# Опасное лето

Туве Марика Янссон

Лето выдалось тревожным – наводнение пришло в долину и затопило дом муми-троллей. Семья отправилась искать новое жильё. На их удачу, волнами к берегу прибило вполне подходящий дом, который, правда, вёл себя немного странно. У него была крыша, похожая на створку раковины, и вращающийся пол, а если дёрнуть за шнурок – с потолка упадёт картина. Или польёт дождь. Или зажгутся сотни разноцветных огней. Едва семейство немного прибралось и село пить чай, как из тёмного угла появился один из прежних обитателей и заявил, что весь дом – театр. Тогда почему бы муми-троллям не стать актёрами? И Муми-папа берётся за постановку пьесы собственного сочинения!

> Вивике

Tove Jansson

FARLIG MIDSOMMAR

Copyright © Tove Jansson 1954 Moomin Characters ™

All rights reserved


Иллюстрации в тексте и на обложке Туве Янссон

Перевод со шведского Марии Людковской под общей редакцией Натальи Калошиной и Евгении Канищевой

Стихи в переводе Евгении Канищевой


© М. Людковская, перевод, 2018

© Е. Канищева, стихотворный перевод, 2018

© Издание на русском языке. ООО «Издательская Группа ”Азбука-Аттикус“», 2018

Издательство АЗБУКА®

## Глава первая. О маленьком кораблике и огнедышащей горе

Муми-мама сидела на крыльце, залитом солнцем, и снаряжала в плаванье кораблик из сосновой коры.

– Если я ничего не путаю, – рассуждала она, – у галеаса должно быть два больших паруса сзади и несколько маленьких треугольных впереди, над бушпритом.

Труднее всего ей дался руль, зато мастерить трюм было одно удовольствие! Муми-мама выстрогала из коры крошечную крышку люка, и крышка подошла точь-в-точь, так что тонкие края плотно сомкнулись с палубой.

– Мало ли, вдруг шторм, – сказала Муми-мама себе под нос и счастливо вздохнула.

Рядом сидела дочь Мюмлы и, подтянув колени к подбородку, смотрела, как Муми-мама закрепляет штаги – цепляет их булавками с разноцветными стеклянными головками. Верхушки мачт Муми-мама украсила алыми вымпелами.

– Кому ты его подаришь? – с замиранием сердца спросила дочь Мюмлы.

– Муми-троллю, – ответила Муми-мама, ища в корзинке для шитья подходящий якорный конец.

– Не толкайся! – пропищал из корзинки тоненький голосок.

– Дорогая, – сказала Муми-мама Мюмлиной дочери, – твоя сестрица опять залезла в мою корзинку. Как бы она не поранилась булавками.

– Мю! – грозно прикрикнула дочь Мюмлы, пытаясь выковырнуть сестру из клубка пряжи. – Вылезай немедленно!

Но Мю только глубже зарылась в клубок.

– Надо же ей было уродиться такой малюткой, – пожаловалась дочь Мюмлы. – Вечно я её ищу. Может, вырежешь и для неё кораблик? Я посажу её в бочку с дождевой водой – пусть плавает. А мне не придётся всякий раз за ней бегать.

Муми-мама рассмеялась и достала из сумки обломок коры.

– Думаешь, такой кусочек её выдержит? – спросила она.

– Выдержит, – сказала дочь Мюмлы. – Только на всякий случай сделай ей, пожалуйста, маленький спасательный пояс.

– Можно я искромсаю твой клубок на мелкие кусочки? – крикнула малышка Мю из корзинки.

– Конечно, – разрешила Муми-мама.

Она любовалась галеасом и думала, не забыла ли чего. Вдруг, откуда ни возьмись, прилетел большой клочок сажи и чёрным пятном накрыл палубу.

– Фу, какая гадость, – сказала Муми-мама и сдула его. Но на нос ей тут же опустился новый клочок, такой же чёрный, как и первый. В воздухе их было полным-полно.

Муми-мама вздохнула и встала.

– Как мне надоела эта огнедышащая гора! – сказала она.

– Огнедышащая гора? – заинтересовалась малышка Мю и высунула мордочку из корзинки.

– Да, у нас тут одна гора неподалёку извергает пламя, – объяснила Муми-мама. – И сажу. Все эти годы, с тех пор, как я вышла замуж, она вела себя вполне пристойно, а теперь вот расчихалась, причём как раз когда я вывесила бельё на просушку. Всё мне перепачкала…

– Ура, будет пожар! – радостно заверещала малышка Мю. – Всё сгорит дотла! Все дома, сады, игрушки, младшие братья и сёстры и их игрушки тоже!

– Глупости, – добродушно сказала Муми-мама, смахнув сажу с носа.

И пошла искать Муми-тролля.

* * *

В низинке, справа от дерева, где висел гамак Муми-папы, было озерцо, наполненное прозрачной коричневатой водой. Дочь Мюмлы любила повторять, что в середине оно – бездонное. Возможно, так оно и было. У берегов росли цветы с широкими блестящими листьями, на которых отдыхали стрекозы и водяные пауки, под водой с важным видом скользили длинноногие насекомые. Ещё глубже поблёскивали золотом глаза лягушки, а в иле порой мелькали её загадочные сородичи, проживающие на самом дне.


Муми-тролль лежал на своём любимом месте (точнее, на одном из своих любимых мест), свернувшись калачиком в жёлто-зелёном мху, аккуратно подобрав хвост.

Серьёзный и счастливый, он смотрел в воду и слушал шелест крыльев и сонное жужжание пчёл.

«Этот кораблик – мне, – думал он. – Наверняка мне. Мама всегда дарит свой первый летний кораблик тому, кого она любит больше всех. А потом старается чем-нибудь отвлечь остальных, чтобы никто не расстраивался. Если этот водяной паук побежит на восток, шлюпки на кораблике не будет. Если на запад – значит, мама сделала шлюпку, да такую маленькую, что её и в лапы взять боязно».

Паук медленно пополз на восток, и на глаза Муми-тролля навернулись слёзы.

Вдруг трава зашуршала, и между метёлками выглянула Муми-мама.

– Привет, – сказала она. – У меня для тебя кое-что есть.

Муми-мама осторожно спустила галеас на воду. Он красиво покачался над своим отражением и поплыл – так уверенно, будто всегда только это и делал.

Муми-тролль сразу заметил, что мама забыла шлюпку.

Он нежно потёрся носом о мамину мордочку (шёрстка у муми-троллей мягкая, как белый бархат) и сказал:

– Из всех твоих корабликов этот – самый красивый!

Они сидели рядом на мшистом берегу и смотрели на галеас. Тот пересёк озерцо и ткнулся в листок.

Где-то рядом с домом дочь Мюмлы звала свою сестру.


– Мю! Мю! – кричала она. – Несносное дитя! Мю-у-у! Только вернись домой, я тебя за волосы оттаскаю!

– Опять спряталась, – сказал Муми-тролль. – Помнишь, как мы нашли её в твоей сумке?

Муми-мама кивнула. Она сидела, склонившись над водным зеркалом, и разглядывала дно.

– Там что-то светится, – проговорила она.

– Это твой золотой браслет, – сказал Муми-тролль. – А рядом тот, который носит на щиколотке Снорочка. Правда, неплохая идея?

– Просто отличная! – обрадовалась Муми-мама. – Теперь всегда будем хранить драгоценности в коричневой озёрной воде. Так они выглядят куда красивее.

На крыльце Муми-дома стояла дочь Мюмлы и вопила во всё горло. Она знала, что малышка Мю сидит в одном из своих многочисленных укромных местечек и хихикает, слушая, как надрывается сестра.

«Взяла бы лучше и подманила меня мёдом, – думала Мю. – А потом отшлёпала».

– Послушай, мюмла, – сказал Муми-папа, не вставая с кресла-качалки. – Если ты будешь так орать, она никогда не выйдет.

– Я ору для очистки собственной совести, – важно объяснила дочь Мюмлы. – Уезжая, мама сказала: «Оставляю Мю на тебя. Если ты не сможешь её воспитать, то и никто не сможет – сама-то я сдалась сразу, как только она появилась на свет».

– А, понятно, – сказал Муми-папа. – Тогда, конечно, кричи, если тебе так легче. – Он взял со стола кусочек пирога, опасливо огляделся по сторонам и макнул его в кувшинчик со сливками.

Завтрак был накрыт на пятерых, шестая тарелка стояла под столом: дочь Мюмлы утверждала, что там она чувствует себя более независимо.

Тарелочка Мю – разумеется, совсем маленькая – скрывалась в тени вазы с цветами посередине стола.

Муми-мама галопом неслась к дому по садовой дорожке.

– Не волнуйся, дорогая, – сказал Муми-папа. – Мы поели в кладовке.

Мама, запыхавшись, влетела на веранду и остановилась, глядя на стол. Скатерть была чёрная от сажи.

– Ох, ну надо же, – сказала она. – До чего жарко. И сколько сажи! Просто беда с этой огнедышащей горой.

– Будь она поближе, я бы хоть добыл себе пресс-папье из настоящей лавы, – мечтательно проговорил папа.

* * *

Было и вправду очень жарко.

Муми-тролль по-прежнему лежал у озерца и глядел на совершенно белое, похожее на серебряный диск небо. Он слышал, как где-то у моря перекрикиваются птицы.

«Пахнет грозой», – сонно подумал Муми-тролль и выбрался из мха. И как всегда, когда менялась погода, когда смеркалось или всё вдруг озарялось странным светом, он с грустью вспомнил о Снусмумрике.

Снусмумрик был его лучшим другом. Конечно, Снорочку Муми-тролль тоже очень любил, но дружить с девочкой – это всё-таки не совсем то же самое.

Снусмумрик был спокойный, и очень много знал, и никогда не болтал об этом без надобности. О своих путешествиях он рассказывал лишь изредка и так, что ты чувствовал гордость, будто тебя приняли в некий тайный союз. Когда выпадал первый снег, Муми-тролль и остальные обитатели Муми-дома ложились спать и спали всю зиму напролёт. Снусмумрик же уходил на юг и возвращался в долину только весной.


Этой весной он не вернулся.

Муми-тролль начал ждать его, едва очнувшись от зимней спячки, хотя никому ничего не говорил. К тому времени, когда над долиной потянулись косяки птиц и снег растаял даже с северной стороны деревьев и гор, Муми-тролль от нетерпения уже не находил себе места. Снусмумрик ещё никогда так не задерживался. Пришло лето, и местечко у реки, где Снусмумрик обычно ставил палатку, заросло и зазеленело, словно там никто никогда и не жил.

Муми-тролль всё ждал, но уже не так отчаянно, а скорее обиженно и немного устало.

Однажды за ужином Снорочка завела об этом разговор.

– Что-то Снусмумрика долго нет, – сказала она.

– Может, он и вовсе не придёт, – заметила дочь Мюмлы.

– Да его, наверное, Морра сожрала! – завопила малышка Мю. – Или он в пропасть свалился и расшибся в лепёшку!

– Тише, тише, – быстро сказала Муми-мама. – Снусмумрик не пропадёт.

Муми-тролль медленно шёл вдоль реки и думал: «А вдруг? Ведь чего только нет на свете: и морры, и полицейские. И бездонные пропасти. Можно замёрзнуть насмерть, взлететь на воздух, упасть в воду, поперхнуться и много чего ещё. Большой мир опасен. Ты там чужой, и никто не знает, что ты любишь и чего боишься. И вот где-то там бредёт себе Снусмумрик в своей старой зелёной шляпе… Где-то там подкарауливает его сторож парка, его самый заклятый враг. Опасный враг…»

Муми-тролль остановился у моста и мрачно уставился на воду. Как вдруг чья-то лапа легонько коснулась его плеча. Муми-тролль подпрыгнул и обернулся.

– А-а, это ты…

– Мне так грустно, – сказала Снорочка, с мольбой глядя на него из-под чёлки.

На голове у неё красовался венок из фиалок. Она скучала с самого утра.

Муми-тролль добродушно и немного рассеянно хмыкнул.

– Может, поиграем? – предложила Снорочка. – Давай играть, будто я – дивная красавица и ты меня похищаешь.

– Прости, мне что-то не хочется, – ответил Муми-тролль.

У Снорочки печально поникли уши, и Муми-тролль потёрся мордой о её мордочку и сказал:

– К тому же ты и так дивная красавица, безо всякой игры. Давай я похищу тебя завтра?

* * *

Июньский день пролетел, начало смеркаться.

Но жара не спадала.

В сухом обжигающем воздухе кружились чёрные хлопья. Обитатели Муми-дома приуныли и притихли, разговаривать никому не хотелось. В конце концов Муми-мама решила уложить всех в саду. Она постелила постели в самых уютных уголках сада и каждому в изголовье поставила небольшую лампу, чтобы никто не чувствовал себя одиноко.

Муми-тролль и Снорочка свернулись калачиком под кустами жасмина. Но уснуть они не могли.

Ночь была необычная – какая-то пугающе тихая.

– Мне так жарко, – жалобно сказала Снорочка. – Я всё верчусь, верчусь, и простыня совсем скомкалась. Скоро мне в голову полезут печальные мысли!

– И со мной то же самое, – отозвался Муми-тролль.

Он сел и поглядел на сад. Все спали, тихо горели лампы.

Вдруг ветки жасмина затряслись.

– Ты видел? – спросила Снорочка.

– Вроде прекратилось, – сказал Муми-тролль.

Но тут опрокинулась лампа.

Цветы дрогнули, и по земле поползла тонкая трещина. Она ползла, ползла, пока не нырнула под матрас. Потом её края стали расходиться. Вниз посыпались земля и песок, и следом в земное чрево скользнула зубная щётка Муми-тролля.

– Она была совсем новая! – воскликнул Муми-тролль. – Ты её видишь?

Он подполз к трещине и заглянул внутрь.

Но трещина вдруг с лёгким хлопком закрылась.


– Совсем новая, – печально повторил Муми-тролль. – Синяя…

– Хорошо, что тебе хвост не прищемило! – утешила его Снорочка. – А то так бы и сидел тут всю жизнь!

Муми-тролль быстро поднялся.

– Пошли, – сказал он. – Поспим на веранде.

Перед домом стоял Муми-папа и нюхал воздух.

В саду что-то беспокойно шуршало, из зарослей взлетали стаи птиц, в траве топотали десятки мелких лапок.

Из подсолнуха, росшего возле крыльца, высунулась малышка Мю и радостно завопила:

– Сейчас как бабахнет!

Вдруг земля у них под ногами слегка задрожала – словно отзвук далёкого грома. В кухне на пол посыпались кастрюли.

– Что, пора завтракать? – спросонья вскрикнула Муми-мама. – Что случилось?

– Ничего особенного, дорогая, – ответил папа. – Это просто огнедышащая гора шевелится. Ох, сколько пресс-папье из лавы пропадает зря…

Дочь Мюмлы тоже проснулась. Все собрались у перил на веранде и стали всматриваться в даль.

– А где она, эта гора? – спросил Муми-тролль.

– На маленьком острове, – сказал Муми-папа. – На маленьком чёрном острове, где ничего не растёт.

– Правда же, всё это капельку, ну самую малость, опасно? – прошептал Муми-тролль и сунул свою лапу в папину.

– О да, – ласково откликнулся Муми-папа. – Немного опасно, это точно.