Соборники. Интроспекция
Матвей Рахвалов

© Матвей Рахвалов, 2018

ISBN 978-5-4493-0230-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ранение. раннее
соборник

на взрывы в Москве

и время больше не бежит:

пав перед смертью на колени,

своё в ней видя отраженье,

не веря, в ужасе молчит;

а смерть сама уже не та:

бредёт – безумная, седая,

весь мир навеки проклиная,

как будто бога сирота,

дитя в руинах подобрав,

прижавшись к маленькому тельцу,

зачем-то молит биться сердце,

к сухой груди его прижав…

а жизни не было вообще:

есть только ночь, свеча и горе,

и Русь во всем своём просторе —

сплошное мощей кладбище…

***

ты моя сила – я тобой живу,

и в то же время еле выживаю:

я как птенец, набравший высоту, —

от высоты ее же и теряю…

ты моя слабость – я умру тобой,

однако ж этим только и не гибну:

я как стоящий на краю слепой —

спасаюсь тем, что пропасти не видно…

***

как тепл вечер… еле дышит осень.

чуть льётся сердце – тихий мягкий свет.

мне так свободно жить среди трех сосен,

к тому ж когда меня почти что нет.

как мне легко в такой певучий вечер

закрыть глаза, как книгу о себе,

и, став слепым, обнять чужие плечи,

чтоб раствориться в чьей-нибудь судьбе!…

***

стрелки часов гильотиной

в полуночных запутались числах:

любуюсь я страшной картиной,

что передо мною нависла…

и так обостряются чувства,

что слышится чей-то стук сердца,

и чьё-то понятно безумство,

и чья-то тайна известна,

и, лишь оторвать взгляд от бритвы,

и, кажется, утро наступит,

и время придёт для молитвы,

и времени больше не будет..!

но стрелки часов гильотиной

забылись в полуночных числах,

и вместо страшной картины

ужасно спокойные мысли…

исповедь непредавшего иуды

опять зима. всё слишком поздно.

всё слишком рано. всё равно…

но вновь заноет чья-то рана,

коснувшись сердца моего;

и вновь уколют чьи-то слёзы,

застыв так чуждо на щеке,

что заворочаются грозно

на непонятном языке

слова загробные, немые,

чужие, словно бы во мне

все трупы взвыли мировые:

«в твоей лишь истина вине!

и это ты лишь Бога предал,

тем, что не смел его предать,

и целовал лишь без ответа,

когда пора уж и распять..!»

и вот стучат мне прямо в душу,

вбивая гвозди изнутри,

что это я весь мир разрушил,

когда я мог его спасти…

и вот зима. всё. слишком поздно.

всё. слишком рано. но пора

в душе, на впившиеся гвозди

распять воскресшего Христа…

a contrario

сотри случайные черты… —

столетних ран рубцов и шрамов,

сотри разрушенные храмы,

как гений чистой красоты —

сотри случайные черты!

забудь случайные слова —

как камни первые лавины,

они ведь, в сущности, невинны,

когда случается обвал —

забудь случайные слова!

избудь случайного себя,

ведь не бывает в жизни чуда,

что родилось из ниоткуда

какого-то там мартобря —

избудь случайного себя!

сотри, если способен ты

весь мир подвергнуть несомненью

и вытравить из вдохновенья

и грусть, и грязь, и грёз мольбы —

сотри случайные черты!..

завещание

прошу, меня вы поминайте лихом

и слухом в глухомани слов

моих ловите: «Тихо! тихо!..»

и ухмыляйтесь бездной ртов.

в меня как в нечисть – в суе верьте

и через левое плечо

меня оплюйте, с плетью сплетен

сцелуйте, слайте, слейте… всё.

***

не стоит… никуда спешить…

всё… просто… кончено.

и… точка.

и тлеет даже эта строчка,

и я успел её забыть,

и каждый будущий мой миг

уж прожит – тысячью шагами:

могила не взошла цветами

и крест устало к ним не сник;

и в монастырь уж не сбежать,

и к преисподней не вернуться,

лишь над кофейной гущей в блюдце

всю жизнь – бессмысленно молчать…

себе, на день рождения

у смерти новое лицо —

теперь оно со мною схоже:

и взгляд безмолвнее и строже,

и лоб знакомей со свинцом;

когда стучится в землю дождь,

пугая мёртвых пробужденьем, —

она с усталым отчужденьем,

вживая в грязь мурашек дрожь,

по нам вслепую шарит ртом,

как будто что-то потеряла —

как рифмы, эхом листопада,

чернилясь, каются листом…

вот так и я – дыша из ран

до слез солеными стихами,

живу лишь смертными грехами,

как будто смерть я потерял…

молитва ребёнка

роди меня обратно, мама, —

я не пойму что говорят

вокруг меня, и только в храмах,

как я – все плачут да молчат…

я не пойму, что пишут в книгах —

там нет ни слова про тебя,

хоть все так просто: в каждом миге —

лишь аз и есмь, лишь ты и я;

я не пойму, зачем так больно,

когда пытаешься понять

и мне одно понятно только,

что ничего уж не понять…

роди меня обратно, к богу,

да и себя назад роди,

лишь… – испеки нам на дорогу,

и богу тоже, пироги..

я так устал, я столько прожил

за эти вековые дни,

что уж состарился… о, боже,

хоть ты меня прихорони…

***

два города, две точки, две окружности:

условия плюс переменных тьма,

лишь знак равно – не пережиток мудрости,

а вверх ступень, сводящая с ума…

ступень к тебе, к тебе не приводящая,

но возводящая обоих нас в ответ

на нас самих, как равно в-опрощание —

сломать окружности до точек наших черт,

чтоб не сойти с ума от ожидания,

чтоб знак равно не пал устало в крест,

нас превращая в бесконечность таянья

от беспрестанной перемены мест…

недо

расстояние все между нами —

резной раной втиснутый след —

я как дождь переполню словами,

у которых скончания нет:

переезд, перестук, переполнен,

перспектив, перекрёсток, предел,

на просвет, просто ты, просто болен,

я один, параллель, параллель…

и когда через край перельются

обречённые речи ручьев,

расстояния – раны сомкнутся

чередой окончательных слов:

ты не до, ты не да, ты не недо…,

я один, параллель, ты одна —

добела, доболело, до бреда,

до с ума, до с моста, досвида…

Кана Галилейская

даруй мне чашу – мимо рук,

о, Кана Галилейская, —

я кровью кану в сердца стук

твой, весть моя невестная..!

даруй мне крест не по плечам,

Голгофа исаакова,

и я оплачу палача,

как богово, как всякого…

даруй мне Пасху без страстей,

о, Лазаря безумие,

а к вечере зови гостей —

я им раздам звезду мою,

чтобы вернуть тебе к утру

дары, Ночь Вифлеемская, —

даруй мне чашу мимо рук,

о, Кана Галилейская..!

Цветаевой, с любовью

трель апреля паром преет,

солнце сонно в сенях спеет,

небо жаворонком звонким

стало тонким-тонким-тонким!

травы жмурятся, мурлычут,

зеленятся землянично…

только тень так по-осенне

с потолка роняют сени…

***

встав на цыпочки, деревья поверяют

листьев горсть ладоням облаков,

даже птицы, намолившись маю,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.