# Психология поцелуя (сборник)

Чезаре Ломброзо

Предлагаем читателю сборник трудов великого итальянского криминалиста и физиолога, посвященный основам человеческой сексуальности и актуальный во все времена и у всех народов. Если в первой работе, посвященной поведенческой психологии человеческого индивида в разрезе его сексуальных стремлений, рассматриваются истоки общечеловеческих инстинктов, то автор проводит связь с аналогичным развитием этих инстинктов в животном царстве. В работе же, посвященной «Любви помешанных», Ломброзо на большом количестве разнообразных примеров доказывает опасность эпидемическую опасность эротико-любовного фанатизма. Особенно эта работа актуальна в наши дни, когда интернет и соцсети буквально вынуждают молодёжь демонстрировать собственную незаурядность, провоцируют эпатажное и антиобщественное поведение.

## Психология поцелуя

Cesare Lombroso – «Psycologie du baiser»


Глава I.

Мы, представители сильного пола, отуманенные нашей постоянной, неодолимой жаждой любви, часто воображаем себе, будто любовь– единственная цель, единственное назначение женщины. И не только женщины; мы думаем то же и о самках животных. Но в действительности, пробегая глазами длинную зоологическую лестницу живых существ, мы видим, что главная, настоящая задача всякой самки не в том, чтобы любить, а в том, чтобы быть матерью.

У животных в огромном большинства случаев отец не вмешивается вовсе в воспитание своего потомства: этим делом занимается одна мать, и у неё при этом развиваются совершенно особенные инстинкты, дивные чувства, а иногда даже новые органы.

Так, самки пауков обволакивают свои яйца паутиной и носят их с собой повсюду до тех пор, пока не вылупятся личинки.

У многих насекомых (как отмечает Эспинас) самка в своей изумительной предусмотрительности и заботливости приготовляет для своего потомства, которого она не увидит, как не видала своей матери, запасы особенной пищи, совершенно отличной от той, которою питается она сама.

У насекомых, принадлежащих к классу прямокрылых, самки хотя, правда, некоторых видов и кладут свои яйца, где придется, нисколько не заботясь об участи молодого поколения, которое из них вылупится, большею частью мать выказывает самую предусмотрительную заботливость о своих будущих детях и принимает все меры для того, чтобы обеспечить их достаточным запасом пищи и охранить от хищных врагов.

У пчел и муравьев воспитание молодого поколения представляет общественную, коллективную повинность, которую исполняют бесполые особи-самки, отрекшиеся от своего пола именно для того, чтобы посвятить себя материнским обязанностям, самым утомительным и самым тяжелым, – обстоятельство, которое следует признать за веское подтверждение доказываемого мною тезиса. Когда царица пчел случайно умрёт, не успев положить яиц, то пчелы перестают работать и умирают тоже.

У птиц материнские инстинкты во время высиживания яиц и вывода птенцов проявляются с большой силой и в самых разнообразных формах: так, напр, индюшки для охраны своего потомства от индюков соединяются вместе в стада, иногда по 40 и 60. Известно, с каким рвением голубка предается высиживанию своих яиц: во время последней осады Парижа, в франко-прусскую войну, разорвало как-то раз бомбу рядом с голубкой, сидевшей на яйцах; и последняя все-таки не покинула своего поста.

У млекопитающих материнские обязанности лежат еще исключительнее на самках. У некоторых видов обезьян мать не переживает смерти своего детеныша, как будто он составлял часть её организма.

Материнское чувство – всегда альтруистическое отправление, даже если оно выражается только и единственно в том, что самка положит яйца, ни мало не заботясь о дальнейшей судьбе своего потомства. В этом случай проявляется физический альтруизм, представляющий, по Спенсеру, основу альтруизма вообще. Физический же альтруизм проявляется и у простейших животных, когда одна особь разделяется на несколько частей, из которых, затем, каждая развивается в новое существо. Этот-то физический альтруизм, и представляет зачаток психического альтруизма, проявляющегося на высших ступенях зоологической лестницы в форме материнской любви.

Материнское чувство до такой степени альтруистическое отправление, что нередко самки, лишившиеся своих детенышей, выкармливают молодых животных других видов. Так, Романес[1] видел зайчат и щенят, вскармливаемых кошками, молодых канареек и павлинов, воспитываемых курами. Мало того, он говорит даже об одной кошке, всегда неутомимо охотившейся за мышами, которая, лишившись, своих котят, выкормила семейство мышат.

Не удивительно, – принимая все это в соображение, – если материнское чувство развивает у самок и специальные органы для удобнейшего воспитания маленьких, не встречающиеся у самцов. Таковы грудные железы млекопитающих. Сюда же, как это отменил Brooks, надо отнести и жало, которым самки некоторых видов насекомых пользуются для заготовления пищи своим будущим детям-личинкам, которые вылупятся из положенных ими яиц: они колют этим оружием, выделяющим особый яд, разных паучков и т. п. в нервные узлы; несчастная жертва впадает в параличное состояние, но не умирает, однако, и благодаря этому не разлагается. Заботливая мать помещает достаточный запас такой полуживой и потому свежей добычи рядом с яйцами, и личинки, вылупившись в свое время, утоляют ею голод. Мы видим, что материнское чувство здесь вызвало особые химические изменения в выделяемом самками яде.

Материнский же орган представляет и сумка сумчатых животных – теплая мошна с сосцами, в которой мать держит и носит свое потомство.

Глава II.

Я убедился, что специально материнским. органом должно считать и те характерные задние жировые подушки, которыми одарены женщины некоторых низших африканских племен (готтентотки, бушменки) и которые служат как бы естественною колыбелью и дают возможность матерям свободно заниматься хозяйством, не покидая детей. В моем труде «Белые и цветные люди» (Homme blanc et homme de couleur) я высказал гипотезу, что такие жировые наросты могли развиться постепенно в продолжение длинного ряда веков и поколений, вследствие обычая привязывать и переносить детей именно на том месте, о котором идет речь, и преобразиться в орган постоянный, в явление физиологическое. В настоящее время эта гипотеза становится почти достоверностью, после того как я констатировал профессиональные наросты, постоянно встречающиеся у носильщиков в тех местах, которые подвергаются наибольшему давлению тяжелых грузов[2], и после того как Блэнвилль, исследовав эти странные опухоли, показал их чисто жировую природу и выяснил, что в их образовании не играют роли никакие атавистические явления.

Нам могут возразить, что у всех почти племен и во всех климатах дикари-матери обращают свою спину в детскую колыбель, начиная с древней перувианки, как это можно видеть на гончарных изображениях, имеющих 2000-летнюю давность, и кончая самоедкой полярных стран. Однако, ни та, ни другие не имеют естественной подушки, которою одарена готтентотка. Но на это есть особые причины.

Я думаю, что готтентотка – подобно верблюду – как бы живое ископаемое или, лучше сказать, собратка наших доисторических праотцев; за такое многовековое существование она могла сильно измениться. Жировые подушки, по-видимому, существовали добрых 3000 лет тому назад. В гробнице Тотмеса II найдена картина, на которой представлены разные народы, приносящие свою дань, и на этой картине в числе других фигур изображена женщина с дочерью, имеющие обе жировые подушки.

На развитие этих наростов имеет, без сомнения, очень большое влияние климат. Они особенно распространены в Южной Африке между женщинами бушменов, кафров, бонго, коранов. Ливингстону случалось встречать такие жировые подушки и у девушек буров – потомков голландских выходцев.

Надо еще отметить при этом, что в Африке полнота считается красотой. Богатые женщины нарочно пьют много молока и пива, чтобы пополнеть. Матери заставляют своих дочерей пить молоко и пиво, постоянно все в больших и больших дозах. При благоприятных обстоятельствах и мужчины очень сильно толстеют, и преимущественно в боках, так что их полнота представляет известное сходство с жировыми образованиями женщин. Во время голодовок эта полнота пропадает, для того чтобы проявиться вновь при обилии пищи.

Бушменки, которые не так склонны к тучности, как их соседки-готтентотки, имеют реже и жировые подушки, о которых идет речь.

Если у особей данного племени жировые ткани изобилуют во всем теле вообще, то тем сильнее они будут развиваться в тех местах, которые наиболее подвергаются давлению и раздраженно. И этим легко объясняется образование у готтентотки как бы нового органа, чисто материнского, воспроизводимого по наследственности из поколения в поколение, вследствие тех удобств, которые он доставляет при выращивании детей.

Кроме того, чрезвычайно большую роль играет при этом и половой подбор; готтентотка тем больше нравиться своим соплеменникам и тем легче находит мужа, чем объемистее ея жировая масса[3].

Смит рассказывает об одной женщине, славившейся своей красотой, у которой нижняя часть тела была так обширна, что «красавица», сев на плоскую землю, не могла уже вставать и для того чтобы обуваться, должна была отыскивать какой либо пригорок.

Глава III.

Ho тут и начинает проглядывать тот закон, который я высказал, что второстепенные материнские органы делаются второстепенными же половыми органами, потому что подушка готтентотки становиться настоящим второстепенным половым органом. Чем ближе мы подвигаемся к цивилизации, тем больше половая любовь вторгается в область материнского чувства.

То, что мы сказали об естественных подушках африканок, применимо и к грудным железам, которых волнистые контуры так вдохновляют европейских поэтов и европейских любовников.

У вех же диких народов, даже африканских, женщины так мало знают чувство любви и так тесно ограничивают свою жизнь заботами материнства, что – как рассказывал мне один очень известный путешественник Robecchi – европеец, который станет подшучивать над обнаженной грудью африканки или абиссинки, вызывает в присутствующих такое же недоумение, какое произвел бы у нас кто-нибудь, кто стал бы с какими-либо игривыми намеками говорить о физических недостатках женщины. Точно также и губы, этот орган поцелуя, вначале представляли второстепенный материнский орган и лишь впоследствии превратились в эротический.

Почти у всех диких народов, и даже у народов полуцивилизованных, включая и японцев, поцелуй, как символ любви, не известен. Также и у новозеландцев, сомалисов, эскимосов[4]

# Примечания

1

Romanes, Involution mentale chez les animaux, Paris, 1884.

2

Le lipome des Hottcntotes, etc. Bruxelles, 1872.

3

Anthrop Review, 1884.

4

См. Burton, d’Urville.