Дарья Донцова
Шесть соток для Робинзона

Глава 1

Чем меньше денег осталось в кошельке, тем больше вероятность, что у тебя возникнут огромные, совершенно непредвиденные расходы.

Я уставилась на груду мелких деталей и пластиковых обломков, оставшихся от моего недавно купленного мобильного телефона. Ну почему симпатичная трубка, упав всего лишь со стола, мгновенно умерла? У некоторых людей сотовые остаются живы, даже если владелец попадает в авиакатастрофу! Хотя, с другой стороны, зачем человеку, спланировавшему с высоты десяти тысяч метров на землю, исправный телефон? Ладно, все, что ни случается, происходит к лучшему.

Я присела на корточки и начала собирать детальки, сама не зная зачем. Был бы аппарат старый, легко утешила бы себя, сказав: «Подумаешь! Все равно он древний, дешевле некуда, фотокамера в нем отвратительная, избавиться от телефона не позволяла жаба. И вот – ура! – он разбился. Сейчас побегу за новым». В моей же ситуации все не так: мобильный новый, фотографировать мне некого, до зарплаты еще неделя, денег в кармане кот наплакал, а моя жаба давно молчит, потому что ее тошнит от ежедневной овсянки на воде, которую мне приходится лопать на завтрак и ужин.

Телевизор на стене мигнул, появилось изображение блондинки со странным хитро-наивным взглядом. Она затараторила без остановки:

– Программа «Вся правда о знаменитостях» вновь возвращается к теме таинственной гибели ближайших друзей бизнесмена Ивана Гавриловича Стебункова. Сегодня ровно сорок дней с того момента, как произошла трагедия…

Я остановилась напротив телика и стала слушать.

В середине апреля Стебунков отпраздновал свой шестидесятилетний юбилей. Но он не стал закатывать пышный банкет дней на семь, собрав весь бомонд, а сделал подарок любителям театра. Меценат и благотворитель, Иван Гаврилович в свой день рождения представил публике новый спектакль, для участия в котором были приглашены артисты из разных стран мира, и не просто артисты, а звезды, чей гонорар исчисляется шестизначными цифрами. Москва замерла в изумлении. И было от чего разинуть рот. Во-первых, все приглашенные актеры исполняли свои роли на русском языке, во-вторых, билеты на уникальное представление не продавались, а раздавались бесплатно, в-третьих, все места в зале были заняты отнюдь не представителями так называемой тусовки. Стебунков сам проконтролировал распределение контрамарок. Поэтому партер не сверкал бриллиантами, а прессу пустили на десять минут уже после окончания спектакля. Такого столица еще не знала. Мировые селебретис разлетелись по домам, а пьеса Игоря Мамонова «Люба, Джулия и Оливия» отныне включена в репертуар театра, роли в ней получат столичные лицедеи.

Эпатажного, известного не только в России, но и широко за ее пределами драматурга Мамонова и невероятно богатого Стебункова связывала тесная и давняя дружба.

Более тридцати лет назад Иван Гаврилович, тогда аспирант Литературного института, будучи в жюри конкурса «Новое имя», организованного Союзом писателей СССР, обратил внимание на пьесу студента первого курса МАИ Игоря Мамонова и всеми силами стал ратовать за ее победу в творческом соревновании. Однако сочинение начинающего драматурга не имело шансов получить награду по разным причинам, в том числе из-за возраста автора, и первое место тогда присудили некоему Шашкову, о котором нынче никто не помнит, зато отвергнутый Мамонов подружился со Стебунковым. С течением времени Игорь получил диплом МАИ, но работать в области авиации не стал, посвятив себя драматургии. Стебунков защитил кандидатскую диссертацию по творчеству Максима Горького и отправился преподавать русскую советскую литературу в третьесортный институт, где и познакомился с Дарьей Васильевой, молодой женщиной, обучавшей недорослей французскому языку. Чуть позже к компании Стебунков – Мамонов – Васильева примкнул художник Олег Барсуков.

В советские времена никто из них не добился успеха. Странные пьесы Мамонова, среди персонажей которых были, например, говорящая Эйфелева башня и милиционер-самоубийца, прыгнувший с Кремлевской стены из-за неразделенной любви к генералу-начальнику, приводили в оторопь членов художественных советов как столичных, так и провинциальных театров. Игорь работал кочегаром и наотрез отказывался писать пьесы о рабочем классе, которые легко могли быть поставлены на сцене.

Стебунков получал мизерную зарплату и все же постоянно приводил в свой дом гостей, молодых, в основном провинциальных талантливых людей. Таким образом он пытался помочь никому не известным режиссерам-актерам-писателям-художникам, мечтавшим покорить столицу. И не только делился с ними деньгами, кормил их и поил, но и селил у себя в крошечной квартирке.

В самом начале девяностых, когда России были абсолютно не нужны деятели науки и культуры, Иван Гаврилович уволился из института, где ему платили медные гроши, и стал компаньоном Макса Полянского, бывшего супруга Дарьи Васильевой. Скорей всего, именно она и свела их вместе. Тандем оказался на редкость удачлив, но просуществовал недолго, партнеры разбежались, каждый пошел своей дорогой, но оба достигли феерического успеха. Сейчас Полянский со Стебунковым контролируют почти весь рынок торговли продуктами – владеют сетями супермаркетов не только в России и прочно обосновались в первой сотне богачей. Что и понятно: мир сотрясают кризисы и войны, но кушать людям хочется всегда. И Полянский, и Стебунков являются меценатами. Но Макс помогает исключительно людям кино, продюсирует сериалы и полнометражные фильмы. Причем любит сам отбирать красоток на главные женские роли, а потом женится на им самим зажженной звезде, что подчас приводит к неприятностям. Кстати, всякий раз, когда Полянский попадал в беду, ему на помощь приходила бывшая супруга Дарья Васильева, доморощенная сыщица и любовница полицейского начальника Александра Михайловича Дегтярева[1]. Вот уж поистине высокие отношения!

В отличие от Максима его бывший партнер спонсирует множество театральных постановок, материально поддерживает как юных, так и пожилых деятелей сцены. При этом в зону его внимания попадает не только «белая кость», то есть артисты, постановщики, драматурги, но и работники кулис: осветители, гримеры, костюмеры, рабочие сцены, администраторы. Каждый, обратившийся к Стебункову, может рассчитывать на помощь. Но меценат не жалует пьяниц, наркоманов и лентяев, и таким людям не стоит даже близко подходить к благодетелю. Перед тем как расстегнуть кошелек, Иван Гаврилович всегда наводит справки о том, кто жаждет получить от него денежную помощь. И покровитель не гоняется за юбками, образно говоря, дивана в его рабочем кабинете нет. Все помнят эту поговорку[2].

В марте Стебунков отправился отдыхать в Африку. А через две недели, вернувшись в Россию, устроил для своих лучших друзей праздник. Во время сафари Иван Гаврилович подстрелил крокодила, местные жители особым образом замариновали мясо хищника, и олигарх, приехав на родину, организовал вечеринку в африканском стиле. Во время ужина подали шашлык из крокодилятины, который все гости назвали восхитительным. Когда через сутки стало плохо Игорю Мамонову, его поместили в клинику, но доктора не помогли – драматург ушел из жизни через две недели мучений. На момент его кончины были больны все участники веселого пикника, и все они умирали тоже в муках. Мамонов, Барсуков и Дарья Васильева скончались, несмотря на то что Стебунков вызвал в столицу почти всех лучших докторов мира. В результате мозгового штурма специалисты пришли к выводу: мясо крокодила было заражено неким неизвестным науке вирусом, который и уничтожил друзей Ивана Гавриловича. Поняв, что причиной их смерти послужил убитый олигархом аллигатор, врачи забили тревогу. Но очень скоро стало ясно: вирус не передается воздушно-капельным путем, действует через желудочно-кишечный тракт. Вся прислуга Стебункова, включая представителя турфирмы «Консьерж элитпрофи», сопровождавшего бизнесмена по Черному континенту, абсолютно здорова. Погиб лишь водитель Степан Комолов, который жарил для компании шашлык и тоже им полакомился.

На экране телевизора возникло изображение весело улыбающихся людей, а корреспондентка продолжала вещать теперь уже за кадром:

– В распоряжении нашей программы оказался последний снимок друзей олигарха, сделанный во время той убийственной вечеринки. В центре, с шампуром в высоко поднятой руке, загорелый хозяин дома. Справа от него вы видите хрупкую, коротко стриженную блондинку с собакой на руках. Это Дарья Васильева, бывшая жена Максима Полянского, любовница полковника Дегтярева. Слева, у стола, Игорь Мамонов, а художник Олег Барсуков сидит рядом с Васильевой. Поодаль, возле огромного мангала, колдует водитель Степан. Все радуются, предвкушая необыкновенный ужин. И никто не знает, что смерть уже тихим шагом вошла в дом.

Фотография пропала, и я снова увидела журналистку.

– У нас в студии находится доктор медицинских наук, профессор и академик Литвинов. Евгений Николаевич, как вы можете прокомментировать то, что случилось в доме Стебункова?

Камера отъехала вбок, и на экране возник еще один человек, до сих пор хранивший молчание. Мужчина хмуро посмотрел на хозяйку эфира.

– Для начала хочу заметить, что сам Иван Гаврилович Стебунков жив. Мы со всех сторон, с применением самого современного диагностического оборудования, обследовали бизнесмена и не испытываем ни малейшего опасения за его здоровье.

– И почему так? – перебила его ведущая. – Все его гости покойники, а он…

Литвинов сложил руки на груди.

– Ну, я мог бы сейчас сказать много умных слов об иммунитете. Но, если честно, не знаю. Всю жизнь занимаюсь так называемыми экзотическими болезнями и постепенно прихожу к выводу, что стою на берегу океана, который пытаюсь вычерпать чайной ложкой. Мой совет: поменьше ездите на Черный континент, не пускайтесь в длительные экскурсии по сельве Амазонки, не лезьте в кратер вулкана на каком-нибудь тропическом островке, куда до вас не ступала нога белого человека. Вполне вероятно, что привезете из турпоездки не только удивительные снимки и яркие впечатления, но и некую заразу, от которой в лучшем случае будете лечиться всю оставшуюся жизнь, а в худшем… в худшем получится, как с приятелями Стебункова. Сам он жив, а других убил своей глупостью. Надо же было до такого додуматься – притащить в Москву филе замаринованного бабами-аборигенками аллигатора! Да, африканцы едят водных позвоночных, но еще они употребляют в пищу некоторые растения и представителей фауны, которые ядовиты для европейцев, хотя на коренных жителей континента не оказывают токсического действия. Есть, например, такая маленькая птичка размером со среднего цыпленка, местные называют ее мцани. Из мцани варят суп или запекают ее в глине. Но в крупных городах Африки, куда приезжает много туристов, вы ни в одном ресторане или кафе блюда из мцани не найдете. А дело в том, что у европейцев, азиатов и американцев мясо птахи вызывает неостановимую диарею, от которой ничего не помогает. Почему? Нет ответа, есть совет: не ешьте мцани. Знаете, что интересно? Чернокожие граждане Европы и Америки, кто рожден вне Африки, и даже те, чьи семьи уже несколько поколений не заглядывают на Черный континент, спокойно употребляют мцани. Очевидно, им генетически передается устойчивость к яду.

– Может, у Стебункова была бабка-негритянка? – разинула рот ведущая.

– Очень смешно! – сердито прервал ее ученый.

– Ивану Гавриловичу повезло, – тут же выпалила очередную глупость хозяйка программы.

Академик поморщился.

– Уважаемая Ксения, навряд ли можно назвать везением смерть всех друзей. По мне, так лучше умереть самому, чем наблюдать за мучениями тех, кто тебе дорог, а потом жить с осознанием того, что именно я благодаря собственной безбашенности лишил их жизни. Короче, повторяю: будьте осторожны с экзотической едой. Помните – от большинства болезней Африканского континента, даже известных медикам, прививок нет, а у белого человека напрочь отсутствует к ним иммунитет. И сколько там еще неизученного!

– Время нашей программы истекает, – заученно произнесла ведущая, – спасибо профессору Литвинову за его исчерпывающий комментарий. С вами была Ксения Муркина, до новых встреч.

Пошла реклама, на экране заскакали и запели идиотскую песенку разноцветные конфеты.

Лично мне никогда не захочется съесть драже, активно размахивающее руками-ногами да еще звонко выводящее речитативом: «Самый сладкий ананас, посмотрите, он у нас». Но некоторым нравится. Я нажала на кнопку пульта, телевизор замолчал, зато ожил городской телефон.

– Дарья! – заорали из трубки. – Ты где? А? Какого черта! Не хочешь работать – уволю! Почему сотовый выключила?

– Простите, Нина, – испугалась я, – случайно его разбила, сейчас возьму костюм Вадима и лечу за вами.

– Поторопись! – гаркнули в ухо. – Вот ведь, взяла на службу недотепу, без пяти минут пенсионерку…

Глава 2

Я не принадлежу к женщинам, делающим тайну из своего возраста, и совершенно не ощущаю прожитых лет. Но грубые слова Нины неожиданно задели меня за живое. Ну вот зачем унижать человека, который на тебя работает? Кстати, оклад, который мне платит семья Сперанских, совсем не велик, его хватает исключительно на еду и кое-какие мелочи. Наверное, нужно перезвонить хозяйке и ледяным тоном заявить: «Уважаемая Нина Георгиевна, из-за вашей патологической грубости и пещерного хамства я не желаю более приближаться к вам даже на расстояние километра. Сами забирайте из химчистки костюм мужа, я вам более не помощница!» И хлопнуть трубкой о стол. Но я не позволила своим эмоциям взять верх. Несомненно, швырнув телефон на столешницу, я испытала бы безграничное удовольствие. Но, к сожалению, оно будет кратковременным, затем навалятся проблемы. Какие? Элементарные. На что жить? Где взять деньги на оплату коммунальных услуг? На покупку еды? Овсянка не дорогое удовольствие, но даром ее никто не даст.

Устраиваясь на работу к Нине и Вадиму Сперанским, я кратко изложила свою биографию. Меня зовут Дарья Васильева, я полная тезка той маленькой, похожей на подростка, блондинки, которая водила дружбу с олигархом Иваном Стебунковым и умерла, поев крокодилятины. Возраст у нас почти совпадает, пара лет разницы не в счет. Но на том сходство заканчивается. В отличие от покойной я шатенка, волосы у меня каштановые с легкой рыжинкой, глаза карие, брови слишком широкие и густые, а кожа смуглая. Вероятно, в моем роду были итальянцы, испанцы, может, мексиканцы, иначе откуда бы у коренной москвички внешность южанки? Вам интересно, почему я не могу спросить у родителей, кем были предки? Отвечаю: дело в том, что я не знакома ни со своим отцом, ни с матерью. Меня воспитали в детдоме, выучили в школе до восьмого класса, отправили в ПТУ получать специальность штукатура, а затем выпустили в свободное плавание.

Мое детство и отрочество пришлись на годы советской власти. Сирот обижали во все времена, и с квартирами, которые полагается выделять воспитанникам приютов, всегда творилась неразбериха. Но мне очень повезло – я получила скромную однушку в тогдашнем московском захолустье, на юго-западе столицы. Ясное дело, поселили меня не на Ленинском или Комсомольском проспекте, дали ордер в барак на крохотной улочке. После детдома, который находился в паре шагов от Садового кольца, этот район показался мне ужасной провинцией. Но, как понимаете, выбора у выпускницы интерната не было.

Не прошло и двух лет, как юго-запад начал активно застраиваться, дощатые халупы сровняли с землей, я перебралась на Ломоносовский проспект, затем снова поменяла квартиру. Переезжала я за свою жизнь не один раз – мне фатально не везло с жилплощадью: едва устроюсь на новом месте, как здание объявляют аварийным и готовят к сносу. На месте последнего, из которого мне пришлось выметаться, собирались возвести гигантский торговый центр. Это случилось пять лет назад, с тех пор я прописана в громадном доме. Чтобы вам стал ясен размер башни, скажу, что у моей квартирки номер 1140.

Это американский проект, рассчитанный на не особенно обеспеченных людей, жилплощадь тут получили те, кого выселили из сносимых пятиэтажек, поэтому мраморных полов, ковров и растений в кадках у нас в подъездах нет. Как, впрочем, не наблюдается и приветливо улыбающейся консьержки. Вероятно, из-за отсутствия дежурной почтовые ящики в парадном покрыты копотью, кодовый замок на входе постоянно сломан, а в лифте невыносимо воняет. Еще мне очень жаль родителей некоей Маргоши, потому что из надписей на стенах подъезда и кабины лифта они узнают много интересного о сексуальных пристрастиях своей дочери. Фразы вроде «Маргоша всем дает» обновляются почти ежедневно. Наверное, у местной гетеры среди жителей дома есть фанат.

Соседей я не знаю и не испытываю желания с ними дружить. Справа от моей квартиры обитает древняя бабка, которой, кажется, лет двести. Слева трехкомнатные апартаменты, их снимает семья то ли китайцев, то ли вьетнамцев, то ли еще каких-то выходцев из Азии. Сколько их ютится на восьмидесяти метрах, не известно никому. По-моему, количество жильцов совпадает с возрастом старушки. Наверху, похоже, поселился шизофреник с манией ремонта. Каждое утро, ровно в семь, невзирая на выходной или праздник, он включает дрель, перфоратор или орудует кувалдой. Первое время после въезда в дом я злилась и пару раз звонила в дверь нахалу, но ее всегда открывал испуганный таджик, который произносил культовую фразу: «Моя твоя не понимай» – и глупо улыбался в ответ на мои справедливые претензии. Теперь я привыкла к шуму и перестала его замечать. Более того, если вдруг в воскресенье наверху бывает тихо, я испытываю беспокойство: жив ли гастарбайтер? В общем, как вы уже поняли, с соседями у меня никаких отношений нет, и если я внезапно умру, никто этого даже не заметит. Впрочем, моя кончина вообще мало кого обеспокоит – у меня нет близких друзей, родственников и сослуживцев (я уже несколько лет не работаю ни в одном трудовом коллективе).

Недавно от скуки я заинтересовалась проблемой влияния имени на судьбу. Мне подумалось, что мое собственное, Дарья, не очень счастливое, а в сочетании с фамилией Васильева и вовсе приносит неприятности. Чтобы проверить свои сомнения, я полезла в Интернет и обнаружила, что в Москве много моих полных тезок. Есть среди них диджей, специалист по мировой экономике, школьница, юрист, несколько студенток и так далее. Впрочем, если набрать в поисковике «Даша Васильева», то почти сразу увидишь рассказ про ту самую Дашу, подругу олигарха Стебункова, прочитаешь про кучу ее бывших мужей, про детей, собак, загородный дом в поселке Ложкино, узнаешь о любовнике – полковнике полиции, больших деньгах и особняке под Парижем. Вероятно, людям интересна информация о таких женщинах, поэтому она постоянно обновляется. В Сети уже успели написать, что Дарья умерла, поев крокодилятины, и сделали вывод: лучше быть бедной и живой, чем богатой и мертвой.

Работала я в разных местах, отличалась трудолюбием, освоила несколько профессий и постепенно обрела относительное материальное благополучие. То есть, конечно, это только на мой взгляд благополучие, состоятельные люди сочли бы меня бесштанной голытьбой. И все же! У меня есть крыша над головой со всем необходимым для существования и даже собственный автомобиль, пусть и скромный, но немецкого производства. Машине очень много лет, она похожа на коробку из-под холодильника, поставленную на колеса, которую зачем-то снабдили окнами-витринами – едешь, как в аквариуме. Но, несмотря на странный вид и преклонный возраст, драндулет исправно бегает. В общем, еще пару лет назад я была вполне довольна жизнью и не тосковала, работая официанткой в кафе. А потом все пошло прахом.

Харчевня, где я бегала с подносом, закрылась, в другие заведения мне пристроиться не удалось, управляющие предпочитали исключительно юных девиц. Я решила сменить род деятельности, но во всех фирмах менеджеры, увидев в паспорте год появления соискательницы на свет, тут же отвечали: «Вакансий нет».

Накопленные средства таяли, сокрушительный апперкот им нанес мой визит к стоматологу. Ни за что бы не отправилась к дантисту, но у меня сломался передний зуб, и выглядеть Бабой Ягой мне не хотелось. Чем я только не занималась, чтобы не умереть с голоду: выгуливала собак, стригла их, убирала чужие квартиры, пыталась работать таксистом, принимала заказы по телефону для предприятия, производящего стеклопакеты. В конце концов от полного отчаяния я решила попробовать себя на ниве продажного секса. Нашла в газете объявление: «Нужны женщины с богатой фантазией и красивым голосом. Оплата достойная. Без интима» – и позвонила по указанному номеру.

Контора с названием «Услуги по телефону» находилась в подвальном помещении. Там, в узких кабинках, похожих на уличные туалеты, сидели бабки, которым, по самым скромным подсчетам, было лет по триста каждой, наверняка они помнили царя-освободителя Александра Второго и радовались отмене крепостного права, будучи в то время цветущими дамами. Однако дряхлые сотрудницы обладали сексуальными голосами с хрипотцой. От произносимого ими в телефонную трубку текста я покрывалась ознобом и начинала нервно чесаться. Уж не знаю, где эти мумии набрались такого опыта, но с клиентами-мужиками, лесбиянками и геями они легко вели ошеломительно откровенные интимные беседы, успевая подбадривать меня словами:

– Не дрейфь, внучка, научишься, какие твои годы!

И все же моя карьера на ниве телефонного секса не задалась. Когда меня после краткого инструктажа допустили к первому клиенту и тот потребовал описать себя, я, самозабвенно наврав о своей внешности (шестой размер бюста, талия пятьдесят сантиметров, блондинка, ноги от ушей), неловко переменила позу и ойкнула.

– Ты стонешь от вожделения? – томно поинтересовался клиент на другом конце провода.

Я пощупала поясницу и, стараясь глубоко не дышать, ответила чистую правду:

– Простите, радикулит прихватил. Наверное, вчера продуло.

В ответ понеслись частые гудки, и меня немедленно выгнали. Правда, добрые старушки кинулись уговаривать начальника:

– Дайте Даше шанс, мы сделаем из нее настоящую шлюху, гордость нашего бизнеса.

Но управляющий был непреклонен.

Я снова купила газету бесплатных объявлений, прошерстила ее и нашла приемлемое предложение: «Частным предпринимателям, семейной паре, нужна секретарь-помощница на своем автомобиле. Оклад по итогам испытательного срока. Только женщина, возраст после тридцати пяти, отсутствие семьи и детей обязательно». Телефона не было, указан только адрес. Я явилась по нему в районе девяти вечера и была огорошена заявлением безвкусно одетой тетки, распахнувшей дверь:

– Объявление? Что за чушь! Мы ничего не давали. А ну покажи газету!

Мое настроение сразу упало до нулевой отметки. Я протянула бабенке издание и почему-то стала оправдываться:

– Извините, вероятно, кто-то решил над вами подшутить. Я не виновата, мне нужна работа.

– И правда объява, – пробормотала хозяйка квартиры. А потом заорала: – Вадик! А ну иди сюда!

В крохотную прихожую втиснулся мужчина лет тридцати, смахивающий на пасхального барашка: мелкие стоящие дыбом белокурые кудряшки, прозрачно-голубые, похожие на обледеневшие незабудки глаза, фарфоровая кожа с нежным румянцем. Парня можно было бы назвать красавцем, если бы не широкий, чуть приплюснутый нос и рот, как у рыбы. В первую секунду я даже подумала, что «барашек» вкачал в губы гель, слегка перебрав с его количеством.

– Нинуша, ты меня звала? – ласково спросил он.

Простой вежливый вопрос отчего-то взбесил Нину. Она сложила руки на груди, выставила вперед ногу и гаркнула:

– Нет, мне просто в кайф повторять на разные лады твое имя! Ты давал объявление о найме помощницы?

– После того как внезапно ушла Майя, нет, – спокойно ответил Вадим. – Она вчера только нас покинула, но я думаю, что нам нужна женщина ей на замену.

Нина сунула Вадиму газету.

– Полюбуйся! Это чьих рук дело?

– Может, Майя позаботилась? – растерянно протянул «барашек». – Она так неожиданно сбежала, вот ей и неудобно. Проходите, пожалуйста. На какую зарплату вы рассчитываете?

Нина молча посторонилась. Вадим провел меня в гостиную, усадил за стол и сказал:

– На испытательный срок оклад будет невелик. Но потом, если мы увидим, что вы успешно справляетесь с обязанностями, прибавим денег. У вас есть машина?

– Не новая, – честно ответила я, – и маленькая.

– Ничего, уместимся, – сказал Вадим. – Бензин за наш счет.

– Поездки только по работе! – заорала Нина, входя в гостиную. – Буду записывать километраж, твои личные разъезды оплачивать я не намерена. Я сейчас позвонила Майке. Действительно, это она, дура офигенная, объявление дала. Сначала подвела нас, бросила без колес, а потом решила помочь найти новую прислугу. Где логика, а? И указала не телефон, а адрес. Совсем с ума съехала! Вадик, тебя ничего не удивило в газете?

Муж заморгал.

– Нет. А должно?

Нина скорчила рожу.

– Без меня ты бы пропал. Я тебе и мать, и супруга, и няня, и еще много чего. Листок вышел сегодня утром, а Майка удрала от нас вчера вечером.

– И что? – не врубился «барашек».

Грубиянка закатила глаза.

– Объяву подают за четыре дня до публикации, нельзя текст принести после ужина, а на следующее утро прочитать в газете. Майя замыслила уйти от нас давно. Она заранее бумажонку в редакцию отправила и смылась накануне выхода объявления. Вот гадина! Ни словом не намекнула! Работала как ни в чем не бывало!

Вадим внимательно оглядел меня, потом вдруг спросил:

– А кто вы по национальности? Еврейка? Хотя не очень похожи.

– Русская, – ответила я. – Вот мой паспорт. Прописка московская, постоянная, отчество Ивановна. – И я кратко изложила свою биографию.

Вадим, не смотря в бордовую книжечку, кивнул:

– Хорошо.

Нина развернулась в мою сторону:

– Слушай внимательно: ты должна не опаздывать и никогда не выключать мобильный. У нас море клиентов, кое-кто может позвонить ночью, и мы обязаны ехать по вызову. Усекла? Не нравятся условия – уматывай. В стране безработица, мы легко найдем другую бабу.

– Вы врачи? – уточнила я. – Акушеры?

Нина изумленно заморгала.

– С чего в твою умную голову такая идея пришла?

– Ну, говорите, надо срочно, даже среди ночи, ехать по звонку, – промямлила я.

Нина издала звук, похожий на всхрапывание, и неожиданно весело, безо всякой агрессии произнесла:

– Пожарные, доставщики пиццы, полицейские, аварийщики – все в темное время суток службу не бросают. Они, по-твоему, сплошь гинекологи?

– Нет, – смутилась я. – Извините.

– Мы психологи-фэншуисты-амулетники-приметчики, – объяснил Вадим.

Я помимо воли разинула рот и спросила:

– Это кто ж такие?

Глава 3

Многим людям по жизни откровенно не везет. Как они ни стараются, деньги и слава достаются другим. Несчастливых обходят стороной семейные радости, родственники у них пьяницы-наркоманы, а дети хулиганы. Что же делать, если в ваш дом не заглядывает удача? Рыдать в подушку? Бесконечно повторять: «Одним все, другим ничего»? Стонать, ныть, жаловаться на злую судьбину? Или попытаться бороться с неудачами, стиснуть зубы, прогнать депрессивные мысли и внушить себе простую истину: жизнь как зебра, будет и на моей улице праздник, главное, не тонуть в собственных соплях, а пытаться хоть что-то сделать. Например, записаться на курсы иностранного языка или компьютерной грамотности, чтобы после них сменить нудную работу. Выгнать мужа-пьяницу, уйти от отца-алкоголика. Куда? В никуда. У человека всегда есть выбор! Не факт, правда, что он вам понравится, но шанс изменить свою судьбу предоставляется каждому. Вот только если останешься сидеть на одном месте, повторяя: «У меня кругом облом», то ничего хорошего с тобой точно не произойдет. Просто встань с дивана и сделай хоть что-нибудь.

Быть счастливым и веселым трудно, намного проще – несчастненьким, вечно недовольным нытиком. Очень многие надеются, что им на жизненном пути встретится золотая рыбка или добрая фея, которая с нежной улыбкой выполнит все их заветные мечты. Лентяям надо уяснить: никто из успешных людей не находил в своем почтовом ящике волшебную палочку. В тени любого достижения всегда скрываются трудолюбие, упорство, сила воли. Но как же хочется найти лампу с джинном, исполняющим все желания!

Бизнес Нины и Вадика основывался именно на этом. Если вас преследуют сплошные неприятности, не стоит биться головой об стену – просто позвоните Сперанским. Семейная пара приедет к вам, проведет обследование ваших квартиры и внешности, а потом при помощи простой перестановки мебели (вот он, фэн-шуй) и смены одежды (тут не обойтись без знания народных примет) легко повернет вашу жизнь к счастью. Для закрепления успеха Вадик сделает вам амулет. Понятно теперь, почему сия парочка именует себя фэншуистами-приметчиками-амулетниками? Но как они оказались до кучи еще и психологами? Ответ прост. Разве Сперанские занимаются математикой-химией-физикой? А нынче все, что не является точными или естественными науками, считается психологией.

От полной безнадеги я нанялась к создателям талисманов и работаю у них уже почти две недели личным извозчиком, домработницей, ассистенткой. Короче, я едина во многих лицах и многорука, как индийская богиня Кали.

К дому хозяев я подкатила через полчаса после звонка Нины – повезло, что на дороге не было пробок. Сперанские, нагруженные сумками, втиснулись в мою колымажку.

– Едем на Остоженку, – сказал Вадим, – у нас очень интересный заказ.

Нина растопырила пальцы.

– Два. Сегодня пара клиентов.

– Мы нарасхват, – улыбнулся Вадим. – Спасибо телевизору! Народ передачи про экстрасенсов смотрит и умнеет, понимает, есть на свете таинственные силы.

– Чего стоим? – накинулась на меня Нина. – Дуй вперед! Сначала надо заехать в супермаркет за травой. Дашка, чешем в «Рай гурмана».

– Там дорого и парковаться разрешается только на платной подземной стоянке за деньги, – напомнила я. – Может, заглянем на рынок?

– У тебя спрашивали совета? – накинулась на меня Нина. Но потом все же пояснила: – У бабок побеги бамбука не купишь!

Я молча завела мотор и порулила к супермаркету.

– Дарья, сними шарфик! – внезапно велел Вадим.

– Почему? – удивилась я. – По-моему, он симпатичный и освежает цвет лица.

– Он зеленый, – заявил хозяин.

– И что? – не поняла я.

– Сегодня вторник, – терпеливо объяснил Вадик, – а в этот день шатенкам средних лет лучше избегать в одежде травянистых оттенков, иначе произойдет цепь мелких, но неприятных событий.

– Слышь, чего умный человек советует? – гаркнула Нина. – Промежду прочим, наша консультация денег стоит, а тебе бесплатно досталась. Скидывай шарф!

Я сделала вид, что поглощена дорогой.

– Народные приметы о том же говорят, – осенней мухой жужжал Сперанский. – Вот, например, такая: «Кто в тепло зеленое надел, в холод наплачется».

Я посильней вцепилась в руль. Мои познания в области народной мудрости невелики. Слышала, что рассыпанная соль – к ссоре, а разбитое зеркало – к несчастью. Что еще помню? Если со стола упадет ложка, то в гости заявится женщина, если свалится нож, жди мужика. На мой сугубо дилетантский, не фэн-шуйский взгляд, в этих приметах есть некоторые неточности. Ложки бывают разные: столовые, десертные, чайные, кофейные. Возраст нежданной гостьи как-то зависит от их размера? А о чем говорит шлепнувшаяся на ковер вилка? Вероятно, она к приходу тещи, которую добрые зятья не причисляют к категории женщин, по их мнению, она ближе к крокодилам, акулам или ядовитым змеям. И кого надо ждать, ежели вы уронили щипчики для улиток, штопор или секатор для разделки курицы? Ну, последний, вероятно, к визиту полиции.

– Зря упираешься, тебе будет фигово, – каркнула Нина, когда я стала заруливать на парковку.

Жена Вадика принадлежит к людям, которым не стоит потакать. Если я сейчас, чтобы прекратить глупый разговор, сниму несчастный шарф, то в следующий раз Нина может приказать мне скинуть блузку, юбку и туфли, так что я в конце концов буду вести машину голой. А это очень неудобно и холодно.

– Эй, ты заснула? – зашипела хозяйка. – Чего стоим?

– Надо взять талончик, – пояснила я. – Интересно, где тут автомат?

– О боже! Как можно быть такой дурой? – взвилась Нина. – Будка, как водится, расположена у шлагбаума!

– Нинуша, обладай Даша твоим умом, тогда бы ты работала на нее, – защитил меня Вадик, – надо быть снисходительной к человеку с неразвитым интеллектом.

– Вон, я вижу железный ящичек на ножках, – язвительно засюсюкала Нина. – Высунь, Дашутка, ручку из окошечка, нажми на кнопочку и вытащи бумажку, кисонька ты наша!

Я подъехала к автомату, опустила стекло в машине, попыталась последовать советам Нины, но потерпела неудачу.

– Что опять не так? – нежно осведомилась работодательница.

– Надо подъехать поближе, я не дотягиваюсь до автомата.

– Давай, гонщик Спиди, рули! – гаркнула Нина. – Время тикает, клиент ждет!

Я включила заднюю скорость, начала выворачивать баранку и услышала вопль охранника:

– Эй, вы, на металлоломе! Стой!

Я высунулась в окно.

– Что?

– Там ограничитель специально поставили, чтобы всякие умные в талонораздатчик не вломились, – пояснил он, – не прижимайся, бочину тачке своей помнешь.

– И как же мне карточку взять? – возмутилась я.

– Да просто на кнопку нажать, – в рифму ответил секьюрити.

– У меня рост маленький, рука не дотягивается, – объяснила я.

– Тогда высунься из окна, – меланхолично сказал сторож.

Я отстегнула ремень, чуть вывесилась из своей колымажки, но все равно не смогла дотянуться до автомата. Сзади загудели.

– Если ты собралась до вечера копаться, то надо было нас предупредить, – не замедлила с комментарием Нина. – Я бы прихватила бутербродов и термос с какао.

– Встань коленями на сиденье, – посоветовал Вадик.

Очередь машин, выстроившихся за моей тарантайкой, принялась бибикать на разный лад. Я занервничала, решила послушаться великого фэншуиста, взгромоздилась на водительское кресло, вылезла из окна почти до талии, вытянула руку как можно дальше…

– Давай, давай! – завопил парень в бейсболке, выглядывая из роскошной иномарки. – Айн, цвай, битте-дритте!

Я почему-то испугалась, вздрогнула, пошатнулась и… вывалилась из машины головой вниз.

– Ой, прикольно! – обрадовался толстый дядька, выходя из джипа. – Дама, вы живы? Башку не проломили?

– Вроде все нормально, – ответила я, изворачиваясь и садясь на грязном асфальте. – Надо же было так навернуться!

Из моего тарантаса донеслось радостное ржание Нины. Затем послышался укоризненный баритон Вадика:

– Предупреждал ведь насчет зеленого шарфика! Сними его, пока не поздно.

– Тетенька, а вы не могли бы еще разок чебурахнуться? – спросила девочка лет десяти, выглядывая из наглухо затонированной легковушки. – Я не успела вас для своего твиттера сфоткать.

– Ну, ты даешь! – восхитился парень из серебристой иномарки. – Цирк дю Солей отдыхает!

Я встала и, чувствуя себя хуже некуда, зачем-то стала оправдываться:

– Автомат поставили не по-человечески – очень далеко, надо иметь лапы, как у гиббона, иначе…

– А ты наружу выйти не пробовала? – перебил меня водитель джипа.

– Нет, – в растерянности ответила я, – как-то не пришло в голову.

– Гингко билоба попей, – посоветовал толстяк, залезая в свой внедорожник. – Это трава такая, ускоритель мозга, идиотам помогает.

Я села за руль и уставилась на полосатую палку, по-прежнему преграждавшую путь. На заднем сиденье противно хихикала Нина.

– Почему стоим? – поинтересовался Вадик.

Я набрала полную грудь воздуха и закричала в открытое окно:

– Пустите в гараж! Откройте шлагбаум!

– Он автоматический, – ответил охранник.

– Так не работает! – рассердилась я.

В окно снаружи влезла рука с картонным прямоугольником – девочка из тонированной машины, юная любительница твиттера, незаметно подошла к моей тарантайке и сказала:

– Вы забыли взять талон. Вот он.

– Спасибо, милая, – пробормотала я. – Упала, и все из головы вылетело.

– Лучше тебе избавиться от шарфа, – снова завел Вадим, – и повесить на шею амулет из сушеной печени лягушки.

Меня передернуло от отвращения.

– Человека насильно к счастью не тащат, – остановила мужа Нина, – один раз предупредили, и хватит.

Глава 4

Дом на Остоженке снаружи выглядел затрапезно, но внутри поражал великолепием. Вестибюль был выложен серо-красным полированным гранитом, под потолком сияли хрустальные люстры, а швейцар носил ярко-красную ливрею с золотыми пуговицами. При виде нас он встал из-за стола и тоном профессора осведомился:

– Кому прикажете о вас доложить?

– Мы к Стебункову, – оповестила Нина, – нас ждут.

Швейцар взял трубку и мерно загудел:

– Беспокоит центральный холл. К Ивану Гавриловичу просится группа из двух женщин и одного мужчины. Есть! Проходите, господа, на третий этаж.

Мы вошли в отделанный панелями красного дерева лифт и торжественно поехали вверх. Увидели чуть приоткрытую дверь единственной на площадке квартиры и без стука вошли внутрь.

– Вы кто? – изумилась стоявшая в коридоре женщина в черном шелковом платье.

– Психологи-фэншуисты Сперанские, – представилась Нина, – прибыли по вызову Ивана Гавриловича. Куда нам пройти?

– Когда он с вами договаривался? – продолжала недоумевать прислуга. – Меня он не предупреждал. Я жду людей из театра, велено у них пакет забрать, думала, это они явились.

– Господин Стебунков звонил нам позавчера, – пояснила Нина, – мы ради него отказали выгодным клиентам, очень уж Иван Гаврилович просил приехать. А вы кто? Вероятно, вас просто не поставили в известность о нашем визите.

– Меня зовут Виктория Николаевна, – церемонно представилась женщина, – я служу у Ивана Гавриловича экономкой не первый год. Полагаю, произошла путаница. Господин Стебунков не обращался к психологам.

Нина достала из сумки мобильный.

– Мы создаем амулеты, обереги. Вот сообщение от вашего хозяина, в нем указаны адрес и время приезда. Он хотел получить защитный талисман.

– Разрешите посмотреть? – осведомилась прислуга.

Как все хамы, Нина вежлива с нужными людьми, поэтому сейчас, лучезарно улыбаясь, отдала свой сотовый экономке. Та, сильно прищурившись, пару раз отвела и приблизила к лицу мобильник. Очевидно, Виктории Николаевне требуются для чтения очки, но при ней их не оказалось. Наконец она изучила послание и вынесла вердикт:

– Номер, с которого отправлена эсэмэска, никогда не принадлежал Ивану Гавриловичу, я впервые вижу его.

– Вы уверены? – начала закипать Нина.

Экономка улыбнулась.

– Абсолютно.

Сперанская и не думала сдаваться.

– Все же спросите у Ивана Гавриловича, он ведь мог воспользоваться чужим аппаратом.

– Зачем ему так поступать? – пожала плечами прислуга.

– Сэкономить решил, – тихо произнесла я. – Некоторые люди просят у коллег мобильники, чтобы сократить ежемесячный платеж.

Виктория Николаевна снова прищурилась, на ее лице на секунду появилась улыбка и тут же погасла.

– Господину Стебункову не свойственны такие хитрости. Извините, это недоразумение.

– Вот ведь незадача, – заныла Нина, – мы ехали через весь город, толкались три часа по пробкам!

Я опустила глаза. Если вычесть время, которое заняли глупое происшествие в паркинге и покупка бамбука в супермаркете, на дорогу ушло всего-то двадцать минут.

– Мы отказали выгодному клиенту, – продолжала стенать Сперанская, – помчались по первому зову, и что? Вы обязаны оплатить наш выезд!

– Но я не просила вас об этой услуге! – воскликнула экономка. – Уверена, что Иван Гаврилович тоже. Не хочется никого обижать, но господин Стебунков никогда не прибегает к помощи психологов, он привык сам справляться с проблемами. И, уж извините, я не могу представить, что хозяин наденет амулет – он не падок на такие штуки. Впрочем, для общего успокоения могу спросить младшую прислугу. Алена!

В холл вышла девушка в форме горничной.

– Слушаю, Виктория Николаевна, – подобострастно произнесла она.

– Ты не знаешь, не звонил ли Иван Гаврилович психологу… э…

– Вадим Иванович Сперанский, – живо представился фэншуист. – Моя супруга и она же правая рука Нина Георгиевна.

Мне оставалось лишь глупо улыбаться – мое имя назвать Вадим не пожелал.

– Кому? – чуть испуганно поинтересовалась прислуга.

– Ему, – с легким раздражением пояснила экономка, – Вадиму Ивановичу Сперанскому, психологу. Алена, проснись! Хозяин при тебе не назначал встречу с человеком, делающим амулеты?

Девушка моргнула, сглотнула слюну и пробормотала:

– Не знаю. Я не подслушиваю никогда. Виктория Николаевна, я стараюсь не мешать господину Стебункову. Я всего лишь горничная, мне ничего серьезного не поручают. Важными делами вы заведуете. Простите, если что не так сказала. – Алена сделала книксен и спросила: – Прикажете подать гостям воды?

– Исчезни! – велела экономка. – Вот уж правду говорят: можно вывезти девушку из деревни, но деревню из девушки не вывести. Учу, учу тебя, а где толк?

Горничная быстро исчезла. Виктория Николаевна с неодобрением посмотрела ей вслед.

– Наняла девчонку по рекомендации нашей прежней служанки, очень хорошей женщины. Подумала, раз Ирина Алену советует, значит, та ей под стать. Ан нет! Молодежь пошла косорукая и ленивая, не найти среди них хорошую прислугу.

Нина поджала губы, а Вадим кивнул.

– Понятно. Мы вычислим глупого шутника и непременно разберемся с ним. Но дорога к вам заняла немало времени, разрешите мне зайти в туалет?

– Пожалуйста, – вежливо сказала экономка. – Вот сюда, налево.

Вадик исчез за черной лакированной дверью, а я испытала глубочайшее удивление: Сперанский пошел в чужой сортир? Невероятно!

И тут в холле вновь возникла Алена с подносом, на котором стояли открытая бутылка с надписью «Горная капля»[3] и большой хрустальный стакан, наполненный до краев. На лице экономки появилось недоумение, затем раздражение. Но она быстро сменила его на приветливую улыбку.

– Пить очень хочется! – обрадовалась Нина и, схватив стакан, живо его опустошила.

Сперанская очень жадная, она из тех, кто выхлебает даже уксус, если его подадут бесплатно. Ясное дело, фэншуистка не упустила возможности выпить даровой минералки.

– Что стоишь? – раздраженно обратилась экономка к подчиненной. – Ступай чистить серебро.

– Может, мужчина тоже водички хочет? – проблеяла Алена. – Она вкусная, полезная.

Виктория Николаевна закатила глаза, но не успела произнести гневную отповедь. Дверь туалета распахнулась, из нее вышел психолог, слишком долго, на мой взгляд, задержавшийся в сортире.

– Не желаете утолить жажду? – ринулась к нему Алена.

– Спасибо, нет, – улыбнулся Вадик.

– Я вам сейчас чистый стаканчик принесу, – пыталась услужить горничная, – за секунду сбегаю. Очень хорошая минералка, желудок лечит, печень чистит, дорого стоит.

– Уйди прочь! – гаркнула экономка.

Алена упорхнула в недра апартаментов.

Сперанский вдруг тяжело вздохнул и заговорил каким-то убитым голосом:

– Очень у вас в доме черно. В воздухе прямо-таки висит боль. Похоже, тут недавно смерть побывала. Необходим сильный амулет-оберег, иначе беда повторится. Хотите, сделаем?

– Эксклюзивно, – быстро добавила Нина, – из особых материалов. Дорого, но крайне эффективно.

– Спасибо, – каменным тоном ответила Виктория Николаевна.

– Вы не верите в силу талисмана? – прокурлыкала Нина.

– Нет, – отрезала экономка, – ступайте подобру-поздорову. Так вот в чем дело! Я-то, дурочка, поверила, что вас разыграли, прислав вам наш адрес… А вы начитались газет и заявились сюда. Совести у людей нет! Нашли, где удочку забрасывать! Про беду он тут завел, черноту почуял, смерть увидел… Все ясно! Разузнали о наших несчастьях и приперлись! А я поначалу за приличных людей вас приняла. Задумали на чужом горе разжиться? Амулет они смастерят задорого…

Вадим покраснел, Нина сложила руки на груди, выставила вперед ногу, но верная помощница хозяина была начеку.

– Михаил! – громко позвала она.

В холл вышел плотный мужчина в черном костюме и белой рубашке. Пола его пиджака с одной стороны выразительно оттопыривалась.

– Звали, Виктория Николаевна?

– Проводи этих прощелыг, – велела экономка и ушла.

Охранник откашлялся и вежливо произнес:

– Попрошу на выход!

Ну и что нам оставалось делать?

Очутившись в машине, Нина зашипела, как разбуженная змея:

– Найду мерзавца, который поиздевался над нами, и заставлю его оплатить выезд. Дашка, гони в Китай-город! Надеюсь, второй заказ не фикция.

Всю дорогу муж с женой ссорились на заднем сиденье.

– Выставлю подонку счет! – бубнила Нина.

– И как ты его отыщешь? – попытался охладить ее пыл Вадик.

– Номер определился, узнаю, на кого он зарегистрирован.

– Так тебе и скажут!

– Скажут, если денег заплачу.

– Где логика – тратить тысячи, чтобы получить копейки за ложный вызов? Забудь!

– И не подумаю! Я его урою! – завопила Нина.

– Агрессия разрушает твою энергетическую защиту, – мирно произнес Вадим, – успокойся.

Но Нина разозлилась не на шутку.

– Вот и береги свою энергию. А о моей нечего заботиться, у меня ее столько, что хватит на пятерых леопардов. Я не позволю себя облапошивать!

Под негодующие вопли Нины мы прибыли к месту и без приключений вошли в квартиру, где нас поджидала тетушка лет пятидесяти, одетая в розовый спортивный костюмчик из плюша.

– Вся надежда на вас! – сразу запричитала она. – У мужа бизнес развалился, дочка в мерзавца влюбилась, у меня болезнь нашли страшную, называется ишиас[4], и до кучи свекровь к нам в гости собралась. За что одному человеку столько несчастий?

– Вы посидите пока с Дашей, – деловито сказала даме Нина, – а мы с главным психологом обойдем квартиру. Похоже, она у вас громадная! Ничего, мы найдем дыру, из которой удачу отсюда уносит.

– Десять комнат тут, – всхлипнула хозяйка.

Брови Нины встали домиком, губы раздвинула довольная улыбка.

Хоть я и недавно работаю со Сперанскими, но уже успела понять, что они за люди.

Вадим абсолютно искренне уверен в своих способностях. Он убежден, что от перестановки мебели в апартаментах освобождается путь для энергии Чи, та начинает свободно циркулировать и приносит с собой счастье и благосостояние. А еще Вадик так же искренне считает созданные им амулеты волшебными. Он в принципе неплохой человек, не мошенник в прямом смысле этого слова, Вадим верит во всякую чепуху и в свои таланты.

А вот Нина другая. Войдя к клиенту, госпожа Сперанская первым делом определит его материальный достаток, подсчитает, какая сумма вложена в интерьер, что за мебель и техника в квартире, изучит одежду хозяев и лишь потом заведет речь об оплате своих услуг. Десятикомнатная квартира в историческом центре Москвы тянет на целое состояние, и мне понятна радость Сперанской.

– Темно у вас, – вздохнул Вадик, – ничего не видно. Свет не зажжете?

Хозяйка щелкнула выключателем, и под потолком вспыхнула голая электрическая лампочка, ввернутая в черный патрон.

– Недавно переехали? – поинтересовалась Нина. – Ремонт еще не делали?

– Всю жизнь здесь, – сообщила хозяйка. – А соседи, пьяницы чертовы, не хотят даже обои переклеить. Девять сволочных семей тут живет! Одна наша приличная!

У Нины заметно вытянулось лицо. Я с сочувствием посмотрела на супругу психолога. Да уж, не задался денек! Сначала ложный вызов, а теперь визит к тетке, с которой много не содрать.

Когда мы через полтора часа вновь очутились в автомобиле, Нина решила найти виноватого и налетела на меня:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

О неприятностях, которые происходили с Полянским, читайте в книгах Дарьи Донцовой «Жена моего мужа» и «Третий глаз – алмаз», издательство «Эксмо».(Здесь и далее примечания автора).

Вернуться

2

«Путь на экран лежит через диван».

Вернуться

3

Название напитка придумано автором, любые совпадения случайны.

Вернуться

4

Ишиас – пояснично-крестцовый радикулит.

Вернуться