Души порыв и совести распад
Михаил Лиознов

© Михаил Лиознов, 2018

ISBN 978-5-4493-1936-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Я родился и живу в г. Брянске. Здесь закончил среднюю во всех отношениях школу. В далеком 1972 году поступил на филфак Смоленского педуниверститета, который закончил в 1976 году. Служил в cоветской армии, преподавал русский язык и литературу в школе. Был главным редактором московского книгоиздательства «Лакар» (серии книг «Любимые сказки», «Новая библиотека приключений» и др.). Более 20 лет работаю в туризме. В настоящее время – директор турфирмы «Бригантина». Стихи, проза, юмористические рассказы, литературные статьи публиковались в центральной прессе: в «Собеседнике», газетах «Советская культура», «Труд», журнале «Литературное обозрение», а также местных изданиях. «Я – поэт, этим и интересен», – повторю вслед за В. Маяковским.

Мой первый сборник «Души порыв и совести распад» назван так не случайно. По-моему, в каждом человеке, к сожалению, не только борются, но и успешно уживаются два этих чувства… И подчас наши первоначальные душевные порывы заканчиваются лишь распадом совести.

Я не пишу о природе, потому что уверен, что после пейзажной лирики Сергея Есенина, Николая Заболоцкого и Николая Рубцова, увы, не смогу написать лучше, чем они… Я не пишу ура-патриотические вирши, потому что уверен, что патриотические фанфары только вредят поэзии.

Моему сердцу одинаковы близки Пушкин и Лермонтов, Тютчев и Фет, А. Блок и А. Ахматова, Цветаева и Б. Пастернак. Я завидую гениальной простоте стихотворных образов Ивана Бунина и гениальной сложности Осипа Мандельштама. Меня вдохновляет творческий порыв поэтов-шестидесятников: Андрея Вознесенского и Евгения Евтушенко, Беллы Ахмадулиной и Булата Окуджавы. Меня восхищает эта глыба, этот «матерый человечище», каким был и остается в стихах и песнях В. Высоцкий.

Перечислив эти имена и находясь в трезвой памяти и уме, я, конечно, понимаю, что не смогу тягаться с ними. И всё же, всё же, всё же… Я очень надеюсь на то, что некоторые из моих строк западут в сердце моего читателя…

Лиознов М. Души порыв и совести распад. Стихи разных лет, 2018.

Из цикла «Души порыв и совести распад»

«Для страданий создан человек…»

Для страданий создан человек:
Для болезней, а не исцелений,
Для смятений, неуспокоений,
Для тяжёлых бед, а не для нег.
…Лепит что-то мальчик во дворе,
Родом из окраинных бараков:
Никакая тяжесть на земле
Не снесёт его воздушных замков…

2013 г.

«За сорок лет меня никто ни разу…»

За сорок лет меня никто ни разу,
О чём я думаю, по сути, не спросил
И этим самым, может, исказил
Мой разум…
За сорок лет я никого ни разу,
О чём он думает, по сути, не спросил
И этим самым, может, исказил
Ваш разум…
Зеркальны наши искаженья
В самоубийстве выраженья,
В них равнодушие царит,
И мысли мечутся навзрыд…

«Процесс мышления на части разложить…»

Процесс мышления на части разложить:
Проникнуть в хаос, углубиться в сферы
Добра и зла, где соляная нить
Основу обретает в виде нерва.
Дойти туда, куда ни мысль, ни взгляд
Еще не проникали, к самой сути
Чувств потаённых, где из сонной мути
Симфония встаёт и стынет яд.
Понять времён теченье и разлад,
Глухие стоны ощутить столетий,
Всё пережить и в памяти отметить
Души порыв и совести распад…

«Всё знаем наперёд…»

Всё знаем наперёд,
Лишь точных дат не знаем,
Когда и чей черед,
Вчерне предполагаем.
Всё знаем наперёд —
Убытки, обретенья,
Плюс-минус месяц, год
До полного забвенья.
Всё знаем наперёд —
Неодолимость круга,
Внутри который год
Мы в поисках друг друга
Спешим, летим, бредём,
Всё знаем… Тщетность знанья —
Со всей землёй живём
В родстве непониманья…

Я – отрывной календарь

Я живу, как календарь —
Тонкие странички:
Март-апрель, январь-февраль,
Сутки-единички.
Рвёт поспешный ветерок
Дни мои и даты:
Вот иду я на урок,
Вот ушёл в солдаты…
Перемешаны сполна
Этих дней картины:
Память – круга крутизна,
Бритва гильотины.
Громче грома этот звук
И землетрясенья:
Календарных листьев стук,
Грохот, изверженье…

Сыну Илье

1
Не баснословные богатства
Тебе оставлю я,
Не золото и не полцарства,
Лишь отчество, Илья.
Я перейду в твоё дыханье
В холодный час утрат,
Но ты продлишь мой взгляд
На будущее мирозданье…

2
Я – не вечен, ты – не вечен,
Чёрным жизни круг очерчен,
Светлое внутри пятно —
Тает с каждым днём оно.
И в тисках железных круга
Потеряем мы друг друга, —
Перейду я в круг иной,
Перейду я в круг иной,
Не ходи, сынок, за мной!…

2005 г.

«Разноцветные начала…»

Разноцветные начала,
Одиссеи ждут вдали,
У незримого причала
Наших судеб корабли.
Дни отплытий, дни скитаний,
Паруса мечтой полны,
Расставаний, расстояний
Мили, волны, валуны.
Соль земли ищи не в небе,
Чтоб найти своё руно —
Кто поднимется на гребне,
Кто опустится на дно…
Не даруют вечность боги,
Есть конец у всех дорог:
Станет холмиком убогим
И герой, и царь, и бог…

Моё лицо одутловатое…

Моё лицо – одутловатое,
Шестидесятилетнее —
Проклятое…
С мешками под глазами тяжкими,
Взращёнными тоской да бражками,
Отягощённое морщинами,
Как будто сонными лощинами.
Моё лицо – неинтересное:
Одутловатое и пресное,
Со взором не орлиным вовсе —
И до полуночи, и после.
…И перебита переносица,
И страшно,
что красивым быть уже не хочется…

Подведение итогов

…Что ж, пора подводить итоги,
Вытирать о жизнь свою ноги,
Признаваться, что был убогим,
Лысым, гадким и хромоногим…

Что ж, пора подводить итоги,
Скольким жёнам внушал я тревоги,
Звал в небесные их дороги:
Чердаком оказались чертоги…

Думал в жизни я мало о боге,
А всё больше о Фете и Блоке,
Ну а если их дар был божьим,
Значит, думал о боге я тоже!

Что ж, пора подводить итоги,
Не любезен я был очень многим,
Не сдавался, не прогибался,
Даже в памяти чьей-то остался…

Я – плохой артист

…Жизнь моя – одноактный спектакль:
Чтобы помнили, чтобы плакали…
Чтоб смеялись паяцы, рыдал Арлекино,
Одноактную жизнь я играл нестерпимо!
Я кривлялся и бился на сцене в припадке,
Чтоб таланта во мне разглядели задатки…
Я кричал и молился одновременно,
Всем богам, всем векам
бесконечно – мгновенным…
Я был пеплом, зерном, ветром и листопадом,
И безмолвной травой, и грохочущим градом,
Я вживался в природу,
В деревья, в ограды,
Я держал на плечах небосводов
Громады…
…Вот и занавес дали,
Окончен спектакль…
Я хотел, чтоб рыдали,
Но никто не заплакал…
Все, сбивая друг друга, бегут в гардероб,
Лишь рыдает один – потеряв номерок…

Моей сестре Галечке

С годами всё меньше кровной родни,
И к старости мы остаёмся одни!
За славой уже не гонимся,
С бессонницей, хворями боремся.

И утром средь сумрака зимнего
Не нужно вставать нам с будильником,
И хочется спать, да не можется,
И хочется жить, и не хочется…

С годами всё меньше кровной родни,
И вот мы с собакой гуляем одни,
Она нам родню заменяет
И наших страданий не знает!
Бежит и под кустиком мочится…
И хочется жить, и не хочется…

Я был стократ, ещё стократ пребуду

Я был стократ, ещё стократ пребуду,
В плену у Времени себя добуду,
Чем в невесомости забвенья биться,
Не лучше ль перевоплотиться:
Я в птицу обращусь, взойду растеньем,
Переиначив вечности мгновенья,
Всему родня, я жизнь прожил не в ссуду,
Я был стократ, ещё стократ пребуду!
Одно страшит – конечное господство
Над каждым «Я» – стократного сиротства…

Уже растаяла халва…

Уже растаяла халва,
И мёд до дна допили,
И полушарий жернова
О мысли затупились.

Уже исписана душа
Вся, до последней ноты,
А за душою – ни гроша
Бесплодной и бесплотной…

Но горек мёд, горька халва,
Когда ты понял, бедный,
Что жизнь кончается, едва
Ты смысл её изведал…

Памяти отца

Слышишь: кто-то идёт под травой,
Мягко ступает за влажной спиной,
Взглядом, проросшим сквозь терпкий гранит,
Каждую клетку твою бередит.

О, этих глаз безутешная хроника,
Вся в ожиданье нечаянных встреч,
Память – больничная тишь подоконника,
С мёртвым окном двухсторонняя речь…

Мама

Мне приснилась мама,
Мама дорогая,
Не в холодной яме,
А опять живая…

Мне приснилась мама,
Как была – живою,
У оконной рамы
С русою косою…

Мне приснились корни
Все мои и ветви,
Всё, что я запомнил,
Когда жил на свете.

Мне приснилась мама,
Все века, все песни,
…На двоих та яма,
В ней мы снова – вместе…

Из цикла
«Россия во мгле»

Памяти Александра Солженицына

О, эти сталинские годы:
Кругом одни враги народа,
Всю жизнь вам лагерь будет сниться,
Писатель скорбный Солженицын.

А после лагерных скитаний
И в Воркуте, и в Магадане
Я вижу памятник такой:
«Зэк, бьющий мерзлоту киркой!»

Занес кирку Иван Денисыч
На вертухаев сотни тысяч…

Россия вся в объятьях сумерек,
Воюет с ложью Солженицын,
«Архипелаг Гулаг»  не умер —
Он в наших душах, наших лицах!

Занес кирку Иван Денисыч
На вертухаев сотни тысяч…

«Люблю названья городов…»

Люблю названья городов:
Антверпен, Амстердам,
В них чередуется любовь
С изменой милых дам.
Люблю названья городов:
Хоть Лондон, хоть Париж,
В них звон бокалов и веков,
В них – сытость и престиж.
Но нет названия родней:
Рязань да Кострома —
Убогость, серость бледных дней,
От них схожу с ума…

Мы – дети страшной Колымы…

Мы – дети страшной Колымы,
Войны, свержений с пьедесталов,
Всё пережили в муках мы,
Лишь только б оттепель настала!

Мы задыхались от премьер,
Очередей, оваций:
Рожденные в СССР,
В России все мы – иностранцы…

«Я мир перевернул…»

Я мир перевернул:
С годами молодел,
В огне не утонул
И в водах не сгорел!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.