Дмитрий Тюпа
Пути человеческие

© Дмитрий Тюпа, 2014

© Издательство Францисканцев, 2014

От издателя

Сборник стихов, который вы держите в руках, – живое свидетельство неординарного молодого человека. Через свое выстраданное слово он ищет путь к Божественному Слову. Это путь человека сомневающегося… но разве истинная вера может не сомневаться? Вера, убежденная в собственной высоте и глубине, остывает и застывает. И напротив, ищущая вера остается живой и стремится к постоянному возрастанию, укреплению.

Своими стихами Дмитрий словно повторяет фразу евангельского персонажа: «Верую, Господи! Помоги моему неверию». Своим творчеством он делится с нами духовным опытом, облеченным в запоминающуюся образную форму.

о. Николай Дубинин OFMConv.

От автора

Лишь немногие стихи в настоящем сборнике можно назвать собственно религиозными. Но что бы ни встретилось на этих страницах, будь то философские размышления или картины баталий, образы святых или просто человеческие чувства, – всё является вехами путей, которыми люди идут навстречу Творцу. Однако эти пути настолько человеческие, настолько тернистые и кривые, что им не чужды ни сомнение, ни отречение, ни бунт.

Сборник включает семь стихотворных циклов, имеющих строго определенную структуру: каждое стихотворение – очередной шаг постижения Бога (где, впрочем, заблуждения и повороты вспять случаются сплошь и рядом). Порядок расположения циклов также не случаен, они представляют собой семь различных путей обретения веры, всё более твёрдой и глубокой.

«Путь Сотворения» – венок сонетов о вере, рождающейся в творчестве и сотворчестве Создателя и Его подмастерьев.

Цикл «Накануне жизни» – предчувствие, в котором Бог постигается через любовь к ещё только зарождающейся жизни; это блуждания в темноте за час перед рассветом.

«Адвент» – стихи о пути к вере через страдание и преодоление тягот земной жизни. Вся жизнь представляется периодом предрождественского поста, покаяния, очищения.

«Меч Господень» – цикл не столько о религиозных войнах, сколько о том, что объединяет религии: о войне сил Света и Тьмы за человеческую душу.

«Где смерть побеждена» – переживания человека, который отказывается смириться со смертью, пытаясь постичь тайну воскресения.

«Часовщик» – стихи о поиске Творца, единства веры и разума, философии и богословия.

«Крестный Путь» – венок сонетов о том, как человечество обретает спасение, проходя путь Христа. Каждый сонет (кроме магистрала) соответствует одному из четырнадцати стояний, составляющих крестный ход.

Возможно, некоторые циклы оставят у читателя мрачное впечатление. Может быть, в каких-то стихах сквозит отчаяние или глубокий кризис веры… Но эта книга намеренно возлагает на плечи человека крест всего самого тяжёлого и мучительного, что есть в мире, чтобы, преодолев страх и уныние, пройдя через искушения, страдания и смерть, он обрёл истинную радость жизни. И какой бы беззвёздной ни казалась порой ночь в душе, тьма будет побеждена, если свет веры озарит пути человеческие.

Путь Сотворения
Венок сонетов

I

Приблизился Путь Сотворенья к концу.
Давно уже взрыв стал источником света,
И звёзды зажглись, и сгустились планеты,
И начали долгий свой путь по кольцу.

Нагая Земля, повинуясь Творцу,
В небесную ткань была нежно одета.
На ней обозначились гор силуэты,
И реки, шумя, потекли по лицу

Дорожками слёз по морщинам теснин.
Разверзлись вулканов уста, и они
Пылающих недр извергали рыданья.

Земля не напрасно терпела страданье,
Не зря шли немыслимо долгие дни:
Готовы законы всего мирозданья.

II

Готовы законы всего мирозданья —
Законы общения света и мрака,
Материи с духом священного брака.
И всё, что стоит выше сферы познанья,

И всё, что посредством науки старанья
Сольется в теорий и формул оракул,
В единство идеи, предмета и знака…
Чтоб космос обрел, наконец, очертанья,

Покровом запретов был хаос прикрыт.
Предписаны правила вечной игры.
Игра началась, и в условленный час

Вступили в неё и живые созданья.
Приходит в движение мира каркас,
Запущены циклы любви и страданья.

III

Запущены циклы любви и страданья:
Прямые закручены в форме витка,
И связаны с морем и льдом облака,
Со смертью – рождение и увяданье.

Вращенье планет, электронов метанье,
Однажды начавшись, не гаснут века.
И вновь реплицируется ДНК,
И мерно пульсирует кровь у созданья.

В гармонии воздух, и почва, и влага,
И пламя небесное в форме зигзага.
А твари земные подобно борцу

Дерутся за жизнь. И подходит к концу
Таинственный путь от яйца до имаго;
Один только шаг остается Творцу.

IV

Один только шаг остается Творцу;
Пять дней, или, может быть, долгие годы,
Идёт сотворенье, как тяжкие роды.
Но должно ли так поступать мудрецу?

Как будто безумно, подобно слепцу,
Себя обрекая на боль и невзгоды,
В порыве любви наделил Он свободой
Мир, созданный по Своему образцу.

Ведь всякая тварь, что покорна Ему,
Не жнёт и не сеет, не ведает мук,
Однако безличностна и бездуховна.

Но жатва предложена будет жнецу,
И выбор предложат ему, безусловно.
Пора появиться творенья венцу.

V

Пора появиться творенья венцу,
В котором сплелись и шипы, и цветенья,
Победе, похожей слегка на паденье,
Морщины и скорбь придающей лицу.

Они будут руки держать на весу,
Однако заплатят за прямохожденье:
В мучениях будет идти их рожденье.
Придется их слабыми сделать Творцу:

Ни длинных зубов, ни когтей, ни рогов,
Ни яда, ни панциря против врагов —
Они беззащитнее прочих зверей.

Но разум и дух, от рождения данный,
Дарует им власть над планетою всей.
И космос трепещет в немом ожиданье.

VI

И космос трепещет в немом ожиданье,
Лучистою плазмой дрожит водород,
И чёрной дыры разверзается грот,
И новых галактик идет созиданье.

Всё яростней протуберанцев сверканье,
И красный гигант, ненасытный урод
Вбирает планеты в пылающий рот.
Но космос утратил самообладанье.

Всё множество звёздных мерцающих тел
Теперь ожидает бесславный удел,
Лишь всполохи в небе, лишь точки они.

Отныне Земля – это центр мирозданья.
Хозяев её окружать и хранить —
Вот главная цель, бытия оправданье.

VII

Вот главная цель, бытия оправданье:
Вселенная, что создавалась дотоль,
Играет теперь декорации роль.
И если бы вдруг не достроилось зданье,

Оно б развалилось, как башня в преданье.
Тогда энтропии незыблемый ноль
Мертвил бы галактики. Страшную боль
Познал бы Творец в безутешном страданье.

Поэтому жители звёздных небес
В молчании главного ждут из чудес.
Таинственный план не спешил с исполненьем,

И мрамор крошился, покорный резцу,
Но вот величайшее Бога творенье
Становится явью на радость Отцу.

VIII

Становится явью на радость Отцу
Его совершенное изобретенье —
Нейронов хитрейшее переплетенье.
Круги созиданья подходят к концу,

Сверкая, как путь от урана к свинцу,
Блистая величием перворожденья,
В цепи превращений сковали все звенья —
Последнему нужно сомкнуться кольцу.

…Материя, легкая, как облака,
Сгустилась в подобие глины комка.
Теперь упорядочен атомов бег.

Был Голем возникший всех тварей слабей,
Но жизни дыханье коснулось белка, —
И вот Он их создал, подобных Себе.

IX

И вот Он их создал, подобных Себе
Не формой, не внешних примет совпаденьем,
Поскольку Его не почувствуешь зреньем.
Без грубого тела и контура, без

Какой-либо формы Властитель небес
Однако был схож с этим новым твореньем.
Божественный дух им давался с рожденьем
И делал их глубже, чем тысячи бездн.

Они выбирать научились вначале,
Потом за содеянное отвечали.
Но права на выбор у них не отнимет

Ни ангел-хранитель, ни каверзный бес.
Лишь Богу известно, что ждёт их отныне,
Свободных, всегда непокорных судьбе.

X

Свободных, всегда непокорных судьбе
Комфорт тяготит и покой вездесущий,
Им тесными кажутся райские кущи,
Им так бы хотелось устроить побег!

Они постоянно готовы к борьбе.
Соперников нет, и от этого пуще
Хотят они спорить с Отцом Всемогущим,
Чтоб равными Он посчитал их Себе.

«Так станьте богами!» – послышался свист.
Их Змей искушал, главный эготеист:
«Не бойтесь нарушить священный запрет!»

И не устояли хозяева рая…
Для Бога грехов не прощаемых нет;
Он будет любить их всё больше, карая.

XI

Он будет любить их всё больше, карая,
И так ли ужасно виновны они?
Зачем же в раю, в изумрудной тени
Пылал искушения плод, обгорая?

Соблазна огнём был он полон до края.
Господь понимал: не на годы – на дни
Хватило бы людям запретов брони.
Но их ожидает попытка вторая.

Простит их Отец и полюбит сильней
Вернувшихся блудных Своих сыновей;
Отыщет овец, что отбились от стад.

И двери стучащим всегда отпирая,
Он будет без устали звать их назад —
Несчастных и падших, бегущих из рая.

XII

Несчастных и падших, бегущих из рая,
Ещё не умеющих даже страдать,
Тяжёлый, безрадостный путь ожидал.
В потопа бурлящих волнах умирая,

В дождях из пылающей серы сгорая,
Они о прощенье взмолились тогда.
И сжалился Бог, и надежду им дал.
Своим воскресением смерть попирая,

Несчастных людей бесконечно любя,
Сын Божий страдания взял на Себя.
Пробиты гвоздями и ноги, и руки,

Но сброшен грехов человеческих вес.
Пока не пройдешь через адские муки,
Нельзя осознать благодати небес.

XIII

Нельзя осознать благодати небес,
Дотоль не изведав кровавого пира,
Где правит властитель подлунного мира,
И оргий безумных, и дьявольских месс.

Гноится в душе смертоносный порез,
И нет исцеляющего эликсира.
А толпы, создав золотого кумира,
Ликуют и топчут отброшенный крест.

Кричит человек, выбиваясь из сил:
«Зачем Ты нас создал? Ведь я не просил!»
Воистину, легче направиться вспять —

В Ничто, добровольную смерть выбирая.
Но можно ли жителем Вечности стать,
Земли не изведав от края до края?

XIV

Земли не изведав от края до края,
Сотворчества чашу не выпив до дна,
Создателя люди не в силах познать.
Металл под рукой или глина сырая,

Холсты или камень, – подобие рая
Творит человек, прорывая канал,
И силы ядра пробудив ото сна,
Целебных бальзамов состав подбирая,

Кроя чертежи кораблей и ракет,
Слова неумело сплетая в сонет…
Не знает границ созиданья полёт,

И эта свобода приятна Творцу.
Своих подмастерьев Господь создаёт:
Приблизился Путь Сотворенья к концу.

XV

Приблизился Путь Сотворенья к концу:
Готовы законы всего мирозданья,
Запущены циклы любви и страданья,
Один только шаг остается Творцу.

Пора появиться творенья венцу,
И космос трепещет в немом ожиданье.
Вот главная цель, бытия оправданье
Становится явью на радость Отцу.

И вот Он их создал, подобных Себе,
Свободных, всегда непокорных судьбе.
Он будет любить их всё больше, карая,

Несчастных и падших, бегущих из рая.
Нельзя осознать благодати небес,
Земли не изведав от края до края.

Накануне жизни

Прогулка с Мандельштамом

Спуститься бы по лестнице Ламарка,
Идти следами мысли Мандельштама.
Сознанье меркнет копотью огарка,
И вот – ступень потерянного штамма.

Он так давно стал первой пробой Бога,
Что черновик забыт, истлел папирус.
Ещё не слово, лишь обрывок слога,
Но это – жизнь, а не кристалл, не вирус.

В кольцо ещё не замкнутые гены
Круговорот буддийский не познали.
Потом их цикл нарушат перемены:
Спиральный вихрь и перекрёстов дали.

Ещё в проекте клеточная стенка,
Уединённость и восторг колоний.
Как белый свет, не выбравший оттенка,
Таятся классы, царства в тёплом лоне.

Его ребро не породит подругу.
Не время конъюгировать попарно.
Вначале – рой, где всё живет по кругу,
Деления бессчётны и бинарны.

Но вдруг зерно, не знавшее ни лета,
Ни колоса, увидев чернозём,
В безумном страхе ультрафиолета
Не примет смерть? И мы не оживём.

Представь, что смолкнет жизнь в разгаре спора,
Сбежит от века, где всё крест да крест.
Протобионта нет. Осталась спора.
И ангел не трубит, и червь не ест.

Накануне жизни I

Жизнь обновляется за веком век:
Раздулись почки, чтоб родить побег,
Внутри намёк на листья, на цветы,
Природа не выносит пустоты;
У матерей раздулись животы,
Внутри намёк, и всё же человек.

Тревожный сон. Больной, бредовый сон.
Срываю почку из весенних крон,
Срываю нераскрывшийся цветок,
Срываю завязь, плода сладкий сок,
Живую мякоть и семян поток,
Взмывающий в манящий небосклон.

Рву из земли несмелые ростки,
Крушу стволы деревьев на куски,
По роще ураганом прохожу,
Горят леса, и вторит миражу
Хрипящих пней дымящаяся жуть;
Земля скулит от боли и тоски.

Над пепелищами – невнятный вой,
А неродившийся ребёнок твой
Зовёт: «Не допустите похорон!
Не обрывай меня с весенних крон,
Жизнь обновляется со всех сторон,
Но смерть уже стоит над головой».

Накануне жизни II

В час космического спазма
Созывая льды комет,
Пламенеющая плазма
Завершила путь гамет.

То ли попросту взбираться
На подтаявший ледник,
То ли по протуберанцам
Опуститься в звёздный лик…

Вечный Скульптор-полуночник
Плавным бдением резца
Обозначил позвоночник
От сознанья до крестца.

Волны в лунной альбе мола,
Будь прибой благословен —
Пена лепит альвеолы,
Духа вдох и рокот вен…

Сменится прилив отливом,
Полог отступивших вод
Приоткроет боязливо
Под ногами небосвод,

Перевёрнутый в сетчатке.
Проплывут над головой
Чьих-то странствий отпечатки,
Гулкий купол мостовой…

Флейта

Сумерки, разлейте
Перламутра дым.
Ты играй на флейте
В роще у воды.

Звучных переливов
Призрачный хрусталь
Движут терпеливо
Влажные уста.

Танцем пальцев лёгких
Песнь миров сплетя,
Отпусти в полет их,
Радуги дитя.

Угли под корою
Сумрачной души
Воскреси игрою,
Сна навек лиши.

Пламя от углей тех
Всколыхнёт тростник.
Ты играй на флейте,
Мир к земле приник.

Прахом быть алмазу,
Рушиться скале,
Не вздохнуть ни разу,
Не вставать с колен,

Тлеть самозабвенно,
Слушая тебя.
Бьёт огонь по венам,
Частый пульс дробя.

В сладостной и терпкой
Музыке лучей
Светлой став Эвтерпой,
Сбрось вуаль ночей.

Сумерки, светлейте,
Дня сдвигая край.
Ты играй на флейте,
В вечности играй.

Экстаз Святой Терезы

Ты молитвами сердце наполнишь,
Но пожар не насытишь, Тереза.
Ты вдыхаешь испанскую полночь,
И в груди пламенеет железо.

В темноте монастырские стены,
Обступая, сдавили дыханье.
От христовой любви до измены —
Сновидение или свиданье.

Белокрылый мальчишка лукаво
Улыбаясь, играет стрелою;
Наконечник – багровая лава.
Слышишь стук из груди? – я открою.

Я открою все тайны, все двери,
Почему ни в чуму, ни в проказу,
Ни в войну с нищетой мы не верим,
Доверяясь огню да экстазу.

Пригуби первозданное счастье,
Дева в пламени с каменным взором!
Это жаркие ночи причастий
И рассветы над вечным Фавором.

Подставляйся лучистому рою,
Это копья блаженства, Тереза!
Упивается сердце стрелою,
Что язвит, не оставив разреза.

Эти стены и мрак – словно клещи,
Эти вера и верность – как бездны.
Только сердце на древке трепещет,
А в груди – наконечник железный.

Истина

Так ли бездонна ты? Или пуста?
Бездна ли? Яма?
Пить ли тебя нам из чаши Христа?
Чаши Хайяма?

Или прочесть твои гимны без слов —
Кровь Плащаницы?
Выбить тебя из бессильных голов
Молотом Ницше?

Вырезать из подсознательной тьмы
Скальпелем Фрейда?
Слушать волхвом-звездочётом псалмы
Лунного рейда?

Кедром точёным из бурь восстаёшь?
Вьёшься лианой?
Веришь абсурдному? – сладкая дрожь
Тертуллиана.

Кто ты? Награда? Ненужный обоз?
Страшная плата?
Нам ли судить, если движет вопрос
Словом Пилата?

Беззвёздной ночью

Беззвёздной ночью заплутал в лесу.
Огарок свечки бережно несу.
«Задуй свечу! Глаза привыкнут к тени, —
Сказал мне Голос. – Утро на носу!»

Сонет Цурэна

Как лист увядший, падает на душу
Вселенной безнадежной суета.
Людей исправить – праздная мечта.
Сердца залиты тьмой, как черной тушью.

Зачем я заселил моря и сушу,
А не оставил чистого листа?
Зачем спасать убийц крестом Христа?
Их мир неблагодарный я разрушу!

Но, уничтожив мировое древо,
Бесплодное, с пожухлою листвой,
Смогу ли называться Бог Живой?

Пусть урожай не оправдал посева,
Люблю людей и мир несчастный свой,
Как любит мать плод собственного чрева.

Медовый крест

Останься пеной, Афродита…

О. Мандельштам

Под шум венецианских вен
За аркою всплывает арка —
С морским венком на голове
Из глубины встаёт Сан-Марко.

Кораллами обвит фасад.
Мерцает под волнами площадь.
Подлунный мир – подводный сад.
Я не рождён – так даже проще.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.