Мышиные песни и пляски
Злобный Мышалёт

Иллюстратор Евгения Емельянова

© Злобный Мышалёт, 2018

© Евгения Емельянова, иллюстрации, 2018

ISBN 978-5-4493-0579-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Почти интервью с автором

Кто такой Злобный Мышалёт?

О нем вы не найдете статьи в Большой Энциклопедии, о его существовании не знают британские ученые, и даже в «Википедии» нет о нем ни одной строки.

Зато любой поисковик приведет в его норку, которая располагается на портале Стихи.ру.

Таким образом, можно с уверенностью утверждать, что Злобный Мышалёт вне Интернета и не существует. Ах, как обидно ему это было бы прочесть! Чтобы доказать его существование, нужно оставить о нем материальный след. Им и будет эта книжка стихов. Небольшая, смешная и одновременно грустная.

Злобный Мышалёт еще не определился с тем, в какой ипостаси ему лучше существовать: скромного отшельника или мудрого царя Мышалётушки Тридесятого царства. Он регулярно себя вопрошает об этом.

Вернемся к имени. Почему Мышалёт? Слово из двух корней: мышь и лёт. С одной стороны – мелкое серое создание, а с другой стороны – могучий лётчик и покоритель воздушной стихии.

Изучение причин полёта данного существа нам дает, что Мышалет летает о как от пинка, так и от вдохновения. Следовательно, быть одновременно и царем, и отшельником вполне можно. Можно даже быть рыцарем Серый Плащ, а также любым другим персонажем, лишь бы не терять мышиного облика.

Почему Злобный? Потому что когда Мышалёт начинает быть откровенным и искренним, в него обязательно швырнут чем-то увесистым. Мыши обычно дохнут, но он успеваю взлететь повыше и спасти свою хилую жизнь.

Какой стиль произведений данного автора?

Об этом сам Мышалёт говорит беззастенчиво: «Я служу искусству смеха, я – служитель богини Ржаки. И если я написал несколько серьёзных стихов, то это вышло совершенно случайно, прошу не принимать на свой счёт».

Отношение его к поэзии легковесное. Как-то Интернет подхватил его высказывание о том, что стихи бывают ботанические, географические, геометрические, про Святую Русь и про любофф. «Если вы написали такой – не плакайте. Если вы умеете писать другие, то возможно вы поэт», – говорит вам автор, пригладив усы.

Как узнать его в толпе? Легко. Он обаятелен и привлекателен, носит пушистую шубку У него есть усы, фост, тысяча мышиных зубов, которые красуются в улыбке. А еще он машет вам крылом, навевает позитив.

Почему сборник называется «Мышиные песни и пляски?» Да потому, что Мышалёт любит петь и плясать, причем это единственное, что он умеет делать неплохо. Все песни и пляски разделены по темам: «Песни о главном». В них Мышалёт рассказывает о мышецентричности мира и о своем скромном центральном месте в нем. Царские оды – это хвалебные патетические произведения о Царе Мышалётушке. «Любовные неудачи» поются на веселый лад, ибо нет ничего смешнее влюбленного поэта. «Тревожные отзвуки» поются напряженным и мощным хором мышей о том, что волнует и беспокоит мятущуюся мышиную душу. «Лирические заунывные» описывают поэтическую тоску на вечные темы: как хороша природа, как прекрасны люди вокруг, как справедливо всё устроено.

На самом деле – деление стихов в сборнике условно, один и тот же текст можно исполнять на разные мелодии. Смотришь – и тревожная песня становится разудалой пляской, а лирическая заунывная преобразуется в царскую оду.

Читать эту книгу надо в хорошем настроении, так что запасайтесь там, где хотите или черпайте тут: http://www.stihi.ru/avtor/solyanaya

Итак, он машет вам крылом.

Песни о главном

Мышиный мир, о как ты справедлив!

Мышиный мир, о, как ты справедлив!

Здесь каждому кормушка и ловушка,

И Болдино, и даже няня с кружкой,

Коль ты талантлив, бодр и не ленив.

Клади в карман, рюкзак и триолет,

Поймав момент, ладонью или фото.

Коль на дуэль позвать себя охота,

То вечером почисти пистолет,

Мышиный мир созвучий тишины,

Гармоний сыра с колбасой и чаем,

Как часто счастье мы не замечаем,

Когда болит пониже у спины.

А ведь пройдет, зови потом: «Ау»!

Как лист кленовый падает на душу,

А я-то был вабче примерным мужем,

И ни одну не обижал жену.

Возможно, мне зачтется, а пока

Я наслаждаюсь листопадом в чаще,

Не тороплюсь сыграть в дубовый ящик,

Вдыхая ветер с крыльев ангелка.

Автопортрет

Земля лежит в багровых тучах,

Пылая всполохом зарниц.

Шагает богатырь могучий,

Обозревая мглу границ.

В одной руке его половник,

В другой – поганая метла.

Да будет враг его покойник,

Сгорит блиндаж его дотла!

По лбу половником – с размаху,

Останки выметет как сор.

(Как бог когда-то черепахе

Исполнил быстрый приговор).

Ужо дрожите, англиканцы!

И трепещи, масонский мир!

Не станет он смотреть сквозь пальцы,

Печь примирительных просвир.

И что с того, что хвост влачится,

И хохолок на голове?

Зато летает он, как птица,

И высоко, как сразу две!

В ночи приходит он в землянку

(Зови ее, мой друг, норой),

И напевает «Марш славянки»,

Чтоб дух поднялся боевой,

Ведь завтра снова зов немолчный

Его заставит взять метлу.

***

Половник прочен, хвост наточен

На страх поганому мурлу.

Единство и борьба

В огромном человечьем толстом теле

Заключена мышиная душа.

И скреплены они на самом деле

Лишь грифелем одним карандаша.

Как только сочинительство бросаю,

То надеваю модное пальто,

И по проспекту весело шагаю,

Не замечая горестный симптом.

Когда зависну я на перекрестке,

Ища парковку, с руганью мирской…

То Мышалёта забываю просто,

Но он следит, с печалью и тоской

И ждет, когда возьму блокнот помятый,

Чтоб записать то рифму, то строку.

Почуяв, что ступаю на попятный,

Он приставляет карандаш к виску

И начинает бой с картиной мирной,

С моей работой, с бытом и людьми…

Он с точностью стреляет ювелирной

И говорит: «Я должен жить, пойми».

Полёт над гнездом

Там где морковь колосится,

Спеет осока-камыш,

Кружится серая птица

С гордым названием «мышь».

Злобные ветры с востока,

С запада веет гнильём.

Не извлекает урока

То, что зовется «моё».

Стройте флеши и редуты,

Ройте глубокий окоп,

Щеки красны и надуты,

Будь ты хоть жлоб, хоть укроп.

Кружится мышь над простором

В клетке не хочет сидеть.

Не ухайдакать измором,

Бог с вами, пряник да плеть.

Осенний рай

Осенний рай мышам – сарай,

Где на зиму припасы.

Когда в духовке каравай,

А под крюком колбасы.

Когда гирляндами висят

И луковки, и перцы,

Тогда от счастья ясный взгляд,

И сильно бьется сердце.

А вот листва… Да бог с ней, брат.

На хлеб ведь не намажешь…

И пусть грачи на юг летят —

Вабче не жалко даже.

Сюртук Бонапарта

«И на нем был залитый слезами

Императорский серый сюртук»

(с) Александр Башлачёв

Примерил сюртук у зерцала.

Не жмет ли в подмышках меня?

Теперь никогда как нахала

Меня не отвергнет родня.

Меняя палаццо и троны,

Я грыз балдахины в тюках…

Носил я чужие короны,

Носили меня на руках.

Я стал беспринципным и жестким,

И злющим как сотня чертей.

Как будто актер на подмостках

Играл я в кипенье страстей.

Хоть выгляжу скромно и гордо,

Блистают везде галуны.

Шагаю я поступью твердой,

Мне дали иные видны.

Ах, где ж ты, моя Жозефина…

Смотри: Бонапарт уж не тот,

Но все же приличный мужчина,

Сюртук мой в подмышках не жмёт.

Свобода

Отринув сущность человечью,

Надев пушистенький сюртук,

Парю как сокол в небе вечном,

Не крыса я, не бурундук.

Я не хомяк и не тушканчик,

Не сурикат, к чему скрывать.

Я серый пакостный обманщик,

И неопасный психопат.

Свободен от любых иллюзий,

Ведь крыльев за плечами нет,

И нет надежд пустого груза,

И сам себе я амулет.

Мне невозможное возможно,

Пинок лишь ускоренье даст.

Парю я гордо и роскошно,

Усаст, зубаст и волосаст.

Босиком

Все мыши ходят босиком,

У них не мёрзнут лапы.

Себя заправят коньяком,

Чтоб по дорожкам драпать.

И в дождь, и в снег, и в звездопад,

На улице и в поле

Кальвадос, виски и мускат

Согреют мышью долю.

Четыре лапы босиком,

И нету ревматизма.

Ходите, граждане, пешком

И больше оптимизма!

На кафедре стоял дубовый стол

На кафедре стоял дубовый стол,

Где я прогрыз немного старый пол…

И вечерами приходил понюхать,

Как пахнет мел, журнал и валидол.

А днем сидел тихонечко дрожа,

Когда склоняли вы по падежам

Упрямых существительных огрызки,

В которых не понять вам ни шиша.

Я все ответы на вопросы знал!

И, чувствуя страстей слепой накал,

Хотел не раз я выскочить с подсказкой,

Но славы грамотея не снискал.

Я восхищался старым сюртуком,

Начищенным коровьим башмаком,

Учительским портфелем и усами,

Но так и просидел в норе молчком.

Когда однажды вышел я на свет,

То надо мной навис большой штиблет,

А у стола стояла мышеловка,

В которой был засушенный омлет.

И я покинул старый мой приют,

Поскольку там не ценят и не ждут.

Уйду в леса, в чащобы и просторы,

Пока меня назад не позовут…

А если я обратно не вернусь,

Пускай вас всех заест тоска и грусть.

Раз вы меня совсем не оценили —

Склонения зубрите наизусть.

Белая шубка

Не обман это вовсе, не шутка:

Я купил себе белую шубку

Вместо старой, дырявой и лысой,

О родстве намекавшей мне с крысой.

В новой шубке я вышел из норки,

Но гулять в ней мне как-то неловко.

Стали бабы тихонько шептаться,

Я кажусь им совсем не красавцем.

Вид весьма у меня медицинский,

Непушистый и небогатырский.

Вдруг на мне проверяли лекарства?

Вдруг врежу своему государству?

Наши мыши такое не носят,

Не воротят от серого носик.

Эх, не выйдет добра от обновки!

Я надену в заплатках пуховку.

Красота же не главное, верно?

Лишь бы был гражданином примерным.

Главный орган

Когда я задаю вопрос

Про главный орган у мышьчин,

Мне отвечают: «Это хвост,

Другого даже не ищи».

Но посмотрю я на усы —

Они ведь тоже хороши…

В них торжество моей красы

И услаждение души.

Кувшиннопопия овал

И шерсти шелковистый блеск…

На свете нет таких зеркал,

Чтоб в них я отразился весь.

А что же хвост? Я промолчу.

Меня за скромность не брани.

Я им верчу, когда лечу,

Пусть не пушист, пусть нет длины…

Я без зубов могу прожить,

А без хвоста? Наверно, нет.

Хвост – главный орган у мыши,

Вот окончательный ответ.

Два бога

Бог с облаков тебе диктует вирши:

«Бу-бу-бу-бу»… А ты все пишешь, пишешь,

Ни запятой одной не поменяешь,

В «рифмовник» не глядишь – и так всё знаешь.

Потом несешь СВОЁ в «Поэты года»,

Хотя на то давно пропала мода.

И радостно слоган под фото лепишь:

«Я избранный». У всякого свой фетиш.

Мой бог хвостат, усат, слегка в полоску.

Прикинется своим в тоску и в доску,

Нальет рюмашку, даст сырку с колбаской,

Но я гляжу в зрачки ему с опаской.

Он мне постелет мягкую перинку,

За завтраком повяжет пелеринку,

Но если только рыпнусь я легонько —

Копье в хребет пошлет мой бог вдогонку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.