас просить – выгоняйте его в шею. Ева – в душ и на пилон, сейчас впихнем тебя в очередь. Да, только зайди перед этим к Алану, он хотел тебя видеть. Так, всем остальным тоже в зал, – раскидав указания, Жанна вышла.

– Как она меня утомляет, это кошмар какой-то, – произнесла одна из девушек, которая красила ресницы. – Церберша какая-то.

Дальше кто-то подхватил эту тему, и началось обсуждение Жанны. Но Ева не стала вникать в бессмысленную суть разговора. Кого-то из девушек она знала еще со старых времен, но их было мало, с кем-то успела познакомиться еще вчера, а кого-то видела впервые.

– Привет, я Валя, – сказала ей миниатюрная блондинка. – Давно танцуешь?

– Года два. А ты?

– Примерно так же. Я сейчас убегаю в зал, но если нужна будет помощь, обращайся.

– Да она тут знает все лучше тебя, – вставила свое слово Полина, как раз из старых знакомых.

– Правда? – удивилась Валя. – Ты тут уже работала?

– Скорее жила, – издевательски хохотнула Полина. – Когда за Аланом бегала.

Ева выпрямилась и сделала глубокий вдох. Когда-то эта напыщенная брюнетка встречалась с Аланом, отчего Ева невзлюбила ее еще тогда. Но Полине почему-то вздумалось его к ней приревновать, и хоть они уже давно расстались, а чувство ненависти в этой девушке, видимо, еще присутствовало. И все-таки, подобные нападки со стороны этой дамочки были несправедливы. Полина имела такой кусочек счастья с Аланом, который никогда не имела сама Ева, а еще смеет до сих пор подначивать. Прямо, безобразие какое-то!

– Стервенеешь с каждым днем, да, Полин? Или сегодня шестом одно место натерла? – не сдержалась она.

Полина зло сощурилась, встала и подошла к Еве.

– Ты здесь долго не проработаешь, это я тебе обещаю, – сказала ей та.

– Девочки, перестаньте, – произнесла рядом Валя, которую обе проигнорировали.

– Да неужели? – спросила Ева у Полины. – А ты своим местом здесь не дорожишь? Ведь так давно уже тут работаешь. Обидно, наверное, будет, если Алан тебе даст пинка под зад отсюда так же, как и из своей постели.

Дальнейшую реакцию Ева предвидела, и потому оказалась готова, когда к ее голове метнулись руки разъяренной и обиженной девушки. Пытаясь увернуться, Ева успела перехватить одну руку, когда вторая все-таки вцепилась ей в волосы. Она вскрикнула, хватая за гриву Полину. Дергая друг друга, девушки закружились по комнате, пока Полина обо что-то не споткнулась, а падая на пол, повалила за собой и Еву. В этот момент прибежала охрана, и двум мужчинам удалось быстро растащить темпераментных особ, пока они не успели покалечить друг друга.

– Ева, ну это просто потрясающе! – с издевкой воскликнула Жанна. – Так быстро разжечь драку у меня еще никому не удавалось. О чем я тебя просила всего каких-то пять минут назад?!

– Жан! Ну, извини, – тяжело дыша и растирая зудящую кожу на голове, ответила ей Ева. – Я не виновата в том, что у вас тут сумасшедшие работают, которых нужно держать в клетке зоопарка.

– Да тебя саму в клетке нужно держать! – выпалила Полина. – Тоже мне тут, работать она пришла.

– Так, остыла! – рыкнула на нее Жанна. – Обеим сегодня минут пятьдесят процентов, понятно? И разбежались! Ева, быстро к Алану!

От такой строгости в голосе Жанны, Ева даже вздрогнула сама. Так и казалось, что эта укротительница сейчас достанет из-за пазухи кнут и ударит им по полу. Поэтому, в гримерной быстро все вернулось к привычной суете.

Приняв душ и подправив макияж, Ева надела черное ажурное белье, туфли на платформе с высоким каблуком и черное блестящее платье, которое и платьем было сложно назвать из-за его прозрачности и миниатюрности. Распущенные волосы слегка встряхнула, поправила руками грудь, чтобы выгоднее смотрелось декольте, и только после этого отправилась к Алану. Чувствуя себя здесь как дома, Ева подошла к его кабинету, смело распахнула дверь и… Сердце в груди сделало сальто, когда она увидела целующуюся парочку, встрепенувшуюся от ее вторжения, так что вздрогнула и она сама.

– Блин, – выпалила Ева сквозь стиснутые зубы, стараясь быстро взять себя в руки. – Я не вовремя? – спросила она, обращая взгляд на Алана и обрушивая весь свой гнев на него одного, а в ответ встречая на себе его холодное недовольство.

– Вот это дерзость, – подметила девушка, которая продолжала стоять в объятьях Алана. – Дорогуша, нужно стучаться перед тем, как входить в кабинет своего начальника.

– На меня это правило не распространяется. Правда, Алан?

– Нет, Ева, теперь распространяется, потому что ты работаешь тут так же, как и все. Поэтому выйди и зайти так, как полагается.

Ева ахнула, едва не подавившись возмущением. Слова Алана так больно кольнули, что стало еще горше, чем было до этого. С трудом сдерживая слезы, она хлопнула дверью, замечая на губах девушки победную улыбку. Вот коза! Сама она так вообще дура! А он… да как он мог ее так отчитать? Как школьницу! И в присутствии этой!.. Возненавидев всех и вся, Ева дернулась к выходу, но остановилась на полушаге и шумно выдохнула. У нее появилось огромное желание послать все к чертям, только вот, совсем не хотелось сдаваться без боя. Нет, это было не в ее характере, поэтому и сейчас она не станет бежать с поля боя, поджав хвост. Решительно развернувшись, она постучала в дверь, и снова вошла в кабинет. Вера и Алан стояли на тех же местах, только уже не в обнимку.

– Жанна сказала, Вы хотели меня видеть, о, мой большой начальник. Разрешите войти?

Эту издевку Алан проигнорировал, а Вера сложила на груди руки и одарила ее надменным взглядом.

– Иди сюда, – сказал он Еве.

Она сложила на груди руки и подошла к ним.

– Ева, познакомься, это – Вера – моя невеста. Вера, это – Ева, она мне как младшая сестра.

– Сестра, значит? – с ухмылкой произнесла Вера.

Она бегло оглядела Еву и, словно заскучав, бросила взгляд на свои дорогие часы.

– Ладно, мне пора, дорогой, – добавила она, целуя Алана в щеку. – Проводи меня, и не задерживайся после работы.

Ева решила постоять молча, потому что так проще было сдерживаться от бунта. Вера развернулась и направилась к двери, шагая, как высокомерная и уверенная в себе особа, одетая в классическую юбку и блузку.

– Будь здесь, – тихо сказал Алан Еве, одарив строгим и что-то обещающим взглядом, а потом отправился вслед за невестой.

– Как же я их ненавижу, – вырвалось у нее после того, как закрылась за Аланом дверь.

Положив ладонь на левую сторону груди, Ева попыталась унять бешено стучащее сердце. Заметив на столе пачку сигарет, она, не раздумывая, взяла ее, села на диван и закурила. После такого мини-стресса ей просто необходимо было себя успокоить. А еще к тому же на столе оказался наполовину заполненный стакан с виски. И когда Алан вернулся, он застал ее с сигаретой и стаканом в руках.

– Здорово, ты уже и куришь, – сказал он, подходя к ней.

Отобрав у нее сигарету, он смял ее в пепельнице.

– Эй!

– Мне не интересно, когда ты начала курить, но с этого дня начинай бросать.

– Слушай, хватит меня воспитывать! – возмутилась Ева, поднимаясь с дивана.

– Тс-с, тихо, не кричи. А лучше расскажи-ка мне, что там случилось уже в гримерной? Жанна сказала, вы с Полиной устроили драку. Как в «старые добрые» времена?

– Когда она успела рассказать?

– Вот это мне интересно, когда ты успела уже подраться с Полиной?

– Твоя Полина – неощипанная стерва, о чем я тебе сказала еще тогда, когда ты с ней спал.

– Во-первых, она уже не моя, а во-вторых, я задал тебе вопрос.

– Она первая начала ко мне цепляться.

– Ева, послушай, у нас тут такие же правила, как и везде, и я не собираюсь делать тебе поблажки.

– Вы с Жанкой как сговорились.

– Потому что нам с ней и так хватает проблем. Ты ведь прекрасно знаешь, что такое женский коллектив в подобном заведении, и что такое – содержать и руководить им вообще.

Насупившись, Ева села обратно на диван. На такие аргументы сложно было чем-то ответить.

– В любом случае, тебе не обязательно было так со мной разговаривать в присутствии этой Веры.

– Ева, она скоро станет…

– Нет! Не надо мне напоминать, кем она скоро для тебя станет. Я помню, спасибо.

Обойдя стол, он сел рядом с ней.

– Мне не нужны проблемы с Верой, ты это понимаешь? – спросил Алан, доставая сигарету.

– Возможно, – ответила она, наблюдая, как он закуривает.

От смешения двух кровей из него вышел настоящий красавец: смуглая кожа, черные волосы, серо-голубые глаза и мужественные черты лица. Алан всегда был из тех, на кого девушки слетались, как ночные бабочки на свет. А в том, как он курил, Ева всегда находила нечто эротическое: то, как он небрежно держал сигарету, как затягивался… Черт, ей так и хотелось выкинуть эту дрянь у него изо рта и впиться поцелуем в губы, причем так, чтобы сделать ему не только приятно, но и больно, потому что он это заслуживал в полной мере.

– Что у тебя случилось на прежней работе? – спросил он.

– А почему именно что-то случилось? Может, я сама ушла?

– А конкретнее?

Немного замявшись, Ева ответила:

– Босс попытался заставить меня заняться с ним сексом, что мне не понравилось, так что я обиделась и ушла.

Взгляд Алана скользнул по ее телу.

– И почему я этому не удивлен?

– Что значит – не удивлен? Я ему повода не давала, что ты на меня так смотришь?

– Недоступная девушка порой заманчивее, чем доступная.

– Это намек? Я для тебя была слишком доступная?

– Нет, Ева, это просто замечание. А что касается намеков, так я скажу прямо – даже не думай о том, чтобы снова, и именно сейчас, испытывать на мне свои женские штучки, договорились? Ты пришла работать? Вот и отлично, этим и занимайся.

– А с чего ты взял…

– Ева, – перебил ее Алан. – Я тебя знаю, как облупленную. Так что, вперед на пилон.

– Да ты!.. – выпалила она от возмущения, подрываясь с дивана.

Алан тихо хохотнул, стряхнул пепел и прислонился к спинке дивана, разложив на ней руки. А ухмылка так и не слезала с его лица:

– Ну, давай, говори, кто я там у тебя еще?

«Ах, этот гад еще забавляется!»

Сделав шаг, Ева встала перед Аланом, опустила колено на диван между его ног, жестко стиснула пальцами волевой подбородок и приподняла к себе настороженное лицо. А потом вкрадчиво и тихо произнесла, глядя на него сверху вниз:

– Пожалуй, ты еще и самый сексуальный начальник из всех, какие у меня только были. Доволен?!

Но ответа она дожидаться не стала. Грубо отпихнув от себя его лицо, она развернулась и гордой походкой вышла из кабинета, практически ощущая на своей спине его озадаченный и хмурый взгляд, который успела заметить до этого.

## Глава 3

«Что за девчонка…» – с негодованием подумал про себя Алан, проводив взглядом Еву, за которой закрылась дверь его кабинета. В последние годы у нее прибавилось упрямства, она стала более уверенной в себе, а также более… сексуальной, хоть он и отказывался смотреть на нее, как на объект вожделения. Он просто воспринимал это как неоспоримый факт. Только вот Ева ошибочно полагала, что ей все позволено в его клубе. Дружба дружбой, а работа есть работа, и лишние проблемы, которых и так хватало, были ему ни к чему.

– Можно войти? – спросила Полина у порога, предварительно постучав в дверь.

– Заходи, – кивнул он.

Пройдя в комнату, девушка села на диван рядом с ним.

– Жанна сказала, ты хотел со мной поговорить. Дай угадаю, о чем – о том, что мы устроили сегодня в гримерной с Евой?

– Именно.

– Жанна уже нас оштрафовала, что еще? – сказала она, начиная следом язвить. – И, кстати, зачем ты ее вообще взял на работу? Чтобы ей удобнее было за тобой бегать? И надо же, какое совпадение, она пришла именно сразу после твоей помолвки.

Алан спокойно выслушал Полину. Она была не первой и не последней танцовщицей в его клубе, с которой он имел какие-то отношения. Он никогда никому ничего не обещал, только почему-то многие из девушек наивно полагали, что имеют право влезать в его жизнь, хотя бы со своим мнением. Полина была одной из них.

Пододвинувшись к ней, Алан нежно провел пальцами по щеке и приблизился к ее лицу:

– Знаешь, почему я держу тебя у себя в клубе?

От его нежных касаний она насторожилась, но при этом мгновенно отреагировала, подаваясь к нему и опуская глаза на его близкий к ней рот.

– Нет, почему?

Эта девушка была из тех, кто предпочитал не обременять себя серьезными отношениями. Их давний роман был бурным и по обоюдному согласию коротким, но она до сих пор давала ему понять, что не прочь бы все повторить, даже несмотря на его помолвку. Только самого Алана это уже интересовало не так, как раньше. Его пальцы сжались на подбородке девушки, лишая ее того поцелуя, который, казалось бы, обещали его губы.

– Потому что нашим клиентам нравится, как ты отменно крутишь задом. Так вот, продолжай это делать и дальше, но только молча, и не создавая проблем – ни мне, ни себе. Ты поняла?

Его лицо опалил недовольный взгляд. Но падкая на деньги больше, чем на легкий секс, Полина слишком хорошо зарабатывала у него в клубе и дорожила своим уютным местом, чтобы глупить и дальше. И потому, она быстро ответила:

– Поняла.

– Вот и хорошо, а теперь иди работать.

Алан отпустил лицо Полины. Она одарила его обиженным взглядом, что-то там фыркнула, быстро встала и вышла.

«Ведь умеет же женщина хорошо себя вести, если ее правильно попросить».

Но не успела Полина уйти, как к нему пожаловал Стас.

– Твои гости прибыли, Жанна повела их в вип-комнату, сейчас оформим в лучшем виде.

– Хорошо, я сейчас к ним подойду, – ответил он, прикуривая сигарету.

Его сегодняшними гостем был Борис Семенов, хорошо знакомый ему молодой юрист, а также сын дядиного друга, который являлся одним из лучших юристов в столице. Борис временами заходил к нему с друзьями и соратниками, чтобы отметить какое-нибудь выигранное дело в суде, хорошую сделку или просто отдохнуть. А Алан иногда обращался к нему с какими-нибудь серьезными вопросами, предлагая в благодарность самое лучшее обслуживание и отдых. Тем не менее, компания Бориса была всегда солидной и никогда не скупилась.

Докурив сигарету, Алан прошел к гостям, которые расположились в вип-комнате. Эти комнаты были особенны своей уютной обстановкой для небольшого числа лиц. В каждой из них были стеклянные столики, удобные диваны, отдельный пилон, а также свои официантки. А приглушенный легкий свет и негромкая музыка, которая словно лилась по стенам, расслабляла и располагала к отдыху.

– Алан, рад, что ты смог к нам присоединиться, – поприветствовал его Борис, поднимаясь с дивана.

– Всегда рад и сам, ты же знаешь.

Сегодня с Борисом пришли пятеро знакомых Алану мужчин и одна девушка, которую он видел впервые – видимо, была чей-то подругой. Алан пожал всем руки и присел на диван. Как раз в этот момент две официантки вошли в комнату и принялись выставлять на столе спиртное и легкую закуску. Следом за официантками появилась танцовщица, сразу привлекая к себе внимание. Девушка с улыбкой прошла к пилону и начала танцевать что-то медленное и эротичное. Бросая на нее взгляды, мужчины продолжали вести свои беседы, иногда прерываясь для того, чтобы выпить. Алан же неспешно потягивал виски и разговаривал преимущественно с Борисом, немного о работе, а так же о машинах и женщинах.

Постепенно атмосфера в комнате становилась все более непринужденной, а разговоры все громче и эмоциональнее. В какой-то момент танцовщицу сменили две новые, причем одной из них оказалась не кто иная, как Ева. И Алан насторожился, увидев обращенный на него лисий взгляд.

«Так, и что она задумала на этот раз?»

Ксюша сразу же пошла по клиентам, а Ева подплыла к пилону, бодро прошагала вокруг него и встала лицом к Алану. Ее глаза посмотрели в его, пристально и дерзко, словно бы в очередной раз бросая немой вызов. Обхватив одной рукой над головой шест, она стала медленно приседать, раздвигая ножки в стороны. Ее пальцы другой руки смяли грудь, опустились вниз и изящным жестом погладили внутреннюю сторону бедра.

«Так я и думал», – пронеслось в голове у Алана. Усмехнувшись, он повернулся к Борису, собираясь продолжить начатый разговор. Только в этот момент его собеседник отвлекся на ту же Еву, которая запрыгнула на шест. Что ни говори, а свое дело эта девчонка знала. Она извивалась на пилоне как змейка, и казалось, каждое движение давалось ей с легкостью. Подтянутое тело красиво выгибалось в откровенных позах, а длинные ножки то обнимали шест, то расходились в стороны. Все изящно, красиво и достаточно впечатляюще, чтобы привлечь особое внимание клиентов.

– Сколько она стоит? – услышал Алан вопрос, от которого едва не подавился дымом сигарет.

Со стороны Бориса послышался понимающе мужской смешок.

– Кто именно? – решил Алан на всякий случай переспросить.

– Вот эта, – кивнул Иван на Еву, – которая танцует у шеста.

– Приват – как обычно, остальным она не занимается, – резко ответил он.

– А если ей предложить хорошую сумму? – спросил его Борис.

Алан перевел на него взгляд. Изначально в его клубе были установлены такие порядки, которые не предусматривали проституцию. Но при этом, он не запрещал своим танцовщицам зарабатывать своим телом в более тесном контакте с клиентами, только при условии, что это будет вне клуба, и без его ведома. Единственное, что знал Алан, так это то, кто из девочек занимается подобным. Насчет же Евы он принял решение сам, даже не собираясь с ней это обсуждать.

– Я же сказал, – ответил он Борису, – она этим не занимается. Приват – пожалуйста, хоть сейчас.

Отвлекшись на этот разговор, Алан не сразу заметил, что Ева уже шагает к нему, и слова «приват» и «сейчас» показались сказанными буквально. Качая бедрами, она подошла почти вплотную к нему, а в ее хитрых глазах запрыгали знакомые черти. Ева провела руками по своим изгибам, будто предлагая ему себя, слегка присела вниз и изящным движением бедер повернулась к нему спиной. У Алана возникло желание дать ей по заднице, которая как раз оказалась на уровне его глаз. Обхватив ладонями свои упругие ягодицы, Ева приподняла прозрачное платье и стала медленно наклоняться, проводя руками по ногам. Сначала вниз, потом вверх, где откровенно погладила себя пальцами. Иван издал какой-то воодушевленный возглас, а Алан стиснул челюсть, начиная злиться. Не перед ним она должна вот так танцевать, да и вообще, он бы предпочел этого не видеть.

Но Ева не собиралась на этом останавливаться. Она опустила задницу ему на колени и резко выпрямилась, так что он едва не ударился носом об ее затылок, когда подался вперед, ошеломленный от такой наглости, и с трудом сдержался от желания немедленно спихнуть с себя эту девчонку. Поерзав бедрами, она выгнула спинку, уселась на пах и откинула голову ему на плечо. И вот тут Алан вскипел, стиснув пальцами округлые бедра, и уже хотел прорычать ей кое-что на ухо, но эта дерзкая мадам резко отстранилась вперед, до боли впившись ногтями ему в руку и заставляя себя отпустить. Его хватка ослабла, и Ева тут же встала, поворачиваясь к нему лицом, и в этот раз в ее глазах появилась ответная ему злость.

Алан одарил Еву предостерегающим взглядом, который был, естественно, проигнорирован. Толкнув в плечо, она снова на него села и запустила пальцы в его волосы. И вот это переходило уже все границы даже приватных рамок. Так же зарывшись рукой в копну ее светлых волос, Алан сжал их на затылке так, что Ева тихо вскрикнула ему в губы. А повернув ее лицо, он шепотом процедил сквозь сжатые зубы ей на ухо:

– Быстро слезла с меня, и пошла работать с клиентами.

– Мне больно… – услышал он в ответ, но был так зол, что проигнорировал эти слова.

– Быстро, я сказал.

– Ненавижу… – тихо проговорила ему Ева, едва не с рычанием.

Она подалась назад и встала на пол, уже испепеляя Алана гневом. Но его мало волновало сейчас и это. Раз она хотела тут работать, так пусть этим и занимается, но только не у него на коленях.

– Вперед, – губами проговорил он ей, кивая на клиента.

Психанув, Ева толкнула Алана в спинку дивана и повернулась к сидящему рядом Ивану. Сделав шаг, она встала перед ним и резко присела, удерживаясь за его колени и раздвигая свои ноги в стороны. Потом прогнулась в спине, подняла кверху свой прекрасный зад и плавно выпрямила ножки, одаривая клиента чувственным взглядом с остатками недавнего гнева. Сама кошачья грация во плоти, черт бы ее побрал!

– Дикая штучка, – произнес рядом с усмешкой Борис.

Алан промолчал и только потянулся за сигаретами, подумав про себя, что дикая – это еще мягко сказано. Прикуривая, он заметил краем глаза, что Ева уже оседлала и Ивана. Алан повернул к ней голову, встречая на себе взгляд, в котором так и читалось: «Посмотри, все это лишь тебе назло». Она так активно терлась об парня, что уже казалось, еще чуть-чуть, и он кончит. Ее губы пропорхали над его губами, искушая поцелуем, но только лишь заглатывая хриплый мужской стон…

И вот в этот момент внутри у Алана все скрутилось узлом от столкновения каких-то противоречивых ощущений. В подобной роли и со стороны он созерцал Еву впервые, и ему совсем не нравилось то, что он видел. «Бред!» – пронеслось у него в голове, а также возникло неожиданное желание встать и выйти из комнаты. И как раз вовремя к ним заглянул Стас, махнув ему с порога рукой.

– Извини, Борь, я отойду, – сказал он собеседнику.

– Ничего, я понял.

Поднявшись с дивана, Алан подошел к Стасу и вышел с ним в коридор.

– Что у тебя? – строго спросил он у своего управляющего.

– К нам опера пожаловали, ищут кого-то, хотят поговорить с тобой.

– Зараза, вот только их мне сейчас не хватает. Где они?

– Ждут возле твоего кабинета.

Еще крепче выругавшись себе под нос, Алан зашагал по коридору.

У порога кабинета его ожидали трое в штатском, Глеб, Михаил и Кирилл. Это были местные опера из отдела милиции, которых он прекрасно знал, уже не раз сталкиваясь с ними в различных ситуациях. Коротко поприветствовав, он пригласил их в кабинет. Вслед за ними зашел и Стас.

– Что у вас ко мне? – спросил он у молодых оперов.

Алан сел в свое кресло. Глеб прошел к столу и занял место в кресле напротив. Двое других служителей закона подошли к высокому окну, сразу уставившись на девушку, которая танцевала сейчас внизу на пилоне. При этом Михаил вальяжно щелкал фисташки, складывая очистки себе в карман.

– Михаил, если Вы не знаете, но у нас со своим нельзя, – обратился он к оперу.

– Я курить бросаю, мне можно, – было ему скупым ответом с усмешкой.

– Оригинально, – резко вырвалось у него. – А какое мне до этого дело?

Ухмылка с лица Михаила тут же испарилась. Он посмотрел на Алана волчьим взглядом и демонстративно отряхнул руки, так, что крошки фисташек полетели на пол. Потом подошел к столу, уперся в него ладонями и подался корпусом к Алану:

– Гражданин Петров, а вот борзеть не надо, тогда и мы, возможно, будем предельно вежливы.

– Ну что Вы, даже и в мыслях не было, – съязвил Алан. – А как там поживает Дмитрий Иванович? – поинтересовался он о здоровье одного ему хорошо знакомого подполковника МВД. – Он в курсе того, как его подчиненные разговаривают с законопослушными гражданами?

– А ты тут связями своими нам не тыкай, – начал злиться и опер.

– Миш, хватит без дела языками чесать, – одернул его Глеб. – Фотку давай.

Продолжая смотреть на Алана волком, Михаил вытащил из внутреннего кармана листок, на котором была распечатана фотография, и положил на стол.

– Вам знакома эта девушка? Некая Светлана Лямцева.

Алан посмотрел на фото и протянул её Стасу:

– Это одна из танцовщиц моего клуба. А в чем дело?

– Она сейчас здесь?

– Да, – ответил Стас. – В общем зале танцует.

– Пошли, – сказал Глеб, поднимаясь из кресла.

Оказалось, девушка была свидетельницей какого-то недавнего происшествия, и операм срочно требовалось ее опросить. Алан не стал вникать в подробности, только по-тихому спросил у Светы, нужна ли ей его помощь. Сказав, что при необходимости позвонит, девушка ушла с операми.

Вернувшись к себе в кабинет, Алан первым делом плеснул в стакан виски. Черт бы побрал весь этот день. В таком темпе проходили все вечера и ночи Алана – встречи, разговоры, проблемы, постоянная суета и редкие минуты покоя. Порой ему это даже нравилось, а иногда выводило из себя. Сегодня же выводило, кажется, все, начиная с того, что присутствие в клубе Евы, и именно на рабочем месте, его слишком сильно нервировало. Мало того, что она постоянно попадает в неприятности, так еще и сама является одной большой и взрывоопасной неприятностью, и при этом далеко не чужой ему.

«Сколько она стоит?» – вспомнился ему вопрос, который в отношении нее показался грязным и неуместным. Как вообще можно такое спрашивать по отношению к ней? Да только, как иначе? Ева сама выбрала эту профессию, которая не имела четких рамок, и где мысли, желания и фантазии у людей были порочные, откровенные и самые низкие. Но что уж говорить о других, когда Алан был хорош и сам. Иногда Ева вынуждала поступать с ней так жестко, как ему совсем бы не хотелось. Но он прекрасно понимал, что стоит дать слабину, и она пойдет дальше, пока не завладеет ситуацией или не добьется своего.

Чего-чего, а упорства Еве было не занимать. В начальных классах школы она была самой прилежной ученицей, пока не наступил переходный возраст и не начались капризы. Когда он учил ее кататься на велосипеде, она посбивала себе все локти и колени, но добилась того, что стала ездить на нем с той же легкостью, с какой ходила пешком. С мотоциклами же была своя, отдельная история. Алан тогда купил себе третий по счету «ИЖ», более новый, чем предыдущие, и самый модный во всем районе. И первым делом предложил прокатиться Еве вместе с ним. И все! Плакала его новая техника. С того момента ему показалось, что Ева влюбилась… в мотоцикл. И к тому же, на порядок сильнее, чем в него самого, о чем он как раз уже начинал догадываться. Не проходило и дня, чтобы Ева не просила ее прокатить, постепенно все чаще перебираясь ближе к рулю…


– Ева! Выжимай тормоза! – кричал он ей на ухо, пока они неслись по бездорожью на внушительной скорости и держа курс прямиком на лесополосу.

Их так подкидывало и трясло, что Алану с трудом удавалось держать руль и Еву, и еще как-то умудряться держаться самому.

– Я не помню как! – крикнула она ему в ответ, повернув голову, отчего его по лицу хлестанули темные волосы, попадая в рот.

– Зато как скорость переключать ты запомнила! Убери руки с руля!

– «Я – не Сруля, я – Чебурашка!» – со смешком процитировала она ему глупый детский анекдот, окончательно давая понять, что из них двоих на измене сейчас находится он один.


Это был первый раз, когда он посадил ее за руль своего мотоцикла, и они чуть не врезались в дерево, катаясь за городом. Ева всегда была безбашенной, наглой и упертой девчонкой, но когда-то более веселой, чем сейчас. А еще изменился тот ее взгляд, с которым она на него смотрела. Сначала это было восхищение, потом добавилась щенячья грусть и боль, которые заставляли его чувствовать себя виноватым. А сейчас… сейчас она на него стала смотреть так, будто хотела съесть, причем именно на десерт. И это был взгляд уже не влюбленной девчонки, а женщины, которая знает наверняка, что она хочет, и готова это не только получить любым способом, но и многое дать взамен. Такая искушающая уверенность в женщинах его всегда прельщала. Но, черт возьми, только бы не видеть этого на лице Евы! Потому что у нее этот прием смотрелся куда провокационнее, чем у любой другой.

Эти короткие воспоминания вызвали в нем улыбку и напомнили о том, что Ева для него значит. Сестра? Подруга? Да, собственно, неважно кто, главное – это несносное женское создание, которое выросло на его глазах, стало ему дорого. И со всей его строгостью, он все равно имел привычку за нее беспокоиться. Взяв телефон, он позвонил Жанне и попросил ее передать Еве, чтобы зашла к нему после окончания рабочей смены. Он сегодня ее разозлил, а это значило – ей может взбрести в голову все что угодно, и только жди после этого звонка от ее матери.

Короткий остаток ночи Алан провел у себя в кабинете вместе с восторженным Фирсом, который впервые увидел на пилоне Еву.

– Ты видел, что она с шестом творит?! – задал Фирс ему вопрос. – У меня прям даже встал на нее.

– Фирс, заткнись, – процедил ему Алан.

– А что такое? У тебя тоже?

В этот момент Алану пришла в голову хорошая мысль повесить у себя в кабинете боксерскую грушу, чтобы всегда было на чем сорвать злость вместо, например, тушки Фирса.

– Мне повторить еще раз? – раздраженно произнес Алан.

– А ты чего так злишься? – озадаченно спросил Фирс.

Алан выругался и протер лицо ладонью. Отлично просто! Ева не проработала у него и вечера, а он уже из-за нее начинает на всех бросаться. Что будет дальше? А дальше для начала ему не мешало бы взять себя в руки.

Наконец, ночь подошла к концу. Люди покинули помещение клуба, музыка смолкла, Фирс ушел домой, за ним – вымотанный Стас, начал расходиться и основной персонал. А Ева все никак не появлялась. Поленившись выходить на поиски, Алан набрал ее номер, но ответом ему были лишь длинные гудки. Тогда он позвонил Жанне.

– Где Ева?

– А она не заходила? Я же передала ей все, как ты просил.

– Нет, не заходила, – недовольно пробурчал он.

– Так она ушла уже как полчаса назад, – услышал он на заднем плане уставший голос Полины, – с одним красавчиком из компании Бориса…

– Что? – вырвалось у Алана, который и сам не заметил, как стиснул от злости трубку телефона, и как напряглась каждая мышца в его теле.

Но тут Полина добавила еще крепче:

– Небось, уже трахается с ним вовсю…

Сбросив звонок, Алан набрал номер Евы, но снова услышал только гудки. Вот же, противная девчонка! Неужели опустилась уже до того, чтобы еще за деньги спать с кем попало?! Или это тоже все ему назло? В очередной раз, услышав в трубке гудки, Алан опять начал дико злиться.

«Твою ж то мать, ну и где она может быть?» – задался он вопросом, швырнув телефон на стол с такой силой, что тот съехал на край и свалился на пол.

Подняв телефон и удостоверившись, что тот остался невредим, Алан написал Еве смс: «Или скажи мне, где ты, или я тебя из-под земли достану».

Через несколько минут ему пришел короткий и сухой ответ: «Уже дома и очень занята».

– Занята, значит, – вскипел он.

И уже совсем сдурела, если кого попало водит домой.

Попросив Жанну проконтролировать закрытие клуба, Алан сел в свою «Камри» и отправился к Еве, сам толком не понимая, почему его несет именно туда, да еще на рассвете. Хотя одно желание у него все-таки было – это устроить Еве хорошую взбучку, потому как за целый день она его окончательно вывела.


***

Отправив Алану смс, Ева отложила телефон на раковину и улыбнулась.

«Злится», – с удовольствием отметила она, удобнее устраиваясь в ванне с шапкой белоснежной пены. Злость – тоже эмоции, которые, как бы ни было, а лучше безразличия. Не ясно ей только, что именно его так злило. Да, она проигнорировала его просьбу зайти к нему. Да, возможно кто-то и видел, как она выходит из клуба с каким-то там Иваном, которому позволила проводить себя до мотоцикла. Ну и что с того? Алану не привыкать к подобным ее выходкам. Так с чего сейчас он так взбесился? И узнать это было даже любопытно.

Впрочем, сама Ева злилась на Алана не меньше. Она так старалась привлечь его внимание, показать, как повзрослела, чему научилась, и в кого превратилась к своим двадцати трем годам, да и, в конце-то концов, она ТАК для него танцевала… а он! А он, как всегда, ничего не оценил, и вообще не дал толком разгуляться. Такое отношение Алана понижало ее самооценку, понукая тянуться за теми, кого он всегда предпочитал. А в этот раз от его холодности, которая ее всегда больно ранила, Еве даже захотелось плюнуть на свою затею и снова послать все к чертям, вместе с самим Аланом. Однажды она это уже сделала, так почему не повторить? Вот только сомневалась, что от этого ей станет легче, как было тогда. Он женится, и эта мысль сдавливала грудь тисками, заставляя сердце пропускать удары. Пусть они не вместе, и никогда не были так, как ей бы хотелось, но она всегда ощущала его «своим». С самого детства она чувствовала превосходство перед другими его женщинами в том, что они приходили и уходили, а она в его жизни была всегда, одна такая близкая ему. Он делился с ней мыслями и планами, заботился о ней, проводил время, многому учил в жизни, давал советы и даже, в каком-то смысле, воспитывал, выступая в роли старшего брата. И вот теперь у него появилась другая, которая сразу станет ему гораздо ближе, чем была она. Это вызывало дикую ревность и боль, и убивало всякую призрачную надежду, что все когда-нибудь может измениться.

Еще неделю назад она спокойно, казалось бы, жила, строила планы без Алана. И вот сейчас, какая-то одна новость о нем перевернула ей душу, вскапывая на поверхность все то, что она так старательно хоронила последние пару лет. Она просто не хотела, не могла его вот так делить с кем-то еще, потому что до сих пор в душе теплилась надежда привлечь его как мужчину, может позже, когда ей удастся чего-то добиться в жизни. Ей просто хотелось, чтобы он посмотрел на нее другими глазами. И, конечно же, ей всегда хотелось взаимности тех чувств, которые испытывала она, ей бы хотелось его любви. Правда вот, это все больше казалось недостижимым, и оставалось пока заставить его посмотреть на нее по-другому. Но, как показал сегодняшний день, Алан был все так же слеп, совершенно не желая ей уступать. И это когда вокруг нее уже столпилось столько мужчин, что можно было их перебирать и составлять график приключений.

И почему только у ее амурной зебры сплошные черные полосы? Тяжело вздохнув, Ева прикрыла глаза. Все! На сегодня с нее хватит поводов для переживаний.

Еще немного понежившись в ванной, Ева приняла душ, укуталась в халат и прошла на кухню. Стараясь не шуметь, чтобы не разбудить маму, которая спала в своей спальне, она включила чайник. А пока он нагревался, решила высунуться в раскрытое окно и выкурить сигаретку. Сегодня Алан узнал о ее вредной привычке. Ну и пусть! Главное, она не собирается от нее отказываться только потому, что он так хочет. Не имеет права. И вот так тихо возмущаясь, Ева смотрела на улицу, где постепенно вступал в свои права золотистый летний рассвет. И тут, ее взгляд упал на припаркованную у ее подъезда черную «Тойоту Камри».

«Такая же, как у Алана», – подумала она и сразу вздрогнула, когда во входную дверь твердо постучали. Черт!

– Ты думаешь о том же, о чем и я? – спросила она у кошки, которая застыла у порога кухни и навострила уши, настороженно глядя в коридор.

Выкинув сигарету в окно, и тем самым избавившись от улик, Ева подошла к двери, посмотрела в глазок и обомлела, увидев на пороге Алана. Вот так неожиданность, причем весьма приятная. Глубоко вздохнув, она поправила на себе халат и открыла дверь.

– Приехал пожелать мне доброго утра? – спросила она у него с улыбкой.

Окинув ее строгим взглядом, Алан шагнул внутрь квартиры и закрыл за собой дверь, так что Еве пришлось отступить назад. Он напоминал хмурую тучу, которая была готова в любой момент разразиться грозой. И эта «туча» вела себя так, будто оказалась дома, что, впрочем, отчасти так и было, потому что ее дом для него всегда был открыт.

– С кем ты? – спросил он.

От такого вопроса Ева опешила. С чего это вдруг он ее об этом спрашивает?

– Что значит, с кем? С мамой и Перси.

Опустив глаза вниз, Ева посмотрела на кошку, которая терлась об ноги Алана. Предательница, даже и та вьется вокруг него.

– И все? – уточнил он, делая к ней шаг, но с такой угрозой в глазах, что Ева невольно поежилась.

– Нет, блин, еще с ротой солдат, которая ждет меня в спальне, – не выдержала она. – Алан, что за вопросы в пять часов утра? И потом, даже если еще с кем-то, тебе-то какая разница?

Алан моргнул, снова хмурясь, будто сам задумался над ее вопросом. А потом вдруг неожиданно наклонился к ней и взял ее подбородок двумя пальцами:

– Зато опять курила.

– Да, я иногда это делаю, – с трудом ответила она, начиная млеть от такого внимания и томительной близости его недоступных губ.

– Давай-ка сюда свои сигареты, – произнес он.

– А что мне за это будет? – осмелилась она спросить.

– Я перестану на тебя злиться.

– Не пойдет. Меняю на поцелуй.

– Забудь об этом. Пачку?

– Не дам, – упорствовала она.

Алан смерил ее внимательным взглядом, потом тяжело вздохнул и отпустил подбородок.

– Ладно, фиг с тобой. Я так вымотался за день, что у меня сейчас нет желания с тобой бодаться. Кофе хоть нальешь?

– Кх, – разочарованно вырвалось у Евы, которая поняла, что поцелуя ей, похоже, не дождаться даже за чашку кофе, а оставь она Алана без него в пять часов утра – кем она будет?

Сложив на груди руки, Ева поплелась на кухню, даже не приглашая Алана, потому что ему такое приглашение в этом доме не требовалось. Он разулся, прошел за ней и занял место за столом. Тут как тут к нему на колени запрыгнула Перси, начиная ласкаться об его руки и мяукать.

– О, Перси, – вымученно произнесла Ева, – как тебе не стыдно?

На губах Алана появилась усталая улыбка. Он накрыл своей широкой ладонью мордочку Перси и погладил по шерстке, так что кошка замурчала, закрывая глаза.

«Прекрасно! – пронеслось в голове у Евы. – Даже моей кошке достается больше, чем мне. Где справедливость?»

– Да ладно тебе, – сказал Алан, – мы с ней давно не виделись. Правда, Перси? – спросил он довольную кошку, почесывая ей за ухом.

Отвернувшись от этой милой картины, Ева достала две чашки и растворимый кофе. Она уже зачерпнула его ложкой, как Алан произнес:

– Я не пью эту гадость. Забыла?

– Забудешь тут, – буркнула она, высыпая кофе обратно в банку. – Приперся в пять утра, и ему еще кофе вари за просто так.

– За просто так? Ты хоть знаешь, сколько нервов мне вымотала за один вечер?

– Я? – сделала Ева вид, что искренне удивилась, доставая из шкафа турку и поворачиваясь при этом на полкорпуса к Алану.

Но в этот момент он смотрел не на нее, а в сторону окна. Проследив за его взглядом, Ева увидела на подоконнике пачку сигарет, и замерла, предугадывая дальнейшие действия Алана. Он перевел на нее взгляд, потом ухмыльнулся и подвинул Перси в сторону, собираясь встать.

Ну уж нет! Дернувшись к подоконнику, Ева схватила пачку и спрятала за спину как раз вовремя, оказываясь лицом к лицу с опоздавшим Аланом.

– Дай сюда, – требовательно произнес он.

– У тебя что, сигареты закончились? – спросила она, вопросительно приподнимая левую бровь.

– Угадала. Я так спешил тебя отчитать, что забыл их в кабинете.

– Ой, да ладно. И в чем это я так провинилась? Не зашла к тебе после работы? Всего-то?

Не собираясь больше ждать, Алан шагнул вперед, протягивая руку ей за спину. Резко втянув воздух, Ева задохнулась от запаха теплой кожи и одеколона любимого мужчины, ударяясь носом об его подбородок. Господи! Да что же он делает?! Но по сути, ничего особенного он делать не собирался, а только воспользовался ее замешательством и выхватил из руки пачку сигарет, сразу отступая назад.

Ева виновато потупила взгляд, когда он перевел свои синие глаза с пачки на ее лицо:

– «Ричмонд Черри»? – заметил он название знакомых сигарет, и решил тут же уточнить. – Это твои?

– Да.

– И часто ты их куришь?

Но Еве стало так неуютно под его взглядом и от такого допроса, что она недовольно толкнула его в грудь и вернулась к плите, собираясь дальше заняться приготовлением кофе. У нее было ощущение, будто ее поймали с поличным. Хотя, если подумать, что такого в том, если она курит такие же сигареты, какие курит он? Подумаешь! Сколько людей выбирают именно их? Правда, для Алана не нужно было придумывать оправдания, он и так все прекрасно знал. Наверное, именно поэтому и не стал настаивать на ее ответе.

Прикурив сигарету, Алан засунул пачку в карман своих брюк, что случайно заметила Ева:

– Вообще-то, это мои сигареты.

– Ты бросаешь.

– Ничего подобного, – ответила она, от злости накидывая молотый кофе в турку ложку за ложкой.

Ее старания от Алана не ускользнули:

– Ты хочешь, чтобы я сегодня вообще не уснул?

Оставив кофе в покое, Ева повернулась к привереде:

– Ты такой зануда.

– От зануды слышу, – ухмыльнулся он, стряхивая пепел на улицу.

Стоя у окна, Алан опирался плечом об его край в небрежной позе, статный и властный, но такой родной, даже домашний, а главное – любимый. Первые лучи солнца играли на его смуглой коже. Бледно-синяя рубашка была расстегнута на две пуговицы, заманчиво приоткрывая шею. И ей вдруг так захотелось подойти к нему и запустить ладони под воротник… прижаться к горячим губам… а потом сорвать с него рубашку! И позволить овладеть ею прямо на кухонном столе!

«Уф!» – едва не вырвалось у Евы, которую бросило в жар от представленной картины во всех красках. Отвернувшись, она продолжила готовить кофе. А сама подумала о том, что хорошо бы скорее Алана напоить и выпроводить из квартиры, пока она на него не накинулась. Такие ее фокусы никогда не проходили, поэтому действовать нужно было по-другому, не спеша и терпеливо.

«Господи, да мне уже памятник за терпение можно ставить» – подумала она, ставя турку на огонь.

– Что это? – неожиданно спросил Алан, ткнув пальцем на чашку.

Причем, он так посмотрел на этот предмет посуды, что Ева опасливо забрала ту со стола и переставила подальше от него. Треснувшая, с отколотой ручкой и краем ободка, это чашка и так уже натерпелась.

– Это моя чашка, а что?

– Ты издеваешься?

– Пфф, делать мне больше нечего. А что тебе от нее нужно?

– Эта та, которую я тебе подарил?.. Даже не помню когда.

– Три года назад на восьмое марта.

Алан уставился в ее глаза, кажется, обомлев от такой точности. А потом шагнул к ней.

– Ну-ка, дай ее сюда.

«Ну вот, сначала сигареты, теперь и до чашки добрался», – подумала Ева, пряча ту за спину.

– Может, хватит тут хозяйничать? Я из-за тебя в собственном доме уже опасаюсь за вещи.

– Дай сюда, я сказал, – потребовал Алан, начиная снова отчего-то злиться.

Ева фыркнула и поставила чашку на столешницу, понимая, что дальнейшее упорство себя не оправдает. Но она даже и не подумала о том, что Алан с ней сделает в следующую минуту. А он… Он просто взял чашку и выкинул ее в мусорное ведро! Ева ахнула, едва не теряя дар речи.

– Ты что делаешь?!

Она дернулась за чашкой, но Алан перехватил ее за руку, не дав подойти:

– Успокойся, я тебе подарю другую.

– Я не хочу другую, я хочу э.. – успела она выкрикнуть, пока Алан не накрыл ее рот ладонью.

– Тише ты, мать разбудишь.

Но еще пуще обидевшись, Ева приоткрыла рот и сдавила зубами кожу его ладони.

– Ай, черт, Ева! – шепотом проорал он. – Больно же.

А что Ева? Она разжала зубы и протяжно лизнула свой укус языком. От этого жеста Алан вздрогнул и отдернул руку, будто бы ее язык был раскален добела. Его брови сошлись ближе друг к другу. А Ева продолжала смотреть на него с гордо приподнятым подбородком, думая про себя: «Ну, что ты мне на это скажешь?» Но Алан промолчал. Он ответил ей другим. Он подошел к мусорному ведру, достал оттуда чашку и (кто бы мог подумать!) выкинул ее в окно! А потом просто сел на свое место, удовлетворенный, но все еще такой же суровый.

Ева посмотрела в окно, ощутив, как от обиды на глаза наворачиваются слезы. Подумаешь, какая-то чашка. А все равно стало обидно, что он с ней так поступил, пусть даже ее уже давно пора было выкинуть. Даже мать не раз порывалась это сделать. Может глупо, но эта разбирая вещь была ей дорога только потому, что являлась его подарком.

– Между прочим, это была моя любимая чашка, – сказала она ему, прежде чем отвернуться, и как раз вовремя успела поймать кофе, который намеревался убежать из турки.

Алан тихо выругался и снова встал. Крепкие руки обняли ее со спины, а губы поцеловали макушку.

– Ты убиваешь меня своими чувствами, понимаешь? – тихо сказал Алан, как бы что-то этим объясняя.

Сердце Евы ускорило ритм, и безумно захотелось всего лишь одного – свернуться калачиком в объятьях любимого мужчины и забыть обо всем на свете.

– А ты меня – своим безразличием, так что, тут мы квиты.

– Неужели за эти пару лет тебе не встретился какой-нибудь классный парень?

– Нет, мне вообще с этим не везет, одни козлы попадаются, – ответила Ева, даже не беспокоясь о том, что эту фразу он может принять на свой счет, потому что именно так отчасти и было. – А ты вот времени даром не терял, такую модную невесту себе нашел…

– Об этом мы разговаривать не будем, – отрезал Алан, разжимая объятья, отчего Ева начала себя ругать за несдержанность.

– Ты мне всегда говорил, что вряд ли созреешь для брака в ближайшие лет двадцать, – настаивала она.

– Ева…

– Ладно, забей, – психанула она, наливая ему в чашку кофе. – Я все равно за тебя рада. Только скажи мне, зачем сейчас сюда приехал?

– Соскучился по твоему отвратительно приготовленному кофе, – ответил он, забирая чашку. – Спасибо.

Алан отошел к столу и снова за него присел.

– А если серьезно?

– А если серьезно, то скажи-ка мне, занимаешься ли ты обслуживанием клиентов в более тесной форме?

Это вопрос вызвал на ее лице улыбку:

– Вообще-то – нет. А ты решил по-другому?

– Вообще-то – да.

Теперь Ева хихикнула, а вот Алан наоборот – посерьезнел.

– И ты из-за этого разозлился? Ты подумал, что я ушла с клиентом?

– Интересно, тебе было бы так же смешно, если бы я застал его у тебя дома?

– Ой, какие мы грозные. Я прям даже испугалась, – смело ответила Ева, разомлев от его слов.

– Ева, это не шутки.

– Да не сплю я с клиентами! – выпалила она. – Если тебя интересует именно это.

– Считай, что я все равно тебя предупредил. Узнаю – оторву за такое голову.

– А почему сейчас? Я знаешь, сколько всего такого могла успеть за то время, пока мы практически не общались.

Алан опустил локти на стол, поднес к губам чашку, подул в нее и осторожно отпил кофе.

– Сама напросилась, я не заставлял тебя идти ко мне работать. Но голову бы я тебе оторвал в любом случае, когда бы узнал о подобном.

Ева снова улыбнулась – как же ей нравилась его забота! И особенно то, в какой жесткой форме она проявлялась, хоть это часто и вызывало в ней желание сделать ему назло именно в том, что он пытался запретить. Хотя бы этим добивалась от него какой-то особенной реакции и убеждалась, что она ему не безразлична.

Растеряв сейчас всю обиду и злость, Ева подошла к Алану, скромно села рядом и положила голову ему на плечо.

– Я скучала, – тихо призналась она.

– Может, ты и удивишься, но я тоже.

Ева подняла голову, опустила подбородок на его плечо и глубоко вздохнула, глядя на безупречный профиль любимого. Алан повернул к ней лицо, окутывая ее синевой своих глаз. От него пахло одеколоном, кофе и пряной вишней, и Ева жадно вдыхала эти запахи, пока была возможность насладиться хотя бы ими. Она опустила взгляд на его губы. И в этот же момент решила на все плюнуть, позволив себе рискнуть, и потянулась к его губам.

– Ева? – настороженно произнес Алан, слегка отстраняясь от ее губ и заставляя за ним тянуться. – Я, конечно, понимаю, что момент удачный, но идея плохая, очень плохая. Не вынуждай меня снова тебя отталкивать.

Но для пущей настойчивости Ева накрыла его щеку ладонью, не позволяя от себя отвернуться.

– А ты не отталкивай, – прошептала она ему в губы, прежде чем их коснуться.

И тут случилось нечто неожиданное – его губы разомкнулись, двинувшись ей навстречу, и у Евы сердце ухнуло куда-то в район живота. Но, как назло, почти сразу же заиграла мелодия его мобильного, вдребезги разбивая весь момент. Алан ругнулся и дернулся назад, вытаскивая из кармана мобильный. А Ева так разозлилась от подобного разочарования, что хлопнула ладонью по столу до онемения кожи. Алан только покосился на нее и ответил на звонок:

– Да, Вера.

Черт! Черт! Черт! Или даже целый Дьявол! Кто бы только знал, как она сейчас возненавидела эту Веру на том конце соединения. Она метнулась рукой к его карману, ныряя внутрь и хватая пальцами пачку сигарет. Только вытащить ту не удалось, потому что Алан схватил ее за запястье и удержал на месте.

– Да, задерживаюсь… – говорил он своей невесте.

– Дай сюда, – прошипела ему Ева, отчего он был вынужден накрыть ее рот ладонью.

Снова затыкает ей рот! Правда плюс от этого был – он отпустил ее запястье, так что Ева смогла достать пачку и ускользнуть к окну.

– Послушай, давай я тебе перезвоню, – сказал Алан, уже вставая из-за стола.

Быстро щелкнув зажигалкой, Ева так глубоко затянулась, что начала кашлять. Алан молча подошел к ней, опять пребывая в гневе.

«Да пофигу…» – мысленно решила Ева.

Как она и ожидала, он выхватил у нее из пальцев сигарету и выкинул в окно. А потом сделал то, что она не ожидала никак – он обхватил ладонями ее лицо, притянул к себе и впился в губы жестким поцелуем. От неожиданности Ева даже ахнула ему в рот, цепляясь за подоконник, чтобы не сползти на пол в счастливом обмороке, но потом быстро сообразила, что держаться за его широкие плечи намного приятнее. Ох ты, Боже мой! Горячие и требовательные губы грозились лишить ее потери пульса. А влажный язык проскользнул ей в рот! Он дразнил напористой лаской, сплетаясь в озорной игре с ее языком, и так искусно, что Ева не сдержала протяжного голодного стона. Господи, неужели это с ней происходит?

Этот сумасшедший поцелуй прекратился так же неожиданно, как и начался. Алан резко отстранился, продолжая держать в ладонях ее лицо, только пальцы на коже сжались чуть сильнее.