# Икона для невесты

Борис Викторович Сударушкин

Приключенческий триллер с детективным сюжетом. Девушка и её парень – студенты Российского университета Дружбы Народов – отправились на родину своих сокурсников в Колумбию и на Тринидад и Тобаго. То, что случилось там, не приснится и в страшном сне.

В оформлении обложки использована фотография по лицензии Unsplash.

## 1

Поступать в Российский Университет Дружбы Народов [носивший когда-то имя Патриса Лумумбы] Аня Бекоева решила по двум причинам. Первой причиной было то, что один из проректоров данного учебного заведения был хорошим знакомым её отца Боци Налуковича Бекоева. Вторая причина заключалась в том, что в Москве она жила рядом с этим Университетом на улице Миклухо-Маклая.

Будучи дочерью папы-осетина и русской мамы, и при этом родившись в столице нашей Родины, да ещё в семье, которая распалась когда Ане было 10 лет, она всю жизнь мечтала хоть как-то напомнить о себе отцу, который жил теперь во Владикавказе и по масштабам Северной Осетии считался довольно крупным бизнесменом. Конечно, она ездила на лето к бабушке в Осетию, конечно 2–3 раза в год её любимый папа приезжал в Москву…, но девочка скучала по кавказской родственной теплоте, по своим младшим сестрёнкам в новой семье отца, по южной природе и горам, а потому не только учила осетинский язык, но решила поступать на исторический факультет и специализироваться на истории Кавказа. В этом плане Университет Дружбы Народов был отличным местом учёбы – факультет гуманитарных и социальных наук готовил в том числе и историков.

В своё время решение о создании интернационального Университета дружбы народов в Москве было продиктовано желанием оказать помощь странам, получившим свободу от колониальной зависимости на рубеже 1960-х годов. Основной задачей Университета стала подготовка высококвалифицированных национальных кадров для стран Азии, Африки и Латинской Америки, но и для Россиян двери Университета никогда не закрывались…

Вот и Павел Нестеров поступил в этот самый университет, но на четыре года раньше Ани Бекоевой, причём уже отслужив в армии, да ещё к тому же в ВДВ. Стало быть сколько ему было лет в тот момент, когда они познакомились в спортзале? Он уже был аспирантом, а она только начала учится на третьем курсе – то есть ему, получается, было 25.

И без слов понятно, что зацепило Павла в этой девушке. Красивых девиц в Москве много, тем более среди 20-ти летних – а вот сочетание внешних данных с кавказской сдержанностью, умением себя спокойно вести, не выставлять себя сразу как на витрину – вот, что привлекло внимание… К тому же Аня была москвичка и наполовину русская – в ней не было самоощущения отделённости и замкнутости внутри своей национальной среды, которая часто затрудняет общение… Осетины – это единственный христианский [в большинстве] народ среди многочисленных мусульманских народов Северного Кавказа – мы говорим о республиках Северного Кавказа Российской Федерации, а не о христианских странах Закавказья типа Грузии и Армении – это надо понимать, так как развернувшиеся вскоре после знакомства Павла и Ани события были целиком связаны с этим фактом…

В самом начале сентября, выходя из аудитории после лекции, Аня лицом к лицу столкнулась с Видьядхаром, пятикурсником из Тринидада, которого она знала по Университетскому ИнтерКлубу:

– Анья, у меня для тебя есть письмо, – закричал парень, сверкая белками глаз на смуглом лице и добавляя мягкий знак в имя девушки…

– Что ты кричишь, Видья – у меня аж в ушах звенит… Я же не через улицу от тебя стою…

– Прости, Анья, прости… Помнишь Эрнесто, колумбийца, который со мной в одной комнате жил в общежитии? Ну, он в прошлом году бакалавриат закончил и уехал на Родину к себе?

Аня вспомнила странноватого латиноамериканца, который с первого курса пялился на неё и однажды даже пытался пригласить в кино…

– Вот, он письмо прислал и просил тебе передать, – с этими словами Видьядхар вручил Ане конверт и расплылся в счастливой белозубой улыбке…

## 2

То, что Аня прочитала в письме было лично для неё настолько неожиданным и потрясающим, что понять это можно не сразу:

"Дорогая Анна, – писал Эрнесто, – я помню твой доклад на СНО об Иверской иконе Божьей Матери и её копии, знаменитом списке, который грузинская царица Тамара подарила осетинскому народу в 13-ом веке в ознаменование принятия христианства осетинами. Ты говорила, что та икона хранилась в Северной Осетии и почиталась величайшей национальной святыней осетинского народа. Как ты и отметила тогда в докладе, тот список Иконы по Промыслу Божиему во время боевых действий на Северном Кавказе в годы второй мировой войны был утрачен. Может кто-то украл и немцам продал, может где-то до сих пор тайно хранится… Дорогая Анна, ещё тогда я подумал, что есть одна нить, которая десятилетиями связывала нацистских похитителей ценностей на оккупированных территориях и Латинскую Америку. Это так называемые "крысиные тропы" бегства нацистов после войны, о которых всем хорошо известно. Было несколько основных маршрутов "крысиных троп": один вел нацистов из Германии в Испанию, затем в Аргентину; второй – из Германии в Италию, затем в Южную Америку. Власти Аргентины вообще создали для нацистов свои собственные маршруты через Скандинавию. После войны бывшие офицеры Вермахта руководили множеством коммерческих фирм в Аргентине, Чили, Уругвае, Венесуэле, Боливии, Колумбии и Эквадоре… Но это пока предисловие…Анна, у нас в Колумбии, в департаменте Путумайо живёт женщина, которая была служанкой у иммигранта-немца, бывшего нацистского офицера, умершего в 2009 году. Я был на свадьбе родственников в деревне и увидел икону у неё дома – вот фото. Я внимательно исследовал всё, что доступно в Интернете об осетинской иконе и я уверен – это та самая икона…Я хотел её купить, но женщина отказалась продавать мне – подумала, что я спекулянт. Но я уверен, ты сможешь уговорить её – она хочет вернуть икону кому-нибудь из Осетии. Я готов встретить тебя у нас в столице, в Боготе, и на машине привезти прямо к ней в Путумайо – возьму на себя твои расходы по пребыванию в Колумбии. – Эрнесто."

Образно говоря, наши сладкие мечты сделаны "из дрожжей" – ну и, соответственно, растут они [мечты] как на дрожжах. Сначала Аня просто приняла к сведению то, что прочитала – фото иконы в точности совпадало с довоенными фото, и в принципе вся история звучала вполне правдоподобно…, но что дальше? Не лететь же через океан в Колумбию? Сообщить о находке отцу в Северную Осетию? Написать статью в научный журнал?

Но, как сказано выше, сладкие мечты растут как на дрожжах. Ане вдруг показалось, что перед ней возникла альтернатива – либо навсегда остаться полукровкой и завидовать младшим сестрёнкам, которые для её любимого папы были настоящими осетинками, родными, воспитанными в полной осетинской семье… либо стать знаменитой на всю Осетию, вернув своей исторической родине национальную Святыню; войти в историю любимого народа как сказочный Данко, принёсший свет сородичам, отдав им своё сияющее сердце…

Она не могла заснуть ночью, рисуя в своём воображении картины, как она приедет во Владикавказ с Иконой и подарит её Храму, как осетинки примут её, будут обнимать и угощать – но,… нет, нет, она не возгордится, она будет скромна, она воплотит свою мечту о том, какой ей хотелось бы быть для отца и для сестрёнок и для бабушки Замиры… Обычно такие детские мечты в девятнадцать лет свойственны не девушкам, а мальчикам, мечтающим отличиться перед окружающими, но в тех случаях, когда неполная семья и потеря любимого отца оставляют в душе дочери комплекс невостребованности, а сердце ещё свободно от романтических чувств и мыслей о замужестве, чего только не придёт в голову… Да, конечно, был уже рядом этот Паша Нестеров – аспирант-экономист, качавший мускулатуру в спортзале, но Аня всё ещё не могла определиться в своих отношениях с ним – они несколько раз ходили на какие-то мероприятия, типа концертов и кино, но ничего большего между ними не было…

И всё же на следующее утро девушка решила действовать осторожно… Она пошла к тому человеку, который во многом определил факт её поступления в Университет Дружбы Народов – к другу отца дяде Толе, которого знала с детства – к тому самому проректору, о котором шла речь в первых строках этой истории…

## 3

Дядя Толя удивился увидев Аню в дверях своего кабинета. До сих пор они встречались только в домашней обстановке, когда его старый друг Боци Бекоев приезжал с дочерью на подмосковную дачу проректора в дни своих визитов в столицу…

Прочитав письмо Эрнесто, проректор задумался, а Аня сказала:

– У нас ведь в учебном плане стоит археологическая практика как зачетная дисциплина – может можно как-то официально оформить мою поездку как археологическую практику? Я билеты могу взять на свой счёт, ну папа же мне ни в чём не отказывает, а я сегодня утром в Интернете посмотрела – гражданам Российской Федерации для посещения Колумбии визы не требуются. Мне бы одной недели хватило, чтобы всё сделать…

– А как ты будешь через Колумбийскую таможню вывозить антикварную ценность 13-го века и ввозить её через нашу таможню в Россию?

– А я не буду вывозить, – нашлась Аня. – Я оставлю икону в Российском Посольстве, пусть оформляют как обретённую ценность, украденную в годы войны и вывезенную из России с нарушением Международного Права…

– Девочка моя, – вздохнул проректор, – всё ты предусмотрела и всё звучит очень складно, но поверь мне, там всё не так просто в этом регионе…Вот послушай, я тебе новости последних месяцев прямо из Интернета почитаю…Дядя Толя кликнул мышкой компьютера и ввёл в поисковик гугла несколько слов… Вот слушай:

– Ты ведь на карту посмотрела, правильно? Этот департамент Путумайо находится прямо на стыке границ Колумбии, Перу и Эквадора. Вот, что там происходит: "Не менее 54 человек, похищенных повстанцами группировки Сендеро Луминосо ["Сияющий Путь"], освободили из плена власти Перу, сообщает агентство Ассошиэйтед Пресс – Люди, некоторые из которых были похищены около 20–30 лет назад, содержались в лагерях, расположенных в провинции Пангоа"…Или вот ещё радио Свобода сообщает: "В Перу освобождены 36 рабочих строительных компаний, похищенные в минувший понедельник членами партизанской организации "Сендеро Луминосо". Все они вышли из сельвы в субботу. Как заявил по национальному радио президент, партизаны отпустили похищенных, когда обнаружили, что окружены подразделениями перуанской армии общей численностью в полторы тысячи человек. Переговоры с партизанами не велись. Изначально они требовали выкуп в 10 миллионов долларов. В ходе военной операции по освобождению заложников погибли пять военнослужащих." – дядя Толя оторвался от компьютера и взглянул на Аню. – А вот ещё непосредственно в твоей Колумбии: "Власти Эквадора заявили, что задержали на своей территории пятерых предполагаемых боевиков колумбийской вооруженной группировки Революционные вооруженные силы Колумбии (ФАРК), сообщает Би-Би-Си. Все пятеро предполагаемых боевиков были задержаны во время прочесывания домов и ферм, расположенных на эквадоро-колумбийской границе." А вот сообщение вообще прямо в этом году было: "Колумбийские повстанцы убили трех журналистов из Эквадора. Гибель трех журналистов, оказавшихся в плену у мятежников, подтвердил президент страны Морено. В пятницу стало известно о гибели трех эквадорских журналистов, которые в конце марта пропали на границе с Колумбией. Позже выяснилось, что их захватили в плен местные повстанцы, а потом убили. Радиостанция РСиН сообщила, что в ее распоряжении оказались фотографии тел погибших репортеров." – подписано репортёром Сашей Пятницкой – можешь погуглить и проверить, если думаешь, что я тебя зря пугаю…Как оно тебе? Там не поймёшь: где партизаны, где наркоБароны, где мафия, где идеология – да просто могут похитить ради выкупа…