# Бездна

Джеймс Роллинс

Утром того дня, когда должно было произойти первое солнечное затмение нового тысячелетия, никто не подозревал, что вскоре жизнь всего человечества изменится самым роковым образом. Когда Земля накрылась темной пеленой, мощная вспышка на солнце спровоцировала серию природных катастроф. Землетрясения и извержения вулканов сотрясли земной шар. Ученый Джек Киркланд подозревает, что причина этих катаклизмов как-то связана со странной кристаллической колонной, обнаруженной на дне океана. На этой колонне высечены загадочные письмена, в которых древний народ, живший двенадцать тысяч лет назад, пытался передать какое-то предостережение.

Еще один супербестселлер, новые захватывающие приключения от автора «Пирамиды», «Амазонии» и «Песчаного дьявола».

> Посвящается Стиву и Джуди Прей,

> учителям, друзьям и основателям «Спейсеров»

## Пролог. День затмения

Вторник, 24 июля

### I. До

8 часов 14 минут по тихоокеанскому

поясному времени

Сан-Франциско, Калифорния

Утром того дня, когда должно было произойти солнечное затмение, Дорин Макклауд вышла из кафе «Старбакс», держа в одной руке свежий номер «Кроникл», а в другой – картонный стаканчик с крепким мокко. Следовало поспешить: на десять часов у нее была назначена встреча в городе, а на то, чтобы доехать до ее офиса, расположенного рядом с Эмбаркадеро, оставалось менее часа. Ежась от холодного утреннего ветра, она торопливо направилась к станции метро на перекрестке улиц Рыночной и Кастро.

Дорин посмотрела на небо и нахмурилась. Опустившаяся ночью на город пелена тумана еще не развеялась, и солнце сквозь эту дымку казалось мутным опалом. Долгожданное событие – первое в новом тысячелетии солнечное затмение – должно было произойти после четырех часов, и не увидеть его из-за чертова тумана будет ужасно обидно. Из газет и телепередач она знала, что праздновать этот редкий астрономический феномен собрался весь город. Сан-Франциско даже здесь не мог обойтись без фанфар.

«Что за глупость! – подумала Дорин, досадливо мотнув головой. – Над Сан-Франциско и так круглый год висит туманное марево, так чего же радоваться еще нескольким минутам темноты?» Тем более что затмение ожидалось даже не полное, а частичное!

Вздохнув, она отбросила эти несвоевременные раздумья и поправила шарф на шее. Сейчас у нее были заботы поважнее. Если ей удастся выполнить требования по выданному «Дельта-банком» кредиту, путь к партнерству в фирме будет для нее открыт. Окрыленная этой мыслью, она буквально перепорхнула через Рыночную улицу и оказалась у входа на станцию метро.

Она вошла в метро как раз в тот момент, когда из тоннеля появился очередной поезд. Сунув проездной билет в считывающее устройство, Дорин зацокала каблучками по лестнице, спускающейся к платформе, и встала у ее края, дожидаясь, когда поезд окончательно остановится. Довольная тем, что не опоздает к назначенному времени, она поднесла к губам стаканчик с кофе, однако не успела сделать ни одного глотка. От сильного удара под локоть стаканчик вылетел из ее руки, а кофе широкой шоколадно-коричневой дугой выплеснулся на асфальт перрона.

Ойкнув от неожиданности, Дорин развернулась, чтобы взглянуть на своего обидчика, и увидела старую женщину, укутанную в тряпье, собранное, видимо, по разным помойкам. Она смотрела на Дорин глазами, взгляд которых, как казалось, находился в каком-то другом измерении. В сознании Дорин на долю секунды вспыхнул образ лежащей в постели матери: тяжелый запах мочи и лекарств, ее обострившиеся черты и такие же мертвые глаза. Болезнь Альцгеймера.

Дорин отступила на шаг, инстинктивно прижав к себе сумочку, но бездомная старуха, судя по всему, была совершенно безобидна. Наверное, сейчас последует обычная в подобных случаях просьба: «Помогите, чем можете!» Дорин сделала еще один шаг назад. Испуг и злость сменились чувством жалости. Другие пассажиры отвели глаза в сторону, следуя неписаному правилу любого городского жителя: не смотри слишком пристально. Дорин хотела поступить так же, но почему-то не смогла. Возможно, причиной тому было внезапно посетившее ее воспоминание о давно умершей матери, а может, безотчетная волна сострадания по отношению к этому несчастному созданию. Так или иначе, помимо своей воли она спросила:

– Могу я вам чем-нибудь помочь?

Старуха пошевелилась, и Дорин увидела жмущегося к ее коленям изголодавшегося коричневого щенка. Бедняга был настолько тощим, что на его впалых боках можно было сосчитать все ребра. Старуха заметила, куда смотрит Дорин, и сказала:

– Допсик знает! – От возраста и бездомной жизни голос ее звучал хрипло. – Он все знает!

Дорин кивнула, словно в словах женщины был хоть какой-то смысл. Психически больных лучше не раздражать, это она усвоила из опыта общения со своей несчастной матерью.

– Конечно знает, – поддакнула Дорин.

– И он мне об этом рассказывает! Да-да, рассказывает!

Дорин снова кивнула, чувствуя себя законченной дурой. За ее спиной с шипением открылись двери поезда. Если она не хочет опоздать, нужно поторопиться.

Она начала поворачиваться, как вдруг иссохшая рука ухватила ее за запястье. Дорин инстинктивно дернулась в сторону, но старуха держала ее на удивление цепко. Шурша своим тряпьем, сумасшедшая приблизилась к Дорин.

– Допсик – хороший песик, – прошамкала она. – Допсик умный. – В углах старушечьего рта пенилась густая, похожая на скисший майонез слюна. – Он все знает. Он умный.

Дорин рывком освободила руку.

– Я… Мне нужно идти.

Старуха не пыталась удержать ее, сразу же спрятав руку в складках живописного тряпья. Не сводя с нее взгляда и пятясь, Дорин дошла до дверей вагона. Оставшись одна, старуха скукожилась в своей ветоши и погрузилась в какие-то никому не ведомые раздумья. Дорин встретилась взглядом с устремленными на нее глазами щенка. Когда двери вагона закрывались, до нее донеслось бормотание бездомной старухи:

– Допсик… Он знает… Он знает, что сегодня мы все умрем.


13 часов 55 минут по тихоокеанскому

поясному времени (11 часов 55 минут

по местному времени)

Алеутские острова, Аляска

Утром того дня, когда должно было произойти солнечное затмение, Джимми Помотук с привычной осторожностью прокладывал путь вверх по обледенелому склону. Его пес по кличке Нанук трусил на несколько шагов впереди. Здоровенный маламут[1] хорошо знал эту дорогу и мог бы добраться до конечного пункта самостоятельно, но, будучи преданным компаньоном, не хотел оставлять хозяина.

Устало шаркая за старым псом, Джимми вел за собой троих английских туристов: двух мужчин и одну женщину. Их путь лежал к Ледяному пику – высшей точке этого окруженного морем клочка земли, одного из Лисьих островов. Его предки, инуиты[2], приходили сюда, чтобы поклоняться великому Орке, устанавливали деревянных идолов и бросали священные камни со скалы в море. Впервые, еще мальчиком, его привел на это священное место прадед. Это случилось почти тридцать лет назад.

Теперь это место было обозначено на всех туристических картах наряду с другими достопримечательностями острова, и суденышки компании «Зодиак», перехватывая туристов с многочисленных круизных лайнеров, ненадолго останавливавшихся в этих холодных широтах, высаживали свой человеческий груз на пристани живописного поселка Порт-Ройсон. Помимо этого привлекавшего своей стариной и экзотичностью поселка еще одной достопримечательностью острова являлся Ледяной пик. В ясный день вроде того, что выдался сегодня, с него была видна вся гряда Алеутских островов, нескончаемой дугой уходившая за горизонт. Этот вид, который предки Джимми считали бесценным, теперь стоил шестьдесят долларов в разгар туристического сезона и сорок – во все остальные дни.

– Долго нам еще, черт побери, тащиться? – послышался недовольный голос за спиной Джимми. – Я себе уже всю задницу отморозил!

Джимми обернулся. Он предупреждал эту троицу, что по мере подъема на вершину будет становиться все холоднее. Туристы были облачены в одинаковую одежду от Эдди Бауэра – куртки, рукавицы и ботинки, – но все эти шмотки вплоть до последнего стежка на них были сейчас совершенно бесполезны. Забавно: на спине парки, в которую облачилась женщина, до сих пор болталась бирка с ценой.

Указав рукой в сторону холма, за вершиной которого только что скрылась собака, Джимми сказал:

– Еще один подъем, и мы на месте. Идти осталось минут пять, не больше. А там вас ждет теплая хижина.

Недовольный турист посмотрел на циферблат часов и выругался себе под нос.

Джимми страдальчески закатил глаза и двинулся дальше. Если бы не чаевые, которые он рассчитывал получить в конце этого пешего тура, он с радостью скинул бы всю троицу со скалы. То-то славное получилось бы жертвоприношение богам океана, которым поклонялись его предки! Однако об этом оставалось только мечтать, и Джимми, как случалось всегда, поплелся дальше. Вскоре они достигли вершины.

Позади него раздался ошеломленный выдох, вырвавшийся разом из трех глоток. Джимми обернулся, готовый произнести заученную наизусть речь о значении этого места, но тут же увидел, что восклицания туристов были вызваны отнюдь не ошеломляющим видом, открывшимся их взорам. Они плотнее укутывались в свои одежки, пытаясь укрыться от пронизывающего ветра.

– Как же здесь холодно! – проговорил, стуча зубами, второй мужчина. – Надеюсь, затвор моей фотокамеры не замерзнет. Будет страшно обидно проделать такой путь до этого проклятого места и не сделать ни одной фотографии.

Руки Джимми непроизвольно сжались в кулаки, однако он постарался, чтобы в его голосе не прозвучала враждебность.

– Хижина расположена вон там, за той группой черных сосен. Почему бы вам не отправиться туда и не погреться? До солнечного затмения еще есть время.

– Слава тебе господи! – проговорила женщина и, обращаясь к тому из мужчин, который стал жаловаться первым, добавила: – Пойдем, Реджи.

Теперь настала очередь Джимми замыкать процессию. Англичане трусцой направились к маленькой, угнездившейся в низком месте сосновой рощице. Нанук потрусил рядом с хозяином, тычась влажным носом в его руку. Он хотел, чтобы ему почесали за ухом.

– Нанук, хороший мальчик, – похвалил пса Джимми, глядя на струйку дыма, поднимавшегося к синему небу. По крайней мере, сын выполнил данное ему поручение и растопил печь в хижине, прежде чем отправиться на главный остров – праздновать солнечное затмение вместе со своими друзьями.

На Джимми вдруг, непонятно с чего, накатила волна печали. Хотя это место всегда оказывало на него такое действие. Он словно ощущал здесь чье-то незримое присутствие. «Возможно, это боги моих предков», – подумал он, но лишь наполовину шутливо, и пошел дальше, к спасительному теплу. Ему вдруг страстно захотелось укрыться от холода – не меньше, чем его подопечным-англичанам. Джимми взглядом проследил за струйкой дыма до самого солнца, висевшего над горизонтом с восточной стороны. Солнечное затмение. Когда происходило такое, предки Джимми думали, что огромный кит глотает солнце. То же самое должно было произойти в течение следующих нескольких часов.

Нанук, бежавший рядом с ним, вдруг зарычал. Джимми взглянул на собаку. Маламут смотрел в сторону юга. Наморщив лоб, Джимми проследил за взглядом пса.

Вершина скалы была пуста, если не считать одиноко торчавшего деревянного идола. Идол, разумеется, был ненастоящим. Дешевый макет для туристов, выточенный на токарном станке где-то в Индонезии и привезенный сюда морем.

Нанук продолжал негромко рычать. Джимми не мог понять, отчего собака нервничает.

– Тихо, мальчик! – прикрикнул он на пса.

Как всегда послушный, Нанук уселся на задние лапы, но его мохнатое тело била мелкая дрожь.

Джимми скосил глаза на пустое море. В его памяти вдруг всплыла старинная молитва, которой его научил дедушка. Он был удивлен тем, что вспомнил ее слова, и не смог бы объяснить, почему эти слова сорвались с его губ именно сейчас. Для того чтобы выжить на Аляске, необходимо было уважать природу и собственные инстинкты. Своим Джимми верил.

Ему на мгновение показалось, что рядом с ним возник его дедушка и они вместе глядят в бесконечное море. Для таких моментов, как сейчас, у дедушки была припасена фраза: «Ветер пахнет бурей».


16 часов 05 минут по тихоокеанскому

поясному времени (10 часов 05 минут

по местному времени)

Аганья, владение Гуам[3]

Утром того дня, когда должно было произойти солнечное затмение, Джеффри Хессмайер проклинал свое невезение, торопливо шагая по коридору правительственного особняка. В первой сессии переговоров на высшем уровне было решено сделать перерыв для второго завтрака. Высокие договаривающиеся стороны из Соединенных Штатов Америки и Китайской Народной Республики вернутся за стол переговоров только после солнечного затмения. Совместное созерцание этого редкого природного явления было включено в официальную повестку дня.

Джеффри, как младшему помощнику, было поручено использовать время перерыва для того, чтобы набрать на компьютере, распечатать и раздать всем членам американской делегации рукописные заметки, которые делал в ходе утренней сессии государственный секретарь. Как несправедливо устроена жизнь! Пока более высокопоставленные коллеги в ожидании солнечного затмения наслаждаются разносолами буфета, устроенного в зимнем саду, подлизываясь к шишкам из президентской свиты, он должен изображать из себя то ли стенографистку, то ли – того хуже! – машинистку.

Джеффри вновь беззвучно проклял свою горькую судьбу. Что им понадобилось здесь, посередине Тихого океана? Ад замерзнет скорее, чем две тихоокеанские державы подпишут договор по ядерным вооружениям. Ни одна из стран не хотела уступать, особенно в том, что касалось двух наиболее важных пунктов. Президент наотрез отвергал притязания Китая, который требовал, чтобы США не распространяли свой противоракетный «зонтик» – знаменитую систему ПРО – на территорию Тайваня, а китайский премьер отказывался прекратить дальнейшее наращивание арсенала межконтинентальных баллистических ракет. За целую неделю интенсивной работы участники саммита добились лишь того, что напряженность в двусторонних отношениях усилилась еще больше.

Единственным светлым пятном за все это время стал лишь первый день саммита, когда президент Бишоп принял в дар от китайского премьера жадеитовую скульптуру воина верхом на коне – полноразмерную копию одной из знаменитых терракотовых статуй, найденных в окрестностях города Сиань. Журналисты были в восторге и целый день щелкали затворами фотоаппаратов, запечатлевая историческую сцену: главы двух великих держав на фоне изумительно красивого изваяния. В тот день в сердцах многих расцвели надежды, которым не суждено было воплотиться.

Джеффри вошел в отсек помещений, отведенный их делегации, и предъявил охраннику пропуск. Тот важно кивнул, пропуская мелкого клерка внутрь. Дойдя до своего стола, Джеффри рухнул на кожаное вращающееся кресло. Хотя порученное ему задание он считал унизительным, тем не менее намеревался выполнить его безукоризненно.

Аккуратно положив стопку исписанных от руки листков возле компьютера, он приступил к работе. Его пальцы порхали над клавиатурой, и каракули госсекретаря Эллиота превращались в ровные, аккуратные строчки компьютерного текста. По мере того как Джеффри втягивался в работу, злость и обида оставляли его. Ему было интересно находиться в закулисье большой политики, наблюдать вблизи, как вершится история. Похоже, президент все же был готов пойти на уступки по вопросу Тайваня, но хотел за это выторговать у Китая побольше выгод для США, включая мораторий на расширение китайского ядерного арсенала и участие КНР в Режиме контроля над ракетными технологиями[4]. Эллиот полагал, что эта цель вполне достижима, если правильно разыграть имеющиеся карты.

Джеффри настолько погрузился в расшифровку записей госсекретаря, что не заметил, как кто-то подошел к нему сзади. Услышав легкое покашливание за спиной, молодой клерк крутанулся на кресле, поднял голову и увидел высокого седовласого мужчину. На нем была рубашка с галстуком, а пиджак он небрежно держал на согнутой руке.

– Ну и что вы обо всем этом думаете, мистер Хессмайер?

Джеффри вскочил так резко, что его кресло откатилось назад и врезалось в соседний стол.

– Г-господин президент… – запинаясь, выдавил он.

– Расслабьтесь, мистер Хессмайер. – Президент Соединенных Штатов Дэниел Р. Бишоп склонился над письменным столом и стал читать текст на мониторе компьютера. – Что вы думаете о рассуждениях Тома?

– Госсекретаря? Мистера Эллиота?

Президент выпрямился и устало улыбнулся.

– Да. Вы ведь изучаете международное право в Джорджтауне?

Джеффри моргнул. Ему казалась невероятной сама мысль, что президент выделил его среди сотен чиновников и клерков, работавших в чреве Белого дома.

– Да, господин президент, я оканчиваю университет в следующем году.

– Лучший студент на курсе и специализируетесь по Азии, насколько я слышал. Как по-вашему, удастся нам уломать китайцев подписать это соглашение?

Джеффри облизал губы. Ему было трудно выдержать взгляд Дэниела Бишопа – героя войны, государственного деятеля и лидера свободного мира.

– Говорите же, дружище, и не бойтесь, я не откушу вам голову. Я всего лишь хочу узнать ваше честное и непредвзятое мнение. Иначе зачем бы я стал просить Торна поручить это задание именно вам?

Пораженный этим признанием, Джеффри был не в состоянии вымолвить хоть слово.

– Дышите, – приказал президент.

Джеффри последовал рекомендации, и это помогло. Откашлявшись, он постарался привести мысли в порядок и заговорил:

– Мне кажется, госсекретарь Эллиот высказывает весьма здравую мысль о страстном стремлении материкового Китая к экономической интеграции Тайваня. – Джеффри на секунду умолк, чтобы перевести дух, и продолжал: – Я внимательнейшим образом изучил, как проходило возвращение Гонконга и Макао под власть Пекина. Похоже на то, что китайцы используют эти территории в качестве испытательного полигона для интеграции демократической экономики в коммунистические структуры. Вполне логично предположить, что эти эксперименты проводятся в преддверии переговоров по возвращению Тайваня под юрисдикцию Китая, чтобы продемонстрировать, как от подобного союза могут выиграть все заинтересованные стороны.

– А как быть с растущим ядерным арсеналом Китая?

Немного осмелев, Джеффри заговорил быстрее:

– Их ядерные и ракетные технологии украдены у нас. Но нынешняя производственная инфраструктура Китая недостаточно развита для того, чтобы в полной мере воспользоваться ими; во многих отношениях Китай до сих пор остается аграрной страной, плохо приспособленной для быстрого развития ракетных технологий.

– И каков же ваш вывод?

– Китайцы стали свидетелями того, как гонка вооружений обанкротила Советский Союз, и не захотят наступить на те же грабли. Если Китай намерен сохранить за собой нынешнее положение в мировом балансе сил, ему для начала необходимо ускорить собственное технологическое развитие. Они не могут позволить себе ввязаться в пустопорожние дискуссии с Соединенными Штатами относительно ядерного арсенала.

– Пустопорожние дискуссии? – хмыкнул президент.

Джеффри побагровел.

– Извините, я…

– Нет-нет, – воздел руку президент, – мне понравилось ваше выражение.

Джеффри внезапно почувствовал себя полным идиотом. Что за чушь он тут несет? Как он смеет думать, что его завиральные идеи могут представлять хоть какой-то интерес для президента Бишопа?

Президент выпрямился и надел пиджак.

– Полагаю, вы правы, мистер Хессмайер. Ни одна страна не хочет финансировать новую холодную войну.

– Совершенно верно, сэр, – промямлил Джеффри.

– Возможно, есть надежда урегулировать эту проблему до того, как отношения между нашими странами станут еще более натянутыми, но для этого понадобится определенная ловкость. – Президент направился к двери. – Заканчивайте вашу работу, мистер Хессмайер, – добавил он, – и приходите в атриум. Нельзя пропустить первое солнечное затмение нового тысячелетия.

Глава государства вышел из комнаты, а Джеффри так и не нашел что ответить. Он без сил плюхнулся в кресло и закрыл глаза. Сам президент слушал его и… согласился с ним.

Благодаря звезды за такую удачу, Джеффри выпрямился и с удвоенной энергией принялся за работу. Этот день наверняка запомнится надолго.

### II. Во время

16 часов 44 минуты по тихоокеанскому

поясному времени

Сан-Франциско, Калифорния

С балкона офисного здания открывался прекрасный вид на залив Сан-Франциско. Отсюда были видны пирсы и даже толпы горожан, собравшиеся на площади Жирарделли в ожидании затмения. Однако не это привлекло внимание Дорин Макклауд. Она не отрывала глаз от зрелища, которое можно увидеть лишь раз в жизни.

В центре неба, над синими водами залива, висело черное солнце.

Сквозь темные очки, приобретенные по такому случаю в магазине оптики «Острый взгляд», Дорин смотрела на яркие длинные языки, вырывавшиеся из-за черного круга. Солнечные протуберанцы. Эксперты в области астрономии с телеканала Си-эн-эн предсказывали, что благодаря необычайно высокой солнечной активности в этот день затмение будет особенно зрелищным. Они не ошиблись.

Секретарши и другие сотрудники их адвокатской конторы, стоявшие по обе стороны от Дорин, ахали и издавали возгласы восхищения.

Заслоненное луной светило выбросило в пространство особенно длинный огненный хвост, а радио, мурлыкавшее в комнате, зашипело каскадом статических разрядов, подтверждая еще один прогноз астрономов. Си-эн-эн предупреждала, что в результате бомбардировок верхних слоев атмосферы заряженными частицами, принесенными солнечным ветром, могут возникнуть значительные помехи в эфире.

Дорин не могла оторвать глаз от черного солнца и его отражения в водах залива. В какое удивительное время довелось ей жить!

– Эй, кто-нибудь почувствовал это? – встревоженно спросила одна из секретарш.

Ощутив слабую вибрацию под ногами, Дорин сразу же поняла, что имела в виду девушка. Из динамиков радио теперь слышалось одно только шипение, задрожали глиняные цветочные горшки.

– Землетрясение! – без всякой на то нужды крикнул кто-то.

Для коренного жителя Сан-Франциско подобное дрожание почвы не являлось поводом для паники, и все же в глубине сознания каждого ворочалась неприятная мысль: «А вдруг – Большое?[5]»

– Все – внутрь! – приказал глава фирмы.

Собравшиеся на балконе, толкаясь в дверях, поспешили войти в помещение. Дорин напоследок еще раз посмотрела вверх. Отсюда казалось, что какой-то исполин проделал в небе огромную черную дыру. И тут в мозгу Дорин возник образ замотанной в тряпье бездомной старухи, и ей вспомнилось еще одно предсказание: «Сегодня мы все умрем».

Дорин отпустила перила и пошла в комнату. Балкон под ее подошвами стал содрогаться, словно собирался встать на дыбы. Да, это было не рядовое землетрясение.

– Скорее! – крикнул босс. – Надо спасаться!

Дорин кинулась во внутренние помещения, но в глубине души понимала: спасения не найти. Сегодня все они умрут.


16 часов 44 минуты по тихоокеанскому

поясному времени (14 часов 44 минуты

по местному времени)

Алеутские острова, Аляска

Стоя на скалах Ледяного пика, Джимми смотрел на исчезающее солнце. Рядом с ним беспокойно метался Нанук. Слева от него восторженно вопила троица англичан, забывших от возбуждения про холод. Сверкали вспышки, жужжали фотокамеры, перематывая пленку.

– Нет, ты видел, как жахнуло?

– Боже милостивый!

Джимми вздохнул и уселся на холодный камень. Прислонившись спиной к деревянному идолу, он смотрел на черное солнце, повисшее над просторами Тихого океана. В этом неестественном освещении острова словно окоченели и выглядели ненастоящими. Даже поверхность моря в синевато-серебристом свечении казалась застывшей.

Нанук у ног Джимми снова принялся приглушенно рычать. Должно быть, не понимая, что происходит с солнцем, пес нервничал с самого утра.

– Не волнуйся, мальчик, – шепотом успокоил его хозяин. – Это всего лишь голодный кит задумал проглотить солнце.

Протянув руку, чтобы погладить собаку, Джимми обнаружил, что ее нет. Нахмурившись, он оглянулся назад. Пес уже смотрел не на солнце, а в сторону севера. Проследив за взглядом собаки, Джимми только и смог, что изумленно выдохнуть:

– Боже ты мой!

Небо на севере, потемневшее от солнечного затмения, пульсировало, переливалось волнами и круговоротами всех оттенков синего цвета. Джимми сразу же понял, что он наблюдает северное сияние. Но он никогда еще не видел такой его интенсивности, да и время теперь было неподходящее. Огни кружились, завивались вихрями, и казалось, что в небе разлилось еще одно, сияющее, море.

– Эй, – завопил один из англичан, – а я думал, что в это время года северного сияния не бывает!

– Так и есть, – тихо подтвердил Джимми.

Англичанка, которую звали Эйлин, сделала шаг по направлению к Джимми. Казалось, что фотокамера намертво приклеилась к ее лицу.

– Какая красота! – восхищенно воскликнула она. – Это даже лучше, чем затмение!

Джимми ничего не ответил. Для инуитов возникновение северного сияния было всегда связано с различными предзнаменованиями и наполнено тайным смыслом. Северное сияние летом они восприняли бы как предвестие большой беды.

– Это что? – спросила Эйлин. – Земля действительно дрожит или мне только кажется?

Ответом ей был мощный подземный толчок. Остров содрогнулся всем своим огромным каменным телом. Эйлин с испуганным криком упала, оказавшись на четвереньках, и оба спутника бросились ей на помощь. Джимми не свалился лишь благодаря тому, что вцепился в деревянного идола.

– Что нам делать? – кричала Эйлин.

– Не волнуйся, – успокаивал ее один из мужчин, – мы отсюда выберемся.

Джимми смотрел на гряду островов, купавшихся в сверхъестественном свечении. «О боже!» – пронеслось в его мозгу, и он прошептал слова благодарности за то, что его сын находится далеко отсюда.

Самые дальние из цепочки Алеутских островов медленно погружались в пучину Тихого океана, словно опускающиеся под воду гигантские морские животные. Настал день, когда божества океана пришли, чтобы заявить свои права на эти клочки суши.


16 часов 44 минуты по тихоокеанскому

поясному времени (10 часов 44 минуты

по местному времени)

Аганья, владение Гуам

Стоя в зимнем саду губернаторского особняка, Джеффри Хессмайер с замиранием сердца смотрел на солнечное затмение. Хотя за двадцать шесть лет жизни ему уже приходилось наблюдать частичные затмения, полного, как теперь, он еще не видел. Остров Гуам потому и был выбран для проведения саммита, что находился в той узкой полосе на поверхности Земли, где только и бывают видны полные затмения.

Джеффри закончил набирать заметки госсекретаря Эллиота, размножил их, и у него еще осталось время, чтобы успеть к концу удивительного зрелища. Нацепив на нос дешевые темные очки, он стоял вместе с другими членами американской делегации у западных дверей зимнего сада. Китайцы столпились на противоположной стороне атриума. Казалось, что две эти группы все так же разделял Тихий океан.

Не обращая внимания на отчетливо ощутимое напряжение, царившее в атриуме, Джеффри любовался величественной солнечной короной, из которой в темное небо то и дело вырывались хищные огненные протуберанцы. В этот момент у его уха раздался голос:

– Восхитительно, не правда ли?

Джеффри обернулся и снова, уже во второй раз, увидел прямо за собой президента Бишопа.

– Господин президент! – Джеффри начал снимать очки, но глава государства остановил его.

– Не надо. Наслаждайтесь этим чудесным зрелищем. В следующий раз полюбоваться подобным нам удастся лишь через двадцать лет.

– Д-да, сэр.

Джеффри послушно вернул очки на переносицу.

Президент, тоже глядя в небо, негромко заговорил:

– Согласно китайским верованиям, солнечное затмение является предвестником кардинальных перемен в течении реки жизни – либо к лучшему, либо наоборот.

– Уверен, что к лучшему, – проговорил Джеффри, – причем для обоих наших народов.

Президент Бишоп похлопал молодого человека по плечу.

– Ох уж этот юношеский оптимизм! – проговорил он. – Вам следует пообщаться с вице-президентом. Вы могли бы поделиться с ним своей жизнерадостностью, а он с вами – гм, своим реалистичным взглядом на происходящее, – иронично хмыкнул президент, по всей видимости довольный своей шуткой.

Джеффри, однако, понял смысл этих слов. Вице-президент Лоренс Нейф имел особое мнение по вопросу о том, каким образом следует выстраивать отношения с одним из последних оплотов коммунизма. Публично поддерживая намерения Бишопа разрешить неурядицы с Китаем с помощью дипломатических средств, он тем не менее, оказываясь вдали от телекамер, ратовал за более агрессивный подход.

– Вам непременно удастся сгладить все противоречия, – сказал Джеффри. – Я в этом не сомневаюсь.

– Опять ваш чертов оптимизм! – Заметив, что госсекретарь жестами просит его подойти, президент снова похлопал Джеффри по плечу и с усталой улыбкой проговорил: – Похоже, настало время вернуться к штопанью прорех в американо-китайских отношениях.

Стоило президенту договорить, как земля под ногами стоявших задрожала. Джеффри почувствовал, как президент сжал пальцами его плечо. Оба мужчины отчаянно пытались удержаться на ногах.

– Землетрясение! – крикнул Джеффри.

Вокруг звенело бьющееся стекло. Джеффри задрал голову, прикрывая ладонью лицо от падающих осколков. Все стекла в губернаторском зимнем саду вылетели в один и тот же миг. Несколько человек из тех, кто находился у самых стен, теперь, израненные и окровавленные, сраженные обрушившимся на них дождем из битого стекла, лежали на полу.

Джеффри хотел было броситься к ним на помощь, но не захотел оставлять президента. На другой стороне атриума члены китайской делегации, стремясь найти убежище, ринулись внутрь губернаторского особняка.

Под ногами Джеффри возник и стал нарастать угрожающий гул. Стоявшая на столе ледяная скульптура лебедя разлетелась на мелкие кусочки.

Государственный секретарь в сопровождении двух дюжих агентов секретной службы пробивался к ним сквозь обезумевшую от ужаса толпу. Оказавшись рядом с президентом, Том Эллиот схватил его за локоть. Чтобы быть услышанным в грохоте разрушений и доносившемся из-под земли гуле, ему приходилось кричать:

– Давай, Дэн! Нужно возвращаться на борт номер один! Если этот остров разваливается на куски, я хочу, чтобы ты находился в безопасности!

Президент стряхнул его руку.

– Но я не могу… – начал он, однако не успел договорить.

Где-то на востоке раздался громкий взрыв, и в воздухе полыхнул огненный шар.

Первым заговорил Джеффри:

– Сэр, вы должны идти!

На лице президента Бишопа читалось напряжение и озабоченность. Джеффри знал, что этот человек служил во Вьетнаме и его было не так-то легко выбить из колеи.

– Ты должен! – подхватил Том. – Ты не имеешь права рисковать собой, Дэн! По крайней мере, ты не можешь позволить себе эту роскошь, после того как принес присягу, вступая в должность!

Президент уступил этому доводу. Звуки землетрясения нарастали, по стенам особняка побежали трещины.

– Ладно, пошли, – согласился он наконец. – Но я чувствую себя трусом.

Президент, сопровождаемый двумя телохранителями, направился к выходу из атриума, а госсекретарь повернулся к Джеффри и проговорил:

– Я приказал подать лимузин. Оставайся с Бишопом. Проследи, чтобы он любой ценой оказался в самолете.

– А… А как же вы?

– Я постараюсь собрать как можно больше членов нашей делегации и привезти их в аэропорт. – Прежде чем уйти, Элиот направил на Джеффри твердый взгляд и добавил: – Проследи за тем, чтобы самолет вовремя поднялся в воздух и президент не оказался здесь в ловушке. Нас не ждите.

Джеффри сглотнул застрявший в горле комок, кивнул и тоже поспешил к выходу.

Оказавшись вновь рядом с президентом, он услышал, как тот пробормотал, обращаясь к самому себе:

– Похоже, китайцы были правы.

### III. И после

18 часов 45 минут по тихоокеанскому

поясному времени

Сан-Франциско, Калифорния

Приближалась ночь. Дорин Макклауд пробиралась через груды вывороченного асфальта по направлению к Русскому холму. От немногих уцелевших она услышала, что там разбили лагерь добровольцы из Армии спасения. Дорин мучили жажда и голод; по мере того как неизбывный туман с залива заволакивал растерзанный город, становилось все холоднее. Череда подземных толчков наконец закончилась, но они успели сделать свое дело: Сан-Франциско был разрушен.

Измученная, с дрожащими ногами, Дорин оглянулась через плечо и посмотрела на то, что осталось от некогда прекрасного города, раскинувшегося на берегу океана. Вонь пожарищ и копоти пропитала все вокруг. Там и сям в туманной дымке полыхали зарева, делая картину опустошений похожей на пейзаж преисподней. Изрезанный широкими трещинами, словно по нему ударили гигантским молотком, Сан-Франциско от того места, где находилась Дорин, и вплоть до самого побережья лежал в развалинах.

Машины служб спасения все еще продолжали завывать, но спасать больше было некого. Уцелевшие здания можно было сосчитать по пальцам, а большинство либо превратились в руины, либо стояли с обвалившимися фасадами, демонстрируя исковерканное содержимое комнат.

От жуткого вида трупов, встречавшихся на ее пути, Дорин онемела. Из раны на ее голове сочилась кровь, но боль, которую она испытывала, исходила из сердца и нарастала по мере того, как ей встречались все новые семьи, обездоленно жавшиеся возле своих разрушенных домов. И у всех этих несчастных были совершенно одинаковые глаза – мертвые и пустые.

На вершине следующего холма возникло свечение. Это был не огонь пожара, а ровный белый свет, и в душе Дорин возродилась угасшая было надежда. Это наверняка лагерь Армии спасения! Она пошла дальше, желудок у нее свело, и она все ускоряла шаги, повторяя:

– Ну пожалуйста…

Перебравшись через опрокинутый автобус, Дорин наконец приблизилась к источнику света. На руинах магазина хозтоваров копошились грязные, перепачканные сажей мужчины. Они вскрыли ящик с ручными фонариками и передавали их по цепочке. Учитывая то, что вскоре на побережье должна была опуститься ночь, это было весьма ценным приобретением.

Дорин подошла ближе. Может, они дадут один фонарик и ей?

Двое мужчин посмотрели в ее сторону, и она уже хотела обратиться к ним с просьбой о помощи, как вдруг заметила какой-то нехороший блеск в их глазах и осеклась. Дорин остановилась и заметила еще одну странную деталь: все мужчины были одеты одинаково. Присмотревшись внимательнее, она увидела, что на спинах их роб значились номера и слова «Муниципальная тюрьма Калифорнии. Осужденный». Глядя на нее, они ухмылялись.

Она повернулась, чтобы кинуться наутек, но наткнулась на одного из сбежавших уголовников. Дорин попыталась оттолкнуть его, но он откинул ее руку, а затем сильно ударил по лицу, отчего она упала на землю. Ослепшая от боли и потрясения, Дорин слышала шарканье ног – это подошли другие вырвавшиеся на свободу зеки.

– Не-ет, – простонала она, свернувшись в клубочек.

– Оставь ее! – пролаял один из подошедших. – У нас нет времени. Нужно уматывать из этого сраного города, покуда не заявилась национальная гвардия.

Его слова были встречены недовольным ворчанием, однако Дорин снова услышала шарканье ног и поняла, что страшные люди уходят. От пережитого испуга и внезапно нахлынувшего облегчения она заплакала.

Главарь бандитов встал прямо над ней.

Дорин подняла заплаканное лицо, собираясь поблагодарить его за свое спасение, но застыла от ужаса, увидев ствол пистолета, направленный ей в лицо.

– Возьмите побольше патронов! – проорал главарь своим подручным. – И не забудьте походные газовые плитки с баллонами.

Затем, даже не взглянув на женщину, он нажал на курок.

Дорин услышала сухой треск выстрела, ее тело отбросило назад, а затем мир вокруг нее почернел и перестал существовать.


20 часов 15 минут по тихоокеанскому

поясному времени (18 часов 15 минут

по местному времени)

Алеутские острова, Аляска

Приближалась ночь. Джимми Помотук держался за идола с изображениями божеств, которым поклонялись его предки. Если раньше идол стоял на вершине Ледяного пика, то теперь плыл по морю, покачиваясь на волнах, а Джимми цеплялся за него. Он изо всех сил пытался держаться над водой, а волны норовили перехлестнуть через идола, накрывая Джимми с головой.

Несколько часов назад, когда волны поднялись до скал Ледяного пика, Джимми с помощью походного топорика, позаимствованного из хижины, где они грелись, вырубил идола из бетонного основания. У него было для этого достаточно времени, так как остров тонул на удивление медленно. Когда вода подошла к вершине, Джимми бросил идола в воду, как обычное бревно. Англичане убежали еще раньше, направившись в сторону Порт-Ройсона и не слушая предупреждений Джимми о том, что они бегут навстречу смерти. Паника сделала их глухими.

Оказавшись в одиночестве, он бросился в воду и поплыл к качавшемуся на воде идолу. На утесе остался лишь Нанук. Огромный маламут не знал, что делать, и растерянно метался по краю скалы. Джимми не мог сделать ничего, чтобы спасти старого пса. Самому бы уцелеть!

С тяжелым сердцем он оседлал идола и стал грести ладонями, направляясь к видневшимся в отдалении уцелевшим островам. Лай Нанука доносился до его слуха до тех пор, пока вода не сомкнулась над вершиной Ледяного пика.

А потом произошло чудо. За спиной Джимми неожиданно снова послышался лай. Нет, это был не призрак. Обернувшись, он увидел, как в нескольких ярдах позади него черно-белый пес ожесточенно бьет лапами по воде.

В сердце Джимми перемешались радость и тревога. Старый Нанук не хотел сдаваться и бросился в воду следом за хозяином. Джимми был готов сделать все, чтобы спасти мохнатого друга.

– Давай, Нанук! Давай, мальчик! – крикнул он сквозь сжатые зубы.

Собака ответила лаем, и на растрескавшихся, посиневших от холода губах человека появилась улыбка.

Но в этот момент он увидел, как из воды позади энергично гребущей лапами собаки что-то поднялось. Длинный черный плавник, слишком длинный для акулы. Орка! Кит-убийца!

Сердце Джимми сжалось. Он протянул руку по направлению к собаке, но все было бесполезно. Плавник отдалился, и Джимми стал молиться старым божествам, чтобы они спасли его друга.

Внезапно вокруг собаки вспенилась, забурлила вода, и Нанук жалобно взвыл, предчувствуя близкую смерть. А затем собака исчезла под водой, которая тут же окрасилась красным. На мгновение над ее поверхностью вновь показался черный плавник и тут же исчез.

Словно лишившись способности двигаться, Джимми сидел на идоле, впившись пальцами в изображения своих древних божеств – Медведя, Орла и Орки. Поверхность воды быстро успокоилась, и теперь ничто не напоминало о молниеносной и жестокой атаке.

Освещение неуловимо изменилось, и, ощутив это, Джимми поднял лицо. Темнеющие небеса залил неестественный красный свет. Повернув голову, Джимми увидел его источник – сигнальная ракета, выпущенная с катера береговой охраны, рассекавшего волны в нескольких сотнях метров слева от него. Джимми замахал рукой и крикнул:

– Помогите!

Коротко взревела сирена катера. Его заметили. Затем с катера прозвучал голос, многократно усиленный мегафоном:

– Мы видим вас! Оставайтесь там, где находитесь!

Опустив руку, Джимми поудобнее уселся на бревне и облегченно выдохнул. А затем он почувствовалэто. Чье-то присутствие совсем близко от него.

Прямо перед ним из воды появился длинный черный плавник и задел передний конец бревна, словно испытывая его на прочность.

Джимми медленно вытянул ноги из воды.

Затем на поверхности появился еще один плавник и еще… Стая китов-убийц медленно кружила вокруг намеченной жертвы. Джимми понял, что катеру нипочем не успеть вовремя. И оказался прав. Что-то толкнуло бревно снизу, подбросив его вверх на добрый ярд, и Джимми полетел в воду, хватаясь пальцами за воздух.

Он погружался все глубже. От холода Джимми перестал что-либо ощущать. Открыв глаза, он увидел огромные расплывчатые силуэты, продолжавшие кружить вокруг него. Он старался не шевелиться, но легкие уже горели, словно в огне, и Джимми стал медленно всплывать. Еще до того, как он достиг поверхности, одна тень подплыла ближе, и на секунду перед ним возник черный, величиной с кулак глаз. Джимми вынырнул из воды и, откинув голову назад, стал хватать ртом воздух.

Катер береговой охраны несся к нему полным ходом. Члены команды наверняка видели все происходящее.

Джимми закрыл глаза. Они слишком далеко.

Что-то сомкнулось на его ногах. Боли не было, только страшное давление. Он слишком замерз, чтобы чувствовать острые зубы. Когда луч прожектора с катера нащупал его, древние божества тащили тело Джимми в глубь океана.


22 часа 56 минут по тихоокеанскому

поясному времени (18 часов 15 минут

по местному времени)

«Боинг-747-200В», высота – 30 000 футов,

курс – от острова Гуам

Находясь в конференц-зале борта номер один, Джеффри Хессмайер наблюдал за тем, как реагирует президент на чрезвычайную ситуацию в мире. Вокруг длинного полированного стола собрались высшие чиновники администрации и правительства, а также советники главы государства.

– Проинформируй нас вкратце, Том. Насколько масштабны были землетрясения?

Госсекретарь, с перебинтованной и подвешенной на перевязи рукой, сидел справа от президента. Джеффри заметил, что от морфина, введенного ему для обезболивания, глаза Эллиота немного остекленели, но сам он оставался, как всегда, бойким и энергичным. Здоровой рукой он покопался в стопке компьютерных распечаток, лежавшей на столе.

– Сейчас еще слишком рано говорить о деталях, но, похоже, пострадал весь Тихоокеанский регион. Сообщения приходят как из его южной части, например из Новой Зеландии, так и с севера – с Аляски. А также из Китая, Японии и со всего западного побережья Центральной и Южной Америки.

– А из Соединенных Штатов? Оттуда есть какие-нибудь известия?

Лицо Тома потемнело.

– Сообщения носят разрозненный характер. В Сан-Франциско до сих пор в течение каждого часа происходят остаточные толчки, Лос-Анджелес горит. – Госсекретарь заглянул в один из листков. Было видно, что Тому не хочется оглашать его содержимое, но выбора не было. – Вся гряда Алеутских островов исчезла.

В зале послышались восклицания ужаса.

– Разве такое возможно? – спросил президент.

– Это подтверждается информацией со спутников, – мягко ответил Том. – Мы наконец начали получать сообщения с Гавайских островов. – Госсекретарь вытащил из стопки бумаг еще один листок. – Серия цунами ударила по островам через сорок минут после первых толчков. Гонолулу до сих пор находится под водой, а отели в Вайкики повалило, словно костяшки домино.

По мере того как продолжалась эта литания с перечислением всех бед, постигших мир, лицо президента бледнело, его губы сжались в тонкую полоску, а черты заострились. Президент Бишоп никогда еще не выглядел таким старым.

– Как много жертв! – еле слышно пробормотал он.

Том закончил свой отчет сообщением о взрыве вулкана, расположенного рядом с Сиэтлом, в результате чего город оказался погребен под трехфутовым слоем пепла.

– Огненное кольцо, – прошептал Джеффри себе под нос.

– Что вы сказали, мистер Хессмайер? – повернулся к нему президент.

Джеффри увидел, что глаза всех присутствующих обращены на него.

– Т-тихоокеанский регион издавна носит название Огненное кольцо, – заикаясь от волнения, проговорил он. – Это связано с его повышенной геологической активностью, которая проявляется в землетрясениях, извержениях вулканов, цунами.

Президент понимающе кивнул и обратился к Тому:

– И что теперь? Почему все это произошло так внезапно? Что стало причиной этого геологического взрыва?

Госсекретарь покачал головой.

– Это мы выясним не скоро. А пока нужно выкопать нашу страну из-под руин. Объединенный комитет начальников штабов и правительство собрались на совместное заседание по распоряжению вице-президента. Агентство по чрезвычайным ситуациям полностью мобилизовано и ожидает наших инструкций.

– Что ж, тогда за работу, – начал президент. – Нам предстоит…

Договорить он не успел. Самолет тряхнуло, и несколько высокопоставленных сановников вывалились из своих кресел. Президент, однако, усидел.

– Что это было, черт подери? – вскрикнул Том Эллиот.

Словно в ответ на этот вопрос, из интеркома раздался голос командира борта номер один:

– Прошу извинить за причиненные неудобства, но мы неожиданно попали в зону турбулентности. Возможно, в течение ближайших минут полет будет не совсем спокойным. Пристегните, пожалуйста, ремни безопасности.

В голосе командира Джеффри отчетливо различил нотки показной бравады, за которыми крылась неподдельная тревога. Очевидно, это заметил не только он один, поскольку президент сузившимися глазами поглядел на госсекретаря.

– Сейчас я все выясню, – сказал тот и расстегнул ремень.

– Подожди, – остановил Тома президент, положив ладонь на его раненую руку. Затем он повернулся к Джеффри и одному из телохранителей. – У вас, ребята, ноги проворнее, чем у нас, стариков.

– Конечно, – ответил Джеффри, расстегнув ремень, встал с кресла и подошел к двери, возле которой уже стоял одетый в синий костюм агент секретной службы.

Вдвоем, миновав комплекс личных помещений президента, они направились к пилотской кабине «Боинга-747». Когда они подошли к кабине, боковым зрением Джеффри заметил в иллюминаторе вспышку света.

– Что за… – начал он, и в этот момент самолет резко накренился.

Джеффри сильно ударился головой о переборку и упал на пол. В ушах у него стучало. Из-за двери пилотской кабины слышались безумные вопли: кто-то выкрикивал приказания, кто-то орал от страха. Джеффри заставил себя подняться и прильнул к иллюминатору.

– О боже! – непроизвольно вырвалось у него.


23 часа 18 минут по тихоокеанскому

поясному времени (18 часов 15 минут

по местному времени)

Командный пункт ВВС, военно-воздушная

база Эндрюс, штат Мериленд

Сержант диспетчерской службы Митч Клеменс схватил трубку красного телефона, висевшего сбоку от ряда радарных экранов, и вызвал по защищенной линии начальника. Поскольку база находилась в состоянии повышенной готовности, его соединили незамедлительно.

– Да? – послышался голос в трубке.

– Сэр, у нас возникли проблемы.

– Какие именно?

Потея от страха, Митч Клеменс не отрываясь смотрел на экран, где находилась точка с условным обозначением VC-25A. Обычно она светилась ярким желтым светом. Теперь точка мигала. Красным.

Когда сержант диспетчерской службы вновь заговорил, его голос дрожал:

– Сэр, мы потеряли борт номер один.

## 1. «Наутилус»

24 июля, 15 часов 35 минут

В 75 милях к юго-западу от острова Уэйк,

Океания

Джек Киркланд пропустил солнечное затмение.

Там, где он сейчас плыл, не было солнца, только непроницаемая тьма бездонных океанских глубин, а единственным источником света являлись две мощные ксеноновые лампы, установленные в носовой части одноместного подводного аппарата. Его новая игрушка, «Наутилус-2000», проходила свой первый экзамен на глубоководное погружение. Восьмифутовый титановый корпус мини-субмарины напоминал толстую торпеду, увенчанную колпаком из прочного прозрачного акрила. В нижней части судна располагалась рама из нержавеющей стали, на которой были укреплены аккумуляторные батареи и блок ускорителей.

Носовые прожектора образовывали светлый клин, взрезавший темноту на сто футов вперед. Джек прикоснулся к джойстику и поводил пучком света из стороны в сторону. Скосив глаза на глубиномер, он увидел, что тот показывает уже почти полторы тысячи футов. Судя по всему, до дна впадины оставалось совсем немного, не более двух морских саженей. Это подтверждал и усиливающийся писк сонара.

Поскольку плечи и голова Джека находились в прозрачном колпаке, он мог видеть все, что происходило вокруг. Хотя кабина и была просторной для большинства мужчин, Джеку с его ростом в шесть с лишним футов здесь, пожалуй, было тесновато. Ему подумалось, что это напоминает управление спортивным автомобилем с откидывающимся верхом, разве что здесь рулить приходилось ногами.

Две педали в полу были предназначены не только для контроля скорости, но и управляли четырьмя ускорителями в одну лошадиную силу каждый, что позволяло пилоту маневрировать во всех трех измерениях. Джек немного отпустил одну из педалей, суденышко послушно накренилось налево, и вот наконец из непроглядной тьмы появилось океанское дно.

Джек сбавил скорость, и лодка медленно вплыла в настоящую страну чудес – удивительный мир глубоководного оазиса.

Склоны цепи подводных гор перемежались характерными для морского дна Океании впадинами, покрытыми трубчатыми домиками огромных глубоководных червей-вестиментифер. Торчащие из трубок длинные кроваво-красные султаны их щупалец плавно покачивались, и Джек на мгновение почувствовал себя космическим путешественником, которого приветствуют какие-то диковинные формы инопланетной жизни.

По другую сторону лодки, на более пологих склонах, лежали вплотную друг к другу гигантские моллюски. Их раковины были открыты, и нежная бесформенная плоть, не зная устали, словно фильтр, пропускала через себя морскую воду, содержащую органические и минеральные частицы, а также мелкие планктонные организмы. Между раковин деловито суетились крабы-галатеиды на длинных тонких ногах.

Внимание Джека привлекло какое-то движение прямо по курсу. Блеснув острыми зубами, в свете ксеноновых ламп проплыл толстый безглазый угорь. Следом за ним промелькнул выводок маленьких любопытных рыбок, возглавляемых солидного вида коричневой матроной. Нахальные рыбешки подплыли к прозрачному колпаку, и к ним тут же присоединилась их наставница, дивясь находившемуся внутри него невиданному чудищу. На боках рыбины засветились крохотные точки, сигнализируя о том, что дама готова защищать свою территорию и подопечных.

Свои способности к свечению демонстрировали и другие обитатели глубин. В подводном коралловом саду, раскинувшемся прямо под мини-субмариной, пульсировали розовые огоньки, а вокруг купола плясали сине-зеленые. Это были существа настолько крошечные, что разглядеть их невооруженным глазом было невозможно.

Это зрелище напомнило Джеку его детство, когда летними ночами он смотрел на сотни мерцающих в траве светлячков. Проведя юные годы в далеком от береговой линии штате Теннесси, он влюбился в океан в ту же секунду, как впервые увидел его. Джека заворожили его бескрайние просторы, бесконечная синева и изменчивое настроение.

Вокруг купола водили хоровод мириады разноцветных огней.

– Невероятно! – прошептал Джек, и лицо его расплылось в широкой улыбке. Океан до сих пор не переставал удивлять его.

В ответ ожил миниатюрный наушник.

– Что там у тебя, Джек?

Джек беззвучно выругался. Даже здесь, на глубине в полторы тысячи футов, он лишен возможности побыть в одиночестве!

– Ничего особенного, Лиза, – ответил он, – просто любуюсь подводным пейзажем.

– Как себя ведет лодка?

– Безупречно. Ты получаешь данные биодатчиков? – осведомился Джек, прикоснувшись к крохотному приборчику, закрепленному на мочке уха. Лазерный спектрометр, вмонтированный в электронный чип, постоянно контролировал уровень газов в его крови.

Доктор Лиза Каммингс получила грант Национального научного фонда США за исследования в области физиологического воздействия глубоководных работ на организм человека.

– Та-ак, поглядим, – протянула она. – Дыхание, температура, внутрикабинное давление, подача кислорода, поглотители двуокиси углерода… Все датчики радуют глаз зеленым светом. А как дела у тебя? Есть какие-нибудь признаки сейсмической активности?

– Нет, все спокойно.

Два часа назад, перед тем как Джек только начал погружение на «Наутилусе», геолог Чарли Моллиер сообщил о странных показателях сейсмографов, зарегистрировавших гармонические колебания в районе глубоководной горной гряды. Во избежание неожиданных неприятностей он предложил Джеку вернуться на поверхность.

– Посмотришь вместе с нами на солнечное затмение, – сказал Чарли со своим ямайским акцентом. – Это будет нечто, старик! Нырнуть можешь и завтра.

Джек отказался. Затмение его не интересовало. Если толчки усилятся, он всегда успеет подняться на поверхность, но за время долгого погружения странные сейсмические сигналы пропали, а голос Чарли, раздававшийся в наушнике, стал звучать гораздо спокойнее.

Джек прикоснулся к микрофону у подбородка.

– Вы там все наверху еще продолжаете нервничать? – спросил он.

После непродолжительной паузы в микрофоне послышалось неохотное:

– Да.

Джек представил себе, как светловолосая Лиза в этот миг закатила глаза.

– Спасибо, Лиза. Я отключаюсь. Хочу хоть немного побыть наедине с собой.

С этими словами он снял с мочки уха биодатчик.

Это была хоть и небольшая, но победа. Остальные датчики биосенсорной системы будут продолжать отправлять данные о том, что происходит, в кабинет, но его личные данные теперь недоступны для находящихся наверху. Это, по крайней мере, подарило ему ощущение некоторого уюта и изолированности от надводного мира – то, что Джек больше всего ценил в подводном плавании. Уединенность, покой, тишина. Теперь, когда он был затерян в океанских глубинах, прошлое утратило над ним власть и не могло преследовать его.

Из динамиков субмарины слышались странные пульсирующие звуки подводного мира, эхом разносившиеся в тесном пространстве кабины: жутковатый хор, состоящий из хрипов, попискивания, высокого визга. Вокруг простирался мир, не просто чуждый, а смертельный для обитателей земли. Чернильная тьма, чудовищное давление, токсичные воды. Но жизнь каким-то образом обустроилась и здесь, черпая силы не в солнечном свете, а в ядовитых для всего остального клубах сероводорода, поднимавшихся из жарких отверстий подводных гейзеров, так называемых черных курильщиков.

В этот момент субмарина Джека проплывала как раз над одним из них. Это было напоминающее дымоход коническое сооружение высотой около тридцати метров. Потревоженные вращением винтов белые бактерии, мирно покоившиеся до этого на склонах подводных неровностей, закружились диковинной метелью позади лодки. Эти микроорганизмы представляли собой основу существующей здесь жизни, выполняя в совокупности функцию двигателя, перерабатывающего сернистый водород в энергию.

Джек обогнул курильщика по широкой дуге. Показатели датчиков наружной температуры сразу же поползли вверх. Температура внутри самих курильщиков могла достигать почти четырехсот градусов по Цельсию – вполне достаточно, чтобы субмарина Джека превратилась в пароварку, а он сам – в изысканное лакомство, недоступное, впрочем, для здешних обитателей.

– Джек! – послышался в наушнике озабоченный голос медика. Видимо, Лиза заметила, что приборы зарегистрировали повышение температуры, и встревожилась. – В чем дело?

– Не волнуйся, это всего лишь курильщик, – успокоил он ее.

Нажав на педаль, он заставил лодку изменить курс, и она снова плавно двинулась над дном впадины. Хотя Джека восхищало все, что он видел вокруг себя, у него были дела поважнее, чем любоваться подводными пейзажами.

На протяжении последних лет он и его команда, обосновавшись на борту спасательного судна «Фатом»[6], охотились за останками «Кайо-Мару»– японского грузового судна, затонувшего во время Второй мировой войны. В судовом манифесте было указано, что «Кайо-Мару» перевозило военные трофеи – большой груз золотых слитков. Внимательно изучив навигационные и метеорологические карты тех лет, Джек сузил круг поисков до десяти квадратных морских миль в районе горной гряды, расположенной в центре Тихоокеанского региона. Это была рискованная игра, и даже через год после начала поисков ничто не предвещало, что ставки окупятся. Вплоть до вчерашнего дня, когда их сонар зафиксировал какую-то необычную тень на океанском дне. И теперь Джек направлялся к этой тени.

Он взглянул на экран компьютера, куда выводились данные сонара, передаваемые с корабля. Чем бы ни являлся обнаруженный предмет, он находился сейчас примерно в сотне ярдов от субмарины. Джек переключил внимание на собственный сонар, тщательно прощупывавший каждый квадратный фут дна.

Из зеленой мглы выплыли очертания скалы. Джек надавил на нужную педаль, и судно обогнуло препятствие. Многообразные формы океанической жизни стали редеть. По всей видимости, подводный оазис остался позади. Расстилавшееся впереди дно превратилось в безжизненную пустыню. Винты субмарины поднимали с поверхности дна маленькие вихри ила. «Как будто едешь по пыльной дороге», – подумалось Джеку.

Прямо по курсу возникла еще одна скала – начало предгорья большой океанической гряды. Джек остановил лодку и сбросил часть балласта, намереваясь подняться и преодолеть препятствие поверху, как вдруг легкое течение захватило субмарину и потащило ее вперед.

– Какого черта! – недоуменно пробормотал он, пытаясь направить судно вверх.

– Джек, – послышался в наушнике шепот Лизы, – ты что, проплываешь еще над одним курильщиком?

– Нет, но я не пойму, что… Ах черт!

Подлодка перевалила через гребень скалы, и Джек увидел то, что находилось по другую сторону.

– В чем дело, Джек? – В голосе Лизы звучал уже неподдельный страх. – Ты в порядке?

За горным кряжем открылась новая подводная долина, но это уже был не тот оазис, который встретился Джеку чуть раньше. Морское дно рассекали светящиеся трещины, из которых вытекала расплавленная лава, темнея по мере застывания. Крохотные пузырьки, которыми пенилась вода, мешали как следует рассмотреть происходящее. Течение продолжало тащить лодку вперед. Из динамиков гидрофона слышался непрекращающийся низкий гул.

– Боже милостивый…

– Джек, что ты нашел? Температура быстро поднимается!

Джек знал это и без приборов. С каждым вздохом он чувствовал, что в кабине подлодки становится все жарче.

– Это новая вулканическая расщелина.

В наушнике раздался второй голос. Это был Чарли, геолог.

– Будь осторожен, Джек, – сказал он. – Я по-прежнему получаю слабые сейсмические сигналы. Там, внизу, не все спокойно.

– Я пока не собираюсь возвращаться.

– Ты не должен рисковать… – заговорил Чарли, но Джек оборвал его коротким сообщением:

– Я нашел «Кайо-Мару».

– Что?!

– Судно здесь, но… я не знаю, как долго оно еще будет тут оставаться.

Когда субмарина перевалила через кряж, Джек внимательно осмотрелся. На дальнем конце раскинувшейся перед ним адской долины лежали останки длинного траулера, корпус которого разломился на две части. Сквозь зеленоватую мглу рубка корабля смотрела на Джека выбитыми иллюминаторами, на боку у носовой части были выведены знакомые японские иероглифы: «Кайо-Мару», что в переводе означало «весенний ветер».

Однако это название уже не соответствовало тому, на чем было начертано.

Вокруг останков судна текли потоки расплавленного камня: лава образовывала реки и озера, пылавшие во тьме дьявольским темно-красным светом. Нос корабля лежал прямо над одной из расщелин, из которых лава вытекала на поверхность дна. На глазах у Джека корпус корабля стал крениться, плавясь в озере лавы.

– «Кайо-Мару» находится аккурат посередине преисподней, – сообщил Джек. – Сейчас подплыву поближе.

– Джек! – Это была снова Лиза, но теперь в ее голосе зазвучали стальные командирские нотки. Она, впрочем, колебалась, слишком хорошо зная Джека. После недолгой паузы Лиза попросила: – Пожалуйста, следи за уровнем внешней температуры. Титан не является жаропрочным металлом, и корпус, особенно в местах соединений, может…

– Я знаю и не буду рисковать без необходимости.

Джек нажал одновременно на обе педали. Субмарина стала отдаляться от скалы, одновременно поднимаясь вверх. Чем ближе она подплывала к обломкам кораблекрушения, тем выше поднималась температура за бортом. Двадцать три градуса, тридцать семь, сорок три…

На лбу Джека выступил пот, а его ладони стали липкими. Если хотя бы один из швов на корпусе лодки разойдется, его смерть станет вопросом нескольких секунд. Он поднял лодку еще выше – до того уровня, где температура опустилась до тридцати семи градусов. Довольный тем, что вновь оказался в безопасности, Джек поплыл дальше и вскоре оказался прямо над останками корабля. Двигаясь на самом малом ходу, он сделал круг над разломившимся корпусом.

Перегнувшись вбок, он стал рассматривать то, что находилось теперь прямо под ним. Со своей точки наблюдения Джек отчетливо видел отвалившуюся корму, лежавшую в добрых пятидесяти метрах от основной части корпуса. Напротив кормы, освещенные отсветами лавы из трещин и наполовину занесенные илом, были разбросаны большие ящики. Пролежав под водой не одно десятилетие, дерево, из которого они были сколочены, почернело.

– Как это выглядит, Джек? – спросила Лиза.

Сощурив глаза, Джек пытался рассмотреть содержимое одного из ящиков, высыпавшееся из него.

– Не очень привлекательно, это уж точно, черт побери.

Подождав несколько секунд, Лиза спросила:

– А подробнее можно?

– Не знаю. Чтобы собрать деньги на эту экспедицию, я заложил свое судно и фамильное ранчо. И теперь вернуться с пустыми руками…

– Я понимаю, но все золото мира не стоит твоей жизни.

С таким аргументом не поспоришь. Он до сих пор тосковал по пологим зеленым холмам и выбеленным ветром изгородям. Джек унаследовал ранчо и сто акров земли после смерти отца, скончавшегося от рака поджелудочной железы. Долги заставили его бросить учебу в университете Теннесси и поступить на службу в вооруженные силы. Хотя Джек, конечно, мог продать это хозяйство и продолжить учебу, он не пошел на это. Эта земля принадлежала его семье на протяжении пяти поколений, но для Джека она была дорога не только из-за этого. К тому времени как не стало отца, его мать уже давно лежала в могиле, куда ее загнало глупое осложнение после элементарного удаления аппендицита. Когда она умерла, Джек был еще мальчишкой, единственным ребенком в семье. В его памяти сохранились лишь отрывочные воспоминания о ней, связанные именно с этим ранчо, и если бы не фотографии на старых стенах, не осталось бы и их. Джеку не хотелось расставаться с этими воспоминаниями, продав их вместе с домом какому-нибудь банку.

Из задумчивости его вывел голос Лизы.

– Я могу попытаться выпросить дополнительное финансирование в рамках моего гранта от Национального научного фонда, – проговорила она.

Именно благодаря этим выделенным правительством деньгам они смогли взять в аренду «Наутилус» с его биосенсорной системой.

– Этого не хватит, – проворчал Джек.

Втайне он лелеял надежду на то, что трофеи, найденные на «Кайо-Мару», позволят ему не только расквитаться с долгами, но и заниматься поиском подводных сокровищ в течение всей оставшейся жизни, не заботясь ни о чем другом. Но это стало бы возможным лишь в том случае, если грузовой манифест «Кайо-Мару» был точен.

Пропустив мимо ушей предостережения Лизы, Джек решил послушаться своего сердца и нажал одновременно на обе педали. Субмарина по узкой спирали начала опускаться к отломившейся корме «Кайо-Мару». Что страшного случится, если он краешком глаза взглянет на обломки?

Температура опять поползла вверх. Сорок градусов… сорок пять… пятьдесят…

Джек перестал смотреть на термометр.

– Джек, приборы показывают, что…

– Я знаю. Просто решил подплыть к судну поближе. Никакого риска.

– Но ты хотя бы подключись к биосенсору, чтобы я могла следить за твоими показателями.

Джек утер пот со лба и вздохнул.

– Как скажешь, мама. – Он прикрепил сенсор к мочке уха и спросил: – Теперь довольна?

– Безмерно. Главное, не будь самоубийцей.

За шутливыми словами Лизы Джек почувствовал неподдельную тревогу.

– Надеюсь, к моему возвращению вы не выхлебаете все пиво из холодильника, – сказал он.

– Постараемся.

Джек опустил субмарину позади кормы «Кайо-Мару» и остановил ее напротив открытого заднего трюма. Рядом с гигантскими гребными винтами мертвого судна «Наутилус» выглядел букашкой. Жизнь нашла себе место даже здесь. Покрытый ржавчиной корпус затонувшего судна превратился в разновидность рифа, дав прибежище моллюскам и кораллам.

Обогнув киль, Джек развернул субмарину и взглянул краем глаза на термометр. После того как махина корабля заслонила «Наутилус» от вулканических расщелин, температура, слава богу, стабилизировалась. По другую сторону «Кайо-Мару» все ярче разливался багровый свет, словно из сердцевины земли восходило какое-то адское солнце.

Спина Джека под неопреновой тканью глубоководного костюма взмокла, но он не обращал внимания на жару. Развернув «Наутилус», он направил свет прожекторов прямо в глотку трюма. Из черного отверстия на него уставились два больших глаза.

– Что за дьявольщина?..

И тут чудовище перешло в нападение, бросившись на лодку из своего рукотворного логова. Длинное, гибкое, серебристое тело морского змея с раскрытой в беззвучном вопле пастью, извиваясь, летело прямо на прозрачный купол кабины. Джек испуганно выдохнул и, пытаясь защититься, схватился за рычаг управления стальным манипулятором «Наутилуса», однако волнение помешало ему. Впрочем, в последний момент тварь длиной не менее семидесяти футов слегка изменила направление и со скоростью локомотива пролетела мимо купола. От возникших завихрений легкая субмарина завертелась вокруг собственной оси.

Джек проводил взглядом уплывающее в темноту чудище. Теперь он сообразил, что это было: действительно редкое животное, но не змей, причем неожиданная встреча с чужеродным пришельцем напугала его не меньше, чем человека. Джек сглотнул застрявший в горле комок и перевел дух.

– Дьявольщина! – выругался он в сердцах, пытаясь остановить вращение лодки. – Какой дурак сказал, что подводных чудовищ не существует!

В наушнике послышалось шипение статических разрядов, а затем голос Лизы:

– Что там у тебя за чудовища?

– Да познакомился я тут с одним… длинным парнем. Ремень-рыба.

– Господи, Джек, твой пульс ускорился в два раза. Ты, должно быть…

В разговор вмешался третий собеседник, доктор Роберт Боначек, специалист по морской биологии.

– Ремень-рыба? – переспросил он. – Ты уверен?

– Да, причем очень крупный экземпляр, метров двадцати, не меньше.

– Фотографии сделать успел?

Джек покраснел, вспомнив охвативший его страх. Бывшему офицеру «морских котиков», спецназа ВМС США, не пристало так реагировать на появление подводного чудища. Он снова вытер влажный лоб.

– Нет, не успел.

– Стыд и позор! – отчитал его биолог. – Об этих животных так мало известно! Никто даже не подозревал, что они могут жить на такой глубине.

– Этот точно является здешним обитателем. Свил себе гнездышко в останках «Кайо-Мару».

Джек двинул лодку вперед, освещая путь перед собой ксеноновыми прожекторами, и вскоре обнаружил место, где ремень-рыба устроила себе логово – уютное местечко возле самой кормы. «Наутилус» медленно вплыл в открытый трюм.

– Джек… – послышался в наушнике голос геолога Чарли, но его тут же заглушило шипение статических разрядов.

Толстые борта и переборки «Кайо-Мару» мешали связи. Даже патентованный глубинный радиопередатчик не мог преодолеть трехдюймовый железный барьер. Джек прикоснулся к микрофону.

– Повтори еще раз.

Ответом было молчание, прерываемое лишь шорохом радиопомех.

В глубине трюма что-то тускло блеснуло, и Джек убрал ногу с педали, заставив лодку немного опустить нос. Теперь прожектора освещали пол трюма.

То, что Джек увидел у дальней стены, заставило его присвистнуть. Когда ремень-рыба в панике покидала свое убежище, она, видимо, взмахом хвоста задела лежавшую возле разбитых ящиков груду темных предметов, по виду напоминающих кирпичи, сбросив их верхний ряд, в результате чего обнажился следующий. И теперь, в свете ксеноновых прожекторов, золото сияло ярче, чем полуденное карибское солнце.

Не веря в свою удачу, Джек подплыл ближе и вновь взялся за джойстик, управлявший манипуляторами «Наутилуса». У него было достаточно времени для того, чтобы попрактиковаться в управлении этой штуковиной. Пошевелив джойстиком, он вытянул один манипулятор на всю его длину – пятнадцать футов, подвел к груде золотых кирпичей и захватил щупальцем манипулятора один из них. Втащив предмет в луч прожектора, второй железной «рукой» Джек поцарапал его поверхность.

– Золото!

Никаких сомнений не оставалось. Джек ухмыльнулся и захватил свободным манипулятором второй золотой брусок. Ему не терпелось поделиться радостью с товарищами, однако в наушнике по-прежнему слышалось только шипение. А он и забыл о том, что связь пока невозможна!

Осторожно, чтобы ни за что не зацепиться, Джек стал задним ходом выводить лодку из трюма, а в его мозгу уже прокручивались различные сценарии операции по подъему золота на поверхность. Баллоны с воздухом тут не помогут. По-видимому, придется прицепить какую-нибудь емкость, куда можно будет грузить слитки, и сделать несколько ходок со дна на поверхность.

Субмарина наконец выбралась из трюма и оказалась в открытом океане, и в наушниках сразу же раздались истеричные крики Чарли:

– Выбирайся оттуда, Джек! Уматывай! Спасай свою задницу!

– Что стряслось? – прокричал Джек в ответ, а затем взглянул на термометр и обомлел.

Температура подскочила почти на десять градусов, а он, поддавшись «золотой лихорадке», этого даже не заметил.

– Вот дерьмо… – растерянно пробормотал он.

– Показатели сейсмической активности зашкаливают! – продолжал надрываться Чарли. – Сигналы идут как раз оттуда, где находится «Наутилус»! Ты сидишь прямо на эпицентре извержения!

Армейские навыки Джека подхлестнули его. Будучи «морским котиком», он научился различать разные типы ситуаций: когда приказом можно манкировать и когда не выполнить его нельзя. Сейчас была именно последняя. Он бросил субмарину вверх и в сторону, направляя ее в более прохладные воды и разгоняя до максимальной скорости в четыре узла. Вывернув шею назад и увидев, что происходит там, где он только что находился, Джек почувствовал, как его пробил холодный пот.

– Черт!

Передняя секция «Кайо-Мару» уже наполовину расплавилась в озере лавы, пересекающиеся крест-накрест трещины, из которых та выходила, расширились, но самым страшным было то, как выглядело в этом месте дно океана. Оно вспучилось и напоминало пузырь, который вот-вот лопнет.

Джек вдавил обе педали в пол, задрав нос субмарины к далекой поверхности океана, и сбросил оставшийся балласт. Электрические двигатели «Наутилуса» взвыли.

– Черт! Черт! Черт! – повторял Джек, словно молился Сатане.

– Джек, что-то происходит! Приборы сошли с ума!

Он услышал это раньше, чем почувствовал. Из динамиков гидрофона раздался устрашающий рев, словно над подводными горами прокатился раскат грома. А затем лодку настигла ударная волна, заставив ее содрогнуться от кормы до носа. Голова Джека ударилась об акриловый купол, он обернулся и посмотрел на то, что происходит внизу.

Прямо под ним взорвался подводный вулкан, и морское дно разверзлось огненной раной, из которой жутким фонтаном била раскаленная магма. По мере того как лодка Джека летела вверх, вода вокруг нее стала закипать. «Наутилус» бомбардировали огромные пузыри величиной с него самого, болезненно ударяя в днище прозрачными кулаками. Джек попытался восстановить контроль над лодкой, но та не слушалась и продолжала хаотично метаться в восходящем потоке, крутясь подобно волчку вокруг своей оси. Джек ощутил во рту вкус крови, попытался связаться с «Фа томом», но в наушнике раздавалось только шипение.

Безуспешно сражаясь с приборами управления, Джек лихорадочно соображал. Нужно было во что бы то ни стало выбраться из вулканического потока. Ему вспомнилась одна из заповедей, которые вбивались в молодые головы «морских котиков» опытными инструкторами: чтобы справиться с приливным течением, пловец должен перестать бороться с ним.

Он снял ногу с правой педали и нажимал теперь только на левую. Тем самым вместо того, чтобы остановить вращение, он еще больше усилил его. Усилил до такой степени, что вскоре центробежная сила выбросила его из кресла и придавила к стене кабины. Но даже в этом неудобном положении Джек продолжал давить на левую педаль.

– Давай же, давай! – лихорадочно шептал он.

Один из гигантских пузырей ударил в днище «Наутилуса» с особой силой, и нос вращающейся лодки задрался кверху. Словно пущенный из пращи камень, субмарина вылетела из вулканического потока.

Как только движение «Наутилуса» немного замедлилось, Джек снова уселся в пилотское кресло, и вскоре ему удалось полностью остановить горизонтальное вращение лодки. Задрав голову, он увидел, что сквозь толщу воды уже начал смутно пробиваться солнечный свет.

Шипение в наушнике прекратилось, и послышался голос Лизы:

– Джек, ответь! Джек, ты нас слышишь?

Он прикрепил на место микрофон, слетевший во время болтанки, и хрипло ответил:

– Да, у меня все в норме.

– Джек! – Облегчение в голосе Лизы подействовало на него как глоток прохладной воды. – Где ты?

Джек посмотрел на глубиномер. Двести двадцать футов! Ему не верилось, что лодка преодолела свыше тысячи футов подъема так быстро. Если бы не герметичность кабины, внутри которой компрессоры поддерживали постоянное давление в одну атмосферу, кессонная болезнь уже убила бы его.

– Буду на поверхности примерно через три минуты.

Бросив взгляд на компас, Джек нахмурился. Стрелка бешено крутилась, не останавливаясь ни на секунду. Он постучал по стеклу прибора, но это не помогло. Тогда Джек оставил бесполезные усилия и проговорил в микрофон:

– Мой компас спятил, поэтому я не могу определить свое местоположение. Но как только вынырну, сразу же включу маяк, чтобы вы смогли меня обнаружить.

– А сам-то ты как? Не пострадал?

– Поцарапан и немного помят, а так – в норме.

На связь вышел Чарли.

– Для человека, у которого под задницей только что взорвался вулкан, звучишь вполне сносно. Ну и везунчик же ты! Как бы я хотел там быть!

Джек усмехнулся. Стать свидетелем рождения нового подводного вулкана было хрустальной мечтой любого геолога. Он потрогал внушительную шишку на голове и, поморщившись от боли, сказал:

– Поверь, Чарли, я бы тоже очень хотел, чтобы здесь был ты, а не я.

– А что с «Кайо-Мару»? – с надеждой в голосе спросил новый собеседник.

Джек удивился. Это был профессор Джордж Клейн, историк и картограф, редко покидавший судовую библиотеку.

От внезапно нахлынувшего отчаяния Джек едва не застонал.

– Мне очень жаль, док. Ее больше нет. И золота – тоже.

Джордж помолчал, а затем произнес с нескрываемым разочарованием:

– Что ж, мы даже не знаем, была ли информация в грузовом манифесте «Кайо-Мару» точной. Японцы часто фальсифицировали судовые документы, чтобы скрыть перевозки золота.

– Информация была точной, – мрачно ответил Джек, вспомнив большую груду потемневших от ила «кирпичей».

В микрофоне снова послышался голос Чарли:

– Эй, Джек, похоже, потрепало не только тебя. Со всех концов света приходят сообщения: землетрясения и извержения вулканов прокатились по всему бассейну Тихого океана – от побережья до побережья.

Джек наморщил лоб. С тех пор как он променял мир людей на мир подводный, его мало волновала жизнь остальной части планеты. Если его и могло встревожить землетрясение, то лишь одно – то, которое только что лишило его не только целого состояния, но, возможно, и судна.

– Отключаюсь, – с тяжелым вздохом произнес он. – Буду на поверхности через минуту.

Вода постепенно становилась светлее, и вскоре купол «Наутилуса» выскочил из воды. После глубоководной тьмы солнечный свет ослепил Джека, и он прищурился. К западу от него поверхность моря бурлила и дымилась, а на юго-востоке виднелась черная точка. Это был «Фатом».

Джек нажал на кнопку аварийного оповещения, активировав навигационный маяк, а затем откинулся на спинку кресла и стал ждать. Через пару секунд его внимание привлек яркий отблеск прямо рядом с «Наутилусом». Заинтересовавшись, Джек выпрямился в кресле и, взявшись за джойстик, поднял из воды оба манипулятора. Увидев, что сжимают стальные клешни, он ахнул:

– Не может быть!..

Солнце ярко отражалось в двух больших брусках, зажатых в механических «руках» подлодки, с их гладкой поверхности стекала морская вода. Джек совсем забыл о том, что взял их из трюма за секунды до начала извержения. Во время резкого всплытия трение воды очистило их от ила, но, к счастью, не сумело вырвать из цепких гидравлических клешней.

Джек радостно присвистнул.

– Жизнь налаживается!

На линии вновь раздался голос Джорджа:

– Джек, мы засекли твой сигнал.

– Отлично! – воскликнул Джек, едва ли уловив значение услышанного. Его душа торжествующе пела. – Позаботьтесь о том, чтобы к моему прибытию на борту было холодное шампанское.

– А? Гм… Хорошо, – ответил Джордж, явно озадаченный. – Но, я думаю, тебе следует знать о том, что с нами только что связались по спутниковым каналам «Глобалстар».

Джек вернулся к реальности, наморщил лоб и спросил:

– Кто именно?

После долгой паузы последовал ответ:

– Адмирал Марк Хьюстон.

Его бывший командир по службе на флоте! Джека словно ударили в солнечное сплетение.

– Ч-что? З-зачем?

От волнения он даже стал заикаться. Он надеялся, что больше никогда в жизни не услышит это имя. Ведь он оставил ту жизнь в прошлом!

– Адмирал передал нам координаты и приказал следовать в тот квадрат. Это примерно в четырех сотнях миль отсюда, и…

– Приказал? – перебил Джек, сжав кулаки до боли в пальцах. – Передай ему, чтобы засунул свои приказы в…

Теперь уже Джордж перебил его:

– Джек, произошла авиакатастрофа. Проводится спасательная операция.

Джек прикусил губу. В подобных ситуациях ВМС имели право отдавать приказания гражданским судам, в том числе и «Фатому», тем более что во всех судоходных реестрах он был зарегистрирован в качестве спасательного судна. И все же руки дрожать не переставали.

В памяти ожили картины из прошлого. Джек вспомнил, с каким благоговением смотрел на космический шаттл «Атлантис», блестевший в ярких лучах солнца Флориды, с какой гордостью думал, что станет первым «морским котиком», который полетит на этой птичке. Однако эти приятные воспоминания затенялись другими – мрачными: пламя, жгучая боль, рука в перчатке, которая тянется к нему, крики… скольжение, кувыркание… и падение в бесконечность.

Сейчас, в «Наутилусе», Джеку казалось, что он продолжает падать.

Беспомощно тряся головой, он не мог не то что ответить, а даже дышать.

– Джек, самолет, который упал в море… Это борт номер один.

## 2. Драконы Окинавы

25 июля, 6 часов 30 минут

Наха, остров Окинава, Япония

Согнувшись в три погибели за мусорным баком, Карен Грейс пряталась от военного патруля. Не успела она укрыться, как в переулок вошли двое вооруженных военных с фонариками в руках. Один из них остановился, чтобы закурить. Затаив дыхание, Карен беззвучно молилась о том, чтобы они ее не заметили. В свете спички она увидела нашивку на рукаве одного из военных: «ВМС США».

После вчерашних землетрясений во всех префектурах Японии, включая самый южный из группы островов Окинавы, было объявлено военное положение. Главный город префектуры, Наха, и его пригороды оказались наводнены мародерами. Местные власти, неспособные справиться с воцарившимся хаосом и разрушениями, обратились к американским военным базам с просьбой помочь в поисках уцелевших, разборе завалов и наведении порядка в наполовину разрушенном городе. Они же издали приказ о введении комендантского часа от рассвета до заката, и сейчас Карен стала нарушительницей, поскольку до восхода солнца оставалось не менее часа.

«Идите же, идите!» – мысленно понукала она военных, и, словно услышав ее, один из них поднял фонарик и посветил в переулок. Карен замерла и закрыла глаза, боясь, что малейшее ее движение привлечет внимание патрульного. Она предусмотрительно надела темную куртку и черные штаны, но свои русые волосы прикрыть не догадалась, и теперь ей казалось, что военные непременно заметят ее. Однако ничего не случилось. Свет погас, и послышались удаляющиеся шаги. Карен открыла глаза и выглянула из-за мусорного бака. Патрульные уходили, громко гогоча над какой-то сальной шуткой. С облегчением выдохнув, Карен прислонилась спиной к баку.

В этот момент из темноты рядом с ней послышался взволнованный шепот:

– Ну что, они ушли?

Карен встала с колен.

– Да, но мы чуть было не попались.

– Не нужно было нам все это затевать, – натужно проговорила сообщница Карен, на четвереньках выползая из кустов.

Карен помогла Миюки Накано подняться на ноги. Японка негромко, но весьма убедительно ругалась. Неудивительно, ведь английский был ее вторым языком. Бросив свою профессорскую должность в японском университете, Миюки переехала в США и два года работала в Пало-Альто, в фирме, предоставляющей интернет-услуги, где отлично выучила английский. Но сейчас и здесь хрупкая японская учительница выглядела явно не к месту, выбираясь из-под груды старых газет и подгнивших овощных отбросов. Миюки редко выходила за пределы своей стерильной компьютерной лаборатории в университете Рюкю, и еще реже ее видели в какой-либо иной одежде, помимо накрахмаленного и отглаженного белоснежного халата. Этим утром все было иначе.

На Миюки была темно-красная кофта и черные джинсы, причем оба эти предмета гардероба изрядно заляпаны. Сняв с плеча прилипший лист шпината, японка с отвращением отбросила его в сторону и сказала:

– Если бы ты не была моей лучшей подругой…

– Я знаю, – перебила ее Карен, – и… извиняюсь. Уже в сотый раз. Но, Миюки, я ведь не звала тебя с собой, – добавила она, отвернувшись.

– Чтобы я позволила тебе в одиночку, да еще ночью, шастать по городу? А если бы ты встретилась с какими-нибудь негодяями? Нет, это очень опасно.

Карен кивнула. По крайней мере, последнее утверждение было полностью справедливым. Над разоренной Нахой завывали сирены, лучи прожекторов, установленных во временных лагерях спасателей, вычерчивали зигзаги по небу, несмотря на комендантский час, отовсюду доносились крики и выстрелы. Карен не ожидала, что в городе будет царить подобный хаос.

Миюки тем временем продолжала жаловаться на то, в какой опасной ситуации они оказались.

– Кто знает, кто нас там поджидает? Может, торговцы живым товаром? А может, наркодилеры?

– Это всего лишь местный рыбак. Само поручился за него.

– Ты веришь слову какого-то ненормального дряхлого уборщика?

Карен закатила глаза. Своим нытьем Миюки могла довести до белого каления даже мишку коала.

– Само не дряхлый и вполне нормальный. Если он сказал, что этот рыбак отвезет нас туда, где мы сможем увидеть Драконов, значит, так и будет. И потом, у меня есть вот это. – Карен приподняла полу куртки и продемонстрировала подруге наплечную кобуру. – Тридцать восьмой калибр, автоматический и полностью заряженный.

Глаза Миюки округлились, а от лица отхлынула кровь.

– Носить оружие в Японии – противозаконно! Откуда ты его…

– В такое время, как сейчас, девушка должна уметь защитить себя, – перебила ее Карен, крадучись подошла к выходу из переулка и выглянула на улицу. – Пусто! – сообщила она.

Миюки скользнула следом за ней, держась, однако, за спиной подруги.

– Идем!

Карен пошла первой, испытывая одновременно страх и возбуждение. Она подняла голову к небу: до рассвета осталось около часа, а значит, времени в обрез. Комендантский час или нет, она не собиралась пропустить назначенную встречу. Подобная возможность предоставляется человеку лишь раз в жизни. Три года назад она приехала в Японию из Британской Колумбии, чтобы закончить в университете Рюкю свою докторскую диссертацию о происхождении и путях миграции древних обитателей Полинезии. Собирая материалы, Карен услышала рассказ о Драконах Окинавы – двух подводных пирамидах, обнаруженных в 1991 году возле побережья острова профессором университета Масааки Кимура. Он сравнивал найденные им сооружения с пирамидами майя в Центральной Америке.

Карен скептически относилась к этим, как ей казалось, фантазиям – до тех пор, пока не увидела фотографии: две ступенчатые пирамиды с террасами наверху, поднимающиеся на двадцать метров в высоту от морского дна. Увидев их, Карен загорелась. Существует ли некая связь между цивилизацией майя и полинезийцами? На протяжении последних десяти лет ученые продолжали находить подводные сооружения в прибрежных водах близлежащих островов – вплоть до Тайваня. Вскоре стало трудно отделить правду от вымысла, природные образования донного рельефа – от рукотворных построек.

А теперь среди рыбаков островной цепи Рюкю пополз слух: Драконы Окинавы поднялись из океана!

Было это правдой или нет, но Карен не могла упустить возможность лично обследовать пирамиды. Местный рыбак, нанятый для перевозки медикаментов и других предметов первой необходимости на отдаленные острова, предложил свои услуги, чтобы отвезти Карен туда, но – с ней или без нее – он должен был отплыть на рассвете. Именно поэтому, оседлав велосипед, она выехала из университета Нахи затемно, а потом играла в кошки-мышки с полицейскими и военными патрулями.

Карен бодро шагала по улице, получая удовольствие от ходьбы. Свежий ветер с моря растрепал ее распущенные светлые волосы, и она убрала упавшую на глаза прядь. Если полиция поймает их с Миюки, им обеим грозит немедленное увольнение из университета. Впрочем, подумалось Карен, Миюки, возможно, оставят. Ее подруга являлась наиболее публикуемым и востребованным сотрудником университета, имея в своем арсенале множество научных наград и степеней. Восхищенные отзывы о ее работах приходили со всех концов света, и она стала первой женщиной, выдвинутой на соискание Нобелевской премии в связи с исследованиями в области компьютерных технологий. Именно поэтому Карен не стала возражать, когда подруга увязалась за ней в рискованное путешествие. Если их поймают, известность Миюки, возможно, облегчит и участь самой Карен.

По крайней мере, она надеялась на это.

Карен взглянула на часы. Они едва-едва успевали. К счастью, на улицах здесь не было завалов. Во время землетрясений эта часть города отделалась, что называется, малой кровью: разбитыми стеклами, трещинами в стенах домов и всего несколькими разрушенными зданиями. Потери минимальные по сравнению с другими районами, превратившимися в горы щебня и перекрученной арматуры.

– Нам ни за что не поспеть вовремя, – проговорила Миюки, поправляя на плече сумку с фотоаппаратурой.

Хотя Карен прихватила с собой одноразовый «Кодак», подруга настояла на том, чтобы экипироваться по полной программе: цифровой фотоаппарат «Полароид», видеокамера и даже карманный компьютер.

Карен забрала у Миюки сумку и повесила ее себе на плечо.

– Успеем, – уверенно сказала она и ускорила шаг.

Вскоре они дошли до конца улицы. До залива оставалось пройти еще несколько сотен ярдов по следующей. Карен выглянула из-за угла и, убедившись в том, что улица пуста, двинулась дальше. Миюки последовала за ней. Запах моря становился все сильнее: в воздухе пахло солью и водорослями. Очень скоро они увидели огоньки на побережье залива и, вдохновленные, почти перешли на бег.

Когда женщины подошли к концу улицы, прозвучала резкая команда:

– Стоять!

В лицо Карен ударил луч фонаря, и она зажмурила глаза. Из темного пространства между двумя зданиями появилась мужская фигура. Свет фонаря опустился чуть ниже, и Карен удалось разглядеть на незнакомце форму американского моряка. Он направил фонарик на Миюки, а затем посветил вдоль улицы. Затем из темноты вышли еще двое моряков. Судя по всему, это был один из так называемых мобильных военных патрулей.

# Примечания

1

Маламут – северная ездовая собака родом с Аляски и арктических районов Канады. Получила свое название от коренных жителей Аляски – племени маламутов.

2

Инуиты – самоназвание эскимосов.

3

Гуам – владение США в западной части Тихого океана на одноименном острове в группе Марианских островов, крупнейшая стратегическая военная база США на Тихом океане.

4

Режим контроля над ракетными технологиями (РКРТ) создан в 1987 г. и объединяет 32 государства. Цель РКРТ – противодействие распространению технологий создания ракетных средств доставки оружия массового поражения.

5

Так в Сан-Франциско принято называть мощные землетрясения, подобные тому, что в апреле 1906 г. разрушило город почти до основания.

6

От fatom(англ.) – морская сажень (182 см).