Григорий Миронов
Русинская национальная идентичность. Почему русины – не украинцы?

ВВЕДЕНИЕ

Русины – уникальная славянская этническая группа Карпатского региона, проживающая автохтонно в Европе, а также русины как эмигранты живут в Северной Америке – США и Канаде, где создали сплоченные национальные сообщества. В последнее время русинская проблематика стала очень популярной в российской и зарубежной науке и публицистике, но о проблеме русинской национальной идентичности в прошлом и настоящем имеются достаточно небольшие исследования.

Русины – это совершенно отдельный европейский народ, разделенный границами нескольких стран. Они не украинцы, не поляки, не мадьяры, не русские, не словаки. У них своя особая история и культура, которая бережно сохранялась в Карпатских горах на протяжении многих столетий и передавалась из поколения в поколение.

В разные периоды времени русины испытывали на себе сильное влияние соседей. Где-то это влияние имело позитивные последствия, а где-то – не очень. Некоторые русины под воздействием обстоятельств добровольно ассимилировались и входили в состав другого более крупного народа. Но большинство русинов пронесли через века чувство принадлежности к своей национальности. Всю историю происходит борьба с ассимиляцией за собственную национальную идентичность. И это успешно получалось многие столетия, что помогло сохраниться в качестве отдельного этноса.

Да, у русинов с середины XIX века было популярно русофильство. Но русины его использовали, чтобы не быть поглощенными соседними народами, показать свою исключительность. Далекая православная Российская империя казалась им тогда покровителем всех славянских народов. Русофильство было добровольным порывом части русинской интеллигенции. Украинофильство – нет. То, что «русины – часть украинского народа» русинам навязали сначала власти Австро-Венгрии, потом коммунисты Советского Союза. Только в конце XX века повсеместно русины массово начинают осознавать, что они совершенно отдельный и ни на кого не похожий народ. О причинах этих изменений подробно рассказано на страницах этой книги.

Из-за событий на Украине последних лет и националистической пропаганды, многие русины там стали бояться открыто говорить, кто они по национальности, люди скрывают свое этническое происхождение. Действия киевских властей направлены на окончательное подавление русинства как внутри страны, так и за ее пределами. Русинское движение, как и раньше, вынуждено сопротивляться еще одной попытке насильственной ассимиляции и украинизации, чтобы сохранить свою национальную идентичность.

Глава 1.
ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ ЭТНОКУЛЬТУРНОЙ ИДЕНТИФИКАЦИИ РУСИНОВ XIX–XX ВВ.
Самосознание карпатских русинов в Подкарпатской Руси и Закарпатской области УССР

В первую очередь следует раскрыть само понятие «русины». Русин – термин, который использовался и используется до сих пор для обозначения славянского населения Карпатского региона, а также различных групп переселенцев. Вместе с этим термином широкую известность получил термин «руснак»¹. До Первой мировой войны был также общепринят термин «угрорусин». Популярны были и другие названия: «руський», «карпаторусин». Термин «русин» был распространен как самоназвание и был принят во время национального возрождения в XIX веке русинской национальной интеллигенцией.

Русины, рутены – этноним, который также был в употреблении у преимущественно поляков и немцев как название русского населения австро-венгерских земель, в отличие от русских (подданных России)². Постепенно у восточных славян термин «русин» заменяется терминами «русский», «украинец» или «белорус». Только у славян Карпатской Руси он сохранился в неизменном виде. Хотя в некоторых отдаленных областях России данный термин население использовало вплоть до XX века. Так, русином себя называет тверской русский купец Афанасий Никитин в своей книге «Хождении за три моря».

К середине XIX века этноним «русин» оставался широко распространенным в качестве самоназвания населения Карпатской Руси, чьи земли находились под владением Австро-Венгрии. На большей части территории Карпатского региона население традиционно продолжало использовать для самоназвания и вариант «руснак». До Первой мировой войны был распространен также термин «угрорусины» или «угорские русины», что означало русинов, которые жили на территории Венгерского королевства.

Название «русин» было особо популярно среди жителей Подкарпатской Руси в середине XIX века и стал символом национальной идентификации. Он был принят во время национального возрождения интеллигенцией, которая декларировала себя выразителем интересов всех славян Карпатского региона. Он стал частью кредо будителя русинов Александра Духнович «Я русин былъ, есть и буду» и русинского национального гимна³.

До начала XIX века проблема национальной идентификации и политические вопросы не поднималась, и населению края грозила полная утрата идентичности – в местах проживания русинов проводилась полонизация и мадьяризация – превращение русинского населения в венгров или поляков. Но в 1848 году, во время венгерской революции, произошел подъем национального самосознания в среде подкарпатской интеллигенции, началось распространение русофильских настроений в обществе.

Будители, как называли наиболее активную часть русинской интеллигенции, заявляли о том, что русины – культурно и религиозно близки русским в Российской империи. Стало доминировать русофильство, которое повлияло на национальное самосознание жителей Карпат. Стоит сказать, что оно было ответом на ассимиляцию соседних народов, поиском государства, которое будет их защищать, а также вызвано пропагандой российских культурных деятелей.

Важной причиной роста русофильских настроений среди карпатских русинов в середине XIX века был опыт их знакомства с русской армией. Современники свидетельствовали, что местное славянское население современного Закарпатья тепло встречало армию под командованием генерала И.Ф. Паскевича, вступившую в пределы Австрийской империи летом 1849 году по просьбе Габсбургов для подавления венгерского антигабсбургского восстания. На местных русинов произвело хорошее впечатление то, что солдаты самой мощной армии в Европе «по-нашему говорят» и «по-нашему молятся»⁴. Так как в тот момент среди русинов была популярна идея перехода из греко-католичества в православие, олицетворением православного государства была Россия.

К началу XX столетия в среде русинов произошел раскол национального движения на русофилов, которые находились под влиянием Российской империи, и на малочисленных украинофилов, поддерживаемых австрийскими властями. Позже к этим двум течениям добавится и русинофилы, которые считали русинов не русскими и не украинцами, а совершенно отельным народом.

Но русофильская традиция, заложенная творческим наследием русинских просветителей XIX века, стала фундаментом национальной идентичности карпатских русинов и важным идеологическим обоснованием их борьбы за национальную самобытность в крайне неблагоприятных политических и социально-экономических условиях. Русофильство тогда помогло русинам не ассимилироваться.

Вначале разногласия между разными лагерями были незначительными и не носили системного характера. Русофилы продолжали отстаивать идею единства русинов с остальным русским народом, пользовались литературным русским языком, а украинофилы выступали за принятие украинского литературного языка на народной основе – «принять наш письменный язык с Украины». Хотя у русинского народа существовали свои народные говоры, которые сильно отличались от малоросского наречия, придуманного Тарасом Шевченко и другими украинскими просветителями. Народный язык был близок некоторыми чертами с западнославянскими языками.

Украинофилы стали утверждать русинам, что этноним «русин» означает только старую форму современного термина «украинец», и что русинский разговорный язык – это якобы диалект украинского. Украинофилы отрицательно относились к общерусской национальной идее. Помимо русофилов, они спорили и боролись со сторонниками идеи, которые говорили о существовании особой русинской национальной группы⁵.

Впоследствии представители русофильства и украинофильства превратились в два враждующих лагеря. Австрийское правительство по политическим мотивам поддержало украинофилов, а против русского движения была развязана борьба и террор. Русофилы подвергались судебному преследованию, их организации, школы и типографии закрывали, а их самих сажали в тюрьмы и высылали из страны.

Политика австрийских властей, направленная на культурное отчуждение русинов от России и русского литературного языка, находила свое выражение в административном навязывании украинского в качестве литературного языка и в открытой дискриминации тех русинских печатных изданий, которые использовали русский литературный язык и пытались отстаивать идею единого русского литературного языка для всех русинов. Русинов, которые считали, что они отдельный народ, австрийские власти тоже не жаловали.

Многие русины Карпатского региона с интересом относились к идее сделать русский язык литературным для русинов. Многие деятели русинского национального возрождения стали использовать два так называемых стиля: «низкий» – народный русинский говор и «высокий» – русский язык с небольшим количеством русинских народных слов. То, что он во многом базировался на церковнославянской лексике, наводило многих русинов на мысль, что русский язык является наиболее чистой, литературно обработанной формой речи, которую русины традиционно называли «руской».

Во времена национального возрождения русинский будитель Александр Духнович предлагал введение русского языка в качестве литературного⁶. Этим предводителем русинского народа была опубликована грамматика русского языка «Сокращенная грамматика письменнаго русскаго языка». Его поддержал другой русинский будитель – Адольф Добрянский⁷, а также Александр Павлович⁸, Евгений Фенцик⁹, Иван Сильвай и многие другие. Некоторые русинские организации – Пряшевский литературный союз и Общество святого Василия Великого – использовали в своих изданиях только русский язык.

Существовало большое количество русинских писателей, которые использовали народный русинский язык, приближая его к русскому литературному языку, с разной мерой влияния русинских разговорных слов. Результатом их деятельности стал некодифицированный язык, который среди своих сторонников получил название «традиционный карпаторусский». Это наречие в разных вариантах использовалось в первых газетах и журналах, предназначенных для русинского населения, а также в исторических трудах того времени. Такими изданиями были «Вестник русинов», «Свет», «Карпатъ» и некоторые другие.

К началу XX века русины-русофилы начали пропагандировать повсеместное введение русской грамматики. В 1901 году вышла грамматика карпаторусского варианта русского литературного языка «Методологическая грамматика угро-русского литературного языка для народныхъ школъ»¹⁰. А в 1924 году вышла известная «Грамматика русскаго языка для среднихъ учебныхъ заведений». Следует вспомнить, что на территории Подкарпатской Руси сложилась особая разновидность русского языка – «подкарпатская редакция».

Поддержку русофильским идеям оказывали многие этнические русские, которые волей судьбы оказались на русинских землях и которых становилось все больше. Первым известным эмигрантом из России был К. Матезонский, который жил в Ужгороде с 1836 года. Предположительно он эмигрировал из России как участник декабристского восстания в Санкт-Петербурге. В Ужгороде К. Матезонский отличился тем, что первым ввел полифоническое песнопение в местных церквах. До этого в карпаторусских храмах пели в унисон. Во время пасхального богослужения 1838 года ужгородцы впервые услышали пение хора в 4 голоса, что произвело фурор как среди священнослужителей, так и среди прихожан¹¹.

Благосклонность правительства Чехословацкой Республики и финансовая поддержка создавали более благоприятные, чем в других странах, условия для жизни и деятельности русской эмиграции. Поэтому совсем не случайно, что в 20-е годы ХХ века Подкарпатская область стала одним из самых значительных и крупных культурных центров не только для живших в ней эмигрантов, но и для всей русской диаспоры того времени. Русские эмигранты содействовали организации и консолидации русофильского течения в среде русинской интеллигенции. Такие попытки вызывали со временем недовольство официальной чехословацкой администрации. Эта агитация им виделась как антигосударственная пропаганда, которая не только вела к расколу в русинской среде, но и создавала известную напряженность в самой Чехословакии.

Власти страны по политическим причинам не были заинтересованы в существовании в Подкарпатской Руси народа, который утверждал, что они являются частью «единого русского народа», который в то время в самой России строил коммунизм. Против русского самосознания среди русинов боролись и украинские эмигранты.

Следует отметить, что этнических украинцев до начала XIX века в Подкарпатской Руси было очень незначительное число. Более того, лидеры русинского национального возрождения отвергали украинский язык, идею отдельной украинской нации и принадлежности к ней русинов. Так, Александр Духнович утверждал, что «за горами не чужие», но связи поддерживал только с русофилами Галичины, которые категорически отрицали свою принадлежность к украинцам и их центрами во Львове – «Русским народным домом» и «Галицко-русской матицей».

Еще один известный русинский политический деятель – Адольф Добрянский также отвергал украинство и вхождение в него русинского народа, он пропагандировал культурное и духовное единство с этническими великороссами. Им были проведены переговоры в высших правительственных кругах Австро-Венгрии, где А. Добрянский подал петицию императору из 12 пунктов, в которых говорилось о признании русинской (а не украинской) национальности в Венгрии, об определении русинской территории, введении русинского языка в школах и учреждениях, издании русинской прессы, назначении русинских чиновников¹².

Одним из главных направлений публицистической и общественной деятельности русинов-русофилов было отстаивание культурного и языкового единства всех восточных славян, обоснование тезиса о принадлежности карпатских русинов к единому русскому народу и критика взглядов украинофилов в этом вопросе. Русофилы утверждали, что сохранили основу древней единой русской культуры и поэтому потянулись к общерусской культуре, так как они, как малая «ветвь русского народа», живущая в неблагоприятных материальных условиях, не могут сами развивать самостоятельную культуру. Отстояв свое национальное достояние от ассимиляции, русины считали, что теперь могут развиваться, только восстановив культурное единство с остальной Русью¹³.

Обосновывая необходимость единого общерусского литературного языка для всех восточных славян, Н. Павлович, как и другие идеологи русофилов, ссылался на опыт западноевропейских народов. «Вершина русской культуры есть русский литературный язык, общий для всей Руси. Все великие народы имеют один литературный язык, сколько бы наречий ни было в их разговорном языке. Так дело обстоит у немцев, французов и других народов, – утверждал Павлович. – При этом у некоторых народов различные наречия отличаются одно от другого значительно больше, чем мы видим это в русском языке. … Жители Прованса говорят так, что парижане их совсем понять не могут. Но, тем не менее, литературный язык у французов один, общий для всех ветвей французского народа. Этому общему французскому языку учат во всех французских школах. … У нас, русских, тоже есть свой общий всем частям народа литературный язык»¹⁴.

Только в 20-е годы XX века на русинских землях появилась небольшая группа украинских эмигрантов, выходцев из Галичины и Центральной Украины, которые были фанатично преданы украинскому национализму. Именно они и развернули среди русинов пропаганду о якобы принадлежности их к «великой Украине», но даже в 30-е годы XX века количество украинских эмигрантов не превышало 3 тысяч человек.

Стоит отметить, что, несмотря на бурную деятельность украинизаторов, которым все-таки удалось увлечь своими идеями часть русинской молодежи, в жизни Подкарпатской Руси было мало украинского. В частности, 73% родителей школьников высказались против обучения своих детей в школах на украинском языке. Хотя украинские эмигранты и украинофилы активно использовали разнообразные листовки, статьи, в которых утверждалось, что русины – это украинцы, и они подтверждают принадлежность «к 50-миллионному украинскому народу»¹⁵.

Ведущими представителями украинофилов стали А. Волошин (который легко перешел от русофильства к украинофильству¹⁶), М. Бращайко и Ю. Бращайко¹⁷. Руководителями русофильского направления были А. Бескид, А. Гагатко и И. Каминский. Вскоре представители двух направлений создали свои политические структуры, общественные и культурные организации, СМИ и повели друг с другом ожесточенную борьбу, апеллируя к чехословацким властям, которые отдавали предпочтение украинофильскому направлению. Прежний полностью проукраинский курс Праги в скором времени опять подвергся определенной корректировке в пользу русофилов к 30-м гг.

Основной организационной и идеологической структурой, развивавшей и координировавшей украинское движение в Подкарпатской Руси, стало культурное общество «Просвита», созданное в мае 1920 года в Ужгороде по примеру львовской «Просвиты» выходцами из Галиции и местными украинофилами при поддержке тогдашнего губернатора Подкарпатской Руси Г. Жатковича и чешской администрации.

Активная деятельность «Просвиты» была направлена на «пробуждение» у местного русинского населения отсутствовавшего у него в то время украинского самосознания. Это вызвало решительное противодействие русофилов¹⁸. В 1923 году в противовес «Просвите» русофилы создали культурное Общество имени А. Духновича, объединившее русофильски настроенную часть интеллигенции и молодежи Подкарпатья¹⁹.

С самого начала культурные и политические приоритеты украинофилов вызывали острое неприятие и враждебное отношение русинов. Украинофилы настаивали на принятии украинской фонетической орфографии, что вступало в противоречие с традиционной русинской этимологической системой письма, близкой церковнославянскому. Кроме того, идеологический и культурный облик украинофильского течения в его радикальном галицком варианте предполагал полный и категорический отказ от традиционных русинских ценностей и культурного наследия. Полная противоположность традиционной русинской и новой для карпатских русинов украинской идеологий создавала питательную почву для постоянного противостояния, приобретавшего довольно острые формы. Поддерживали данное течение различные украинские группы эмигрантов в Чехословакии, даже представители Кубанского казачества, которые были также увлечены украинской идеологией²⁰.

Особое внимание представители русофильского направления уделяли полемике с украинофилами в области истории и филологии, на что была направлена их основная издательская и публицистическая деятельность. Общество им. А. Духновича издавало большое количество брошюр и научно-популярной литературы, которая пропагандировала традиционные русофильские взгляды, основанные на идее общерусского культурно-языкового единства и, опираясь на русофильскую трактовку истории, полемизировала с украинофилами²¹.

Помимо двух основных течений в русинском движении впоследствии выделяется в 30-е годы еще и русинофильство, которое тоже поддерживала официальная Прага. Мировоззренческий смысл русинского течения удачно выразил П. Гойдич, публично заявивший о себе: «Я не являюсь ни русским, ни украинцем. Я – русин…»²².

Русофильское и русинофильское течения были первоначально во многом похожи. Представители и того, и другого направления поддерживали местные традиции. Зарождение новой идентификационной модели среди карпатских русинов в лице собственно русинофильского течения было критически воспринято русофилами. Вполне естественно, что те черты русинофильского течения, которые сближали его с русофилами, вызывали резкую критику украинофилов.

Русинская ориентация характеризовалась украинскими деятелями как «неестественное и враждебное национальной идее» явление. Сторонники отдельной русинской культурной традиции обвинялись украинофилами в «изоляционизме» и в приверженности русско-церковнославянскому языку. Сторонники украинской идентификации среди русинов обвиняли русинофилов в «завуалированном русофильстве».

С критикой русинофильского течения выступали и русофилы. Они отрицали само существование «так называемых русинов» и обвиняли представителей русинской ориентации в том, что они являются «скрытыми пособниками» украинофилов.

Своеобразное возрождение «украинской идеи» произошло в период присоединения Подкарпатской Руси к УССР. Сталину и коммунистической идеологии это было нужно по чисто прагматическим соображениям – в качестве своеобразного прикрытия аннексии Подкарпатья. Идеологически это выглядело «объединением всех украинских земель в едином государстве – Советской Украине». Коммунистов не интересовало русофильство в крае и, конечно, не волновала судьба русинской культуры, истории и языка. Во многом русофильство коммунисты воспринимали враждебно, потому что любовь ко всему русскому строилась на общерусском, религиозном, а не коммунистическом единстве²³.

После присоединения к УССР сразу началась активная украинизация русинских территорий. Постановлением правительства Закарпатской Украины «О реформе системы образования в Закарпатской Украине» от 03 июля 1945 года было приняло Постановление «О подготовке учителей для начальных школ и работников дошкольного воспитания». С целью исполнения его в Ужгороде, Мукачево и других городах были созданы курсы переподготовки учителей для преподавания на украинском языке. Кроме того, из Советской Украины было командировано 883 учителя с восточных и центральных областей Украины.

После присоединения Подкарпатской Руси к УССР в паспортах всем русинам автоматически записывалась национальность «украинец». Ускоренными темпами были сфальсифицированы свидетельства о рождении, в них врали, что все жители Закарпатья родились в Украине (а не в Австро-Венгрии или Чехословакии), и поэтому являются украинцами по национальности. Все школы были срочным образом переведены на украинский язык²⁴.

Для усиления украинского влияния в крае государство всячески поддерживало переселение этнических украинцев из центральных районов Украины. В частности, в конце 40-х годов в школы Закарпатья из Центральной Украины и Галичины было направлено 2100 учителей для украинизации русинских учеников. При поддержке советского руководства приезжие быстро возглавили в Закарпатской области практически все органы власти. Чтобы удержаться на своих должностях, многие руководители различных уровней из числа русинов стали конкретными делами доказывать, что они якобы этнические украинцы. Так длилось до конца 80-х годов XX века.

1.2. Генезис и эволюция движения паннонских (воеводинских) русинов:

сохранение национальной идентичности

Потомков карпатских русинов, которые переселились в балканские страны называют бачванско-сремскими, воеводинскими, югославянскими и паннонскими русинами. В исторические области Бачка и Срем, что на севере современной Сербии (Воеводина) и на северо-востоке Хорватии, русины въехали более 250 лет назад как свободные граждане греко-католической веры, принеся сюда свои традиции, быт, культуру и язык. Теперь они представляют собой одно из самых малочисленных (около 15 тысяч), но весьма сплоченных автохтонных этнических сообществ Сербии и Хорватии, пользующихся в этих государствах самой широкой автономией внутри общины. Эта группа русинов существенно влияет на своих одноплеменников в других странах, главным образом потому, что украинизация их затронула в меньшей степени.

Русинское переселение на Дунайские земли было связано, в первую очередь, с хозяйственной ситуацией в регионе. После завершения австро-турецкой войны в 1739 году под австрийскую корону попали почти полупустынные земли. Их и решили осваивать путем привлечения населения со всей Австро-Венгрии – чехов, словаков, венгров, сербов, немцев, хорватов, румын и русинов.

Русины селились в Воеводине и прежде – в поисках лучшей доли и с надеждой на заработки сюда ехали отдельные семьи. Но только 17 января 1751 года Франц Йозеф де Редл, советник австрийской царицы Марии Терезии, подписал указ о переселении 200 русинских семей в пустынную местность под названием Керестур. Именно этот день и был принят в качестве даты основания самого известного поселения русинов на Балканах – Русского Керестура. На похожих условиях началось переселение еще 160 семей в еще один русинский центр в Воеводине – село Куцур²⁵.

В контрактах о переселении русинов, в которых регулировались права и обязанности мигрантов, в частности отмечалось, что дома в новом поселении должны строиться из твердого материала, это делалось для того, чтобы привязать переселенцев к новому месту. Переселенцы долгое время сохраняли некую изолированность своей общины. Эта закрытость усиливала национальное самосознание и противодействовала ассимиляции, но в то же время и консервировала собственные этнокультурные элементы.

Стоит отметить, что стандартизация русинского языка стала одним из основных факторов местного русинского самосознания. Язык здешних русинов первоначально формировался в Карпатском регионе, где тесно соприкасаются восточнославянские и западнославянские языки. Но при переселении на свою новую родину язык сремско-бачванских русинов сформировался уже как отдельный язык, или микроязык²⁶.

Под русинским языком Воеводины подразумевается язык сремско-бачванских русинов (в современной Сербии и Хорватии). Этот язык в лингвистическом смысле нужно отличать от русинского языка, на котором разговаривают русины в Закарпатской области нынешней Украины, Словакии, Венгрии, Румынии и в некоторых других странах. Язык, на котором говорили русины после переселения, испытал на себе лингвистическое влияние тех народов, в окружении которых они жили.

До конца XIX века русинская интеллигенция на Балканах из числа учителей и священников использовала церковнославянский язык. Со второй половины XIX и начала XX столетия некоторые церковные тексты и хроники в Русском Керестуре и Куцуре были написаны на народном языке. А в 1897 году русинские поселения на территории современной Воеводины посетил известный этнограф Владимир Гнатюк, который записывал местные народные песни на особой «руской бешеде».

Начало же созданию литературного русинского языка положил Гавриил Костельник. В 1904 году он издал первый поэтический сборник стихов «З мойого валала» («Из моего села»). Спустя несколько лет он опубликовал книгу «Грамматика бачванско-рускей бешеди» и работу «О литературном языке югославянских русинов». Там он утвердил основные лексические, фонетические и грамматические нормы языка²⁷.

Период между 1918 и 1941 годами был важен для процессов этнической и национальной гомогенизации, стандартизации языка, развития среднего образования в Русском Керестуре и других населенных пунктах, где проживали русины, формирования национальной интеллигенции, основанием первых культурно-просветительских организаций, изданием первых учебников, газет. Все это помогло русинов в этих краях сохранить свою собственную национальную идентичность.

В новом государстве у русинов начинается и новый период их общественной жизни. Особенно знаменательным было то, что они впервые в новейшей истории были признаны национальным меньшинством славянского происхождения (чего и сегодня в XXI веке не может добиться русинская община в Украине). В новой стране для развития культуры и традиций было основано Русинское народно-просветительское общество, началось издание первых газет, учебников и книг.

Все поменяла Вторая Мировая война, от которой русинские населенные пункты сильно пострадали, как и самосознание местных жителей. С первых же дней фашистской оккупации новые власти около Русского Керестура устроили лагерь, в котором содержали солдат и офицеров, а также гражданское население, в основном русинов и евреев. В школе Керестура начали работать пятнадцать венгерских учителей, говорить по-русински новые власти запретили. Власти хотели провести насильственную ассимиляцию (мадьяризацию) русинского населения.

После Второй мировой войны и освобождения Югославии от фашистов новая власть очень быстро возобновила работу русинских институтов и культурно-просветительскую жизнь воеводинских русинов. Уже в 1945 году были основаны русинское объединение «Руска Матка» и издательство «Руске слово».

Большое влияние на сохранение русинской национальной идентичности на Балканах оказала конфессиональная принадлежность, так как с нею связаны различные аспекты культуры, общественного развития русинов и взаимоотношений народов всего Балканского региона в целом, и региона Воеводины в частности. Остановимся на некоторых из них.

В отличие от русинских греко-католиков Венгрии или Словакии, греко-католическая церковь югославянских русинов с успехом сохраняла русинскую национальную идентичность. Ведь во многих государствах с русинским населением они хоть и сохранили свою религиозную принадлежность, но потеряли этническое самосознание, ассимилировавшись с окружающим населением²⁸ (словаки и венгры греко-католической веры и являются ассимилированными потомками русинов).

Первый греко-католический священник появился в Русском Керестуре только после того, как увеличилось количество переселенцев. Уже в 1753 году жители Русского Керестура построили свою церковь. Это событие заметно повлияло на последующее развитие русинской национальной общины. Именно около церквей, которые основывали новые русинские переселенцы, строилась общественная жизнь²⁹.

Церковь не только исполняла свой духовных долг, но и, по мнению исследователя и писателя М. Жироша, укрепляла чувство русинской национальной и религиозной принадлежности. Своеобразная «уникальность» религиозного исповедания – греко-католичество – несмотря на языковое и культурное сходство, не давала влиться основной массе русинского населения в сербское православное или хорватское католическое славянское большинство края³⁰.

Другое русинское греко-католическое село – Куцура – сначала относилось к приходу Русского Керестура. Когда число верующих возросло, в 1776 году был основан новый приход. Сегодняшняя церковь построена в 1792 году и посвящена Успению пресвятой Богородицы. После Русского Керестура и Куцура греко-католический приход в городе Нови Сад – столице автономного края Воеводины (Сербия) – является самым старшим. Основан он в 1780 году, а церковь апостолов Петра и Павла была построена в 1848 году.

До середины XIX века конфессиональная принадлежность русинов имела особую роль в процессе создания коллективной идентичности. Другие факторы – язык, традиции, материальная культура – также оказывали свое влияние на укрепление национальной идентичности. Но их влияние на русинское общество не подкреплено письменными источниками, в то время как роли конфессиональной принадлежности в защите русинов от ассимиляции есть подробные свидетельства.

Не обошло местных русинов и разделение на русофилов, украинофилов и русинофилов. Так, в межвоенный период (20-30-е годы), после основания в Воеводине Русинского народно-просветительского общества (РНПО), в русинской среде выделилось два политических течения будущего культурно-просветительского и национального развития русинов. Часть русинской интеллигенции под воздействием греко-католического священства была в национальном вопросе ориентирована проукраински. Эта группа всячески желала сохранить региональную самоидентификацию («мы русины, но входим в украинцев»), была едина в вопросе признания местного русинского наречия литературным языком.

Другая группа русинов утверждала идею панславизма и не отделяла себя от русского народа и России. Эта часть интеллигенции была категорически против греко-католического влияния на культурно-просветительскую и национальную жизнь русинов, обвиняя его в мадьярофильстве и украинофильстве.

Сторонники этих идей выступали резко против всего украинского вообще, считая украинство выдуманной идеологией. В качестве литературного языка они хотели видеть карпаторусский диалект русского либо собственно русский язык. Эта группа русинов была ориентирована на сербское православное население края и русских эмигрантов, она очень быстро нашла общий язык с сербскими патриотическими организациями и открыто их поддерживала³¹.

Руофилами в Воеводине активно пропагандировалось принятие русинским населением православия, приглашение русских учителей в местные школы. Этим настроениям была подвержена не только интеллигенция, но и простой народ. Например, русинские жители небольшого села Лежемир, что находится на Фрушкой горе в Воеводине, называли сами себя собственно русскими и не отделяли от русского народа в России. Сербское население называло их так же³².

К 30-м годам XX столетия идеологические противоречия накаляются все больше. Происходит непосредственное открытое идеологическое столкновение двух упомянутых групп в русинской культурной, национальной и религиозной жизни. Первая такая дискуссия произошла после публикации в газете сербских радикалов «Застава» («Флаг») статьи Александра Сакача, писавшего свою фамилию на русский манер «Сакачев».

В своей работе автор выражает протест против действий греко-католического русинского священства, которое он обвинял в «мадьяронстве», украинофильстве и предательстве национальных русинских интересов. Он призывает русинов перейти в православную веру и вместо греко-католических священников «мадьяронов» и украинофилов, которые стали проводить богослужение на латинском и венгерском языках, пригласить русских православных священников, а учителями в школах сделать эмигрантов из России³³.

На этот манифест в газете «Единство» ответил греко-католический священник Джура Биндас. В своей статье он отвергает обвинения А. Сакача и утверждает, что именно греко-католические священники во время существования Австро-Венгрии боролись против мадьяризации, а также добились открытия школ с русинским языком преподавания, что существенно повлияло на развитие национальной общины русинов. Особенно Д. Биндас благодарил сербов и хорватов за создание Королевства сербов, хорватов и словенцев (СХС), где русины смогли обрести в полном объеме все свои национальные права³⁴.

Своеобразным центром, который защищал русофильство в среде воеводинских русинов, стала культурно-просветительская организация «Заря». Это популярное объединение русофильской ориентации было основано в 1933 году в городе Вербас русинами, недовольными клерикальными и украинофильскими тенденциями, которые пропагандировались в Руськом народном просветительском товариществе – идеологическом противнике русофилов Воеводины.

Вместо этого организация «Заря» пропагандировала взгляды, по которым воеводинские русины, как и все русины вообще, являются частью единого русского народа «от Карпат до Камчатки». Объединение «Заря» также призывало русинов Воеводины переходить из греко-католичества в православие. Этот призыв был услышан в русинском селе Куцура, где был даже основан русинский православный приход.

Печатным органом данного объединения являлась газета «Русская заря», которая символично писала свое название с двумя буквами «с», на русский манер. Как дополнение к газете выходил ежегодник «Русский народный журнал «Заря». За все время своего существования газета несколько раз меняла свое название, сначала она называлась «Заря», позднее два номера вышли под названием «Русская правда» и, в конце концов, «Русская заря»³⁵.

Несмотря на то, что эта газета издавалась на языке воеводинских русинов, ее лексика была наполнена словами из литературного русского языка. «Русская заря» выходила каждый месяц и издавалась 7 лет в период с 1934 по 1941 годы. Это издание критически относилось к идеям украинской идеологии, а также пропагандировало идеи русофильской ориентации среди русинов, оно объявляло на своих страницах, что русины являются частью «большого русского народа».

Именно главные редакторы данного печатного органа были самыми ярыми защитниками русофильских идей среди русинов Воеводины. Одним из первых редакторов данной газеты являлся Милютин Губаш. Это врач, публицист и культурный деятель русской национальной ориентации, в русинской среде он принадлежал к группе воеводинских русинов, которые были недовольны украинофильством среди русинов Югославии.

Именно он основал в 1933 году культурно-национальный союз югославских русинов «Заря», был редактором в 1934–1936 годах одноименной газеты и первым редактором (1935–1936) ежегодника «Русский народный календарь «Заря». Не обращая внимания на то, что М. Губаш использовал в своих публикациях разговорную форму югославских русинов, он искренне верил в единство русского народа. Особенно враждебно был настроен по отношению к украинскому национальному движению в Карпатском регионе³⁶.

Другим активным деятелем русофильской ориентации являлся Евгений Кочиш. Этот писатель и культурный деятель среди воеводинских русинов печатался под несколькими русифицированными псевдонимами – Михайлов, Барин и Петров. Выступал против доминирования греко-католического духовенства в национальном движении русинов Воеводины. И присоединился к организации русофилов. В 1938–1941 годах занимал пост секретаря данной организации и был редактором газеты «Русская заря». Между двумя мировыми войнами являлся одним из самых известных авторов воеводинских русинов. Написал пять романов, большое количество пьес и стихотворений. Огромное влияние на прозу Кочиша оказала российская классическая литература.

Русофильство воеводинских русинов также поддерживал юрист, публицист и общественный деятель Никола Олеяр, или Николай Олеяров, как он сам себя называл. Этот человек родился в русинском селе Куцура, окончил гимназию в городе Вербасе (1923–1931) и университет в Белграде. Еще студентом начал интересоваться социалистическим движением в России и также критически оценивать роль греко-католического духовенства. Резко отрицательно относился к влиянию украинства в культурной жизни воеводинских русинов. Под влиянием этих взглядов присоединился к союзу «Заря». Начиная с 1935 года, работал юристом в городе Нови Сад и активно участвовал в деятельности русофилов как редактор газеты данного объединения³⁷.

Николай Олеяров был уверен, что бачванско-сремские русины, как и их одноплеменники в Карпатском регионе, не имеют в достаточной мере четких признаков идентификации, чтобы существовать как отдельная национальность. Таким образом, усилия сделать из русинов отдельный народ или часть украинского обречены на неудачу, хотя они и имеют свои культурные особенности.

Эту точку зрения Николай Олеяров отстаивал в нескольких своих статьях, которые были опубликованы как в русинской прессе, так и в общей «Истории русского народа», которую он издал в 1934 году. В свою работу он включил разделы истории карпатских и воеводинских русинов. Несмотря на симпатии к социализму и критическое отношение к капитализму и фашизму, Н. Олеяров не поддерживал политику коммунистической партии Югославии. После венгерской аннексии Воеводины он пребывал под угрозой ареста до самой смерти в 1942 году.

После Второй мировой войны русофильская ячейка почти полностью прекратила свое существование, так как Советский Союз не интересовала русофильская ориентация не только русинов Воеводины, но и их соплеменников из Карпатского региона. Все русины были объявлены украинцами. Русинофильская ориентация – самая молодая идеологическая концепция, которая выделилась у русинов Воеводины, по которой они являются отдельным славянским народом, стала доминировать.

1.3. История становления идентификации русинов-лемков Польши

Русины-лемки – уникальная этническая группа, проживающая на территории современной Польши. По мнению большинства историков, лемки – потомки славянского племени белых хорватов, которые уже в VI–VII веках жили по обоим склонам Карпатских гор. В Российской империи лемков относили к русскому населению Карпат, сами же они называли себя русинами, русняками или просто руськими. Этноним «лемки» был предложен этнографами лишь в XIX веке, в паре с этнонимом «бойки»: частица «только» на лемковском будет «лем», в языке первых (лемки) звучит как «лем», в языке вторых бойки – как «бо є». В дальнейшем территорию их проживания стали называть Лемковиной или Лемковщиной.

История развития национального самосознания этнической группы лемков представляет большой интерес, так как с ней связаны различные аспекты общественного развития и культуры русинов и их взаимоотношений с народами Восточной Европы, в частности Карпатского региона, особенно с поляками.

На протяжении многих столетий лемки представляли собой самую западную группу русинов и вообще восточных славян, которая в языковом, культурном и религиозном отношении заметно отличалась как от польского населения, так и от соседних украинцев и словаков. Что касается этногенеза этой этнической группы, то до сих пор в научной среде ведется полемика между сторонниками автохтонного происхождения лемков, которые, как они считают, живут на своей территории еще с праславянских времен. Другая группа исследователей утверждает, что лемки заселили область в предгорьях Карпат в XIV–XVI веках, во времена валашско-русской колонизации, и не являются тут автохтонными жителями.

В Королевстве Польском восточная часть Лемковины образовывала Сяноцкую землю в Русском воеводстве, а западная входила в Краковское воеводство. В 1772 году лемки оказались под властью Австрии. Исследователи отмечают, что вплоть до 1939 года история жителей Лемковины мало отличалась от истории жителей других русинских земель, хотя и у них были свои особенности.

На народную культуру русинов-лемков оказали значительное влияние западные славяне, которые жили рядом, – поляки и словаки, особенно культурное и языковое. Но в то же время лемки сберегли много архаичных элементов. Если сравнивать лемков с другими этнографическими группами Карпатского региона, то они отличались от своих соседей способом планирования и строительства сел, внешним видом домов, элементами культуры.

Еще один важный признак, который отличал лемков от других этнических групп и был важнейшим признаком самоидентификации, – особый язык. Также отличительной чертой лемков служила женская и мужская одежда. В духовной культуре лемков присутствовало большое количество архаичных и языческих элементов, которые впоследствии подстроились под христианскую догматику³⁸.

Национальное возрождение лемков началось в середине XIX века. Как и практически вся русинская, лемковская интеллигенция ощущала себя в то время частью единого русского народа «от Карпат до Камчатки» и последовательно отстаивала концепцию восточнославянского единства. В отличие от своих географических соседей – галичан, которые на рубеже XIX–XX веков в своем большинстве восприняли украинство, русины-лемки сохраняли духовное единство с Россией. Такой ориентации придерживались и печатавшиеся на местном диалекте лемковские газеты, например, выходившая с 1911 года газета «Лемко». На волне русофильских настроений многие лемковские униатские приходы перешли в православие, так как оно считалось первоначальной верой польских русинов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Геровский Г.И. К вопросу о значения названия руснак, Пряшев, 1958. С. 47–52.

Вернуться

2

       Русины // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона: В 86 томах (82 т. и 4 доп.). – СПб.: 1890–1907.

Вернуться

3

Суляк С.Г. Русины: этапы истории» // Международный исторический журнал «Русин», Кишинев,. 2005. №1 (1). С. 49–60

Вернуться

4

Школы Галиции и Угорской Руси //Донские областные ведомости. Новочеркасск. 1915.

Вернуться

5

Шевченко К. Карпатские русины и Великая война // Журнал «Стратегия России», №7, 2011.

Вернуться

6

Аристов Ф.Ф. Карпато-русские писатели: А.В. Духнович. Ужгород. 1929.

Вернуться

7

Будилов А. Об основных воззрениях А.И. Добрянского, Санкт-Петербург, 1901.

Вернуться

8

Зубрицкий Д. Александр Павлович: описание его жизни и характеристика его поэзии. Ужгород. 1925.

Вернуться

9

Вергун Д.Н. Евгений Андреевич Фенцик и его место русской литературе. Ужгород, 1926.

Вернуться

10

Бірчак В. Августин Волошин: єго житя и деяльность: Знагоди 50 летных уродини 25 летное

праце. – Книгопечатняакц. товариства «Уніо» в Ужгородѣ, 1924. – 35 с.

Вернуться

11

Шарган Г., Закривидорога Е. Константин Матезонский // Россияне в жизни Закарпатья: история и современность. Ужгород, 2003. С. 12–14.

Вернуться

12

       Поп И. Энциклопедия Подкарпатской Руси, Ужгород, 2006, С. 317.

Вернуться

13

       Шевченко К.В. Славянская Атлантида. Карпатская Русь и Русины в XIX – первой половине XX вв. М., 2010.

Вернуться

14

       Павлович Н. Русская культура и Подкарпатская Русь. Ужгород, 1926. С. 12–13.

Вернуться

15

ЗОГА. Ф. 3, ОП. 4, Д. 12, Л. 5. Предвыборные листовки украинской буржуазно-националистической партии «Украинское национальное объединения».

Вернуться

16

ЗОГА .Ф. 4, ОП. 1, Д. 620, Л. 4. Обращения редактора газеты «Наука» Авг. Волошин .

Вернуться

17

Довганич О. Юліан Бращайко – видатний діяч «Просвіти» Карпатскої України, Науковий збірник Товариства «Просвита», IV, Ужгород, 2000. С. 226–228.

Вернуться

18

Федака П. Просвіта Закарпаття: традиції і сучасність, Науковий збірник Товариства Просвіта, I. Ужгород. 1996. C. 103.

Вернуться

19

Фенцик С.А. Русское культурно-просветительское общество им. А. Духновича в Ужгороде на Подкарпатской Руси, in А. В. Попов, ред., Карпаторусские достижения, Мукачево, 1930. С. 89–116.

Вернуться

20

ЦГАВУ Фонд 4465 – Документы и материалы украинских эмигрантских организаций

Ф. 4465 ОП 1, Д. 33, Л. 69

Вернуться

21

Сочка-Боржавин В., Людвиг Ф. История Общества им. А. Духновича, 1923–2003, Ужгород, 2003.

Вернуться

22

Bajcura I. Ukrajinská otázka v ČSSR. Východoslovenské vydavatelstvo. 1967. S. 53.

Вернуться

23

Миронов Г. Великороссы Подкарпатской Руси: история и современность URL http://odnarodyna.com.ua/content/velikorossy-podkarpatskoy-rusi-istoriya-i-sovremennost (дата обращения 12.11.2012).

Вернуться

24

ЗАГО Фонд 4 (Центральный комитет коммунистической партии Закарпатской Украины), ОП. 1, Д. 119.

Вернуться

25

       Oros J., Manic D. «Informacija o rusinskoj nacionalnoj manjini u Vojvodini»,Rusini, Rusnaci, Ruthenians 1745–2005, Novi Sad. 2006, str. 18.

Вернуться

26

       Сегеди К. Русински лингвисти STUDIA RUTHENIKA, Нови Сад, 2005. с. 171.

Вернуться

27

Хорньак Михаjло, Бачко-сремские русини (порекло, начин живота, положаj и права, институциjе и организациjе) Русини, Руснаци, Rutenians (1745–2005), Том I, Нови Сад, 2006.

Вернуться

28

      Жирош М. Грекокатолїцка церква и чуванє руского національного идентитета // Бачванско-сримски руснаци домаи и у швеце 1945–1991. Т. II. Нови Сад: 1998. С. 135.

Вернуться

29

Миронов Г. На волю, на Балканы! // URL: http://www.apn.ru/publications/article22964.htm Дата обращения 06.07.10 .

Вернуться

30

Жирош М. Бачванско-сримски руснаци домаи и у швеце 1945–1991. Грекокатолїцка церква и чуванє руского національного идентитета. Нови Сад Novi Sad: Filosofski fakultet. 1998. Т. II. С. 136.

Вернуться

31

Ramac J. Verski I nacionalni identitet rusina u Vojvodini // Novi Sad: Filosofski fakultet. 1999.

Вернуться

32

       Vojin Vasilic. Lezimirski Rusi (Rusini) // Rusini u Sremskoj Mitrovici. Novi Sad: 2004.

Вернуться

33

       Сакач А. Русински бич // Застава. Нови Сад: 26 фебруар 1922. С. 6.

Вернуться

34

       Биндас Дж. Русинско питанье у Воjводини // Jединство. Нови Сад: №815. 07.03.1922. С. 2.

Вернуться

35

Энциклопедия Карпатских русинов, под ред. П.Р. Магочи. Ужгород, 2010, с. 849.

Вернуться

36

Миронов Г.Ю. Регионализм и русское самосознание русинов в XX веке // Актуальные проблемы российского регионализма: областническая идеология и культурология в истории и современной

философской и общественно-политической мысли: материалы Всероссийской молодежной научной конференции (Омск, 5–7 сентября 2012 г.) / отв. ред. Т.П. Мильчарек. – Омск: Изд-во Омского. государственного университета, 2012. С. 173–178.

Вернуться

37

Энциклопедия Карпатских русинов, под ред. П.Р. Магочи. Ужгород, 2010, с. 849.

Вернуться

38

Гошко Ю. Лемковщіна: історико-етнографичне дослідження, 2 тт. Львів. 2002.

Вернуться