Я
Биография
Сергей Семенов

© Сергей Семенов, 2018

ISBN 978-5-4493-0268-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Уважаемый читатель, повествование, которое ты сейчас прочтешь, это не художественная вещь, как все предыдущие мои произведения. Это автобиографическая книга, об этом говорит и само название – «Я»! Я – это ваш покорный слуга, Сергей Семенов. Я долго думал, создать подобную повесть, или, нет, но, в конечном итоге решил, что создам. Тем более, далеко не все читатели, видя на обложках мою фамилию и имя, в курсе, что-же это за автор такой? И я решил, пусть это повествование расскажет обо мне всем желающим, кто я, почему решил писать книги и т. д. Очень надеюсь, что книга эта не покажется вам скучной, ибо, я не считаю свою биографию таковой. В ней многое, чего было занимательного и интересного, о чем, собственно, мне и хочется рассказать вам. И начать хочется, разумеется, со своих детских лет. С того времени, которое зовется «золотым детством». И пока еще время не стерло эти добрые и светлые воспоминания окончательно, я поспешу о них поделиться с вами. Иногда мне кажется, что детство, в котором я жил, это такая страна, из которой я однажды уехал навсегда и теперь от этой «страны» осталась только ностальгия.

Дед Володя.

Дед Володя – это отец моей бабушки, Маргариты. К сожалению, помню его очень смутно, так как, его не стало в 1981 году, когда мне было три года. И лишь, благодаря рассказам моей мамы, я могу сейчас немного рассказать о нем. Человек он был очень добрый и веселый. Всякий раз, когда моя мама начинала просить его, чтоб он погулял со мной, дед Володя отказывался наотрез:

«Нет, нет, нет», говорил он, «даже не проси», а затем, наконец, добавлял: «ну, давай, погуляю». Эти прогулки я тоже помню смутно и лишь одно воспоминание почему-то ясно отпечаталось в моей памяти. Это тот момент, когда дед Володя лежал в больнице и я с бабушкой ходил его навещать. Потом, когда мы уходили домой, то, останавливались с бабушкой под окном больничной палаты и дедушка махал нам из этого окна. И почему-то именно это воспоминание отчетливо сохранилось в моей памяти и я так и вижу до сих пор то окно и деда Володю, который стоит в окне и нам с бабушкой машет на прощание рукой. У нас до сих пор сохранились дедовы тетради, которые давно пожелтели от времени. Это его мемуары, которые он писал о своей жизни, правда, чтоб прочесть их, нужно запастись терпением, так как почерк у деда был непростой, про такой обычно говорят, «как у врачей». Но, были в моем детстве события, которые я помню особенно хорошо. Надо полагать, это из-за того, что впечатление они произвели на меня очень сильное. Это один далекий край, в котором мне посчастливилось побывать, который поразил меня своей природой, своей зимой, только не такой зимой, как наша Крымская, а настоящей, снежной и лютой. Может, поэтому я и полюбил зиму и она считается моим любимым временем года и пока еще есть, что вспомнить, я с удовольствием расскажу все, что в моей памяти сохранилось об этом крае, а называется он:

Западная Лица.

Западная Лица, а если говорить точнее, то, город Заозерск, улица Матроса Рябинина, именно там мои родители были в командировке и брали меня с собой, когда мне было шесть лет. Я говорю спасибо своей маме за то, что она подсказала мне такие мелкие детали, которые еще помнит, как улица и даже номер дома – 13. Еще мама рассказала, что папа проводил нас в Заозерск, а сам собирался приехать позже. В городе Полярном мы остановились на ночь у наших знакомых, затем, приехали в Заозерск. Мама зашла к своей знакомой, которая тоже находилась там по служебной части, зовут ее тетя Таня, еще у нее были двое детей, старшая дочка Влада, которая была старше и меня года на два, или, на три и еще у тети Тани был младший сын, на тот момент еще грудной ребенок, к сожалению, имени его не помню. Забегая вперед, хочу отметить, что прожил ее младший сын, увы, недолго. Ему было чуть больше двадцати, когда возвращаясь домой, в темноте какие-то отморозки напали на него и пробили ему голову. Но, не хочется о грустном, возвращаюсь вновь в то время и опять-же, как мне потом рассказывала мама, тетя Таня дала нам ключ от квартиры и я увидел однокомнатную квартиру на первом этаже. На тот момент она не казалась мне тесной, не смотря на то, что жил в ней и с мамой и с папой, наверно, потому, что я и сам на тот момент был еще ребенком и все вокруг мне казалось большим, а не маленьким. Хорошо помню, как мне соорудили своего рода «спальню», отгородив меня шкафом и поставив за этот шкаф раскладушку, на которой спал. Конечно, мне, как человеку, который родился в Крыму, было непривычно такое явление, как полярная ночь и я помню, что очень трудно ее переносил и все время мучил родителей вопросом:

– Ну, когда-же, наконец, станет светло? – мама отвечала так, как обычно отвечают все мамы своим детям:

– Вот, если-бы была у нас волшебная палочка, мы-бы сделали утро, но, к сожалению, у нас ее нет – но, не смотря на все это, я все-равно влюбился в этот край с его природой и с его сопками, которые нас там окружали, запорошенные снегом. Помню, как живя там, я ходил в бассейн, где учились плавать дети, держась на воде с помощью круглой, деревянной доски и как потом простудился и некоторое время проболел.

А еще папа любит вспоминать один забавный случай, который я лично не помню, а он рассказывал. Однажды он вышел на улицу, чтоб позвать меня домой, а мне домой идти ну, совсем не хотелось. Дети играли в снежки, а меня звали домой и закончилось все тем, что я психанул и побежал домой, не обращая внимания на то, что с моей ноги соскочил ботинок. Потом какая-то девочка догнала моего папу и протянула ему мой ботинок и сейчас, спустя годы, вспоминая этот случай, он в шутку всегда говорит мне:

«Вот, такой ты был псих». Да, домой мне не хотелось тогда, очень хорошо помню, как за нашим домом был крутой склон, который заканчивался далеко внизу и там, под этим склоном пролегала узкая, земляная дорога, которая «змеей» уходила куда-то вдаль и скрывалась за сопками. Я любил на эту дорогу чуть-ли не часами смотреть и гадать, куда-же она ведет? Однажды мое любопытство взяло верх и я не выдержал и стал спускаться к этой дороге, несмотря на то, что родители, естественно, запрещали мне туда ходить. Постоял я на этой дороге и стал подниматься обратно вверх, весь при этом был в снегу с головы до ног и когда во дворе меня встретил папа и строго спросил, где я был, я тут-же ему выпалил:

– Я на дороге не был! – даже сейчас я ясно помню, как неубедительно мой обман прозвучал.

Помню так-же еще один случай. Я вышел во двор, чтоб попускать в воздух вертолет. Была у меня такая игрушка, пластмассовый вертолет, который то ли с помощью насоса, или, еще какого-то приспособления, поднимался в воздух. А погода была ветряная и случилось так, что мой вертолет ветром унесло на крышу трансформаторной будки, которая стояла у нас во дворе там. Я помню, как сильно расстроился тогда, а еще как раз в этот момент из соседнего подъезда вышла Влада и увидела эту картину. Она хотела меня успокоить, а я, будучи в расстроенных чувствах, обозвал ее «дурой» и побежал со слезами в подъезд. Дома меня стали утешать родители, а спустя минут пять, пришла Влада и в руках у нее был мой вертолет, который ветром сдуло обратно с крыши будки. А еще хорошо помню, как однажды мама купила мне детский проигрыватель, который работал от батареек. Он был маленький и на нем можно было проигрывать только маленькие пластинки, на которых было четыре песни, по две на каждой стороне, большие виниловые диски на нем просто не помещались. Наверно, благодаря этому проигрывателю, я стал настоящим меломаном и часами мог сидеть возле него и крутить свои пластинки.

А еще мы часто ходили в гости к нашим знакомым, которые тоже были в Заозерске по командировочной части. Это был папин знакомый, которого звали дядя Володя. Он там был вместе с женой и маленьким сыном, которого зовут Илья и я помню, как мы с ним неплохо сдружились. И как-то однажды отмечали у них в гостях Новый год, какой именно, сейчас уже точно не вспомню. Пока взрослые отмечали праздник, мы с Ильей нашли забаву, чтоб не скучать. Уже не помню, кому из нас пришла в голову эта идея, но, мы с ним вышли в подъезд и стали гонять лифт с первого этажа на последний. Так продолжалось до тех пор, пока кабина лифта не остановилась на нашем этаже и из нее вышел лифтер, который строгим голосом произнес:

– Ану-ка, зовите быстро папу! – Илья прошмыгнул в квартиру и я за ним следом. Но, его отец, дядя Володя, был по натуре человеком не строгим, а наоборот, добродушным и поэтому, нас с Ильей нисколько не ругал. Помню, я очень сильно боялся бенгальского огня и поэтому, даже палочку с зажженным бенгальским огнем подержать в руке не помышлял и дядя Володя всякий раз показывал мне, что это не страшно и даже для убедительности, шутя, сунул бенгальский огонь в рот, как шпагоглотатель. К сожалению, его судьба в дальнейшем была не завидная. Забегая вперед, скажу, что когда мы вернулись в родной Севастополь, дядя Володя начал пить и к тому времени, когда я уже окончил школу, его было не узнать, спившийся окончательно человек, а еще спустя время, я узнал, что он умер. Но, вернусь в свое светлое, далекое детство, где все еще были живы. Помню, как однажды вечером, когда мы возвращались домой, в небе светило северное сияние. И если раньше я не мог определиться, какая у меня в жизни мечта и есть-ли она вообще, то сейчас я с полной уверенностью могу сказать, что мечта у меня – вновь однажды вернуться в этот городок, посмотреть, каким он стал. Все для меня тогда было впервые, в первый раз я увидел Заозерск с его лютой зимой, в первый раз летал на самолете и до сих пор помню, как болели уши от этого полета. Когда я покидал этот городок, тогда я не знал еще, что вернусь в эти края еще раз, когда мне будет одиннадцать лет. Правда, приехал я не в Заозерск, а в Мурманск и уже не с папой, а со своим отчимом, которого звали Петр. Но, об этом, пожалуй, чуть позже. А пока, вернувшись в родной Севастополь, я был рад снова увидеть свою двоюродную сестру, которую зовут Ира. Это человек, который был и остается для меня самым любимым и родным.

Иринка.

Итак, как я уже упомянул выше, моя двоюродная сестра Ира – остается для меня самым родным и преданным другом. Мы с ней с самого детства не разлей вода, а еще про таких, как мы, обычно говорят: «вместе на один горшок ходили». Так вот, это все про нас. Еще у Иры есть старший брат, Алексей, который мне тоже приходится двоюродным. И когда он приезжал с Ирой к нам в гости, для меня это был настоящий праздник. А приезжал он к нам часто, потому что, моя бабушка в школе преподавала химию и он часто ездил к ней заниматься этим предметом и всякий раз, говорил шутя, когда приезжал:

«Химичить пришел!», ну, а мы с Ирой отправлялись в мою комнату, где всегда занимались своими любимыми делами. Я ни разу не видел, чтоб у Иры были какие-либо куклы, как у всех девочек. Вместо кукол у нее были машинки и мы вместе с ней с ними играли. В этом плане я всегда был заводила и во все в так называемые «пацанские» игры она играла со мной, потому что, мне этого хотелось. Если сейчас у современных детей любимые игрушки – это гаджеты и мобильники, то, у нас с сестрой в нашем далеком, Советском прошлом, любимой игрушкой стал катушечный магнитофон «Маяк». Этот магнитофон раньше принадлежал моей маме, а потом, когда у родителей появился новый, кассетный, старенький «Маяк» отдали мне. И каждое утро, когда бабушка застилала мою постель, она переносила с тумбочки этот магнитофон и ставила на мою кровать, чтоб я после завтрака мог им заниматься. И когда я заходил в свою комнату и если магнитофон стоял уже на моей кровати, то мое настроение поднималось на целый день. Была у бабушки любимая пленка, которую она держала от меня подальше, в шкафу, рядом с одеждой, чтоб я, не дай Бог, ее не испортил, или, не записал что-нибудь свое и эту пленку она давала мне только послушать и затем, убирала назад, в шкаф. На этой пленке были записи эстрадного певца 30 – 40-х годов, Петра Лещенко. Эту запись привез однажды из командировки мой дед, муж бабушки, которого зовут Юрий. К сожалению, я ни разу его не видел, они развелись еще до моего рождения и дед Юра остался жить в Алма-Ате. Там, собственно, он и умер. Его смерть была нелепой, в отличие от его жизни. Мой дед Юра служил на подводной лодке и тесно был связан с морем, здоровьем был не обижен и даже не знал, что такое зубная боль. И будучи уже в преклонном возрасте, он остановился у ларька, чтоб купить газету и мимо прошли какие-то мальчишки, которые выхватили у него кошелек с деньгами. Он их хотел остановить и кинувшись за ними, споткнулся и упал, ударившись головой об бордюр. После этого, он скончался на второй день. Эту печальную историю нам рассказала его дочь от второго брака, с которой у нас сложились дружеские, хорошие отношения. Звать ее тетя Лена и я хорошо помню, когда впервые увидел ее и понял, что она – моя тетя. Она однажды пришла к нам в гости и бабушка, помню, была приятно удивлена ее неожиданным визитом. И вот тут, тетя Лена и рассказала нам эту печальную новость и сообщила так:

– Я ведь, пришла к вам папу помянуть – и узнав о смерти деда, бабушка была, естественно, в шоке.

Но, вернусь снова назад, к своему детству и к своей сестренке Ире. Когда она приезжала ко мне, я с ней с удовольствием делил свой старенький «Маяк» и мы брали бобину, которых у нас было не мало, ставили ее на магнитофон, подключали к нему микрофон и нажимали на кнопку «Запись» и записывали с ней разные истории, которые сочиняли буквально, на ходу. Надо полагать, именно с этого и началось у меня увлечение сочинительством, впрочем, как и у Иры. И если честно, я иногда жалею, что эти пленки, впрочем, как и сам магнитофон, не сохранились, потому что, сейчас, когда у Иры уже семья и есть дочка, которую зовут Даша, я думаю, ее семье и дочке было-бы интересно услышать на этих пленках мамин юный голосок. А когда Ира приезжала ко мне с ночевкой, мы тоже не теряли времени даром, брали свои тетради и когда родители думали, что мы спим, мы включали фонарик, Ира залезала ко мне в кровать и накрывшись одеялом, мы продолжали писать свои истории, которые нас так занимали. Короче говоря, одно слово – детство! И как у всяких детей, была у нас и так называемая «запретная» игра, которая нам тоже очень нравилась и которая имела безобидное название: «Игра в докторов». В связи с этим, мне всегда приходит на ум один анекдот:

«Одна женщина приходит к психологу и начинает ему жаловаться:

– Вы знаете, меня беспокоит мой мальчик, всякий раз он с девочкой закрывается у себя в комнате и там они разглядывают друг друга – психолог начал ее утешать:

– Ну, успокойтесь, они сейчас в таком возрасте, это все так естественно…

– Как это «естественно»? – возмутилась женщина: – мне это не нравится, да и жена моего мальчика тоже недовольна».

Вот, такой анекдот!

Все мои друзья, с которыми я дружил во дворе, помню, очень обижались на меня за то, что я их всякий раз оставлял, если ко мне приезжала сестра. Дошло до того, что мой приятель Сашка, что жил напротив, начинал дразнить нас с Ирой, говоря, что мы «жених и невеста». Тогда я как-то даже и не задумывался над одной простой вещью, а именно, что эта фраза совсем не про нас, так как мы являемся братом и сестрой, но, видимо, мои друзья тоже об этом в те далекие времена не задумывались. А однажды, помню, они спросили меня, когда я в очередной раз гулял с ними во дворе:

– Почему ты сразу уходишь с Ирой, оставались-бы с нами и играли-бы все вместе? – не помню, что я им ответил тогда на это, да и отвечал ли вообще? Но, сейчас мой ответ был-бы таким:

– Как-же мы играли-бы, если вы все время дразните нас с ней, когда она появляется? – впрочем, детские обиды очень быстро прошли, как и все проходит на этом свете.

Еще одно доброе и светлое воспоминание хранится в закоулках моей памяти. Это воспоминание об Азовском море. Мои родители, еще до моего рождения, любили колесить по Крыму. У отца был мотоцикл еще задолго до того, как у него появились «Жигули», или, как еще любят говорить, «Копейка» и на этом мотоцикле они объездили все уголки Крыма и Азовское море «открыли» благодаря этим путешествиям и отдыхали там, когда были выходные дни. Помню, как нас с Ирой тоже однажды взяли туда, правда, тогда у отца уже была машина вышеупомянутой модели и мы отправились рано утром, в четыре утра, чтоб к девяти часам приехать уже на место. С нами тогда ездили Алексей, старший брат Иры и их родители, то есть, моя тетя, которую зовут Люда и ее муж, Петр, отец Иры и Алеши. На берегу Азовского моря мы поставили каждый свою палатку. У наших родственников, помню, палатка была значительно больше, чем наша, в ней я мог стоять в полный рост, чего нельзя было сказать о своей палатке. Самое яркое воспоминание, это то, как мы потеряли надувной матрац, его стало относить в море и хотя, Алексей стал кричать, что матрац уплывает и даже дядя Петя за ним побежал, но, поймать так и не удалось, матрац так и унесло волнами в море. Наша маленькая, желтая палатка казалась нам с Ирой очень уютной и мы иной раз, даже не хотели вылезать из нее. Уютный желтый цвет, который нас окружал, нам очень нравился и мы наблюдали за происходящим вокруг через маленькое, сетчатое окошко, что было сделано на задней стороне палатки.

Сейчас, в настоящее время, я слышал, что этот берег на Азовском море сплошь заставлен коттеджами и там уже вряд-ли получится вспомнить и почувствовать ту атмосферу, которая царила в те далекие, светлые дни.

Если спросить меня, какой Новый год был самым счастливым и радостным в моей жизни, я без промедления дам ответ. Это был 1992-ой год, а считаю я его самым радостным и лучшим потому, что этот Новый год я встречал вместе с Ирой и были мы в эту Новогоднюю ночь только вдвоем. Наши родители оставили нас, а сами к кому-то ушли, я даже не помню, к кому, самое интересное, что ни моя мама, ни моя тетя Люда в упор не помнят, что оставляли нас одних тогда и Люда даже говорила мне, что я что-то путаю, но, я ничего путать не могу, так как все самое лучшее и любимое, как правило, не забывается. Помню, перед тем, как уйти в гости, Люда сказала нам, предупредив:

– Не забудьте в двенадцать часов сказать друг другу «С Новым годом» – но, сказать это друг другу, мы, естественно, забыли, потому что ровно в двенадцать часов во дворе стали запускать фейерверки и мы побежали на балкон смотреть на них.

Судьба, словно, на прощание решила подарить мне эту Новогоднюю ночь, в которой я со своей сестрой был наедине, потому что потом мы стали взрослее и Ира уже не была той Иринкой, которую я знал и которой мне до сих пор не хватает. Конечно, мы продолжаем общаться и поддерживать отношения, но, все равно, в глубине души я чувствую, как мне не хватает того детского, наивного и доброго общения с ней, которого уже не вернуть, как и наших детских лет. Перед тем, как окончательно приступить к прозе, я раньше писал стихи и в моем репертуаре конечно-же был стих, посвященный сестре. Вот это стихотворение:

«Однажды взгрустнется невольно,

И думаю, как звать мне тебя,

Иринка – вроде неудобно,

Ведь, у нас не те уж года.

А в прогнозе ждали снегопада

Далекие, лютые края,

А помнишь, ты меня утешала,

Что у нас тоже будет зима.

Но, зима в миг пролетела,

Не заметили ее мы с тобой,

Такое короткое лето,

Печаль овладела вдруг мной.

Я один с печалью остался,

Что-то хочет сказать мне она,

И я с тоской догадался,

Что потерял, сестренка, тебя.

Я как-то ее не заметил,

Взрослую нашу жизнь,

За все, что ты любишь и ценишь,

Зубами, сестренка, держись.

А я давно не жду снегопада,

Он давно у меня в душе,

И лишь память, одна мне отрада,

Возвращает меня все к тебе».

Ира не стала в отличие от меня, продолжать заниматься сочинительством. Есть такое выражение: «детскими болезнями надо переболеть в детстве», вот, она и «переболела», а ваш покорный слуга, как видите, нет.

Мурманск.

Мурманск – город, в котором мне посчастливилось побывать дважды. И про эти поездки туда мне так-же хочется вам рассказать. Но, сначала упомяну о том, что мои родители развелись и вскоре после этого случая, я увидел человека, который пришелся мне отчимом. Хорошо помню тот момент, когда я его увидел. Я был в гостях у Иры и мы с ней сидели в ее комнате и занимались какими-то своими делами. И вдруг дверь в комнату открылась и на пороге появилась моя мама и представила нам своего нового избранника.

– Здравствуйте, дети – с улыбкой произнес Петр и после того, как они покинули нас, я заметил, что моя сестра Ира была явно, не в восторге от этого знакомства и тихим голосом высказала мне свое мнение:

– Дядя Слава лучше, правда? – произнесла она, имея в виду моего отца. Я мысленно с ней согласился. А чуть позже, выждав подходящий момент, помню, мама подошла ко мне, когда я на кухне ужинал и очень тихо произнесла примерно вот такую фразу:

– Это дядя Петя, он будет с нами жить, ты быстро к нему привыкнешь, вот увидишь – и я, чтоб не расстраивать ее, сказал маме то, что она хотела тогда от меня услышать:

– Я уже привык – и она, действительно, была рада, что я сказал ей тогда эту фразу.

У Петра в Мурманске была работа и вот, однажды, я с мамой отправился туда к нему. Мы сели сначала на Московский поезд, а там, в Москве уже пересели на Мурманский, который к тому-же, еще был и плацкартный. Я не очень был этому рад, но, мама меня попыталась утешить и сказала:

– Ты видел купейные поезда, а теперь увидишь плацкартный поезд – и я увидел, тут-же сравнив этот вагон с обычной электричкой. Хорошо помню нашего соседа, который сидел рядом с нами. Естественно, имени его не вспомню, хотя, он, наверняка нам представился, но, помню, что этот молодой человек был очень разговорчивым с нами. Всю дорогу шутил с мамой, а еще хорошо запомнил его заботу. У меня почему-то разболелась спина и он предложил помассировать ее мне. Я отказывался, но, он настоял на своем, заверив, что боль, как рукой снимет и мне не осталось ничего другого, как согласится. Я слез со своей верхней полки и он начал делать мне массаж, да такой болезненный, что я не выдерживал и кричал, совершенно не думая о том, что могу разбудить остальных пассажиров. А еще я оказался свидетелем сцены, которая показалась сначала мне сном, потому что я переворачивался на другой бок и в этот момент приоткрыл глаза и увидел, как наш попутчик приник к маме и поцеловал ее. Только на следующее утро я понял, что это мне не приснилось. Конечно, я никогда не рассказывал маме об этом и все наши разговоры и общение с этим человеком закончились, как только мы сошли с поезда и оказались на Мурманском вокзале, где нас встречал Петр. Он по своей натуре был человеком хмурым и даже, когда встретил нас, улыбки на его лице я не помню. Мы сели в такси и таксист, помню, не знал точный адрес и Петр в недоумении, не скрывая своего недовольства, сказал просто ему:

– Выедешь на дорогу и гони до самой трубы! – он имел в виду заводскую трубу, которая была видна из многих точек города.

Я уже знал, что мы будем жить в коммунальной квартире. Перспектива меня эта не очень радовала, но, мама меня успокоила, сказав, что у наших соседей есть дочка, которую зовут Яна, так что, мне скучно там не будет. Помню, когда мы приехали в эту квартиру, наших соседей дома не было, они то-ли гостили у кого-то, то-ли где-то отдыхали, а их дочка Яна была в летнем лагере. На тот момент мне было одиннадцать лет, Яна, как мне стало известно, была на два года меня младше. Я увидел ее фотографию, которая была в серванте и мне эта девочка показалась очень даже ничего. По вечерам у меня была возможность, пользуясь тем, что соседей не было, заходить к ним в комнату, чтоб посмотреть перед сном «Спокойной ночи, малыши», полюбившуюся с самого детства передачу, потому что Петр в это время смотрел что-то свое.

Еще перед тем, как приехать в эту квартиру, Петр сказал мне, решив меня приободрить:

– Там тебя велосипед ждет – и этот велосипед действительно стоял в прихожей, он был мне дан на время, хозяин велосипеда, который был знакомым Петра, уезжал в какую-то командировку и был не против, чтоб я пользовался этим велосипедом, пока его не было. И еще он попросил нас, чтоб мы ходили кормить его кота. Кот этот, как сейчас помню, был очень привередливый, он привык есть только вареную рыбу и приходилось эту рыбу варить. Кстати, этот момент из своей жизни, я в будущем решил использовать в своем произведении «Я за это „спасибо“ не скажу – 2». Мой герой, как и я, тоже свое детство провел в Мурманске и у него тоже был неприветливый отчим. Вот, это, пожалуй и будет ответ на вопрос, откуда я беру темы и сюжеты для своих произведений, их преподносит сама жизнь.

Стоял тогда 1989 год и уже тогда у меня была первая тетрадка с моими первыми рассказами. Название одного из них я помню до сих пор, а вдохновил меня тогда на этот рассказ сериал «Рабыня Изаура», который тогда пользовался большой популярностью. Вот и мой рассказ назывался «Рабы на плантации», это была своего рода, такая русская версия этого сериала, которая теперь вызывает у меня лишь добрую улыбку. Я любил записывать и описывать все, что наблюдал вокруг себя. Там в Мурманске рядом с нашим домом была одна высотка, в которой был лифт, а я всегда мечтал жить в доме с лифтом. Именно, поэтому я любил бывать в гостях у папиной сестры, потому что там тоже был лифт и я помню, как в Мурманске бегал к этому высотному дому, чтоб прокатиться на лифте на верхний этаж и обратно, благо, тогда и в помине не было никаких домофонов. И раз уж речь пошла об этом, не могу не упомянуть случай, как мы с Ирой играли в этот самый лифт. Когда мы выходили с ней гулять, мы изображали, что вызываем лифт. Я подходил к соседской квартире и кнопка звонка для нас была, как будто, кнопкой лифта. Мы с Ирой представляли себе, как заходим в воображаемую кабину, затем, быстро сбегали вниз на первый этаж и там, опять-же, представляли, как будто, выходим из этого самого лифта. Вот, какая сильная была у нас мечта, чтоб жить в доме с лифтом!

Помню, как однажды катаясь на велосипеде, познакомился с одним мальчиком, он был мне ровесник и звали его Алексей. Сейчас уже не смогу сказать, что именно послужило нашему знакомству, но, факт тот, что мы с ним неплохо сдружились, я ему рассказал, что я не местный, что на самом деле живу в Крыму и он, помню, мечтательно так произнес в ответ:

– Солидно в Крыму! – сразу было заметно, что он никогда не был в моем краю. Вот это, пожалуй, был единственный на тот момент у меня приятель, с которым я имел удовольствие познакомиться во время своих прогулок по Мурманскому двору. А потом из летнего лагеря вернулась Яна.

Она вернулась рано утром, когда я еще находился в постели в своей комнате. В коридоре я услышал ее голос, когда она поздоровалась с моей мамой. И в тот момент мной овладело жуткое стеснение, я не представлял себе, как я выйду к ней, чтоб поприветствовать ее. Но, преодолеть это свое стеснение мне помогла мама, родители нас представили друг другу и мама протянула мне, помню, мороженое, чтоб я угостил им Яну. Она мне показалась на тот момент очень маленькой, ниже меня ростом, со светлыми, короткими волосами. Именно из-за ее короткой стрижки, а еще из-за того, что она не любила носить платье, ее все принимали за мальчика. Я молча протянул ей пломбир и она так-же молча взяла его. Разговорились мы чуть позже, когда сидели на кухне и завтракали и именно тогда Яна произнесла первую фразу, адресованную мне:

– Пойдем гулять? – предложила она и наши мамы поддержали это ее предложение. Мы вышли во двор и первым делом, Яна решила показать мне свой так называемый «штаб», в котором она любила собираться с подружками. Наверно, все дети, включая и меня, в свое время прошли через это. У меня в родном Севастополе тоже было любимое место, в котором я со своими друзьями любил проводить время. Наш «штаб», помню, был в виде большого, толстого дерева, листва которого опускалась до самой земли и тем самым скрывала нас от посторонних глаз. Ну, а то, что мне показала Яна, меня, честно скажу, удивило и поразило немного. В соседнем дворе был небольшой барак, в котором располагались сараи и вот от одного такого сарая у Яны был ключик и мы вошли с ней в этот сарай. Он не был ничем захламлен, а наоборот, выглядел очень даже ничего и там был столик, на котором лежали всякие принадлежности, а так-же, тетрадь, как я понял, это был своего рода, дневник, в который Яна и ее подружки записывали свои мысли и истории.

Затем, я поближе познакомился с друзьями Яны, это были ее подруги, чьих имен я, естественно, не помню, но, это и не важно. Главное, они приняли меня в свой коллектив. В результате чего, чуть позже от местных мальчишек я получил прозвище «бабник». Самое интересное, что, если вдуматься, нет в этом ничего обидного и даже, если помните, одноименная песня есть такая у группы «Дюна», где это прозвище только восхваляют, но, в те времена, естественно, я не знал еще ни о какой «Дюне» и слышать это слово мне было обидно и неприятно. Но, детская натура такая, если ребенок видит, что кто-то «главнее» другого и начинает над ним брать верх, то, он сразу встает на сторону «главного». Вот и подружки Яны встали на сторону этих мальчишек и буквально затравили меня. Кончилось это тем, что я в слезах побежал домой, слыша вослед их скандирование: «бабник, бабник!». Дома меня, естественно, успокоили, а мама Яны устроила ей разнос, когда она вернулась домой и после этого, Яна день, или, два со мной не разговаривала. Но, все эти неприятности как-то быстро забылись и я даже не заметил, как наши с ней отношения нормализовались и незаметно вошли в свое русло.

Спустя время, будучи уже в Севастополе, я часто вспоминал эти деньки, да и сейчас вспоминаю. Поскольку я пописывал раньше стихи, одно из них было посвящено именно Мурманску и непосредственно, Яне. Вот такое там было четверостишие:

«Прощальную песню пропела мне вьюга,

В городе снежном ты осталась одна,

Но, хочется верить, уезжая отсюда,

Что в Крыму тоже будет зима».

Но, конечно, такой зимы, как там, я нигде больше не видел. Помню, как я уезжал домой, а мой отчим Петр, оставался. Мама напомнила мне, чтоб я зашел к соседям нашим по коммуналке и попрощался с ними. Я постучал и приоткрыл дверь. В комнате была Яна с подружкой, родителей ее не было и я ей сказал «До свидания», после чего, закрыл к ним дверь. Больше я Яну не видел, но, город Мурманск увидеть еще посчастливилось. Правда, не помню, спустя какое время я вернулся туда, впрочем, не так это и важно. Я вернулся, когда у Петра была уже своя квартира и об этом моем втором визите так-же хочется вам рассказать.

****

На этот раз мы с мамой так-же ехали в Мурманск поездом и еще с нами туда ехала мамина подруга, тетя Таня, которая ехала в Мурманск в командировку. По своей натуре тетя Таня была человеком жизнерадостным, с хорошим чувством юмора, так что, в этой поездке мне было не скучно находиться в ее обществе. На вокзале в Мурманске мама с ней попрощалась, договорившись о том, чтоб созванивались друг с другом и вскоре, нас встретил Петр. Как ни странно, квартира Петра была на той-же улице, где мы жили в коммуналке в прошлый раз, только в соседнем дворе. Петр еще поинтересовался, помню-ли я остановку, на которой надо нам выходить. Я помнил и еще, помню, был рад, что квартира его находится на пятом этаже. Я всегда мечтал жить высоко, наверно, потому что любил высоту и даже, тот факт, что квартира была однокомнатная, меня ничуть не смутил тогда.

В этот раз никаких каникул не было и мама устроила меня в одну местную, среднюю школу, в которой мне временно предстояло учиться. Это была средняя школа, в здании которой раньше во время войны располагался госпиталь. Я хорошо помню, как мы вошли в кабинет завуча на собеседование. Выяснилось, что я буду учиться во вторую смену, это меня только порадовало, конечно-же, из-за того, что не придется каждое утро рано вставать. Напоследок, завуч попросила, чтоб я не нарушал режим и не опаздывал, на что мама с улыбкой заверила ее, что с дисциплиной у меня все в порядке и очень скоро я оказался в 6-ом классе этой школы. Тогда я не думал, что быстро обзаведусь друзьями, но, оказалось, что обзавелся. А дело было на одной из перемен. Мои новые одноклассники сразу разбрелись, кто куда, а я подошел к окну и думал, что так и простою в одиночестве всю перемену. Но, вдруг в этот момент ко мне подошел мой новый товарищ из моего нового класса и спросил таким тоном, словно, желая убедиться, что это именно я и он не обознался:

– Серега? – спросил он и я внимательно к нему присмотрелся, надеясь, что тоже вспомню его и наконец, это произошло. Я его узнал, это был Леша, с которым я познакомился в прошлый раз, когда во дворе катался на велосипеде и когда жил в коммуналке. Не скрою, я был приятно удивлен и рад тому, что мы с ним оказались теперь в одном классе. Наверно, из-за того, что я нашел в этом классе своего старого знакомого, меня быстро приняли мои новые одноклассники в свою «семью» и как обычно бывает с новичками, когда они попадают в новую школу и в новый класс, мне предстояло пройти «ритуал», чтоб ничем не отличаться от своих товарищей. А я отличался и отличие это было в моей школьной форме. Вы, вероятно, помните, как выглядел раньше школьный пиджак мальчика? На рукаве у него была эмблема, на которой был изображен учебник и над ним восходящее Солнце (если ничего не путаю). Так вот, мои одноклассники эту эмблему не носили, с их пиджаков она была сорвана. Уж, не знаю, почему они так решили, избавляться от нее, но, факт тот, что и мне пришлось с этой эмблемой расстаться и мои новые товарищи объяснили мне, что у них ни у кого такой нет и я особо, не возражал. Для меня тогда было важным ни в чем не перечить, а наоборот, со всем соглашаться, чтоб как можно скорее, найти новых друзей и влиться полностью в этот коллектив. И друзей я действительно приобрел. Помимо старого знакомого, Алексея, с которым оказался в одном классе, я познакомился и сдружился со своим новым одноклассником, имя которого до сих пор сохранилось в моей памяти, это, надо полагать, яркое доказательство того, что дружба наша была искренней и настоящей. Звали его Андрей Любаев и на переменах мы всегда, либо, гоняли по коридорам, либо, выходили на школьный двор.

Алексей хоть и учился неплохо, но, дисциплина у него хромала. В итоге, дошло даже до того, что было принято решение перевести его в другую школу. У меня-же было все наоборот. С дисциплиной и поведением было все в порядке, а вот учеба давалась с трудом, особенно, точные науки. Хорошо помню учительницу математики, стройную, молодую женщину. Однажды я остался у нее после уроков, чтоб закрепить материал. И хорошо помню ее фразу, которую она произнесла, глядя, как я тщетно стараюсь решить задачу:

– Ой, Сережа, как-же ты себя запустил… – многозначительно промолвила она. Но, зато я показал себя очень хорошо по биологии. Дело в том, что там проходили материал, который я в своем родном Севастополе по этому предмету уже прошел и мне было хорошо известно, из чего состоит цветок и я назвал учительнице все его компоненты и помню, как она меня хвалила за мои знания в области цветов. Ну, а с математикой мне помогал Алексей и новость, что его собираются переводить в другую школу, меня совсем не радовала. Именно он всегда поднимал мне настроение, когда мы встречались с ним в школе. Поднимал его своим дурачеством и юмором, а еще помню, как он почти никогда не расставался со своей меховой шапкой и даже, когда находился в школе, все-равно не снимал ее.

Моя мама тоже устроилась в Мурманске на работу и временно работала воспитательницей в одном из детских садов. Помню, она мне рассказывала, как дети у нее интересовались, спрашивая, есть-ли у нее дочка, или, сын? И мама отвечала им, что у нее сын (то есть, я) и уже довольно большой и так-же, помню, как я с Петром пришел ее встречать с работы в детский сад и мама тогда представила меня своей группе и дети подняли вверх на меня свои изумленные взгляды. Это, безусловно, хорошие воспоминания, которые я помню, но, есть и такие, которые хотелось-бы забыть, но и их время не стерло.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.