# Серый: Серый. Подготовка. Стальной рубеж

Константин Муравьёв

Необычный молодой человек по воле рока оказывается за пределами Земли. На долгое время он станет бесправным рабом, которого никто даже не будет считать разумным, и подопытным животным у космических пиратов, которые будут использовать его в качестве зверя для подпольных боев на гладиаторской арене. Но именно это превращение в кровожадного и опасного зверя поможет ему выжить. А дальше все решит случай и даст ему один шанс из миллиона, чтобы вырваться и не просто тихо сбежать, но и уничтожить всех, кто сделал из него настолько опасное и смертоносное оружие.
Судьба делает новый поворот, и к дому, где его приняли и полюбили, приближается армада космических захватчиков, готовая растоптать все и всех на своем пути. И потому ему потребуется все его мужество, сила, умения, навыки и знания, которые он приобрел в своей прошлой жизни. Жизни, которая превратила его в камень. Камень, столкнувшись с которым, остановит свой маховик наступления могучая звездная империя. Камень, который изменит историю не просто одного человека, но целой реальности.

# Константин Муравьев. Серый. Подготовка. Стальной рубеж

## Серый

### Пролог

«Ну и на кой черт нужно было переться через эту подворотню?» – подумал я, когда было уже слишком поздно что-то менять и стало очевидно, что влип я по самое не хочу.

* * *

Я спешил к своему самому главному клиенту.

Ну, не то чтобы он приносил много денег. Я их в принципе зарабатывал не очень много. Но общаясь с ним, вернее именно с нею, я получал огромное удовольствие. Просто любуясь этой девушкой.

Ни на что большее я рассчитывать не мог, были на то свои причины.

Но побыть с нею рядом, ощутить ее присутствие и приятный запах, послушать ее чарующий голосок… Посмотреть в ее восхитительные и волшебные глаза.

И еще раз убедиться в том, как же она прекрасна.

Да, да, все это звучит как розовые сопли влюбленного дурака. Но к моей большой печали, так оно и было. И сопли, и дурак.

И поэтому ради встречи с нею я готов был переться через весь город в полвторого ночи.

Благо я не обременен такой проблемой, как необходимость вставать в самую рань на работу.

Так как ее у меня просто нет.

Живу короткими заработками и частным извозом, так сказать.

Вернее, тем, что мне подвернется.

В общем, я вынужденный фрилансер. Системное администрирование. Компьютеры, их ремонт и настройка, базы данных, операционки, написание программ любой сложности, курсовые и дипломы на заказ. Диссертации и консультации. Удаленная подготовка к экзаменам, сертификациям и прочее, прочее, прочее. Все, чему я смог научиться самостоятельно, и все то, что можно выполнять удаленно, не выходя из дома или появляясь у работодателя как можно реже или желательно вообще не появляясь.

И в большинстве случаев это не моя прихоть, а тех, кто все-таки решается со мною сотрудничать, так сказать, это прямая надобность, для их же большего душевного спокойствия и отсутствия психологических травм.

А то оказывается, многие секретарши, девушки и прочие дамы преклонного и не очень возраста почему-то в последнее время стали слишком впечатлительны.

Мой отец говорит, что все это из-за слишком большого влияния сериалов на неокрепшие умы и возникновения различных стрессовых ситуаций и фобий, при моем постоянном пребывании где-то поблизости от них.

Так вот я и живу. Вернее, работаю.

Правда, были у меня и постоянные клиенты.

Не много, конечно, но я за них держался и старался всегда выполнять их заказы с надлежащим качеством и в минимальные сроки. Да и просил я за свои услуги минимум, без всевозможных накруток.

А то и так мало кто соглашался работать со мною напрямую.

Так вот, сейчас я и несся к той, кого всегда очень хотел увидеть.

А проблема, которая у нее случилась с ее вечно выходящим из строя ноутбуком, для меня, в отличие от нее, была лишь предлогом.

Да и делал я все это для нее в качестве дружеской помощи, или работал, так сказать, за еду.

Все-таки она лучшая подруга моей младшей сестренки.

Да и нас связывали давние дружеские отношения, начавшиеся с одного не очень приятого случая, произошедшего несколько лет назад.

В общем, шел я, окрыленный надеждой еще раз увидеть ту, о которой грезил последние пару-тройку лет, и чтобы немного сократить путь, решил срезать через дворы.

При этом я как-то упустил из виду один немаловажный факт.

Оказывается, с моего прошлого посещения тут затеялась стройка очередной то ли гостиницы, то ли торгового центра – не суть важно, и в результате пришлось мне ее обходить стороной.

Поэтому недолго думая я сориентировался по той местности, где находился, и вспомнил про небольшой проулок, что начинался неподалеку.

Туда я и направился.

Не знаю, как это я умудрился остаться незамеченным практически до самого последнего момента, но я спокойно прошелся по улице и завернул в проулок.

Тут-то я и увидел не очень симпатичную картину.

Трое каких-то отморозков избивали тихо поскуливавшую девушку, а еще один уже начал расстегивать штаны и вытаскивать свои причиндалы, когда на этот праздник жизни заглянула моя скромная персона.

Не успел я даже осознать увиденное, как из-за моей спины раздался веселый голос:

– Груздь, все чисто, никто не помешает нам поиграть с этой стервой.

И тут этот говорливый наконец заметил меня, обернувшегося на его голос.

– Ты кто? – тупо спросил не слишком сообразительный мордоворот, который был практически на две головы выше меня.

Я же начал быстро оценивать ситуацию, в которую вляпался по самые уши.

Четверо отморозков прямо передо мной. Все крупные. Глаза и морды наглые и какие-то звериные. Хоть до них примерно метров пять, но даже сюда долетает вонь перегара и дешевой водки.

Трое прекратили дубасить ногами девушку, которая уже даже не стонала, а просто закрыв лицо руками, лежала у стены неподвижной и сломанной куклой.

«Хоть на время отстали от девчонки», – как-то отстраненно зафиксировал я этот факт.

Последний, по всей видимости Груздь, так с расстегнутыми штанами и повернулся в мою сторону.

Такой же, как и его дружки, наглый, но при этом какой-то холеный и скользкий. Взгляд масляный и противный.

«Мне не жить», – почему-то мгновенно понял я.

Просто так не отпустят, да и убежать не дадут.

Хотя если честно, бежать некуда.

Еще двое позади меня – бугай и какой-то глистоподобный слизняк у него за спиной. Они гораздо ближе, всего в паре метров.

Что делать?

Бугай вытаскивает откуда-то из-за спины приличных размеров то ли арматурину, то ли трубу.

Те, что спереди, также повытаскивали нечто подобное.

Лишь главарь и глист остались безучастны.

Тот, кого назвали Груздем, с какой-то ленцой махнул в мою сторону рукой:

– Займитесь, – сказал он, – свидетели нам не нужны.

И развернулся к телу девушки, ногой переворачивая ее на спину.

Не знаю, что со мной произошло в этот момент, давно такого не было.

Думается мне, лет эдак уже двадцать.

Но страх ушел.

Я увидел лицо девушки и понял, что до девушки ей, как мне до старика: далеко и долго. Девчонка, молоденькая и маленькая. Лицо разбито в кровь, по-моему, на нем не осталось ни одного живого места. Да как, в общем, и на всем ее теле.

– Убью, – раздался рык из моего горла.

И это не то, чтобы я специально рычал. Нет. Я говорю так всегда.

– Что ты там промычал? – заинтересованно повернулся в мою сторону главарь и хотел еще что-то сказать, но не успел.

Ждать, как меня будут убивать, я не собирался.

Я ведь пообещал ему. Надо сдерживать свое обещание.

Драться я не умею. Никаким спортом, кроме ежедневного таскания тяжестей на одной из своих работ, я не занимаюсь. Даже боевики практически не смотрю, так как всегда вижу их фальшь и наигранность. Это же для красоты.

Но я умею другое.

Я умею думать, считать и делать.

Вот я и начал считать и думать.

Раз. Несколько крупных булыжников лежит прямо передо мной.

Два. Бугай, что сзади, уже на расстоянии удара.

Три. Падаю вниз. Боли нет. Страха нет. Зато вот он первый булыжник. А вот и второй.

Четыре. Прямо с земли бью булыжником бугая по колену. Он орет и выпускает свою трубу, хватаясь за раздробленные кости, заваливается на бок. То, что нужно. Еще один удар. И бугай перестает орать. Трудно издавать какие-то звуки с размозженной головой.

Пять. Три дружка главаря в паре метров от меня. Приостановили свой бег. Это дает возможность мне подняться на ноги.

Шесть. Один из булыжников летит в голову ближайшему из них. Второй – другому.

Семь. Быстро поднять трубу.

Восемь. Шаг вперед и один удар направо. Второй удар налево. И со всей силы прямо в лоб как раз пришедшему в себя четвертому.

Девять. Шаг в направлении главаря. Он что-то орет мне, тыкая в лицо неизвестно откуда взявшимся ножом.

Десять. Удар по руке. Та обвисла плетью. Второй удар по горлу. Надоело, что он все время орет. Последний удар прямо в зубы.

Одиннадцать. Труба, как в масло, вошла в глотку главаря.

Двенадцать. Разворачиваюсь и вижу улепетывающего от меня слизняка. Два шага вперед. Очередной булыжник в руке. Недолгий полет, и бесчувственное тело падает на землю.

Тринадцать. Обещание нужно сдержать. Беру ближайшую трубу, выпавшую из руки одного из отморозков, и с холодной точностью бью главаря в область виска. Первый.

Четырнадцать. Один из гопников приходит в себя. Второй. Небольшой разворот. Третий. Еще один шажок. Четвертый.

Пятнадцать. Неторопливо, отстраненно фиксируя происходящее, подхожу к бугаю. Пятый.

Шестнадцать. Слизняк уже пришел в себя и пытается уползти. Неудобный угол удара. Прижимаю его ногой к земле. Удар. Шестой.

Все, счет окончен.

Но состояние отстраненного зрителя все еще остается со мной. Я будто бездушный робот.

Так же спокойно иду к телу девушки. Без сознания, но вроде бы жива. Беру ее на руки и иду к ближайшему фонарю.

Повезло, рядом находится приметный дом и скамейка.

Положил девушку на скамейку. Ей нужна помощь.

Необходимо вызвать «скорую». Со своего телефона звонить нельзя.

Посмотрел на нее. Вроде на плече до сих пор болтается какая-то сумка. Проверяю. К моему удивлению, и кошелек, и оказавшийся там сотовый на месте.

Телефон работает.

Набираю номер «скорой».

– «Скорая».

– Ранена девушка, – говорю я, перебивая оператора, – множественные ушибы, возможны переломы. Лежит на скамейке у дома номер семнадцать, по улице Володарского. Скамейка около первого подъезда.

И уже не слушая какой-то взволнованный голос с той стороны линии, отключаю телефон.

Отрываю от своей футболки кусок ткани.

Потом тщательно вытираю телефон и убираю обратно в сумку к девушке.

Проверяю все места, где мог коснуться ее тела голой рукой, и также вытираю их.

«Все, я сделал для тебя все, что мог», – думаю я.

Но все еще не ухожу.

«Нет, просто так оставить ее нельзя», – понимаю я и, осмотревшись, вижу густой кустарник метрах в семидесяти.

«Пойдет», – решил я и сел на край скамейки.

Девушка как-то прерывисто дышит. Слышны сильные хрипы.

Я понимаю, что, возможно, у нее повреждены легкие.

«Держись», – мысленно стараюсь я удержать ее на этом свете.

Раздается вой сирены. В конце улицы видны отсветы несущейся машины скорой помощи.

Я все так же спокойно поднимаюсь и иду к примеченному мною кустарнику.

Обхожу его со стороны и наблюдаю за тем, как к скамейке, где я сидел буквально несколько минут назад, подъехала машина скорой помощи.

Из нее выскакивают медсестра и фельдшер. Начинают хлопотать у лежащей на скамейке девушки. Перекладывают ее на носилки.

«Скорая» еще не успела уехать, как приезжает полиция.

«Все, мне тут больше делать нечего», – понимаю я и разворачиваюсь в сторону темнеющего позади меня парка.

«И почему я не пошел тут», – сначала подумал я, но потом вспомнил о девушке. Хорошо, что не пошел.

Делаю несколько шагов.

Как вдруг мне в глаза бьет сильный и яркий свет.

Не знаю, что должен думать нормальный человек в такие минуты. Однако мне до нормальности было очень далеко.

И поэтому последней мыслью, которая пролетела в моей голове, было: «Надеюсь, в следующей жизни я проживу подольше».

* * *

Из протокола следователя Ресинина В. А. по делу № 27541 о нападении на гражданку Шестакову О. Д.

…Осмотр места преступления не дал особых результатов. Эксперты утверждают, что работал профессионал или бывший военный. На каждую жертву потрачено не больше двух-трех ударов. Первый для выведения из строя, второй добивающий. Вся драка длилась от сорока до пятидесяти секунд (комментарий в скобках: «Да какая там драка, кто-то пришел и завалил этих ублюдков»). Четких следов, так же как и отпечатков, обнаружить не удалось.

Показания единственного свидетеля противоречат логике (еще один комментарий: «Девушку так измучили и избили, что она даже не может адекватно соображать, по ее утверждению, спасителем был какой-то демон»).

* * *

Из заявления о пропаже человека

Разыскивается Мороз Сергей Николаевич. Возраст – двадцать четыре года. Рост – метр восемьдесят. Вес – около восьмидесяти килограммов. Одет в джинсы, светло-серую футболку с изображением Франкенштейна и серого цвета болоньевую куртку. Внешность – не ошибетесь (см. особые приметы). Особые приметы – все тело покрыто рублеными и широкими шрамами, на лице их больше двадцати, со стороны кажется, что он собран и сшит из маленьких кусочков, непропорционально длинные руки. Голова будто разрублена пополам и соединена вновь, но с небольшим скосом в правую сторону. Глаза разного цвета, правый зеленый, левый карий. Не улыбается. Голос очень грубый и рычащий из-за перебитых голосовых связок.

### Глава 1

Вспышка.

Все тело болит и ноет. Не похоже это на рай. Да и на тот свет тоже.

Чувствую, что лежу на чем-то мокром и шершавом, от чего воняет нечистотами, и к этому примешивается какой-то странный сладковатый запах или привкус. Но в последнем не уверен.

Голова тяжелая. Не получается открыть глаза. Даже больше: совсем не могу пошевелиться.

Такое ощущение, что все тело отнялось или плотно связано, но это не так. Никаких пут на себе я не чувствую.

Неожиданно к шее прикасается нечто холодное.

Разряд. Я выгибаюсь дугой и рычу, не в силах сдержать боль.

Удар по лицу. Еще удар. Еще.

И я снова ощущаю под своей щекой вонючую шершавую поверхность.

– Хыр. Хыр. Хыр, – слышу я чей-то злой и грубый голос.

– Кого вы притащили в этот раз, придурки? – понимаю я услышанное. – Это же какой-то бесполезный мутант или чей-то эксперимент. Мозгов у него не больше, чем у вас, идиоты. Вы видите его голову? Да ему же проводили трепанацию черепа и, возможно, лоботомию.

В терминах полностью разобраться не могу, но сознание подсунуло именно их.

– Зачем на него потратили картридж с «лингвиком»? – неизвестное понятие так и осталось в контексте.

Еще один удар по моей голове. А потом несколько ударов по телу.

«Явно пинают ногами, – констатирую я, – должно быть больно, но после того разряда, что я получил, ничего не ощущаю, тело будто отнялось или сдвинуло болевой порог до возможного максимума».

Тут в разговор вклинивается другой голос. По-моему, женский.

– Та. Та. Та.

– Дорогой, остынь. Ты же сам видел, что вел он себя, как вполне разумный. Кто же знал, что это лишь имитация или повторение. Не порти товар. Мы придумаем, что с ним сделать.

И по моей спине прошелся тот самый холод, что я до этого ощущал на шее.

Разряд. Боль. Невыносимая. Будто каждый нерв оголили и натерли какой-нибудь гремучей смесью. В этот раз разряд длился дольше.

Тело даже не смогло выгибаться. Просто тряслось в конвульсиях.

– Будет мне чем поразвлечься, – все тот же женский голос.

И еще один разряд.

– Похоже, у него разрыв сухожилий и связок, – прокомментировал грубый голос, – даже трястись и рычать не может. Ты смотри, не убей его. Я, кажется, знаю, для чего он сгодится.

Новый пинок по голове. Но это так. Кто-то лишь погладил меня, по сравнению с прошлой болью.

– А вы, придурки, показывайте остальных, и если в этот раз ошибетесь, то сами займете их место.

Новый удар.

В ответ раздался другой голос, писклявый и противный, даже и не определишь, кто это говорит, так бы звучал голос крысы, если бы она умела разговаривать:

– Писк. Писк. Писк.

– Босс, но вы же сами видели, что на него сканер тоже сработал.

Грубый голос.

– Ну не идиоты? – будто спрашивая у кого-то, обратился этот неизвестный в пустоту. – Сканер сработал не на него, а на ту девку, что он притащил откуда-то. Ее и нужно было брать.

Писклявый:

– Простите, босс. Не подумали. Но другие – это вполне нормальные хуманы. Пять женщин и двадцать мужчин. Выбирали тех, на ком срабатывал сканер. И после этого, – новый пинок по моему телу, – всех остальных проверяли повторно. У всех индекс интеллекта выше ста двадцати. Получатся прекрасные искины или навигационные вариаторы. Кого-то из них потом дополнительно можно заморозить и использовать для трансплантации органов. Это на случай ранений членов команды. Один раб вообще с задатками эмпата.

– Интересно, – протянул босс.

– Да. Я тоже так подумал, – поддакнул писклявый, – поэтому его сразу посадили отдельно ото всех. Он самый перспективный. Думаю, атаранцы его выкупят из рабства с удовольствием, особенно если мы его немного разгоним.

И писклявый противно захихикал.

– Правда, им об этом знать совершенно не обязательно.

– Соображаешь, Крыс, – и легкое похлопывание – видимо, босс поощрил своего подхалима.

«А кличка-то ему подходит», – между тем отстраненно подумал я.

Дальше опять вмешалась эта женщина с наклонностями палача и садиста:

– Дорогой, подумай о том, что нам важнее агарцы. Они хоть и заплатят немного меньше, но зато купят все. И даже этого.

Новый короткий разряд. Боль была быстрой, но тем не менее очень чувствительной.

– Как думаешь, он нас понимает? – неожиданно спросила женщина у кого-то, видимо у босса.

– Вряд ли, – ответил ей грубый голос, – у него мозги навозного жлага. Он, даже если вбивать в него слова твоим усилителем боли, ничего не поймет.

И новый удар.

– Эй. Животное, – явно обращается ко мне, – шевельнись. Давай. Если ты меня понимаешь, то кивни. Иначе я буду пытать тебя, пока у тебя башка не лопнет.

И новый удар.

А потом еще и разряд, ударивший прямо в затылок.

– Смотри-ка, – с удивлением произнес босс, – не скопытился.

И мгновение спустя:

– Я знаю, для чего он нам пригодится.

И пнув меня напоследок, он потерял ко мне интерес.

Видимо, я на несколько секунд все же отключился, потому как, когда пришел в себя, с боссом уже разговаривала женщина:

– Дорогой, надо бы поощрить команду. У нас есть рабы, пусть поразвлекутся немного. Ну а мы с тобой посмотрим на них.

И вновь по мне пробежал холодок, но разряда в этот раз не последовало.

Зато я услышал участившееся дыхание женщины и грубого.

– Хорошо, – быстро ответил он. И уже обращаясь к писклявому: – Если не солгал, то можно считать, что мы удачно съездили, иначе… – И тишина. – Ты сам все знаешь, – прозвучал зловещий голос. – Ей этого животного, – пинок по моему телу, – надолго не хватит.

И грубый смешок.

– Что вы, босс, там все будет в лучшем виде, и парни останутся довольны. Пара девчонок просто вылитые аграфки, – залебезил перед грубым Крыс.

– Аграфки, говоришь, – в голосе грубого прозвучали нотки сладостного возбуждения и ожидания, – пойдем-ка, посмотрим другой товар. Веди нас.

– Хорошо, – ответил писклявый.

И только тут он вспомнил о моем, лежащем у их ног, теле.

– Босс, а с этим-то что делать?

– В клетку его, – потеряв ко мне уже всякий интерес, ответил грубый голос.

– Понял, – сказал Крыс и скомандовал кому-то: – Оттащите его.

– Постой, – это уже очнулась садистка.

И снова нечто холодное прикасается к шее, а потом к затылку. Разряд. И невыносимая боль. Уже гораздо продолжительнее, чем даже в последний раз.

И наконец, спасительная темнота.

* * *

Вспышка.

Болит все тело. Очень сильно болит. Пальцы скрючены и не разгибаются. Чувствуется, что мое лицо разбито в кровь. Ощущение, будто по мне каток проехал, и не один раз.

Давно я себя так не ощущал.

«Где я?» – спрашиваю сам у себя и стараюсь осторожно приоткрыть глаза.

Один из них заплыл и, кроме красной пелены, ничего не видит, а второй вообще не открывается.

Подношу руку к лицу и трогаю глаза. Вроде оба на месте.

Просто тот, что не открывается, опух до такой степени, что веко стало похоже на какой-то твердый ком, прилипший к лицу.

А вот во втором глазу красная пелена – это лишь запекшаяся кровь. Сдираю коросту, отрывая ее вместе с бровью и веками.

Бегут слезы, но зато я теперь вижу хотя бы одним глазом.

Осторожно поворачиваю голову, а то оказалось, что лицом я уперт в угол между стеной и полом.

«И правда, клетка», – вспомнил я слова босса.

Вонючая, чем-то забрызганная, с остатками какой-то ветоши по углам, маленькая, с толстенными железными прутьями.

В полный рост не встать, даже если очень сильно захочется.

Тем более и встать-то я не могу. Тело непослушное и какое-то одеревенелое.

Оглядываю, насколько могу, себя.

Вся одежда разорвана. Куртки и ботинок вообще нет. Футболка болтается на одном плече. Ремня нет. Штаны все в огромных рваных дырках.

Весь испачкан смесью грязи и бурой крови.

Теперь, по крайней мере, понятна причина того, почему тело отказывается меня слушать.

Все просто.

На нем нет ни одного живого место. Моя многострадальная тушка превратилась в один большой ушиб.

Но что странно, никаких переломов нет. А вот насчет жил и связок босс оказался прав. Как минимум на ногах связки точно порваны. Не могу пошевелить ни ступней, ни пальцами ноги.

Что еще?

Слышу слабый стон откуда-то слева.

Поворачиваю туда голову.

Еще одна клетка, но значительно больше. Отсюда не видно, но мне кажется, в ней девушка. Нет, две, одна лежит, будто без сознания, вторая пытается подползти к ней.

– Джессика, Джессика, очнись, – слышу я слабый голос, – Джессика!

Всхлипы и стоны. Похоже, девушке очень больно. И она плачет.

Захотелось окликнуть ее, но тут в помещение ввалилась толпа каких-то отбросов. Все вооружены, одеты в разномастную форму, в большинстве своем явно военного образца.

И что необычно, не знаю, показалось мне или нет, но, по-моему, они не все похожи на людей.

– О, Корявый, смотри, эта очухалась. Возьмем ее, – заговорил один из толпы, обращаясь в высокому блондину с щербатым лицом.

И эта орава приблизилась к клетке с явными пленницами.

Девушка, что пыталась позвать вторую, видимо, знала, что этим нужно от нее, и поэтому в страхе забилась в самый дальний от входа угол клетки и там сжалась в маленький и дрожащий комок.

– Смотри-ка, а она, похоже, не желает разделить с нами наше веселье, – говорит кто-то из толпы отморозков.

Я так понимаю, такой внешний вид девушек и их жалкое состояние – дело рук этих отбросов сам не знаю какого общества.

«Кстати, девушек должно быть пять», – сопоставляю я в уме то, что слышал от Крыса, с тем, что увидел сейчас.

Но никого другого тут нет. Вернее, я не вижу.

В это время какой-то темнокожий бугай со странно приплюснутым и задранным носом, а также ушами, прижатыми к абсолютно лысой голове, открывает двери клетки и ногой отпихивает лежащее у него на пути тело второй девушки, той, что сейчас без сознания.

После чего неторопливо направляется к сжавшейся в комок первой.

– Не надо, – тихо бормочет она, – пожалуйста, не надо.

И хоть слова звучат очень тихо, я понимаю, что говорит она на русском языке.

Тот, не обращая внимания на ее слова, хватает девушку за горло и, не особо напрягаясь, тянет, вернее даже несет к выходу.

Она пытается убрать его руки со своей шеи, но у нее ничего не получается.

При этом уже совершенно неслышно продолжает что-то говорить.

Видимо, бугаю быстро надоедает его дергающаяся и старающаяся вырваться ноша, и он резко и хлестко бьет девушку по лицу.

Та обмякает у него в руке.

– Трок, поосторожней, иначе босс с тебя голову снимет. Они нужны ему живыми, по крайней мере пока мы не доберемся до Агарской империи, – говорит бугаю худой блондин, которого назвали Корявым, хотя на корявого внешне он не очень похож, разве что щербатым лицом.

Бугай лишь фыркает на слова блондина и, так и таща девушку по полу за горло одной рукой, выходит из клетки.

– Я первый, – лишь произносит он, проходя мимо Корявого.

И уже больше не обращая внимания ни на кого другого, направляется в сторону небольшого коридора.

– Да кто ему возразит, – слышу я раздраженный голос кого-то из толпы.

Корявый весело смотрит себе за плечо и отвечает:

– Так иди и скажи ему об этом, – и кивает в направлении удаляющейся спины.

– Ага, ищи дураков, – отвечает блондину все тот же голос, – того, кто возразил ему в прошлый раз, босс уже пустил на органы. – И в толпе постепенно все затихли.

Похоже, связываться с бугаем никому из них не хотелось.

Неожиданно я слышу тихое шуршание у моей клетки. Резко, насколько позволяет мое избитое тело, поворачиваю голову в ту сторону.

Я слишком отвлекся, наблюдая за происходящим, так что не заметил, как к моей клетке приблизился один из банды.

– Корявый, смотри-ка, а этот урод тоже пришел в себя, хотя Док сказал, что ему, после того как с ним позабавилась хозяйка, не меньше недели отлеживаться.

Теперь вся толпа приблизилась к моей клетке.

– Ну и рожа у этого… – сказал кто-то из подошедших, а потом добавил: – Слушай, Корявый, а ведь насчет него никаких указаний не было.

И все они с интересом посмотрели в мою сторону.

– И что ты предлагаешь? – спросил блондин.

– Давай его стравим с теми двумя резатами, что согласились быть нашими бойцами. Вот и проверим их в деле. Да и Трок еще долго будет играть с девчонкой – жаль, после этого от нее мало что останется. Но надо же и нам чем-то заняться.

– Хм, – протянул блондин, – а что, это неплохая идея. Только все равно придется предупредить босса и хозяйку, а то в следующий раз Трок вместо девчонки будет играться с нами. А пока вытаскивайте это и пошли.

И он кивает в мою сторону.

Двое из мордоворотов приближаются к моей клетке.

Не могу ни пошевелиться, ни сдвинуться с места. Ноги и руки совершенно не слушаются.

Особо не приближаясь к моей клетке, один из этих отморозков достает что-то отдаленно напоминающее пистолет и, проведя пальцем по рукояти, прицеливается мне прямо в лицо.

Вспышка. Боль. И темнота.

* * *

Вспышка.

Опять боль во всем теле, но сейчас она какая-то ноющая и ощущается будто через некую завесу, притупляясь и напоминая о себе лишь слабыми отголосками.

Лежу не шевелясь. Даже не пытаюсь открыть глаза. Стараюсь понять, что же происходит вокруг меня.

Запах. Знакомый запах. Будто в больнице. Нет, даже не так. Будто в операционной. И хоть не пахнет хлоркой или лекарствами, но я уверен, что нахожусь в каком-то медицинском помещении.

Слышу чьи-то приближающиеся шаги.

Идут пятеро, может шестеро. Не могу определить точно из-за странного гула вокруг.

Вот, наконец, шаги и тихий разговор раздаются уже достаточно близко от меня.

На каком-то подсознательном уровне понимаю, что выдавать себя нельзя.

Что-то непонятное происходит со мной и вокруг меня.

То, что они считают меня кем-то не очень разумным, пока играет мне на руку.

Не знаю почему, но их слова о каком-то интеллектуальном индексе и тех, у кого он выше, очень сильно меня насторожили. Особенно мне не понравилась фраза про трансплантацию органов.

Страха не было, я его практически не испытываю, когда речь идет непосредственно обо мне. На то есть свои причины, ну или это какая-то психическая патология, не знаю. Но с того давнего случая это чувство несколько преобразилось во мне.

Страх как таковой был, но он не был чем-то иррациональным и пугающим, нет, он просто служил катализатором, заставляющим меня «считать», как я это называл.

Поэтому нужно и дальше оставаться для них все таким же, как и в первый момент нашей с ними «встречи». Не слишком разумным существом.

Как это ни странно звучит, хоть я и избит до полусмерти и не могу пошевелиться, но я все еще пока жив.

Нужно понять, что же все-таки происходит.

Начинаю «считать», впадая в некий транс.

Я когда-то читал о монахах, заставляющих свое сознание отделиться от тела и представляющих вместо него абсолютную пустоту.

Вот именно это я и старался сейчас сделать.

Раз. Тишина и спокойствие. Ничего нет. Я один.

Два. Темнота обволакивает меня.

Три. Она заполняет тот сосуд, что служит вместилищем моего сознания. Заполняет его, постепенно вытесняя меня, мое «я».

Четыре. Мое «я» заняло какой-то отдаленный клочок этого самого вместилища моего сознания, зацепилось за него. Ко мне пришло осознание того, что если я не смогу удержаться тут, то не смогу вернуться к себе в тело.

Пять. Хватит. Отдаляюсь от своего тела и наблюдаю за происходящим будто из глубины своего сознания или того, что теперь стало им.

Шесть. Вижу какое-то темное и непроглядное облако в том месте, где раньше был «я».

Семь. Теперь меня не достать. Они не поймут, что я пришел в себя. Они не смогут понять, что я разумен. Цель достигнута.

И я в этом полностью уверен.

Голос, знакомый грубый голос. Это босс.

– Ну как, Док, что скажешь про это? – такое ощущение, что кивнули в мою сторону.

– Сделал все, что мог, – голос какой-то тусклый и немного шипящий, словно звуки проходят через горло, которое значительно тоньше человеческого, – накачал его стимуляторами и обезболивающим. Хозяйка славно поиграла с ним. Но даже все мои труды вряд ли поднимут его на ноги надолго. Максимум я дам ему минут пять.

– Больше и не понадобится. Резаты покажут себя, а мы оценим как их личные умения, так и их зверей. Вот и пригодился нам этот мутант, а то хотел пожертвовать кем-нибудь из полезного товара, но тут появился он.

Значит, подобных мне тут несколько, понимаю я. Вернее не так. Я бесполезный товар, а есть еще и полезный. Получается, возможно, говорят о тех двадцати парнях. Не думаю, что девушек кинут для проверки каких-то бойцов и их животных. Обычно всех женщин в таких условиях ждет совершенно другая участь, я это прекрасно видел, и лучше бы им оказаться на моем месте.

– Это не мутант, – неожиданно раздается спокойный голос Дока, прерывающий мои размышления и перебивающий босса, – скорее эксперимент, видимо неудачный.

– А кто? – удивился грубый.

– И что пытались из него сделать? – заинтересовался какой-то новый голос, по-моему, очень молодой.

– Я не понял, – ответил тот, кого именовали Доком, однако услышав разочарованный вздох молодого, он продолжил: – Но судя по тому, что я вижу, похоже, просто постарались оживить труп. Правда, не подумали о том, что ему кроме тела еще нужны и мозги. Впихнули в него мозг какого-то не слишком агрессивного животного. Видимо, чтобы его было проще контролировать. А так, как это ни странно, вполне рабочий вариант.

– Нам он в таком виде нужен? – поинтересовался босс.

– Не особо, разве что для опытов или тренировок новобранцев и наших бойцов. Да, кстати, для арены его в качестве одного из животных можно использовать. Но там он не протянет и нескольких секунд.

– Понятно, – произнес босс, – если выживет сегодня, то посмотрим, что с ним делать дальше. Хозяйка за те три дня, что забавлялась с ним, потеряла к нему всякий интерес. Он перестал реагировать на боль уже после первого дня. Это ее злило больше всего. Чуть не убила уродца. Так что теперь ей он точно не нужен. Можете забрать его себе.

«Так я тут уже как минимум три дня, – понимаю я, – но почему ничего не помню, память, будто отрезало. Да, а интересно, тут – это где?»

То единственное помещение, что мне удалось рассмотреть, напоминало какой-то большой барак или промышленный заброшенный ангар. Вот еще какая-то медицинская комната присутствует.

Непонятно, слишком мало данных.

– Хорошо, – между тем ответил знакомый голос блондина, – значит, как только он придет в себя, тащить его на арену.

– Да, посмотрим на наших новобранцев, – подтвердил слова Корявого босс и обратился к Доку: – Мутант скоро очухается?

– Он не мутант, – педантично поправил, по всей видимости, медик главаря местной банды, – а придет в себя, – и замолчал на пару секунд, – да должен уже быть в сознании.

Что-то зашуршало у меня над головой.

– Странно, – произносит местный доктор, – прибор мозговой активности говорит, что, хоть его мозг все еще относительно нормально функционирует, но это существо уже мертво, деятельность сознания и менто-информационного поля практически не регистрируется. На уровне мебели или даже ниже. Тем не менее прибор поддержания жизни говорит, что тело этого существа относительно здорово. Похоже, хозяйка все-таки перестаралась с ним.

Чувствуется, что Док лишь пожал плечами, как бы говоря: «Сделал все, что мог».

– Но на арену-то он выйти сможет? – спросил грубый голос босса.

Тихие шаги куда-то удаляются.

Несколько секунд ожидания, и потом я чувствую прикосновение холода к своей шее.

– Инъекция сыворотки оживления произведена, – раздается механический голос.

– Стимулирующие препараты введены.

– Гипнопрограммы: бой первого, второго, третьего, четвертого, пятого, шестого и седьмого уровней залиты, процесс инсталляции запущен.

– Все, теперь он готов, можете тащить его, – произносит все такой же спокойный голос Дока, – но у вас будет не больше пяти минут.

– А не многовато ты в него влил? – раздается удивленный голос босса.

– Ты о гипнопрограммах? – уточнил Док, по-видимому остальное не вызывало у него сомнений.

– Да, – подтвердил грубый голос.

– Нет. Ты же сказал, что он для опытов. А мне как раз этот, захваченный у аграфов, пакет гипнокурсов надо было на ком-то проверить. Правда, будь у этого дикаря нейронная сеть, было бы все значительно легче, а так придется проводить подробное исследование изменений, что они в него внесут, и выяснять максимально доступный предел для стандартного обучения.

– Все, все, – поспешно произнес босс, – я понял, тебе он оказался как раз кстати.

– Ну, да, – видимо расстроенный тем, что его прервали на полуслове, коротко ответил Док.

– Но он хоть жить-то будет? – уточнил главарь.

– Конечно, я же сказал об этом, – удивился медик, – правда, в сознании он будет не больше пяти минут.

– Что так? – вмешался молодой голос.

– Не тупи, Хиляк, – вместо Дока ответил главарь, – ты представь, какой объем информации он в него закачал! – И, по всей видимости, уже обращаясь к медику: – А что с его разумом, ну или тем, что у него в мозгах? Он хоть в каком-то виде там останется? Иначе нам его никак не сбыть.

Док на некоторое время задумался, а потом ответил:

– На то и нужен эксперимент. Как я и говорил, будь у этого дикаря нейросеть, произошла бы отсечка при превышении порогового значения, которое способен обработать его разум, и все обучение для него растянулась бы на неопределенное время. При этом пакеты информации поступали бы в его разум определенными порциями, которые он способен обработать, осознать, изучить и освоить. В этом-то и заключается разница между базами знаний и гипнопрограммами. Базу знаний невозможно внедрить разумному, если у него нет нейросети, в отличие от той же гипнопрограммы. При этом базы знаний сразу фрагментированы и разбиты на небольшие блоки информации, которые постепенно усваиваются разумом. Их изучение контролируется нейросетью, которая следит за степенью освоения материала и его последующей обработкой. И ты не сможешь изучить базу знаний более высокого уровня, пока не обработаешь и не изучишь все блоки информации из базы знаний более низкого уровня. Но…

И видимо, Док замолчал, оглядывая своих слушателей, которым, по-моему, до его высоконаучной речи было глубоко фиолетово.

Но он, будто не замечая этого (а может, так оно и было), продолжил:

– …я залил этому дикарю гипнопрограммы. Именно их почему-то предпочитают использовать сами аграфы. Видимо, в этом есть какой-то скрытый смысл. Не знаю. Но гипнопрограмма усваивается сразу и вся. Она не фрагментирована. И если твой разум смог ее осознать, то он изучит мгновенно весь материал, изложенный или закодированный в ней. Будь это даже гипнопрограммы, разработанные или созданные сполотами или арахнидами, а может, и вообще любыми другими расами, как гуманоидными, так и нет. Главное, чтобы разум смог осознать вложенную в гипнокурс информацию. К тому же гипнопрограммы можно изучить сразу и скопом. Конечно, если твой разум выдержит такой огромный поток неструктурированной и нефрагментированной информации, залитой в твое сознание единовременно. Тут даже наличие нейросети тебя не убережет. В таких случаях обычно даже трех одновременно залитых гипнокурсов хватает для того, чтобы любого хумана свести с ума и превратить его разум в сплошной хаос из воспоминаний, новой информации и того бреда, что будет рождаться в его больном сознании.

И Док как-то странно захаркал.

«Да он же так смеется», – понял я.

– И что? – неожиданно спросил молодой, чья кличка Хиляк, по всей видимости.

«Хм. А кому-то все же интересен рассказ медика», – подумал я. Ну, кроме меня, разумеется. Только я и половины не понимаю из того, о чем идет речь.

– И то, – ответил молодому медик, – этому дикарю я залил сразу все захваченные на том аграфском корабле боевые курсы, и мне интересно, какие изменения они внесут в его мозговую деятельность, в его менто-информационное поле, на каком этапе его нервная система активируется или, наоборот, откажет и начнет давать сбои. Да и вообще, постараюсь определить, насколько эти курсы вообще могут быть освоены вами, хуманами. Мне-то они не подходят.

Еще один смешок доктора.

«А Док-то, похоже, и не человек вовсе, если он этого самого Хиляка назвал хуманом, а себя к ним не отнес, – догадался я и подумал: – Отсюда и его странный свистяще-шипящий говор. Хотя я и сам рычу, когда разговариваю. Так-то у всех свои странности. Но, видимо, не в этом случае».

– На том захваченном нами корабле был целый сейф с различными гипнопрограммами, надо же начинать их испытывать, – и еще один смешок, – а сколько я ни просил капитана или хозяйку, они не разрешают мне проводить опыты на рабах или товаре, а о членах команды и говорить нечего.

И босс с медиком заржали уже в два голоса.

– А тут такой удачный случай.

И я чувствую, что кто-то похлопал меня по плечу.

– По крайней мере, самое главное на нем сейчас проверю. На вас-то тратить гипнокурсы хозяйка вряд ли позволит, а вот продать их, если мы сможем разобраться с ними и определиться с параметрами установки, будет, наверное, даже выгоднее, чем весь наш груз вместе взятый. Жаль, что этого больше, чем на один раз, не хватит.

И еще один хлопок по моему плечу.

Так, что-то мне совсем не нравится его разговор. Почему не хватит, я же чувствую себя относительно нормально?

И стараюсь заглянуть внутрь своего сознания.

«Это что еще такое?» – в удивлении думаю я, видя странную зеленоватую моргающую надпись у себя в голове.

Ну а где еще, глаза-то закрыты, и все то же темное облако на месте моего «я».

Но вот надпись.

= Установка выполнена на двенадцать процентов.

«Так мне в сознание и правда что-то пытаются залить, – ошеломленно понимаю я, – как такое возможно?»

Ответа у меня нет.

Зато теперь я понимаю, что слова доктора, или кто он тут, не пустой звук.

И если я все правильно расцениваю, то установка пока идет нормально только из-за того, что мое сознание заполнено лишь темным и бездонным вакуумом, в который сколько ни вливай, столько там и останется.

Между тем разговор между боссом и Доком продолжается.

– Так ты не ответил на мой вопрос, – сказал главарь, обращаясь к медику, – ему-то чем все это грозит?

И я чувствую, что меня чем-то тыкают в ногу.

– Ты про его разум или что? – уточняет Док.

– Да, я о его мозгах, – саркастично ответил тому босс, – если ты не понял.

– Вас, хуманов, очень сложно понять, – честно признался медик, – а за его мозги, как ты их назвал, можно не беспокоиться, их у него и так нет. Но в нашем случае вернее будет говорить о разуме этого дикаря. Он туп, как пробка, никакого осознания себя как личности, никаких знаний или жизненного опыта – абсолютно ничего. Видимо, если у него что-то и было, то хозяйка со своими забавами стерла и это. Мозг у него есть, и он прекрасно функционирует, но отвечает только за базовые инстинкты и функции организма. Если сравнивать его с любыми, обладающими даже зачатками разума существами, то этот дикарь тупее самого тупого животного. Так что я даже не уверен, что гипномодули установятся нормально. Но они точно смогут развернуться, я это могу сказать со стопроцентной вероятностью, а вот уже потом, по их области воздействия и охвата, я смогу вычислить необходимые параметры интеллектуального индекса и прочие величины, необходимые для их полноценной установки.

– А с этим-то что будет? – еще раз спросил босс.

– Ну, по истечении названного мною срока, его разум, если там что-то есть, откажет полностью, и потом его можно выбросить в открытый космос.

«Хреново, – констатирую я очевидное, – разумность показывать нельзя, не знаю почему, но я в этом полностью уверен. Однако и умирать пока нет никакого желания. Что делать?»

– Понятно, – отвечает босс, – поглядим, что у тебя получилось.

«А ведь и верно, поглядим. Этот Док сказал, что ему нужен кто-то для экспериментов, так надо этим кем-то и остаться».

То, что эти самые гипнопрограммы устанавливаются, я вижу.

Вон уже сорок процентов установлено.

Но нужно как-то пережить эту непонятную встречу, что для меня приготовил блондин с главарем.

Если я смогу выжить, хотя бы просто уцелеть, то достанусь этому чокнутому медику. А тут у меня появится хоть немного времени, чтобы осмотреться и принять какое-то решение. Хотя бы понять, где я нахожусь. А решение, в моем конкретном случае, может быть единственным. Нужно делать отсюда ноги и как можно быстрее. Не нравится мне это место. Ох, не нравится.

Однако трудно сделать ноги, если даже пошевелиться не можешь.

Сейчас я прикован к лежанке какими-то ремнями. Это я уже понял. И меня собираются тащить туда, где, по их же словам, если я продержусь несколько секунд, то будет уже хорошо.

Значит, опять же встает вопрос о том, что мне нужно выжить.

Додумать я не успел, хоть мысли и скакали со скоростью света.

Заговорил босс, видимо, обращаясь к тем, что пришли с ним:

– Берите его.

Меня постепенно отстегивают и хватают под руки, начинают снимать с того, на чем я лежал.

– Придурки, – орет стягивающим меня с лежанки главарь, – отрубите его, а то очнется у вас на руках, что делать-то будете?

И ржет на все помещение.

Вспышка. Боль, но не такая сильная. Темнота.

* * *

Вспышка.

Боль ноющая и слабая. Можно сказать, что ее почти нет.

Лежу лицом на чем-то рассыпчатом.

«Песок?» – удивляюсь я.

И открываю глаза, вернее один из них, другой все еще не работает.

Осматриваюсь.

Несколько скругленное помещение. Пол и правда посыпан песком или чем-то на него похожим. Дверей не вижу. Стены серебристого цвета. Такой же и потолок.

Неожиданно на дальней от меня стороне комнаты открывается дверь. Вернее, она просто появилась из воздуха.

В нее вошли двое.

Людьми их не поворачивается язык назвать. Оба под три метра. Кожа какая-то сероватая. Лица будто вырубленные из камня.

Нет не кожа. На обоих надеты костюмы серого цвета, практически сливающиеся на фоне стен. Но и лица у них примерно такого же оттенка.

На поясах оружие, уже ранее виденное мною, то, что в виде пистолета, но из-за спин в дополнение торчат еще и рукояти чего-то.

Если бы я не видел пистолетов, или что это у них, то почему-то мне в голову пришла мысль об обоюдоострых топорах или секирах.

«Похоже, это резаты, – констатирую я очевидное, – вроде как они должны быть не одни».

Вспомни о черте, он и появится.

За спинами трехметровых гигантов открылись настоящие ворота, и из них вышло нечто, отдаленно напоминающее смесь кабана, медведя и какого-то волка. Тело медведя, на длинных волчьих ногах, с мордой того же волка, но при этом с клыками и ушами, как у кабана.

И этих животных было четыре штуки. Вышли они одно за другим, строгой цепочкой.

Я поначалу резатов посчитал гигантами, так вот я ошибся, эти непонятные зверюшки были в холке на голову-полторы выше любого из них.

Два подошли к одному гиганту, два к другому.

После этого они сели по обе стороны от своих хозяев (ну а кто это еще может быть?) и с какой-то звериной ненавистью и злобой стали осматривать небольшое помещение.

И естественно, практически сразу их кровожадные взгляды наткнулись на мою лежащую на арене фигуру.

Раздался тихий утробный рык.

* * *

«Счет. Транс», – командую я себе, забыв, что и так нахожусь в некотором состоянии отстраненного отчуждения, вызванного предыдущим замещением своего «я» вакуумом пустоты.

Но, как ни странно, мысленный посыл срабатывает.

Время несколько замедляет свой бег, хотя раньше ничего подобного не случалось.

Хотя вру, один раз все-таки я впадал в подобное состояние. В тот единственный раз, так круто изменивший мою жизнь.


Земля.

Россия. Город Н-ск.

Май тысяча девятьсот девяностого года

– Мама, кто меня сегодня заберет из садика, ты или папа? – спрашивает маленький мальчик, которого стройная красивая девушка держит за руку.

Они не слишком похожи, но это и не удивительно. Мальчик – полная копия своего отца.

– Наверное, я, – грустно говорит девушка, – у папы очень много работы на заводе. Он и домой обещал прийти очень поздно.

– Жалко, – немного расстроенный этой новостью, отвечает ребенок, – он обещал сводить меня в парк. А пойдем тогда с тобой?

– Хорошо, – улыбается молодая девушка, глядя на своего улыбающегося сынишку.

Она любит его, любит его улыбку, любит смотреть, как он старается правильно говорить, пытаясь казаться старше, хотя это так мило и забавно выглядит со стороны.

И поэтому она, засмотревшись на его улыбку, не замечает две грузные фигуры, возникшие за ее спиной.

– Мама!!! – испуганно кричит мальчик, когда замечает кого-то, занесшего руку, за спиной девушки.

Но она не успевает отреагировать. Удар оглушает ее. И она падает без сознания.

Мальчонка сначала старается поднять ее, но заметив надвигающегося на него мужчину, пытается убежать.

Однако, оказывается, был и третий. Он ждал их прямо в нескольких шагах, чуть впереди.

Он хватает мальчика за шиворот и, не обращая внимания на его трепыхания, говорит двум остальным:

– Берем их и уезжаем. Ворон просил быть на стройке к девяти.


Через полтора часа

– Где твой муж? – один из тех мужиков бьет женщину по лицу. – Отвечай.

– Он на работе, – рыдая, отвечает она, – он ушел туда утром.

Девушка не понимает, что от нее хотят, она старается узнать, в чем же дело. Но никто ей ничего не объясняет. Только избивают, и все.

Новый удар, уже в живот. Девушка валится на пол.

– Говори, почему его все еще там нет? – допытываются у нее.

– Не знаю, – стараясь закрыть лицо и живот, плача, произносит она.

– Мы проверили, он не приходил сегодня, – и новая порция ударов.

Девушка уже практически теряет сознание. Но бандиты, а это не может быть никто иной, подготовились.

Они выливают на нее ведро воды.

– Ты это куда собралась? – спрашивает у нее самый говорливый из них. – Мы ведь еще не закончили с тобой, и поверь, самое интересное тебя ожидает впереди.

И новая серия ударов по лежащему телу.

Хотя видно, что избивающий девушку мордоворот старается контролировать силу своих ударов.

Трупы не говорят, а нужного ответа они до сих пор не получили.

– Эй, Жирный, тащи-ка сюда ее пацана, – вдруг прервавшись, обращается по всей видимости главный в этой банде к стоящему неподалеку от него толстяку.

И с нехорошим блеском во взгляде посмотрев на лежащую перед ним девушку, он произносит:

– Думается мне, ты сейчас расскажешь, где твой муженек, – и, пнув ее напоследок, отходит к стоящей в пяти метрах от них строительной технике.

– О, это как раз то, что нужно, – говорит он и, осмотрев толпу стоящих тут же парней в спортивных костюмах и куртках, останавливает свой взгляд на одном из них. – Пегий, ты вроде бы раньше работал на стройке? – интересуется он.

– Ну, да, – туповато отвечает тот.

– Это включить сможешь? – спрашивает главарь, указывая на бетономешалку.

– Без проблем, – кивает ему бандит, которого главарь назвал Пегим.

Тарахтение и рокот. Вал начал крутиться.

– Что, будем избавляться от тел? – интересуется кто-то из толпы.

– Еще рано, она ничего не сказала, – и главарь кивает в сторону лежащей девушки, с испугом смотрящей на заработавшую машину.

В этот момент на площадку входит слегка запыхавшийся жирдяй, тянущий за руку упирающегося мальчонку.

– Ну что, сладкая, – подойдя к девушке, спрашивает у нее главный, наклонившись практически до самой земли и заглядывая ей в глаза, – будем говорить?

И уже гораздо жестче.

– Где сейчас твой муж?

– Я не знаю, – плача отвечает она.

Девушка в растерянности и действительно ничего не понимает.

Зачем кто-то ищет ее мужа? Что им от него нужно?

Но главное, зачем они привели сюда ее сына?

– Ну, я задам вопрос тебе еще раз, и если ты на него не ответишь, то… – и главарь отошел от нее, – сама посмотри…

А затем он подошел к мальчику и, взяв его за пояс, неторопливо направился к работающей бетономешалке.

– Тяжелый, – говорит он, обращаясь к смотрящей на него девушке, – но мелкий, немного фарша будет.

И подойдя к машине, вернее к открытому в барабан люку, говорит:

– Если не скажешь сейчас, я его прямо туда отправлю, – и подбрасывает мальчишку в воздух, практически закидывая его в бетономешалку.

– Нет, – кричит девушка, – не нужно, я все скажу! Делайте со мной, что хотите, только оставьте его!

И она вновь начинает рыдать.

Ну а главарь, глядя на нее с ухмылкой и каким-то садистским удовольствием, отвечает:

– Мы и так сделаем с тобою все, что хотим. А если хочешь, чтобы он жил, отвечай: где твой муж? – и смотрит на девушку.

Та начинает рыдать.

– Я правда не знаю, он с утра ушел на работу. Больше я ничего не знаю.

И она умоляюще смотрит в сторону бандита.

– Все, мне надоел этот разговор, – как-то даже будто успокоившись, отвечает он.

А затем, резко размахнувшись, закидывает мальчика в люк бетономешалки.

– Неееееееееееетттттт!!!!!!!!! – кричит девушка и пустым взглядом смотрит в сторону крутящегося барабана.

Оттуда доносится сильный плач.

– Мама, мама, мне больно! Мама, – раздается крик мальчика, а потом он внезапно затихает.

Главарь подходит к безучастно смотрящей на барабан девушке, которая в одно мгновение полностью поседела.

– Нужно было все мне рассказать, – говорит он, – жизнь Петрухи не стоила твоего сына.

И достает пистолет, направляя его дуло в лицо девушке. Та даже не обращает на это никакого внимания.

– Моего мужа зовут Николай, – каким-то безжизненным голосом отвечает ему молодая девушка, так и не оторвав глаз от крутящегося барабана.

– Да, – бандит пожимает плечами, – значит, тебе не повезло.

И уже взводит курок.

Бах! – и в груди бандита расцветает кровавое пятно.

Откуда ни возьмись, появляются люди в масках.

– Всем лежать! Работает ОМОН.

Бандитов быстро раскладывают по земле, но девушка все так же не обращает ни на что внимания.

К ней подходит человек в форме.

– Вы как? Вы меня слышите? – спрашивает он у девушки, пустым взглядом смотрящей на работающую бетономешалку.

– Лейтенант, иди сюда. Девушка в шоке. Видимо, твой выстрел ее напугал.

Неожиданно совершенно седая двадцатитрехлетняя девушка поворачивает свое разбитое и заплаканное лицо к тому офицеру, что позвал лейтенанта, и говорит:

– Там мой сын, они забросили его туда, – и указывает на крутящийся барабан строительной машины.

Милиционер сначала с непониманием во взгляде смотрит на девушку, и только потом до него доходит смысл сказанного.

– Отключите машину! – орет он.

И бежит к вращающемуся барабану.

– Внутри может быть ребенок, – говорит он подбежавшим бойцам.

Когда барабан перестает вращаться, одного из бойцов поднимают, и он заглядывает внутрь.

– Кажется, я его вижу, – неуверенно говорит он и залезает в барабан бетономешалки.

Проходит несколько секунд, и после этого удивленный возглас:

– Майор, он еще жив!

Эти слова заставили не только шевелиться бойцов, но и подскочить до сих пор безучастно сидящую на полу девушку.

«Он жив!» – билось в ее голове.

Она будто и не чувствовала боли во всем теле, подскочила к толпе бойцов ОМОНа, столпившейся у строительной машины и пораженно разглядывающей что-то завернутое в одну из курток и лежащее на руках у майора.

Когда девушка увидела эту кровавую мешанину из костей и мяса, она испуганно остановилась и сделала несколько шагов назад.

– Нет, – тихо произнесла она, – нет!

Но майор, этот жесткий и циничный человек, многое повидавший на своем пути, поднял на нее такие же, как и у всех остальных, пораженные глаза и твердо сказал ей:

– Да, – и будто убеждая самого себя, он добавил: – Да, он все еще жив.

А еще буквально через пять минут приехали врачи.

Врач, дежуривший в эту смену, тоже был до крайности удивлен, что этот маленький комок, бывший некогда мальчиком четырех лет от роду, все еще хватается своими изломанными ручонками за тонкую нитку жизни.

Никто не верил, что ребенок выживет.

Но несмотря на все прогнозы врачей, мальчик выжил.

* * *

С тех пор я ни разу не улыбнулся. И именно с тех пор я стал таким, каким был сейчас.

* * *

Надпись об инсталляции гипнопрограмм замерла на отметке девяносто семь процентов.

Получается, что в отключке я находился где-то минут десять – пятнадцать. Но это лишь мысленный подсчет времени, к настоящему моему плачевному положению никакого отношения не имеющий.

Необходима оценка ситуации.

Она полностью не в мою пользу.

Тело функционирует лишь на семьдесят процентов (откуда мне это вообще известно?).

Слегка приподнимаю голову. Стоп, такого уровня вполне достаточно для контроля окружающего пространства.

Шесть враждебно настроенных существ. Два с индексом интеллекта пятого уровня. Четыре первого, возможно второго.

Это вообще что за градация такая странная?

Видимо, услышав мой вопрос, я сам же себе и ответил.

Два противника полностью разумны, четыре животные или полуразумные существа, находящиеся под контролем первых.

Уровень опасности.

Существа с индексом интеллекта пятого уровня (разумные), уровень опасности от тридцати до сорока единиц (блин, опять ничего не понятно).

Существа с индексом интеллекта первого-второго уровня (животные), уровень опасности превышает сто сорок единиц.

Критическая степень воздействия. Немедленно покинуть зону поражения.

Оценка дееспособности и окружающего пространства. Покинуть зону фактического поражения нет возможности.

Меры противодействия. Уничтожить контролирующие элементы.

При текущем уровне менто-физического состояния уничтожение форм с уровнем опасности тридцать единиц и более не считается возможным.

Необходимо внести изменения в матрицу менто-информационного поля.

Чего сделать?

Однако никаких пояснений нет.

Так, а это что?

Животные сдвинулись в мою сторону на несколько сантиметров. Все-таки это не абсолютное безвременье, а его многократное замедление.

Но все равно что-то непонятное и необычное.

Уровень опасности повышен до ста пятидесяти единиц.

Необходимо провести срочную замену психологической поведенческой и менто-физической матриц.

Выбор матриц.

Керийский сират. В сознании кто-то, напоминающий каменного медведя. Совпадение психофизических и менто-информационных параметров пятнадцать процентов. Вероятность снижения опасности десять процентов. Отклонено.

Сонаруский легун. Что-то похожее на огромную летучую мышь. Совпадение психофизических и менто-информационных параметров пять процентов. Вероятность снижения опасности два процента. Отклонено.

Гуронг. Некто похожий на человека. Больше сказать сложно. Совпадение психофизических и менто-информационных параметров два процента. Вероятность снижения опасности ноль процентов. Отклонено.

Еще меньше, чем с летучей мышью? Странно, а вроде похож на человека.

Терастор. Очень напоминает нашего саблезубого тигра, или смилодонта, на мой взгляд. Совпадение психофизических и менто-информационных параметров сорок процентов. Вероятность снижения опасности шестьдесят процентов. Под вопросом.

Смотрите-ка, а этот подошел больше медведя, хотя и ходит на четырех лапах. Ничего не понятно в этих матрицах.

Поральский троглодит. Опять кто-то похожий на человека. Хотя о чем это я, больше смахивает на какого-то питекантропа. Совпадение психофизических и менто-информационных параметров двадцать процентов. Вероятность снижения опасности двадцать процентов. Отклонено.

И тишина. Похоже, матрицы-то закончились.

Ан, нет.

Необходимо завершить процесс инсталляции для подключения дополнительного списка ментоматриц.

И что для этого нужно сделать?

* * *

Оказалось, что делать ничего не нужно.

Все завершилось само по себе.

Эти зверюги во всю прыть несутся в мою сторону. Резаты вытащили свое оружие и неторопливо следуют за своими животными.

Я опять оцениваю ситуацию на уровне своего обычного восприятия, находясь в обычном трансе.

И тут мой счет совершенно не поможет.

Но не давать же им убить меня просто так.

Раз. Надо уйти с их линии атаки.

Два. Надо-то надо, только как это сделать? Звери меня берут в полукольцо, и уйти я смогу только назад, пока не упрусь в стену или в сторону, но тогда я напорюсь на кого-то из них.

Три. Но все равно осторожно отодвигаюсь, отползаю назад.

Четыре. Тело слушается очень плохо, будто и не принадлежит мне вовсе.

Пять. Ну, вот и стена. Дальше отползать некуда.

Все, тут я сделал то, что мог. А теперь надо подумать над тем, как мне подостойнее уйти на тот свет.

Жаль, не прорваться к этим оруженосцам. Звери взяли меня в плотное полукольцо. Хотя…

Раз. Просвет на очередном шаге между двумя ближайшими животными.

Два. Ждем следующего подобного шага.

Три. Вперед.

Четыре.

А четыре не наступило.

Так как высветилась надпись:

– Инсталляция гипнопрограмм полностью завершена.

И я опять провалился в тот странный транс, из которого выпал недавно.

* * *

Задать поиск по всем доступным менто-информационным и психофизическим матрицам.

Выбрать матрицу с наибольшим процентным совпадением и вероятностью снижения уровня опасности.

Матрицы обнаружены.

Терастор. Очень напоминает нашего саблезубого тигра, или смилодонта, на мой взгляд. Совпадение психофизических и менто-информационных параметров сорок процентов. Вероятность снижения опасности шестьдесят процентов.

О, а этот уже был.

Друогр. Какой-то крокодил или нечто на него похожее. Зато какие параметры! Совпадение психофизических и менто-информационных параметров пятьдесят семь процентов. Вероятность снижения опасности шестьдесят шесть процентов.

Крав. Просто и быстро. Вылитый человек, только вот почему-то без головы. Прямо мой случай. Совпадение психофизических и менто-информационных параметров семьдесят девять процентов. Вероятность снижения опасности восемьдесят три процента.

Ого. Этот может даже помочь. Но он предпоследний. Есть и еще кто-то.

Резавр. Я посмотрел на кого-то, отдаленно напоминающего тираннозавра, и поразился: меня прямо-таки тянуло к этой матрице. Мое, понял я.

И так оно и оказалось.

Совпадение психофизических и менто-информационных параметров сто тринадцать процентов. Вероятность снижения опасности сто шестьдесят процентов.

Это как так – больше максимального уровня! Или у них может быть такое?

Для увеличения степени выживаемости и устойчивости психотипа провожу слияние всех четырех найденных матриц.

Получена менто-информационная матрица. Совпадение психофизических и менто-информационных параметров сто сорок два процента. Вероятность снижения опасности двести девятнадцать процентов.

Внедрение матрицы в сознание реципиента.

Десять процентов. Тридцать процентов. Пятьдесят процентов. Сто процентов.

Внедрение завершено.

Степень выживаемости и сопротивляемости реципиента выставлена в соответствии с необходимой внешнему уровню угрозы.

И только тут до меня доходит, чем же на самом деле были те боевые гипнопрограммы, о которых говорил Док.

Они и правда боевые, но только с одной маленькой разницей. Эти штуки превращают любого в наиболее подходящее его психотипу животное, способствующее выживаемости этого существа в любых внешних условиях.

И тех, кто придумал эти гипнопрограммы, мало заботила сохранность личности так называемого реципиента, их заботило само тело.

Видимо, как привести потом этого «счастливчика» в норму, они прекрасно знали.

Или как вариант, это оружие последнего удара, когда возвращение обратно уже не предусматривалось.

И сейчас мне залили как раз такую матрицу.

Черт. Страха нет. Боли нет. Того, что произошло, не изменишь.

«Надеюсь, ты сможешь позаботиться обо мне, позаботиться о нас», – обращаюсь я к тому, кто занял мое место.

Это было последнее, что я запомнил.

Нет, был еще дикий, нечеловеческий рык.

Но его я уже не слышал. Зато услышали все остальные.

### Глава 2

– Босс, на кого ставите? – с интересом спросил блондин у капитана судна, но потом быстро поправился: – Вернее, я о том, как долго этот продержится?

И Корявый кивнул в направлении небольшой арены, где у одной из стен лежало неподвижное тело.

После чего посмотрел на капитана.

* * *

Иначе как боссом этого хумана никто не именовал. Да и знали его настоящее имя, похоже, только хозяйка, гигант Трок и, возможно, еще Док, их медик.

Эта четверка разумных возникла на их захолустной планете из ниоткуда.

И набрала себе команду из не слишком законопослушных личностей.

Даже не так.

Если быть до конца откровенными, набирали они настоящее отребье.

Только выйдя в открытый космос и перейдя за линию Фронтира, Корявый понял, зачем они это затеяли и зачем им на корабль понадобилась именно такая команда.

Капитан, хозяйка, Трок и даже Док были пиратами.

Как потом он смог выяснить у гиганта Трока, который стал лейтенантом абордажного отряда, их опорный пункт недавно уничтожили силы Военно-космических сил империи Атаран, и их четверка была единственными, кто спасся с пиратской станции, где они квартировались до этого.

И как понял блондин, по крайней мере сам их капитан был не последним хуманом на той станции, как, впрочем, и Док, хотя последнего сложно было отнести к расе гуманоидов.

А вот как к ним присоединилась и откуда взялась хозяйка, Трок не знал, ну или не говорил.

Сам же он был капитаном абордажной команды одного из тамошних судов, и, по сути, сейчас он занимался тем же, что делал и тогда. Руководил абордажной бригадой и тренировал действующий ударный состав экипажа их корабля и новобранцев.

Во время происходящей сумятицы они каким-то образом сумели объединиться и сбежать с уже практически разрушенной станции, прихватив оттуда этот самый корабль.

Захваченное ими судно представляло собой переделанный и немного модернизированный торгово-транспортный бот.

Не слишком быстрый, не слишком защищенный, но при этом очень вместительный и, благодаря последним внесенным в него усовершенствованиям, очень – очень! – хорошо вооруженный.

Последнее в дальнейшем дало им значительные преимущества.

К тому же это судно обладало еще двумя полезными свойствами.

Превосходное маскировочное поле. Только за него, если судить по слухам, которые курсировали среди команды, капитан с хозяйкой выложили не меньше пятисот тысяч кредитов. Но оно уже за первых несколько месяцев полностью окупило себя.

Преимущество первого выстрела оказалось весомым аргументом во многих битвах и засадной тактике, активно используемым их капитаном.

Ну и вторым свойством, из-за которого это судно и было выбрано капитаном, стало то, что оно способно летать не только в открытом космосе, но и в атмосфере планет, а кроме того, – приземляться на них. Этому кораблю не нужны особые условия для приземления в виде подготовленного космопорта или простейшей взлетно-посадочной площадки.

Бывший хозяин судна, как понял из рассказов гиганта Корявый, хотел торговать с различными дикарями, и для этого ему была необходима возможность посадки на планеты.

И ему ее реализовали в конструктивных особенностях этого судна. Это уже разъяснил ему знакомый техник, отвечающий за силовые установки корабля и его каркасную основу.

В общем, это мелочи, в которые блондин особо и не вникал.

Главным в этой истории было то, что умному и ушлому торгашу не суждено было опробовать свой корабль в деле, в первом же рейсе он напоролся на пиратскую эскадру.

Ну а дальше уже все понятно, судя по тому, что на этом корабле теперь летают они.

Капитан очень тщательно продумывал каждое новое дело или нападение.

Сам Корявый почему-то был полностью уверен, что тот бывший военный и даже больше, он не кто иной, как какой-то высокопоставленный офицер одной из многочисленных армий космического флота какой-нибудь из империй или чего-то подобного.

Да к тому же, как понимал блондин, судном мог управлять лишь он. И этот статус босс старался удержать всеми силами, мгновенно уничтожая любого, кто мог заместить его на этом посту. Ему явно не нужны были конкуренты. И поэтому никто даже не старался претендовать на эту роль, по крайней мере из тех, кто уже достаточно давно имеет дело с ним и его заскоками.

На этом месте блондин опасливо посмотрел в сторону босса. Тот вроде бы не заметил крамольных мыслей на свой счет. Хотя мог. Иногда Корявому казалось, что их капитан умеет заглянуть прямо в душу, читая самое скрытое и сокровенное. И делает потом свои выводы.

Но он опять отвлекся. Так вот, несмотря на все преимущества этого корабля, капитан всегда был очень, просто неимоверно осторожен, чуть ли не до трусости. Хотя назвать его трусом не поворачивался язык. Слишком жесток был их капитан, жесток и злопамятен.

Он никогда и ни на кого не нападал в открытую. Только в тех случаях, когда их преимущество было неоспоримым.

И так было не только в жизни, но и в космосе.

В основном они нападали на гражданские, торговые и пассажирские суда с небольшой охраной, которую удавалось выбить с одного-двух залпов.

Если им встречалось что-то более серьезное, то капитан или отказывался от добычи, или старался вступить во временный союз с каким-нибудь другим капером, или даже несколькими. Так хоть и приходилось делиться, но босс предпочитал не рисковать.

При этом корабли никогда не уничтожали, даже сторожевые.

Такого прижимистого и ушлого хумана, как их капитан, Корявый еще не встречал.

Во-первых, любые корабли и даже их остовы, обломки или любые иные компоненты сами по себе неплохой источник дохода, главное – знать, кому сбыть подобный товар. И капитан с хозяйкой это прекрасно знали, у них всегда в запасе была парочка скупщиков на такой паленый ассортимент захваченных трофеев. Особенно всех интересовали корабли, которые им доставались в относительно целом состоянии, или те из них, что можно было привести в порядок своими силами, не привлекая специалистов со стороны.

И во-вторых, на таких кораблях всегда были ценности, которые можно было спокойно перепродать. Даже если на них не было никакого груза, то как минимум там присутствовала команда и иногда пассажиры.

Ну а дальше в дело вступали именно они, абордажная команда, или, как называл их босс, десант.

Они захватывали судно и тех, кто на нем находился. После чего обрабатывали и сортировали их. Проводили обыск помещений, обезвреживали ловушки.

Но главное, отключали бортовые искины и прочее навигационно-передающее оборудование, находящееся на захваченном корабле.

Ну а дальше ценности, захваченные на попавших к ним в руки судах, поступали для решения их дальнейшей судьбы к капитану, хозяйке, Доку и Троку.

Босс обычно занимался кораблями, оружием, оборудованием и рабами. Вернее, теми из них, кто представлял хоть какую-то ценность в качестве рабов. Обычно это были какие-либо специалисты или уникальные личности, обнаруженные и захваченные ими. В этом вопросе ему помогал их медик. Вернее сказать так: он и был главным при решении этого вопроса.

Единственным исключением, как понимал блондин, были аграфы. Их или уничтожали сразу, или переводили на органы. Слишком опасны были последствия, если вдруг ниточка от подобного груза могла навести на их след. Эти немного высокомерные и спесивые гуманоиды хуманоподобного вида никогда не прощали обид и разыскивали свои пропавшие суда по всему известному и неизвестному космосу. И для них не существовало такого понятия, как срок давности. Если они брались за какое-то дело, то рано или поздно, но всегда доводили его до конца.

И поэтому при захвате судов аграфов пираты старались оставлять наименьшее количество следов, уничтожая все и всех.

Правда, были и исключения. Очень редкие исключения. Аграфки. Их практически невозможно было встретить за пределами империи Аграф, но если какая-то из них попадалась в руки к пиратам, то участь ее была очень незавидной. Конец всегда в таких случаях был один – смерть.

Так случилось и с недавно захваченным их командой курьерским кораблем, на котором они перехватили двух пилотов и пассажирку. Что произошло с кораблем и как капитан в конце концов вышел на них, блондин не знал. Но то, что они в нужное время и в нужном месте вышли на потерпевший крушение корабль аграфов, было большой удачей или тщательно проведенным расчетом. Там-то они и разжились теми гипномодулями, о которых говорил Док.

Хозяйка на их судне занималась наличностью и другими, материальными ценностями, такими, как драгоценности или предметы искусства. И что больше всего поразило Корявого при первом подобном инциденте, она самолично вела допрос пленных, если того требовали обстоятельства. Но даже если этого и не требовалось, она все равно практически всегда выбирала себе жертву или двух, с которыми забавлялась некоторое время. После ее игр этих «везунчиков» медик обычно пускал на органы, если, конечно, у них они еще были, органы-то, в смысле целые и пригодные к дальнейшему использованию.

Ну а после всего этого то, что оставалось, или то, с чем не могли определиться капитан и хозяйка, отходило Доку. Он занимался всем. Наркотиками, разгоном, органикой и химией, органами для трансплантации, клонированием, извлечением нейросетей и имплантов из пленных, их последующей установкой и продажей заказчику или покупателям, базами знаний и гипномодулями с гипнокурсами. Кроме всего этого, он занимался оценкой высокотехнологичного оборудования и прочей непонятной многим ерундой. Но главным бизнесом, приносившим львиную долю их дохода, являлось изготовление живых искинов и другого органического оборудования по технологиям его жуткой в этом отношении расы. Они были единственными, кто додумался до того, как еще можно использовать хуманов и прочие разумные расы. Они изготавливали из них свои жуткие приборы. И выходило это гораздо дешевле, выгоднее и, что немаловажно, эти приборы работали намного более эффективно, чем реальное железо. Правда, был у них и свой недостаток. Они были очень недолговечны.

Именно поэтому их корабль большую часть времени и шнырял по задворкам Фронтира от одной дикой планеты к другой, разыскивая подходящие экземпляры среди местных аборигенов.

И было не удивительно, что чаще всего именно совокупные труды медика и приносили наибольшую прибыль в их казну.

Тем более об этом специфичном товаре вести и слухи достаточно быстро разлетелись по близлежащим секторам Звездного Содружества и всему Фронтиру.

В результате у них не было отбоя от клиентов, желающих получить высокопроизводительные вычислительные мощности, способные практически в одиночку обслуживать целые линкоры, на свои утлые суденышки или заштатные анклавы и станции. И это даже с учетом того, что новые искины были не слишком долговечны по отношению к работающим по технологии Содружества. Все компенсировалось их невысокой стоимостью (она была меньше чуть ли не в десять раз, пятьдесят – сто тысяч кредитов против пятисот – миллиона) по сравнению с аналогичным оборудованием, которое можно было достать в Содружестве (на черном рынке, официальный ценник подобного оборудования был значительно выше).

Вот поэтому Дока и не трогали и исполняли все его прихоти, даже если они шли вразрез с мнением капитана или хозяйки. Хотя, конечно, не только поэтому. Еще его очень боялись.

Это и была еще одна сфера деятельности, в которой они принимали активное участие. По сути, это захват пленных на диких планетах и их дельнейшая перепродажа в том или ином качестве. Проще говоря, работорговля и многое другое, от гладиаторских боев до поиска и доставки определенных разумных под заказ тем или иным личностям.

Тут все практически полностью отдавалось на откуп капитану и Доку, лишь изредка вмешивались хозяйка или Трок.

Как, например, в этом, последнем, случае. Тут хозяйка с боссом решили поразвлечься с новыми рабами сами и позволили то же сделать и команде. С одним условием: не убивать и сильно не калечить товар. Вернее, их головы и разум. Они еще понадобятся Доку в его нелегком труде. До остального хозяйке и кэпу не было, в общем-то, никакого дела.

Ну и последним, кто занимался распределением трофейного фонда команды, был Трок. Этот гигант работал исключительно с новобранцами и теми, кого они могли впоследствии выставить на арену. И в этом вопросе с ним не спорили даже капитан или хозяйка, хотя именно она чаще всего старалась забрать для своих игр самые перспективные экземпляры.

Но если говорить об этой четверке, что стояла во главе их отряда, в целом, то на корабле вообще никто не знал, что связывает этих четверых, кроме совместного побега.

Однако блондин мог с уверенностью сказать, что никто из них никогда не лез в дела другого.

И это не порождало никаких внутренних споров или борьбы за лидерство.

В рубке управляет капитан, на самом судне – хозяйка, в медотсеке, кухне и морозилках – Док, а на тренировочной палубе и в оружейной комнате – Трок.

И именно благодаря этому их не слишком обученная и малосплоченная команда все еще не попалась властям и была на плаву.

Кроме всего прочего, как впоследствии выяснилось, капитан был неплохим тактиком и стратегом. Он умел заводить связи и вытягивать из пленных нужную ему информацию. Вернее, не так. Пленные сами желали рассказать ему все, что он хотел, после пары дней непосредственного общения с ним, хозяйкой или Троком.

Кстати, умения капитана тоже говорили в пользу того, что он бывший вояка.

И как понимал Корявый, вышвырнули его за непомерную жестокость и садизм.

В этом он убедился практически на собственном опыте, еще в первые месяцы службы на этом судне. Именно службы, как бы со стороны это ни выглядело.

Блондин среди своих дружков слыл не самым добрым и покладистым хуманом, но встретившись с этим бессердечным и жестоким монстром в хуманском обличье, он понял, что по сравнению с ним любой из его ребят истинный ангел.

Уже в первую неделю состав набранной на их планете команды уменьшился на треть. И не сказать, что они уволились с корабля, их просто истребляли, даже за малейшее неповиновение или простой намек на него.

Но как выяснилось, босс был не самым страшным хуманом на этом судне.

Еще худшими существами, если так можно сказать, оказались пришедшие с капитаном разумные.

Хозяйка была больной садисткой, готовой наслаждаться болью любых существ в любое время. Скольких она уже замучила и извела до смерти, Корявый сказать не мог, но он был готов сделать все, что угодно, лишь бы не оказаться в ее руках.

Трок – это вообще совершенно равнодушный садист и олигофрен. Он наслаждается не просто болью, которую причиняет, но и самим процессом ее принесения. Он готов мучить «счастливчиков», попавших к нему в руки, сутками напролет. И даже было несколько случаев, когда жившие по соседству с ним члены команды сходили с ума от криков его жертв, что уж говорить о тех самих.

Но как оказалось в дальнейшем, самым страшным и опасным среди этой четверки были вовсе не они, а медик, Док. Существо с одной из планет Фронтира. Его планета долгое время находилась под властью арахнидов. Но когда объединенная эскадра освободила ее, то выяснились ужаснейшие подробности.

Эта раса добровольно выбрала сторону арахнидов в войне со Звездным Содружеством Независимых Государств. И именно их планету превратили в огромнейшую лабораторию по экспериментам с расами коалиции. И большую часть подопытных составляли именно хуманы.

Как тогда замяли это дело, Корявый не знал, но доступ на ту планету полностью закрыли.

Тем не менее Док каким-то загадочным образом оказался в компании этой четверки.

Однако когда информацию из жертвы не мог вытянуть никто другой, таких крепких орешков отдавали Доку. И они всегда начинали говорить.

Так было и с недавно захваченными аграфами с курьерского судна.

Сначала они рассказали все, что желали узнать у них капитан и хозяйка, ну а потом их просто отдали Доку. Продать их было нереально. Живыми их никто бы не приобрел. А как отдельные части они стоили не больше, чем все остальные, и поэтому их просто отдали на растерзание медику.

И на время, пока он с ними работал, судно встало на причал на одной из диких планет, а экипаж временно выселился с корабля.

Капитан посчитал, что так будет разумнее.

С той планеты они улетели только через два месяца. О дальнейшей судьбе аграфов Корявому было ничего не известно.

Зато Док сумел разобраться с гипнокурсами, которые они захватили на том корабле.

* * *

Эти мысли быстро пробежали в голове блондина, пока он невидящим взглядом смотрел сквозь стекло на арену.

Дикарь все еще был без сознания, даже пошевелиться не мог.

И Корявый начал беспокоиться.

На то, как с ним разделаются их новобранцы, собралась посмотреть не только вся команда, но и сам капитан, надеявшийся немного развеяться после не слишком удачных переговоров о продаже последней партии искинов. Новые клиенты оказались не такими простаками, как про них говорили, и не захотели встречаться на территории босса, а назначили рандеву в нейтральном государстве под протекцией Агарской империи.

До места встречи придется добираться не меньше трех месяцев.

Как понял из разговора блондин, кэпа это все не слишком устраивало, правда, давало немного больше времени, чтобы медик поколдовал над товаром.

Док за время полета сможет подготовить все в лучшем виде.

А завязать отношения с новыми клиентами, которых рекомендовали проверенные партнеры, никогда не помешает. Тем более что их особенно заинтересовал и представленный кэпом достаточно редкий товар в виде хумана-эмпата.

Пока они еще не сговорились о цене, по тем слухам, что просочились от Крыса, но Корявый был уверен, что за этим дело не станет.

Док тоже присутствовал тут, но чисто из академического интереса, как он сам выразился. Ему было важно понаблюдать за этим дикарем, в которого он влил гипнокурс с корабля аграфов.

Сюда же подошла соскучившаяся по крови хозяйка, ну с нею-то все понятно, она в принципе не пропускала таких зрелищ, особенно если предполагалось наблюдать кровавое месиво.

И уж тем более Корявый не ожидал увидеть тут Трока, который оставил свои забавы с девчонкой и пришел глянуть на своих, как оказалось, фаворитов, как только узнал, что они должны будут показать свои умения.

Выяснилось, что именно он просил принять этих двух дикарей в команду корабля у капитана, при этом настаивая, что они будут незаменимы как в абордажной бригаде, так и на планетах в качестве загонщиков и следопытов.

И теперь блондинистый ясно видел, в чем был весь подвох.

Когда Трок говорил блондину и боссу о ручных зверюшках резатов, он как-то позабыл упомянуть о том, что эти монстры под четыре метра ростом и выглядят как настоящие «рагилианские убийцы», это если не брать в расчет самих их хозяев.

Это понял и местный главарь и поэтому наехал на Корявого.

– Ты что, совсем тупой? – не особо церемонясь, спросил он у оторопевшего и испугавшегося блондина. – Ты с какой это дури предложил выставить его против этих монстров. Да тут одних резатов хватило бы выше крыши. Не говоря уж об их таких милых и добрых зверюшках. Никакого интереса, одно только месиво будет.

И босс этой оголтелой толпы уселся обратно в свое такое удобное, снятое с одного из захваченных торговых судов кресло.

– Шеф, – начал оправдываться блондин, – не ко мне вопрос. Это все Трок. Этих новеньких он нашел сам и сам же привел на корабль, я их даже не видел. А о зверях я, как и вы, узнал совсем недавно. Вот мне и стало интересно, кто они и что. Тем более и вы хотели их проверить. Я и подумать не мог, что он где-то раздобыл своих кровных братьев-клонов.

И Корявый, зло посмотрев на ощерившего в улыбке рот гиганта, кивнул на экран визора, где отображалось примыкающее к арене помещение.

После слов о крови и месиве к тому, что может происходить на арене, проявила свой интерес и хозяйка.

Она поднялась из кресла, в котором сидела, попивая красное вино, и подошла поближе к стеклу.

– Пусть его разделают тут, – капризно сказала она, обращаясь к гиганту, и ткнула своим наманикюренным и отполированным пальчиком в пустующее пока место у края помещения внизу. – С этого ракурса нам все будет прекрасно видно, – добавила женщина.

– Хорошо, – произнес Трок и, лишь слегка улыбнувшись, посмотрел на арену.

А потом прикрыл на пару мгновений глаза.

– Сказал, они загонят его именно под наше ложе, – ответил он хозяйке.

– Великолепно, – с каким-то даже детским восторгом та подпрыгнула и захлопала в ладоши. Но вдруг остановилась и повернулась к Троку.

– Только пусть не убивают его сразу, смотри, сколько у него есть частей, которые можно пооткусывать этим милым зверюшкам. Я хочу, чтобы он жил как можно дольше, – протянула женщина с каким-то наслаждением и удовольствием, – очень долго.

– Я тоже, – кивнул ей в ответ гигант и вновь что-то передал резатам.

На его лице сияла безумно счастливая улыбка идиота и наркомана, при этом взгляд светился страстным желанием и ожиданием.

– Эй вы, – неожиданно подал свой голос Док, – пара безумцев. Не забывайте, что голова мне нужна целой и невредимой.

Это заставило на пару мгновений прийти в себя гиганта и женщину.

– А раньше предупредить нельзя было? – пророкотал, будто обидевшись, Трок. – Сейчас.

И вновь что-то передал тем, кто находился внизу.

Но пока на арене ничего интересного не происходило. Тело как лежало, так и продолжало лежать.

Корявый начал беспокоиться. Если дикарь не очнется, это может вылиться в крупные неприятности и для него самого, вплоть до того, что он сам окажется там внизу.

Глядя в обезумевшие глаза хозяйки, он понимал, что без крови она сегодня не останется. И если это не будет тот дикарь, то будет кто-то другой.

Да и гигант Трок уже начал выказывать обеспокоенность.

– Док, а он вообще очнется? – нетерпеливо спросил тот у медика, поглядывая то в сторону арены, то в сторону запертых в отдельном помещении резатов со своими зверьми.

– Я вколол ему столько стимуляторов, – ответил гиганту Док, – что поднять должно пятерых таких, как он.

И не успел он договорить, как фигура на арене шевельнулась.

– Ну, что я тебе говорил? – спросил он у гиганта.

– Вижу, – ответил тот и, кивнув кому-то невидимому, с кровожадным нетерпением добавил: – Запускайте их.

«Чуть ли не слюни пускают», – посмотрев на гиганта и хозяйку, подумал блондин, но постарался упрятать как свой взгляд, так и мысли поглубже.

Все-таки он очень хотел жить, и у него не было никакого желания закончить свою жизнь, как этот хуман, ну или кто он там, на арене в пасти каких-то монстров.

* * *

Между тем на арене за стеклом хоть что-то начало происходить.

Правда и особым действием это не назовешь. Так, его слабое подобие, которое только подлило масла в огонь в и так уже разгоревшееся неудовольствия и раздражения собравшихся тут разумных.

– Выпускай наших бойцов, – скомандовал их капитан Троку.

Тот кивнул ему в ответ и что-то передал своим подчиненным.

Между тем дикарь, еле шевелясь, приподнял голову и стал осматривать помещение, в котором оказался.

И делал это он до тех пор, пока на противоположной стороне как раз не появилась пара их будущих бойцов – резатов.

В сравнении с жалким подобием на хоть какого-то воина, каким сейчас выглядел валяющийся у подножия арены дикарь, резаты смотрелись вполне себе представительно.

Трехметровые гиганты с недавно открытой планеты, введенной в состав Содружества, и не утратившие еще своих диких привычек, традиций и инстинктов.

И поэтому они вполне спокойно отнеслись к предстоящей проверке.

«Надо так надо», – так и читалось во всем их облике.

Сейчас они с какой-то варварской обыденностью готовились разделаться с лежащим напротив них существом.

Вооруженные и экипированные, они стояли напротив валяющегося недобитка, оставшегося после игрищ их хозяйки, и с любопытством рассматривали его.

Не повезло еще одному неудачнику, такова его судьба, и это не их вина.

– Вот они, наши мальчики, – с каким-то вожделением произнесла хозяйка. – А где их зверюшки? – капризно уточнила она.

– Сначала проверим этих, – ответил ей капитан и указал на резатов.

– Дорогой, да мы и так все видим. Если их выбрал Трок, то там и смотреть будет не на что, пусть они покажут, что могут их милые малыши, – и она кивнула в направлении помещения, где были заперты звери.

Капитан посмотрел на так еще и не сдвинувшегося с места дикаря и лениво дал отмашку Троку.

– Ты ее слышал, – скомандовал он.

Потом капитан повернулся лицом к женщине с капризными и надутыми в притворстве губками и произнес:

– Все что угодно для тебя, дорогая.

После чего откинулся на спинку кресла, без особого интереса наблюдая за происходящим на арене.

Та в притворном (а может, и нет) удовольствии захлопала в ладоши.

Видимо, Трок тоже практически мгновенно оценил боевые качества как своих фаворитов, так и предположительно противостоящего им и все так же лишь в теории готового к бою дикаря, захваченного в последнем рейде.

Все видели, в каком находится состоянии этот абориген с отсталой планеты, он и стоять-то нормально не может, не то что сражаться.

И потому гигант лишь согласно кивнул на приказ капитана и сказал:

– Сейчас все будет.

А уже через пару мгновений на арену выпустили животных резатов.

Да. Они и на экране выглядели внушительно, но когда все увидели их воочию и оценили по достоинству, сопоставив этих зверей с их же погонщиками и уж тем более будущей жертвой, то даже тотализатор отменили.

Никто даже не собирался ставить на время, которое продержится этот дикарь с варварской планеты против всех этих монстров, которых их хозяева именовали ручными. Не говоря уж о сохранении его жизни. Ему бы и одного из них хватило за глаза, а тут подобных тварей было несколько.

«Будет месиво, – констатировал блондин, – как раз то, что так жаждала увидеть хозяйка».

Это поняли и многие остальные.

Все прильнули к обзорному окну. Команда любила такие зрелища, как, впрочем, и сам Корявый. Это не его сейчас будут терзать звери на арене.

Зато он сможет потом рассказать в какой-нибудь забегаловке, как быстро могут эти твари разделаться с простым хуманом.

К этому времени дикарь немного пришел в себя.

И хоть доктор и говорил, что тот тупее даже мебели, что стояла в медотсеке, но то, что рядом опасность, этот варвар понял достаточно быстро и постарался отползти назад, пока не уперся ногами в одну из стен арены.

– Ой, он решил побегать, – прощебетала с издевкой хозяйка, стараясь наклониться и разглядеть будущую жертву.

Блондину, с того места, где он стоял, было не очень хорошо видно, что там сейчас делает дикарь, но судя по разочарованному лицу женщины и довольной роже Трока, тот замер в оцепенении на месте где-то у стены и даже не пытается сбежать куда-то дальше.

Ну, или, в крайнем случае, даже не пытался сделать что-то еще.

Хотя и деваться-то ему оттуда было особо некуда.

Только в пасть этих монстров или под дула бластеров резатов, которые те, правда, еще даже не вытащили.

Видимо, своих зверей новички тренировали не просто так.

Загоняли жертву их ручные демоны в обличье «домашних» и «ручных» зверюшек вполне профессионально, если так можно сказать о животных. Они взяли дикаря в плотное полукольцо, отрезав тому пути к побегу, и теперь быстро приближались, с каждым мгновением сокращая расстояние до своей жертвы, ну или будущего обеда.

Блондин как раз пытался отойти на пару шагов в сторону, стараясь увидеть, что же творится там, на арене, как раздался какой-то первобытный не то рык, не то вой, не то рычание.

И в нем прозвучало столько яростной злости, жажды смерти, крови и убийства, что все зрители отскочили от окон, ведущих на арену, и замерли на несколько мгновений.

Наверное, каждый ощутил, что именно он стал целью этого невидимого и опасного хищника.

Сам Корявый даже не смог определиться с тем, что же это он сейчас услышал. Но этот звук пробрал его до мозга костей. Ноги перестали слушаться, и он замер в страхе и отчаянии, не в состоянии даже шелохнуться, боясь привлечь к себе внимание неизвестного.

– Смотрите, – первым вышел из оцепенения Док, указывая куда-то за стекло.

А на арене происходило странное.

* * *

И звери, и их погонщики замерли, как, впрочем, и все остальные.

Первые мгновения они лишь пустыми и заторможенными взглядами смотрели куда-то в направлении стены.

* * *

«Так там же дикарь», – наконец-то дошло до блондина, и он прильнул к окну, стараясь разглядеть, что же произошло.

«Получается, это его рык мы все слышали», – еще успел додумать он свою мысль до того момента, как события на песке арены стали развиваться со скоростью света или даже еще быстрее.

* * *

Этих нескольких мгновений всеобщего оцепенения дикарю хватило на то, чтобы он начал действовать первым.

Как оказалось, он не замер неподвижной статуей у стены арены. Нет, он готовился к битве, или охоте, или убийству – кто поймет это животное в обличье хоть и необычного, но все же хумана?

Но то, что он готовился, это несомненно.

Его рык дезориентировал и заставил на несколько мгновений замереть как резатов, так и их монстров.

Следующее мгновение.

Маленькая комета, оттолкнувшись от стены, полетела в направлении ближайшего к нему зверя.

Тот не раздумывая прыгнул навстречу дикарю.

Видимо, на это и был некоторый расчет.

* * *

Это животное думает и рассчитывает? Невероятно.

* * *

Но когда летящий монстр, казалось, уже должен был передними лапами врезаться в несущегося ему навстречу дикаря и располосовать тому голову, плечи и грудь, тот невероятным образом извернулся в воздухе и оказался летящим прямо под зверем резатов.

Еще мгновение, и сильнейший удар двумя ногами в не слишком защищенный толстенным и густым мехом живот зверя подбрасывает пролетающего над мелким хуманом монстра немного вверх.

Небольшой же хуман тем временем, со всей силы ударившись спиной о пол, покрытый песком, кувыркаясь и переворачиваясь в воздухе, оказывается за границей того кольца, в которое его взяли животные фаворитов Трока.

Но он не останавливается на этом.

Даже не замедляясь, дикарь прыгает за спину ближайшего к нему резата. До того оказывается пара метров, и он в одно мгновение преодолевает это расстояние.

Резат только успевает среагировать на движение, как еще в полете мелкий хуман, проскользнув под его рукой, ударяет гиганта по ноге. Тем самым он заставляет ее одеревенеть, замереть, зависнуть на месте, зафиксировавшись в странном, занесенном для очередного шага, положении.

Дикарь же в это самое мгновение, не останавливая своего непрерывного и растянутого во времени движения, использует ее как какой-то необычный опорный шест или трамплин.

Тем самым он закручивается вокруг толстенной ноги резата и, используя силу инерции уже двух тел, своего собственного и гиганта, изгибается, изворачивается в воздухе и ударяет того ногами в спину.

Так он направляет движение этого прямоходящего трехметрового варвара в десантном костюме прямо в сторону напарника.

* * *

Как это можно сделать, Корявый не понимал, но все прекрасно видел своими глазами.

* * *

Мелкий хуман не собирался сдаваться, он нападал.

Вслед за метнувшимся в направлении второго резата снарядом в виде первого гиганта, последовал и мелкий дикарь.

Второй гигант уже ждал его, вытащив и приготовив к выстрелу оружие, но бластер его не спас, он не ожидал такого сюрприза, как летящее в него тело напарника.

И поэтому замешкался. А потом, уже на автомате, второй гигант сделал шаг в сторону, уходя с линии полета этого странного снаряда.

Но отошел он не в ту сторону, куда следовало.

Нужно было двигаться в направлении кинувшихся к нему на помощь животных, а он сделал несколько шагов к противоположной стене.

За что и поплатился.

Дикарь уже ждал его тут. Вернее, именно к этому маневру противника он и был готов.

Разбежавшись и оттолкнувшись от близлежащей стены, он схватил гиганта за голову и попросту свернул тому шею, благодаря инерции и силе тяжести закрутив ее вокруг своей оси и сломав позвонки.

* * *

«Первого нет», – констатировал Корявый.

* * *

Тело упало.

Дикарь, даже не обратив на это внимания, ринулся в сторону уже слегка пришедшего в себя второго резата.

Что он сейчас делал, никто понять не мог.

Но этот безумец несся навстречу бежавшим к нему животным.

Теперь все четыре монстра были уже на ногах, тот единственный из них, что получил оплеуху от дикаря, слегка подволакивая задние лапы, бежал последним.

Они должны были столкнуться как раз над телом последнего еще живого резата.

Звери учли предыдущий опыт столкновения с этим мелким хуманом и сейчас не кидались на него сломя голову.

Но, похоже, именно их осторожность ему и была нужна.

Он сделал вид, что будет сейчас подныривать под ближайшего к нему зверя, но когда тот пригнул голову, стараясь перехватить, казалось бы, поднырнувшего под грузное тело дикаря, то, вместо того чтобы отскакивать или пытаться ускользнуть от животного, мелкий и проворный хуман нанес два быстрых и явно сильных размашистых удара прямо по морде зверя.

Раздался жалобный скулеж и повизгивание.

Третий удар.

Нет, не удар: дикарь, схватившись за морду зверя, вернее его ноздри, быстро взобрался на него и, дождавшись, когда два ближайших зверя ринутся в его сторону, резко перепрыгнул на монстра, бегущего самым последним – того, что был уже ранен им.

А с него, даже не останавливаясь, прыгнул прямо на лежащего перед ним первого резата.

Удар коленом пришелся куда-то в область поясницы лежащего на полу гиганта, и сильнейший хруст разнесся по арене.

Звери резко замирают на месте и разворачиваются в сторону спокойно стоящего над трупом хумана. Утробное рычание. Они, прижав уши, склонились к самому полу арены. Еще мгновение, и все звери ринутся на этого непонятного дикаря.

Тот, кажется, совершенно спокоен, и его абсолютно не трогают направленные на него кровожадные и бешеные взгляды оставшихся без своих повелителей животных. Но неожиданно раздается все тот же рык, что прозвучал вначале, который повторно повергает всех в мгновенное замешательство. Тем временем дикарь резко садится или даже падает, ударив рукой по телу гиганта. Какие-то брызги разлетаются от его руки. Проходит еще мгновение, и он встает. При этом держа что-то в своей ладони.

* * *

Что это?

Приглядевшись, блондин понимает, что.

Это сочащаяся кровью плоть. Печень или сердце.

– Печень, – комментирует увиденное Док, будто услышав его мысли.

* * *

Дикарь неторопливо подносит плоть ко рту и начинает ее есть, слегка порыкивая и урча.

Тут он останавливается и поворачивает голову в сторону замерших на месте и так и не сдвинувшихся зверей.

Утробное рычание и кивок в направлении лежащих на полу тел.

И он отходит к стене, садится у нее и наблюдает за животными, осторожно крадущимися мимо него.

Наконец, те подходят к трупу своего бывшего погонщика, обнюхивают его и внезапно, накинувшись все разом, начинают разрывать тело на части, пожирая его.

Когда от первого гигантского гуманоида остаются лишь кровавые ошметки, звери, порыкивая и бешеными глазами со своих кровавых морд оглядываясь кругом, идут ко второму трупу.

Несколько минут, и от второго гиганта остается лишь кучка кровавых обглоданных костей.

А потом эти дикие звери, эти яростные монстры, как маленькие щенки, прижав хвосты и наклонив головы практически к самому полу, поскуливая, на брюхе подползают к тому единственному зверю, действительно опасному зверю, что сейчас властвовал на арене.

К дикарю с отсталой планеты.

* * *

– Док, что это было? – обратился капитан к единственному из присутствующих, кто не потерял головы.

Тот обвел задумчивым взглядом существ, собравшихся в смотровой комнате арены.

И именно в этот момент блондин понял, кто действительно является лидером этой странной четверки, прибывшей когда-то на их планету.

Главным был Док, как бы парадоксально это ни звучало. И именно сейчас это стало очевидно.

– Сам удивлен случившимся не меньше, чем вы, – спокойно ответил местный медик капитану, снисходительно глядя на него, – сказать больше я смогу только после того, как обследую это.

И Док, а может, истинный глава на их корабле, посмотрел на арену и добавил:

– Но уже сейчас я могу точно сказать, что от нормального хумана там, в принципе, ничего нет, – и он кивнул в направлении дикаря. – Это типичное животное, и поведенческие реакции у него такие же. Только вот это животное очень умное, хитрое и опасное. Какими бывают прирожденные хищники и убийцы. Что странно, на мой взгляд. Раньше в нашем экземпляре подобных реакций не наблюдалось. Однако чтобы сделать подобный вывод, даже анализа его поведения проводить не нужно. Все прекрасно видно и так. Но что заставило пробудиться или проснуться в нем такого ярко выраженного хищного зверя, я пока сказать не могу, и мне это очень интересно.

– В смысле? – переспросил у Дока капитан.

– Ну, есть два предположения, – пожал медик тощими плечами в своеобразном подобии халата. – Первое, это игры нашей многоуважаемой хозяйки, – и Док кивнул в сторону съежившейся под его взглядом женщины.

«Она ведь его боится, – подумал, наблюдая за этой картиной, Корявый, и от этого ему стало почему-то хорошо и даже как-то весело. – Она такая же, как и мы, – понял он, – все они такие же. Все, кроме него». И блондин перевел взгляд на Дока.

А тот между тем продолжал свои рассуждения:

– Но тогда встает вопрос, почему она все еще тут и разговаривает с нами, если бы это произошло раньше, то от нашей госпожи остались бы только ошметки.

И медик пожал плечами.

Женщина же от его слов передернула плечами и боязливо посмотрела в направлении арены.

«А ведь она, похоже, даже на сантиметр больше не приблизится к этому дикарю, – констатировал блондин. – Вот ее истинная сущность – садистка и стерва. Но если что-то будет угрожать ее драгоценной жизни, засунет свою похоть поглубже и будет стараться обходить этого уродца за семь парсеков. Она же боится его до дрожи».

Повторно подобные мысли согрели душу Корявого.

– А что второе? – неожиданно поинтересовался Трок, прервав мысли блондина.

– Они, – и Док кивнул на арену, – в нем остались только базовые инстинкты, мы это прекрасно видели при последнем осмотре. Всю его прошлую личность, ну или что там у него было, начисто затерли ее забавы, – новый кивок в направлении хозяйки, – осталось только то, что есть в каждом из нас. Зверь. Внутренний зверь. И его инстинкты. А самым базовым и сильным инстинктом у всех и всегда был инстинкт выживания. Так что таким зверем его сделали обстоятельства. Но все равно, более точно я смогу сказать вам не раньше, чем полностью обследую его.

И посмотрев на часы, он добавил:

– Тем более прошло уже больше пяти минут с тех пор, как вы забрали его из моей лаборатории.

– И что? – не понял Трок, отсутствовавший при последнем разговоре.

– Я залил ему полный боевой гипнокурс, что мы захватили у аграфов, и он все еще не умер, что странно. Так что нам есть, о чем подумать.

И Док, поднявшись, направился к выходу.

Но его остановил вопрос капитана, который, долгим и задумчивым взглядом посмотрев на арену, неожиданно произнес:

– А ты не думаешь, что его мог изменить сам гипнокурс?

И он пристально всмотрелся в лицо истинного владетеля этого корабля.

– Нет, – спокойно ответил ему тот.

– Док, почему ты так в этом уверен? – допытывался у того капитан.

– Да потому, – тихо произнес тот, – что этот гипнокурс рассчитан на тех, у кого есть хотя бы зачатки разума, а у нашего дикаря разум мертв. Там пусто. Его менто-информационное поле девственно чисто. И все это благодаря стараниям небезызвестной вам особы.

И Док тяжелым взглядом посмотрел в направлении хозяйки.

– Но как ни странно, в этом есть и свои плюсы, – весело сказал он.

– Какие? – удивленно переспросил у него капитан.

– Мы сможем оттестировать и откалибровать благодаря ему все остальные имеющиеся у нас гипнокурсы, – ответил медик, – а у нас их сейчас много, и столь ценный экземпляр бездарно и тем более бессмысленно использовать лишь для ваших забав. Кто же знал, что это животное окажется настолько ценным и полезным. А как ты сам говорил, мне нужен подопытный, и мне кажется, что лучшего кандидата, чем он, мы для этого не найдем.

После чего, подойдя к стеклу, медик последний раз глянул на арену, где в окружении диких и опасных хищников сидел самый опасный и дикий зверь во всей Вселенной.

Зверь, который за долгую историю существования их расы, а они были намного старше, чем предполагали и знали в Содружестве, похоже, был обнаружен впервые. Зверь, каким он и другие подобные ему, всегда считали представителей расы хуманов и прочих их подвидов, например аграфов.

– Он мне нужен живым, помните об этом, – сказал Док напоследок, – притащите его в лабораторию.

А затем медик, будто согласившись с чем-то, кивнул своим мыслям и, больше особо не церемонясь, вышел из комнаты.

– Ну, ты все слышал, – сказал Троку капитан, – вырубите его и тащите в медотсек.

– Да, – кивнул тот и, уже гораздо тише, спросил, обращаясь к капитану: – Как думаешь, когда он станет не нужен Доку, мы сможем выставить его на общую арену как своего бойца?

– Не знаю, – честно ответил тому капитан, – наш многоуважаемый научный эксперт им всерьез заинтересовался, – и местный босс задумался, а потом добавил: – Да и что об этом думать или говорить, когда мы как минимум пару месяцев еще проболтаемся в открытом космосе. Ну а ближе к делу я поговорю с ним, может, к тому времени у Дока отпадет надобность в этом дикаре, если, конечно, тот все еще будет жив.

Капитан, поднявшись из кресла, подал руку хозяйке, и они вместе покинули помещение над ареной.

За ними потянулись и другие. Остались только гигант и его подручные.

Им досталась самая трудная и грязная часть работы – вырубить и доставить к Доку этого дикаря и вычистить арену.


Два месяца спустя

– Корявый, ну ты что? – будто бы оправдывался Крыс, прижатый блондином к стене в узком коридоре их корабля. – Никто больше не знает о твоей последней находке, никто. Поверь мне. У десантника, что с тобой обшаривал тот отсек, случайно отказал фильтр воздуха в скафандре, и он задохнулся. Помощь к нему не успела, ведь этот идиот забрался в такие дебри, куда так просто не попадешь. И что он, интересно, там забыл?

И Крыс невинно поднял свои мелкие круглые глазки ввысь, стараясь показать, что он тут ни при чем.

Хотя блондину было достоверно известно, что именно этот мелкий слизняк направил десантника проверить тот злополучный отсек, якобы там была замечена какая-то биологическая активность.

К тому же ведь это именно он тогда и отговорил его, Корявого, от сопровождения десантника, видите ли, ему понадобилась срочная помощь.

«Еще тогда все продумал», – понял блондинистый.

– Остались только ты и я, – протянул Крыс, – но как ты понимаешь, если и со мной случится несчастный случай, капитану и Доку станет практически мгновенно обо всем известно. Я надеюсь, нить моих рассуждений тебе ясна? – уже напрямую спросил у Корявого этот мелкий клерк, занимающийся их теневой бухгалтерией, счетами, а также сбытом трофеев и прочего не слишком ценного барахла.

Как Крыс вообще смог пронюхать о том, что блондин утаил часть захваченного на корабле аграфов груза от капитана и Дока, он не знал, но то, что ему все известно, не вызывало никаких сомнений.

– Да, – тихо пробурчал обозленный уголовник и пират в одном лице и спросил: – Так что ты хочешь?

И вопрос был уместен, этот проныра не затеял бы весь этот разговор, если бы не хотел что-то получить от Корявого.

– Все просто, – не стал отнекиваться тот и выпалил: – Долю от продажи того, что ты там нарыл.

– Чего? – и холодная сталь абордажного клинка прижалась к шее Крыса. – Чего ты сказал?

– Мне нужна половина, – даже не повел бровью тот, – ты все равно не сможешь сбыть товар в обход госпожи. А я смогу, у меня есть свои каналы.

Корявый задумался. Крыс был прав. Во многом. У блондина не было своих покупателей на столь специфичный товар, и он даже примерно не знал, куда его можно толкнуть, чтобы получить приличную прибыль, а не дополнительную дырку в черепе.

Он понимал, что с таким товаром легко засветиться и перед боссом или хозяйкой, а уж рисковать пересекаться с Доком, после тех относительно недавних событий, он бы вообще поостерегся.

И теперь этот чемодан лежал мертвым грузом в потайном месте, с каждым днем увеличивая вероятность быть пойманным с поличным.

Когда он только нашел тот чемодан, то предполагал, что там могут находиться или деньги, или какие-то иные легко реализуемые ценности. Ну что можно еще перевозить в бронированном и заминированном чемоданчике!

Но когда ему все-таки удалось разобраться с защитой и открыть столь ценный, по его мнению, кейс, то он не нашел ничего для себя интересного.

Только дополнительные проблемы на свою голову.

И вот сейчас, с небольшой долей риска, у него появилась возможность избавиться как от самого кейса, так и от его содержимого.

Передача чемодана капитану или Доку даже не обсуждалась, за воровство его сразу прибьют.

Ну а тут, хоть, конечно, доля риска присутствовала, и достаточно большая, но была и вероятность прибыли.

Правда, и Крыс не знал, во что впутывается. А слететь с крючка ему уже не получится. Блондин, как только тот подкатил к нему со столь странным разговором, практически мгновенно стал протоколировать всю их беседу. Он был уверен, что подобным образом поступил и Крыс. Тот-то прожженный и опытный делец.

Но в этот раз попал именно он.

Крыс не знал главного.

Товар, найденный блондином, бесполезен и опасен, если попадет в руки к Доку. Тот мгновенно сможет понять, что это и откуда оно появилось на корабле.

– Ладно, – решил внагляк сыграть Корявый, – только не пополам, тебе сорок, мне шестьдесят. Если нет, можешь уже сейчас идти к капитану.

Он специально постарался указать, что направляет Крыса к боссу, для того чтобы потом можно было утянуть этого дельца с собой.

Но, видимо, и сам мелкий проныра не ожидал такого, он явно рассчитывал на меньший процент, а потому сразу же согласился.

Потом эти двое быстро и под протокол составили совместный договор о сотрудничестве, и только потом, наконец, Крыс осмелился спросить, а о чем все же все-таки идет речь.

– Я сразу догадался, что ты ничего не знаешь о содержимом кейса, – прямо ответил тому блондин.

– Но почему ты тогда согласился? – Крыс так и не понял, в чем же подвох.

– Сейчас все поймешь. Идем, покажу, – вместо ответа сказал тому Корявый.

И они направились на один из дальних складов, как раз туда, где содержали рабов и животных на продажу.

– Там, – указал блондин на небольшую шахту, – этот участок складов не просматривается камерами безопасности, здесь слепая зона для датчиков, и поэтому я тут сделал небольшой схрон.

– Да? – удивился Крыс. – А я и не знал. И добавил: – Я думал, не просматривается только медотсек и каюты большой четверки.

– Нет, – мотнул головой блондин, – есть еще пара мест.

– Понятно, – кивнул Крыс.

И двинулся след в след за крадущимся блондином.

А тот, завернув за ближайшую клетку, нырнул в крохотный технический закуток.

– Это здесь, – произнес он и залез куда-то под самый потолок.

Крыс не видел, что там делал блондин, но обратно тот вылез уже с небольшим кейсом в руках.

Сев на какой-то небольшой выступ, он положил кейс на колени и, не став затягивать, быстро открыл его.

– Рашшас, – выругался Крыс, – это нейросеть!

– Во-во, – усмехнувшись, поддержал того Корявый, – согласен, но ты еще самого главного не понял.

И он вытащил ту единственную не очень большую пластиковую коробочку, что хранилась в кейсе.

– К ней у меня нет никаких характеристик и инструкций. Ничего. Мы ее не сможем продать даже за пару кредитов.

– Рашшас, – еще раз выругался Крыс.

– Теперь ты понял, почему кейс до сих пор у меня и почему я согласился на сотрудничество с тобой? Мне и правда нужна помощь.

Крыс сидел и молча смотрел в пол.

– Я мало взял, – грустно пробурчал он под свой длинный и вытянутый нос.

А потом неожиданно оживился.

– Знаешь, – медленно произнес он, – а у меня, кажется, есть одна идея.

И посмотрел на блондина.

– Излагай, – сразу сказал тот.

У него самого давно уже никаких собственных идей, кроме как выкинуть этот кейс в утилизатор, не было.

– Четверка завтра едет на торговые переговоры по последнему делу, их не будет где-то три-пять часов.

– И что? – не понял Корявый.

Крыс посмотрел на него как на идиота.

– Медотсек все это время будет полностью в нашем распоряжении, – пояснил он.

– Ну и к чему это нам? – до блондина все еще не доходила суть великого плана мелкого проныры.

– Медицинская капсула, – по слогам сказал Крыс, – нужно установить кому-нибудь эту нейросеть, считать по ней все данные и параметры, потом извлечь ее, и все. Она будет полностью готова к продаже.

И только тут до блондина стало доходить.

– Предлагаешь установить нейросеть.

– Да, – кивнул Крыс.

– Но кому? Установить-то ее, допустим, я знаю как, вернее знаю, кто это может сделать для нас. Но при извлечении обычно сходят с ума. По крайней мере, мой знакомый – это не Док – не сможет сработать так чисто. Можно безвозвратно повредить разум и мозги. Это обязательно обнаружат, особенно перед продажей, когда всех рабов будут проверять повторно.

– Проблема, – согласился Крыс и, почесав голову, посмотрел куда-то за спину Корявому.

Туда, где неожиданно раздался какой-то шорох.

– Мне кажется, мы нашли решение нашей проблемы, – проследив за взглядом Крыса, сказал блондин, – трудно повредить мозги тому, у кого и так их нет. Да и Док закончил все эксперименты с ним пару недель назад. Так что никто и ничего не узнает.

И блондин кивнул на небольшую клетку, стоящую в самом темном углу склада.

Заросший и грязный, весь в каких-то лохмотьях, с яростно горящим бешенством взглядом, на них в ответ из самой ее глубинны, словно с того света, посмотрел дикарь.

Он будто понял, что речь идет именно о нем.

* * *

Инсталляция завершена успешно.

Обнаружено новое оборудование.

Нейросеть класса «Октагон-один» (прототип).

Оборудование активировано.

Производится настройка под текущего оператора.

Производится выявление базовых параметров.

Сканирование и расчет параметров завершены.

* * *

Физический индекс – двадцать пять.

Общее состояние – шестьдесят пять процентов от оптимального.

Запустить процедуру восстановления и приведения физического состояния в оптимальное.

Психический индекс – тридцать. Состояние стабильное.

Интеллектуальный индекс – двести десять. Точное состояние и стабильность работы не определены. Запустить процедуру повторного углубленного сканирования. Длительность сканирования – девять часов.

Индекс ментальной активности – «А-ноль». Показатель ошибочен. Результаты повторного сканирования ошибочны. Провести углубленное сканирование. Длительность сканирования – от десяти до семнадцати часов.

Для дальнейшего сканирования необходима активация системы управления ментально-аналитическими модулями.

* * *

Общий уровень параметров – минимально возможный пороговый лимит по инсталляции нейросети класса «Октагон-один».

Инсталляция и настройка нейросети класса «Октагон-один» завершена успешно.

Инициализация процесса сканирования доступных ресурсов.

Сканирование завершено.

Внутренние ресурсы доступны на сто процентов.

Обнаружено: база знаний – «Нейросеть класса «Октагон». Инструкция».

Обнаружено: две не активированные колонии костных и мышечных нанитов.

Обнаружено: система управления ментально-аналитическими модулями.

Дополнительных интерактивных и встроенных устройств не обнаружено.

Выполняю: установка и инициализация базы знаний «Нейросеть класса «Октагон». Инструкция». Время установки – десять секунд.

Выполняю: активация и перевод в штатный режим работы колоний нанитов. Время активации – два часа. Время настройки опции оптимального функционирования – сорок минут.

Выполняю: активация системы управления ментомодулями. Система активирована.

Запуск системы мониторинга активных ментомодулей.

Опасность. Опасность.

Риск уничтожения ментально-личностной целостности оператора превышает порог в девяносто процентов.

Обнаружена рассинхронизация личностной поведенческой ментоструктуры и активных поведенческих моделей.

Зафиксированы три равноправные поведенческие модели.

Определение доминирующей модели невозможно.

Риск уничтожения родительской поведенческой модели с вероятностью сто процентов.

Время уничтожения от пяти до семи часов.

Перейти на резервный вариант восстановления.

Резервная копия отсутствует.

Перейти на альтернативный вариант восстановления.

Вариант номер один: отклонен.

Причина: выделить родительскую поведенческую модель невозможно.

Вариант номер два: принят.

Принять меры пресечения для утери основополагающей поведенческой линии.

Произвести слияние обнаруженных структур в единую ментальную поведенческую модель.

Вероятность уничтожения родительской поведенческой модели: сорок процентов.

Вариант считается приемлемым. Приступить к его проведению.

Длительность операции: три часа двенадцать минут.


Три часа спустя

– Корявый, скоро уже? – Крыс последние несколько минут очень сильно нервничал.

Он будто чувствовал всем своим подленьким и трусливым существом приближение огромных таких неприятностей.

– Ну как там? – каждые несколько минут на протяжении последнего часа спрашивал он.

– Да так же, как и десять минут назад, – огрызнулся блондин, он тоже сильно переживал, но бросить сейчас он уже ничего не мог, слишком далеко они зашли с Крысом.

Для беспокойства и сильной озабоченности была очень веская причина. Разобраться с нейросетью оказалось не так легко, как они думали. Установить-то дикарю они ее установили, а вот считать и отсканировать ее параметры оказалось не таким простым делом, как они предполагали. Вернее будет сказать, это дело было очень сложным.

А как все хорошо начиналось!

Знакомый, он же должник блондина, за пару тысяч кредитов расписал им подробную инструкцию по пользованию медицинским автоматическим комплексом. По правильной инсталляции нейросети и ее извлечению. Тут оказалось все достаточно просто, благо в медицинском комплексе была даже такая специализированная программа.

Но практически сразу, как только Корявый объяснил своему знакомому суть второй части их дела, то медик заявил, что он и сам только примерно знает, как это сделать. Слишком тонкая настройка требовалась для проведения подобной операции.

И поэтому только сейчас, вернее минут десять назад, они по его путаным инструкциям смогли запустить лишь начало сканирования.

По предварительным расчетам, оставалось еще где-то сорок минут.

– Ждем, – сказал блондин, обращаясь к Крысу, и подошел к двери, ведущей в коридор.

Сам Корявый даже не знал, что его дернуло выглянуть в коридор, но он остолбенел.

– Быстро, прячься, – отбегая от входа, потянул он за собой мелкого хумана, укрываясь за каким-то громоздким оборудованием в углу помещения.

– Что случилось? – перепуганно просипел тот.

– Док вернулся, – тихо ответил дельцу блондин, через небольшую щель контролируя комнату.

– Не может быть, – пробормотал Крыс, – они задержались с вылетом, они не могли вернуться сейчас.

И он неверяще посмотрел на Корявого.

– Так вот пойди и скажи это ему, – и блондин указал на вошедшего в помещение Дока.

Оба подельника притаились.

А Док, даже не замечая работающего аппарата, метался по своей комнате.

Потом, подойдя к дальней стене, что-то проделал с нею, и внезапно блондин увидел небольшой открывшийся сейф, из которого медик начал вытаскивать что-то и перекладывать к себе в чемодан.

– Это он чего? – удивленно спросил Крыс.

Корявый искоса посмотрел на него, как на идиота, и ответил:

– А ты глаза-то разуй. Он ноги делать собирается.

И уже не таясь, вышел из своего укрытия.

– Док, куда-то собрался? – спросил он, наставив на медика бластер, который всегда таскал с собой – слишком уж была неспокойная у них команда.

Док даже особо и не обратив внимания на наставленное на него оружие, спокойно ответил:

– Если ты не идиот, советую сделать то же самое. Тут на судне есть четыре спасательные шлюпки. Можешь воспользоваться любой из них. У вас еще есть несколько минут.

– Да что происходит? – вылез со своими вопросами Крыс.

Местный медик с сожалением посмотрел на подельника блондина.

– Поторопитесь со своим решением, а то можете не успеть.

И уже совершенно не обращая на них внимания, подошел к незаметному, встроенному в стену шкафчику.

Оттуда он извлек десантный скафандр необычного образца, подогнанный по его фигуре, и после того как облачился в него, стал доставать и навешивать на себя различные не очень понятные Корявому детали.

Единственными вещами, которые блондин безошибочно узнал, были боевой армейский бластер шестой серии (дорогая, между прочим, штука) и несколько обойм-зарядов к нему.

– Все так плохо? – поняв, что тот и не собирается отнекиваться, уточнил блондин.

– Ну, если разведывательный рейдер аграфов, севший нам на хвост, едва мы вылетели с торговой станции, не считается для тебя большой проблемой, то тогда нет, – усмехнувшись, ответил ему Док.

– Понятно, – резко кивнул в ответ хуман и повернулся к дельцу: – Ты как хочешь, а я делаю ноги вместе с ним.

И он указал в направлении собирающегося медика.

– Но как же наше дело? – и Крыс глазами указал на медицинский бокс.

– Жизнь дороже, – ответил тому блондин, – если тебе нужно, то все твое.

Как это ни странно, Дока тоже заинтересовал их разговор, и, подойдя к боксу, тот взглянул на индикационную панель.

А потом, включив визор, резко начал что-то строчить на экранной клавиатуре.

– Идиоты, кто у вас там? – бешено сверкнув глазами, спросил он.

– Э… – протянул растерявшийся Крыс и быстро перевел все стрелки на блондина: – Это была его идея.

– Мне не интересно, чья идея. Я спрашиваю, кто у вас там? – проорал Док, посмотрев на Корявого.

– Дикарь. Мы хотели кое-что проверить. Он бы не пострадал.

И он отошел на пару шагов от разъяренного Дока.

– Странно, – протянул тот, – не похоже на то, что я видел раньше. Что вы с ним сделали?

Блондин замялся, но потом все-таки посмотрел на медика и ответил:

– У меня была нейросеть, мы установили ее этому животному и хотели собрать по ней данные, чтобы потом перепродать.

– Так… – Док вытащил какой-то прибор, после чего направил его на медицинский бокс, в котором находилось тело дикаря. – Нет, не от него. Что у тебя еще было с этой нейросетью? – спросил он.

– Ну, чемоданчик и кейс от самой нейросети.

– Быстро тащи их сюда, – скомандовал Док.

Блондин понял, что происходит что-то неладное, и потому, даже не задавая вопросов, метнулся в угол комнаты, где на тумбочке лежали названные предметы.

– Вот, – подходя, он протянул Доку сначала чемодан.

– Нет, – сказал тот.

Следующим был кейс. И как только Корявый протянул его Доку, прибор, который тот держал в руках, ожил.

– А я-то все думал, как эти «ораласы» (по всей видимости, это аграфы) нас нашли, – глядя на выдающий какие-то непонятные трели прибор, произнес медик.

– Нашел на корабле? – спокойно спросил он у блондина.

– Да, – кивнул тот.

– Ну не идиот? Нужно было сразу идти ко мне, – больше сказать медику было нечего.

Корявый лишь наклонил свою голову. Он понял, что этот кейс служил маяком для преследующего их судна.

– Ладно, – махнул рукой Док, – сделанного не изменишь. Вытаскивайте его и уходим отсюда. Хотя…

И Док задумался.

– Этот варвар нам уже ни к чему… – Он наклонился над медицинской капсулой, поколдовал с ней и сказал: – Пять минут особой роли не играют. А мне любопытно, что же они так упорно хотят вернуть.

И он сел на одно из кресел.

– Нейросеть будет извлечена через пять минут, – отрапортовал искин медицинского отсека.

– Подождем, – пробормотал Док и стал наблюдать за мельтешением каких-то показателей на визоре бокса.

Через пару минут он удивленно посмотрел на визор и произнес:

– Что-то не так.

После чего подошел к начавшему открываться боксу.

* * *

Вспышка.

Боль. Свет.

И долбящая мысль в голове: «Опасность. Опасность».

Но кроме всего этого, в сознании есть и еще одна мысль.

Я вернулся. Я жив. Я… Я… Серый.

### Глава 3

Не могу понять, что же случилось. В голове какая-то каша из странных мыслей или непонятных, а главное, чужих воспоминаний, и творится все тот же ненормальный и бредовый сумбур.

Не могу сосредоточиться ни на одной мысли. Не могу не то что сосредоточиться, а даже уловить ее.

Однако при этом все перекрывает ощущение нарастающей угрозы и с каждым мгновением все усиливающееся чувство опасности. И они не уходят, а только накаляются, раздражаются, заставляют мой разум начать действовать.

Я прислушиваюсь к себе.

Да, именно опасность и угроза моей жизни заставили меня очнуться и вытолкнуть себя из того забвения, в котором я пребывал.

Но больше я не ощущаю ничего. Абсолютно ничего. И это странно.

Раньше ничего подобного со мной не происходило. Я всегда мог осознать себя, отделить свое сознание от окружающего и никогда не задавался вопросом, а существую ли я? Принцип «мыслю – значит, существую» всегда был основным приоритетом в моей больной голове. И поэтому сейчас, когда я не мог отделить себя от того хаоса, что творился в моем сознании, я растерялся.

Вернее не так. Я понял, что просто так мне не разобраться с этим.

И тогда я стал делать то, к чему привык за свои недолгие двадцать четыре года жизни.

* * *

Счет. Транс.

И неожиданно вместо уже привычного состояния покоя и отрешенности появляется нечто новое.

Во-первых, я понял, что окружал меня вовсе не хаос. Просто я смотрел на все это несколько под иным углом. Как бы изнутри.

И как результат я не видел картину в целом.

А как оказалось, все тут вполне упорядочено, только вот выглядит несколько не то что необычно, а как бы неестественно. Или будет правильнее сказать, все это похоже на творение безумного гения абстракциониста.

Или… и я удивленно посмотрел на тот образ, что сейчас стоял передо мною в сознании.

Это похоже на творение, созданное кем-то отличным, очень отличным от человека. Кем-то, кто мыслит не так, как мы, мыслит совершенно иными категориями.

Но это странное творение было идеально и гармонично подогнано.

Только сейчас, рассматривая его с некоторого воображаемого расстояния, я понял это.

Но что это?

Странное темное аморфное облако, уже виденное мною однажды, сейчас приобрело очертания какого-то фантасмагорического переплетения жгутов и линий, отдаленно напоминающих необычное внеземное создание, существо, животное. И его глаза светились странным и таким знакомым мне светом. Светом моего сознания. Того сознания, что я пытался когда-то укрыть, заместив его тьмой, вакуумом космоса.

И тут был примерно тот же вариант, но теперь мое сознание скрывалось внутри этого непонятного внешнего защитного кокона из тьмы и ночи, принявшего форму какого-то странного монстра.

Но главное, теперь я понял.

Это все еще я. И если я хочу остаться самим собою и дальше, то жизненно необходимо заставить свое сознание, как и сейчас, доминировать над пустотой внутри меня и зверем во мне.

А для этого нужно закрепить его. Создать какой-то якорь, позволяющий мне удержаться на поверхности.

И тут до меня дошло.

А зачем мне вообще какой-то якорь, если мое осознание себя и есть та тонкая соломинка, за которую я стараюсь удержаться изо всех сил? Мое «я» и есть тот самый якорь, что не дал мне исчезнуть. Не знаю, как так произошло, но оно сумело так врасти и вплестись в ту виртуальную структуру из зверя, тьмы и меня самого, что без него все это просто развалится на части.

Получается так, что не нужно ничего удерживать, а просто знать.

Я – это и есть «я».

Такой, каким я стал.

Один раз мне пришлось уже сделать нечто подобное, принять свою новую жизнь и свою новую судьбу, но тогда меня спас мой возраст и те мои странности, что достались мне в наследство после того случая.

Значит, и сейчас мне они помогут.

Я Сергей Николаевич Мороз.

Или, как называли меня все знакомые, Серый.

* * *

Счет. Транс.

И я проваливаюсь еще глубже в свое странное состояние отчуждения.

В прошлый раз это дало мне время. Время для анализа и понимания того, что нужно сделать.

Время, которое позволило, как я теперь догадываюсь, слепить из моего сознания это невообразимое нечто, перевоплотившееся в мое «я» и, похоже, сумевшее его защитить и уберечь.

Ну и параллельно оно выполнило то, для чего и было разработано этими непонятными аграфами. Сделало из меня этого идеально подходящего мне зверя из смеси каких-то матриц, которые сумели уберечь не только мое сознание, но, как я чувствую, и мое тело.

Но что теперь?

И наконец, я обращаю внимание на то, что и сейчас все выглядит несколько по-иному.

В прошлый раз я ощущал только замедление времени, видел замершую картинку происходящего вокруг и чувствовал тот странный полумеханический модулируемый голос в моем сознании, который, казалось, рассуждал и разговаривал сам с собой.

Сейчас все было не так.

Время замедлилось, но кажется, оно растянулось еще больше. Некое мое личное субъективное восприятие реальности, окружающей меня.

Дальше.

Картинка присутствовала. Но несколько иная. Не те живые образы, что я видел в прошлый раз. Нет. Она казалось будто начерченной, нарисованной, трехмерной. С убранными в большинстве случаев цветными деталями.

Хотя о чем это я? Детализация, наоборот, возросла многократно. Но именно из-за того, что был убран некий поверхностный слой, отвлекающий мое внимание.

Кроме того, цвета были убраны не полностью, но, как мне кажется, они совершенно не соответствовали реальности. Это в моем сознании, или где там это происходит, картинка преобразовывалась именно таким образом, что текущая цветовая палитра, даже на мой непросвещенный взгляд, соответствовала некому не слишком понятному мне цветовому шаблону.

«Унифицированная схема цветовой маркировки степеней угрозы, исходящих от объекта контроля, а также поиска и обозначения на отображаемой структурной модели критических зон и зон с наибольшей степенью уязвимости. Переход на данную цветовую схему восприятия происходит автоматически, при переходе в боевой режим функционирования. Схема предназначена для увеличения скорости восприятия, реагирования и анализа оператора, находящегося в боевом режиме», – промелькнуло в моем сознании.

Это чего?

Голос похож на тот, что я слышал в последние мгновения перед тем, как отключился. Но тогда не было столь подробного ответа на мои вопросы. Тогда мне казалось, что он вообще не замечает моего существования.

Сейчас же это информация, выданная на сформулированный и явно заданный, правда, самому себе, вопрос.

Вернее не так. Мне нужно было разъяснение, почему так произошло, и оно у меня появилось.

Это первая ниточка, что уже неплохо. Ну да ладно.

Дальше анализирую свое нынешнее состояние.

Вроде бы ничего не замечаю. Темнота, какие-то структурные контуры, заменившие обычное зрение, и ничего больше.

Но что-то не так, что-то не дает успокоиться. И это что-то – то самое ощущение угрозы, которое усиливается с каждым мгновением.

Осматриваюсь, стараясь понять, что же заставляет меня чувствовать угрозу.

Вернее не так. Стараюсь понять, ощутить, почувствовать.

И опять ничего.

Хотя нет. Что это?

Странная пульсирующая точка. И как я мог не обратить на нее внимания?

Тянусь к ней, пытаясь понять, рассмотреть, что же это такое.

И вдруг слышу:

«Команда на подключение виртуального интерфейса выполнена».

И вот тут-то мир расцвел действительно необычным сочетанием красок.

Опять не так. Он превратился в монитор какого-то супернавороченного компьютера. Только какой-то странный и необычный монитор. Трехмерный, объемный и разместившийся в моем сознании.

Я что, компьютер? Мое сознание поместили в какую-то машину? Или сделали с ним что-то подобное?

Или, наоборот, не только с сознанием, но и со мной. Теперь я киборг, какой-нибудь аналог «робота-полицейского»?

Надеюсь только, я не стал чем-то наподобие головы профессора Доуэля, что-то мне не очень нравится перспектива лежать в какой-нибудь пробирке на столе очередного гения от науки.

Последняя мысль меня несколько развеселила и отрезвила.

Как минимум свое тело я чувствовал, хоть и не видел его. Значит, уже не просто голова.

Правда, есть такое понятие, как фантомные боли, но пока забудем о нем и отбросим в сторону.

И исходим из того, что тело у меня, хоть какое-то, но есть. В идеале оно мое. То самое, к какому я уже привык. Но тут загадывать, пока не выберусь и не разберусь, что к чему, не приходится.

А сейчас, если быть до конца объективным, то я вообще ничего не видел, кроме окружающей меня темноты и той структурной картинки, что была до этого момента в моем сознании.

Теперь-то стало несколько поинтересней.

К картинке прибавился какой-то интерфейс управления.

И вот здесь в одном из окошек, прямо-таки вбиваясь в мое сознание, мелькала и кричала о себе постоянно пульсирующая красным цветом надпись.

Я бы хотел сказать, что на неизвестном мне языке, однако вполне быстро смог прочитать ее, именно прочитать и понять, а не догадаться.

= Опасность. Уровень опасности превышает сто десять единиц.

= Степень угрозы жизни оператора максимальная.

= Немедленно покинуть зону поражения.

= Провести анализ и разведку окружающего пространства?

«Да», – на автомате соглашаюсь я.

= Сканирование выполнено. Виртуальная модель выстроена.

И вдруг вместо той темноты, что окружала меня мгновение назад, появляется какая-то непонятная то ли капсула, то ли технологическая ниша, то ли какой-то футуристический гроб.

Но зато теперь я прекрасно вижу, что лежу в нем.

И что самое любопытное, та трехмерная структурная картинка, что я видел вначале, на фоне всепоглощающей темноты, сейчас органично вписалась в созданную этим странным интерфейсом модель.

Хотя я, конечно, понимаю, что делает это не сам интерфейс, а то, чем он управляет.

= Нейросеть класса «Октагон-один». Модель «Прототип».

«Ну, вот и ответ на мой вопрос, – подумал я, – что это за интерфейс и с чем он связан».

Интерфейс какой-то нейросети.

«Практически все понятно», – сарказм никогда не был моей сильной стороной, а так, умел бы смеяться, рассмеялся бы своей шутке.

В кои-то веки сумел сострить.

Откинем пока предположение, что я в гробу, – значит, это какой-то агрегат.

Блин, есть причины у меня не любить разные механические штуки и моменты нахождения в них. Ну да ладно, сейчас не до фобий.

Что это?

= Автономный медицинский модуль – «АвтоДок-32». Производство: Звездное Содружество Независимых Государств. Империя Агар. Поколение оборудования: три. Модификация: вторая версия.

«Тупею с каждым мгновением, раньше нужно было спросить», – понял я, услышав ответ.

И поэтому сразу спросил:

«Цель моего нахождения тут?»

Не просто так же меня засунули в этот медицинский модуль.

Может, кто-то меня хочет вылечить. Правда, это вряд ли, с учетом всего того, что я слышал о трансплантации органов и вспомнил о доброжелательности местного контингента.

И особенно нет никакого доверия к версии моего лечения с учетом того чувства опасности, что меня сопровождало во время нахождения тут.

= Провожу сканирование. Сканирование не выявило результатов. Необходимо подключение к интерфейсу медицинского модуля. Произвести?

«Давай, делай, что нужно», – соглашаюсь я – а какие есть варианты?

Умирать в третий раз как-то уже не улыбается и не смешно. Так что поборемся, коль есть такая возможность.

= Подключение установлено. Сканирую рабочие параметры установки. Параметры получены. Недостаточно локальных ресурсов и данных для анализа. Необходимо подключение к базе знаний пользователя. Произвести?

«Да», – кратко ответил я.

Зря я это сделал.

Когда-то, правда не знаю когда, я думал, что та штука хозяйки делала мне больно.

Это оказалось не так. Сейчас ощущение было таким, будто кто-то прогрызается мне прямо в мозг.

Не знаю, сколько это длилось, я думал, что бесконечно долго и что от этой странной боли в своей голове я сойду с ума, но, как ни странно, не сошел.

Даже не пискнул и не брыкнулся, что непонятно.

= Рецепторные и нервные реакции оператора на время процедуры подключения были заблокированы.

«Если заблокированы, то почему же я все это так прекрасно почувствовал?» – зло спросил я.

= Нет данных, – просто ответили мне.

Но зато практически сразу последовала фраза:

= Анализ полученных параметров текущей активности медицинского модуля завершен.

«И что там?» – спросил я.

= Ментомодуль находится в режиме, запрограммированном на извлечение нейросети из оператора. Вероятность извлечения нейросети – сто процентов. Вероятность сохранения целостности нейросети – сто процентов. Вероятность гибели оператора – семьдесят процентов. Вероятность необратимых повреждений мозга оператора – сто процентов.

«Ну ни черта себе, – резко забеспокоился я, – так это я в любом случае если и не труп, то полный дебил. Как-то такая перспектива меня тоже не сильно устраивает».

Но что-то меня немного смущало в последней полученной информации, и тут до меня дошло.

«Постой, – обратился я к этой самой нейросети, – а как ты вообще узнала о грозящей мне опасности, если данные получены только сейчас?»

= Предыдущий информационный пакет данных получен от самого оператора и передан в управляющий интерфейс одним из активированных ментомодулей.

«Чего? – удивился я. – Как это – переданы мной? Я и находился-то без сознания».

= Нет ответа.

«А что за ментомодуль?» – спросил я о том, за что зацепился мой слух.

= Модуль, отвечающий за ментальную и информационную активность оператора.

Ага, все стало еще понятнее.

Хотя ментал – это вроде что-то из каких-то непонятных способностей человека вроде интуиции, телепатии и прочего.

О, они и называются вроде ментальные.

Необычно. Ну да ладно, примем на веру.

Что делать дальше?

* * *

Счет.

Раз. Я в каком-то медицинском модуле.

Два. Из меня хотят извлечь какую-то нейросеть, предположительно ту, с которой я общаюсь. Блин, так она во мне. Полезно иногда начинать думать. Надеюсь, это что-то вроде небольшого импланта и со стороны его совсем не заметно.

Три. Нейросеть каким-то образом смогла подключиться к этому самому АвтоДоку.

Четыре. Если смогла подключиться и просканировать, то почему бы и не остановить.

«Попробуй завершить активную операцию медицинского модуля», – передаю я нейросети.

= Меню отключения заблокировано внешним интерфейсом. Нет возможности провести отключение.

Плохо. Думаем дальше.

Пять. Нельзя отключить – нужно выиграть время. Нужно максимально замедлить процесс работы.

«На каком этапе сейчас процесс извлечения нейросети?»

= Текущий этап предварительно сканирования. Он завершится через пятнадцать секунд.

«Следующим будет, я так понимаю, этап извлечения?»

= Нет, этап подготовки препаратов и загрузки нужного набора микропрограмм по обеспечению работы аппаратуры хирургического модуля. Длительность работы этапа – семь секунд.

«Понятно. Есть ли возможность замедлить эти процедуры?»

= Текущий этап уже не подвержен внешнему влиянию, так как проводится обработка и выгрузка результатов на визор медицинского модуля.

Несколько мгновений и следующий ответ:

= Последующие этапы защищены на уровне микрокода. Необходим административный доступ к ресурсам модуля. Время его получения с учетом всех задействованных ресурсов – двадцать восемь секунд.

«Так, это гораздо дольше того времени, когда меня начнут препарировать. Не подходит».

Шесть. Не можем затормозить на программном уровне. Что тогда можем? Так, а если тормозить не само исполнение необходимой операции, а сделать так, чтобы она сама затормозила? Не по собственной инициативе, а по косвенной причине. Так сказать, воспроизвести тут болезнь всех наших домашних компьютеров, загаженных разным левым программным обеспечением, иногда убивающим производительность в ноль. Провести своеобразную, настроенную именно под это оборудование, DoS-атаку и заставить этот, в общем-то, похоже, какой-то умный аппарат отказаться работать из-за нехватки ресурсов и невозможности им сделать еще что-то дополнительное.

Приведем нашу идею «отказа в обслуживании» в действие.

Интересно, тут антивирусное программное обеспечение применяют и стоит ли оно?

Так, приступаем.

«Перечисли доступные тебе на текущий момент опции и операции по управлению медицинским комплексом».

= Процесс повторного сканирования.

= Процесс обновления микрокода.

= Процедура экстренного открытия капсулы.

= Процесс автодиагностики.

«Чего? Так можно открыть капсулу, не останавливая операцию?»

Несколько мгновений.

= Активации процедуры экстренного открытия капсулы возможна вплоть до начала активации хирургического или иных модулей прямого воздействия.

«Так включай ее», – сразу сказал я.

= Опция неактивна. Процесс экстренного открытия завершится уже после начала работы хирургического модуля. В этом случае экстренное открытие медицинского модуля невозможно.

«Хм, понятно. Наверное, даже разумно. Но мне от этого не легче. Что из перечисленных опций ты можешь сейчас активировать?»

= Повторное сканирование, обновление микрокода, автодиагностику.

«Совместное параллельное выполнение этих операций возможно, и что из них можно запустить несколько раз для параллельного выполнения?»

= Все операции можно выполнять параллельно. Параллельный запуск нескольких экземпляров одной и той же операции доступен только для процесса автодиагностики. Сокращается время диагностики, но возрастают накладные расходы, мощности и ресурсы, выделяемые под ее выполнение. Причем диагностируемый ресурс медицинского модуля на время сканирования переводится в неактивный режим и отключается от системы.

«Уже лучше. Рассчитай, сколько потребуется запустить экземпляров этой опции, чтобы единовременно отключить весь аппарат?»

= Семь тысяч девятьсот сорок три.

«Ничего себе, ну да ладно. Если аппарат будет отключен, система экстренного открытия сработает или вообще отключится?»

= При отключении медицинского модуля все магнитные замки автоматически будут деактивированы.

Значит, и вылезти я смогу.

«Сколько времени у меня будет?»

= Восемь секунд.

Не густо, мне казалось, что автодиагностика проработает дольше.

Но это все равно лучше, чем ничего.

Только вот интересно, я хоть двигаться-то смогу? А то я лежу сейчас, и даже тело свое ощущаю, как сквозь какую-то пленку.

= Выполняю активацию нанитов. Задаю программу восстановления физического состояния оператора. Двигательная активность будет восстановлена через шесть секунд, – радует меня новостью нейросеть.

«Тогда через шесть секунд и запускай все экземпляры процесса автодиагностики», – даю последнее указание я.

И морально готовлюсь к событиям.

Черт. Забыл про замершее время. Долго я еще буду ждать.

«Как только все процессы будут запущены, переключи меня в текущий режим восприятия», – дал я приказ нейросети, вспомнив, как еще тогда, на арене, в нужный момент времени меня автоматически выкидывало и закидывало в него.

= Принято к исполнению, – передала мне нейросеть.

«Да и вообще, переключай меня в этот самый боевой режим при какой-либо опасности или внешней угрозе», – решил я перестраховаться на всякий случай. Сейчас режим параноика, если тут такой есть, мне только на руку.

Задача – выжить. И ее нужно выполнить.

= Изменен алгоритм реагирования, – доложила нейросеть.

= Какой статус присвоить новому режиму?

«Максимально приоритетный», – ответил я.

= Выполнено.

Ну и ладненько. Посмотрим, что будет дальше.

И только после этого я уже самостоятельно вышел из того состояния транса, в котором находился.

* * *

= Все дублирующие экземпляры автоматической диагностики медицинского модуля запущены, – было первым, что я услышал, провалившись в транс.

Казалось бы, только из него вышел, а уже обратный отсчет.

= Все составные модули АвтоДока отключены. Магнитные замки деактивированы.

Понятно, процесс пошел. У меня восемь секунд.

Так, что у меня есть? Пытаюсь проанализировать свое физическое состояние.

И первый вопрос. Могу ли я уже пошевелиться в этом состоянии?

Стараюсь поднять руку.

= Перегрузка костно-мышечной системы оператора в двести двенадцать раз. Выполняю подключение нанитов.

Конечно, не знаю, как это выглядит со стороны, но рука сейчас хотя бы стала шевелиться и понемногу подниматься.

Долгие мгновения, и наконец я упираюсь ладонью в крышку этого АвтоДока.

Усилие.

= Подключены дополнительные резервные мощности, – сообщает нейросеть.

= Достигнута предельная нагрузка на опорно-двигательный аппарат оператора.

Ну, достигнута и достигнута. Главное, что крышка начала медленно приподниматься.

Проходит некоторое время, и я уже вижу перед собой щель, в которую, по моим ощущениям, способен спокойно проскользнуть.

На всякий случай приподнимаю крышку этого медицинского гроба еще на несколько сантиметров и потом опускаю руку.

Все так же не слишком торопясь, она ложится на уже вполне видимый мною край этого медицинского ящика или бокса – не слишком понятно, чем он тут является на самом деле.

Свет. Я вижу вполне нормальный, хотя и слегка тусклый свет.

И как следствие, вижу уже вполне нормальную картинку окружающего меня пространства, наложившуюся на структурную модель и модель, построенную нейросетью.

Все вроде не так и плохо. Я уже практически выбрался из АвтоДока.

Но почему все еще не отключен боевой режим или почему я все еще чувствую опасность?

Все так же медленно я выскальзываю из бокса.

Вернее будет не так.

Не выскальзываю, а как бы вытекаю. Даже не знал, что так умею, но вышло вполне себе быстро и плавно.

Вокруг уже полностью нормальная картинка какого-то помещения, видимая мною вполне обыденно, и именно так, как я привык, ну с учетом дополнительных нововведений, которые заметил, находясь в боксе.

Так в помещении сейчас кроме меня три человека. А люди ли они?

Вон тот, что прямо напротив меня, уж точно никак не похож на человека. Скорее, на какое-то чешуйчатое прямоходящее существо в каком-то комбинезоне.

Не знаю его.

Второй. Ба, да это мой знакомый, который блондин! Этот точно человек.

А третий, блин, похож на крысу. Был у них тут некто Крыс. Буду считать, что это он.

Так, рассуждаем дальше. Я в медотсеке – ну коль тут какая-то медицинская капсула. Тут трое: блондин, вроде кличка Корявый, Крыс и, получается, Док.

Дальше.

Все замерли. Опасность исходит от кого-то из них.

И вспоминаю о нейросети и том, что было когда-то на той арене.

«Оценить уровень исходящей угрозы», – приказываю я.

= Выполняю оценку уровня опасности.

= Сканирование завершено.

= Уровень опасности.

= В радиусе пятисот метров обнаружено семьдесят объектов с индексом интеллекта, превышающим пятый уровень (разумные), уровень опасности от тридцати единиц и выше. Более точные данные можно получить при индивидуальном сканировании.

= В радиусе, доступном для индивидуального сканирования, находится три существа.

= Первое. Хуман. Степень угрозы – тридцать две единицы. Вооружение: бластер армейского образца неизвестной модификации, десантный нанотрилиумный нож. Наиболее важные зоны поражения. Уязвимые точки.

По мере выводимого мне отчета, все, о чем только что упоминалось, подсвечивалось на модели находящегося тут человека. Блондина, значит. Он для меня человек, а для тех, кто создал эту нейросеть, хуман.

= Второе. Релаец (подсветился крыс). Уровень опасности – двадцать. Вооружение: гражданский ударник разрешенного образца, марка «Резонт». Снят с производства семь лет назад.

Дальше были зоны поражения и уязвимые точки.

= Третье.

Вот тут как раз и взвыла моя внутренняя сирена.

= Представитель расы раакшас.

Высветился Док. Весь помеченный темно-бурым.

= Степень угрозы неизвестна. Минимальный уровень опасности превышает двести единиц. Запрещено нахождение на территории Содружества. В контакт не вступать.

Угу, не вступишь тут, вот он напротив меня стоит.

И что он делает? Тянет руку к своему поясу.

Я так привык, что в этом неподвижном мире живу только я, что не обратил внимания на то, что и этот раакшас тоже может двигаться, и не намного медленнее меня.

= Вооружение. Армейский бластер десантного образца «Тайфун». Запрещено ношение для гражданских лиц. Десантный костюм «Теранец». Запрещено ношение для гражданских лиц.

И дальше пошли наиболее вероятные зоны поражения и возможные уязвимые точки.

К сожалению, их практически не было. Только на голове. Две. Глаза этого странного чешуйчатого существа.

Все, надо действовать.

«Счет», – по привычке командую я себе.

Так мне проще решать те проблемы, что у меня есть.

Первое. Почему-то Док медлит с выстрелом. Это мне только на руку.

Второе. Нужно уйти с линии атаки.

Третье. Вариантов три. Но два из них помечены как вероятная зона поражения. Я еще не понял почему, но решил довериться нейросети.

Четыре. Медленно присаживаюсь, как бы продолжая свое падение. Примерно так и должна выглядеть моя попытка выбраться из медицинского бокса со стороны.

Пять. Я на полу. Но мне нужно пролезть под камерой, что сейчас находится как раз надо мной.

Шесть. Раакшас понимает, что я ускользнул от него не просто так, и мне вслед раздается выстрел. Но он пролетает у меня над головой. Есть несколько мгновений, пока Док возьмет поправку и прицельно выстрелит в меня.

Семь. Я оказался на другой стороне, позади медицинского модуля. Тут замерли неподвижными статуями блондин и крысоподобный. То, что мне нужно. Не поднимаясь с пола, подползаю к блондину. Он вооружен лучше, да и стрелять отсюда сподручнее.

Восемь. Не уверен, что тело этого человека защитит меня от выстрела армейского бластера, а потому просто вытаскиваю находящийся на поясе у этого бандита десантный нож и на возвратном движении перерезаю ремень, держащий кобуру на поясе. Бластер из нее вытащить было бы не так удобно, как ножик.

Девять. Делаю я это вовремя, так как буквально в следующее мгновение в груди блондина появляется огромнейшая кровавая дыра.

Десять. Поздно. Я уже откатился за какой-то высокий ящик.

Одиннадцать. Док должен видеть оба выхода из-за него. Поднимаю голову вверх. А вот если я с него заберусь вон в ту странную и непонятную нишу под потолком, то он меня вряд ли увидит.

Двенадцать. Бластер за пояс. Нож в руки. Удар в верхний край ящика. Подтягиваюсь и оказываюсь на нем. Не подлезая к краю, забираюсь в нишу и уже по ней ползу в сторону этого змееподобного.

Тринадцать. Вот и он. Только стрелять в него неудобно. Не вижу его глаз, которые как раз и указаны как единственные уязвимые точки.

Четырнадцать. Зато нейросеть говорит о том, что у него где-то в районе шеи есть еще одна точка уязвимости. Правда, ее с этого угла обзора не видно. Ее вообще ниоткуда не видно. Чтобы ее достать, нужно оказаться прямо за ним.

Пятнадцать. Не зря я залез в этот желоб. По нему осторожно, как червяк, – создается такое ощущение, что я всю свою сознательную жизнь только так и перемещался, – я доползаю до того места, где он засел. Тоже ведь не сидит и не ждет меня на одном и том же месте. Переместился, гад.

Шестнадцать. Сзади к нему не подобраться. Позади него еще какой-то ящик. Хотя… И я посмотрел на зажатый в руке бластер. Терять-то мне, в общем-то, нечего.

Семнадцать. Падаю вниз. Жду. Жду. Жду.

Восемнадцать. Выстрел. Но не в раакшасца, нет. Себе под ноги. Ящик разлетается вдребезги.

Девятнадцать. Вот я и за ним. Он начал разворачиваться в мою сторону.

Двадцать. Он не успел. Лезвие отличного армейского ножа вошло точно туда, где и наметила на модели маркером нейросеть уязвимую точку.

Все, бой.

Нет, не все. Отсюда хорошо виден последний оставшийся в живых.

Крыс.

Двадцать один. Поднять руку. Прицелиться. Выстрелить. Голова Крыса разлетелась в мелкие ошметки.

А вот теперь, по крайней мере тут, все.

* * *

Выйдя из транса, холодно осматриваюсь вокруг.

Трупы этих непонятных существ не вызывают во мне никаких чувств или эмоций. И это хорошо. Эмоции мне пока не нужны. Потом. Если выживу, то буду переживать о случившемся, а сейчас быстро обыск, да и вообще.

Надо бы посмотреть, а как я сам-то выгляжу. Но все это потом, когда надо мной не будет висеть дамоклов меч.

А сейчас оценим то положение, в котором я оказался.

* * *

Счет. Транс.

Трупы трех существ. И только одного из них некая нейросеть, находящаяся во мне, отнесла к людям, вернее хуманам. Остальные к понятию «человек» имеют достаточно опосредованное отношение. Отсюда делаем вывод. Про то, что Землю посещают разные инопланетяне, я, конечно, слышал, а вот теперь удосужился все это еще и увидеть.

Дальше. Я, скорее всего, нахожусь не на Земле.

Часто упоминался какой-то капитан. И если исходить из того, что это не просто воинское звание, а по аналогии Земли, капитан некоего судна или корабля, то получается, что я нахожусь на этом самом корабле и этот самый корабль, скорее всего, космический.

Корабли не плавают и соответственно не летают или бороздят просторы космоса просто так. Для этого есть какие-то определенные предпосылки и цели. А судя по тому, что я видел и как здесь оказался, как ни прискорбно так думать об остальных внеземных цивилизациях и звездном просвещенном и ушедшем далеко от нас обществе, это или пираты, или работорговцы, ну или как вариант, они и то и другое в одном флаконе.

А значит, и вести себя с ними мне можно и даже нужно соответственно.

* * *

Решив для себя текущую моральную проблему дальнейшего своего поведения подобным образом, я осмотрелся кругом.

А коль я на войне, то не побрезгуем и таким понятием, как мародерство, вернее сформулируем его несколько более привлекательно и назовем «сбор трофеев».

После этого я еще раз оглядел данное помещение, но уже с точки зрения полезных для меня предметов.

Так. Начнем с самого интересного и привлекательного в этом плане персонажа.

Док. Осмотрю сначала его. Во-первых, у него самое мощное и опасное оружие. И во-вторых, у него может быть и еще что-то интересное. Подхожу к нему. Бластер так и не выпущен из руки. С трудом преодолеваю сжавшие его рукоять пальцы. Длинные и невероятно гибкие. При этом очень и очень сильные.

Дальше. К моей радости, на его десантный костюм кровь не попала, что меня вполне устраивает. Рост у нас примерно одинаковый, по крайней мере тот, что я помню, а так он несколько худее меня, но это не критично. Главное, что костюм цел и невредим. Да к тому же столь опасный противник не стал бы облачаться в какие-то не слишком ценные тряпки, как, например, блондин и Крыс, лежащие тут же.

Правда, куртка у блондина была вполне приличная, но до того момента, пока в ней не появилась огромная сквозная дыра.

Теперь нужно подумать о том, как и дальше не извозюкать в крови одежду змеелицего.

И поэтому я огляделся вокруг.

Это подойдет, решил я, беря какие-то непонятные салфетки. После вернулся к трупу раакшасца.

Теперь быстро выдергиваем воткнутый в его шею нож. Именно то, что он все еще был там и затыкал рукоятью рану, не дало набежать большому количеству крови. Прикладываю найденные салфетки, зажимая его рану.

А теперь туго затягиваю эти салфетки какими-то то ли жгутами, то ли проводами на его шее. Сейчас не до эстетики. Главное, чтобы сработало.

Промокнут быстро, но мне времени будет достаточно, чтобы стянуть десантный костюм с этого существа.

Приступили.

Никогда мне не приходилось раздевать труп. Но справился я достаточно быстро, а главное, успел до того, как раакшасец стал обильно кровоточить.

Пока снимал с Дока одежду, проверил все его карманы, коих оказалось чуть ли не с десяток.

Нашел какие-то карточки. Несколько непонятных кристаллов и странные очки.

Про карточки и кристаллы нейросеть ничего не сказала, а вот очки распознала.

= Прибор регистрации и визуализации ментальной активности. Производство расы раакшас.

Что-то непонятное. Разберусь позже. Но опять выплыло это слово. Ментал. Уже во второй раз.

Дальше. Оглядываю помещение и ищу то, что может еще привлечь мое внимание. Какой-то небольшой кейс стоит у кресла немного позади трупа чешуйчатого.

Проскальзываю между нагромождением оборудования к нему.

Странное ощущение того, что за ручку этот чемоданчик лучше не хватать.

= Обнаружен датчик менто-информационного поля, – сообщает нейросеть.

= Обнаружен микрозаряд взрывчатого вещества, помещенный в верхнюю крышку кейса.

= Активация взрывного устройства, с вероятностью сто процентов, происходит при попытке вскрытия обнаруженного кейса любым существом, отличным от владельца.

«Интересно он вообще безопасен, если не пытаться его вскрыть и не хватать за эту самую ручку?»

= Вероятность активации взрывного устройства минимальна.

«Понятно».

Штуку, которую минируют, нужно или брать, или оставлять.

В одном случае это либо приманка и ловушка, во втором же это то, что не должно попадать в чужие руки. В первом случае, если она при проверке не рванет, то дальше я ничего не теряю, во втором же случае там будет что-то интересное.

Я, если честно, не любопытный, и вылезти из одной передряги, чтобы таскать на своей спине другую, которая непонятно как сработает, у меня не было никакого желания.

Да к тому же было у меня какое-то стойкое ощущение того, что лучше этот чемоданчик оставить тут. Почему так, не знаю, но это не из-за того, что он рванет и пришибет меня, нет, а как раз из-за того, что он остался цел и что он должен таковым и быть в будущем.

Была в этом какая-то высокая цель, мне не слишком понятная, но явно существующая. Ну а если я ошибаюсь, то ничего не потеряю, если его не стяну.

Жадность – грех, и она уже многих сгубила до меня.

А поэтому оставив чемоданчик стоять именно там, где он и находился, я переместился к трупу блондина.

У того оказались аналогичные карточки, как и у Дока, но кроме того, была какая-то непонятная электронная записная книжка.

= Искин индивидуальный. Производитель неизвестен. Уровень модификации от третьего до пятого поколений. Используются устаревшие протоколы интерфейсного соединения. Настроен под текущего владельца. Взлом, получение доступа с последующей перекодировкой и сменой владельца потребуют от пяти до семи минут. Выполнить?

«Давай», – согласился я.

По виду этот искин похож на небольшой смартфон или электронную записную книжку, так что возможно, в нем есть что-то полезное и интересное. А главное, он не обещает взорваться прямо в руках.

Иду к последнему трупу. Крыс был, похоже, самым запасливым или прижимистым, что дало мне несколько больше интересных вещей.

Во-первых, у него был небольшой рюкзак, куда я быстро скинул все собранное оружие, два бластера и ударник Крыса. Туда же улетели и все карточки. Кстати, если следовать логике, то это могли быть магнитные ключи. А поэтому я отложил в отдельный карман карточку, которую нашел у Дока.

После чего убрал в рюкзак, в карман, похоже, специально сделанный под подобные устройства, искин, найденный у блондина.

Ну а теперь обшарим более тщательно карманы Крыса. Так, какой-то непонятный кристалл, похожие находил у медика. Что еще?

Еще один искин, но теперь модель определить получилось быстро.

= Специализированный торговый искин «Бухгалтер-7». Устаревшая модель. Первое поколение, модифицированная версия. Используются стандартные протоколы подключения Содружества. Взлом, получение доступа и смена текущего владельца потребует три минуты. Поставить на очередь выполнения?

«Да», – согласился я.

Плюс у Крыса были какие-то странные теплые камешки. На кристаллы они совершенно не походили. Но и особого смысла я в них пока не видел.

«Что это?» – без особой надежды на ответ спросил я.

= Универсальные ментальные артефакты. Произвести сканирование и распознание?

«Давай».

= Потребуется подключение дополнительных функций, – сообщила мне нейросеть.

«Тогда пока отложим, – дал я новое распоряжение, – напомни мне об этих камешках через один день».

= Принято.

Хорошо, оставлю их на будущее. Хоть и интересно, но пока это лишнее.

Вроде все. Я еще раз осмотрел помещение.

Нет, не все. Я же в медотсеке. Здесь обязательно должны быть какие-то комплекты по оказанию первой помощи, полезная и часто незаменимая вещь.

Что подходит под это описание?

С виду ничего похожего. Иду к небольшому шкафу, расположенному у стены.

Тут у нас что?

И практически сразу получаю нужный мне ответ:

= Универсальная десантная портативная автоматическая медицинская аптечка для оказания первой помощи.

Подсвечиваются четыре небольшие коробочки, каждая размером с две сигаретные пачки.

= Кассеты дозаправки препаратов в аптечку.

Еще одна небольшая коробочка, но кассет в ней порядка сотни.

Все это вытаскиваю и убираю в рюкзак.

Больше тут ничего интересного нет.

Тогда надо бы отсюда выбираться.

Однако перемещение по любому кораблю такой личности, каким был сейчас я, обязательно вызовет подозрения у первого же встреченного мною.

Поэтому неплохо бы умыться да переодеться. И это уже не личное желание, а дополнительная мера безопасности и маскировки.

Интересно, где бы это сделать?

= Отсек стандартного образца, – отвечает нейросеть, – санузел находится там.

Подсветился квадрат двери.

Иду в указанную сторону.

Потом вспоминаю, что я кое-что забыл, и возвращаюсь в главное помещение медотсека.

Перетаскиваю трупы и кресла к выходу, блокируя его. Так у меня будет несколько секунд, чтобы успеть увидеть входящих, если, конечно, таковые тут появятся.

Все, можно заняться собственной гигиеной. А то сдается мне, что про нее я забывал на долгое время, очень долгое время.

* * *

Как же, оказалось, приятно ощутить свежесть во всем теле!

Разобраться в управлении душевой кабинкой было не очень сложно. К тому же она совмещала дезинфицирующую и антисептическую функции.

«Прямо как заново родился», – подумал я.

Дополнительно тут можно было воспользоваться каким-то специальным составом, полностью заменяющим процедуру бритья.

На всякий случай сбрил всю растительность на лице и голове. Оставил только густые брови. Похожу пока лысым. Не страшно.

А потом я заметил небольшую зеркальную поверхность, на которую поначалу не обратил никакого внимания.

Ну и как я там?

«Хм. И раньше-то особым красавцем не был, а уж сейчас тем более», – констатировал я, глядя на себя в зеркало.

«Ну и рожа у тебя, Шарапов», – обратился я к угрюмой, хмурой и насупленной морде, какой только мамашам детей пугать.

Не уверен, что даже матерые уголовники обладают такой впечатляющей внешностью, как у меня сейчас.

Осмотрев себя, я заметил, что добавилось множество шрамов и отметин, как на лице, так и на всем остальном теле. Были явные следы каких-то когтей, что-то похожее на пулевое отверстие, следы ударов холодным оружием и несколько продолговатых ожогов.

В общем, судя по всему, время провел я достаточно весело, и если бы не тот внутренний зверь, что сейчас живет во мне, не факт бы, что у меня была возможность все это пережить. И не уверен, что мой «счет» помог бы мне в этом. Даже у него были свои ограничения. Да и сейчас они есть. Тот же раакшасец использовал нечто аналогичное, а значит, я не уникален. И поэтому всегда придется держаться настороже.

Ну да ладно. Жив, относительно здоров. Вон, даже умыт и побрит.

А значит, не все так плохо еще.

Оглядев ванную комнату, заметил какой-то небольшой контейнер в стене.

Что это?

Оказалось, некий аналог стиральной машины.

Таким образом, у меня появилась возможность провести быструю стирку и дезинфекцию кое-какого своего имущества. Так что и участь десантного костюма решилась достаточно быстро.

Вся помывка, стирка, просушка и наведение марафета не заняли у меня и пяти минут.

Быстро одевшись, я осмотрел себя в зеркало.

«Для данного корабля выгляжу вполне подходяще, – решил я, глядя на себя. – Правда, кое-чего не хватает».

Вытаскиваю из рюкзака бластер ракшаасца и, вставив его в кобуру, прикрепляю на пояс, туда же прицепляю и ножны с десантным тесаком, раньше принадлежавшие блондину.

Все, для первого знакомства с неизвестностью я готов.

* * *

Я вышел в общий медотсек.

Трупы для большей маскировки я оттащил в небольшую комнатку, где находился санузел.

После чего сел в одно из кресел, поставив его так, чтобы у меня была возможность контролировать вход в это помещение, но при этом самому не бросаться в глаза.

Справился я с подобной задачей легко.

Нейросеть на выстроенной модели выделила несколько участков с наименьшей степенью заметности, но с наибольшим уровнем контроля помещения.

Именно в одном из них я и разместился. Там, где было максимально доступное пространство для дальнейших маневров и возможных путей отступления.

«Встретить гостей я готов», – пришла очередная мысль.

Задавать себе вопросы, откуда я знаю то, что делаю, и обращать внимание на внезапное умение использовать ручное холодное и плазменное (о, а это откуда я знаю?) оружие, я не стал.

Но как я понимаю, не зря на мне появились все те новые отметины. Было время научиться.

Сейчас же нужно было думать о другом.

Встал очередной сакраментальный вопрос.

Что делать?

Но тут основное направление мысли и так понятно. Нужно отсюда, имеется в виду с этого корабля (принял теорию, что это космический корабль со стандартными отсеками, за аксиому, хотя нейросеть точно этого утверждать не могла, подобные помещения, по ее словам, могут быть и на космических станциях, и в стандартных колониальных поселках закрытого типа) валить и как можно быстрее.

Трупов скоро хватятся и, скорее всего, достаточно быстро найдут.

Какие у меня есть варианты? Опять нужен счет.

Счет. Транс.

Время уже привычно замедлилось.

Отрисовался интерфейс работы с нейросетью, хотя в обычном состоянии я его не видел, вернее сказать, видел, но не так четко, он был более нереален и неестествен.

Какую-то информацию с него еще можно было воспринимать, но работать с ним в таком состоянии было невозможно.

Ну да ладно, зато он не так сильно отвлекал. А если что-то было нужно, я мог перейти в трансовое состояние и изучить полученную информацию более подробно.

Раз. Нужно покинуть этот корабль.

Два. Если это корабль, то, по аналогии, должны быть и какие-то спасательные шлюпки, тем более на космическом судне. Возможно, есть какой-то транспорт меньшего размера, для ближней разведки или чего-то подобного. Как это узнать? Да все просто, через ту же нейросеть. Она же что-то может знать об этом типе кораблей, ну или как это сделать.

«Есть ли возможность точно определиться с местом моего нахождения?»

Нейросеть выдала сразу два варианта:

= Провести рекогносцировку местности.

= Произвести подключение к информационной системе и получить точный план.

«Подключение к информационной системе из этого отсека доступно?»

= Доступ в общую сеть получен. План получен.

«Так что это?»

= Модифицированное торговое судно класса «Торгаш-2». Год выпуска неизвестен. Конфигурация нестандартная. Дальность хода без дополнительной дозаправки – сорок прыжков. Выдать более точные технические характеристики?

«Пока не нужно».

Три. Это все-таки космический корабль. Значит, следующий вопрос о средствах спасения.

«Есть ли спасательные шлюпки или какие-то иные средства, позволяющие покинуть это судно?»

= На борту в наличии имеется четыре дополнительных космических транспортных средства класса малый корабль.

= Три корабля класса спасательная шлюпка. Дальность хода – один прыжок. Автономное обеспечение рассчитано на тридцать существ, сроком на два месяца.

= Один корабль класса малый транспортный бот. Дальность хода – три прыжка. Автономное обеспечение рассчитано на пятнадцать существ. Срок обеспечения жизнедеятельности до пяти лет.

Понятно. Естественно, последний корабль самый предпочтительный.

«Можно получить доступ к последнему судну?»

= Доступ на судно имеет лишь командный состав. Удаленный взлом системы безопасности невозможен. Необходимо прямое подключение к интерфейсу консоли безопасности малого транспортного бота.

Четыре. Нужен командный состав. Что еще? Хм. А Док-то был слишком опасным противником под личиной обычного медика, чтобы быть рядовым членом экипажа.

Пять. Проверю-ка я его карточку на наличие необходимого доступа.

«Нейросеть, есть ли возможность проверить необходимый уровень доступа у этой карточки?»

И я, выйдя из транса, достал из специального кармашка, куда убрал его ранее, магнитный ключ раакшасца.

После этого, зажав его в руке, опять вошел в состояние транса.

Тут и правда работалось проще и быстрее.

= Для проверки уровня доступа необходимо считывающее устройство, – огорчила меня нейросеть.

«Жаль», – уже подумал я, когда нейросеть добавила:

= В качестве считывающего устройства можно использовать персональный искин индивидуального использования. Административный доступ и привязка к оператору уже произведены. Считывающий порт для различных носителей информации и устройств со встроенными чипами хранения и обработки данных в данном искине присутствует.

Значит, еще один выход из транса.

Достаю из рюкзака искин блондина. Он, кстати, хоть и похож на не слишком большой смартфон, но у него есть дополнительные ремни, которые позволяют закрепить его в качестве своеобразных часов на запястье.

Надев искин, я вставил в него карточку, параллельно заметив рядом с ридером, куда как раз подошел магнитный ключ, еще два углубления.

В одно идеально подходили те непонятные карты, напоминающие кредитные. А третье было немного странной шестиугольной формы, как раз под один из срезанных концов тех кристаллов, что я нашел у трупов.

«Значит, и они – это какие-то носители информации, – понял я, – а вот для камешков Крыса ничего не было».

Ладно. Что там дальше?

Счет. Транс.

= Данный персональный ключ имеет полный доступ во все помещения корабля.

О, как удачно мне этот змеелицый попался! Правда, чуть не прикончил, но и такой превосходный подарок, как ключ ото всех дверей, преподнес.

«Показать наиболее безопасный путь подхода к транспортному боту», – выдал я новую команду.

Сначала на интерфейс была выведена трехмерная схема того судна, в котором я находился. А потом от моего текущего места расположения до нужного мне ангара – нет, правильнее сказать, космического дока, где сейчас был пришвартован этот бот, была прорисована жирная желтая линия, обозначающая путь моего движения.

К тому же на различных ее участках периодически менялся некий процент, который обозначал вероятность встречи с экипажем корабля.

= Данные о перемещении существ, находящихся на судне, взяты из результатов сканирования, переключенного в фоновый режим.

А я и забыл, что нейросеть мне доложила о том, сколько этих самых существ есть на корабле.

Значит, я могу отслеживать их нахождение и перемещение.

«Выведи мне их отображение на схему».

Карта корабля расцвела разноцветными точками. В основном желтые. Но было несколько зеленых и оранжевых. А одна была темно-бордовой.

= Цветовая градуировка по степени опасности.

«Есть еще какие-то варианты?» – на всякий случай уточнил я.

= Разбивка по интеллектуальному уровню.

= Разбивка по степени ментальной активности.

Для интереса я попросил попереключать между этими схемами.

Интеллектуальная картинка практически не отличалась от схемы, обозначающей уровень опасности существ. Было несколько голубых точек, обозначающих уровень интеллекта выше ста пятидесяти, и зеленых, от ста двадцати до ста пятидесяти. Остальные были желтыми.

Ментальная же картинка была абсолютно серой, кроме одной точки. Она находилась в районе, отмеченном как грузовая палуба.

Кстати, на этой же грузовой палубе постоянно находилось порядка пятнадцати существ.

И что-то мне подсказывало, коль там были самые неопасные существа, но с максимально возможным уровнем интеллекта плюс этот единственный ментально активный субъект, то там сидят рабы.

Кстати, мой путь пролегал недалеко от их местоположения, где-то на уровень выше, или по непонятному переходу, или по каким-то технологическим туннелям, на карте это было не очень хорошо отмечено и прорисовано. Но то, что проход там был, это точно, коль его предложил искин. Разберусь ближе к месту.

Перейдя опять на контроль существ по их уровню опасности, я посмотрел, как в зависимости от их перемещения слегка перестраивается и маршрут моего будущего следования. И собрался уже выдвигаться, когда очередная гениальная мысль посетила мою голову.

Лететь-то куда на этом боте?

Судя по тому, что корабль перемещается в космическом пространстве в пределах каких-то абстрактных сорока прыжков (видимо, очередная величина, которая всем известна и не нуждается в пояснении), то не факт, что при слепом прыжке в неизвестность я смогу самостоятельно найти хоть какую-то обитаемую и, желательно, пригодную для жизни таким вот существам, как я, планету.

Счет.

Раз. По идее, на таких мелких судах могут быть и свои навигационные карты и приборы. Ну а вдруг это не так?

И нейросеть это подтвердила.

Координаты прыжка для спасательных шлюпок передаются с материнского корабля навигационным искином прямо в консоль управления прыжковым двигателем.

Сделано это в связи с тем, что консоль управления спасательными кораблями стараются максимально упростить, для того чтобы его мог пилотировать любой член экипажа.

Правда, бывали и исключения. На несколько более сложных малых судах был собственный бортовой искин, который выполнял все управляющие функции. И вот в него уже можно было залить навигационные карты. Но опять же были и свои ограничения. Большой объем информации он бы не смог получить и обработать. К этим исключениям относился и обнаруженный нами бот.

И неизвестно, залиты ли в него хоть какие-то навигационные карты, и уж тем более неизвестно, соответствуют ли они текущему космическому пространству и ближайшим звездным системам.

Был и еще один вариант. На любом судне, включая и самые простые спасательные шлюпки, можно было подключиться к прыжковому двигателю напрямую, через его интерфейсную шину, и внести в него соответствующие координаты прыжка вручную.

Но это мог сделать только действительно подготовленный специалист. И обладать он должен был не менее чем двумя специальностями. Инженер, для подключения к прыжковому двигателю, и навигатор, для вычисления правильных координат прыжка.

М-да. Задача.

Выяснить, есть ли подобная информация на транспортном боте, невозможно, пока я не попаду туда. Но и в этом случае вероятность наличия там навигационных карт нужного мне космического пространства приравнивается к нулю.

Что тогда?

Счет.

Раз. Мне нужны навигационные карты.

Два. Они наверняка есть на этом корабле.

Три. Их каким-то образом нужно передать на транспортный бот, если там есть свой собственный искин и если он активен.

Четыре. Если его нет, то придется расчет данных координат брать на себя.

Пять. Для этого мне все равно нужны эти пресловутые карты, сложно рассчитывать хоть какую-то точку прыжка, не зная, куда в принципе нужно лететь.

Шесть. Значит, необходим доступ к местному навигационному оборудованию.

«Нейросеть, есть ли возможность подключиться к навигационному искину?»

= Из данного помещения нет.

«Так, уже лучше. Если из данного помещения нет, то откуда это возможно сделать?»

= Командная рубка.

Угу. Так меня там и ждут с распростертыми объятиями, с учетом того что все наиболее опасные объекты сейчас собрались именно там.

«Еще варианты?»

= Резервная рубка управления.

«Неплохо. Есть еще что-нибудь?»

= Узел управления прыжковым двигателем.

Опа. А это вообще хорошо. Он находится, судя по карте, практически на моем пути, если я направлюсь к транспортному боту по разработанному искином маршруту.

Правда, там была пара каких-то существ.

Но я уже решил, как относиться к местной команде, так что большого сожаления испытывать не буду.

К тому же из этого центра управления можно попытаться устроить какую-нибудь диверсию. Нужно же мне каким-то образом замести свои следы! И дать себе хоть какой-то шанс уйти с корабля.

А то вдруг они решат, что им обязательно нужно найти и догнать меня. Ведь тут были еще и оружейные палубы с несколькими плазменными пушками и ракетными установками.

Мне же это ни в коем случае не нужно.

«Скорректировать маршрут с учетом новой точки привязки», – скомандовал я нейросети.

Та практически мгновенно скорректировала маршрут следования.

«Ну, все, пора выдвигаться, – понял я, – медлить больше нельзя. И так мне несказанно повезло».

Выход из транса.

Последний осмотр помещения. Разруха и небольшой кавардак, но если глянуть мельком, то в глаза особо не бросается.

Поднявшись из кресла, я двинулся к двери.

Слегка приоткрываю ее и выскальзываю в коридор.

Движения какие-то странные, текучие и плавные. Причем они совершенно не слышны.

Но это не нужно здесь и сейчас. Крадущийся человек, наоборот, вызовет больше подозрений, чем свободно передвигающийся.

Только я успел подумать об этом, как манера моего перемещения или шага изменилась. Я стал двигаться свободной, несколько разнузданной походкой хозяина всего и вся.

Правда, при этом я все так же ступал абсолютно тихо и неслышно. Никаких шорохов.

Необычно, но удобно. Если кто-то случайно увидит меня, то не особо обратит внимание. Если же я сам кого-то замечу, то успею подготовиться к встрече или предпринять какие-то иные шаги, чтобы ее избежать.

* * *

Мне повезло. Нейросеть составила идеальный маршрут.

По пути я не встретил ни одной живой души. Лишь пару раз слышал их перемещение где-то неподалеку от себя.