# Месяц надежды

Александр Александрович Бушков

Откройте для себя другого Бушкова!

Александр Бушков – признанный мастер российской литературы. Он умеет говорить о любви так, как о ней говорят только по-настоящему сильные и волевые мужчины. Когда искренность чувств – предельная. Слова признания – пронзительны. А поступки – красивы и благородны.

Ольга поначалу не хотела садиться в его машину. Смотрела на симпатичного улыбающегося водителя с подозрением. Жизнь такая пошла, верить никому нельзя. Потом много раз вспоминала это мгновение. Ее судьба сложилась бы совсем иначе, останься она стоять на тротуаре и ждать такси…

Невообразимая круговерть событий и эмоций! Его робкие, осторожные прикосновения. Его тихий голос и волшебные глаза. Если не слушать маму, эту Снежную Королеву с ледяной логикой, если зажмуриться, чтобы не видеть ничего и лишь представлять себе картинки сказочной жизни, – только этого уже будет достаточно, чтобы быть счастливой.

Погоди, шептал он ей. Наберись терпения. Все у нас будет.

Она наконец открыла глаза…

> Положи меня, как печать, на сердце твое, как перстень, на руку твою: ибо крепка, как смерть, любовь… Большие воды не могут потушить любви, и реки не зальют ее.

> Книга Песни Песней Соломона, 6, 7

Как всем давно известно, погода в последние годы легонько сошла с ума. Предсказывать ее давненько не брались даже мудрые деревенские старики и старухи. В прошлом году, например, уже в конце сентября задувал противный холодный ветер и даже пару раз сыпал снежок. А теперь в безоблачном голубом небе стояла пара белых кучерявых облачков, царила теплынь. Не лето, но благодать, чертовски приятная погода. Даже желтые листья падали с деревьев не так уж и часто. Но все-таки это уже случалось.

## Лист 1

Двести невидимых японских лошадок легко вынесли трехсотый «лекс» на вершину длиннющего пологого подъема, и Алексей сбавил скорость. Справа и слева громоздились университетские корпуса – и унылые коробки советских времен, и здания покрасивее и поновее. Справа, у той остановки, с которой люди ехали в город, имело место нешуточное многолюдство. Час пик, занятия кончились. Справа, как и всегда, протянулась длинная шеренга голосующих студенток, тот еще цветник.

Алексей был неплохо знаком с взрослой жизнью города Шантарска. Он прекрасно знал, что эти красавицы четко делятся на три категории. Это искательницы приключений, часто не державшие в мыслях материальные блага, дорогие эскортницы, с которыми обстояло как раз наоборот, и, наконец, девушки, которым просто нужно побыстрее доехать из одного места в другое. У каждой своя манера поведения, которую человек опытный просекает легко. Тем более что третья категория порой плавно перетекает в первую. Тут уж как повезет.

Алексей стал тормозить. Конкретных охотничьих целей он перед собой сегодня не ставил, но два часа свободного времени нужно было на что-нибудь убить. А как еще это может сделать одинокий мужчина тридцати трех лет?

Бордюра здесь не было. Он съехал на обочину половинками правых колес и остановился аккурат напротив девушки в коротеньком зеленом платьице и распахнутой белой легкой куртке. Приятная была девушка, очень даже заслуживающая внимания, не просто красивенькая, а еще и обладавшая чем-то таким неуловимым, словами неописуемым, что мужчин всегда привлекает. Светлые пушистые волосы гораздо ниже плеч, сине-серые глаза, и все такое прочее. Весьма приятная девушка.

Из-за правого руля перегибаться к окну не пришлось.

Алексей опустил стекло до упора, включил обаятельную улыбку и поинтересовался:

– Куда ехать, девушка?

Она посмотрела на него чуточку настороженно. Мало ли что в жизни бывает. Иногда у красивых девушек остаются не самые приятные воспоминания о дорогих машинах.

Ну а сама эта красавица, пожалуй, входит в классическую третью категорию. Ту самую, что порой переходит в первую.

– А вы что, таксуете? – спросила она все так же чуточку настороженно.

– Приходится, – сказал он, не гася обаятельной улыбки. – Зарплату третий месяц платят сковородками, а куда их денешь? Хоть к администрации иди и митингуй. Так ведь не пожалеют же, ироды. Опять скажут, денег нет, но вы держитесь.

– На такой-то тачке? – В ее чуточку хрипловатом голосе прозвучала легкая насмешка.

– Остатки прежней роскоши, – сказал он с грустным видом. – Вот и приходится таксовать. Гребешок на крыше ведь видите?

– Нет там никакого гребешка.

– Да как нет? – Алексей изобразил на лице крайнюю озабоченность и удивление, вылез из машины, посмотрел на крышу, где и в самом деле отродясь не бывало никакого таксистского гребешка, охнул и сокрушенно развел руками. – Ну, ешкин кот! Третий гребешок на этом чертовом подъеме ветром сдувает. Разорюсь я на них!

Судя по глазам, игру она поняла, и, похоже, ее настороженность подрастаяла.

Сзади требовательно засигналил огромный зеленый автобус. Алексей оглянулся. За рулем сидела не родная славянская рожа, а классический тадж, из тех, что к серьезным конфликтам обычно не склонны. Это упрощало дело.

Поэтому Алексей преспокойно просунулся в кабину, включил аварийку, а потом с той же обаятельной улыбкой развел руками и крикнул:

– Извини, брат, искра в землю ушла.

Тадж, судя по косенькой физиономии, многое мог бы сказать, но все же не решился, вывернул, объехал «Лексус» и покатил себе дальше, зарабатывать денежку для далекой родни.

На его место тут же встал другой автобус, уже с братом-славянином за рулем, но, пока загружались студенты, не гудел.

– Ну, решайтесь, девушка, – сказал Алексей. – Видите, как они разгуделись? Вам-то ничего, а мне и монтировкой может по голове прилететь. А она не самая глупая, ее жалко.

Она наконец-то улыбнулась, впрочем, очень скупо, даже бледно. Такая улыбка вроде бы не дает никаких надежд. Но так бывает далеко не всегда. Тут уж от тебя самого все зависит.

– Мне, вообще-то, на Каландаришвили, только заехать бы еще на Громова, ксерокопии забрать. У меня триста рублей. Этого хватит?

– Выше крыши! – воскликнул он с энтузиазмом. – Ура, я разбогател! Спасибо вам, девушка, заранее. Китайской лапши куплю и сожру, урча. Садитесь.

Она обошла машину и села на переднее сиденье, хлопнув дверью чуть сильнее, чем следовало. Ага, стало быть, эта особа не больно-то и привыкла к хорошим машинам, где дверь закрывается легко.

Девушка попыталась одернуть коротенький подол. Алексей ухмыльнулся про себя. Левое сиденье было с секретом. Он его давно отрегулировал так, что оно поднялось под бо́льшим углом, чем его собственное, и девичьи ножки в коротких юбках смотрелись во всей красе. Хотя вряд ли незнакомка об этом догадывалась. Вскоре она эти бесполезные попытки прекратила.

– На Громова – это та девятиэтажка напротив телецентра, что офисами набита? – спросил Алексей.

– Ага. Знаете?

– Знаю, сам там ксерокопии делал.

Ну не говорить же ей с ходу, что он там часто бывал в гораздо более престижных офисах, чем закуток с ксероксом? К чему такое глупое хвастовство?

– Вот, кстати, – сказал он, словно что-то вспомнив. – Вам сковородки не нужны? У меня в багажнике их еще ползарплаты.

– Да нет, зачем?

– Как зачем? Мужу котлеты жарить.

Она поколебалась, но все же сказала без улыбки:

– А я не замужем.

– Ну так еще кому-нибудь.

Девушка промолчала и на улыбку не ответила. Пожалуй, первой категорией пока что и не пахнет.

– Это вы ко мне клеитесь? – спросила она чуть погодя.

– Да с чего вы взяли?

– Вы же не насчет сковородки, а насчет мужа выясняете.

– А вы умница, – сказал Алексей. – Поди, на философском учитесь?

– Иняз.

– И какая мова?

– Английская.

«Удачно, – подумал Алексей. – Облегчает задачу».

– Тоже неплохо, – сказал он. – В наши времена ох как пригодится. Только я к вам не клеюсь. Таксистские традиции такие. Тем, кто на черных машинах ездит, к красивым пассажиркам клеиться нельзя. Профессиональная этика такая. На машинах других цветов – можно сколько угодно.

– Ну да?

– Чтоб я жил на одну зарплату из сковородок!

Она, конечно, ему не верила, по глазам видно.

Алексей решил, что пора удивлять ее, и спросил с расстановкой на очень даже неплохом инглише:

– Ну и как науки даются? Легко или со скрипом?

Вот теперь она удивилась по-настоящему, даже красивые глаза округлились.

– Вы английский знаете?

– В школе для дефективных преподаю.

– Врете, – заявила барышня уже довольно весело все на том же импортном наречии. – Учителя на «Лексусах» не ездят.

– Ого! – сказал он. – Хорошо в машинах разбираетесь?

– У меня у подруги у… мужа такой.

«Ох, а теперь ты врешь, красивая, – подумал он. – Не муж он твоей подруге, никак не муж. Многозначительная была заминочка».

– Ну ладно, – сказал Алексей. – Если откровенно… я разведчик. Бывший. Послали меня в Англию, приказали травануть одного вредного лорда, а я не справился. Еле ноги унес под видом глухонемого папуаса. Теперь вот угодил в эту глушь, в карантин, чтобы англичане не нашли. Они злопамятные.

– Нет, правда?

– Родители в свое время в спецшколу с английским загнали. Хотели из меня дипломата сделать. Только не получилось.

– Нет, правда?

– Насчет дипломата – вранье. Насчет школы – правда.

– А учились где?

– Здесь, в Шантарске. Я тут с шести лет, когда отца из Миусска сюда перевели.

– Нет, я про школу.

– Как это где? – он пожал плечами. – В «тридцатьпятке» на Лермонтова. Она тогда была одна такая.

– Ой, так ведь и я там! Только я вас не помню… – Девушка осеклась и смущенно замолчала.

– Ну, спасибо за комплимент, – сказал Алексей. – Хоть на минутку посчитали ровесником. А я ведь уже старик глубокий, тридцать три стукнуло. Когда я кончал, вы еще наверняка в детский садик ходили.

– Ага, – призналась она. – Мне двадцать один. Вот-вот будет. Конечно, где нам было встретиться.

– Интересно, при вас Детективыч еще работал? Он ведь и в мои времена не слишком был в годах, да и не на хорошем счету.

– Конечно, – сказала она оживленно. – И сейчас работает. Я была в прошлом году на вечере выпускников. Только Детективычем его мальчишки звали. У девочек он был Просто Мария.

– Надо же, традиции, – сказал он. – У нас тоже так было.

Хороший был учитель. То ли сам этот метод выдумал, то ли позаимствовал где. Это неважно. Хорошо работало. Мальчишкам он задавал переводить с английского страниц по десять, а то и поболее. Детективыч подсовывал им книжки из тех, где уже на первой странице появляется очень интересный труп, шайка сговаривается ограбить изумрудный прииск или гангстеры с полицией выясняют, у кого мушки круче. Девочкам, соответственно, – женские любовные романы. И ведь действовало, да еще как!

Вообще «тридцатьпятка» – заведение специфическое. Еще до того как квакнула Советская власть – неофициально платное. Поэтому оно и пережило шизофренические перестроечные штормы, а потом, когда появились люди с деньгами, и вовсе расцвело. Сейчас, согласно моде, это уже и не тридцать пятая школа вовсе, а лицей «Шекспир».

– Надо же, – сказал Алексей. – Одношкольники.

– Кто?

– Это я сам как-то придумал. Если есть одноклассники, то почему не быть одношкольникам? И словечко вроде простое, да никто до меня не додумался. По секрету скажу: я и раньше не собирался с вас брать денег, а теперь об этом вообще речи нет. С одношкольников денег не берут.

Привалил счастливый случай, что уж там. Не четыре туза к джокеру, но что-то близкое. Теперь появился повод для самой непринужденной и даже веселой беседы.

За разговором незаметно прошло время по пути до Громова, девять, – краснокирпичной девятиэтажки, набитой офисами, как подсолнух семечками. Когда-то и они держали тут филиальчик, главным образом из-за близости «Пихта-банка», это уже потом в «Шантаркредит» перешли.

– Я быстренько, – пообещала девушка, выходя из машины.

– Да вы не торопитесь, – сказал он. – Мне сегодня времени девать некуда совершенно.

Алексей задумчиво смотрел ей вслед. Лестница тут была высокая, ступенек в двенадцать, что в сочетании с короткой юбочкой являло крайне эстетическое зрелище, но дело не в том.

«Интересно, кто это? – гадал он всерьез. – Платье, курточка и туфельки уж безусловно не из секонд-хенда и не из магазина с китайскими шмотками, но и не из самых дорогих. Украшения скромные, серебро с янтарем. Колечко, цепочка с кулончиком, сережки. Если родители бюджетники, то из верхнего слоя.

Впрочем, это все ни о чем не говорит. У иных чистой воды олигархов местного розлива, если они умные, дочки в универ ходят не в соболях и не в брюликах величиной с орех фундук. Да что там, вот вам, изволите ли видеть, Сергей Парфентьич Горышев. Огромных денег человек. Недавно получил подряд на очистку от леса аж четвертой части будущего ложа водохранилища Курумайской ГЭС. Это золотое дно для того, кто понимает. Он и на китайцев завязан, и его японские партнеры лес чуть не бритвой выбривают, вплоть до последней щепочки. А ездит с шофером и охранником на семилетней «Мазде», правда, доведенной отличными механиками до состояния швейцарского хронометра. Так жить спокойнее. А его особняк в Счастливом мало кто видит, горожане там бывают редко, фоторепортеры не рискуют, тут не Москва.

Дети его одеваются примерно так же, как и эта красавица.

Правда, тут есть один нюанс. Чуть ли не все денежные люди детям обязательно покупают машины. Возле универа таких женских тачек целая туча.

Но и тут мало ли что может быть. Допустим, машинка у нее в сервисе или руки к рулю не лежат. Вот и догадайся тут. Чуточку обидно будет, окажись она эскортницей».

Об этом мало кто знал, но именно девочки из универа работали в паре-тройке по-настоящему элитных заведений, предназначенных для VIP-персон. «Золотая лань», «Леди Камилла», «Бельведер». Случайный человек с улицы туда не попадет, да он и не в курсе, что есть такие. Качество обслуживания там соответствующее, цены – тоже. Алексей это знал отнюдь не теоретически.

«Ну да ладно, там будет видно. У эскортниц свой стиль поведения. Они заказывают такси по телефону, а не ловят на обочине.

Чем-то она меня привлекает, и весьма. Красивеньких много, а тут что-то еще, словам не поддающееся. Интересная девочка, скажем так. Ох как не мешало бы подружиться с ней», – подумал он, увидел, как она подходит к машине с толстеньким файликом в руках, выскочил, открыл заднюю дверцу и сказал:

– Сюда положите, не на коленях же держать.

Файлик был прозрачный, и он в секунду срисовал то, что было напечатано на первой странице: пятый курс, Камышева Ольга Петровна, ага. Конечно, она могла и для подруги постараться, но что Алексей терял в случае неудачи? Да совершенно ничего. План, пока она ходила, был не только придуман, но и претворен в жизнь.

Когда девушка пристегнулась на своем сиденье, он чуть ухмыльнулся и повернул ключ в замке зажигания. Не произошло ровным счетом ничего. Стартер не заурчал, мотор не заработал.

– Ну, ешкин кот! – сказал Алексей якобы в сердцах. – И опять, и снова!..

– Сломалось что-нибудь? – сочувственно спросила барышня.

– У вас машина есть?

– У меня даже права есть, – похвасталась она. – Только машина – папина «девятка», он иногда мне дает.

– Ну, там много чего по-другому. Понимаете, это загадка японского автопрома. Иной раз бывает. С зажиганием что-то. Раз десять заведется с полпинка, а на одиннадцатый вот так вот заколодит. В двух сервисах руками развели, в «Лексус-центре» обещали в лепешку расшибиться, но причину найти. Мол, репутация фирмы, всякое такое. Но я туда только на послезавтра записан.

– И что теперь? Крепко влипли?

– Да пустяки, – отмахнулся он. – Давно противоядие придумано. Постоит минут десять, а лучше пятнадцать, и заведется стопудово. Засекаем время. Надеюсь, вы никуда не торопитесь?

– Нет, весь день свободный.

– Тогда сидим и ждем.

– Сидим и ждем, – согласилась она, пожала плечами и спросила: – Я закурю, можно?

– Да, конечно, я сам курящий.

Алексей приспустил оба передних стекла до половины, поднес ей зажигалку, заметил, что сигареты у нее дамские, но тоже не самые дорогие. Потом он закурил сам и пускал дым с честнейшим лицом, словно за несколько минут до ее возвращения не сунул руку под панель и не щелкнул крохотным, совершенно незаметным снаружи тумблером.

Сигнализацию Алексей терпеть не мог. Во-первых, если окажешься там, где воя сирены не слышно, машину успеют по винтикам разобрать. Во-вторых, угонщики нынче вовсю используют сканеры. Поэтому в «Лексусе» у него, как и у многих других владельцев не самых дешевых машин, стояли две секретки. Если сильно нажать на потолок в определенном месте, отключится подача бензина. Если щелкнуть тумблером, вырубится вся электросистема. Дешево, сердито, надежно.

– Просто так сидеть скучно, а про школу мы вроде уже поговорили, – сказал он и осведомился: – Хотите маленький сеанс колдовства?

Как Алексей и ожидал, в ее голосе прозвучало откровенное любопытство. У женщин оно стоит на втором месте после умения притворяться, делать вид, что они якобы не замечают мужские взгляды. А может, и на первом.

– Это как?

– Хотите, ваше имя угадаю? У меня бабка из деревни, умела кое-что, иные ее колдуньей звали и даже боялись. Вершочков я от нее нахватался.

– Угадайте, – сказала она с недоверчивым вызовом.

– Руку дайте. Это надо по ладони делать.

– А не больно?

– Ничуточки, – заверил ее Алексей, взял узкую теплую ладошку и, хмуря брови, шевеля губами, с крайне сосредоточенным видом принялся водить по ней безымянным пальцем. – Линии упорядочить надо, – вполголоса комментировал он то, что видел. – Вот что-то округлое такое. Ну да! Буква О! – Тут у девушки невольно брови приподнялись от удивления. – Теперь дальше. Что-то вроде треугольника, острым концом вверх. Ага, Л. А это что-то похожее на пух. Мягкий знак, конечно. А дальше и колдовать не надо. Я и так угадаю. Ольга?

– Ага… – сказала она прямо-таки ошарашенно. – А отчество тоже можете?

– С отчеством потруднее, но колдуны не отступают. Итак, что тут у нас? Углы сплошные, числом две штуки. «П», точно. Теперь наподобие петельки. Это «Е»…

– Так нечестно! – возмущенно заявила Ольга.

– Что нечестно? – спросил он с самым невинным видом.

– Я назад посмотрела. Вы на файлике все прочитали!

Запираться было бессмысленно. Она то ли случайно назад глянула, то ли догадалась.

– Сдаюсь, – сказал Алексей покаянно. – Только не убивайте меня, ладно? Ну не родился еще такой мужик, который не хотел бы произвести впечатления на красивую девушку.

– Да ладно, – сказала Ольга уже не сердито. – Хороший розыгрыш. Я сначала купилась, только потом что-то сообразила. Скуку мы немного скоротали.

– Значит, Камышева Ольга Петровна, – произнес он весело. – Алексей. Если точнее – Валентинович, если совсем точно – Гартов.

– И к чему мне это?

Самым покаянным тоном, на какой был способен, Алексей признался:

– Мне чертовски хотелось с вами познакомиться. Вот, кажется, и получилось, да?

– Это еще ничего не значит! – заявила Ольга.

– Нет, в самом деле?

Она вздохнула прямо-таки горестно и проговорила:

– Ну вот, опять начинается. Жена не понимает, в жизни не поддерживает, изменяет и транжирит, а я – нечто особенное. Луч света я в темном царстве. До чего надоело!..

– Я не женат.

– И это сто раз слышали.

– Ах, так? – Он усмехнулся, достал из бардачка паспорт и подал ей. – Посмотрите, Оля, те странички, где про брак.

Она сначала не хотела брать книжечку в перламутрово-серой суперобложке, но любопытство, как Алексей и рассчитывал, пересилило.

– Вот паспорт мне кавалеры ни разу не совали… – сказала она, когда нашла нужную страничку.

– Убедились? – спросил Алексей. – Штампик о сочетании, штампик о расторжении, и все. Четыре года холостякую.

– Так это мало что меняет, – сказала Ольга, возвращая паспорт. – Наоборот, задачу вам облегчает. Хата, – она иронически подчеркнула это слово, – совершенно свободна, никакая жена не зайдет неожиданно. Разве что подруга с ключами.

– Какая подруга? Я последние три месяца вообще сиротинушка.

В каком-то смысле он говорил чистую правду. Не считать же четыре сауны за эти три месяца за что-то серьезное. Это прямо-таки народная традиция, зародившаяся давным-давно. Приехали к тебе деловые партнеры, порешали вопросы, и что? Они тебя в бильярдную поведут или ты их – в кегельбан?

Два раза это была «Золотая лань», столько же – «Леди Камилла». Университетские студенточки, подрабатывающие там, стараются среди сокурсниц этим не гордиться. Они в большинстве своем девочки серьезные, просто стартовый капитал на будущую благонравную жизнь копят.

– Ага. А мне, стало быть, придется сиротинушку утешать. Сначала в кабак, потом на хату музычку слушать. Может, еще и бабки совать будете?

– Олечка, а ты всегда о людях с самого начала плохо думаешь? – осведомился Алексей.

– Мы что, уже на «ты»? – Оля строптиво и как-то очень мило фыркнула.

– А почему бы и нет? Мы ведь одношкольники в конце концов. Да и нравы нынче такие – на «ты» и по имени.

– Ладно, это, в конце концов, пустяки – на «вы», на «ты». Главное в том, что суть дела одна и та же.

– Оля, задаю тот же вопрос вторично. Ты всегда о людях с самого начала плохо думаешь?

– А что, программу немного не угадала? Некоторые предлагают ночной клуб, стриптиз.

– Ольга Петровна, вы программу не просто, а решительно не угадали.

Она прищурилась и заявила:

– Ага, и утешения у меня сиротинушка искать не будет.

– Не будет, – подтвердил Алексей. – Ты же на хату не поедешь, ты не такая.

– Не поеду. Не такая. Эту ухватку знаю, наслушалась. Я вся из себя особенная, во мне что-то есть, чего у других нет.

– Да ешкин кот! – прямо-таки взвыл он, ничуть не играя. – Ну что поделать, если и правда есть? Давно живу, многих видел. Есть.

Ольга сощурилась, но без особого мороза во взгляде, и полюбопытствовала:

– Какая же тогда предлагается программа? Я из чистого интереса спрашиваю.

– Программа простая, – решительно сказал Алексей. – Веришь ты или нет, сто лет не сидел с приличной девушкой в хорошем ресторане. В этом и вся программа. Проведем вечер в приличном заведении, и это тебя ни к чему обязывать не будет.

– А потом?

– А потом я тебя довезу прямехонько до подъезда. Если это принципиально, провожу до двери, чтобы по дороге волки не съели или хачи не украли, сдам родителям с рук на руки, на глазах у них руку тебе поцелую и поблагодарю за приятный вечер.

– Умеешь ты языком молоть, я уже поняла.

– Это наследственное. У меня прадед мельник был, от него, видать, перешло.

– Интересная у тебя родова, – сказала она с подковырочкой, но не особо язвительно. – Бабушка – колдунья, прадедушка – мельник. Интересно, прапрапрадедушка кто?

– Ты будешь смеяться, но от него и фамилия. В очень старые времена, когда в Шантарске типография завелась, он там и работал. Очень редкая была профессия, как космонавт теперь, только без такого почета, разумеется. Всего лишь мастеровщина. Он, конечно, был не крепостной, таковых в Сибири сроду не водилось, но из крестьян. Может, слышала, как они тогда писались? Вместо фамилии – отцовское имя.

– Слышала. Как-никак в универе учусь.

– Ну вот. А после освобождения крестьян всем, и бывшим крепостным, и свободным, стали давать постоянные фамилии. Вот его и записали Гартов. Как типографщика.

– А гартов – это что?

– Не гартов, а гарт, – сказал Алексей. – Отец у меня как-то интересовался. Гарт – это был такой металл, смесь чего-то там с чем-то, из которого тогда типографские литеры отливали. Вот и пошли Гартовы. Оля, ну как?

– Что как?

– Я совершенно серьезно. Всего-то навсего приглашаю девушку провести вечер в хорошем ресторане, без всяких последствий. Ну что тут такого? И никаких глупостей насчет хат и музычек. Ты уж извини за откровенность, но разве трудно в наше время «такую» найти, на все согласную? Это в сто раз проще, чем тебя, «не такую», на простой вечер в ресторане уговаривать.

– А если у меня друг – каратист? Любовник – банковская крутизна или вообще из мафии?

– В одного из трех по отдельности еще поверил бы. Чего в жизни не бывает, – сказал Алексей. – Но во всех трех сразу – уж извини. Нет у тебя никого. Глаза одинокие, как моя бабка говорила. Я, конечно, приврал малость, никакая она была не колдунья, но жизнь и людей знала как мало кто. Скажет – как припечатает. Многого я от нее не успел наслушаться, когда умерла, мне лет двенадцать было, но кое-что подхватил. Нет у тебя никого. Ну, честно?

– Ну, нет, – сказала Оля, глядя в сторону.

Он с превеликой радостью отметил, что теперь ее голос звучал уже совершенно иначе. Это был крохотный, но все же шажок навстречу.

– Ну, может быть, – сказала она неуверенно. – Если потом и правда от ресторана до подъезда…

– Ешкин кот, чем же тебе поклясться-то? Сама подумай. Не будут же тебя у ресторана ждать Трус, Балбес и Бывалый, чтобы в бурку завернуть и в горы умчать? Хочешь в «Хачапури»? Вполне приличное заведение.

– Знаю. Я там один раз была. У подруги был день рождения, муж откупил зальчик. Ты должен знать, раз бывал.

Алексей отметил, что на сей раз перед словом «муж» не было ни малейшей заминки. Видимо, другая подруга.

– Знаю, – сказал он. – Уютный зальчик. Только для двоих его снимать – ненужное пижонство. Там и в основном помещении неплохо, ты сама наверняка видела.

– Конечно.

– Ну, так мы сегодня пойдем? Если серьезных дел нет?

– Да нет… – Она колебалась, раздумывала, что-то прикидывала.

Все это Алексея радовало несказанно.

– Ну хорошо, – наконец сказала Ольга, открыто глядя ему в глаза. – Вечер в ресторане, и только. Без всяких обязательств. Идет?

– Я это и предлагаю.

Ольга отвела глаза и сказала чуть смущенно или виновато:

– Ты извини, что я сначала тебе наговорила всякого. Понимаешь, три месяца одна. Жизнь покусала самую чуточку, но все равно ничего приятного. Я сначала подумала, будто ты очередной нахальный приставала, а потом решила – нет. Ты такой… чуточку нестандартный.

– Спасибо за комплимент. – Он усмехнулся. – Хотя нестандартных людей на свете куча. Значит, так. Столик я закажу сразу, а то просто так можно и не попасть. Заведение популярное, там всегда битком. С рук на руки родителям тебя нужно будет сдавать?

– Вот уж совершенно ни к чему. До двери я как-нибудь сама дойду. – Ольга пытливо посмотрела на него и добавила: – Если, конечно, у тебя в творческих планах не значится меня изрядно напоить.

– И в мыслях не было, – сказал он искренне. – Ты, конечно, этого не знаешь, а вот многие мужики считают, что общаться с вдрызг пьяной девушкой – во всех смыслах скучно, пошло и совершенно неинтересно. Так что пить будем по-северному. Знаешь, как это?

– Ага, я читала. В романе про геологов. Каждый пьет что хочет и сколько хочет.

– Вот именно, – подтвердил Алексей. – По такой системе. Время… Я за тобой заеду в половине седьмого, идет? За полчаса доедем всяко, даже с учетом пятничных пробок, и посидим часиков до двенадцати. «Хачапури», вообще-то, открыт до двух, но я думаю, что лучше нам уехать ближе к полуночи. В рамках стратегии.

– Это какой?

– Очень простой, – сказал Алексей. – Жизненный опыт показывает, что с папами девушки не особенно-то и общаются, а вот с мамами… Ты с ней откровенничаешь?

– Ну, не на сто процентов, но довольно-таки. А что?

– А то. Расскажешь ей, что познакомилась с чуточку нестандартным типом на «Лексусе» и собираешься с ним в ресторан?

– Расскажу. Придется же объяснять, куда я наряжаюсь и исчезаю, как ты говоришь, до полуночи.

– Возражения будут с маминой стороны?

– Да нет. Мама у меня умная, понимает, что у дочери уже есть взрослая жизнь. – Она смущенно улыбнулась. – Предупреждение всегда одно-единственное, но я про него говорить не буду.

– А я и так знаю. – Он наставительно поднял палец и произнес сварливым тоном фрекен Бок из знаменитого мультфильма: – «Олечка, смотри, чтобы он всегда предохранялся!» Угадал?

– Ну, угадал.

– Да это нетрудно было, – сказал Алексей. – Все мамы в чем-то одинаковые. Я от своей всегда слышал одно и то же: «Лешенька, только предохраняйся, чтобы не подцепить чего скверного». Ну вот, о полуночи. Я хочу сразу заработать хорошую репутацию у твоей мамы. А то что это такое – только познакомился с девушкой и сразу утащил ее до двух часов ночи.

– Так-так-так, – сказала Ольга с непонятным выражением. – Отсюда вытекает, что ты планируешь знакомство продолжать?

– Честно скажу: хотелось бы. Ты против?

– Честно скажу: еще не знаю. Там будет видно. То, что ты чуточку нестандартный, еще ничего ведь не значит. Стало быть, в полседьмого выходить?

– Ага. Телефончик дашь?

– Извини, нет пока. Не обижайся, ладно?

– Да зачем обижаться? Давно на свете живу. Успел уяснить, что красивые девушки телефоны направо и налево не раздают… или раздают, но чужие, по приколу.

– Ну, я такими приколами не балуюсь. Ты и правда не обиделся?

– Ни капельки.

Он и в самом деле нисколечко не обиделся. Наоборот. Ему чертовски понравилось словечко «пока», только что слетевшее с ее розовых губок. Может, это просто машинально получилось, фигура речи. Или налицо подсознательное согласие на продолжение знакомства.

– Значит, в полседьмого. Я точная. – Она аккуратно погасила в пепельнице тонюсенький окурочек. – Может, попробуешь завести? Гораздо больше, чем пятнадцать минут прошло.

– Попробую.

Он якобы нечаянно уронил между педалями пачку сигарет и, доставая ее, загородил пространство под панелью спиной. Тумблерочек щелкнул почти беззвучно.

Естественно, «Лексус» завелся с полпинка.

– Вон тот подъезд, – показала Ольга.

– Понял. Только давай-ка постоим.

– Зачем?

– У тебя права есть, ты говорила. Посмотри на это чудо в перьях.

– Да, точно. Лучше постоять.

Впереди, метрах в десяти, от подъезда отъезжала ярко-малиновая крошка «Тойота Витц». За рулем сидела не пресловутая блондинка из анекдотов, а черноволосая девица, но все равно рулила она так, что, безусловно, следовало держаться от нее подальше, пока эта особа не скроется из виду. «Лексус» целее будет. К тому же правое крыло у машинки было изрядно помято и на передней дверце красовалась солидная вмятина. Вряд ли эту девицу, ехавшую строго по правилам, обидели злые лихачи.

– Господи!.. – простонала вдруг Ольга. – Нарвалась я!..

– Это на что?

– А вон, на балконе.

Гартов посмотрел туда. На балконе второго этажа, положив локти на перила, стояла светловолосая девица в джинсах и белой водолазке.

– Так, – сказал Алексей. – Стопудово младшая сестренка. Я отсюда вижу, что вы почти как две капли воды. Только она стрижется покороче. И что с ней не так?

– А все с ней не так. Это, чтоб ты знал, Женечка. Партийная кличка – Демон. Домашний террорист. Язык без костей совершенно, по двадцать раз в день ляпает разное. Подковырочки, иронические прибауточки. С мамой все же не особенно, зато с папой!.. А уж со мной еще круче. Вот точно тебе говорю, когда вылезу из машины, она что-нибудь такое непременно ляпнет. Чисто из вредности.

– Понятно, – сказал Алексей с некоторым азартом. – А ничего, если я ее заткну, коли начнет?

– Демона заткнуть?! Это еще никому не удавалось.

– А я попробую. Можно? Без всяких матов, но с элементами пошлости. Можно?

– Попробуй, мне самой интересно. Только она сама хорошо умеет с элементами пошлости.

– Вот и посмотрим, кто кого, – весело сказал он. – Пожуем – увидим.

«Витц» наконец скрылся в безвестности, явно стремясь к новым свершениям на дороге.

Алексей аккуратно подвел машину к подъезду, открыл заднюю дверцу, подал Ольге файлик и прошептал:

– Помалкивает пока твой Демон.

– Подожди, сейчас начнется.

И точно.

Очаровательная Женечка, почти точная Ольгина копия, только лет пятнадцати или где-то около того, громко, медовым голоском протянула:

– Растешь, Олечка! На той неделе была «Мазда», вчера – «Тойота», а сегодня – целый «Лексус». Молодой человек, вы не из юных банкиров будете?

Алексей поднял голову и самым что ни на есть джентльменским тоном осведомился:

– Мадемуазель, вы волосы красите?

– Повода не вижу, – весело, охотно ответила Женечка Демон. – Они у меня и так красивые.

Он обаятельно улыбнулся и спросил:

– А на голове?

До нее дошло не сразу, но все же быстро. Забавно было смотреть, как очаровательное личико – тут она вся в Ольгу – вспыхнуло нешуточным гневом и прямо-таки детской обидой.

– Дурак! – наконец выпалила девчонка и хлопнула балконной дверью так, что стекло жалобно задребезжало.

Ольга от души рассмеялась.

– Дас ист фантастиш! – сказала она потом. – Впервые в жизни Демона срезали!

– Хамство побивается хамством, – сказал Алексей. – А это к тому же соплячка, хамка совсем неопытная. Приколов моей хулиганской юности она явно не знает. – Он усмехнулся. – В те времена раскованные девочки, которым этот прикол был известен, тут же отвечали: «Это смотря где». Сама понимаешь, тебя самого моментально срезали. Хочешь, угадаю, что она тебе скажет, едва в квартиру войдешь? «Где ты такого хама выкопала?» Может, не в точности такими словами, но именно с этим смыслом. Спорим?

– А если проиграю? – чуть настороженно спросила она.

– Всего-то поцелуй в щечку. А если выиграешь – бутылка лучшего шампанского, какое в «Хачапури» есть. Ну, спорим?

– Спорим, – согласилась она. – Проигрыш не страшный, а выигрыш заманчивый. Только вот что. Не было никаких «Тойот» и «Мазд». А если и были, то исключительно такси. – Она улыбнулась. – В отличие от некоторых, со всеми таксистскими причиндалами.

– Я тебе потом расскажу пару забавных историй про таксистские причиндалы, причем вовсе не на такси, – пообещал он.

– Ну так я пойду. Ровно в половине седьмого появлюсь.

Девушка скрылась в подъезде. Алексей задумчиво посмотрел ей вслед.

Дом был хорош, четырехэтажная сталинка, построенная на века, не в центре города, но в четырех длинных кварталах от него, минутах в десяти ходьбы. Это ни о чем опять-таки не говорило. Мало ли кто мог жить тут. Вовсе не обязательно бывший советский босс или нынешний богач.

Алексей сел в машину, достал телефон и набрал номер «Хачапури».

## Лист 2

В ресторане «Хачапури» не было ничего особенно такого уж кавказского. Ну, название. Ну, стены расписаны копиями картин Пиросмани.

Алексей знал, кто это такой. В свое время мать, окончившая институт культуры, старалась сделать из него приличного человека и много чего для этого предпринимала. Масса всего такого с началом взрослой жизни напрочь выветрилась из его головы, но кое-что осталось.

Еще парочка высоченных, чуть ли не в человеческий рост, колес от арбы по двум противоположным углам. Под потолком широкий бордюр с каким-то национальным узором, очень даже может быть, вовсе и не армянским. Хозяин заведения безбожно смешивал достижения самых разных наций, лишь бы они были кавказскими.

Платья на официантках, как Алексею давно рассказал знающий человек, были не армянские, а грузинские. Кавказская кухня, занимавшая примерно половину меню, была не чисто армянской, а такой же смесью кулинарных изысков детей гор. И оркестр – насквозь современные лабухи, игравшие нынешнюю эстраду. Разве что пару-тройку раз за вечер они для пущей стильности запускали что-то кавказское, но опять-таки не всегда армянское.

Хозяин был армянин с классическим именем Ашот, но тоже не вполне и настоящий. Он прочно обосновался в Шантарске еще тридцать лет назад.

А посетители заведения были в основном славянами, порой с примесью иностранных туристов. Так уж в Шантарске исстари повелось. «Славяне» облюбовали себе пару-тройку ресторанов, куда «черные» в жизни не заходили, и, соответственно, наоборот. Оттого как-то так получилось, что в Шантарске, не в пример иным городам, не было серьезных межнациональных ссор и конфликтов. Все мирно сидели по своим уютным уголкам и друг к другу не лезли.

Оттенок черного юмора состоял в том, что один из сугубо «черных» кабаков в Шантарске именовался ну очень по-кавказски: «Василиса Прекрасная». Так уж получилось. Когда его три года назад купил грузин-ресторатор, название ему понравилось, и менять вывеску он не стал.

Правда, в последние три месяца армянского колорита в «Хачапури» прибавилось. Ашот завел себе метрдотеля, чего тут прежде не водилось. Это был его родной племянник, опять-таки с классическим армянским именем Гораций, недавно приехавший из Еревана и по-русски говоривший плохо. Вот он-то, как утверждали знающие люди, щеголял в самом что ни на есть национальном армянском костюме: шелковая рубаха особого фасона и все такое прочее, длиннополый кафтан, высокая остроконечная баранья шапка. Эффектный был вьюнош – здоровенный, усатый, обаятельный, пользовавшийся большим успехом у определенной категории ресторанных шантарских дамочек. Отнюдь не эскортниц, не подумайте.

Нельзя сказать, что Ольга была так уж ослепительна, но выглядела эффектно: желтое закрытое платьице с короткими рукавами и четырьмя красными пуговицами на одном, левом, плече, колготки сложного рисунка. Явно парадно-выходной наряд, опять-таки не из худшего магазина, но и не из лучшего. Серебро и янтарь она сменила на золото. Но сережки без камушков, цепочка и перстенек отнюдь не велики, скудноваты.

Чисто мужские компании на нее украдкой поглядывали. Нагло пялиться тут не было принято. Алексею это нравилось, что греха таить, хотя ни малейших прав он на нее не имел ввиду полной неизвестности будущего. Но кто здесь об этом знал?

О ней он по-прежнему ничегошеньки не ведал. Алексей заметил один любопытный момент, который не упустил бы из вида ни один опытный мужик. Ни днем, ни сейчас лифчика Ольга не надела. Некоторые дамы предпочитают ходить именно так. Наблюдение было интересное, но опять-таки не позволяло ничегошеньки узнать об этой барышне.

Он специально заказал столик в дальнем углу от оркестра. Здесь, в противоположность иным заведениям, он никогда особенно не громыхал, однако там лучше всего было разговаривать.

Подошла официантка, разумеется, в грузинском платье, подала меню сначала Ольге, как по правилам хорошего ресторанного тона и полагалось.

Алексей с обаятельной улыбкой сказал этой женщине:

– Мы вас потом позовем, хорошо? Выбирать нужно обстоятельно.

Она тоже изобразила улыбку, но отработанную, дежурную, и отошла.

Алексей весело проговорил:

– Вот, кстати, насчет Демона. Кто проиграл, кто выиграл?

– Ты выиграл, – с ноткой грусти призналась Ольга. – Почти так она и спросила: «Где ты только этого хама откопала?»

– А ты?

– А я вспомнила твой метод и ответила: «Места знать надо». Она как-то сразу осеклась. Первый раз на моей памяти.

– Вот так, – наставительно сказал Алексей. – Будешь продолжать в том же духе, ты ее еще построишь. Не переживай. Шампанское я тебе все равно куплю.

– Не надо. Это будет как бы и непорядочно. Ведь я проиграла. А я люблю, чтобы игра была честная.

– Проигрыши платишь аккуратно?

– Конечно. Всегда. Что ты скривился?

– Подумал, что я дурак несусветный. Нужно было вместо поцелуя в щечку поспорить на что-нибудь совсем уж романтическое. Гораздо, так сказать, более. Ведь ты расплатилась бы? – спросил он с интересом.

– Конечно, – сказала Ольга. – Только я бы тебя потом знать не знала. Да ты и не стал бы очень уж крутую романтику предлагать. Это на тебя не похоже, я уже поняла.

– Вот только идеализировать меня не вздумай. Я обычный мужик, вот и весь сказ. С кучей достоинств и недостатков.

– Я и не собираюсь. Я же тебя совсем не знаю. В наше время по виду не определишь. Ты можешь быть кем угодно.

– Ну, кто есть кто, мы, я думаю, еще выясним, – сказал он весело. – Ладно, соловья баснями не кормят. Давай заказ конструировать. Есть тут что-нибудь вкусненькое, что тебе особо нравится? Что ты замялась? Не стесняйся, выкладывай.

Она помолчала, потом решилась:

– На дне рождения Майки ее муж заказывал крабовые котлетки. Мне страшно понравилось.

– Так в чем проблема? Вон они, в меню.

– Цена ломовая.

– Знаешь что? Давай договоримся так. Ты смотришь только влево, а вправо, где цены, не поглядываешь. Я не олигарх, но счет из «Хачапури» меня не разорит. Что-что, а девушку угостить вкусняшкой могу себе позволить и не обеднеть. С тебя при этом никаких обязательств, не забывай, договорились же. В общем, я заказываю, а ты не протестуешь. Идет? Не надо жеманиться, это где-то даже и смешно. Подумаешь, котлеты.

– Хорошо, – сказала Ольга. – Не буду жеманиться. Котлеток и в самом деле жуть как охота. Но шампанского все равно не надо, раз я проиграла. Тут уж я буду твердо стоять на своем.

– Ну, как хочешь. Возьмем какое-нибудь другое вино.

– А правда, что у Ашота котлеты по сугубо американским рецептам делают?

– Правда, я узнавал, – ответил Алексей. – Любит он такие примочки. Недавно обещал новую достать. Есть какой-то рыбный суп, который страшно любила Жаклин Кеннеди. Ашот мамой клянется, что раздобудет точный рецепт. Он же не секретный, для самых обычных ресторанов. Ну, пойдем дальше по меню. Сначала для тебя.

Часа через полтора Ольга была, конечно, не пьяна, но после пары-тройки бокалов доброго французского вина стала чуточку хмельная, немножко раскраснелась. Поэтому мысли Алексея сейчас витали далеко от обычных дел – перекрытий, кирпича, автокранов и вагонки. Очень уж она была сейчас очаровательна.

Но он с грустью вспоминал, что договор дороже денег. Если обещал всего лишь проводить до подъезда, то так тому и быть.

Вот как бы только повести разговор так, чтобы о ней что-то узнать? Пока что у них шло самое обычное ресторанное общение. Они вспоминали смешные случаи из жизни, болтали о машинах, раз уж оба водят, травили вполне приличные анекдоты, танцевали и все такое прочее. Надо как-то исхитриться…

Ольга глянула на него с хмельным лукавством.

– А можно тебя спросить? Ты быстрые танцы и в самом деле не любишь или это у тебя такое коварство?

– А конкретно?

– Я считала танцы чисто ради интереса. Все быстрые ты пропустил, а все три раза, едва начинался медляк, тут же вскакивал: мадемуазель, разрешите вас пригласить?

– Если правду сказать, я, вообще-то, люблю иногда и попрыгать, мне не сто лет, но сейчас – точно коварство. Где еще, как не на танцполе, можно культурно и деликатно приобнять красивую девушку? Ты, надеюсь, это извращением не считаешь?

– Да нет, с чего бы? – Она пригубила из своего бокала, глянула на него с тем же хмельным лукавством. – Знаешь, что мне страшно интересно? Кто ты такой.

– А сама как думаешь?

– Честно, представления не имею. А потому и гадать не берусь. В наше время человек на хорошей машине может оказаться кем угодно. Хоть наркоторговцем. Майкин муж, так уж получилось, в изнанке жизни хорошо разбирается. Он нам рассказывал как-то, что в Штатах чернокожие наркоторговцы себя ведут как самые настоящие клоуны. Их за километр видно. Розовый «Кадиллак», набитый блондинками, соболья шуба в калифорнийскую жару, золотом увешан до полной невозможности. В Европе серьезных торговцев отравой можно принять за английских лордов, а у нас – за профессоров.

– Отчаянная ты девочка, – с усмешкой проговорил Алексей. – Не боишься в лицо незнакомому человеку такое говорить. А если я и в самом деле какой-нибудь такой?

– Я не отчаянная, умею рассуждать логически. Даже если ты и в самом деле какой-нибудь такой, за что меня под асфальт закатывать будешь? Я у тебя никаких секретов не выведываю и уж никак не похожа на милицейскую подставу. Я к тебе не клеилась и не навязывалась, ты сам возле меня остановился.

– Логично.

– Только вот мне почему-то хочется, чтобы ты не был каким-нибудь таким. Меня жизнь в особенную грязь не макала, так, самую чуточку, можно сказать, по коленки. Но это было. Вот и не хотелось бы с каким-нибудь таким столкнуться. Правда, кто ты такой?

Он налил себе полбокала, чокнулся с девушкой и сказал весело:

– Оля, тебе невероятно повезло. Я, извини за выражение, бизнесмен. Только немного специфический. Я строю коттеджи, в основном в Счастливом, но не только. Держу несколько бригад, которые евроремонт делают. Да мы разное строили. Вот ты кафешку «Макао» знаешь?

– Были там с девчонками как-то.

– Так это наша работа.

– А что, красиво получилось…

– Ну вот. В общем, построю, что закажут. На грандиозные проекты не тяну, а все, что помельче, запросто. Еще у нас свой парк разной строительной техники. Какую-то сдаем в аренду – тоже дело выгодное, другую сами используем. У нас автокранов пять штук, причем все с людьми. Они на хорошей зарплате и уходить не собираются.

Ольга посмотрела на него с интересом и спросила:

– Мне показалось или ты про краны с этакой гордостью сказал?

– С законной гордостью, – подтвердил Алексей. – Хочешь послушать кое-что о скучных строительных материях?

– Ага. Это что-то новое, а значит, интересное.

– В любой профессии есть свои хитрушки, – сказал Алексей тоном институтского преподавателя. – У строителей самый пикант – с автокранами. Точнее, с крановщиками. Автокранов можно найти немало, а вот хорошего крановщика – это дефицит жуткий. Сейчас как-то нет такой системы, чтобы в массовом порядке организованно учить молодых. Осталось прежнее поколение. Вот тебе примерчик. Года три назад знакомые ребята замутили три девятиэтажки, причем не стандартные. Здоровенные такие комплексы, вроде тех, что на Кавалерова или в Кедровом Логу. Краны-то у них были, а вот крановщиков – нихт. Знаешь, где их нашли? Только в Миусске, за четыреста верст. Ближе не было. Лето, самый сезон, все мало-мальски толковые разобраны, а Миусск – городок маленький, там проще.

– Ничего себе! Так все серьезно?

– Абсолютно серьезно. Я же говорю, в каждой профессии свои хитрушки. Скучные материи?

– Вовсе нет, – сказала Ольга совершенно искренне. – Всегда интересно, когда что-то новое.

– Ну вот. В большие миллионеры не выбился, но живу неплохо. Знаешь, есть вещи, которые людям всегда будут нужны. Это еда, одежда, лекарства. Так и у нас. Пока жизнь более-менее нормальная, люди всегда будут строиться и ремонтироваться. Так что на наш век работы ох как хватит. Что ты вздыхаешь?

– А это я облегченно, – сказала Ольга, открыто глядя ему в глаза. – Хорошо, что ты строитель, а не банкирчик какой-нибудь. Я с такими общалась, и впечатления не ахти. Значит, ты институт кончал? Инженер-строитель?

– Я строитель, но никакой не инженер. – Алексей усмехнулся. – Так тоже бывает…

– Загадочно чуточку. А как же ты тогда строителем стал?

– Что, рассказать о себе?

– Я бы с удовольствием послушала. Это интереснее, чем анекдоты травить. Возле меня всякие бизнесменчики иногда крутились, но это совсем не то – магазин, банк, рынок. Первый раз встречаю человека, который реальные вещи строит. Конечно, интересно. Расскажешь?

Алексей очень надеялся, что надежно загнал в подсознание крайне довольную улыбку. Так уж сложилось – а это не у всех бывает, не всем удается, – что о своей жизни он мог рассказать без утаек.

Был только один случай, о котором Алексей упоминать не собирался. Ничуть не позор, не компромат, не темное пятно на биографии. По нынешним меркам вовсе даже наоборот. Ему просто не хотелось об этом рассказывать девочке другого поколения, да и все тут.

Но главное состояло в другом. Рассказав о себе, можно будет ее попросить ответить тем же. Он пока что очень плохо знал Ольгу, но кое-какие житейские наблюдения сделал. Эта девочка точно отплатит откровенностью за откровенность.

Надо же, как прекрасно все складывается! Не нужно искать подходы, намеки пускать, старательно наводить девчонку на рассказ о себе. Откровенность за откровенность, все честно.

Он долил ей вина, наполнил свой бокал до краев и пояснил:

– Я буду прихлебывать по ходу монолога, это способствует. В общем, как говорилось в каком-то мультфильме, а в этой сказке было так. Только это не сказка, а реальность. Я до шести лет с родителями жил в Миусске. Мать была искусствоведом в музее, отец – инженером-строителем, причем очень хорошим. Его в конце концов забрали сюда, в Шантарск, и он года за четыре очень хорошо поднялся, должен был большую стройку под начало получить. Очень даже солидную, связанную с нынешней Турумайской ГЭС. Но тут… ты-то этого не помнишь, но перестройка наша превратилась в шизофрению. Слишком многое обрушилось, Турумайскую ГЭС надолго законсервировали, как и все стройки, имеющие какое-то отношение к ней. Да и многие другие. Теперь строительство уже было чисто специфическое: банки, торговые центры и прочая хрень того же рода. Отцу свезло, один знакомый его воткнул в эту новую систему, уже сплошь и рядом частную. Как я понимаю, ему это было поперек души после прежних строек, но платили там о-го-го, а он должен был кормить меня, мать, сестру старшую. Так что и все эти новоделы исправно строил.

– Ага. А потом и тебя протолкнул в этот бизнес?

– Пальцем в небо, Олечка, – заявил Алексей и усмехнулся ничуть не обидно. – Все было совсем не так. Он меня взял за шиворот и прямо-таки воткнул на инженерно-строительный. Ну, как бы тебе сказать, инерция его прежнего жизненного опыта, менталитета, в общем, всякого такого. Вот мы и пошли втроем, я и еще двое одноклассников, у них отцы были друзьями моего бати, такие же советские строители с тем же менталитетом. Короче, погнали нас трудовую династию продолжать. Только времена уже стояли такие, что… Ты их не помнишь, и это просто прекрасно. Тебе живется легче, специфической памяти за душой, слава богу, нет. В общем, проучились мы два года, и всем троим показалось, что ничего путного из этого не получится. Все рушится, и мы никому с нашими новенькими дипломчиками будем не нужны. Времена стояли такие, самые жуткие вещи в голову лезли. Откуда тебе знать…

Ольга смотрела на него серьезно и пытливо, подперев кулачком щеку.

– Ну, я немножко знаю, – сказала она без улыбки. – Когда дед с отцом пить садились, они многое вспоминали. Хотя я особо и не прислушивалась, но кое-что в памяти осталось.

– Оленька, прости тысячу раз, но это немного не то, – сказал Алексей. – Одно дело – от кого-то слышать, и совсем другое – самому тогда жить. Короче, мы с Максом и Пашкой решили по-другому как-то устраиваться. Ушли из института все втроем. Тут нас сразу радостно загребла родная армия, уже не Советская. Больше всего боялись, что из-за наших двух курсов угодим в стройбат, а это такая засада!.. В двух словах: таскай круглое, катай квадратное и канаву копай ломом. Повезло, однако. Объявился покупатель из погранвойск, и чем-то мы ему приглянулись.

– Покупатель? – Девушка в искреннем удивлении подняла идеально подведенные брови. – Ты что, хочешь сказать, что солдат тогда покупали? Я от деда с отцом всякое слышала, но чтоб такое…

– Да нет. – Он улыбнулся и ей, и далеким воспоминаниям. – Покупатель – это представитель какой-нибудь воинской части, который набирает людей. Вот так мы и стали доблестными погранцами.

– А у меня дедушка был пограничником, – сказала Ольга. – Он даже воевал.

– Нормально. Где, когда?

– В шестьдесят девятом, на Даманском. – Она без малейшей ошибки произнесла название клятого острова. – Я с детства запомнила.

– Живой?

– Ага. Едва-едва за шестьдесят перевалило, но он крепкий, все волосы целы, только седые. Его даже в руку легонько ранило. И орден есть. Красивый такой, с красным флагом, а внизу штыки торчат.

– Орден Красного Знамени, – сказал он со знанием дела. – Его еще все время Боевым зовут, хотя в документах так официально не пишется. Давай прикинем. Если ему сейчас шестьдесят, тогда было девятнадцать. Наверняка не офицер.

– Ну да. Я плохо разбираюсь, но точно знаю, что у офицеров на погонах звездочки. А у него были полоски поперек, две, по-моему.

– Младший сержант. Хлебнули ребятки. Что самое поганое, времена тогда стояли другие. Никто и подумать не мог, что вдруг войнушка грянет.

– А ты где служил?

Алексей усмехнулся и ответил:

– Меня, Олечка, и сравнивать нельзя с твоим героическим дедом. Я на заставе два года по кухне маршировал с поварешкой наперевес. Ага, повар. Не романтично, правда?

– Ну и что? Зато не попал в какую-нибудь дурацкую горячую точку. Я знаю, тогда все и начиналось. А на какой границе?

– На самой веселой, на финской.

– А то я сначала подумала… – Она коснулась указательным пальцем своей левой скулы, в том месте, где у него красовался старый шрам сантиметра в два длиной.

– А, это. Да ерунда, с мотоцикла в шестнадцать лет навернулся. Мы тогда все гоняли как идиоты, двое так шеи и посворачивали. Нет, мне-то, ты права, везло. Тем более что финская граница – такое юморное место. Финики в Питер ездили исключительно затем, чтобы водкой залиться по глотку, да и сейчас катаются.

– Ага. Я два года назад в Питере видела. Ползут на четырех такие питекантропы, даже к девушкам не пристают, потому что им только водки надо.

– Вот именно. До сих пор удивляюсь, как это им в те времена Медного всадника не толкнули. Видимо, исключительно оттого, что им, кроме водки, ни черта и не нужно было. Так что служба у ребят была легкая, но тягомотная. На въезде проверят документы, на выезде, когда они в автобусах лежат штабелями и лыка не вяжут, глянут, насколько удастся, на сходство рож с фотографиями, и все хлопоты. Парни матерились, говорили, что себя обслугой вытрезвителя чувствуют. Рассказал бы я тебе что-нибудь героическое – как мы с верным псом Мухтаром гнали нарушителя, а он, зараза такая, в нас палил сразу из трех бесшумных пистолетов. Только это будет брехня. Была там одна пограничная хохма, пошленькая, но смешная. Рассказать?

– Расскажи.

– А она пошленькая.

– А я девочка уже большая. Расскажи, если смешно.

– А в этой сказке было так. Знаешь, в те времена предпринимателей расплодилось немерено. Куда ни плюнь, обязательно в предпринимателя попадешь. Царь Борька спьяну заорал: «Обогащайтесь!» – ну, народ и начал, кто как умел. Короче, многие сообразили, что довольно выгодно будет перехватывать фиников еще до Питера, сразу при выезде из погранзоны, прямо у трассы устраивать им все тридцать три удовольствия, точнее, только два, а кому и одного-единственного хватало. Финнам так даже удобнее, нет нужды в Питер тащиться. Они же не в Эрмитаж на экскурсию рвались. В одном месте бизнесмены купили бывший пионерский лагерь, творчески его переделали. В половину домов натащили старенькой мебелишки из бывших окрестных столовых, магнитофоны там поставили. Получились рестораны с соответственной наценкой. Финны в наших рублях плохо разбирались, особенно когда второй литр выжрут. Еще половину разгородили на клетушки, поставили там кровати, которых в лагере было несчитано. Получился бордель. Шлюх возили автобусами, а финны туда перли колоннами. По бумагам, как полагается, это и в самом деле была база отдыха. Кто-то нехило получил на карман и за такой документ, и за все прочее.