Чечня археологическая, или Случайная находка Кавказской Нефертити
Документальный очерк к истории вайнахов

Составитель Муслим Махмедгириевич Мурдалов

Набор текста, корректура Джабраил Мурдалов

Набор текста Микаил Мурдалов

ISBN 978-5-4493-0074-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Вступительное слово

Много еще предстоит познать о Чечне и Кавказе, но надо трудиться и работать и много. А я и работаю хвала господу, за несколько лет моих архивных экспедиций у меня накопилось много материалов, касаемых такой важной отрасли Истории, как Археология и я без особых претензий на роль большого эксперта, постараюсь в строках этого сборника попытаться пролить свет хотя-бы на часть раскопок-работ, произведенных на территории Чечне в период до революции и советский период. Мне как историку думается что, без изучения археологии, какой-нибудь цельной картины, а тем более составить Исторического атласа Чечни, вряд ли получится. Не особо претендуя на роль «знатного археолога», считаю важной и необходимой информацией, представленную в этом сборнике. Здесь вы прочитаете много интересного из истории нашего края, дажеинтересных этнографических заметок, читая строки этого сборника многие специалисты, да и люди неравнодушные к своему прошлому узнают, что и где копали, познают что ели и чем занимались наши предки, орудия труда, одежда и многое другое. АН СССР за много лет проведена большая работа, организовано множество раскопок и разведок, издано много книг и написано сотни статей и, по-моему, написано сотни диссертаций. Но до сих пор какой-то целой картины и анализа, ни труды ни диссертации, нам не открывают, Сарматы, Скифы, ХазарыУрарту, Передняя Азия, до нашей эры- после нашей эры. В общем большой каламбур – разномнений и разночтений, а иногда и противоречий ученых-археологов. Например, 1853 год, в Чечне, русскими солдатами был обнаружен склеп- захоронение, судя по драгоценностям Знатной женщины, на речке Валерик, буквально в одном километре от событий поэмы «Валерика» описанных Лермонтовым. Я вот уже несколько лет, размышлял у меня никак не выходила из головы мысль о «Кавказской Нефертити» //так я ее назвал//. Я родился недалеко от верховьев речки Валерик и мне не составило много труда установить место с точностью до нескольких сот метров. А изучив археологический отчет 1990 года, уверенно является составляющей, частью древнего городища и памятника материальной культуры чеченского народа. Хочу Вас заверить, что приложу максимум усилий чтобы узнать тайну «Нефертити», или хотя-бы все что возможно. В своей книге «Кавказская Швейцария», изданная в 2017 году, я опубликовал статью «Археологические наблюдения в области чеченцев» работа графини Прасковьей Сергеевной Уваровой, которая является первой страницей в больших археологических трудах, произведенных на территории Чечни. Мне хотелось больше ознакомиться о археологических работах, проведенных в Чечено-Ингушетии, Дагестане, Кабарде, на Ставрополье. Посоветовавшись со своим братом и большим вспомогателем в моих путешествиях Дадаевым Исламом СийнМайровичем начал поисковую работу с Института Материальной Культуры в г. Санкт-Петербург. Этот архив находится на набережной Невы, в старинном здании, рядом с Государственным Эрмитажем. В этом же здании находится и Институт Восточных Рукописей. Целый день потребовался, для того чтобы выявить материалы археологии по Чечне. Их приходилось искать в разных фондах и описях. Также обширный материал выявил в отделе фототеки. Много материала удалось отсканировать. Следующий этап исследований переместился в г. Москва Институт Археологии РАН, в фондах которого находится обширнейший материал раскопок советского периода, произведенных в Чечено-Ингушетии и на Северном Кавказе в виде отчетов и фотоальбомов к экспедициям.

Чеченцы-археологи 1895 год

«Туземцы Северо-восточного Кавказа». Н. Семенов. СПб. 1895.

Чеченцы-археологи. (Наброски любителя этнографии и археологии).

Стр. 161 …Чеченцы народ живой и страстный. Спокойная и ровная жизнь им не понутру и поэтому они вечно колобродят, вечно окружают себя атмосферой исключительных жизненных явлений. Только что в Чечне окончились несложные полевые работы, которыми народ был занят летом и раннею осенью, как смотрит, уже наступил сезон джигитских поединков чеченской молодежи из-за самых вздорных причин, да каких поединков? – на кинжалах и пистолетах, с обычным роковым исходом ждя участвующих в них… Мне припоминается несколько таких поединков, в которых падали мертвыми оба противника; помню я не мало и таких, после которых на арене битвы оставался один, но и другой уходил или, лучше сказать, другого уносили с нее израненным так, что он очень не долго переживал своего соперника. На моей памяти был и такой случай. В драку, затеянную двумя, вмешалось человек по пяти родственников обоих соперников… Схватка продолжалась не долго, но результатом ее были четыре трупа и пять изувеченных храбрецов, из которых двое умерли от ран через несколько дней. За сезоном поединков из-за грубого или острого слова, из-за нежного взгляда, брошенного кем-нибудь на чужую невесту, из-за удара палкою чужой собаки, – тотчас, без передышки, наступает другой – сезон борьбы джигитов с принципом собственности или, говоря проще, сезон воровства. Чтобы ни лежало в основе страсти чеченца к посягательствам на чужое добро, не подлежит сомнению, что страсть эта, между прочим, питается и любовью нашего горца к исключительным и сильным ощущениям. Это таинственное следование в темную, как могила, ночь по глубоким балкам, в густой траве или в камышах, это тихое и осторожное перелезание через какой-нибудь забор или уничтожение той или другой преграды, мешающей добраться до соблазнительного предмет, до того тихое, что удальцу отчетливо слышно, как колотится сердце в его груди… потом овладение соблазнительным предметом и осторожное бегство с ним по воровским балкам, поросшим густым кустарником… опасение погони, смешанное с чувством злобно-отважной готовности встретиться и сразиться хоть с самим чертом, – во всем этом для истого чеченца таится неизъяснимая прелесть, увлекающая его поохотиться на чужую собственность так же сильно, как сильно в нем желание полакомиться мясом чужого быка или даром заполучить несколько рублей за чужую лошадь. Подобною охотою пробавляются до выпадения снега и наступления вместе с ним светлых ночей, когда покушения на чужих быков и лошадей по неволе прекращаются или, по крайней мере, доводятся до minimum’a. В указанную пору посягательства на чужую собственность и не выгодны и чересчур рискованны. С одной стороны, домашний скот – главный объект краж в Чечне, – находится не в поле, не в табуне, а во дворе своего хозяина, на конюшне, охраняемой, кроме злых собак, еще самим хозяином, который при первом шорохе или шуме, как из земли, появляется перед непрошенным гостем с очень острым кинжалом и начиненным крупною картечью пистолетом, с другой, – коварный снег с фотографическою точностью снимает следы ног и самого вора и похищенного им скота и отдает эти снимки в полное распоряжение потерпевшего. Вообще глубокою зимою занятие воровством – игра, не стоющая свеч. Но надо же нашему горцу и в это время года утолять свою неодолимую жажду сильных ощущений. И вот он на досуге затевает тяжбы, иногда по делам оконченным 10, 15 и 20 лет тому назад, поднимает мудреные бытовые, этические и теологические вопросы, а главное – накидывается на политику, на ту своеобразную чеченскую политику, которая до сих пор создавала нам столько тревог и хлопот. Не вечною, как привыкли у нас думать, а именно зимою, в пору снега и холодов, изготовлялись до сих пор в Чечне сюрпризы общественно-политического характера, подносившиеся нам с наступлением теплого времени года. Зимою чеченцы перебирают насчет будущего. Зимою между ними разносятся всевозможные слухи и пропагандируются всевозможные слухи и пропогандируются всевозможные идеи. И если, например, раннею весною в Чечне заговорили о переселении в Турцию или, под прикрытием одевшихся в зелень лесов, начали вытанцовывать религиозный танец, известный под именем зикр или зикро, то знакомый с народом не сомневается, что-то или другое из этих явлений – ничто иное, как осуществление фантазий, развившихся зимою. Так было всегда, так было, между прочим, и в достопамятном 1877 году, когда весеннее восстание явилось живым проявлением возбуждения, созданного зимою пропагандою турецких эмиссаров и местных хаджи.

Выдаются, однако, для чеченцев и такие зимы, когда для работы мысли в общественно-политическом направлении прямо не хватает материала, и вот такою именно и оказалась зима с 1887 на 1888 год. Прежние три-четыре зимы были посвящены чеченцами разработке пресловутого вопроса о привлечении их к несению военной службы. Все помыслы народа были направлены именно в эту сторону. Чего только не говорили, чего не измышляли на эту жгучую тему! Тут было и обращение всех в христианство, и выдача чеченских девушек в замужество за русских солдат, и много другого подобного же вздора. В результате такого настроения народа получились известные замешательства 1886 года, когда дело чуть не дошло до общего восстания в Чечне. Данной темы хватило еще и на зиму 86—87 годов. Но летом 1887 года вопрос получил окончательное решение и при том такого рода, что даже вечно протестующие чеченцы должны были признать себя удовлетворенными и стихнуть (чеченцев, как и других кавказских горцев-мусульман, освободили от натуральной воинской повинности, заменив ее весьма необременительным для населения денежным налогом). Наступила затем последняя зима – и наши горцы очутились вдруг без всяких политических вопросов и тем, вносивших прежде в их жизнь столько оживления и задора. Чеченцы удивились было такому необычному положению вещей, но однако не на долго: благодаря живости и плодовитости своей фантазии, они очень скоро нашли себе выход из него. Какой? Не-чеченцу никогда не угадать, что это за выход. Да и как угадать, что с целью употребить в дело избыток своей энергии, с целью удовлетворить своей страсти к экстраординарным приключениям, они надумались заглянуть в недра разбросанных по их территории могильных курганов!

Когда-то, надо думать много столетий тому назад, на пространстве нынешней плоскостной Чечни жил какой-то народ, или жили какие-то народы, насыпавшие холмы над могилами своих покойников. После этих народов на том же месте жили другие народы, потом пришли на него чеченцы и живут уже по меньшей мере два-три столетия (говорю о плоскости собственно; что-же касается нагорной полосы Чечни, то нынешние чеченцы, меджехи или меджехеты древности, обитают на ней с незапамятных времен). Могильные курганы стояли себе на плоскости, как безмолвные свидетели жизни минувших веков, и все оставляли их в покое. Но вот у беспокойных людей явился досуг – и памятники седой старины начали подвергаться энергическому разрушению.

Началось с того, что по Чечне пронесся слух, будто бы около одного из чеченских аулов, расположенных на правом берегу реки Сунжи, на восток от города Грозного, носящего название Алды, кто-то нашел в кургане необычайной величины алмаз. Говорили, что нашедший алмаз, по незнанию достоинства находки, продал его какому-то армянину за 80 рублей, а последний отвез камень в Москву и взял за него там 12 тысяч. Рядом с этим слухом разнесся другой – будто бы на горе Сюрин-корт, возвышающейся на левой стороне реки Аргуна, верстах в семи – десяти от того же Грозного по направлению к югу, в кургане зарыты сокровища, принадлежавшие когда-то какому-то калмыцкому хану. Распространители слуха утверждали, что источником его была калмычка, стодесятилетняя старуха, жившая в Караногайских степях лет 30—40 тому назад. Эта калмычка дала, будто бы, самые точные указания относительно способа отыскания сокравищ, которыми в свое время почему-то никто не воспользовался. Стоило только отыскать между могильными курганами, разбросанными вокруг Сюрин-корта, место зарытой в землю большой кабаньей головы и от этого места направиться к кургану, находящемуся от него ровно в десяти шагах взрослого человека. Найденный таким способом курган нужно было разрывать до тех пор, пока откроется массивный камень, привезенный на свое место на сорока парах волов. Подрыться под камень будет неимоверно трудно, но наградой за труды явятся бесценные сокровища, которые обогатят сотни людей. Эти слухи сами по себе уже сильно распалили воображение чеченцев, а тут еще кто-то пустил в ход молву, что жители Малой Кабарды давно уже обогащаются насчет курганных находок. Чаша терпения чеченцев переполнилась. Последняя весть огласилась приблизительно в половине декабря 1887 года, а к концу января следующего года множество курганов плоскостной Чечни было уже разрыто. Хорошо еще, что местная администрация поспешила энергически воспретить археологические экскурсии любознательных джигитов, иначе на всем пространстве плоскостной Чечни на месте древних курганов в настоящее время красовались бы одни волчьи ямы.

II. В начале февраля прошлого 1888 года пишущий эти наброски находился в небольшом укреплении Ведень, лежащем в самом сердце восточной части нагорной Чечни, носящей название Ичкерии. Это то самое укрепление, близ которого находился предпоследний (последним был знаменитый Гуниб) оплот бывшего имама кавказских горцев, Шамиля, взятый нашими войсками штурмом в 1859 году. Оно расположено на одном из рукавов известной чеченской реки Хулхулау и в настоящее время занято весьма незначительным гарнизоном, служа вместе с тем местопребыванием местных административных чиновников. Отношения между гарнизоном укрепления и окрестным населением теперь до того мирные и дружественные, что некоторые из представителей населения живут в самом укреплении, а за стенами его еженедельно, в воскресные дни, устраиваются базары, на которые отовсюду стекаются со своими сельскими произведениями не только мужчины-чеченцы, но и жены и дети их. Я находился в Ведень временно (не в первый, впрочем, раз) и в тот день, которым начинается настоящий рассказ, собирался выехать в Грозный, ожидая только окончания всех сборов в дорогу и прихода ко мне моего постоянного спутника – переводчика с чеченского на русский язык. Переводчик не заставил себя долго ждать. Было часов десять утра, когда он явился ко мне и с обычною чеченцам церемонною вежливостью пожелал мне доброго здоровья. Чтобы познакомить с ним читателя, скажу, что это был молодой человек лет 25—26, высокий, широкоплечий и вообще коренастый. Крупные и округленные черты лица его – большой бесформенный нос, большой рот с толстыми пунцовыми губами, крупные скулы и пухлые щеки, – да при этом еще смуглый цвет кожи сразу выдавали в нем плоскостного чеченца восточной полосы Чечни, в жилах которого несомненно течет значительная доза ногайской крови. Что в этом чеченце было оригинального, хотя и не особенно редкого в сынах его племени, – это контраст между цветом его лица и цветом глаз. Хаким – так звали моего переводчика, – будучи по лицу и волосам сильным брюнетом, имел глаза небесно-голубого цвета, глядевшие вдобавок довольно наивно. Нельзя было сомневаться, что в этом контрасте лежала причина и крайне странного выражения его лица или, точнее говоря, отсутствия в его лице всякого определенного выражения. Кроткие и благодушные глазавыражали одно, все другие черты, проникнутые энергиею и физическою мощью, выражали другое, а в общем получалось что-то двойственное, туманное и бесхарактерное.

– Вы готовы, Н. С.? – обратился ко мне Хаким: насчет лошадей я уже распорядился: скоро будут.

– Готов, почти. Остается только покончить с укладкой вещей.

– Да, – спохватился переводчик, – сейчас я был на базаре и видел там чеченца, приехавшего с плоскости; он по секрету продает какие-то предметы, выкопанные из кургана, – есть и золотые. Вас ведь это интересует.

– Конечно, интересует. Беги скорее на базар и тащи сюда этого чеченца.

Хаким ушел и через несколько минут – благо, квартира моя находилась около самых крепостных ворот, – явился с продацом курганных предметов, чеченцем из аула Сержень-юрт, расположенного у входа в Хулхулауское ущелье, верстах в 20 от Ведень. Чеченец, меднолицый, с грубыми манерами, вошел в комнату тяжелою походкою и, остановившись у порога, слегка приподнял свою папаху в знак приветствия.

– Ну, показывай свои вещи, обратился к вошедшему Хаким, – ты не беспокойся: пристав не узнает.

Я тоже поспешил уверить продавца курганной добычи, что он вне всякой опасности. Чеченец молча подошел к моему письменному столу и, не торопясь, высыпал на него из кожаного кошелька какие-то блестящие мелкие предметы. Я и Хаким принялись рассматривать их. Самыми крупными между ними оказались две парные пряжки, весьма замечательные по тонкости и изяществу отделки. Каждая пряжка состояла из овального бронзового обода, обвитого тонкою золотою проволокою; обод этот одною из широких сторон своих входил в перегиб золотой пластинки, лицевая, представляла четырехугольник, имевший в длину 3 и в ширину 1 ¾ см; края пластинки окаймлялись филигранною золотою цепочкою, а во внутреннем поле ее находилось пять гнезд, обложенных такою же цепочкою. Одно гнездо, побольше, в форме неправильного круга, занимало центр пластинки окаймлялись филигранною золотою цепочкою, а во внутреннем поле ее находилось пять гнезд, обложенных такою же цепочкою. Одно гнездо, побольше, в форме неправильного круга, занимало центр пластинки, а четыре остальных, каждое в форме сердца, располагались по углам ее, на диагональных линиях. Центральное гнездо было пустое, в других же четырех находились прекрасные аметисты красноватого цвета. Между средним и угловыми гнездами блестели три чуть заметных камушка, укрепленных в самом поле пластинки. Задняя сторона пластинки, таких же размеров, как и передняя, была совершенно гладкая, без всяких украшений; в ней виднелись только две дырочки, в которые входили, конечно, металлические шпеньки, скреплявшие пряжку с ременным поясом. В средине перегиба пластинки имелся четырехугольный вырез и в нем, на бронзовом шпеньке, укреплялся корень обтянутого золотом бронзового язычка пряжки. Все вместе представляло вещицу красивую и вполне пригодную для практических целей. Кроме пряжек в числе высыпанных на стол предметов были: а) десятка полтора шарообразных, маленьких и гладких зерен золотого бисера, с отверстиями для продевания нитки, б) с десяток круглых плоских зерен бисера из зеленого стекла, в) маленькие кусочки бронзы и меди неопределенной формы, г) два небольших бронзовых гвоздика с грибовидными шляпками и раздвоенными концами, д) бирюзовый камушек, может быть, часть камня, может быть, часть камня, находившегося в среднем гнезде пряжки, и е) множество очень маленьких кусочков золота в форме коротеньких палочек, угольничков и дуг, имевших на лицевой, выпуклой стороне одинаковые поперечные нарезы. По всем признакам, эти разрозненные кусочки золота составляли одно целое, покрывавшее собою какой-то предмет из металла или из дерева, успевший разрушиться от времени. Пересмотрев вещи, я обратился к чеченцу с расспросами о месте и способе нахождения их. Из слов его оказалось, что он, совместно с несколькими своими односельцами, раскопал один из курганов, находящихся у предгорья так называемых здесь Черных гор, т. е. лесистых, близ почтовой дороги, идущей из укрепления Ведень в г. Грозный. Объяснить внутреннее строение кургана и положение в нем найденных вещей чеченец оказался не в состоянии: он видимо обращал очень мало внимания на обстановку, в которой производил свои работы, поглощенный одною мыслью – найти в недрах кургана нечто такое, что могло бы обогатить его.

– Кроме того, что ты принес, вы больше ничего не нашли в кургане? – спросил я своего собеседника.

– Хорошего больше ничего не нашли… Были там кости, несколько человеческих черепов – один толстый, большой и такой крепкий, что мы насилу разбили его камнем. Каменная чашка была: ее мальчишки взяли. А больше ничего… Другие нашли разные вещи…

– Какие же именно? Может быть, оружие, посуду, металлическую одежду?

– Говорят, за Аргуном нашли в кургане золотой пояс с хорошими, дорогими камнями. В Грозном, говорят, за него дали 200 рублей. В Герменчуке нашли шишку, еще печать нашли, две медали…

– Как медали? Какие? Вроде теперешних?

– Да, медали; говорят, их носить на груди можно.

Я спросил чеченца, что он хочет за свое золото.

– А ты что дашь? Ответил он вопросом на вопрос.

Не зная цены вещей, но готовый приобрести их, как археологическую редкость, я на угад предложил ему за них 15 рублей.

Чеченец не сказал ни да, ни нет, а только подошел к столу, высыпал вещи обратно в кошелек и снова положил его в пазуху.

– Что же ты ничего не говоришь? Сколько же тебе за них?

– Мне наш серебряк за каждый камушек по 5 руб. дает, да золото…

Я отказался сделать такую дорогую покупку и чеченец ушел, неуклюже протянув мне на прощанье свою массивную руку.

«Шашка, печать, медали…» – раздумывал я, после ухода от меня бронзолицового чеченца. «Если бы самому посмотреть эти предметы… А что же!».

Я решился воспользоваться предстоявшею мне поезлкою, чтобы лично осмотреть разрытые чеченцами курганы и, если окажется возможным, приобрести покупкою некоторые из найденных ими предметов. Через час после приведенного разговора мы уже мчались с Хакимом по отличной шоссированной дороге, проложенной в Хулхулауском ущелье. Вправо и влево от нас одни кряжи гор сменялись другими. Вековые чинаровые леса, покрывающие скаты гор, засыпанные снегом, стояли полчищами застывших великанов. Снизу доносился гул бешено несущегося потока. Было ясно и морозно. Спутник мой, как страстный любитель всякого рода переездов и, вообще, шатаний по свету, был в наилучшем настроении духа и с упоением рассказывал мне об удовольствиях минувшего вечера, проведенного им на вечеринке (лаузар – по-чеченски) у чеченца-лавочника. Так как я уже описал наружность своего переводчика, то, пользуясь дорожным досугом, скажу еще два слова об его душевных качествах. Как большинство чеченской молодежи, он – легкомысленное и взбалмошное дитя, подчас своенравное, черствое и злое, способное на очень дикие поступки, но чаще грубо-простодушное, понимающее жизнь с одной только стороны – со стороны возможно легкого удовлетворения своих простых инстинктов.

В моем Хакиме одна из преобладающих страстей – это сытно и жирно покушать, но не иначе, как на чужой счет. Он никогда не бывает так беззаботно весел, так словоохотлив, и толстые губы его никогда не складываются в такую блаженную улыбку, как в тех случаях, когда перед ним красуются на низеньком туземном столике аппетитные чеченские блюда: свежая молодая баранина, яичница, отлично приготовленная курица и чашка со свежим душистым медом. Энергично истребляя кушанья, он никогда не ждет вторичных приглашений хозяина, а напротив, сам разбрасывает приглашения направо и налево, подкладывая куски то тому, то другому из своих сотрапезников. Есть он обыкновенно до тех пор, пока не отрыгнет в честь хозяина на всю саклю, и после того впадает в состояние апатии и сонливости. Но этою грубою страстью не исчерпывается его любовь к радостям жизни. Не меньше аппетита к жирной баранине велик в нем аппетит и ко всякого рода увеселениям, в особенности к вечеринкам с танцами девушек под звуки зурны или гармоники и с громовыми выстрелами из азиатских пистолетов. Танцует прекрасно и под пару себе выбирает обыкновенно самую красивую девушку из числа участвующих в вечеринке. Взгляните. Вот он грациозно и медленно направился следом за плывущей павой – горской красавицей. Сначала походка его как будто даже вялая и только руки, и плечи, и весь стан его играют и колышутся в такт музыке. Но вдруг он, изогнувшись и подобрав полы черкески, начал выделывать ногами изумительные па, ежеминутно перерезывая красавице дорогу и каждый раз только на миг останавливаясь перед нею на кончиках больших пальцев. Красавица, как испуганная лань, уносится от него без оглядки, но, как ловкий охотник, он ни на миг не упускает ее из виду и все преследует. Вот она как будто в его объятьях, как будто он хватает ее с намерением убежать с нею из круга… Но он уже бросил ее, он как будто забыл об ней и, очутившись на средине круга, опять выделывает ногами мудреные фигуры, смотря или вниз или прямо перед собою. Но это только уловка: мигом повернувшись к красавице, он снова преследует ее… У самых ног его раздается выстрел, потом другой, третий… Окружащие танцующую пару бешено бьют в ладоши, восклицая: «ха! иха!»… Зурна заливается, а в Хакиме жажда веселья разгорается все сильнее и сильнее…

Любит он погарцевать или, как у нас выражаются, поджигитовать на коне и на всем скаку пострелять в брошенную на дорогу дырявую шапченку какого-нибудь пастуха, любит часа по два просиживать праздно в компании таких же беспечальных людей, как и сам он, очень серьезно напрягая свою мысль, чтобы выдавить из себя наивно-острое словцо и, когда ему это удается, сам же первый награждает себя таким беззаветно веселым и громким смехом, что смотрящему на него становится неотразимо весело; любит нарядиться в красивую черкеску, стянутую в талии узеньким ременным поясом, увешать себя оружием и разными серебряными тесемками и в этом виде изображать из себя военного рыцаря несуществующего ордена… за то ничего серьезного, никакого напряженного труда он не любит. Профессия его – служба в качестве переводчика, и служит он, как большинство чеченцев, довольно исправно, но чисто формально. Душа его вне этой службы, как вообще вне всего того, что не имеет значения веселых и праздных развлечений.

Боясь упрека в том, что вместо археологии, даю читателю наброски портретов живых людей, замечу, что и самая статья моя названа мною набросками любителя прежде всего этнографии, а потом уже археологии. С чисто археологическим материалом мы познакомимся с читателем попутно, но почему же нам за одно, и даже преимущественно, не знакомиться также и с самими оригинальными археологами, тем более, что они, эти археологи, в известном смысле тоже не более, как живые представители археологической древности. Для строго научной статьи такое смещение курганных бронз с живыми людьми не совсем удобно, но я и не задавался мыслью писать строго научную статью…

В Сержен-юрт я приехал под вечер и остановился там у старого кунака своего Саадулы. Саадула – чеченец с матово-бледным, немного плоским лицом, живыми темно-карими глазами и длинным, сильно искривленным, носом, – человек приятный и бывалый. Когда-то он служил в своем ауле старшиною, но был за что-то сменен. Сам он думает, что гнев начальства обрушился на него из-за интриг его недоброжелателей и завистников, но другие говорят, что сместили его с должности за интимности с ночными охотниками на чужих лошадок и бычков. Теперь он занимается кое-какою торговлею, разъезжает не только по Чечне, но и по Кабарде и Кумыцкой плоскости и поэтому знает все и всех. Он, как и большинство чеченцев, очень любит поболтать о внутренней политике, при чем проявляет замечательную способность метко и не без юмора характеризовать персонал местной администрации. Как сын своего народа, считающий гостеприимство одною из первых добродетелей, Саадула принял меня очень радушно. Через несколько минут после моего приезда к нему, в занятой мною кунацкой уже весело горел огонь в камине, а спустя с полчаса я, мой хозяин и Хаким уже попивали дымящийся чай, оживленно беседуя о новостях дня. Воспользовавшись благоприятным моментом, я сообщил Саадуле о цели своего приезда.

– Что же ты раньше не приезжал? Заметил он, – несколько дней тому назад нашел бы весь наш аул на раскопках курганов: и старый и малый были заняты этим делом, потому – у нас теперь время досужное. Наши таки не мало курганов раскопали, да много и осталось еще…

– Значит, их будут раскапывать после?

– Нет, теперь уж нельзя: запрещено. Да и муллы наши не хвалят за это: грешно, говорят, открывать кости старых покойников.

– Хорошо; но что выкопали, то, конечно, берегут. Вот эти предметы мне и хотелось бы видеть: если есть ценные вещи, я бы купил, пожалуй.

– Трудно будет добыть что-нибудь теперь, заметил Саадула: – после запрещения раскопок стали скрывать добычу: боятся, чтобы пристав не отнял. А все же попытаюсь, поищу. Тут у меня есть свои (родственники), я вот к ним пошлю.

Саадула велел набравшейся в кунацкой молодежи сходить к названным им лицам и попросить их принести или прислать то, что ими найдено в курганах.

– Ценного у нас почти ничего не нашли, обратился он ко мне после ухода молодых людей, – золотые пряжки, которые ты видел, да бисер золотой же – вот и все. Находили больше медные вещи пустые…

Между тем вошел один из посланных Саадулы и подал мне плоскую каменную чашку с отбитым углом, найденную, как он объяснил, в одном из курганов, находящихся к северу от укрепления Эрсеной. По величине, чашка несколько менее обыкновенной обеденной тарелки; края ее загнуты внутрь. Она сделана не из глины, а как будто из превращенного частью в порошок, частью в мелкие зерна какого-то камня, даже двух камней. Сердцевина стенок ее черная, зернистая и с примесью еще мелких белых зернушек, от середины же к поверхности стенок черный цвет переходит в серый и зернистость сменяется плотною массою. Чашка обожжена, но плохо и сделана весьма грубо.

Другой молодой человек принес красный кувшинчик. Кувшинчик был невысокий, пузатый и с широким устьем; формою своею он очень напоминал кувшинчики или крынки, в которых наши крестьянки держат молоко, только последние делаются обыкновенно без ручек, а курганный кувшинчик имел две ручки, расположенные одна против другой; сделан он был из красной глины и как будто подвергался обжиганию.

Тот же молодой человек подал мне найденную в кургане небольшую овальную бронзовую пряжку, весьма сходную с пряжками, которые находят в каменных могилах, разбросанных в нагорной полосе Чечни (Ичкерия). Пряжка эта, а также описанная каменная посуда дают некоторое основание предполагать, что курганы на плоскости и разбросанные по всей Ичкерии, а также по соседству с нею, в Чеберлоевском обществе (Чеченского же племени), каменные могилы, вроде описанных мною в статье «Загадочные могилы», суть памятники одного времени и одного народа. У обладателя пряжки оказались еще тоненькие, как бумага, кусочки меди и несколько обломков каких-то бронзовых предметов.

Ничего больше сержен-юртовцы мне не показали, хотя Саадула сомневался, чтобы им нечего было показать. Разочарованный результатом своей остановки в ауле, я ухватился за мысль попытать счастья в следующем, лежавшем на моем пути в Грозный, ауле Герменчуке. Мыслью этою я тут же поделился с Саадулой.

– И отлично! Объявил мой кунак: я с удовольствием поеду с тобою. Сегодня же распоряжусь насчет верховых лошадей и завтра утром все будет готово. За почтовыми лошадьми мы пошлем в Эрсеной после, когда окончим дело в Герменчуке.

– Ей Богу, хорошо будет, вставил свое слово Хаким. – Знаешь что, Саадула, обратился он затем к нашему хозяину: – пошли-ка ты сегодня же кого-нибудь из молодых людей в Герменчук – известить о нашем приезде, все лучше, если будут знать: хорошую закуску приготовят… На принятом решении я и остановился.

III. На другой день я выехал в Герменчук в сопровождении Саадулы и Хакима. Некоторое время мы ехали котловиной, образуемой здесь последними отрогами Черных гор; потом котловина стала расширяться и около опустевшего теперь укрепления Эрсеной перед нами открылась необозримая равнина, известная под именем чеченской плоскости. Впереди нас, к северу, лежала громкая в истории покорения Кавказа Большая Чечня; налево, на краю горизонта, сквозь беловатый утренний туман, виднелась еще более громкая в историческом отношении Малая Чечня, а направо в полумгле скрывались селения мичиковского общества, охваченные выдвинувшимся из Черных гор, так называемых Качкалыковским хребтом. Вблизи нас, по сторонам дороги, местность была покрыта небольшими кустарниками и казалась несколько волнообразною. Я много раз проезжал по ней и она до того мне примелькалась, что теперь я не обратил на нее никакого внимания.

– Курганы хочешь посмотреть? Обратился ко мне с вопросом Саадула.

– Разумеется, да где они?

– А вот здесь, смотри.

Саадула указал рукою на находившиеся впереди и по бокам нас небольшие возвышенности, казавшиеся, из-за покрывающих их кустарников, природными подъемами местности. Замечание Саадулы заставило меня внимательнее осмотреться вокруг себя и тут только я заметил, что раньше ошибался насчет характера поля, которым мы ехали. Поле это, само по себе совершенно ровное, кажется волнистым, благодаря лишь массе разбросанных по нему курганов. Курганы находятся один от другого на различных расстояниях, но все образуют собою обособленную группу, занимающую площадь, размерами в квадратную версту или даже более. Высота курганов не одинаковая: иные поднимаются над уровнем поля всего аршина на 2, на 2 ½, другие имеют высоты 3—5 аршин, а в средине площади гордо возвышается курган аршин а 7—8 по вертикальной линии и в несколько десятков шагов в окружности. Замечательно, что площадь курганов смотрит прямо в Хулхулауское ущелье, отстоя от выхода из него верстах в четырех. Это, конечно, не случайность. Можно предположить, пожалуй, что так как через эту площадь в самые древние времена, как и ныне, должна была пролегать дорога из гор на плоскость, то курганное кладбище было устроено тут в знак уважения к покойникам. По крайней мере, нынешние мусульманские обитатели Кавказа, по побуждениям, имеющим тот же источник, ставят своим покойникам памятники на перекрестках дорог или на отдельных возвышенностях. Но представляется более основательным предположить, что места нахождения курганных кладбищ свидетельствуют о местах кровавых столкновений народов. Едва ли можно сомневаться, что в отдаленной древности, как и в недавно минувшее время, обитатели гор нелегко допускали к себе разных плоскостных завоевателей. Аланам, гуннам, хазарам, монголам, калмыкам, прежде чем они проникали в горы, приходилось, конечно, не раз вступать в ожесточенные схватки с воинственными горцами. Естественно, что схватки эти происходили на ровных плато, расстилающихся перед устьями ущелий, – и вот здесь и скрывается вероятнейшая причина существования у входа в Хулхулауское ущелье курганного кладбища.

Полагаю, что такие курганные кладбища существуют вблизи многих ущелий Кавказских гор. Сам я видел еще такое кладбище, притом очень большое, захватившее поле в несколько квадратных верст, перед входом в ущелье реки Акташа (северо-восточный угол Кавказа) на левом берегу реки, немного ниже кумыцкого аула Эндрей. В последнем кладбище в особенности замечательно то, что грандиозностью своих размеров оно вполне соответствует теперешним этнографическим условиям местности, в которой находится. Акташинское ущелье в настоящее время лежит на рубеже территорий трех воинственных кавказских народов – чеченцев, лезгин и кумыков. Если кумыки, быть может, и позднейшие пришельцы на берегах реки Акташа, то лезгины и чеченцы наверное обитают на верховьях ее с незапамятных времен. При таких условиях, где же и мог произойти более ожесточенный спор между плоскостными завоевателями и обитателями гор, как не у ворот, запирающих дорогу к двум отважнейшим кавказским племенам, каковы лезгины и чеченцы? Из указанных мне курганов многие были раскопаны и снова засыпаны землей. Около некоторых из них валялись черепки разбитых кувшинов и чашек, вынутых из курганных склепов. Костей нигде не было видно, так как чеченцы считают долгом снова бросать их в ямы и закрывать землею. Миновав другие курганы, я направился к самому высокому, который был тоже разрыт, но еще не засыпан. Внутреннее устройство его представляет следующую картину. По вертикальной линии от вершины кургана к его основанию сначала лежит пласт земли, толщиною около ½ аршина, очевидно, взятый из окрестных мест (темный суглинок). За этим пластом начинается другой, весьма твердый, представляющий собою цементную массу, приготовленную из речного гравия, весьма мелкого щебня и белой, как снег, извести. Замечательно, что хотя курган находится вблизи реки Хулхулау, гравий, употребленный для цементной массы, судя по цвету и величине зерен, взят не из этой реки, а из реки Аргуна, протекающей отсюда верстах в 15 к западу. Пласт твердой цементной массы опускается до уровня окрестной почвы, а далее идет крупный булыжный камень, лежавший, по-видимому, на дубовых балках, составлявших свод склепа. Балки эти рухнули и погребены под упавшими вниз кусками цемента и каменьями, но в начинающихся с этого места каменных стенах склепа виднеются большие дыры, служившие, без сомнения, гнездами для концов балок. Ниже дыр идут стены склепа, сложенные из больших, пригнанных один к другому, но не особенно тщательно, неотесанных камней. Четыре стены склепа представляют грани прямоугольного параллелепипеда. Может быть, склеп имеет формукуба, но этого нельзя было исследовать, потому что нижняя часть его, как я уже сказал, была засыпана цементом и камнями. Во всяком случае, размеры склепа весьма значительны, так как боковые стены имеют каждая в поперечнике около трех аршин. Из четырех стен склепа три глухие, а в четвертой, восточной, находится четырехугольное отверстие, на подобие дверей, заваленное снаружи огромным камнем. Ясно, что отверстие действительно служило дверью, через которую были внесены в склеп покойник или покойники и все то, что находится в нем. По окончании работы в склепе, вход в него завалили таким камнем, чтобы он не мог быть сдвинут с места, потом уже произвели обвалку своего сооружения цементною массою и последнюю засыпали землею.

Осмотрев на половину раскопанный курган, я очень пожалел, что не имел ни времени ни средств взять на себя доведение дела до конца. Зная чеченцев, я был убежден, что, не смотря ни на какие запрещения, они доберутся-таки до основания склепа и, быть может, найдут в нем не мало драгоценных в археологическом отношении предметов. Что они сделают с ними? – Все, не имеющее цены на рынке, будет ими разломано и брошено, а предметы из благородных металлов попадут в руки невежественных серебряков – тавлинцев, которые поспешат употребить их в дело, т. е. перелить в пряжки, гайки и т. п. предметы, которыми украшаются оружие, одежда и конская сбруя.

За невозможностью осмотреть вполне раскопанный и не засыпанный еще курганный склеп, я обратился за разъяснением некоторых подробностей к окружавшей меня кучке чеченцев, успевших сбежаться сюда из Сержень-юрта. Из слов их оказалось, что пол склепа обыкновенно сделан из цементной же массы и отличается необыкновенною твердостью. На полу, среди камней и мусора, лежат раздавленные и разломанные кости, между которыми находят по два, по три и более человеческих черепов, больших и малых. В одном случае нашли, будто бы, сохранившийся в целости череп странной формы: имея непомерную длину от лба к затылку, он был очень узок по линии от виска к виску. Какой-то любознательный чеченец, с целью определить его крепость, пустил в него камнем, и череп, разумеется, разлетелся. Разные металлические вещицы отыскиваются в том же мусоре, при чем иногда их находят в каких-то истлевших и почерневших обертках, расползающихся при прикосновении к ним. Так как окружавшие меня чеченцы ничего более о курганах сообщить мне не могли, то я отправился с своими спутниками дальше, в аул Герменчук.

IV. Верстах в двух от Герменчука нас встретил предупрежденный накануне о моем приезде приятель Саадулы-Чими, выехавший из селения верхом на прекрасном гнедом коне, в сопровождении двух молодых чеченцев, составлявших его почетный конвой. При моем приближении Чими стал с своим конвоем перпендикулярно к дороге и, когда я поровнялся с ним, ловко и красиво сделал «под козырек», произнеся с некоторою торжественностью: «марша-алва!» (Здравствуй). Потом он почтительно пожал мне руку и поехал рядом со мною, ежеминутно уступая мне дорогу, если к тому встречалась хоть малейшая надобность. В одном месте дорогу перерезывала канава, наполненная водою. Когда мы были шагах в пяти от нее, Чами ударил свою лошадь плетью и быстро переехал канавупрямо против моей лошади, предупреждая этим возможность беспокойства с моей стороны. Тоже он сделал, когда мы под самым аулом переезжали через очень жиденький мостик. Чими по наружности было около 30—31 года. Лицо его, продолговатое и сухое, с тонкими выразительными чертами – большим орлиным носом, очень тонкими губами, длинным и остроконечным подбородком, узким прямым лбом и большими темно-карими глазами – дышало живостью и энергиею; тою же энергиею и какою-то душевною бодростью веяло и от всей его фигуры, высокой, сухой и вместе с тем гибкой, как у молодой девушки. Сразу было видно, что мой новый знакомый принадлежит к тому особому типу чеченцев, который встречается почти исключительно в одной приаргунской Чечне.

Русские, живущие на Кавказе, а еще чаще те, кто случайно заглядывает в этот уголок России, говоря о некоторых кавказских горцах, в том числе и о чеченцах, не редко характеризуют их словом «рыцари». Вообще говоря, называть чеченцев рыцарями значит или чрезвычайно суживать значение слова рыцарь, или чрезвычайно преувеличивать некоторые черты характера чеченца, забывая о существовании многих других черт. Однако чеченцам типа Чими во многих отношениях трудно отказать в праве на этот лестный эпитет. Как сыны своего народа, они подчас и задорны, и вспыльчивы, и мстительны, и легкомысленны, но за то в них много бесспорно привлекательных качеств. По манере держаться, по тонкой и изящной предупредительности в обращении с людьми – это настоящие джентльмены. Потом им не чужды и прямодушие и верность данному слову. Как истыерыцари-воины, они умеют и любят только одно – служить предержащей власти в качестве как бы национальных гвардейцев. За то, что это за гвардейцы! Исполнительные, отважные, находчивые, решительные… Чтобы вы ни возложили на Чими, будьте уверены, что он исполнит ваше поручение не только правильно и точно, но еще бодро, пылко и красиво. Солужит он нестолько ради жалованья, сколько из гордого желания быть впереди других, больше всего дорожа сознанием своего участия в правительственной машине, да некоторою тенью власти над народною массою, да еще приязнью и доверием (он страшно дорожит доверием) своего повелителя. Как известно, чеченцы не подразделяются на сословия, представляя из себя сплошную демократическую массу, но глядя на чеченцев, вроде Чими, контингент которых и в Малой Чечне не велик, невольно останавливаешься на мысли, что когда-нибудь в этом народе существовало особое сословие воинов, подобное польской шляхте, и что в лице Чими и подобных ему видишь перед собою обломки этого сословия. Может быть, надо предполагать не сословие даже, а иную народность, так как иначе весьма трудно объяснить существование в народе, откровенно говоря, грубом и с низменными наклонностями, класса воинов, отличавшихся благородным профилем лица и возвышенными душевными качествами.

В пору моего посещения Чими служил начальником одного из чеченских кордонных постов. Как он сам сообщил мне с гордым самодовольством, начальство его любило и оказывало ему честь возложением на него сложных и трудных поручений. Потом я узнал, что он пользовался уважением и даже послушанием со стороны своих подчиненных, что необходимо поставить ему в заслугу, так как чеченец-подчиненный решительно не способен слушаться чеченца-начальника. Добавлю, что Чими, как и Саадула, не дурно говорил и понимал по-русски.

– Знаешь, зачем я приехал к тебе? – спросил я симпатичного своего хозяина, после того как мы заехали к нему на двор и вошли в его кунацкую.

– А зачем мне знать? произнес он с почтительно-любезною улыбкою. – Приехали – значит вы мой гость и мой долг угодить вам, чем могу. Я перевел разговор на курганы и раскопки. Чими, подобно Саадуле, выразил опасение за счастливый исход моих поисков, сославшись настрогость приказания начальства. Но когда я разъяснил ему, что приказание не распространяется на предметы, уже найденные при раскопках, то он изъявил готовность оказать мне посильную помощь для достижения моей цели. Вслед затем он извинился, что оставляет меня на некоторое время, и своею театрально-величавою походкою вышел из комнаты.

Через несколько минут Чими вновь вернулся в саклю и, с выражением удовольствия на лице, подал мне какой-то кусок бронзы.

– Кое-что нам принесут – я распорядился, произнес он, – а пока вот одна вещица, которую я сейчас выпросил у своего знакомого: – он нашел ее при разрытии кургана, что находится верстах в трех от нашего селения на берегу Джалки.

Поданный мне кусок бронзы походил и на археологический топорик с отломанною переднею частью и плоскою дугообразною приставкою к задней стороне шейки топорика, и на гайку ножен какого-то холодного оружия, может быть, ножа или кинжала с узким клинком. В пользу последнего предположения говорит, пожалуй, некоторое отдаленное сходство этого куска бронзы с поперечными металлическими перекладинками, которые обыкновенно помещаются у корня рукояток мечей, сабель, шашек. Никаких украшений и рисунков на бронзе не оказалось. Поверхность ее была гладкая, тусклая и с небольшими зелеными пятнами ржавчины. В противолежащих стенках шейки топорика имеются по одному круглому отверстию и каждое из них с наружной стороны окаймляется круглою выпуклостью. Пока я рассматривал бронзу, вошел в саклю чеченец, державший в руках какой-то глиняный кувшин и кроме того холщевую сумочку. По местному обычаю, чеченец издали кивнул мне головою, произнеся на своем родном языке: «здравствуй! Хорошо ли живешь!» и протянул мне кувшин, в котором при этом прозвенели какие-то металлические вещи. Сумочки он не дал мне в руки, а положил ее подле меня на стоящий тут низенький трехногий стул. Кувшин формою своею был подобием кувшинчика из красной глины, описанного мною раньше; сделан он был, впрочем, аккуратнее и симметричнее последнего. Высота его была 18 см, диаметр дна равнялся 10 см, в месте наибольшей выпуклости стенок диаметр круга составлял 16 ½ см, а круг верхнего обреза имел в диаметре 9 ½ см. вместо двух ручек красного кувшинчика у этого была только одна ручка. Из высыпанных из кувшина металлических предметов, частью цельных, частью сломанных, прежде всего мне бросилась в глаза серебряная пластинка довольно своеобразной формы. Очень тонкая и не больших размеров (длина 11 см и ширина 1 ½ см), она одним концом своим представляет наконечник копья, охваченный с боков двумя полукружиями; от места соединения обоих полукружий идет вниз узкая четырехугольная пластинка, чуть-чуть расширяющаяся книзу. Пластинка гладкая, но у боковых сторон ее виднеются небольшие выемки и надрезы, а по средней линии ее в двух местах имеются круглые сквозные отверстия. Кроме этой цельной пластинки из высыпанных из кувшина осколков я составил еще таких же три пластинки, из которых одна была тоже серебряная, а остальные две – бронзовые. Нельзя было сомневаться, что все четыре пластинки составляли два тождественных предмета. Серебряные пластинки, очевидно, служили лицевою стороною предметов, а бронзовые были изнанкою; в средине же между теми и другими пластинками помещалось что-то менее прочное, может быть дерево или кожа, истлевшая от времени. Пластинки и сердцевина их скреплялись между собою металлическими гвоздиками, на что ясно указывают симметрически расположенные отверстия в пластинках, а также найденный в осколках бронзовый гвоздик, свободно входящий в отверстия. В той же кучке обломков оказались еще плоская серебряная пряжка и две маленькие пряжки.

По поводу пряжек нужно сказать, что их попадается очень много, как в курганах, разбросанных на плоскости Чечни, так и в каменных могилах (дольмены) Ичкерии. В собранной мною небольшой коллекции предметов, добытых из курганов и каменных могил, пряжек больше, чем всяких других вещей. И замечательно, что они до крайности разнообразны, как по металлу, из которого сделаны, так и по форме и величине. Из этих пряжек бронзовые отличаются большею частью массивностью, серебряные и медные бывают обыкновенно плоские, а золотые, как например, описанная выше пряжка, извлеченная из сержен-юртовского кургана, сделаны с такою экономиею в металле, что остается предположить, что в пору употребления всех пряжек золото ценилось дороже даже, чем теперь.

Обилие пряжек в могилах и отсутствие в них крючков и пуговиц (нечто, похожее на пуговицы, было найдено только в одном курганном склепе, о чем говорится дальше) заставляют думать, что эти пряжки употреблялись взамен всякого рода иных застежек. В виду результатов раскопок, произведенных в других местах Кавказа, например, в Осетии, можно позволить себе в отношение пряжек еще одно соображение. В Осетии, в могилах более древнего происхождения находят род булавок с очень большими плоскими бляхами на одном конце да еще так называемые фибулы. Пряжек в этих могилах мною найдены те же булавки и фибулы, но неизмеримо меньших размеров. В последних могилах рядом с фибулами и булавками попадаются уже и пряжки; точно также в могилах Осетии позднейшего времени тоже находят больше пряжек, чем булавок и фибул, а затем последние предметы пропадают вовсе и вместо них появляются пряжки всевозможных видов и форм. Завзятые археологи остановились на мнении, что булавки были принадлежностью головного убора древней женщины. Это мнение позволительно оспаривать по следующим соображениям. Толстый и массивный стержень археологических булавок доходит иногда до 10—14 вершков в длину, причем служащая головкою его бляха имеет вершка четыре в длину и вершков 6—8 в ширину. Если оставить в стороне невежественное мнение о великанах и великаншах, населявших Кавказ в пору возведения вскрываемых ныне могил, то не возможно ничем убедить себя, что древняя женщина добровольно обременяла свою голову такою непомерною тяжестью. Не забудем, что эта женщина, как доказывается могильными находками, носила еще довольно грубые и тяжелые подвески и, по всей вероятности, вплетала в свои волоса множество стеклянных и каменных бус. С другой стороны, бросается в глаза полное несоответствие булавок, как предполагаемого головного украшения, с другими украшениями древнего человека. Бусы того времени, в общем, нисколько не больше, например, теперешних бус. Браслеты, кольца, даже серьги – все это по размерам разве чуть только превосходит размеры подобных же предметов, употребляемых женщиною наших дней… Но в таком случае что же представляют собою эти булавки и в чем заключается связь их с фибулами и пряжками? Полагаю, что мы стоим тут перед образною историею искусства одеваться и украшать предметы одежды. Был момент, когда наглухо сшивать части одежды (конечно, ремешками или высушенными жилами животных, с помощью бронзового шила или бронзовой иглы) уже умели, но еще не существовало удовлетворительных приспособлений для временного соединения частей одежды в тех местах, где глухие швы были не удобны, например, на груди, т. е. не существовало ни пряжек, ни пуговиц, ни крючков. Место этих более или менее удобных приспособлений или орудий, по всей вероятности, и занимали тогда первобытные булавки, употреблявшиеся на груди таким образом, что получался косой крест. В то же время для скрепления пояса употреблялась четырехугольная бляха с очень грубым крюком, запускавшимся прямо в кожу пояса. Потом для той же надобности – скалывания одежды – изобрели фибулы, а от них перешли уже к пряжкам. В силу слабого развития в тогдашнем человеке изобретательной способности, на переходы от одного типа пряжек к другому потребовалось, конечно, не мало времени, и этим объясняется, почему могилы, в которых встречаются пряжки, носят явные следы более нового происхождения, чем могилы с булавками. Однако, художественное чутье подсказало древнему кавказскому человеку, что симметрически расположенные на груди две одинаковые дощечки или две бляхи очень украшают грудь и, раз поняв это, он пристрастился к своему первобытному украшению, хотя прежняя надобность в нем и миновала. Не здесь ли таится источник происхождения круглых блях, к которым я перейду сейчас, а также происхождения тех двух рядов блестящих козырей, которые придают такую красоту черкеске современного нам кавказского горца?

В сумочке, положенной около меня чеченцем, оказались следующие предметы:

1) Три круглых бронзовых бляхи, почти одинаковых размеров (диаметр 5—6 см), одна цельная, а две другие без сегментов. Поверхность блях с одной стороны совершенно гладкая, как бы отполированная, с другой же – шероховатая и на этой стороне на каждой бляхе имеются по две петли.

2) Часть такой же бляхи с одною петлею.

3) Бронзовая бляха овальной формы; на одной стороне ее, гладкой, находится петля, а на другой вырезан рисунок.

4) Бронзовая круглая бляха диаметром 7 см. Одна сторона бляхи гладкая, на другой же стороне в средине петля, а между петлей и окружностью рельефное изображение какого-то зверя, повторяющееся три раза. Голова зверя похожа на волчью, но хвост как будто собачий, хотя художник не сумел завить конец хвоста кольцом, а сделал его в форме кисточки. По окружности бляхи идет ободок, поднимающийся над стороной с петлей.

5) Бронзовая бляха с петлей на оборотной, плоской стороне. Рельеф лицевой стороны напоминает лошадиную голову, как бы распластанную и изображенную на одной плоскости. На месте морды сделан дугообразный выем, в котором совершенно ненатурально укреплены зубы. Рельеф вообще странный.

6) Бронзовая чашечка; стенки ее очень толстые, а в дне чашечки имеется круглое отверстие.

7) Шесть штук бронзовых пуговиц в форме полушарий с ручками.

Чеченец, принесший осмотренные предметы (кстати сказать, чеченец этот, Хаспулат по имени, и обликом лица, и манерами сильно напоминал еврея или, в более общем смысле – сына семитской группы народов, рассказал, что серебряная пластинка, а также серебряная и две бронзовые пряжки найдены в скале кургана, лежащего у подошвы Черных гор, между реками Аргуном и Джалкой. Что касается бронзовых блях, также бронзовых чашечки и пуговиц, то они добыты из другого большого кургана, возвышающегося на берегу реки Урус-Мартана (протекает западнее Аргуна), около аула того же названия. По словам чеченца, в других курганах, разбросанных на пространстве между Джалкой и Урус-Мартаном, было найдено множество подобных же предметов, серебряных и бронзовых. Все эти предметы от владельцев их перешли к местным серебрякам, распорядившимся с ними по своему: серебряные предметы были обращены в слитки, а бронзовые, как ни на что негодные, поломаны и брошены.

Окончив осмотр предметов, мы пустились в рассуждение об их значении. Ни чеченцы ни я решительно не могли придумать назначения для серебряных и бронзовых пластинок, и вопрос об этом мы оставили открытым. Относительно же круглых блях я объяснил своим собеседникам, что ученые люди считают их зеркальцами, употреблявшимися вместо теперешних зеркал. Чеченцы с этим не согласились, а высказали свое мнение, что бляхи носились на одежде, подобно тому, как и теперь носятся (дагестанцами, осетинами, кабардинцами) на черкесках, выше гозырей, металлические бляшки, к которым тянутся цепочки от головок гозырей. По их убеждению, петли на бляхах служили для продевания в них цепочек, оборотная же сторона блях делалась гладкою потому, что этою стороною бляхи прилегали к одежде. Кто правее в настоящем случае: археологи или простые горцы? – решать не берусь. Чими кто-то вызвал из сакли. Через некоторое время он вернулся и, весело улыбаясь, объявил мне, что сейчас явится еще один молодец, у которого тоже есть курганная добыча.

V. Вслед за словами Чими из двора донеслись до моего слуха громкие удары плети по бокам лошади. Один из бывших в сакле молодых людей выбежал на двор и помог прибывшему всаднику слезть с топтавшегося на месте разгоряченного коня. Затем на пороге сакли показался широкоплечий, коренастый чеченец, среднего роста и средних лет, с замечательно характерною физиономиею. Физиономия эта была совершенным воплощением идеи беспечного смеха и в тоже время в ней было что-то волчье. Смеялись небольшие и острые глаза, окруженные пуками лучистых морщин, смеялись толстые губы, смеялся как будто толстый и широкий нос, но в смехе этом не было ничего заразительного и от него веяло холодом. Раздвинутые смехом губы выказывали два ряда длинных, широких и, казалось, страшно – острых зубов, и вот они то – эти зубы, да еще какой-то животный огонек в глазах придавали лицу чеченца волчье выражение или, пожалуй, выражение хищного зверя, находящегося в состоянии полного самодовольства. Итальянские криминалисты, взглянув на такую смеющуюся физиономию, наверное вписали бы обладателя ее в список будущих тяжких преступников. Но в Чечне, в особенности на плоскости, таких физиономий очень много и в этом обстоятельстве можно видеть лишь одно, что народ в массе своей еще не перешагнул за черту полудикого состояния.

Эльдар (так назывался приехавший чеченец), подойдя ко мне, размашисто протянул мне свою широкую руку, сопровождая этот жест обычными приветствиями. Произнося приветствия, он особенно налегал на гортанные звуки, от чего казалось, что он как будто даже немного хрипит.

– Очень рад твоему приходу, обратился я к нему: – слышал вот, что у тебя есть вещи, найденные в курганах, и хотел бы посмотреть их.

– Что у меня есть? Одна только вещь есть… хорошая вещь, да не моя она: велели продать и деньги принести… Передо мною промелькнули волчьи зубы собеседника.

Я попросил показать мне хорошую вещь. Чеченец вытащил из пазухи грязную тряпицу, концы которой были связаны, и положил ее на ближайший подоконник. Потом он медленно развязал узлы, порылся пальцами в лежавших на тряпице каких-то темно-серых металлических обломках и, найдя розыскиваемый предмет, подал мне его со словами: «вот смотри!».

Поданный мне предмет был какой-то синий камушек формы четырехгранной усеченной пирамиды. Основание его имело в длину 1 ¾ см и в ширину 1 см; плоскость верхнего сечения была приблизительно втрое меньше. Сквозь тело камушка, параллельно длинной стороне основания, проходило круглое отверстие, служившее, вероятно, для продевания нитки. Интерес камушка сосредоточивался на его основании, на котором виден был какой-то не то выдавленный, не то вырезанный рисунок. Я стал внимательно рассматривать рисунок, стараясь разобрать его, но это мне удавалось плохо. Заметив мои усилия, Эльдар вытащил из своей папахи (шапки) какую-то грязную бумажку и сунул мне ее в руку.

– Ты вот тут смотри! – ткнул он пальцем в бумажку: – отлично видно… люди там есть, лошадь.

На бумажке был отчетливый оттиск с камушка, на котором была воспроизведена сцена битвы между двумя воинами, конным и пешим. Первый воин сидит на коне с красиво-выгнутой шеей и тонкими ногами. На голове у него высокая шапка с круглым верхом, напоминающая шишак, а за его спиною виднеется узкая длинная полоса, изображающая, конечно, копье. Второй воин стоит прямо против первого, явно защищаясь и вместе с тем нападая на своего противника. Ноги у него для большей устойчивости широко раздвинуты и корпус наклонен несколько вперед. Перед ним, против головы лошади противника, виден щит, изображенный сбоку, а за спиною его дугою протянулась узкая полоса, представляющая, конечно, правую руку. На линии между кистью руки пешего борца и головою всадника повисло в воздухе что-то тонкое и длинное, с небольшим утолщением в средине. Едва ли можно сомневаться, что это копье или дрот, пущенный во всадника рукою пешего воина.

Неразборчивость рисунка на камушке объяснилась тем, что он сделан на нем в обратную сторону, а это указывает, что камушек служил печатью. Камушек показался мне очень интересным и я возымел желание приобрести его.

– Что же ты просишь за свою вещицу? – обратился я с вопросом к Эльдару.

– Да ты купишь разве? – Ведь она дорогая! – заявил чеченец, желая как бы подзадорить меня и заставить быть тароватее.

Стр. 198 …собою прямой и длинный хвост его, а средина фигуры была как бы туловищем животного, охваченным в трех местах толстыми кольцами какой-то змеи. В хвосте крокодила виднелось круглое отверстие, сделанное, конечно, для каких-нибудь практических целей. Длина всех трех кусков, вытянутых в одну линию, равнялась шести дюймам, но так как куски не приходились один к другому, то естественно было заключить, что фигура в первоначальном ее виде была гораздо длиннее. Продолжая далее перебирать и пересматривать железные обломки, я невольно обратил еще внимание на один из них, напоминавший собою верхнюю часть небольшого креста. Обломок этот состоял из двух небольших брусков, из которых один выступал из средины другого под прямым углом, образуя с ним таким образом фигуру, напоминающую обратно поставленную букву Т. В горизонтальном бруске, на продолжении линии вертикального бруска, виден был излом, указывавший, что отсюда вниз шел другой брусок, составлявший продолжение верхнего. Что в особенности придавало осколку сходство с крестом – это узенькая и ровная полоска какого-то белого металла на горизонтальном бруске, наложенная совершенно так, как и ныне на кресты из того или другого материала накладываются иногда полоски другого материала, обыкновенно более ценного.

– В таком виде вы и нашли этот кусочек железа, – обратился я к Эльдару, – или он был больше и имел другую фигуру?

Эльдар взял осколок в руки, внимательно рассмотрел его и, как бы вспомнив что-то, заметил: «как же, она, железка эта, была больше. Вот отсюда (он указал на излом в поперечном бруске) шла еще полоска, лежавшая так же, как эта (поперечный брусок). Белое золото (так чеченцы называют платину) было и на них. Один подержал ее в руках, другой третий – и вот только и осталось».

Чеченец явно хотел изгладить во мне впечатление предыдущей сцены и потом был любезнее и словоохотливее. Воспользовавшись его настроением, я подал ему карандаш и клочок бумаги и попросил нарисовать мне железку в том виде, в каком она была найдена в курганном склепе. Просьба эта и удивила, и рассмешила его, но он не решился все-таки отказать в исполнении ее. Присев к окну, мой милый хкдожник как-то особенно нелепо вложил карандаш между и безымянным пальцами правой руки, крепко притиснул его с другой стороны толстым, как обрубок дерева, большим пальцем и с отчаянными гримасами на лице начал водить им по бумаге. Работа тянулась бесконечно долго: художник чертил, перечеркивал и снова принимался чертить. Наконец из под его пальцев вырисовалась фигура, не оставлявшая сомнения в том, что в кургане действительно был найден крест. При этом рождалось еще убеждение, что на лицевой стороне креста находилось, если не распятие, то уменьшенное повторение креста платины. На мои расспросы Эльдар разъяснил, что печать найдена в одном кургане, а железные вещицы в другом. Оба кургана находятся в близком друг от друга расстоянии, не далеко от аула Чечен, расположенного на левом берегу реки Аргуна. Вещи, принесенные Эльдаром, очевидно, очень далеки по типу от вещей Хаспулата. В последних, как мы видели, преобладают бронза и глина, между тем первые состоят из железа, стекла и какого-то белого металла. На хаспулатовских вещах лежит печать первобытной грубости и неумелости в технике; вещи же Эльдара, в особенности печать, указывают на довольно высокую культуру. Отсюда само собою вытекает вывод, что как эти археологические находки, так и курганы, из которых они извлечены, – суть памятники различных эпох, отстоящих одна от другой, быть может на расстоянии многих столетий. Определить, хотя бы приблизительно, эпоху сооружения курганов с Хаспулатовскими находками, имеющими – к слову сказать – некоторое сходство с археологическими находками в Осетии, дело в высшей степени трудное, да едва ли даже и возможное при современном состоянии археологии, как науки. Трудно, конечно, определить и время сооружения курганов с находками Эльдара, но в этом отношении возможны, по крайней мере, некоторые догадки. В числе последних находок есть крест – символ христианства, следовательно, курган, из которого крест этот извлечен, не мог быть сооружен раньше появления христианства на Кавказе. Хотя христианская религия, через посредство Грузии и греческих колоний на восточном берегу Черного моря, проникла на северный Кавказ еще в первые века по Р. Х., однако трудно полагать, чтобы в район распространения ее в эту отдаленную эпоху входила и территория нынешней Чечни, лежащая на северо-восточном углу кавказского перешейка. При том, в то время она и в западной части Кавказа не могла стоять так высоко, чтобы к последователям ее принадлежали правители и именитые люди, удостоившиеся могильных курганов. В виду этого нужно искать другую эпоху сооружения курганов на чеченской плоскости для поклонников креста, и такой эпохой всего естественнее считать время процветания в юго-восточной Европе царства Хозарского, т. е. VII—X века христианской эры. Как известно, в Хозарии одновременно пользовались всеми правами гражданства три религии – христианство, мусульманство и иудейство. Известно также, что в пределы Хозарского царства весьма долго входил также весь западный берег Каспийского моря с приморскими городами Семендром и Ганжей (нынешний Петровск). Чеченская плоскость, составляющая продолжение прикаспийской степи, неизбежно, должна была тоже входить во владения хозарских каганов, а потому христианство и на ней пользовалось одинаковыми правами с другими, существовавшими в государстве, религиями. Вот в этих данных и лежит основание к догадке, что курганы с христианскими памятниками относятся к указанной эпохе. Можно спросить: почему же не к эпохе более поздней, чем время существования разноплеменной Хозарии? Ответ на этот вопрос дает сама история, свидетельствующая, что с момента падения хозарского царства и вплоть до начала настоящего столетия северо-восточный угол Кавказа или западное побережье Каспийского моря находилось в беспрерывном и безраздельном распоряжении мусульманского мира, а этот мир, представителями которого были здесь татары – монголы, проявил себя, как злейший враг и истребитель всяких следов христианства.

Нахождение в кургане печати с описанным выше рисунком нисколько не противоречит приведенному мною соображению, а скорее подтверждает его. С одной стороны, художественность рисунка на печати переносит нас к поре довольно высокой культуры хозар, находившихся в постоянных сношениях с представительницею цивилизации того времени – Византией, а с другой, самое существование рисунка указывает на домусульманскую эпоху в стране, так как с водворением господства ислама должны были исчезнуть всякие воспроизведения людей и животных. Что касается искусственного крокодила, то это может быть и амулет юго-восточного происхождения, а может быть, и просто какое-нибудь украшение одежды или конской сбруи. Вообще, судя по археологическим находкам, сделанным не на Кавказе только, но и в других местах Европы и Азии, человек минувшего времени больше, чем мы, любил придавать предметам домашнего обихода формы представителей животного царства. Еще одно замечание, чисто археологического свойства. Не смотря на резкое несходство курганной добычи, представленной мне двумя чеченцами, самые курганы, из которых она извлечена, находятся на одной и той же, относительно не большой, чеченской плоскости и весьма недалеко друг от друга. Это указывает, что к курганным находкам нужно относиться очень осмотрительно, отнюдь не доверяясь территориальному размещению курганов, таящих находки в своих недрах. Если курганы, находящиеся на расстоянии десятков и даже сотен верст друг от друга, могут быть памятниками одной эпохи и одного народа, то, с другой стороны, курганы, стоящие рядом, не редко представляют собою сооружения различных народов, живших в данной местности один после другого.

Вспомнив слова сержен-юртовца, сказанные мне в Ведень, о находке кем-то шашки, я спросил об этом своих собеседников.

– Расспрашивал я уже о шашке, заявил Чими, – говорят, будто нашли, но кто нашел и у кого она теперь – не разберешь.

– Слышал про шашку и я, заметил Хаспулат; ее тоже чечень-аульцы нашли. Рассказывали мне, что клинок шашки от рукоятки до средины широкий, шире теперешних клинков, а нижняя половина его узкая, конец-же совсем как заостренная палочка. Толкуют наши, что этими шашками кололи чрез железную рубашку (панцырь).

– Ну, если шашку трудно отыскать, то Бог с нею; а скажите-ка мне, обратился я к Эльдару и Хаспулату, что вам заплатить за ваши вещицы?

Хаспулат энергически отказался от всякой платы. Эльдар последовал его примеру (относительно печати подразумевалось, что она останется у хозяина), но выразил свой отказ так двусмысленно, что чувствовалось его желание получить что-нибудь. Поручив ему приносить мне курганные вещицы, если они попадутся ему в руки, я под этим предлогом подал ему трехрублевую ассигнацию. На лице чеченца появилась какая-то кислая улыбка, предназначавшаяся выразить собою его смущенье, но деньги он взял (почти все описанные здесь археологические предметы, за исключением тех из них, которые остались в руках чеченцев, были переданы мною весной 1888 г. графу Бобринскому – председателю Петербургского археологического общества, в бытность его в Терской области). Чими накормил нас сытным туземным обедом, после которого дали знать о прибытии перекладной, заказанной мною утром на Эрсеноевской почтовой станции. Когда я начал собираться ехать, гостеприимный хозяин распорядился приготовить верховых коней, чтобы по обычаю проводить меня версты две-три верхом. Искренно поблагодарив симпатичного юнкера и его семью за гостеприимство и простившись со всеми, я сел на перекладную, вместе со своим спутником Хакимом, – и к вечеру того же дня прибыл в Грозный. 1887 года. Укр. Ведень.

Материалы Архива ИИМК (РАН)

Институт истории материальной культуры им. Н. Я. Марра Академии наук СССР г. Санкт-Петербург

Случайная находка у крепости Воздвиженской (Чахкери)

Первого августа 1844г. на левом берегу р. Аргуна. В Академии Наук 1) две маленькие запястья девочки; застежки; подобие птицы, большое изображение. По повелению государя переданы в Царскосельский музей, инвентарный номер ЦА/V- №414. Размеры: Ширина: 20,7 см; Длина – 11,4 см;

Ф. 35, оп. 3, д.10. с. Алды. Географические координаты Е5 63—15, 43—30. Курганный могильник, расположенный на высоком плато к югу от селения. на пространстве около 2—3 кв. км находится несколько тысяч курганов разно величины с сильно расплывшимися насыпями. многие курганы грабительски раскопаны. 1888 г. Курганы были обследованы А. А. Бобринским и П. С. Уваровой. все раскопанные ими курганы под насыпью обнаруживали погребальную камеру катакомбу. Источник: Архив ИИМК, Фонд И. А. К. 1888 г. дело №64.

с. Новые Алды, Грозненский округ. Геогр. коорд. Е5 63—15, 43—30. Курган, раскопанный П. С. Уваровой. Погребение в катакомбе в центре кургана. Входная яма глубиной ок. 2,5 м. Отверстие в катакомбу было прикрыто полу-отвалившейся каменной плитой. направление катакомбы ЮЗ-СВ. Размеры: длина 1,88 м, ширина 1,11 м, высота 1,88 м. Погребение разграблено. из вещей найдено: известковое пряслице, обломок железного ножа и бронзовая пряжка.

с. Алды. Курган №10 раскопан А. А. Бобринским в 1888 г. Окружность насыпи 50 м, высота 1 м. погребение в катакомбе. входная яма неправильной треугольной формы, длина ее 1,40 м, ширина 1,20 м, глубина 2,70 м. Входное отверстие в катакомбу в Ю углу входной ямы, плита закрывавшая вход, отвалена. катакомба ориентирована СЗ-ЮВ. Погребение разграблено, сохранились обломки 2 человеческих скелетов, лежавших в вытянутом положении головой к СЗ. Вещей, кроме глиняного горшочка, найденного на глубине 1 м от основания кургана – не обнаружено. Курган №11, раскопанный А. А. Бобринским в 1888 г. Окружность насыпи 53 м, высота 1 м. погребение в катакомбе. входная яма закругленной формы, длина 1,35 м, глубина 3 м. Входное отверстие в катакомбу в СВ углу входной ямы; плита закрывавшая вход – отвалена. Катакомба разграблена. У входа в катакомбу – разбитый человеческий череп и глиняная тарелка. направление катакомбы СЗ-ЮВ. Размеры: длина 2,40 м, ширина 1,35 м, высота 1,55. Обнаружены остатки двух человеческих скелетов, лежавших рядом, головой к СЗ. При скелетах найдены: остатки дерева большая черная буса, обломки железных ножей и др. предметов; на высоте груди – бронзовая пряжка. Курган №13, раскопанный А. А. Бобринским. окружность насыпи 52 м, высота 2 м. Погребение в катакомбе. входная яма продолговатой формы; глубина 2,40 м. Входное отверстие в катакомбу в СВ конце входной ямы; высота его 1 м, ширина 0,80 м. Направление катакомбы СЗ-ЮВ. Размеры: длина 2 м, ширина 1,80 м. Катакомба разграблена. Скелет плохой сохранности, головой к СЗ. Вещей не найдено. Курган №14 раскопан А. А. Бобринским. Окружность насыпи 70 м, высота 1,50 м. Входная яма продолговатой формы, длина 2,50 м, ширина 1,50 м, глубина 3,10 м. Входное отверстие в катакомбу в СВ углу ямы (высота 0,80, ширина 1,20 м). Размеры катакомбы: длина 2,40 м, ширина 1,90 м, высота 1,80 м. Катакомба разграблена; сохранились истлевшие кости человека, остатки железных предметов, глиняные тарелка и сосуды в обломках. Курган №15, раскопан А. А. Бобринским. Высота насыпи 2,75 м. Погребение в катакомбе. Входная яма продолговатой формы, глубиной 2,75 м; отверстие в катакомбу в СВ конце ямы. Плита закрывавшая отверстие отвалена. Катакомба разграблена; у входа в катакомбу найдена глиняная чашечка. Курган №16, раскопан А. А. Бобринским. Окружность насыпи 71 м, высота 1,75 м. Погребение в катакомбе. Входная яма ориентирована с СВ на ЮЗ. ЮЗ стена ступенчатая. Длина ямы 2,80 м, ширина 1,40 м. Круглое входное отверстие в катакомбу диаметр 0,50 м. Размеры катакомбы: длина 2,35 м, ширина 1,30 м, высота 1,55 м. Потолок сводчатый, остроконечный. Катакомба разграблена. На дне входной ямы обнаружены человеческие кости, обломки железного кинжала, медная пряжка и обломки медного предмета; в катакомбе обнаружены остатки человеческого скелета, головой на СЗ. Курган №17, раскопан А. А. Бобринским. Окружность насыпи около 60 м, высота 1,25 м. Погребение в катакомбе. Направление входной ямы СВ-ЮЗ; длина 2,35 м, ширина 1,45 м, глубина 3,80 м. Отверстие в катакомбу круглое, диаметр 0,55 м. Плита, закрывавшая его, откинута. Катакомба продолговатой формы, длина 2,40 м, ширина 1,40 м, высота 1,50 м. Погребение разграблено. На дне входной ямы глиняный кувшин и разбитая большая глиняная чашка. В катакомбе – остатки человеческого скелета, зубы лошади и кости слепца. Курган №18 – раскопан А. А. Бобринским. В катакомбе обнаружено 2 человеческих скелета, лежащих рядом, головами к СЗ. В головах одного погребенного – глиняный кувшин и глиняная тарелка, а при костях – железная пряжка и обломки железного предмета. Курган №19, раскопан А. А. Бобринским. Длина окружности ок. 50 м, высота 0,75 м. Погребение в катакомбе. Направление входной ямы СВ-ЮЗ, глубина 1,85 м. Входное отверстие в катакомбу в СВ конце ямы. Катакомба длиной 2 м, шириной 1 м, высотой 1,40 м. На дне катакомбы скелет человека, головой на ЮВ, в вытянутом положении на спине. У головы – глиняный кувшин и две тарелки. С левой стороны скелета плеча до колен) длинный прямой железный меч (длина 0,80 м). Курган №20 раскопан А. А. Бобринским. Длина окружности 81 м, высота ок. 2 м. Погребение в катакомбе. Направление входной ямы СВ-ЮЗ, глубина 2,50 м. Катакомба длиной 2,50 м. катакомба длиной 2,50 м. Катакомба длиной 2,50 м, шириной 1,40 м, высотой 1,80 м. Потолок острый, сводчатый («правильный готически»). На дне катакомбы, засыпанном слоем угля, скелет человека на спине, головой на СВ. В ногах глиняные сосуд, ковш и глубокая тарелка; Здесь же обломки бронзы, на костях железная пряжка. Курган №21 раскопан А. А. Бобринским. Длина окружности 53 м, высота 1 м. погребение в катакомбе, глубина входной ямы – 3,50 м. Погребение ограблено. На дне ямы у входа обломки глиняной тарелки. В катакомбе – остатки человеческого скелета. Курган №12 раскопан А. А. Бобринским. Длина окружности 43 м, высота насыпи 1 м. На глубине 1 м ниже уровня грунта в боковой части кургана обнаружен скелет ребенка около 10 лет), лежавший на боку, головой к западу. В головах – узорчатый глиняный кувшин. В центре кургана почти квадратная (1,20 х 1,40 м) входная яма в катакомбу (направление СВ-ЮЗ). Глубина ямы 2 м. Вход в катакомбу в СВ стороне ямы. Катакомба разграблена. Входная плита отвалена. Скелет человека, лежавший головой на З, плохой сохранности. В головах – глиняная тарелка. Вещи из случайных находок у сел. Алды хранятся в Гос. Эрмитаже. Среди них: 1) Каменный оселок (длина 10, 1/2 см). 2) Молоток темно-красного камня, удлиненной формы с закругленным острым концом. 3) Золотой перстень с резной каменной печатью с изображением льва и звезды. 4) Две золотые серьги с подвесками на золотых длинных цепочках. 5) Золотой наконечник с камнями. 6) Две золотые застежки с камнями. 7) Золотая круглая серьга. 1 и 2 приобретены А. А. Бобринским, 3—7 куплены у местных жителей, по их словам найдены в курганах. В Историческом музее имеются вещи из этого же селения, приобретенные П. С. Уваровой. 1) Резной камень с изображением боя между всадником и пехотинцем. 2) Буса стеклянная граненая. 3) Две золотые серьги с сердоликами. 4) Два витых кольца из золотой тонкой проволоки. 5) Шейная гривна из медного дутого прута, обложенного золотым листом.

с. Нижний Алкун, Назрановский округ. Геогр. коорд. Е5 62—30, 43—00. Остатки укрепления с тремя башнями на левом берегу р. Ассы расположены близ селения. Литература: Бывалый, На Ассу, Терские Ведомости, Владикавказ, 1910 г. 9/VI, №121.

Ст. Алкунская, Назрановский округ. Курган близ станицы Алкунской. Разрыт местными жителями; найдены в большом количестве железные стрелы, серебряный крест и цепь. Вещи не сохранились.

Хут. Алкун, Назрановский округ. Развалины небольшой поздней крепости, в которой находились казаки, расположены близ селения.

с. Алкун, Назрановский округ. Святилище в Алкуне в верховьях Ассы. По преданию здесь принималась присяга переломлением стрел. Литература: П. Ницик. Из местных преданий и воспоминаний, газ. Терские Ведомости, 1885 г., №45.

с. Верхний Алкун, Назрановский округ. Каменный топор, найденный в окрестностях с. Верхний Алкун. Хранится в Чечено-Ингушском музее краеведения (г. Грозный).

ЧИАССР, г. Алмак. Город Алмак, разрушенный Тимуром, после покорения кумыков. По словам автора Гюлистани-Ирем в этом городе было до семи-восьми тысяч домов.

Алхан-Юрт (Алхан-Кала). Геогр. коорд. Е5 63—00, 43—30. Курган №3, частично раскопанный А. А. Бобринским. На площади ок. 120 кв. м., окруженной валом и рвом в центре возвышается курган, высотой ок. 8,5 м с окружностью ок. 200 м. СЗ пола кургана более крута и закруглена; на вершине стоит межевой знак. Раскопка кургана не доведена до конца. Литература: Отчет И. А. К. за 1882—1888 г. СПб, 1891 г., стр. CC X.

с. Ами. Геогр. коорд. Е5 62—45, 43—00. Башня двухэтажная, с остроконечной кровлей, расположенная на вершине холма над озером Галанчож.

Долина р. Акки-хи, близ с. Амки. Башня красивой архитектуры, известная под именем Мозыр-Юрт, расположена на высоком скалистом утесе у входа в ущелье у устья бокового оврага. На противоположной стороне оврага – развалины башен, меньших размеров. Несколько ниже башни, ближе к берегу речки находится четырехугольный продолговатый склеп с глубокими нишами на наружных стенах.

Ст. Асланбековская (Серноводск). Геогр. коорд. Е5 62—45, 43—30. Большой курган «Михайловский» находится к югу от ст. Асланбековской. Источник: Г. В. Подгаецкий, Дневние 2-го отряда Сев. Кав. экспедиции ИИМК 1938 г.

Ст. Асланбековская. Поселение расположенное на правой пойменной террасе р. Сунжи примерно за 1/3 км от юго-восточной окраины селения, в урочище Семенов-кутан перед переходом проселочной дороги ведущей из ст. Асланбековской в ст. Самашкинскую, с левого берега на правый, к ЮВ от б. церкви селения Асланбековского и к востоку от Михайловского кургана. На поверхности, на протяжении ок. 40 м по берегу встречаются обломки грубой керамики.

Ст. Асланбековская (между Серноводском и Самашкинской). Поселение в урочище Булакан, находящемся в пойме р. Сунжи, там, где к последней подходит с юга ее старица. На площади поселения (100 х 100 м) находятся прямоугольные с закругленными углами углубления (размеры обычно до 1 м глубиной, длиной до 15 м и шириной до 8 м). Расположены они большей частью рядами по линии ЮС или ЗВ. В некоторых случаях рядом с четырехугольным углублением находится круглое (диам. До 4—5 см, глубиной до 1 м). По рассказам одного из местных жителей в начале 1900 годов здесь встречалось большое количество обломков глиняных сосудов и человеческие кости. В настоящее время большая часть поселения распахана.

Аргунское укрепление, близ с. Чишки. Развалины укрепления с каменными стенами, сложенными из валунов. Литература: В. В. Седельщиков. «Геологическая экспедиция в Нагорную Чечню осенью 1926 г.». Записки Северо-Кавказского Краевого Горского Научно-Исследовательского Института, т. II, Ростов-на-Дону, 1929 г., стр. 20.

с. Басхой. Жилая башня в селении расположенном на левом берегу р. Чанты-Аргун. Источник: А. В. Мачинский, «Дневник Чеченского отряда Сев. Кав. экспедиции 1939 г.» (рукопись).

с. Баулой. Е5 63—00, 43—00. Башни на левом берегу р. Тонкой-эрк выше селения на южном склоне большого холма. Боевая башня, квадратная в плане, высотой 16—17 м. Сложена из крупных тесанных плит на извести. Толщина стен 0,70 м. В северной стене 3 двери, расположенные одна над другой. Четырехскатная крыша в 16 ступеней заканчивается остроконечным камнем. Изнутри никаких следов междуэтажных перекрытий не сохранилось. Башня жилая, высотой 11—12 м, не считая парапета (с юга он развалился, с севера высота до 2 м), толщина стен 0,75 м. Никаких междуэтажных перекрытий не сохранилось. Источник: Архив Чечено-Ингушского музея, 1929 г., Учетная карточка.

Баулойский сельсовет. Боевая башня на крутом склоне при впадении р. Юрды-эрк в Аргун уложена из дикого камня.

Бердыкельское укрепление, близ сел. Бердыкель. Геогр. коорд. Ж5, 63—30, 43—30. Подземная галерея, обмазанная внутри красной глиной была открыта при рытье канавы на месте Бердыкельского укрепления на левом берегу р. Аргун. Ширина и высота галлереи около 1,40 м. найдено большое количество глиняных кувшинов: часть из них была с пеплом, в другие с обгорелыми человеческими костями; медные курильницы; золотая, круглая бляха в роде медальона, прикрепленная к золотой виноградной ветви и сердоликовые крупные бусы (круглые и овальные). На одной бусе вырезано изображение зайца. В этой же галерее найдены круглые плоские камни с небольшим углублением посредине – напоминающие ручную мельницу. Литература: В. Миллер, «Археологические экскурсии». Материалы по археологии Кавказа, вып. 1, М., 1888 г., стр. 31.

Между ст. Брагуны и ст. Ильинской. Геогр. коорд. Ж5 63—40, 43—30. Три кургана на ровном высоком коренном берегу р. Сунжи, на краю небольшого мыса, километрах в 5—6 от станицы Ильинской. Не доезжая 4—5 км до станицы Ильинской, на самом верху высокого берега, находится большая курганная насыпь с уплощенной вершиной со следами раскопок. Источник: Г. В. Подгаецкий. «Дневник 2-го отряда Северо-Кавказской экспедиции» МИМК 1938 г.

Разъезд Брагуны-Гудермес. Несколько больших (высотой около 7 м) и малых курганов к СВ от первой железно-дорожной будки на линии разъезд Брагуны-Гудермес, на плоской, невысокой возвышенности отходящей от гор.

р. Валерик. Геогр. коорд. Е5 63—00, 43—15. Склеп (катакомба?) значительных размеров в верховьях р. Валерик, обнаруженный при обвале высокого берега. На полу устланном мелкими камнями лежал сильно истлевший скелет, по-видимому, женский. Найдены два дутых золотых браслета с чешуйчатой поверхностью, ожерелье из золотых и других бус. Два золотых перстня с разрушившимися вставками, 3 плоских слитка серебра и небольшие орнаментированные кувшинчики. Литература: Вс. Миллер, «Археологические экскурсии». МАК, вып. I, М., 1898 г., стр. 31, 32.; Сборник сведений о Терской области, вып. 1, Владикавказ, 1878 г. Головинский П. И.

с. Воуги. Геогр. коорд. Е5 62—45, 43—00. Каменная узкая плита по дороге из с. Воуги в с. Туркали (Ткъуйсте) против с. Тишли. Высота ок. 4 м. Плита покрыта высеченными изображениями человека, руки с растопыренными пальцами и различных геометрических фигур. Литература: ИКОРГО, 1902 г, т. 4; МАК, 1888 г., вып. 1. Развалины башни, называемой Дисхи-воу на левом берегу р. Акки вблизи селения. О постройке башни существует легенда. Каменная плита на правом берегу р. Акки-хи, вблизи башни Дисхи-воу. Высота плиты 1,15 м, ширина 53 см, толщина 13 см. На плите вычерчено изображение креста в виде двух пересекающихся под прямым углом линий, на концах которых, по правильному кругу. Склеп, полуразрушенный, большой величины, вблизи селения. Склеп имеет номинальную камеру и делится правильными арками на нескольких отделений.

с. Гимрой (общество Кей). Геогр. коорд. Е5 62—45, 43—00. Боевая башня, сложенная из дикого камня на извести. Дверь в западной стене на высоте 4 м, в этой же стене два небольших окна одно над другим. Источник: Архив Чеч.-Инг. Музея 1929 г.

с. Герзель-аул. Геогр. коорд. Ж5 63—30, 43—15. Укрепленный пост, построенный русскими вблизи селения в октябре 1820 г. и упраздненный в октябре 1825 г.

с. Гехи. Геогр. коорд. Е5 63—00, 43—15. Высокий курган у Гехинского леса.

с. Гимрой. Геогр. коорд. Е5 62—45, 43—00. Башня, разрушенная в селении.

с. Гойты. Из курганов близ с. Гойты происходят некоторые вещи, хранящиеся в Государственном Эрмитаже; среди них имеется два золотых барашка, золотая подвеска с квадратным камнем, металлическая застежка пояса и крупная бирюза.

Между с. Галанчож и Ялхорой. Геогр. коорд. Е5 62—45, 43—00. Пещера высоко в горах между с. Галанчож и Ялхорой. Как рассказывали Д. Н. Анучину местные жители, в ней на каменном ложе лежит человек (скелет или мумия), или золотое колесо, а по другому рассказу – жернов. Доступ в эту пещеру очень труден, и она никем не исследована. В этом же районе имеется древнее кладбище. (Пещера Аккинца по имени Гажъ).

с. Галанчож. Геогр. коорд. Е5 62—45, 43—00. Развалины святилища Мизр-богу на вершине высокой горы вблизи озера. Святилище сложено из грубо отесанных камней. Основание его в форме прямоугольника размером 8 х 2,5 м. Высота западной наиболее сохранившейся стены 3,5 м. Крыша провалилась. В восточной стене сохранилось окно. Здание окружено каменной оградой, в которой имеются двое ворот с арками. По рассказам в этом святилище приносили жертвы. Литература: МАК, вып. 1, М., 1888 г., №62.

Озеро Галанчож. Геогр. коорд. Е5 62—45, 43—00. Озеро почитаемое священным. Литература: Г. Вертепов. В горах Кавказа. Терский сборник, вып. VI, Владикавказ, 1903 г., стр. 102.

Галанчож. Священная роща у озера.

с. Галанчож. Башни с пирамидальными крышами, крытыми шиферными плитами.

г. Грозный. Геогр. коорд. Е5 63—15, 43—30. Серебряная позолоченная чаша диам. 13,4 см с изображением сцены охоты (два охотника охотятся на львов, в медальоне – Санмура (собака-птица) приобретена в г. Грозном. Источник: Архив ИИМК, Ф. ИАК, 1896 г., д. №81. Урочище трех братьев вблизи г. Грозного. Редут «Злобный окоп», построенный русскими в 1820 г. в урочище Трех братьев вблизи г. Грозного. Крепость Грозная. Переправа через Сунжу «Копырь Оксако- Тимур» вблизи города.

с. Датых. Геогр. коорд. Е5 62—45, 43—15. Развалины боевых башен, сложенных из камня на цементе, на скале над р. Джолом и склеп пирамидальной формы на скале над р. Джолом. Внутри склепа перемешанные кости человеческих скелетов. Древнее кладбище близ с. Датых на р. Фортанге.

с. Нижний Датых. Развалины башни на поляне Гандал-босс вблизи селения. По преданию башню построил Гандал из племени карабулаков.

Между с. Верхний Датых и Мереджой. Геогр. коорд. Е5 62—45, 43—15. Два склепа близ с. Датых. Один из них длиной до 3,5 м, сложен из отесанных обломков известняка на цементе. Каменная пирамидальная крыша заканчивается конусообразным камнем. Внутри трехъярусный настил из досок, частично обрушившийся. На настиле и на полу склепа лежали в беспорядке человеческие кости, деревянный детский гроб, обрывки бумажной ткани и обломок деревянной чашки. Описания второго склепа, расположенного рядом, М. А. Иванов, обследовавший эти памятники, не дает. Развалины башни, известой под именем Кори, расположены недалеко от склепов.

Дзугур-лам – Е5 62—45, 43—00. Две башни в разоренном селе Мюжган-юхе на склоне горы Дзугур, уроч. Мереджа.

с. Евлой – Е5,62—30, 43—30 (?). Большой двухскатный склеп в селении. В склепе найдено несколько досок от гроба. Замок Евлоевых, разрушенный в 1830 году. Он состоял из нескольких жилых и одной боевой башен, расположенной к северо- восточном углу укрепления. Замок окружен оборонительной стеной, имеющей четыре входа с полукруглыми сводами. Боевая башня с машикулями и изображениями креста над ними. Л. П. Семенов, т. IV, в. 2, стр. 146, 174.

с. Закан-Юрт – Е5 63—00, 43—30. Три кургана, из которых самый большой носит имя Ахверды Магома берегу р. Сунжи против сел. Закан-Юрт. Литература: Л. П. Николаи. Материалы для истории Кавказской войной (выписки из дневника). Газ. Кавказ, Тифлис, 1872 г.

с. Зингиль-Хой (Кей) – Е5 62—45, 43—00. Башни в селении.

с. Икильчи – Е5 62—45, 42—45. Боевая башня в селении с пирамидальной ступенчатой кровлей и машикулями. Источник: А. В. Мачинский. Дневник Чеченского отряда Сев. Кавк. Экспедиции 1939 г.

с. Итыр-Кале – Е5 62—45, 43—00 (?). Развалины небольшой каменной крепости на недоступных скалах на окраине главного ущелья метрах в 300 ниже селения. Внутри крепости сохранилась башня с остатками примыкающей к ней висячей галлереи. По местным преданиям, крепость принадлежала Гажу, представитель сильного рода. Как рассказывают, в крепости были найдены железные наконечники стрел. Ближе к речке расположен могильный склеп (?). Литература: М. А. Иванов; В. Ф. Миллер.

с. Ишкарой. Предметы, происходящие из раскопок Завадского (1903 г.): стеклянная рубчатая буса, бронзовые штампованные подвески, большая арбанная фибула, браслет с раскованными концами, орнаментированными треугольными углублениями, обломок браслета из тонкой пластины с рельефным орнаментом и фрагменты красноглиняных кувшинов. Коллекция хранится в Гос. Историческом Музее /Инв. №57766/.

Майсты – Мертвый город – Е5 63—00, 42—45. Расположен к западу от с. Цекалой, значительно ниже его, на отроге горы омываемой с запада р. Аккай (Майсты-арк). Среди местного населения он известен также под названием Байраз-кхала. Развалины жилых построек и двух башен занимают гребень возвышенности. По восточному и северо-восточному склонам расположены многочисленные склепы, большинство их разграблено. В склепах находится большое количество человеческих костей. Эти памятники осмотрены в 1939 г. Чеченским отрядом Сев. Кавказской экспедиции. На юго-восточном склоне горы найден резной камень с изображением спиралей и завитков.

с. Макажой – Ж5 63—30, 43—00. Естественные пещеры с погребениями вблизи селения. Возле покойников, по рассказам, были находимы различные вещи и глиняные сосуды.

с. Мацарой – Е5 63—00, 43—00. Укрепленный замок, состоящий из нескольких жилых и одной боевой башни, сложенных из камня на извести. Основание боевой башни в форме квадрата со стороной равной 5 м. крыша четырехскатная в 14 ступеней, заканчивается наверху острым камнем. По рассказам местного жителя Мусы башня построена его предком Терамой Тархановым. Источник: Архив Чеч.-Инг. Музея, 1929 г.

с. Мескеты – Ж5 54—00, 43—15. «Две старинных медали» и одна печать, случайно найденные при раскопке могилы близ с. Мескеты. Доставлены в б. Терский Областной Музей. Источник: Местные известия, газ. Терские Ведомости, 1903 г., стр. 132.

с. Верхний Наур – Е4 62—45, 43—45. Пещера Наура вблизи селения. Городище №1 на расстоянии ок. 2 км к востоку от селения, на краю террасы р. Терека. Значительная часть разрушена рекой, сохранилась лишь узкая площадка длиной 32 м и шириной 8 м, вытянутая с востока на запад. Со стороны третьей террасы городище укреплено широким заплывшим рвом, глубиной 1,85 м. Около городища – поселение. Городище №2 на той же третьей террасе на расстоянии около 250 м к СЗ от первого. Укрепление сильно разрушено, сохранилась лишь небольшая площадка длиной 21 м и шириной 11 м. По краю городища, в сторону третьей террасы, проходит широкий заплывший ров глубиной около 3 м. По обе стороны от городища расположены остатки поселения. Литература: А. П. Круглов. Археологические остатки поселения.

с. Нашахэ. Древнее поселение Керстен, или «Керстен Акха», по преданию находящееся вблизи селения. Литература: И. Попов «Ичкеринцы». ССТО, вып. I, Влк, 1878 г., стр. 264.

Ножай-Юртовский округ – Ж5 64—00, 43—15. Случайные находки различных предметов украшений (медные, браслеты, бусы, орнаментированные зеркала, фибулы, серьги, подвески, булавка лопатообразной формы), железных наконечников стрел и каменного песта. Хранятся в Музее Антропологии и Этнографии АН СССР. Поступили от М. Ф. Мячина в 1928 г. Коллекция №3772.

с. Памятой – Ж5 63—15, 43—00. Около десятка пещер, вырытых в щебне близ с. Памятой. Пещеры осмотрены В. Ф. Миллером в 1903 г. В одной из них местными жителями были найдены остатки трупа со следами одежды, возле которого стояло несколько кувшинов. Литература: Изв. Арх. Комиссии. Вып. 10, 1904 г. и Московские Ведомости, 1904, №15.

с. Пеже – Е5 63—00, 43—00. Древние каменные башни в селении. Литерат.: Зейдлиц Н. К.

с. Пеж-Басурой – Е5 63—00, 42—45. Башни боевые в селении. Литер.: Мачинский А. В.

с. Пеже – Е5 63—00, 43—00. Развалины боевой башни. Рядом с ней жилая башня хорошей сохранности. Высота ее ок. 12—14 м. По рассказам местного жителя, старика 60 лет, башни построены «его 4-м отцом». Источник: Архив Чеч.-Инг. Музея, 1929 г.

с. Пежой – Е5 63—00, 42—45. Три боевые башни и развалины жилых построек на скалистом отроге левого берега р. Чанты-Аргун при впадении р. Херхи. Между двумя башнями остатки прямоугольного строения. Склепы – один целый и развалины другого на склоне горы у СЗЗ от башен у с. Пежой. Развалины укрепленного поселения «Альхазорг» с остатками трех башен вблизи селения, несколько выше по течению р. Чанты-Аргун. Источник: Мачинский А. В. Дневник Чеченского отряда Сев. Кав. экспед. 1939 г.

«Материалы по археологии Кавказа» Вып. VIII. Москва. 1900 г.

Чечня. «Население Чеченского племени, говорит В. Ф. Миллер, распадающееся на множество мелких обществ, занимает обширное пространство в Терской области в округах: Владикавказском, Аргунском, Веденском, Хасав-юртовском и Грозненском». Могильники Чечни, которые были обследованы почтенным автором на пространстве между р. Сунджей, Аргуном и Тереком, распадаются на три рода: каменные ящики с одиночными погребениями, подземные склепы, сложенные из тесаных каменных плит, со сводчатым каменным же потолком и с такою же дверью, и те надземные постройки в виде башенек с отверстием на переднем фасе, с которыми встречались во многих местах Осетии: в Кобани, Саниба, Дергавсе, Деллагкау, Голиата и др. В каменных ящиках погребального инвентаря не находили. Склепы – обширные постройки, напоминающие греко-римские колумбарии, с той однако, разницей, что костяки располагались в них на полу, а не на боковых полках, несмотря на то, что весьма часто в боковых стенах замечаются небольшие ниши в аршин или менее вышины и в полъаршина глубины. Склепы эти, вероятно, принадлежали целым семьям и вмещали обыкновенно значительное количество костяков. При них обыкновенно находили деревянные и глиняные сосуды в виде чаш, кубков и кувшинов, железные ножи, ножницы для стрижки овец, железные дротики, шестоперы и стрелы, бронзовые нагрудные бляхи в виде колес и колец, серебряные вызолоченные пуговицы и серьги, серебряные проволочные браслеты, бусы, стеклянные и расписные. Описывая подобные склепы в Нижнем Голгае и в верховьях Бумутского ущелья, проф. Миллер сообщает, что они у туземцев слывут за «могилы Тиндов», и приводит, без особых указаний, известие, что в склепах этих находились иногда обгорелые кости – мнение, которое кажется мне также мало обоснованным, как и мнение Г. Филимонова, когда он говорит о следах сожжения в Кобанском могильнике. Надземные башни или «каши» в Чечне представляют большее разнообразие, чем в Осетии: имеются они с высокими пирамидальными покрытиями, куполообразные, удлиненные, с чушеобразною крышей, с особым вторым этажом для поминок, искусственно украшенные чем-то в виде рогов и человеческих изображений и обыкновенно с более архитектурно выведенною дверью, чем в Осетии. Внутреннее расположение одинаково с осетинскими башеньками; тоже и скопление в них костяков, но в Чечне туземцы не окружают свои каши тем фанатическим уважением, которое замечается в Осетии, и не препятствуют посетителям изучать и выбирать бытовые предметы, выходимые при костяках. Предметы эти состоят из железа. Предметы эти состоят из железных стрел с еще оперенными древками, железных дротиков и ножей в деревянных ножнах, кожаных колчанов, луков, пандырен (трехструнных балалаек), деревянных чаш, серебряных блях, остатков одежд, ноговиц, чувак, клинков от шашек, ножниц для стрижки овец, простых ножниц и пр. Находим в Чечне и памятные столбы, подобные тому, на который обратил внимание проф. Виргов при описании Кобани и которые и до сих пор в употреблении у наших горцев. Судя по описанию проф. Миллера и предметам, добытым им в могильных склепах Чечни, переданные Императорским Моск. Археол. Обществом Историческому Музею, мы можем не ошибаясь утверждать, что могильный инвентарь, находимый в склепах Чечни, не говоря уже о кашах, не высокой древности и принадлежат, по всему вероятию к XII и XIII в. Так, например, колесообразная бронзовая привеска, приводимая проф. Миллером и серьга из низкопробного серебра, состоящая из проволочного незамкнутого кольца с пирамидкой, перевитой у основания тонкой проволокой с дугою, покрытою зернью, большой бусою на оконечности равно как и весьма малых размеров бронзовый шестопер совершенно одинаковых форм и размеров с предметами, добытыми в могилах Дергавса (табл. LII, 3, LIV, 3 и 5). Наконечники стрел большею частью листообразной тупой формы, побобны стнрелам в могилах Зивгиса (табл. LXXIV, 6), и катакомбах Чми (табл. LX, 9). Бусы в Чечне не многочисленны, мелки и не представляют особого интереса, в особенности при сравнении с теми экземплярами, которые находили массами в могилах Осетии. Сосуды могил, добытые проф. Миллером, принадлежат также к более позднему времени, и находят себе родство с экземплярами, добываемыми в катакомбах Чми. Совершенно иного типа могилы, вскрытые нами лично в Чечне, но они принадлежат уже к разряду курганов и потому не взойдут в издаваемое ныне исследование.

Ичкерия или Нагорная Чечня. Ичкерией называется южная и юго-восточная часть Чечни, простирающаяся от подошвы Чеченских Черных гор до Кавказского хребта, носящего название Андийского и служащего границей между Чечней и Дагестаном. На востоке Ичкерия граничит с территорией Салитанского Общества, Дагестанского племени, а на западе примыкает к другой части нагорной Чечни, занимающей бассейн р. Аргуна. Территория Ичкерии невелика и занимает не более 1200 или 1300 кв. верст. В долинах и ущельях Ичкерии древних могильников довольно много. Чаще всего могильники эти находятся вблизи аулов, не более или менее отлогих скатах гор; но бывали примеры, что отдельные могильники встречались и на вершинах высоких гор, под тенью столетних деревьев. Характер могильников общий для всех могильников нагорной полосы: на поверхностях заметны следы плит, или расположенных в горизонтальном положении или в вертикальном; по снятии дерна и расчистки места оказывается каменный ящик, длиной до полтора метра и шириной от 25 см. до 80 см., прикрытый плитами или без них. Расположение могил почти всегда имеет направление с севера на юг. Могильный инвентарь не богат, напоминает предметы, находимые в Чечне и принадледжат также ко времени не более древнему как XII век.

Материалы Акбулатова М. 1928 год

Рукопись и изображения хранятся в отделе рукописей ИИМК (РАН) г. Санкт-Петербург, ф. 2, д. 216, 1928 год.

Дневник А. Круглова 1936 год

Рукопись хранится в отделе рукописей Института Материальной культуры ф. 2, д. 314, 1936 год. Дневник работ Чеченской Археологической экспедиции Государственной Академии Истории Материальный Культуры им. Н. Я. Марра и Чеченского Научно-Исследовательского Института языка, истории, литературы и искусства. 1936 год. Ленинград, ул. Халтурина 5, Мраморный дворец, Гос. Академия истории Матер. Культуры им. Н. Я. Марра.

По желанию т. Мамакаева было создано заседание в Институте, на котором Кругловым было сделано сообщение о предположенных работах и об организационных мероприятиях, которые были сделаны ГАИМК и Институтом. На заседании выяснилось, что работники Института, в том числе и т. Мамакаев совершенно не в курсе дела и многие из них об экспедиции узнали только на этом заседании. Тов. Шерипов З., намеченный т. Арсановым, зам. Начальника экспедиции узнал, по его словам, об этом также лишь после моего сообщения. Все говорили, что экспедиция организованная Арсановым без согласования этого вопроса с работниками Института. После неоднократного изменения своих мнений об экспедиции Институт постановил: экспедицию признают не целесообразной, ввиду отсутствия таких целевых установок, планов и личного состава со стороны Института. Сотрудникам ГАИМК было предложено выслать в Ленинград. Обвинения предъявленные ГАИМК не обоснованы, так как плановые предложения, со стороны ГАИМК, были присланы в Институт, но оставить без ответа. Составление же окончательного плана не могло быть сделано работниками ГАИМК без участия…

Получен на проведении работ 2500 руб. Совещание с тт. Шериповым и Мамакаевым о плане работ экспедиции. По желанию Института для работы получены работы: 1) Долина р. Аргуна от с. Шатой до с. Атаги; 2) Долина р. Сунжи от с. Ачхой-Мартан до с. Алхан-Юрт; 3) Долина р. Терека от с. Али-юрт до с. Наур. План работ и сметы экспедиции в сумме 12100 р. утверждены. Отправлено спешно письмо в ГАИМК.

Разведки по р. Аргуну. Выехали из Грозного на автобусе до с. Атаги. По приезде в Атаги на подходе, проехали в с. Дуба-юрт. По дороге от Грозного до Атагов по левому берегу Аргуна и от Атагов до Дуба-юрта, по правому берегу разбросано большое количество курганов. Насыпи курганов сильно рассыпавшиеся, жителей видны камни, возможно, являющиеся обкладкой кургана. Величина курганов различна. Очень больших насыпей в с. Дуба-юрт остановившись у учителя Дагиева.

Осмотревши местность у с. Дуба-юрт. Зарегистрировали следующие памятники: 1. На западном склоне Гемльбийского холма, под селением Дуба-юрт, расположен древний могильник. Холм довольно круто наклонился в сторону селения, но имеет ряд больших площадок. В нижней части склон поврежден карьером ранее существовавшего здесь кирпичного и черепичного обжигательного завода в округе которого видны разрушены катакомбы.

Стр. 7 …На правом берегу р. Аргун, немного ниже места вхождении в него Шаро-Аргуна, в тонком гушуеном (?), перекрывающем мощные наносы галечника найдено небольшое количество древней керамики. Месторасположение к северо-западу от последних которых аула Дуба-юрт, немного выше места, где Аргун поворачивает к северу.

Осмотрели, сфотографировали и замерили сосуд глиняный найденный во дворе дома Магомедовой Дзейба. (см. альбом №1, стр. 11). Сосуд имеет палевый цвет, в числе заметна примесь крупного песка. Сосуд был раскрашен жителями полосами (сообщ. житель). Найден на глубине около сажени.

Стр. 8 … 14 августа. Приступили к разведочным раскопкам могильника №1. Работает 12 человек рабочих. Произведена подчистка северо-западного обреза холма. Обрез образован карьером кирпичного завода. При подчистке, в северо-восточной части обреза, было замечено пятно мешаной земли хорошо выделявшееся на глинистом грунте. Мешанная земля, имевшая сероватый цвет и заключавшая в большом количестве известковые выражения, была постепенно выбрана. В результате этой работы был обнаружен коридор катакомбы (см. предварительный набросок: альбом №1, стр. 1). Коридор имел высоту: в начале 1,28 м, в конце 1,05 м, причем пол его слегка понижался. В ширину коридор имел 40—50 см и слегка расширялся в глубину. Начало коридора лежало на глубине 3 м 20 см, (от поверхности почвы до пола коридора). Коридор вероятно начинался от колодца, последний был, очевидно срыт при добыче или для кирпичей. Коридор, имевший в сохранившейся части протяжение в 80 см, кончался резким понижением и переходом в отверстие имевшее 40 см в ширину и 48 см в высоту. Отверстие было заложено, едва закрывавшим его камнем. Камень (известняк) имел неправильную четырехугольную форму (см. альбом №1, стр. 1). Длина 48 см, ширина 44 см. длина узкой части прохода около 30 см. узкий проход выходил в катакомбу со сводчатым, почти стрельчатым потолком. На дне катакомбы лежали костяки засыпанные землей обвалившейся с потолка.

После того как было слегка расширено входное отверстие была произведена расчистка костяков. На дне катакомбы лежало три костяка, головами на юго-запад, ногами на северо-восток (см. чертеж альбом №1, стр. 8). У самого входа лежал сравнительно хорошо сохранившийся костяк. Первоначальное положение его установить трудно (в частности в виду сильной разрушенности таза и части позвоночника), но можно предположить, по сильному смещению ребер, что первоначально он лежал на правом боку. Череп был найден в очень странном положении перпендикулярно к позвоночнику, глазными впадинами на северо-северо-запад. Нижняя челюсть лежала отдельно, с правой стороны черепа поло верхнего конца позвоночника. Рядом с черепом (около лицевой стороны) стоял глиняный кувшины. Лопатки и плечевые кости того костяка сильно смещенные вниз к тазу. Около таза, несколько выше его, лежала круглая перламутровая бляшка. Под тазом найдены: медный щиток 6 см в диаметре, с пятью выпуклостями (одна в центре и четыре по краям) и двумя отверстиями у краев. Шесть просверленные бараньих альчиков. Две перламутровые круглые бляшки с отверстиями посередине (у одной, кроме того, отверстие у края). Одна перламутровая бляшка в форме розетки с резьбой. Обломки какой-то железной поделки. Медный бубенчик металлический фрагмент с отпечатком ткани.

Средний костяк, вероятно мужской лежал на спине. Череп сохранился сравнительно плохо. Позвоночник, примерно по середине, распался на две части. Руки вытянуты вдоль тела. Кости ног сохранились очень хорошо. С левой стороны таза лежали: железная пряжка, железный нож (очень сильно разрушенный), лежавший острием по направлению к черепу, и медная полоска согнутая в форме обоймы. Около медный полоски и пряжки сохранились следы кожи. Между бедряными костями описанных костяков лежал большой медный браслет, концы которого орнаментированы нарезками.

Стр. 12 …Третий костяк сохранился очень плохо. Грудная клетка и позвоночник сохранились настолько плохо, что их невозможно было зачертить. Костяк лежал на спине с вытянутыми вдоль руками. Слева от таза находился железный нож. На правой руке, на локтевой и лучевой костяк, был надет медный браслет. Череп сохранился плохо.

Около черепов первого и второго костяков лежала рядом две кисти животных. Одна, вероятно, баранья, другая коровья. Край венчика горшка был обит обвалившейся землей. Обыск катакомбы отложен на 15/VIII.

Стр.. 23.. Пешком прошли в село Чишки остановились у председателя сельсовета, осмотрели могильник. 17/08. Осмотрели 4 глинянных сосуда, найденных при добыче камня для постройки дома отдыха, сосуды найдены на левом берегу р. Аргуна, в 1,2 км от дома отдыха.

В селении Дачу-барзой, в окрестностях находятся несколько курганов небольших размеров. Насыпь курганов низкая. По сообщению жителей курганы сносились при постройке домов, нашли бусы. На краю плато, на котором расположено селение, у обрыва к Аргуну, почти у самого мыса находим могильник состоящий из двух рядов продолговатых холмиков ориентированным а построении с севера на юг. Холмики по направлению с востока на запад. Жители считают, что здесь похоронены русские времен войны с Шамилем.

Могильники у с. Чишки расположены под имением, на вершине склона горы Тепсеирзу, в месте называемом Бисиирзигук, на берегу р. Мамгой-чу. Склон горы, на котором расположен могильник имеет уклон от 20 до 30 градусов. Поверхность склона покрыта неглубокими ямами, обычно скала вытянутыми с севера на юг и лежащими между ними камешками. Никакой ширины в расположении нет. В обрыве к речке Мамгой-чу никаких следов могильных, керамики не обнаружено. По словам местных жителей внизу обрыва иногда, из-за сильных дождей, находят кости и (?). на памяти местных жителей могилы ни кем не раскапывались. Пробный раскоп, заложенный недалеко от обрыва, с таким расчетом, что им были захвачены одна яма и один холмик (три двухметровых квадрата нивелированы. (план раскопа см. альбом №1, стр. 14).

Стр. 30 …Осматривали окрестности с. Шатой. Проводником был Шамсад Шамилев. Им был указан могильник расположенный на северном обрывистом склоне оврага образованного пересохшим ручьем, впадавшим в р. Херчой-Эхк (Шамсад Шамилев назвал ее Верд-Эхк). Ручей по словам Ш. Шамилева называется Хакойский Кешне-ин. Могильник расположен к юго-востоку от сел. Шатой. На высоком обрывистом склоне видны входы восьми погребений. Погребения имеют вид пещер глубиною в 2 и более метров. С одной пещеры сделан схематичный чертеж (см. альбом №1, стр. 15). Дно этой пещеры завалено обломками камня, ни костей, ни остатков каких-либо вещей не имеется. Могилы по словам Шамсада Шамилева давно разграблены. В них были найдены «целые кувшины и человеческие кости». Все вещи были давно увезены каким-то приезжим (русским). Пещеры расположены на различной высоте, ближе к верхнему краю обрыва. Некоторые из них частично обвалились.

Стр. 31 …Башня у с. Шатой. На расстоянии 1 км от с. Шатой, вниз по течению р. Аргун, на левом ее берегу, стоит каменная башня. Башня стоит на уступе горы ограниченном с одной (восточной) стороны р. Аргун, с другой (северной) ущельем. Башня сложена из плит глинистого сланца, различного размера, положенных на глине. Основание башни почти неправильный, равносторонний четырехугольник (см. чертеж альбом №1, стр. 15). Толщина стен колеблется от 72 см до 65 см. Северо-западная стена башни пробита в нижней части. Башня к верху слегка суживается. В северо-западной части (разрушенной в нижней части) находилась дверь, шириной в 90 см (в нижней части), одно большое и на самом верху одно маленькое окно. Юго-восточная смена имела два окна, одно на половине высоты, другое в верхней части. В северо-западной и юго-восточной стенах, выходящих в сторону горы, окон нет, имеются только бойницы, по пять бойницы, по пять бойниц в каждой из стен. Бойницы расположены в три ряда. В первом и втором по две бойницы, в третьем одна на каждой из этих двух стен. Бойницы имеют следующие размеры (см. на обороте чертеж нижней бойницы юго-западной стены). Ширина снаружи 13 см., ширина с внутренней стороны внизу 49 см, сверху 30 см. С внутренней стороны юго-восточной стены у западного южного углов имеется по одной маленькой нише. В северо-западной стен у северного угла одна маленькая ниша.

23 августа. Выехали в с. Нижний Наур. Остановились у учителя. Осмотр берегов Терека у с. Н. Наур.

Стр. 34 …Кругловым и Мачинским осмотрены береговые обрывы, вверх по Тереку в направлении к с. Верхний Наур. Осмотр производился по третьей террасе Терека, так как на данном участке более… террасы плохо выражены и их незначительные высотные отметки позволяют думать, что памятники на этих участках отсутствуют. В долине Терека отчетливо видны места старых протоков, отличающими иными характером растительности. Один из старых протоков местами заметен и вблизи 3-й террасы. Края террасы довольно круглые но сильно обросли травой. Вблизи с. Нижний Наур находятся два больших кургана, один из них, с более крутой насыпью раскопан. Насыпь второго кургана сильно оплыла. Далее курган, в расстоянии приблизительно, двух километров от с. Верхний Наур на краю террасы обнаружено городище (гор. №2), второе городище (гор. №3) расположено в расстоянии несколько более ¼ км от первого по направлении к Нижнему Науру. Городище №1 представляет собой участок берега отдаленный рвом, а городище №2 расположено на мысу так, что отдаленном неглубоким рвом. Оба городище сильно размыты Тереком собран материал.

Стр. 54 …От т. Мациева, ездившего в г. Грозный, узнали, что Мамакаев предложил закончить разведочные работы в Науре и приехать в Ачхой-Мартан. Выехали из с. Н. Наур на подводе в ст. Наурскую, из ст. Наурской на грузовой машине до станции Терец, и оттуда на второй машине до станции Червленная, из Червленной на автобусе приехали в г. Грозный.

Стр. 55 …На автобусе доехали от г. Грозного до с. Урус-Мартан, оттуда до с. Ачхой-Мартан ехали на подводе. Осмотрели окрестности с. Бамут. На левом берегу р. Фортанги (Мартан) немного выше лесопильного завода, находящегося у с. Бамут, в обрыве берега реки видны разрушающиеся погребения. Покойники погребены в неглубоких (до 1 м глуб.).

Стр. 65 …Выехали из с. Ачхой-Мартан в с. Шаами-юрт. К югу от с. Ачхой-Мартан на правом берегу р. Фортанги. Курганы отсутствуют отдельно насыпи имеются лишь вблизи с. Шаами-юрт. По сообщениям жителей с. Шаами-юрт на месте селения дальше находился грунтовый могильник с каменными выкладками на поверхности. В настоящее время место могильника застроено и находится частично под жилыми постройками, а частично занято дворами. При рытье земли для хозяйственных надобностей неоднократно выкапывались эти погребения. Никаких вещей не найдено. Выехали из с. Шаами-юрт. Проехали на подводе до с. Закан-юрт, расположенного на левом берегу р. Сунжи. Далее осмотрели левый берег р. Сунжи до с. Алхан-Кала.

Стр. 66 …В большом количестве имеются курганы различной величины. Наибольшее количество курганов находится вблизи с Алхан-Кала, против сс. Кулары и Алхан-юрт. Курганы примыкают к очень большому городищу расположенному на берегу Сунжи. Многие курганы носят на себе следы грабительских раскопок. Как сообщают местные жители при постройке элеватора был разрушен большой курган. Находились глинистые сосуда и разнообразные вещи. Осмотрено упомянутое выше городище и собран объемный материал. Найденная керамика относится к первому веку? нашей эры (обломок ручки амфоры римского времени) к раннему средневековью. Договорились в с. Алхан-Кала о рабочих для постановки на городище разведочные раскопки.

К западу от с. Алхан-Кала (ст. Ермоловская) в расстоянии около 4-х км на берегу р. Сунжи (против с. Кулары) находится очень большое городище в значительной части смытое рекой Сунжа.

Стр. 86 …План работ по проведению археологических изысканий в Чечено-Ингушской А. Р. летом 1936 года. Археологические памятники на территории Чечено-Ингушской А. Р. до самого последнего времени не подвергается математическому кручению. В дореволюционное время на этой территории были произведены небольшие раскопки курганные и грунтовые могильников, которые имели случайный характер.

Стр. 87 …Насколько можно судить по имеющимся в литературе Леденизм?, а также по архивным и музейным материалам, древнейшие из известных археологических объектов датируются временем второго тысячелетия до нашей эры. Значительно большее количество находок относится к скифскому времени, к так называемой эпохе перемен народов и к более позднему периоду средневековья. Существенными недостатками старых археологических исследований является ограничения их лишь кругом могильных памятников, без увязки с одновременными последними древними памятниками.

Стр. 88 …В наше революционное время планово организованные работы проводились на территории Ингушетии (Семенов и Щеблыкин), но к сожалению круг памятников, охваченный этими исследованиями был сильно ограничен. Изучались лишь поздние могильники и, глиняные обломки, архитектурные памятники башни и скалы. Учитывая сказания, экспедиция намечает своей первой задачей проведение систематических разведочных изысканий, как в плоскостной, так и горной части области. Согласно пожеланиям Чечено-Ингушского Научно-Исследовательского института, экспедиция намечает следующие районы работ:

1) Долина р. Аргуна от с. Шатой до с. М. Атаги;

2) Долина р. Сунжи от с. Ачхой-Мартан до с. Алхан-юрт;

3) Долина р. Терека от с. Али-юрт до с. Наур.

В отличенных районах экспедиции осмотрит имеющиеся археологические памятники, произведет их обмер, фотографирование и в отдельных случаях топографическую съемку. На тех памятниках, которые имеют обнажения будет произведен сбор подъемного материала, а на местах поселений сделаны зачистки культурного слоя, или же будут заложены небольшие раскопы разведочного характера для стратиграфии памятника. В виду того, что в большинстве случаев места древних поселений не имеют наружных признаков на поверхности, а могут быть определены лишь она, со своей стороны. Товарищ Арсанов в своих последующих письмах, не выкладывал возражений по поводу предложений Академии, но не дан и положительный ответ. Было лишь сообщено, что все организованные вопросы, в том числе и вопрос плана могут быть окончательно разрешены на месте. Таким образом разговоры об отсутствии плана приходится считать ни на чем не основанными. Что же касается условие установок, то Академии были совершенно неизвестны, по желанию Института.

Стр. 91 …Тов. Арсанов уехал из Грозного не оставив никаких следов; отсутствует вся переписка об экспедиции и никто из сотрудников Института даже не знал о том, что такая экспедиция должна состояться и, что сотрудники уже вызваны для работ. Тов. Шерипов, назначенный зам. нач. экспедиции тоже лишь сейчас узнал об этой экспедиции и вполне естественно, грозный от работы отказался. Мнение других работников Института, и в особенности зав. Гор. ОНО тов. Мамакаева, замещающего директора Института, совершенно не участвовал, трехчасового заседания были не решены не одно.

Стр. 93 …Работы экспедиции в пределах Чечено-Ингушского А. О. Государственной Академии Истории материальной Культуры им. Н. Я. Марра и Чечено-Ингушский Исследовательский Институт, рассматриваемый, как проектируемые на несколько лет и имеющие целью дать материал для изучения истории народов на территории Области. Учитывая, что обстоятельство, задачей первого года работ, является общая ориентировка, с тем чтобы по окончании этих изысканий и проведении камеральной обработки материалов, мог бы быть составлен развернутый план обследований Области с указаниями основной, наиболее актуальной для данного момента, проблематики. Срок работ рассчитан на два месяца (август-сентябрь). Начальник экспедиции А. Круглов. План составлен с Чечено-Ингушским Н. И. Институтом.

«Археологические раскопки в Чечено-Ингушетии летом 1936 г.».

«Записки Чечено-Ингушского научно-исследовательского института языка и истории» том 1 под редактор М. Д. Чентиева. Грозный. 1938 год.

Археологические памятники на территории Чечено-Ингушетии до самых последних лет почти не подвергались научному изучению. Все взыскания дореволюционного времени ограничиваются случайными раскопками курганных и грунтовых могильников, беглыми упоминаниями о древних архитектурных сооружениях и приобретением случайно найденных вещей. Небольшие работы были, например, произведены В. И. Долбежевым, В. Ф. Миллером. Н. С. Семеновым, Орлом и К. Н. Россиковым в горной части республики, а также А. А. Бобринским, В. И. Долбежевым, Г. А. Вертеповым и Ф. С. Панкратовым в плоскостных районах. Ценность этих работ заключается в том, что они могут ориентировать в отношении различных категорий памятников, которые имеются на территории Чечено-Ингушетии и могут служить отправными вехами новых изысканий. Материал дореволюционных раскопок, вместе со случайными и чрезвычайно интересными памятниками. Древнейшие из них восходят к эпохе бронзы. Таковы некоторые могильники Ичкерии и курганы плоскостной Чечни. Наиболее поздние памятниками относятся к XV – XVII вв. н. э., а между ними располагаются многочисленные находки скифо-сарматского времени, эпохи переселения по многочисленным центральным музейным собраниям, а частично поступили в музеи Западной Европы. Основным недостатком ранее производившихся изысканий является факт полного игнорирования наиболее важного источника исторического исследования, каким являются места древних поселений. Они не только не подвергались изучению, но для большинства районов республики даже должным образом не зафиксированы и не выявлены. К сожалению, этот недостаток имеет место и в работах последних лет. Таковы изыскания Ингушского научно-исследовательского института, имеющие очень большую научную ценность. Эти исследования, проводимые под руководством Л. П. Семенова по тщательно разработанному плану, охватил всю горную часть Ингушетии, а частично и ее плоскостные районы. Особое внимание уделялось архитектурными памятникам типа башен, святилищ и склепов, параллельно со сбором этнографических сведений. Древние поселения и грунтовые могильники зафиксированы с значительно меньшей полнотой и безусловно требуют новых, более тщательных изысканий. Упомянутые работы выдвигают территорию Ингушетии по степени изученности отдельных групп археологических памятником на первое место по сравнению с Чечней, в которой никаких сколько-нибудь значительных исследований за послереволюционные годы не производилось. Неудовлетворительно была поставлена и публикация археологических материалов. Сведения о произведенных работах разбросаны по различным, главным образом, местным периодическим изданиям, а в значительной степени остались неопубликованным. Сводные археологические публикации совершенно отсутствуют. Вследствие недостаточного знакомства с археологическими памятниками Восточного Кавказа, его историческое изучение производилось исключительно на основания крайне скудных, письменных известий, с некоторым привлечением данных языка и этнографии. Богатейшие источники, в особенности для древнейших периодов этого края – вещественные памятники оставались неиспользованными. Данный недостаток особенно остро ощущается в настоящее время, когда во всей широте поставлена проблема изучения истории народов СССР. Задача эта не может быть разрешена при использовании одних только письменных материалов, а требует основания всей совокупности исторических источников и в первую очередь – вещественных остатков человеческой деятельности. Систематическое изучение территории Чечено-Ингушетии является совершенно необходимым для разрешения ряда проблем первостепенной важности. Ни в коей мере не стремясь к исчерпывающему перечислению всех этих проблем, укажу лишь важнейшие из них. Только при помощи археологических данных может быть дан ответ на вопросы о времени и условиях населения горных районов; о происхождении и древнейшей культуре пародов этой территории. Не меньшее значение имеют они для освещения процессов переоформления исконного населения Кавказа, в результате взаимодействия с другими социальными и этническими образованиями, как-то: скифо-сарматским, аланским, гуннским, хазарским и татарским. Наконец, необходимо отметить, что археологическое изучение Чечено-Ингушской АССР имеет прежде всего громадные значение для воссоздания истории самого чечено-ингушского народа. Археологические работы на территории Чечено-Ингушетии дадут также материалы для разрешения проблем не только истории народов данной территории, но и для построения истории народов Кавказа и степей юга СССР в целом. Принимая во внимание особый интерес, который представляет территория Чечено-Ингушетии, а также е чрезвычайно малую археологическую изученность, Государственная академия истории материальной культуры им. Н. Я. Марра, воспользовавшись предложением Чечено-Ингушского научно-исследовательского института, приступила к систематическим изысканиям на данной территории. Согласно пожеланию института, в 1936 г. экспедицией были произведены разведочные изыскания в трех районах. Осмотрена долина р. Аргун от сел. Шатой до сел. Атаги; долина р. Терека от сел. Ногай-Мирза-юрт до хут. Таврического и произведена разведка по маршруту – Бамут, Ачхой-Мартан, Шаман-юрт, Закан-юрт, Алхан-Кала. Руководствуясь данными предварительного карамельного учета, экспедиция прошла указанные участки, регистрируя обнаруженные при этом памятники, нанося их на карту, производя топографическую съемку и фотографирование. На местах некоторых древних поселений и могильников были заложены небольшие разведочного характера раскопы, имевшие целью или выяснить стратиграфию культурного слоя, или определить характер погребального сооружения и ритуала. В результат работ экспедиции было зафиксировано: одно поселение эпохи бронзы, восемь городищ сарматского времени, два поселения и семь средневековых могильников, а также очень большое количество курганов различных эпох. В работах экспедиции принимали участие: А. П. Круглов (начальник экспедиции), научный сотрудник института антропологии и этнографии Академии Наук СССР А. В. Мачинский и один научный сотрудник Чечено-Ингушского научно-исследовательского института. Срок полевых работ экспедиции был ограничен одним месяцем, с 12 августа по 10 сентября. Наиболее древние находки были сделаны экспедицией вблизи с. Дуба-юрт. К юго-западу от последних построек селения, на правом берегу р. Аргун. Немного ниже места впадения в него Шаро-Аргуна, найдено небольшое количество фрагментов древней керамики. Находки залегали в темном гумусном слое, перекрывающем мощные наносы галечника. Значительная часть обнаруженных обломков принадлежит одному сосуду, изготовленному из глины с большим количеством разнообразных примесей, главным образом кусочков шамота. Глина в изломе и с внутренней поверхности сосуда имеет темно-серый цвет: наружная поверхность – коричневатого цвета. Наиболее вероятная форма сосуда, насколько можно судить по сохранившимся обломкам, – балочная. Диаметр венчика – 14 см. Стенки сосуда в верхней части украшены налепным валиком, расчлененным поперечными углублениями. Другие сосуды, изготовленные из глины серого и коричневатого цвета, содержащей большую примесь шамота, отличаются значительными неровностями на поверхности. Вся керамики изготовлена без применения гончарного круга. Наиболее близкие параллели к этой группе находок дают курганы и поселения позднего периода эпохи бронзы, широко распространенные в степной полосе Европейской части СССР. Значительный интерес представляет также один из фрагментов красноватого цвета, серый в изломе, очень слабо обожженный, оставляющий яркую черту на бумаге. Совершенно тождественная керамика была найдена на поселении эпохи бронзы у гор. Нальчика в местности Долинское. Отсутствие ясно выраженных выходов культурного слоя не дает возможности с уверенностью говорить о наличии вблизи Дуба-юрта древнего поселения, так как возможно, что отмеченные находки надлежит связывать с разрушающимся могильником. Значительно более многочисленны памятники, датирующиеся концом первого тысячелетия до н. э. – первыми веками нашего летоисчисления, представленные целым рядом городищ, расположенных на высоких речных террасах. Экспедицией зафиксировано восемь древних укреплений, из которых семь находятся в долине Терека, а одно на берегу Сунжи у с. Алхан-Кала. Первая группа городищ расположена между селениями Верхний и Нижний Наур. На этом участке осмотр долины производился вдоль кромки третьей надлуговой террасы, так как луговая и пойменная плохо выражены и имеют низкие высотные отметки. Третья терраса заканчивается довольно крутым склоном, сильно поросшим травой. Угол наклона указывает на то, что размыв террасы давно поросшим травой. Угол наклона указывает на то, что размыв террасы давно прекратился, за исключением тех ее участков, вблизи которых прослеживаются следы старых протоков, заметные в большом количестве в долине Терека и отличающиеся иным характером растительности, или легкой заболоченностью. Городище №1 находится к востоку от сел. Верхний Наур в расстоянии около 2-х км. Укрепление расположено около самой кромки третьей террасы и совершенно не выступает в сторону долины. Северный скат городища имеет то же направление, как и край террасы, представляющий в этом месте слегка вогнутую линию. Значительная часть городища уничтожена рекой и по сохранившимся остаткам его первоначальная форма не поддается определению. В настоящее время оно имеет вид узкой площадки, вытянутой с востока на запад. Длина площадки 32 м, ширина 8 м. Со стороны третьей террасы городище укреплено широким, сильно заплывшим рвом, глубиной 1,85 м. Над уровнем надлуговой террасы площадка городища возвышается на 13,7 м. При осмотре городища, главным образом, по его северному склону было собрано значительное количество фрагментов керамики, встречающейся также и на участках третьей террасы, примыкающей к укреплению. Последнее обстоятельство указывает на существование древнего поселения, окружающего укрепленную часть. Городище №2 расположено на той же третьей террасе в расстоянии 250 м к северо-западной стороны старым заболоченным руслом Терека. От оконечности мыса отходят обрыв второй террасы. Имеющей направление с юго-запада на северо-восток: террас прослеживается с северо-восточной и восточной сторон городища. Укрепление настолько сильно размыто рекой, что от него осталась неповрежденной лишь небольшая площадка, длиной 21 м. при наибольшей ширине, равной 11 м. От третьей террасы площадка отделена широким, заплывшим рвом, имеющим глубину около 3-х м. и заканчивающимся небольшими пологими овражками. Над заболоченным руслом террасой на 12,5 м. Земля, вынутая при конке рва, была употреблена на поднятие площадки городища в результате чего последнее находится выше уровня третьей террасы на 2 м. Вдоль третьей террасы в обе стороны от городища тянется культурный слой неукрепленного поселения, который прослежен в направлении с северо- востока на юго-запад на протяжении 200 метров. Склоны городища поросли травой, а вертикальное обнажение культурного слоя отсутствует, вследствие чего удалось собрать лишь небольшой подъемный материал. Городище №3 – в полутора километрах к северо-востоку от городища №1. Укрепление занимает небольшой участок третьей террасы, будучи целиком размыто Тереком. Уцелевшая часть площадки городища имеет продолговатую форму, длина ее 7 м., ширина – 3м. Сохранившаяся часть городища окружена сильно заплывшим рвом, в настоящее время имеющим ширину 15м., при глубине в средней части 0,76 м. В древности он вероятно, подходит к склону террасы, он становится значительно глубже и заканчивается пологими овражками. Возможно, что в момент своего сооружения городище находилось, подобно укреплению №2, на мысе, так как и сейчас направление линии берега по сторонам городища различно. Высота укрепления над уровнем второй террасы 11,5м. площадка городища не возвышается над окружающей местностью, а даже находится несколько ниже ее (на 0,13 – 0,25м), что можно объяснить размывом городища. Характер расположения городищ между Верхним и Нижним Науром указывает на то, что они представляют единую систему укрепления. Все городища находятся в пределах видимой связи друг с другом; для всех трех характерно наличие рва, при отсутствии вала, – признак чрезвычайно устойчивый и других городищ в долине р. Терека не противоречит одновременному сооружению трех городищ и незначительный подъемный материал, который удалось собрать при их осмотре. Основную группу материала составляют фрагменты керамики, изготовленные из глины, содержащей значительную часть песка. Среди них можно отметить наличие серых кувшинов с овальной в сечении ручкой, лощенных, хорошо профилированных чашек и большое количество фрагментов серых и коричневатого цвета горшков, или широкогорлых кувшинов с плавно отогнутым наружу венчиком. Поверхность некоторых фрагментов покрыта лощением, причем следует отметить, что лощение полосатое, характерно для раннего средневековья¹, отсутствует. Все перечисленные формы были встречены на городище №2. На городище №1 найдены только фрагменты горшков, а на городище №3 обнаружено кроме невыразительных мелких обломков скопления черепков, позволившие восстановить полностью один сосуд. Сосуд этот имеет шаровидной формы корпус с широким и высоким горлом, в верхней части расходящимся раструбом. В месте перегиба от стенок к горлу сосуд орнаментирован желобком, над которым расположены две полушаровидные выпуклости с одной стороны и украшения в виде небольшой вертикальной петли с отходящими от ее нижнего края тремя короткими валиками, с другой. Эта миниатюрная ручка напоминает ручки нормальной величины на некоторых сосудах римского времени. Хорошо заглаженная поверхность сосуда имеет серый цвет с коричневатыми пятнами. Высота сосуда 25 см., наибольшей диаметр 19 см., диаметр горла – 14 см. Из других находок следует отметить миниатюрный остродонный сосудик, найденный на городище №2. Наибольший диаметр сосуда 3,3 см., 1,7 см. На этом же городище были встречены куски планов. При дальнейшем осмотре третьей террас были обнаружены два городища у сел. Мундар-юрт. Здесь к третьей террасе примыкает очень широкая и, видимо, давно сформировавшаяся вторая терраса, на которой широко раскинулось современное селение. Край террасы, давно не подмываемый рекой, приобрел вполне устойчивый профиль и сравнительно хорошо задернован. Городище №4 находится к западу от своевременного кладбища, над постройками селения. Укрепление имеет вид небольшого холма неправильно овальной формы, вытянутого с юго-запада на северо-восток, и расположенного на мысе древней террасы. С юго-восточной стороны холм укреплен широким рвом, заканчивающимся неглубокими овражками. В настоящее время рвов сильно заплыл. Укрепление в значительной части разрушено рекой. По сторонам городища прослеживается культурный слой одновременного ему селища. Длина укрепленной части по верхней площадке холма – 18 м. Высота холма над второй террасой 10,1 м., глубина рва в его средней части 1,85 м. Большая часть фрагментов керамики, собранных на городище, принадлежит широкогорлым горшкам с резко отогнутым краем (диаметр по венчик 18 см.). По краю часто бывает нанесен орнамент в виде косых насечек. Глина, из которой изготовлены сосуды, имеет серый цвет и содержит большую примесь песка. Имеются также фрагменты чашек с плавно загнутым внутрь кончиком. Предметом, датирующим городище, является фрагмент краснолаковой, малоазийской чашечки II – III века н. э. Городище №5 расположено в расстоянии одного километра к юго-западу от городища №4. Со стороны поля укрепление окружено заплывшим рвом, а противоположной стороной примыкает к обрыву 3-й террасы. Сохранившаяся укрепленная часть имеет вид холма продолговатой формы, ориентированного по длине с юго-запада на северо-восток. Городище возвышается над второй террасой на 9,85 м., а над окружающей местностью на 0,6 м. Длина холма 17 м., глубина рва в средней части 0,95 м. По склонам террасы вблизи городища встречаются культурные остатки одновременного с ним поселения. Среди фрагментов керамики, собранной на городище, можно отметить только один тип сосуда, а именно широкогорлый горшок, с довольно высоким венчиком, имеющим плавный отгиб наружу. По краю иногда наносился орнамент в виде продолговатых вдавлин. На одном из фрагментов имеется украшение в виде двух рядов вертикальных черточек. Диаметр по краю венчика 20 – 26 см. Поверхность некоторых сосудов была покрыта очень хорошим лощением. Сосуды эти изготовлены без применения гончарного круга, в отличие от горшков 4-го городища. Городище №6 находится по краю четвертой террасы р. Терек, к западу от сел. Ногай-Мирза-юрт. Это укрепление представляет наиболее интересный и сложный комплекс оборонительных сооружений, отличаясь от других городищ того же района. К сожалению, по недостатку времени, экспедицией произведен лишь предварительный осмотр городища, а его съемка и совершенно необходимые, в силу задернованности склонов, разведочные раскопки были отложены до следующего года. К краю террасы примыкает, сильно разрушенная рекой, центральная часть укрепления, имеющая вид холма продолговатой формы, окруженная с трех сторон широким рвом, и с четвертой, северной, ограниченная обрывом к реке. С южной и восточной сторон к центральному укреплению примыкает второй холм, в свою очередь также окруженный широким рвом. В юго-восточной части он имеет ясно выраженное понижение, соответствующее, по всей вероятности, месту въезда в укрепление. Перед понижением расположены два небольших холма округлой формы, в которых можно видеть предвратные сооружения. Последние холмы также окружены рвами. Участок, примыкающий к центральной части городища, возвышается над окружающей местностью, а центральное укрепление в свою очередь поднимается над ним. В настоящее время городище расположено на небольшом мысе, по вследствие сильной его поврежденности первоначальный характер местности, занятой им, неясен. В обе стороны от городища прослеживается остатки древнего поселения. Длина центральной части городища около 140 м., длина всего укрепления около 300 м., а общая протяженность участка, на котором встречаются культурные остатки, т.-е. занятого городищем и поселением, превышает 1 км. Подъемный материал, собранный на городище и селище, крайне невыразителен и недостаточен для более или менее точной его датировки. Отдельные фрагменты, как например, обломки венчиков горшков из серой глины, с резко отогнутыми наружу краем, напоминают горшки из укрепления у сел. Алхан-Кала. Другие же фрагменты могут относиться к эпохе средневековья – обломки сосудов, изготовленных на круге с горизонтальным рифлением на поверхности, или же фрагменты, украшенные углубленными полосами и валиками с защитами. Вблизи городища, в окрестностях селения Ногай-Мирза-юрт, а частично в самом селении, разбросано колоссальное количество курганов полушаровидной формы различных размеров. С целью выяснить связь курганного могильника с городищем необходимо в дальнейшем исследователь некоторые из расположенный здесь насыпей. Городище №7 расположено к юго-западу от сел. Али-юрт в том месте, где третья терраса Терека обрывается, примыкая к четвертой. Укрепление имеет вид холма продолговатой формы, окруженного отчетливо выраженным широким рвом, и слегка возвышающегося над окружающей местностью. С северной стороны городище размыто Тереком и здесь на его крутом, почти отвесном, склоне хорошо виден культурный слой, сильно насыщенный фрагментами керамики и костями животных. Слой прослеживается также и в стенках глубоких канав и окопов, перерезающих городище в различных направлениях. Толщина культурного слоя не менее 1,5 м. длина укрепленной части около 40 м. к городищу примыкало поселение, о чем свидетельствуют находки вне площадки, окруженной рвом. Керамика, собранная здесь, подобно сосудам из городища №5 у сел. Мундар-юрт, изготовлена без применения гончарного круга. Наиболее хорошо представлен тип широкогорлого горшка с довольно высоким плавно отогнутым наружу краем, по которому часта бывает нанесен орнамент в виде широких округлых вдавлин, или валика с насечками. Глина обычно серого цвета с примесью песка. Кроме того, необходимо отметить чашек с округлую выпуклыми стенками. Один из фрагментов орнаментирован вертикальным валиком. Поверхность многих сосудов покрыта хорошим лощением и прокопчена. На одном из обломков имеется орнамент в виде врезанных пересекающихся линий, образующих треугольники или ромбы. Характер керамики позволяет это городище, а может быть и укрепление №4, датировать более ранним временем, чем остальные укрепления по Тереку, а именно, концом 1-го тысячелетия до н. э. Иной характер имеет городище, расположенное в 4-х км. западу от сел. Алхан-Кала, на левом берегу р. Сунжи. В районе городища река имеет очень широкую пойму, на которой современное ее русло образует многочисленные меандры. Сунжа то подмывает левый коренной высокий берег, на котором и находится городище, то отходит к северу, размывая пойменные отложения. Присунженская равнина на этом участке, имея очень слабый наклон от Сунженского хребта к югу, резко обрывается к реке. Пойменные террасы левого берега здесь совершенно не выражены и он заканчивается почти отвесным обрывом, достигающим 20 м. в высоту. Русло Сунжи часто изменяется, о чем свидетельствуют многочисленные следы старых протоков. От основного массива городища рекой в древности была отрезана значительная его часть, в настоящее время, вследствие перемены в направлении русла, вновь соединенная с городищем участком поймы. Отрезанная часть городища имеет продолговатую форму, будучи вытянута с востока на запад. Верхняя площадка этого холма имеет незначительный, равномерный скат к югу: с севера он ограничен отвесным образом к Сунже, а с остальных сторон крутыми, почт незадернованными склонами. Крутизна этих склонов указывает на то, что не только произошло раздельные городища на две части, но, кроме того, меньшая часть подвергалась размыву со всех сторон. Длина верхней площадки холма – 65 м., ширина – 30 м. Культурный слой, сильно насыщенный фрагментами керамики и костями животных, отчетливо прослеживается в обнажениях холма, имея мощность до 2-х м. Основная часть городища занимает очень большой участок левого берега по длине 1 км. Линия берега приблизительно посредине длины городища образует тупой, приближающийся к прямому угол. Вершину этого угла занимает незначительный остаток центральной части городища, отделенной от основной его площади рвом округлой в плане формы. Этот участок городища имеет крутой склон в сторону рва и значительно возвышается над окружающей площадью. На самом верху имеется небольшая площадка, не превышающая нескольких квадратных метров. Мыс этот, имея многочисленные вертикальные трещин, очень сильно разрушается, чему способствует кроме того и размывание рекой. На вершине, а также и по крутому склону в сторону рва, в отвесных обрывах, ограничивающих мыс, виден мощный культурный слой, по толщине превышающий два метра. Оплывом культурного слоя следует объяснить и значительную заглаженность рельефа рва. Часть городища, примыкающая к центральной, ограничена вторым рвом и валом. Местами ров и вал очень хорошо выражены, а в значительной части сильно заплыли. Ров и вал лучше всего заметны в тех местах, где они примыкают к берегу реки. Наиболее хорошо выражены третий ров и вал, составляющий наружную ограду города. Ров, глубиной в несколько метров, имеет довольно крутые склоны, а по высокому валу, идущему вдоль внутреннего края рва расположен ряд сооружений типа башен. В нескольких местах заметны перерывы в валу и соответствующие им повышения дна рва. Места эти являются проходами в город. Площадь городища, густо поросшая травой, покрыта всхолмленная и западинами, находящимися, очевидно, на местах построек. На поверхности в большом количестве встречаются культурные остатки – керамика и кости животных. Культурный слой прослеживается в обрывах берега на всем протяжении участка, занятого городищем. На восточной части городища, во внешнем его валу, при сооружении землянок колхоза, было обнаружено кладбище. Один из жителей рассказал что покойники были похоронены так же как и в настоящее время хоронят чеченцы. Он же сообщил что по рассказам стариков на месте городища раньше находилось селение Кулары, впоследствии перенесенное на правый берег Сунжи. Вблизи упомянутого старого кладбища, при постройке одного из колхозных зданий, было найдено древнее погребение с кувшином из серой глины. Покойник был ориентирован головой на северо- восток. По всей ширине присунженской равнины, от берега реки до сунженского горного хребта на севере, раскинулся колоссальный курганный могильник, состоящий из сотен насыпей различной величины. Отдельные курганы имеют до 8 м, в высоту. Форма насыпей правильная, куполообразная; некоторые курганы окружены квадратными рвами. Многие из них носят на себе следы грабительских раскопок, имеющих вид бесформенных западин на поверхности. Отдельные курганы были раскопаны археологами, так как насыпи их имеют большие выемки в виде глухих траншей. Три таких кургана расположены между городищем и селением Алхан-кала. Значительная часть курганов распахивается и место некоторых из них можно определить лишь по иному цвету вспаханной земли; они выделяются в виде округлых коричневых пятен на темном фоне чернозема. Один из курганов больших размеров был снесен при сооружении элеватора, и в нем, по словам местных жителей, было найдено большое количество погребений с глиняными сосудами разнообразными вещами. С целью выяснить характер культурного слоя и получить некоторый материал для датировки городища, экспедицией был заложен небольшой разведывательный раскоп у обрыва к реке. Для раскопа выбрано место между внутренней и средней оградой к северо-западу от мыса, на котором сохранился небольшой фрагмент центральной части городища. Намеченный участок для раскопа, имел слабый наклон в направлении к обрыву, понижаясь на 10 см, при горизонтальном заложении в 2 и 3м. как видно на чертеже северной стенки раскопа, основная толща культурного слоя в данном пункте городища достигала 0,95 м. культурный слой отчетливо делится на два горизонта: верхний, сильно гумусированный, очень рыхлый и комковатый, толщиной 0,40 м и нижний с верхним слоем. В нижней части второго горизонта присутствует большая примесь золы. Подстилающим слоем является глина коричневатого цвета. В толщу глины, не содержащей находок, была врезана очажная, куполообразная яма с плоским дном, заполненная глиной зеленоватого цвета, содержащей культурные остатки. Глина, покрывающая ее стенки, подвергалась действию огня. Диаметр ямы по дну 0,55м, в верхней части 0.40м, глубина 0.35м. Более сложный характер имеет культурный слой в обрезе южной стенки раскопа. Здесь отчетливо видно несколько ям куполообразной формы, перерезающих одна другую и отличающихся различным заполнением. Верхняя небольшая яма имеет золистые заполнения, а та яма, в которую она врезана, заполнена плотной коричневатой глиной с включениями угля и мелких кусков горелой глины, а по дну покрыта слоем угля и золы. Общая толщина культурного слоя на данном участке достигает 2.20м. Ямы, прослеженные на южной стенке раскопа, могли быть использованы в древности в качестве очагов, подобно яме описанной выше а отчасти, как ямы для хранения зерна и других продуктов. Наличие большого количества куполообразных ям сближает городище селения Алхан-кала с группой донских городищ римского времени, обследованных Северокавказской экспедицией ГАИМК. Для примера можно указать на Кобяково городище у станицы Аксайской, где в одном из раскопов, заложенных в 1928 году было обнаружено на площади в 30 м 17 ям разнообразных размеров, также перерезающих одна другую. Вследствие наличия большого количества ям культурные остатки не могут быть расчленены на отдельные горизонты. Исключение составляет лишь верхний мусорный слой, в котором наряду с древней керамикой встречались фрагменты сосудов позднейшего времени. Сосуды эти изготовлены на круге, имеют хороший обжиг и украшены темно-красной росписью по розовато-желтому или серому фону. Здесь же были найдены куски железного шлака и распиленный рог животного. Верхний культурный слой относится ко времени вторичного заселения территории городища и быть может, является остатками одного из чеченских селений. Глубже 0.45м, поздняя керамика не встречена. Основную массу находок нижнего культурного горизонта и заполнения ям составляют обломки глиняных сосудов, хорошо известных среди материала городищ и курганов первых эпох н. э. Отмечу наиболее типичные для данного городища формы сосудов.

1. Кувшины из серой глины. Горло высокое, слегка расширяющееся кверху и заканчивающееся округлым утолщением края. Перегиб от горла к стенкам сосуда подчеркнут или углубленными полосками, или валиком. Ручки кувшинов овальные и круглые в сечении в верхней части бывают орнаментированы поперечным валиком, небольшими полушаровидными выпуклостями по сторонам, как бы имитирующими заклепки на металлических сосудах, или округлым углублением. Концы ручек в то время, когда глина еще недостаточно подсохла, вставлялись в отверстия стенок сосудов и разминались с обратной стороны. Днища кувшинов плоские. Поверхность часто бывает обработало лощением. Диаметр 12—13 см. 2. Миски из серой глины. У большинства сосудов этой группы край загнут, причем перегиб бывает или округлый или очень резко выраженный, реже миски имеют прямой венчик с косо срезанным краем. Поверхность обычно обработана лощением, а иногда при этом прокопчена и имеет черный цвет. В глине заметна примесь мелкого песка и кусочков раковин. Диаметр мисок по верхнему краю 26 – 32 см. 3. Большие сосуды типа пифосов. Обычно эти сосуды изготовлялись из серой глины, поверхность их иногда коричневого цвета. Сосуды имеют очень низкое горло, с резко отогнутыми наружу краем. Верх венчика срезал горизонтально. Дно плоское. Диаметр по венчику 26 – 27 см., диаметр днища – 29 см. Возможно, что этим сосудам принадлежат фрагменты стенок с горизонтальными валиками. 4. Довольно разнообразны и многочисленны обломки горшков, грубо изготовленных из глины серого цвета с примесями песка и ракушек. Они имеют очень низкий, отогнутый наружу венчик с округлым или косо срезанным краем. Диаметр по краю венчика 18 – 20 см. Очень редко встречаются горшки с плоскими, или округлыми в сечении ручками. Один из таких фрагментов имеет орнамент в виде валика с защипами, идущего по краю венчика. Из отдельных, более случайных находок, необходимо отметить фрагменты сосудов цилиндрической формы с резко загнутым внутрь краем. Фрагменты импортной керамики, часто встречающейся в культурных слоях городищ Дона и Кубани, здесь являются исключительной редкостью. Можно указать лишь на ходку ручки амфоры, датирующейся II в. н. э. и фрагмент венчика широкогорлого сосуда, по технике его изготовления, выпадающий из всего материала городища. Сосуд был изготовлен из розовато-желтой хорошо отмученной глины. Из других предметов, найденных на городище, заслуживает внимания каменное пряслице в виде низкого цилиндра с круглым отверстием, по краям которого сделаны небольшое насечки; диаметр 4 см. Часто встречавшиеся при раскопках куски горелой глины с отпечатками камыша и прутьев, указывают на то, что жилища изготовлялись из глины на плетеном каркасе. В археологической литературе отмеченное городище никем не было описано, а упоминание о нем имеется только в отчете А. А. Бобринского. «Над самым берегом, – пишет А. А. Бобринский, – верстах в 4-х к западу от Алхан-юрта, расположено городище громадных размеров с весьма крупными, высокими валами и глубокими рвами. Внутреннее пространство городища покрыто буграми и возвышениями, как бы от разрушенных курганов и построек. Местами еще видны следы высоких стен, которыми этот город был некогда обнесен». Вблизи городища Бобринским в древности, все же позволили ему выяснить очень интересную конструкцию погребальных сооружений и получить некоторые материалы для определения времени могильника. Под курганной насыпью, имевшей иногда очень большие размеры, выкапывалась широкая, прямоугольной формы могильная яма, глубиной до 4-х м., на вырытую в глине. Отверстие закрывалось массивной каменной плитой. Случайно оставленные грабителями золотые вещ с инструкцией датированы А. А. Бобринским временем «переселения народов», т. е. IV – V вв. н. э. Отмеченная дата имеет некоторое значение и для определения возраста городища. Среди материала, полученного при разведочных раскопках на городище, с уверенностью можно хронологически определить лишь небольшую группу керамики, отнеся ее ко II – III вв. н. э. Основная же масса керамики, ввиду ее недостаточной изученности, в данный момент датировке не поддается и вполне возможно, что конечную дату существования городища следует отодвинуть, по крайней мере, к IV—V вв. н. э. Одной из дальнейших работ в Чечено-Ингушетии должна быть тщательная разведка по долине р. Сунжи, так как существование на ней такого большого города, как описанный в настоящем отчете, позволяет думать, что он является не единственным, а одним из звеньев в целой системе укреплений, подобно группам городищ, обнаруженным на Тереке. Некоторые сведения о других городищах по Сунже имеются в старой археологической литературе. В упоминавшемся отчете Бобринского отмечены следующие четыре городища на левом берегу реки: ниже станицы Карабулакской; между станицами Михайловской и Самашкинской; два городища между станицами Самашкинской и Закан-юртовской. Одно из них расположено в расстоянии 4-х км. от станицы Самашкинской, а второе вблизи Закан-юрта. Кроме юртовской станицей и Шаман-юртом. Указанные городища отличаются значительными размерами и хорошо выраженной системой укрепления. Каждое из них окружено валами и рвами. Ко всем, городищам примыкают обширные курганные могильники². К сожалению, вещественный материал из городищ и могильников отсутствует, а потому датировать их сейчас невозможно. Не менее многочисленны памятники эпохи средневековья, обнаруженные экспедицией, главным образом, в районе предгорий. Среди них прежде всего необходимо указать на два древних поселения: у сс. Чишки и Шатой на реке Аргун. Первое поселение расположено на левом берегу Аргуна против места впадения в него Шаро-Аргуна. В обрыве берега прослеживается мощный культурный слой, достигающий полутора метров в толщину. В обрезе видны прослойки горелой глины и золы и очень большое количество обломков керамики. Культурный слой, сильно гумусированный, содержит много мелких камней. Слоем подстилающим служит сцементировавшийся галечник. Древнее поселение прослеживается по берегу на протяжении свыше 250 м. Культурный слой виден также в обрезах дороги, проходящей выше по склону горы в направлении от города Грозного к Пионерскому лагерю. Таким образом, поселение занимало не только сравнительно ровную площадку, примыкающую к реке, но поднималось и по крутому склону горы. Наиболее характерной формой сосудов для данного поселения является широкогорлый горшков с низким, резко отогнутым венчиком. По краю эти сосуды часто бывают орнаментированы вдавленными точками, сделанными штампом, а поверхность стенок покрыта горизонтальными врезанными линиями. Изготовлены они на гончарном круге из глины с примесью мелкого песка и ракушек. Диаметр по краю венчика 12 – 16 см. Часть сосудов сделана из серой глины с черной лощеной поверхностью. Таковы чашки с плавно загнутым внутрь краем, большие горшки и кувшины с высоким горлом. Кроме того, найдены фрагменты широкогорлых пифосов, орнаментированные полосками врезанных линий. Диаметр по венчику 26 см. Четыре камня, выходы которого имеются под культурными слоем селища. Особо следует отметить фрагменты баночных сосудов, орнаментированные валиком с защипами под краем венчика. Сосуды изготовлены от руки, поверхность покрыта лощением. Возможно, что эта материала относится к более раннему времени, чем эпоха средневековья. Второе поселение обнаружено вблизи пещерного могильника у сел. Шатой, на мысе, образованном оврагом, на склоне которого находится могильник, и обрывом к реке Херчой-эхк. Участок, занятый поселением, имеет слабый наклон в сторону оврага. На поверхности собрано небольшое количество древней керамики. Культурный слой проследить не удалось. Значительным разнообразием отличаются средневековья могильники. Наибольший интерес среди них представляет катакомбный могильник, находящийся вблизи селения Дуба-юрт р. Аргун. Первые сведения о древних погребениях, раскапываемых местными жителями, были получены от Чечено-ингушского музея. Часть вещей из этих раскопок была приобретена музеем, но, к сожалению, не могла быть нами осмотрена, т. к. во время работ экспедиции все археологические коллекции находились в кладовой в упакованном виде. Но приезде в с. Дуба-юрт, путем опроса местных жителей, удалось точно выяснить местоположение могильника, а степень его сохранности позволила с минимальными затратами времени и средств произвести разведочные раскопки. Могильник расположен над южной окраиной селения, на западном склоне «Гесильбийского» холма, довольно круто понижающегося в сторону долины Аргуна. С севера и северо-востока склон холма поврежден карьером ранее существовавшего здесь кирпичного и черепице-обжигательного завода. В настоящее время на этом месте производится лишь изготовление самых кирпичей жителями селения. В обрезе карьера отчетливо заметны разрушенные погребения, имеющие вид небольших камер, вырытых в коричневатом суглинке. Одна из катакомб, лучше других сохранившаяся имела круглую в плане форму, при следующих размерах: диаметр 1,50 м., высота – 0,90 м. Глубинное залегание катакомб различно. По склону холма, главным образом, на более пологих площадках, видны сравнительно немногочисленные ямы на месте грабительски раскопанных могил. Катакомба №1. С целью найти нетронутое погребение нами был защищен северо-западный обрез карьера. В Северо-восточной части обреза было замечено пятно мешанной земли, хорошо выделявшееся в глинистом грунте, отличаясь от него сероватым цветом и наличием известковых вкраплений. Путем выборки мешанной земли был открыт коридор катакомбы, слегка понижающийся в направлении в камере. Ширина коридора колеблется от 0,40 до 0,50 м.; более расширенная его часть примыкает к входу в катакомбу. Высота коридора в начале – 1,28 м., в конце – 1,05 м. Пол коридора залегал на глубине 3,20 м. от поверхности почвы. К сожалению, не удалось проследить полностью входное устройство катакомбы, т. е. колодец, или входная траншея, к которой примыкал коридор, к моменту раскопок, была полностью уничтожена карьером. Коридор, имевший в сохранившейся части протяжение в 0,40 м. в ширину и 0,48 м. в высоту. Отверстие было заложено едва закрывшей его плитой раковистого известняка неправильно четырехугольной формы. Длина плиты – 0,48 м., ширина – 0,44 м. Длина узкой части прохода – 0,30 м. Отверстие вело в катакомбу в плане имевшую овальную форму и ориентированную по длине с юго-запала на северо-восток; вход катакомбы был обращен к северо-западу. Сводчатый, почти стрельчатый, потолок катакомбы начинался от самого пола; по краям он сильно обвалился, а в центральной части сохранился хорошо. Пол камеры, расположенный ниже пола коридора, имеет корытообразное понижение к средине. Наибольшая длина катакомбы – 1,99 м., высота – 1,18 м. После того, как было расширено входное отверстие, произвели расчистку костяков, слегка покрытых землей, проникшей из коридора и осыпавшейся сверху. На дне катакомбы было обнаружено три костяка, лежащих рядом, ориентированные головами на юго-запад. У самого входа лежал сравнительно хорошо сохранившийся костяк, по которому первоначальное положение трупа восстановить затруднительно. Однако, сильное смещение ребер допускает предположение о положении, перпендикулярно к позвоночнику, глазными впадинами на северо-запад. Нижняя челюсть лежала отдельно, с правой стороны черепа. Рядом с черепом стоял глиняный кувшин. Лопатка и плечевые кости этого скелета сильно смещены вниз, к тазу. Около таза, несколько выше его, лежала круглая, перламутровая бляшка с отверстием в центре. Под тазом найдены: бронзовая круглая, орнаментированная бляха с двумя отверстиями для пришивки; шесть просверленных бараньих альчиков, из которых один орнаментирован; две перламутовые бляшки, с отверстием в центре, у одной из них имеется второе небольшое отверстие у края; перламутровая бляшка в форме розетки с резьбой и отверстием в центре, обломок неопределенной железной подели бронзовый бубенчик. Посредине находился костяк мужчины в вытянутом положении на спине с руками, лежащими вдоль туловища. Скелет имел сравнительно хорошую сохранность, за исключением черепам, сильно разрушившегося, и костей грудной клетки. Позвоночник, примерно на средине его длины, распался на две части. Вблизи левого плеча остова находилось кости ног коровы и овцы (по одной трубчатой кости). С левой стороны таза лежали: железная пряжка, сильно разрушившийся железный нож, со следами деревянных ножен с медной обоймицей. Нож был обращен острием по направлению к черепу. Вблизи пряжки и около медной обоймы сохранились следы кожи. Между бедренными костями первого и второго скелета найден большой медный браслет с концами, орнаментированными нарезками. Третий костяк, лежавший вдоль задней стенки катакомбы, сохранился очень плохо: почти полностью разрушившимися оказались: череп, кости грудной клетки и кости левой руки. Костяк также лежал на спине с вытянутыми вдоль туловища руками. Слева от таза находился железный нож. На правой руке, на костях предплечья был надет бронзовый браслет. Катакомба №2. Одновременно с исследованием катакомбы №1 была расчищена вторая катакомба, раскопанная местными жителями. Катакомба эта расположена значительно выше по склону холма, над зданием кирпичного завода, на одной из сравнительно пологих площадок. Для исследования этой катакомбы пришлось расширить раннее сделанный прокоп, ведущий в камеру. Дальнейший осмотр катакомбы показал, что ограбление ее было произведено со стороны входа, причем последний оказался совершенно разрушенным. Катакомба имела форму слегка вытянутого овала, ориентированного по длине почти точно, с севера на юг. Вход в катакомбу находился с западной стороны. На сводчатом потолке камеры отчетливо заметны следы орудия, которым катакомба была выкопана, оно имеет вид длинных, взаимно пересекающихся полос, шириной 5 – 8 см. Рабочий край орудия был, вероятно, зазубрен, т. к. полосы имеют продольную бороздчатость. Наибольшая длина катакомбы – 2,15 м.; ширина – 1,75 м.; высота – 1,12 м.; расстояние от пола катакомбы до поверхности почвы не превышало 2-х м. В земле, проникшей через грабительский прокоп и покрывавшей толстым слоем пол катакомбы, были найдены лежавшие в беспорядке человеческие кости и различный погребальный инвентарь. Насколько можно судить, по найденным в катакомбе костям, в ней было похоронено два взрослых человека: мужчина и женщина. Находка черепов в южной части катакомбы и преобладание костей ног – в северной, позволяет высказать предположение об ориентировке покойников с севера на юг. При участке расчистке катакомбы найдены предметы, лежавшие в беспорядке, в слое перемешанной земли. Среди этих вещей, прежде всего, следует отметить бронзовый поясной набор, состоявший из двенадцати круглых бляшек и десяти продолговатых штампованных, орнаментированных подвесок или наконечников ремня. На многих бляшках сохранилось остатки кожи. К поясному набору следует также отнести девять сердцевидной формы орнаментированных бляшек с подвешенными к ним колечками из толстой проволоки; две ажурные, орнаментированные, массивные бляшки и продолговатую, фигурную накладку с прямоугольной прорезью. Все перечисленные накладки на обратной стороне имеют по два шпенька, служившие для прикрепления их стеклянных и настовых бус; железный нож со следами деревянной рукоятки и кожи и три фрагмента глиняного сосуда с широким плоским днищем. По всей вероятности, в катакомбе находилось и другие предметы, извлеченные при раннее произведенных раскопках. Катакомба №3. При дальнейшей зачистке обреза карьера, на рас 4,5 м. к юго-западу от катакомбы №1 был найден вход в другую камеру. Колодец этой катакомбы также, вероятно, был уничтожен карьером. Однако, возможно, что в данном случае входная траншея или колодец непосредственно примыкали к входному отверстию, т. к. проследить перекрытие коридора с такой же отчетливостью, как это удалось сделать в отношении первой катакомбы, было нельзя. Таким образом, отмеченный на плане вход, возможно, является не крытым коридором, а нижней частью открытой траншеи или колодца. Коридор сильно понижается в сторону катакомбы, одновременно с этим значительно расширяясь. Имея вначале 0,36 м. ширины у входного отверстия в катакомбу, он расширяется до 0,67 м. Длина коридора – 1,02 м. Наружный конец пола коридора находился камень, закрывший входное отверстие. Высота камня – 0,47 м., длина узкой части прохода – 0,40 м. Камера катакомбы имела овальную в плане форму, будучи ориентирована по длине с запада на восток; вход в катакомбу сделан с северной стороны. Наибольшая длина камеры – 1,60 м., ширина – 1,25 м., высота – 0,85 м. Пол камеры находится на 0,27 м. ниже пола коридора. Потолок катакомбы сильно осыпался, покрыв довольно толстых слоем глины находившиеся в ней человеческие скелеты. После удаления земли, было установлено, что в катакомбе похоронено четыре человека. Два крайних костяка лежали правильно, в вытянутом положении на спине, головами, почти точно, на восток. Между ними находились разбросанные в беспорядке кости двух других скелетов, один из которых принадлежал взрослому субъекту, а второй – ребенку. От ближайшего к входу (северного) скелета хорошо сохранились кости ног, правой руки и череп, слегка отвалившийся назад. Кости грудной клетки, частично перекрытие костями одного из лежавших посредине катакомбы скелетов, сохранились значительно хуже. К северо-востоку от черепа, на расстоянии 10 см. стоял сильно поврежденный глиняный сосуд. На кости предплечья правой руки был надет бронзовый браслет, переделанный из браслета большего диаметра, а среди фаланг правой руки лежало серебряное кольцо с синей стеклянной вставкой. На черепе с правой его стороны найдена бронзовая серьга. Ниже челюсти лежали 20 пастовых и стеклянных бус, а также одна сердоликовая. Бусы лежали частично в ненарушенном соотношении, причем отмечено чередование цилиндрических и круглых бус. Как уже было отмечено, по середине катакомбы лежали кости двух скелетов. У восточной стены катакомбы, почти рядом, находилось два черепа. Череп взрослого человека стоял вертикально, лицевыми костями обращенный на запад. Детский череп оказался сильно разрушенным. Рядом с черепом взрослого скелета найдены две бусы – стеклянная и пастовая. Западнее детского черепа лежала нижняя челюсть, а рядом с ним – сломанный на две части таз, принадлежавший взрослому человеку. На тазовых костях находились две группы вещей. Первая состояла из семи настовых и стеклянных бус, а вторая из двух стеклянных бус. Под тазом найдено семь стеклянных и пастовых бус и одна из сердолика. Ниже тазовых костей, среди ребер и позвонков, собраны: две стеклянные бусы, два бронзовые бубенчика и три пронизки из спирально (вернутой бронзовой проволоки. Рядом с кучей ребер и позвонков, параллельно первому, ближайшему к входу, скелету лежала плечевая кость взрослого человека. Рядом с ней находились две пастовые и две стеклянные бусы и пять пронизок из бронзовой проволоки. Под этими вещами, при разборке костяков обнаружены две пастовые бусы. Ниже ребер лежала вторая плечевая кость взрослого человека, а из-под нее, с нижней стороны, выступали концы правильно лежащих локтевой и лучевой костей, к которым примыкали находившиеся в правильном соотношении кости кисти руки. Рядом с лучевой костью найдена одна пастовая буса. На флангах руки был найден бронзовый браслет с несомкнутыми концами, а рядом с ним лежал бронзовый бубенчик и одна пастовая буса. Последние предметы, возможно, относятся к четвертому костяку. Западнее второй плечевой кости лежала другая локтевая кость взрослого скелета и крестец. Между крестцом и плечевой костью найдены половинка стеклянной бусы и одна бронзовая пронизка из спирально свернутой проволоки. Западнее крестца лежали две бедренные кости взрослого человека; рядом с одной из них лежала малая берцовая кость, а между ними пяточные кости и ребра. Между нижними концами бедренных костей находились лопатка и позвонок взрослого человека. У головки одной из бедренных костей обнаружены: три бронзовые браслета, сцепленные вместе, бронзовый бубенчик, десять пастовых и стеклянных бус и одна бронзовая спиральная пронизка. Поперек этой бедренной кости лежала одна большая берцовая кость с отломанным концом. Вторая большая берцовая находилась на костях грудной клетки первого скелета. Севернее бедренных костей, рядом с ними, был разбросаны позвонки взрослого человека, перемешанные с лежащими в полном беспорядке костями детского скелета. Детские кости находились и под бедренными костями взрослого. Между указанными костями, а частично и под ними, на большом пространстве были разбросаны следующие вещи: колечко с выступом (пряжка), два бубенчика, из которых один орнаментирован насечками, три полушаровидные бляшки с отверстиями в центре, одна полушаровидная бляшка с петелькой наверху, спирально свернутая пронизка и обломок предмета неопределенной формы, на одном из фрагментов которого также пригнала петелька (бубенчик). Все перечисленные вещи сделаны из бронзы. Кроме того, здесь же собраны 33 стеклянные и пастовые бусы и найдены обломки серебряной серьги. У костей ступни левой ноги первого скелета, вблизи костей ребенка, найден маленький бронзовый браслет, один конец которого орнаментирован насечками. У южной стены камеры лежал детский костяк в вытянутом положении на спине. Правая рука вытянута вдоль туловища, левая согнута в локте. Череп скелета совершенно раздавлен. Над верхним концом плечевой кости лежал бронзовый браслет с несомкнутыми концами, а рядом с ним одна стеклянная уса. Вблизи шейных позвонков и нижней челюсти найдены: одна стеклянная буса. Вблизи шейных позвонков и нижней челюсти найдены: одна стеклянная и две пастовых бусы, а так же сланцевый кружок с круглым отверстием в середине. С правой стороны таза лежал бронзовый бубенчик, и несколько ниже его, около верхней части бедренной кости – простой бронзовый браслет с треугольным углублением на одном конце изготовленный из браслета большего диаметра. С левой стороны таза находились два просверленных бараньих астрогагала, бронзовый бубенчик, бронзовая спиральная пронизка и маленькая перламутровая бляшка с продольным отверстием для подвешивания или пришивания. Катакомба №4. В расстоянии 12 м. к юго-западу т катакомбы №3, в обрезе карьера была замечена еще одна катакомба, разрушенная при добыче глины. К моменту ее осмотра сохранился лишь небольшой участок, не позволяющий выяснить размеры и форму катакомбы. На полу катакомбы лежали кости трех детских черепов. При пересмотре земли, покрывавшей толстым слоем пол катакомбы, были найдены следующие предметы: бронзовая ажурная бляха с изображением крылатого коня, обломок серебряной арабской монеты, две металлические круглые бляхи с орнаментом и с двумя отверстиями для подвешивания, 4 бронзовых бубенчика, 5 бронзовых трубочек, свернутых из проволоки, обломок бронзовой полушаровидной бляшки с ушком и 13 стеклянных, пастовых и каменных бус. Погребение №5. При расчистке обреза карьера, в направлении к западу от катакомбы №3, на расстоянии 2 м. от нее, были замечены человеческие кости, выступающие из стенки обреза. После расчистки погребения выяснилось, что сохранилась лишь верхняя часть человеческого остова, лежавшего на спине, головой на юго-восток. Руки были вытянуты вдоль туловища. Череп лежал на правом боку и был раздавлен. Положение костей грудной клетки частично нарушено. У левой руки, под разрушенными костями таза найдены не большой железный нож. Глубина залегания костей – 2,20 м. от поверхности почвы. Погребение было разрушено при добыче глины. Контур могильной ямы или катакомбы проследить не удалось. Учитывая же сравнительно хорошую сохранность всех осмотренных катакомб, можно предположить, что в данном случае имелась не катакомба, а грунтовая могильная яма. Скудость могильного инвентаря в погребении №5 не дает оснований для его синхронизации с катакомбными захоронениями. Возможно, что оно относится к более позднему времени, и в таком случае может быть сопоставлено с поздними средневековыми погребениями смежных территорий (Северо-Осетинская АССР, Кабардино-Балкарская АССР и др.), для которых также характерно почти полное отсутствие вещей. Окончательно же вопрос о существовании двух типов захоронений дуба-юртовского могильника может быть решен лишь после раскопочных работ более широкого масштаба. К югу от описанного могильника, на склоне соседнего холма, ограниченного с севера глубоким оврагом, видна вторая группа разрушенных катакомбных погребений. Совершенно отчетливо заметны две катакомбы, одна из которых была раскопана местными жителями в 1936 году. Устройство катакомб, насколько можно судить по сохранившимся остаткам, вполне аналогично вышеописанному. Следует лишь отметить, что вход одной из них, по словам жителей, был закрыт каменным жерновом. В центре верхнего и нижнего камней жернов имеет по одному большому круглому отверстию. У краю верхнего камня, сохранившегося лишь частично, сделаны, кроме того, маленькое отверстие для рукоятки и два небольших округлых углубления. На нижней стороне нижнего камня имеется семь углублений, назначение которых не ясно; может быть они служили для закрепления жернова. Должен, однако, указать, что жернова с такой системой крепления мне не известны. Отмеченные углубления могли находиться и в связи с вторичным, культовым использованием предмета. Размеры жернова: диаметр верхнего камня – 45 см., толщина камня – 4,5 см., диаметр центрального отверстия – 6 см., диаметр нижнего камня – 41 см., толщина камня – 4,5 см., диаметр центрального отверстия – 6,7 см. В катакомбе, раскопанной в 1936 году, было похоронено, по всей вероятности, два человека, т. к. выброшенные из нее кости принадлежат двум индивидам На некоторых костях были видны следы окиси меди, что указывало на присутствие в могиле медных или бронзовых вещей. По сообщению местных жителей, в катакомбе найдены следующие предметы, приобретенные экспедицией: плоский браслет с треугольными расширениями на концах, рельефно орнаментированная серьга, тридцать шесть конусовидных бляшек со шпеньком для прикрепления к ремню и семь орнаментированных бляшек кольцевидной формы. Кроме перечисленных перечисленных предметов, сделанных из бронзы, в катакомбе были найдены разнообразные стеклянные, пастовые и средневековые бусы, приобрести которые у местных жителей не удалось. Сходство перечисленного могильного инвентаря с вещами, найденными в раскопанных экспедицией катакомбах, указывает на хронологическую близость обеих групп захоронений и позволяет дать общую характеристику погребального обряда и вещественного материала. Катакомбный обряд погребения включает дуба-юртовские захоронения в группу однородных могильников, известных для различных районов Северного Кавказа. На территории Чечено-Ингушской АССР можно отметить могильник у с. Гоуздка, в Джераховском ущельи, исследованный В. И. Долбежевым в 1890 г. Далее на запад могильники этого типа известны в значительно большем количестве. В Северной Осетии они зафиксированы, например, у г. Орджоникидзе, рядом с средневековым городищем, вблизи селений Балта и Чми по долине Терека, где, кроме того, известен ряд одиночных катакомбных захоронений, у с. Кобан на р. Гизельдон; вблизи с Камунта в долине Уруха, а также в селении Архов в Алагирском ущельи, на р. Архондон и селении Нижний Садон. Западнее, на территории Кабардино-Балкарии, следует указать могильник в местности «Песчанка» на р. Нальчик. Намечающаяся большая насыщенность этими памятниками центральной части Северного Кавказа, по сравнению с восточной, отчасти, возможно, находится в связи с значительно меньшей изученностью последней. В настоящее время могильник у с. Дуба-юрт является самым восточным пунктом распространения катакомбных погребений. С перечислены могильниками дуба-юртовские катакомбы сближаются и по найденному в них погребальному инвентарю, по, прежде чем перейти к его характеристике сделаю несколько замечаний, касающихся обряда погребения. Как видно из приведенного описания катакомб, в каждой из них было найдено по нескольку человеческих остовов; камер с одиночными захоронениями встречено не было. В одной катакомбе обнаружено четыре человеческих скелета в двух катакомбах – по три скелета и в двух других – по два. Коллективные захоронения довольно часто встречались и в других вышеупомянутых могильниках. В качестве примера можно указать на могильник в местности «Песчанка», где из шестнадцати исследованных И. А. Владимировым катакомб – семь содержало коллективные захоронения, или могильник в балке Су-Аргом у с. Чми, в котором в восемнадцати катакомбах из двадцати семи, раскопанных Д. Я. Самоквасовым, было обнаружено по нескольку человеческих остовов. Могильник у с. Дуба-юрт интересен тем, что он дает возможность установить факт разновременного положения покойников в одной катакомбе. В этом отношении особенно показательной является третья катакомба. Характер расположения костей указывает на то, что первоначально похороненные здесь взрослый и ребенок были потревожены при вторичном захоронении – подростка и другого ребенка. К моменту вторичного захоронения трупы ранее похороненных уже разрушились и кости распались в сочленениях, т. к. только таким и состояние возможно объяснить имевшуюся к моменту раскопок перемешанность. При вторичном захоронении кости взрослого и ребенка были сдвинуты на середину катакомбы, в результате чего освободилось место для двух новых покойников, у продольных стенок камеры. Объяснять причину перемешанности скелетов, лежавших в центре катакомбы, древним ограблением, как нам показалось в первый момент ее вскрытия, не представляется возможным, т. к. встреченный в катакомбе обильный инвентарь говорит о ее непотревоженности. О том же свидетельствует и ненарушенность входного устройства катакомбы. Отверстие было тщательно заставлено камнем. Можно допустить иную последовательность в захоронении, например, разно нельзя отрицать факта вторичных захоронений. Таким образом, катакомбы Дуба-юрта следует рассматривать, как усыпальницы с коллективными разновременными захоронениями, что до некоторой степени, ставит их в связь с более поздними склеповыми постройками. Следует также отметить отсутствие устойчивой ориентировки погребенных: в одной катакомбе они лежали головами на восток, в другой – на юго-запад и в третьей – на юг. Внутри же каждой катакомбы все скелеты лежат в одинаковом направлении. В обеих раскопанных экспедицией катакомбах отмечено также, что скелеты лежали не в центре катакомбы, а были несколько сдвинуты в глубь ее таким образом, что у входа оставалась свободной небольшая площадка. Площадка эта, очевидно, служила местом, на котором помещались различные культовые приношения и не дошедшие до нас вещи, изготовленные из дерева и других быстро разрушающихся материалов. В этом отношении особенно интересна катакомба, раскопанная Е. Г. Пчелиной у с. Архон, в которой у входа находился костер из палочек с обуглившимися концами. На костре лежал истлевший остов небольшого животного, а рядом стоял глиняный сосуд. В этой же катакомбе найдены разнообразные предметы из дерева. Размеры катакомб, как показали раскопки, различны и не стоят в зависимости от количества погребенных. Например, в значительно меньшей по величине третьей катакомбе было похоронено четыре человека, в то время как большая по размеру вторая катакомба содержала только два. Конечно, это заключение нуждается в проверке путем дальнейших раскопок могильника, т. к. в настоящее время массовый материал, необходимый для окончательных выводов, отсутствует. Керамика. В двух катакомба, раскопанных экспедицией, было найдешь по одному глиняному сосуду, состоящему в головах погребенных: положение сосудов – чрезвычайно характерное для различных могильников этого же типа. Можно отметить, например, погребения, исследованные В. И. Долбежевым у ст. Балта, И. А. Владимировым в местности «Песчанка» и ряд других. По форме большая часть сосудов, извлеченных из дуба-юртовских катакомб, представляет небольшие кувшинчики (16 – 18 см. высота) с одной овальной в сечении ручкой, прикрепленной верхним концом несколько ниже края венчика. Со стороны, противоположной ручке, венчик оттянут и образует носик кувшина. Иного типа сосуд был найден в катакомбе №3; он имел форму невысокой, слегка сужающейся кверху банки, с резко отогнутым наружу краем. Под венчиком, с противоположных сторон сосуда, были просверлены круглые отверстия, служившие для подвешивания. Высот сосуда – 7 см., диаметр дна – 9,5 см. Все глиняные сосуды, найденные в могильнике, изготовлены лепным способом без применения гончарного круга. Небрежный характер отделки большинства сосудов позволяет выяснить некоторые технические приемы их изготовления. На внутренней поверхности отчетливо видно, что сосуд лепился путем постепенного наложения глиняной ленты. Горло, в месте скрепления его сужения, верхние ленты накладывались с внутренней стороны. Дно изготовлялось из цельного куска глины. Наружная поверхность сосудов более заглажена и следы налепов на ней менее заметны. Орнамент наносился на сосуды по сырой глине. На двух сосудах он имеет вид горизонтально расположенных колец, верхнее из которых подчеркивает перегиб к горлу, а два других разбивают корпус сосуда на три пояса. Орнамент третьего сосуда нанесен по более подсохшей глине и имеет вид трех параллельных, глубоко вдавленных линий, спирально опоясывающих сосуд. Орнаментальная полоса, начинаясь у дна сосуда, три раза его опоясывает и заканчивается у горла. Отчетливо видно, что нанесение орнамента сопровождалось постепенным поворачиванием сосуда, причем инструмент. Которым он наносился, в момент поворота отрывался от стенки, т. к. заметны места сращения отдельных участков ленты, где вдавленные линии или пересекаются, или идут по четыре в ряд, что могло произойти при неправильной постановке инструмента. Этот прием также указывает на лепную технику изготовления сосудов т. к. при наличии гончарного круга частый отрыв инструмента был бы излишним. На описываемом сосуде орнамент нанесен после прикрепления к нему ручки, т. к. одна из орнаментальных полос ее обходит. Более хорошей обработкой отличаются фрагменты сосуда из катакомбы №2. На их поверхности заметны следы тщательной заглаженности, а токая горизонтальная штриховка, возможно является результатом изготовления сосуда на круге. К сожалению, сосуд сильно поврежден и потому окончательно разрешить вопрос о способе его изготовления не представляется возможным. Глина, из которой изготовлены сосуды, в большинстве случаев имеет охристо-желтый цвет, иногда с красноватым или сероватым оттенком. Только сосуд, найденный в катакомбе №1, отличается серым цветом. В изломе на поверхности заметны различные примеси, главным образом, мелкий песок. Орудия труда. Характерной чертой дуба-юртовского могильника является почти полное отсутствие оружия и орудий труда. Исключение составляют железные ножи, найденные в 1-й и 2-й катакомбах. Носились эти ножи у пояса с левой стороны и, как видно по сохранившимся остаткам, помещались в деревянных ножнах. В одном случае деревянные ножны в верхней части были ограничены тонкой медной обоймицей, шириной в 8 мм, подобной отмеченным в катакомбах В. И. Долбежовым – у ст. Балта. Верхняя тупая сторона ножа прямая, лезвие же слегка изогнуто; конец ножа заострен. Длина одного из ножей вместе с черепком – 13,5 см., длина лезвия – 10 см., ширина лезвия – 1,7 см. Длина второго ножа – 13,5 см., длина лезвия – 9,5 см., ширина лезвия – 2 см. Все ножи сильно испорчены ржавчиной. Предметы украшения. Наиболее многочисленную часть погребального инвентаря составляют разнообразные предметы украшения: серьги, бусы, подвески и браслеты, находимые, главным образом, при женских и детских скелетах. Серьги в дуба-юртовских катакомбах представлены тремя экземплярами бронзовая серьга в виде несомкнутого овального кольца с небольшим шариком на его верхней части и маленькой пирамидкой, состоящей из четырех шариков, прикрепленной снизу. Шарики, составляющие пирамидку, обработаны плохо и слабо выделены. Длина серьги – 30 мм. Найдена в катакомбе №3. 2) Бронзовая серьга с подвижной верхней частью, укрепленная на шарнире. Серьга имеет вытянутую форму; от верха отходит короткий (обломанный круглый в сечении стержень. Нижняя часть серьги, отличающаяся большей толщиной, украшена рельефным орнаментом; на свободном конце ее сделано небольшое углубление, в которое входит конец верхней подвижной части. На нижней прямой перекладине серьги укреплен перпендикулярно ей небольшой диск с желобком по ребру, служивший для подвешивания дополнительных украшений. Длина серьги – 26 мм. Найдена местными жителями в раскопанной ими в 1936 г. катакомбе. 3) Серебряная, сильно разрушившаяся серьга, сделанная из очень тонкой проволоки. Форму серьги восстановить по сохранившимся обломкам не представляется возможным. Найдена в катакомбе №3. Шейные украшения состоят из многочисленных бус пронизок, изготовленных из камня, стекла, пасты и бронзы. Среди каменных бус имеются сделанные из сердолика хрусталя и лигнита. Сердоликовые бусы. Бусы неправильно шаровидной форы, слегка уплощенные, диаметр – 9 и 10 мм.; шаровидной формы, диаметр – 23 мм. Бусы из горного хрусталя. Круглая, плоская, хорошо заполированная пронизка с продольно просверленным отверстием, диаметр – 12 мм. Приобретена у местных жителей. Буса в форме прямоугольного параллелепипеда со срезанными углами, поперечник 10 мм. Буса неправильной шаровидной формы диаметр – 10 мм. Лигнитовая пронизка неправильной четырехгранной формы, длина – 20 мм. Стеклянные бусы белого цвета, прозрачные. 7 бус бипирамидальной формы, четырехугольных в сечении. Длина бус – 9 – 16 мм., поперечник – 8 – 14 мм. Имеется еще одна такая же буса в обломках. Две бусы четырехгранной формы, длина – 8 мм. Буса четырехгранной формы более плоская, длина – 6 мм. Бусы боченковидной формы, длина – 13 и 17 мм. Буса неправильной шаровидной формы, диаметр – 15 мм. Буса шаровидной формы, орнаментированная продольными выпуклостями, диаметр – 9 мм. Стеклянные бусы синего цвета. Три плоские бусы грушевидной формы. Длина – 18 – 21 мм. Плоская, грушевидной формы буса меньшей величины, длина – 12 мм. Бипирамидальная буса, четырехугольная в сечении, длина – 12 мм., поперечник – 12 мм. Две четырехгранные бусы, квадратные в сечении. Стекло плохо прозрачное. Длина – 14 мм., ширина – 10 мм. Три круглые плоские бусы, диаметр – 5 – 8 мм. Четыре пронизки цилиндрической формы, длина – 11 – 13 мм. Пронизка цилиндрической формы, рассеченная поперечными углублениями на семь частей, длина – 17 мм. Буса боченковидные формы, орнаментирована продольными выпуклостями, длина – 7 мм. Тройная буса с более широкой средней частью, орнаментированной продольными выпуклостями, длина – 12 мм. Стеклянные бусы и пронизки сиреневого цвета. Семь пронизок шестигранной формы, длина – 9 – 14 мм. Три пронизки цилиндрической формы длина – 8 – 11мм. Четырехгранная буса, длина – 10 мм. Стеклянная буса голубого цвета, шаровидной формы, орнаментированная продольными выпоклустоми, диаметр – 10 мм. Стеклянная буса голубого цвета, шаровидной формы, орнаментированных продольными выпуклостями, диаметр – 10 мм. Стеклянные бусы коричневого цвета Бусы шаровидной формы, диаметр – 9 – 13 мм. Стеклянные бусы черного цвета. Буса шаровидной формы, диаметр – 11 мм. Буса в форме двух усеченныз конусов, соединенных широкими основаниями, диаметр – 12 мм. Стеклянные бусы позолоченные и посеребренные. Бусы, литые столбиком по нескольку штук вместе; имеются соединенные по 2, 3, 4, и 5 в одну пронизку, диаметр – 4, 5 – 7 мм. Бусы той же техники, по одиночные может быть частично представляющие из себя обломанные куски пронизок, диаметр – 4, 5 и 7 мм. Буса боченковидной формы, позолоченная, орнаментированная продольными выпуклостями, длина – 8 мм. Чрезвычайно разнообразны многоцветные бусы, сделанные из полупрозрачного стекла ил пасты, варьирующие и по форме и по расцветке. Плоские четырехугольные пронизки – из синего прозрачного стекла; на каждой широкой стороне по четыре глазка красного цвета, окруженные белым ободком. Ширина бусы – 14 мм. Орнаментированная одним глазком черного цвета на широкой стороне, обведенным белым и красным ободком с отходящими от него лучами желтого и зеленого цвета; длина – 9 мм. Бусы боченковидной формы, орнаментированные полосами. Буса, орнаментированная желтыми продольными полосами по темно-синему форму, длина – 13 мм. Буса черного цвета, орнаментированная полосой, состоящей из белых, красных и зеленых линий, длина – 24 мм. Буса коричневого цвета, украшенная полосами белого и голубого цвета. Бусы биконической формы. Буса темно-коричневого цвета, орнаментированная белыми и красными полосами; диаметр – 12 мм. Буса темно-серого цвета, орнаментированная более светлыми полосами, длина – 9 мм. Бусы цилиндрической форм. Синяя буса, украшенная по краям полосками белого, красного и желтого цвета, а в средней части – желтыми глазками, окруженными красным и белым ободком, в свою очередь обведенным синим ободком, рассеченным белыми черточками. Длина бусы – 18 мм. Бусы шаровидной формы с глазками. Буса орнаментирована двумя глазками зеленого цвета, обведенными желтым, белым и голубым ободками. Между глазками полосы темно-серого и белого цвета, диаметр – 9 мм. Буса с двумя большими желтыми глазками, окруженными красным кольцом; между глазками полосы желтого, зеленого и черного цвета, диаметр – 14 мм. Буса черного цвета с голубыми глазками, диаметр – 13 мм. Бусы с двумя красными круглыми глазками, окруженными четырехугольным ободком, рассеченным полосами белого и синего цвета. Между глазками – полосы желтого и зеленого цвета, диаметр – 10 – 12 мм. Буса черного цвета с синими глазками, окруженными белым ободком, диаметр – 9 мм. Буса неправильной, шаровидной формы черного цвета с красными глазками, окруженными белым ободком, диаметр – 13 мм. Бусы шаровидной формы, орнаментированные полосками. Буса из полупрозрачного желтоватого стекла, орнаментированные желтыми более яркими и непрозрачными полосами, диаметр – 8 мм. Буса зеленого цвета с желтыми полосками, диаметр – 10 мм. Красновато-коричневого цвета с очень тонкими более светлыми и более темными полосами тех же цветов, диаметр – 13 мм. Буса синего цвета с широкой желтой полосой, диаметр – 10 мм. Буса серого цвета с белыми прожилками, длина – 10 мм. Буса, орнаментированная полосами красного, зеленого, белого, коричневого, белого и желтого цвета, диаметр – 10 мм. Буса, орнаментированная продольными полосами красного, желтого, серого и голубого цвета, диаметр – 9 мм. Буса синего цвета, украшенная желтой полосой, диаметр – 9 мм. Бусы шаровидной формы с неопределенным орнаментом. Буса из пасты зеленого, красного, охристо-желтого и желтого цветов, диаметр – 13 мм. Буса из белой, красной, коричневой и желтой пасты, диаметр – 10 мм. Буса из пасты желтого, зеленого, светло-серого и красного цвета, диаметр – 10 мм. Бусы из пасты синего, красного, зеленого, желтого и белого цвета, диаметр 8 и 10 см. Бусы кирпично-красного цвета с более темными пятнами, диаметр – 7 мм. Кроме того, найдены две бусы боченковидной формы, сделанные из красноватой, сильно разрушившейся массы, длина – 8 мм. Бронзовые тонкие пронизки из спирально свернутой проволоки, найденные в катакомбах №3 и 4, нанизывались, чередуясь с другими бусами. В одном случае пронизка была найдена прикипевшей к стеклянной бипирамидальной бусине. Проволока, из которой свернуты трубочки, в сечении бывает круглая бусине. Проволока, из которой свернуты трубочки, в сечении бывает круглая или уплощенная, в последнем случае ее сторона, обращенная внутрь, плоская, а наружу или округло-выпуклая, или выпуклая, по с ребром по середине. Количество витков различно. Длина колеблется от 5 до 36 мм. Нанизывались трубочки на очень тонкий кожаный ремешок, сохранившийся внутри пронизок и извлеченный при их очистке. В состав ожерелья входил также сланцевый просверленный кружок, найденный в катакомбе №3 и, возможно, – круглая, плоская пронизка из раковины диаметром 13 мм., найденная в той же катакомбе у тазовых костей детского скелета. Рачные украшения, найденные в катакомбах, состоят из бронзовых браслетов различной формы и одного серебреного перстня. Браслеты представлены одиннадцатью экземплярами, из которых три найдены при детских костяках. Описание последних дается отдельно. Браслеты, найденные при скелетах взрослых, могут быть разделены на три типа: А) плоский браслет с расширением на конце, украшенном, кроме того, треугольным углублением. Браслет разломан на шесть частей жителями, раскопавшими катакомбу. Диаметр браслета – 60 мм.; б) четыре браслета с несомкнутыми концами, изготовленные из тонкого стержня, полукруглого или четырехгранного в сечении. В последнем случае наружная грань стержня также закруглена. У трех браслетов концы заострены. Концы одного из них орнаментированы косыми насечками, образующими елочку Диаметр браслета колеблется от 55 до 60 мм; В) три браслета с находящими друг на друга концами. Два браслета изготовлены из тонкого неправильно раскованного стержня; на отдельных участках сечение имеет полукруглую форму, а на других приближается к четырехугольному. На концах заметны беспорядочные насечки. Наибольший диаметр одного браслета 61 см., второго – 58 мм. Третий браслет сделан из значительно более массивного круглого в сечении стержня с концами, обработанными на четыре грани и орнаментированными двумя парами насечек н каждом. Диаметр – 68 мм. При детских костяках в катакомбе №3 были найдены укороченные браслеты, переделанные из браслетов большего диаметра. В результате такой обработки детские браслеты имеют орнаментально обработанным только один конец, второй же представляет из себя заполированный излом. Два укороченные браслета плоские, с расширением на одном из концов, который украшен треугольным углублением. Третий браслет согнут из полукруглого в сечении стержня: один конец его орнаментирован косыми насечками, образующими елочку. Сильно разрушившийся серебряный перстень с синей стеклянной вставкой найден фаланг одного из костяков, лежащего в катакомбе №3. Вставка закреплена в специальном гнезде при помощи четырех за жимов. На боковых сторонах перстня заметен сильно поврежденный рельефный орнамент. Многочисленную группу украшений составляют различные бронзовые поделки, являющиеся частями поясных наборов. Наиболее хорошо сохранившийся из них, найденный в катакомбе №2, состоит из 22 штампованных бронзовых бляшек типов. Двенадцать из них имеют круглую форму. По краю этих накладок нанесен орнамент в виде ряда продолговатых выпуклостей; центральная, более приподнятая часть гладкая. К обратной стороне припаяны две тонкие, бронзовые пластинки, служившие для прикрепления бляшек к ремню. Пластинки эти пропускались в отверстию, проделанные в ремне, и отгибались в противоположные стороны. Диаметр бляшек – 13 мм. Десять бляшек представляют из себя наконечники ремешков продолговатой формы с нижним закругленным концом. Края наконечников отогнуты назад. По наружной стороне вдоль края бляшки нанесен орнамент в виде бегущей спирали. Центральная часть, ограниченная углубленная линией и имеющая форму сильно вытянутого овала, гладкая. На обратной стороне припаяны две пары тонких бронзовых пластинок, служивших для прикрепления к ремню. Длина бляшек – 30 мм., ширина – 13 мм. Часть накладок сохранилась прикрепленной на коже, что до некоторой степени дает возможность выяснить их расположение на поясе. Круглые бляшки помещались на основном ремне пояса, в виде горизонтального ряда и были расположены близко одна к другой. Пластинки, закрепляющие их на ремне, прихватывали верхний конец очень короткого ремешка с прикрепленной к нему накладкой продолговатой формы. Нижний конец этого ремешка так же, как и конец продолговатой формы. Нижний конец этого поясной набор состоял из большего количества бляшек, т. к. часть их могла быть извлечена при ранее произведенных раскопках, а кроме того, отличаясь крайне незначительной толщиной, они могли разрушаться. Описанный поясной набор интересен тем, что он может быть генетически сближаем с современными кавказскими поясами, для которых также характерна множественность разнообразных накладок, а главное, наконечников ремешков. Набор второго пояса составляют бляшки. Все они отличаются значительно большей массивностью, будучи изготовлены не штамповкой, а литьем; поверхность их покрыта темно-зеленой благородной патиной. Сохранившаяся часть набора состоит из двенадцати различных накладок. Девять из них имеют сердцевидную форму с петлей на середине широкой стороны. Наружная поверхность этих бляшек орнаментирована тремя дугообразно изогнутыми врезанными линиями. У пяти из них сохранились массивные бронзовые, неспаянные кольца, согнутые из круглой в сечении проволоки, продетые в петли бляшек. Шестое такое же колечко найдено лежащим отдельно. На обратной стороне бляшек имеется по два массивных шпенька, служивших для прикрепления к ремню. Концы шпеньков для лучшего закрепления раскопаны, а на некоторых сохранилось небольшие четырехугольные бронзовые пластинки, предохраняющие ремень от прорыва. На одной бляшке видны остатки кожи. Внимательное рассмотрение этих накладок показывает, что они изготовлены в двух литейных формах (четыре в одной и пять в другой), причем орнамент был вырезан на форме, так как один и тот же дефект может быть отмечен на всех бляшках той и другой группы. Кроме описанных девяти накладок к этому же набору пояса можно отнести две фигурные бляшки листовидной форм с четырьмя круглыми сквозным отверстиями, расположенными в их центральной части, а также продолговатую накладку с прямоугольной прорезью. Последняя имеет на наружной стороне врезанный орнамент, который может быть по технике нанесения сопоставлен с орнаментацией бляшек сердцевидной формы. На обратной стороне эти накладки также имеют по два шпенька. С меньшей уверенностью можно говорить о бляшках, найденных в катакомбе, раскопанной местными жителями, как о принадлежащих к поясному набору. Здесь было найдено 44 бронзовых предмета. Семь литых колец, орнаментированных рядом выпуклостей по краю; одна из сторон кольца прямая и более или менее круглая в сечении. На этом участке на некоторых кольцах заметны остатки прикипевшего железа, что позволяет предположить наличие подвижного железного язычка, а, следователь, рассматривать эти кольца как части пряжек. Диаметр колец – 22 мм. Тридцать шесть бляшек в форме головки гвоздя с шпеньком на обратной стороне. Конец шпенька слегка раскован. Диаметр бляшек – 10 мм. Обоймица, состоящая из двух квадратных толстых пластинок, соединенных между собой более узкой перемычкой. В верхней части пластинок сделано по одному круглому отверстию, приходящемуся одно против другого. На наружной поверхности одной из пластинок вокруг отверстию заметен круглый отпечаток ранее прикрепленного к ней предмета. По диаметру этот отпечаток вполне совпадает с диаметром гроздевидных бляшек, так же, как и поперечник отверстия имеет те же размеры, что и диаметр шпенька бляшки. Длина бляшки – 17 мм. Заканчивая описание поясных наборов, считаем необходимым еще отметить две пряжки. Одна из низ железная, прямоугольной формы; сильно испорчена ржавчиной. Длина – 36 мм., ширина – 27 мм. Найдена в катакомбе №1. Вторая пряжка, сделанная из бронзы, приобретена у местных жителей. К поясу пряжка прикреплялась двумя маленькими шпеньками, находящимися на обратной стороне щитка. Длина пряжки – 26 мм. К поясным украшениям, или же к предметам, носимым подвешенными на поясе, можно отнести еще следующее находки: Круглая, тонкая, бронзовая бляха, снабженная двумя отверстиями для пришивания, найденная в катакомб №1. Блях орнаментирована пятью полушаровидными выпуклостями, из которых одна, большего диаметра, находятся в центре пластины, а четыре меньших – вблизи ее края. По краю извечен пунктирный орнамент в виде двух рядов точек, выбитых с обратной стороны бляхи. Такими же двумя рядам точек окружена центральная выпуклость, от которой отходят, кроме того, пять пунктирных лучей, слабо заметных с наружной стороны. Диаметр пластины – 60 мм. Бляха в форме шести-лепестковой разметки, вырезанная из раковины. В центре розетки просверлено круглое отверстие а каждый ее сектор украшен центре розетки просверлено круглое отверстие, а каждый ее сектор украшен врезанным кругом с точкой посередине. Диаметр бляхи – 35 мм. Три круглые бляхи, вырезанные из раковин, найденные вместе с предыдущей в катакомбе №1. В центре блях просверлено круглое отверстие, а одна из них, кроме того, имеет отверстие меньшего диаметра у края. Диаметр наиболее хорошо сохранившегося предмета – 30 мм. Восемь бараньих астрагалов с небольшим просверленными отверстием, служившими для подвешивания: шесть астрагалов, найденных в катакомбе №1 и два – в катакомбе №3. Один из астрагалов, отмечен врезанным четырехугольником, пересеченным двумя диагоналями. Стороны четырехугольника и диагонали нанесены двумя линиями, рассеченными короткими, поперечными штрихами. Вдоль одной из сторон астрагала вырезаны две параллельные линии, так же пересеченные короткими черточками. Возможно, что у пояса находились бронзовые бубенчики. К сожалению, большая часть их найдена при перемешанных костяках в катакомбе №3. Только три бубенчика были обнаружены у непотревоженных скелетов: один в катакомбе №1 и два в катакомбе №3. В обоих случаях бубенчики лежали у тазовых костей. В раскопанных погребениях бубенчики представлены тремя разновидностями: А) бубенчики шаровидной формы, орнаментированные нарезками, расположенными перпендикулярно прорезки и ограниченными сверх горизонтальной, внезапной линией; б) бубенчики той же формы, по меньшей величины и отличающиеся наличием одной горизонтальной линии; в) бубенчики, имеющие неправильную шаровидную форму, в большей или меньшей степени уплощенные; на боковых сторонах над прорезью заметна отчетливая грань. Все бубенчики имеют по одной прорези, находящейся в плоскости ушка. К предметам украшен следует отнести и описанные ниже поделки, найденные в катакомбе №4. Катакомба эта была разрушена при добыче глины, а потому установить положение данных вещей в отношении к погребенным невозможно. Бронзовая, ажурная литая бляха, с изображением животного, помещенного в круге. Изображение очень сильно стилизовано, вследствие чего недостаточно разборчиво. Наиболее правильно изображение в нем крылатого коня, обращенного головою влево. Одно дугообразно изогнутое крыло, орнаментированное продольными углублениями, помещено позади головы лошади, а второе, изогнутое в противоположную сторону, находится перед ней. Фигура коня окружена девятью овальными листьями, соединяющими ее с круглым ободком бляхи, орнаментированным косыми насечками. Диаметр предмета – 5 см. Две круглые бляхи из сероватого металлического сплава с небрежно пробитыми двумя отверстиями на каждой. Сохранность предметов очень плохая, изображения, имеющиеся на обеих сторонах, почти неразборчивы. Более хорошо сохранившийся экземпляр орнаментирован тремя выпуклыми полосками по краю, а в центре на одной из сторон имеется округлая выпуклость, от которой отходит четыре крестообразно расположенные линии, окруженные пересекающимися друг с другом кругами. На другой стороне бляхи изображение менее отчетливо и похоже на надпись, сделанную в две строки. Диаметр более хорошо сохранившегося экземпляра – 27 мм. Фрагмент серебряной монеты с пробитым отверстием для подвешивания. По определению сотрудника нумизматического отдела Гос. Эрмитажа Быкова монета является подражанием куфическому дирхему. Функциональное назначение некоторых предметов, найденных в катакомбах, в настоящее время выяснить затруднительно. Приведем их кратко описание. Кольцо с коротким четырехгранным в сечении выступом, имеющее форму слегка вытянутого овала; выступ находится на его узкой стороне. Противоположная сторона кольца орнаментирована четырьмя косыми насечками. Длина предмета – 30 мм. Три полушаровидные бляшки, изготовленные из тонкого листка и имеющие по одному круглому отверстию на вершине. Бляшки сильно помяты. Диаметр наиболее хорошо сохранившийся – 13 мм. Бляшка круглой формы, слегка выпуклая; наверху припаяно колечко из тонкой, узкой пластинки. Диаметр бляшки – 19 мм. Все описанные предметы сделаны из бронзы. Вещественный материал исследованных катакомб, как уже отмечалось, имеет много общих черт с обнаруженным в других аналогичных могильниках, например, у сс. Гоуздка, Чми, Кобан, Комунта. Наиболеее же близкие параллели к инвентарю дуба-юртовского могильника дают катакомбы, исследованные Б. И. Долбежевым в 1897 г. у ст. Балта.³ Здесь были встречены: браслеты из гладкой проволоки с несомкнутыми или находящими друг на друга концами, накладки на пояс сердцевидной формы с петлей, перстни со стеклянными вставками, бубенчики, круглые в катакомбах у ст. Балта, также сходны с дуба-юртовскими и по форме и по материалу. Отмечу: бусы из горного хрусталя и сердолика; плоские, грушевидной формы из синего стекла; плоские, прямоугольные также из синего стекла и разноцветной пасты с глазками; белые, стеклянные, бипирамидальной формы; бусы, литые столбиком по нескольку штук вместе; тройные бусы с более широкой средней частью; боченковидной формы, орнаментированные продольными выпуклостями; цилиндрические, украшенные полосками по краям и глазками в средней части; боченковидной формы, орнаментированные продольными выпуклостями; цилиндрические, украшенные полосками по краям и глазками в средней части; разнообразные шаровидной формы, орнаментированные глазками, и некоторые другие. Однако, наряду с перечисленными сходными предметами в катакомбах Балты был встречен ряд вещей, отсутствующих в погребениях Дуба-юрта. Таковы, например, стеклянные сосуды, бронзовые зеркала и крупные железные предметы – (меч, топор и мотыга⁴). Время северо-кавказских катакомбных могильников определяется но находкам в них византийских и арабских монет с VI по IX вв. н. э. Среди них катакомбы Балты относятся к более позднему времени, которое ориентировочно можно определить VIII – IX в. в. н. э. Близкое сходство дуба-юртовских катакомб с катакомбами Балты дает право и этот могильник отнести к концу бытования катакомбных захоронений. П. П. Ефименко, специально занимавшийся могильниками этого времени и любезно просмотревший наш материал, указал что, по его мнению, вещей более ранних, чем начала IX века, в раскопанных погребениях нет. Вывод этот и сделан, главным образом, на основании ознакомления с наборами бус – материалом, наиболее хорошо определяющим возраст памятника. Возможно, что временем захоронения в дуба-юртовских катакомбах следует датировать «пещерные» могилы, обнаруженные экспедицией у сел. Шатой на р. Аргун и вблизи сел. Мамут на р. Фортанга. Первый могильник расположен к юго-востоку от селения Шатой, на верном обрывистом склоне оврага, образованного пересохшим ручьем, впадавшим в р. Херчой-эхк (Верд-эхк?). Здесь в толще с цементировавшегося галечника видно восемь небольших, искусственно выбитых пещерок, или катакомб, расположенных в верхней части обрыва на различной высоте. Катакомбы имеют округлый вход, в большинстве случаев разрушенный, и небольшую, овальную или круглую в плане камеру со сводчатым перекрытием, начинавшемся непосредственно от пола. Размеры одной из наиболее хорошо схоронившихся катакомб следующее: длина – 3 м., ширина – 2,35 м., высота – 1,10 м. Дно всех катакомб завалено камнем, обвалившимся с потолка; часть из них сильно разрушена оврагом. Никаких вещей при осмотре катакомб не обнаружено. Кости человеческих скелетов также отсутствуют. По словам жителя селения Шатой Шамсада Шамилева, указанного нам место могильника, катакомбы были найдены «целые кувшины и человеческие кости». Входные отверстия камер были заложены камнями. Второй могильник находится на правом берегу реки Фортанга, против селения Бамут, на крутом, обрывистом склоне горы. Камеры видны в тех местах, на которых отсутствует густой лес, покрывающий склон горы и где имеются более или менее отвесны обрывы. Экспедицией осмотрено две группы пещер. Первая из них состоит из двух камер, из которых одна, имевшая неправильную форму, была в значительной степени разрушена, а вторая, округлая в плане сохранилась целиком. Сферический свод этой камеры непосредственно смыкался с полом. Округлый вход в катакомбы сделан в западной ее стенке, выходящей на обрыв. Пол покрыт толстым слоем мусора, среди которого в беспорядке валяются обломки человеческих костей. Поперечник катакомбы – 2,20 м., наибольшая высота – 1 м., ширина входного отверстия – 0,6 м. Вторая группа пещер осмотренная А. В. Мачинским, состоит из двенадцати камер различной величины и формы. Девять из них расположены в один ряд примерно из одинаковой высоте, десятая пещера находится несколько выше и соединена, вероятно, случайно образовавшимся отверстием с крайней из девяти предыдущих. Две последние пещеры расположены рядом, несколько южнее группы из девяти пещер и ниже их. Осмотренные пещеры имеют продолговатую форму, будучи ориентированы в направлении с севера на юг. Форма небольших пещер приближается к округлой. Входы сделаны с запада со стороны обрыва и имеют округлую форму. Размеры наименьшей пещеры: длина – 2.20 м., ширина 1.77м., высота 1м. самая большая пещера имеет в длину 5.58м., в ширину – 2м., в высоту – 1.38м. Высота входных отверстий колеблется от 0.63м до 0.78 м., – ширина – 0,65 – 0,95м., длина – 0.30 – 0.45 м. Пол камер засыпан землей и галькой, обвалившейся с потолка. Никаких находок в пещерах обнаружено не было. Человеческие кости также отсутствуют. Если в отношении первой группы пещер бесспорно можно утверждать об использовании их в качестве погребальных камер, что можно также допустить и для пещер малых размеров во второй группе, то это утверждение с абсолютной уверенностью нельзя распространять на большие пещеры. Размеры их таковы, что они могли служить жилыми помещениями. На склоне горы, ниже второй группы пещер, собраны обломки глиняных сосудов, происходящих, вероятно, из этих камер. Поверхность найденных фрагментов оказалась сильно разрушенной от действия дождевых вод. Большая часть сосудов изготовлена из глины с примесью мелкого песка, таковы фрагменты пифосов и некоторых кувшинов, а меньшая – из хорошо отмученной глины палевого и красноватого цвета. Сосуды второй группы бесспорно изготовлены на гончарном круге и отличаются тонкостенностью. Поверхность их орнаментирована поясками из групп врезанных линий. Наличие среди собранног материала таких сосудов как пифосы, подтверждает возможность использования больших камер в качестве жилищ, так как отмеченный тип сосудов является бытовым и в погребениях не известен. В 1892 г. искусственные пещеры у с. Бамут были обследованы В. И. Долбежевым. Произведенные в них небольшие раскопки дали лишь кусочки угля и незначительные остатки человеческих костей. К сожалению, сказать с уверенностью, что Долбежевым осмотрены те же группы пещер, нельзя, так как имеющиеся в его дневниках описания не вполне соответствует тому что зафиксировано экспедицией.⁵ К эпохе средневековья относится также могильник у сел. Чишки на реке Аргун. Могильник расположен над селением на северном склоне горы Тепсе-ирзу, в местности, называемой Биси-ирзи-дук. Склон горы, на котором находится могильник, имеет нападение от 20 до 30 град, и ограничен отвесным обрывом к ручью. Поверхность его покрыта неглубокими ямами, обычно слегка вытянутыми с севера на юг. Между западинами видны небольшие холмики округлых очертаний. Никакой системы в расположении ям нет. По словам местных жителей, внизу обрыва после сильных дождей находят человеческие кости, кости животных и обломки глиняных сосудов; на их памяти никаких раскопок могильника не производилось. Экспедицией была заложена разведочная траншея на нижней части склона, равная по длине 10 метрам при ширине в 2 метра. Траншея захватила два небольших холмика и перерезала неглубокую западину между ними. Уже с первых штыков выяснилось, что погребение, находившееся на месте траншеи, было разграблено, так как в толще глины встречались разломанные человеческие кости и обломки глиняных сосудов. Находки концентрировались в пределах западины, замеченной на поверхности. С первых же штыков на южной стенке траншеи был замечен образ могильной ямы, прослеженной и при горизонтальной зачистке раскопа. Яма была вытянута в направлении с севера на юг. Ширина могилы – 0,75 м., глубина – 1,36 м. На дне ямы, в северном ее конце, лежал большой камень, очевидно стоявший на поверхности земли и сброшенный в могилу после ее ограбления. Вещи и человеческие кости на дне ямы отсутствовали. Под округлыми холмиками ничего не обнаружено, так как, по всей вероятности, они являются выкидами земли из могил. Таким образом, раскопками было установлено, что захоронения в могильнике западины соответствуют раскопанным погребениям, в их значительное количество и близкое расположение друг к другу указывают на почти полное раздробление могильника. Найденные фрагменты керамики принадлежат нескольким кувшинам. Один из них изготовлен из серой глины, имеет высокое, расширяющееся кверху горло с оттянутым широким носиком. На стенках нанесен орнамент в виде горизонтальных поясков и вдавленных линий, между которыми помещена гребенчатая волна. На других фрагментах имеется орнамент в виде вертикальных полос поверх горизонтальной штриховки. Часть фрагментов принадлежит кувшинам изготовленным из красной хорошо отмученной глины. Здесь же найден точильный камень продолговатой формы с отверстием для подвешивания, сделанный из сланца, длина – 10 см. При описании городищ находящихся в долине Терека и Сунжи, и уже отмечал наличие в тех районах большого количества курганов, расположенных или компактным группами вблизи древних поселений, или образующих цепи, главным образом, на четвертой и третьей террасах. Здесь же необходимо отметить, что не меньшее количество курганов разбросано и по плоскости между Сунжей и горами. Курганы эти заходят далеко в глубь речных долин, например, по Аргуну – самая южная курганная группа, зафиксированная экспедицией в сел. Дачу-Барзой. Часть этих курганов бесспорно относится к периоду позднего средневековья. Придавая исследованию курганных могильников большое значение, по учитывая, что данная категория памятников более других подверглась изучению в дореволюционное время, экспедиция ограничила свое ознакомление раскопками одного кургана у селения Ачхой-Мартан. Курганный могильник находится к западу от селения Ачхой-Мартан вблизи современного кладбища на правом берегу реки Фортанга и состоит из нескольких десятков насыпей. Среди них выделяется один курган, высотой около 3 – 3 ½ метров, на вершине которого имеется большая западина – след грабительской раскопки. По сообщению жителей, в этом кургане были найдены золотые серьги и железная масса насыпей ниже 1 метра. Следы грабительских раскопок заметны также и на вершинах многих курганов средней и малой величины. Насыпи курганов имеют хорошо выраженную сферическую форму. Курганы малых размеров иногда покрыты слоем камня. Для раскопок был выбран один из курганов на южном краю могильника. Признаков повреждения насыпь не имела. Диаметр кургана – 12 м, наибольшая насыпи. В оставлявшихся при снятии насыпи перемычках был прослежен слой погребенной почвы, перекрытый в центральной части кургана мощной линзой желтого суглинка, являющимся выкидом из могилы. На глубине 1,05 м. от вершины кургана, в расстоянии, 8 м к югу от центра были замечены куски дерева. Дальнейшая расчистка показала, что находившееся в кургане погребение в деревянной колоде оказалось разрушенным в центральной части, причем отдельные кости были разбросаны по поверхности колоды вперемежку с кусками дерева. Колода лежала с запада на восток. Разрушение было произведено в древности, так как кости левой руки, выброшенные из колоды в момент раскопок, находились в правильном соотношении, что смогло произойти только в том случае, если при разграблении труп еще не полностью разложился. В ненарушенном положении находились следующие части скелета: левая лопатка и плечевая кость, кости правой руки и кости ног ниже коленных сочленений. Череп находился в западном конце колоды, но оказался смещенным по своего первоначального положения. Сохранившиеся части скелета показывают, что в колоде был похоронен мужчина в вытянутом положении, на спине, головой на запад. При скелете найдены: железный наконечник стрелы, лежавший у берцовых костей правой ноги и рог животного около ее ступни. Наконечник неправильно ромбической формы имеет круглый в сечении стержень для прикрепления к древку, длина наконечника вместе с стержнем – 11,4 см., наибольшая ширина – 2,8 см. При разборке колоды выяснилось, что она выдолбила из одного куска дерева, из исключением крышки. Очертания могильной ямы проследить не удалось; наибольшая ее глубина от вершины кургана – 1,69 мтр. Раскопанный курган может быть сопоставлен с аналогичными памятниками более западных районов, например, с курганами, исследованными а Кабардино-Балскарской АССР и далее на запад, в районах Прикубанья. Курганы эти могут быть датированы XIV—XV вв. и эры. Более детальный разбор данной группы памятников с привлечением кургана, раскопанного у сел. Ачхой-Мартан, произведен А. В. Мачинским в его работе, подготовленной для сборника материалов по археологии Кабардино-Балкарии. К группе наиболее поздних памятников следует отнести грунтовые могильники, осмотренные экспедицией вблизи селений Бамут и Дачу-Барзой. Могильник у сел. Бамут находится на левом берегу реки Фортанга, немного выше лесопильного завода. В обрыве берега видны разрушающиеся погребения. Покойники были похоронены в неглубоких могильных ямах и, налоговой на запад. Участок, на котором расположен могильник, представляет собой довольно крутой склон горы, заканчивающийся узкой, более пологой площадкой и ограниченный обрывом к реке. Поверхность могильника очень сильно доросла кустарников и деревьями. Как сообщают местные жители, в могилах, кроме человеческих костей, ничего не находили. По всей вероятности, именно этот могильник были исследован В. И. Долбежевым в 1892 г. Раскопанные им погребения были заметны на поверхности в виде продолговатой формы углублений, расположенных правильными рядами; таких западин насчитано Долбежевым до 40. В двух вскрытых им могилах костяки лежали в деревянных гробах из досок, скрепленных железными гвоздями. В головах замечены остатки вертикально врытых круглых столбиков, как полагает Долбежев, нижних частей намогильных крестов. Положение костяков вытянутое на спине со скрещенными на груди руками, головой на запад. Никаких вещей, кроме медного крестника, найдено не было. Второй аналогичный могильник отмечен В. И. Долбежевым на правом берегу Фортанга «на значительном подъеме по гребню отрога, спускающемуся на запад». На поверхности могилы имеют вид западин в воронкообразной формы; число их значительно более велико, чем в первом могильнике. Из-за недостатка времени второе кладбище, зафиксированное Долбежевым, экспедицией не осмотрено. Могильник у сел. Дачу-Барзой находится на правом берегу р. Аргун, у края плато, на котором расположено селение. Могилы имеют вид продолговатых холмиков, вытянутых в направлении с востока на запад и расположенных двумя правильными рядами. Жители селения считают, что здесь похоронены русские времен войны с Шамилем. По сообщению жителей сел. Шаман-юрт, на том месте, на котором настоящее время построен аул, раньше находился грунтовый могильник с каменными выкладками на поверхности. В настоящее время место могильника застроено и находится частично под жилыми постройками, а частично занято дворами. При рытье земли для хозяйственных надобностей неоднократно вскрылись эти погребения, причем никаких вещей находимо не было. Очевидно, и этот могильник следует отнести к группе наиболее поздних из осмотренных экспедицией.

дневник М. И. Артамонова. 1937 год

«Археологические исследования ИИМК в 1937 году».

Рукопись хранится в ИИМК ф. 2, оп. 1, д. 252.

Стр. 20 …Большие археологические работы были проведены в восточной части Северного Кавказа, в Чечне и Дагестане Северо-Кавказской экспедицией под руководством М. И. Артамонова.

Район восточной части Северного Кавказа, чрезвычайно интересный в историческом отношении, до настоящего времени можно было считать почти не затронутым археологическими исследованиями. Разведочные работы экспедиции были сосредоточены в предгорных и горных районах Чечни и Дагестана. Было произведено обследование по маршруту: Грозный, Ведено, Харачой, Анди, Ботлих, Хунзах, Гуниб, Ходжал-Махи, а также обследованы окрестности города Буйнакска. Основная масса обнаруженных разведкой памятников относится к периоду домусульманского средневековья. Выяснен целый ряд поселений этого времени и синхроничные или грунтовые могильники. На некоторых могильниках были поставлены небольшие разведочные раскопки. Наиболее типичными являются погребения в ящиках, стенки которых сложены из мелких камней, а перекрытие образовано сланцевыми плитами. Погребальный инвентарь этих захоронений довольно беден и состоит из глиняных сосудов и различных, но немногочисленных украшений: бусы, перстни, браслеты. Могильники этого типа были обнаружены, например у сел. Орта-коло, Шадрода, Накитль.

К числу же наиболее интересных памятников обнаруженных экспедицией необходимо отнести древние могильники у сел. Харачой и Исти-Су в Чечено-Ингушетии и святилище у сел. Карата в Дагестане. Могильник у сел. Харачой может быть датирован концом эпохи бронзы, т. е. началом 1-го тысячелетия до н. э. Памятники этого времени на территории восточного Кавказа были известны очень плохо и их место в кругу других памятников Кавказа не могло быть определено в достаточной степенью точности. На территории Харачоевского могильника экспедицией вскрыто 22 погребения и в результате раскопок получен интересный, вещественный материал. Все погребальные сооружения представляют собой каменные ящики, сложенные из плит сланца, или песчаника в которых находились человеческие скелеты лежащие в скорченном виде. При них найдены: глиняные сосуды, медные браслеты, большие височные кольца, разнообразные бусы и подвески из меди, сурьмы и пасты.

Второй могильник, расположенный вблизи сел. Исти-Су дает материал характеризующий более позднюю эпоху. Раскопанные здесь погребения относятся к середине 1-го тысячелетия до н. э. и имеет много общих черт связывающих их с одной стороны, с скифскими могильниками степной полосы, а с другой, дают возможность сопоставления с памятниками горных районов Кавказа. Захоронения производились в грунтовых ямах и при покойниках лежащих частично в скорченном, а частично в вытянутом виде были обнаружены глиняные сосуды различных форм, железные наконечники копий и ножи, а также разнообразные украшения. Среди этих предметов особого внимания заслуживает большая медная бляха, с выгравированными на ней изображениями собак, найденная вместе с медными фибулами кобанского типа.

По всей вероятности близко по времени этому могильнику святилище в местности Кулатль у сел. Карата. Здесь на вершине горы топографами была найдена человеческая фигурка, сделанная из бронзы и бронзовое же изображение козла. В заложенном экспедицией раскопе обнаружены на вершине в виде железного трезубца и второе человеческое изображение. Обе фигурки представляют собой мужчину и трактованы совершенно отлично от других многочисленных изображений найденных на Кавказе. Следует упомянуть также, приобретенную экспедицией бронзовую женскую статуэтку, найденную вблизи Дагестанского селения Согратль. Условия находки этой статуэтки указывают на то, что и она была обнаружена на месте древнего святилища на вершине горы.

Небольшие раскопки были поставлены на территории курганного могильника у сел. Алхан-Кала, на берегу р. Сунжи. В 1936 г. здесь было обнаружено большое городище разведочные раскопки которого дали материал первых веков н. э. Тогда же был зафиксирован и упомянутый курганный могильник. С целью выяснить хронологическое соотношение обоих памятников, экспедицией было раскопано 5 курганов с очень интересными погребальными сооружениями. Под насыпями незначительной высоты были обнаружены глубокие, достигающие 5 м узкие могильные ямы, в одной из стенок которых, у самого дна прорубалось отверстие ведущее в камеру, вырытую в глине. Камеры эти отличались значительными размерами и тщательностью выделки; некоторые помещения имели хорошо сделанный готический свод. Все погребения оказались разграбленными в древности, и о их инвентаре можно судить лишь по незначительному количеству вещей, случайно оставленных грабителями. Можно отметить: золотые украшения в виде мелких бляшек нашивавшихся на одежду, золотые бусы и подвески со вставками из цветных камней, сердоликовые бусы прекрасной огранки, пастовый египетский скарабей, бронзовые фибулы, глиняные сосуды и др. поделки. Вещи эти можно датировать П-м, Ш-м веке н. э., что вполне соответствует и датировке городища. Дальнейшее исследование городища и могильника безусловно даст очень ценный и историческом отношении материал.

Последним местом раскопок был могильник у сел. Дуба-юрт на реке Аргун, на котором разведочные изыскания производились еще в 1936 г. Здесь было раскопано 8 катакомб, с очень богатым погребальным инвентарем. Все катакомбы служили местом ряда последовательных захоронений и содержали от двух до шести человеческих скелетов. Основную массу инвентаря составляют многочисленные украшения в виде бус, подвесок, браслетов, перстней, зеркал и богатых поясных наборов. Кроме того были найдены железные топоры, ножи и глиняные сосуды. Могильник у с. Дуба-юрт имеет много общих черт с другими катакомбами могильниками Сев. Кавказа и относится к наиболее позднему периоду их существования к IX—X вв. н. э.

Культура Северо-Восточного Кавказа в скифский период

Раскопки в 1937 и 1938 году. «Сов. Археология» №14, т. XIV, 1950 год. Могильник у сел. Исти-Су был открыт случайно. В 1937 г. при рытье котлована к юго-востоку от г. Гудермес рабочие обнаружили древние погребения. Всего погребений было найдено четыре. По словам рабочего Т. С. Шарапова, скелеты в могилах лежали на спине, и возле них по бокам стояли глиняные сосуды, по два при каждом. Сосуды, кроме одной миски, были раздавлены землей и поэтому оставлены на месте. При одном скелете, кроме сосудов, были обнаружены и другие предметы: бронзовые бляхи, браслеты, фибулы, бронзовая цепь и др. Эти находки были доставлены Шараповым вместе с единственной миской в Грозненский музей, где их увидел начальник Северокавказской экспедиции ГАИМК М. И. Артамонов. Ознакомившись с доставленными материалами, М. И. Артомонов с сотрудниками выехал в сел. Исти-Су, расположенное у подножья Качкалыковского хребта, тянущегося с востоко-юго-востока на запад-северо-запад и являющегося первой грядой северокавказского предгорья. Качкалыковский хребет невысок и покрыт лесом и кустарником. В 4 км к западу от сел. Исти-Су, на северном склоне хребта, на его пологом спуске между двумя поперечными оврагами были вырыты два котлована (размером в среднем 15х7 м). На месте строительных работ и выкидах земли экспедицией было собрано большое количество костей и обломков керамики. К юго-западу от этого места был заложен раскоп. Работами руководил М. И. Артамонов, в раскопках принимали участие: А. В. Мачинский, А. А. Гаврилова, А. С. Боброва, М. Куркиев и М. Г. Агоронян. Экспедицией было вскрыто восемь погребений. В следующем году под руководством начальника отряда Северокавказской экспедиции А. В. Мачинского при участии А. П. Круглова, А. А. Гавриловой, М. З. Паничкиной, В. Н. Полторацкой и Е. Е. Левдикова раскопки производились к востоку от котлована. На значительно большей площади, чем раскопанная в 1937 г., было обнаружено одиннадцать погребений. Итак, за два года работ в могильнике Исти-Су исследовано девятнадцать погребений, из которых далеко не все дошли до нас непотревоженными. Кроме того, как указано, четыре погребения были обнаружены рабочими. Погребения не имеют никаких внешних признаков и обнаруживаются только при значительном углублении в землю, так как поверхность площадки сильно пострадала дважды – в наше время при строительных работах и еще в древности. В первых веках нашей эры на месте могильника находилось поселение, культурный слой которого и сейчас перекрывает могилы; поселение занимало площадь значительно большую, чем могильник. Во время работ экспедиции часть площади могильника занимали сараи, котлованы и груды земли, сильно затруднявшие археологические работы. Обследовать могильник полностью не удалось, и границы его определены не были. О его протяженности можно только высказать некоторые предположения: к западу от раскопа 1937 г. могильник, по-видимому, не продолжается, так как разведочные траншеи II, III, IV не обнаружили ни одного погребения; погребения I траншеи 1937 г., очевидно, являются с этой стороны пограничными; при возведении построек к востоку от котлована погребения также не были обнаружены, возможно, что и в эту сторону могильник дальше не распространялся, но все же для окончательного решения вопроса о его границах данных недостаточно. При рассмотрении плана могильника обращает на себя внимание расположение погребений группами: например, в I траншеи погребения 1, 2, 5, 6 и 8 составляют одну группу, погребения 3, 4 и 7 – вторую. В раскопе 1938 г. тоже две группы: одна из двух погребений (11 и 13) и вторая – из трех погребений (14, 18 и 19). Каждая из групп погребений расположена так, что легко вписывается в окружность с диаметром около 7—8 м, а между этими окружностями остается пустое пространство размером около 4 м: одиночные захоронения расположены на таком же расстоянии, 4—5 м друг от друга. Это наводит на мысль о существовавших первоначально курганных насыпях, разрушенных в дальнейшем при заселении местности. Отметим также отсутствие большой разницы в глубине могильных ям у погребений, объединенных в группы, что может свидетельствовать о незначительной высоте курганных насыпей, если они были. В Исти-Су средняя глубина могильных ям от современного уровня почвы равнялась 1,0 м (с небольшими отклонениями в обе стороны), при толщине культурного слоя поселения, находившегося позднее на площади могильника, в 0,5—0,7 м, так что глубина могильной ямы в грунте в среднем равнялась 0,5 м, а у самого глубокого погребения 10 составляла 0,7 м. Такие неглубокие погребения, естественно, требовали сооружения над ними насыпи.

Из девятнадцати погребений, раскопанных в Исти-Су, девять были разрушены и разграблены почти полностью. Остальные дают характерный могильный инвентарь. Во всех без исключения (даже в некоторых ограбленных, как погребения 2, 6, 8, 9), обязательно имеется глиняная миска. В одном случае (погребение 12) в миске находились кости барана. Вторым непременным сосудом является какой-нибудь горшок, в шести погребениях найдены еще и кувшины. В погребениях взрослых – большие кувшины с шарообразным туловом и горлом с раструбчатым венчиком, а в детских – миниатюрные кувшинчики грубой работы. Более богатые погребения содержат в инвентаре дополнительные сосуды, большею частью горшки разной формы, а в одном случае имеется еще вторая миска (погребение 18). Остальной могильный инвентарь, за исключением совершенно особого погребения 20, можно разделить на две группы: 1) инвентарь мужских погребений, т. е. главным образом оружие: копья, костяные наконечники стрел и ножи (погребения 4, 7, 17, 18); 2) инвентарь женских погребений, к которым можно присоединить и детские, где преобладают украшения: бусы, браслеты, кольца, а в погребении 11 – еще гривна и фибула. При относительно малом количестве железных предметов, имеющихся в археологических коллекциях, очень трудно делать выводы относительно распространения тех или иных форм; кроме того, материал этого рода до сих пор остается слабо разработанным. Железный инвентарь могильника Исти-Су тоже не очень богат: четыре ножа – три небольших (погребения 7,15 и 17) с лезвием около 7—8 см, один массивный (из погребения 8) около 15 см длины и один обломок; четыре наконечника копий; две булавки и отдельные обломки предметов из железного стержня, установить форму и назначение которых невозможно. (подробное описание могильников с 47 по 98 стр.).

Могильник Исти-Су, в котором найдена фигурная пряжка, датируется VI—V вв. до н. э. Нет сомнения в том, что комплекс с бляхой принадлежит к наиболее ранним, а наша пряжка может относиться ко времени еще более раннему, чем могильник в целом, т. е. к началу VI в. Погребение, в котором обнаружена бляха, не рядовое. Обилие бронзовых украшений, исключительно длинная цепь и, наконец, пояс с тяжелыми бляхами свидетельствуют, однако, не столько о богатстве погребенного, сколько об его выдающемся социальном положении, по всей вероятности, в области религиозного культа, так как совершенно очевидно, что убор в котором покойник был положен в могилу, не бытового, а культового назначения. Приведенными сопоставлениями могильник Исти-Су прочно увязывается с перечисленными памятниками раннескифского времени на Северном Кавказе. Все они датируются VI—V вв. до н. э. Нет никакой надобности подвергать эту датировку сомнению или пересмотру, так как в нашем распоряжении нет никаких новых оснований для хронологических определений. Исходя из этого, и могильник Исти-Су надлежит относить к тому же времени, допуская, что хотя отдельные предметы, как, например, поясная фигурная пряжка, могут относиться к самому началу VI в., большая часть инвентаря явно не раньше V в. Особый интерес могильника Исти-Су заключается в том, что он характеризует «скифский» период в малоисследованной восточной части Северного Кавказа. Перечисленные могильники расположены на широкой полосе северо-кавказского предгорья, граничащей с одной стороны со степными просторами, расстилающимися к северу от Терека, а с другой, на юге, постепенно переходящей в высокогорную область серебряных отрогов Главного Кавказского хребта. Находятся могильники, главным образом, на пологих склонах лесистых хребтов или в расширенных местах ущелий горных рек на береговых террасах. Имея общие черты, присущие «скифской» культуре, каждый из памятников представляет и свои местные особенности, иногда незначительные, иногда же настолько резко выраженные, что приходится говорить не о локальном варианте, а об особой культуре. Могильник Исти-Су как раз и дает нам настолько своеобразный комплекс, что, несмотря на множество черт, указывающих на тесные связи населения Исти-Су с соседями, создается представление именно об особой культуре. Все формы Исти-Су, как керамических, так и бронзовых предметов, отличаются выработанностью, четкостью. Геометрическая простота линий и поверхностей, однако не переходящая в сухость, расчлененность форм, с формой предметов (фигурная поясная пряжка из погребения 20) – вот отличительные характерные черты материалов из Исти-Су, отнюдь не свойственные другим группам памятников этого же рода. Прибавив сюда все сказанное о поясном наборе из погребения 20, особенно то, что касается стиля представленной на пряжке композиции, мы должны констатировать принадлежность могильника Исти-су к своеобразной культуре, выросшей на местной основе, корнями уходящей в эпоху бронзы. Культура могильника Исти-су простирается на юг до Хорочоя, а Хорочой со своим могильником эпохи бронзы входит в группу родственных между собой памятников, расположенных и в крайнем юго-восточном углу Грозненской области (западная часть группы), и в еще большем количестве в Дагестане (восточная часть группы). Не будет ничего удивительного, если и культура Исти-су в дальнейшем окажется характерной для всей северо-восточной части Кавказа, подобно тому как кобанская обнимает его центральную горную часть, а так называемая «скифская» локализуется в предгорной и степной полосе среднего и западного Кавказа. Культура Исти-су, как свидетельствуют и вышеприведенные сопоставления некоторых керамических форм, может представлять собою непосредственное продолжение хорочое-каякентской культуры эпохи бронзы, причем возникновение здесь новых форм приходится относить не только за счет перехода, населения на новый этап социально-экономического развития, но и за счет появления некоторых новых культурных элементов. Это те элементы, которые сближают Исти-Су с Кобанью и скифскими племенами степей, раскинувшихся к северу от Кавказа. //Начальник Сев-Кав. Экспедиции ГАИМК Артамонов. М.И //

О работах Северокавказской археологической экспедиции Института истории материальной культуры АН СССР и Грозненского Музея Краеведения 1956 годаI/.

Полный научный отчет. Москва, 1957г.

Северо-Восточный Кавказ /территория Дагестанской и Чечено-Ингушской АССР/ представляет собой одну из слабо обследованных в археологическом отношении областей Кавказа. Особенно слабо изучены нагорные районы Дагестана и Чечено-Ингушетии. Это обстоятельство серьезно препятствует созданию сводной истории и культуры народов этой чрезвычайно пестрой в этническом отношении области Кавказа и таким образом тормозит дальнейшее развитие советского кавказоведения. Кроме того, слабая изученность этой области, лежащей на скрещении древнейших важных торговых путей и связывавшей племена и народы Европы и Азии, затрудняет решение целого ряда общих кардинальных вопросов. Таких, например, как проблема взаимоотношения, характера и путей направления древнейших связей между цивилизациями Древнего востока и племенами Закавказья, с одной стороны, и культурами Северного Кавказа и всей юго-восточной Европы, с другой.

I/ Раздел отчета об исследовании энеолитического поселения и могильника V I- V вв. до н. э. в б. сел. Луговое составлен Р. М. Мунчаевым. Вторая часть отчета, посвященная раскопкам курганов у ст. Мекенской и могильника в г. Кисловодске, написана Е. И. Круповым, а третья – о работах разведочного отряда экспедиции – В. И. Марковиным при участии В, А. Кузнецова.

Даже наличный материал свидетельствует о том, что Северо-восточный Кавказ довольно богат памятниками материальной культуры. Исследования отдельных памятников, проведенные в довоенные и особенно в послевоенные годы ИИМК-ом АН СССР и местными научно-исследовательскими учреждениями, позволили, правда, лишь в общих чертах наметить отдельные этапы исторического развития на данной территории. В настоящее время задача заключается в дальнейшем развертывании здесь планомерных и систематических археологических работ с тем, чтобы на их основе наметить основные этапы историко-культурного развития края с древнейших времен и тем самым приблизить возможность воссоздания сводной истории и культуры многочисленных народностей Северо-восточного Кавказа. Осуществляя свои полезные работы 1956 года, экспедиция, естественно, исходила из общей и основной исторической проблематики, намеченной ею на ряд лет и включающей вопросы, начиная с вопросов о времени заселения края и кончая проблемами этногенеза современных различных народов Северного Кавказа1/. Конкретные же задачи Северокавказской экспедиции 1956 года, организованной ИИМК» ом АН СССР совместно с Грозненским Музеем краеведения2/, заключались в исследовании отдельных или комплексов материальной культуры в основном на территории Чечено-Ингушской АССР, в частности – в продолжении стационарных раскопок большого могильник энеолитического у сел. Мужичи (бывшее Луговое) в Ассиновском ущелье (Ингушетии), в выявлении археологических памятников в необследованной горной Чечне и в раскопках курганов у станицы Мекенской по левобережью среднего течения Терека. Таким образом, полевые работы 1956г. носили стационарный и разведочный характер (см. маршрут экспедиции – рис.1)

I/ Подробно эта проблематика изложена в полном научном отчете экспедиции 1956 года.

2/ В состав экспедиции входили от ИИМК: Е. И. Крупнов /начальник экспедиции/, Р. М. Мунчаев/начальник Грозненского отряда/, В. И. Марковин /начальник разведочного отряда/, В. А. Кузнецов, В. Л. Василевский, С. Н. Жураховская, И. М. Кузина, М. В. Любченко, П. М. Михайлов, от Грозненского Музея: М. П. Севастьянов, Е. Г. Дозоров, Х. М. Магрумов, Т. И. Сливков, И. Ф. Мутовина, а также студенты МГУ им. Ломоносова: В. Д. Чтецов, и Л. В. Грехова и Грозненского Пединститута —В. Б. Виноградов.

Первый – основной – этап работы экспедиции протекал в Сунженском районе Чечено-Ингушской АССР, в живописном Ассиновском ущелье. Здесь, у сел. Мужичи /бывшее сел. Луговое/ были продолжены большие стационарные раскопки грунтового могильника V I- V вв. до н. э. и подстилающего его энеолитического слоя, известных уже в литературе по названиями соответственно «Лугового могильника» и «Лугового поселения»1/. Сел. Мужичи расположено на левом берегу р Ассы, в 6км. к югу от районного центра – сел. Галашки /бывшее се. Первомайское/. Оно находится в 110км. на СЗ от г. Грозного и в 28 км. к СВ от г. Орджоникидзе /через горный перевал/.

1/ Е. И. Крупнов. Прикаспийская экспедиция, КСИИМК, 55, стр. 95—100; Его же. К изучению древних культур северо-восточного Кавказа. Известия Грозненского Областного музея краеведения, вып.7, 1956; Его же – первые итоги археологического изучения Восточного Предкавказья, СА, 1956, №2.

Могильник расположен на второй древней террасе отлогого склона долины р. Ассы, справа от дороги, ведущей из сел. Галашки в сел. Мужичи рядом с колхозной птицефермой. Луговой могильник был открыт случайно при земельных работах, связанных со строительством указанной птицефермы, весной 1952 г. тогда же сотрудники Грозненского музея краеведения Н. И. Штанько и Е. Г. Дозоров произвели здесь расчистку четырех разрушенных погребений. На основании добытого материала, доставленного в Грозненский музей было установлено, что этот могильник относится к скифскому времени – V I—V вв. до н. э. и содержит ряд особенностей в погребальном обряде и инвентаре, обычно не свойственных другим синхронным памятникам Северного Кавказа. Первые научные раскопки могильника были начаты в августе 1952 г. прикаспийской экспедицией ИИМК» ом АН СССР и Грозненского музея краеведения. В 1952 г., в северной нижней части склона, вдоль широких естественных канав, которые перерезают могильник, был разбит раскоп значительно растянувшийся в процессе раскопок в южном направлении. Общая площадь раскопа 1952г. составила около 1200 м². Здесь было исследовано 29 погребений, в т. ч. Два относящихся к эпохе энеолита. В процессе раскопок было установлено, что могильник V I- V вв. до н. э. разбит на месте древнего поселения энеолитической керамики с налепным спиральным орнаментом, найдены кремневая стрелка с выемчатым основанием и микролиты геометрических очертаний. Кроме того, был раскопан очаг, в котором находились глиняные культовые рогообразные цилиндрической формы очажные подставки1/, встреченные как в энеолитических памятниках Закавказья2/, так и Северного Кавказа3/. Раскопки Лугового могильника и исследование подстилающего его энеолитического слоя были продолжены Прикаспийской экспедицией ИИМК АН СССР и Грозненского музея краеведения в 1955 г. В 1955 г были заложены IV раскопа слева и справа от продольных канав, внутри которых площадь была исследована в 1952г. Вскрыта площадь около 1—50 м², на которой исследовано 37 погребений – V I- V вв. до н. э., а также добыт новый интересный материал из энеолитического слоя /большое количество керамики и кусков обожженной глиняной обмазки; кремневые вкладыши в серпы, зернотерка и тесловидный каменный топор; раскопаны два очага и мусорная яма/4/. В 1956 г. Северокавказская экспедиция продолжила раскопки Лугового могильника и поселения. На площади неисследованной части могильника в 1956 г. было разбито два раскопа. Раскоп I был заложен от южной стенки раскопа 3 1955 г., т. е. раскоп I 1956 г. представлял собой, собственно, продолжение раскопа 3 1955 г. в южном направлении вдоль широкого естественного оврага. Площадь раскопа I достигла к концу наших работ около 576 м² (черт. №1).

1/ Е. И. Крупнов. Прикаспийская экспедиция 1952г. КСИИМК. Его же. К изучению древних культур Северо – восточного Кавказа. Известия Грозненского Обл. краеведческого музея, вып. 7—8, 1956г., г. Грозный.

2/ Б. А. Куфтин. К проблеме энеолита Внутренней картли и Юго-Осетии, ВМГ, ХIV-В, 1947, стр.75, табл.1.

3/ А. П. Круглов, Г. В. Подтаецкий. Долинское поселение у г. нальчика. МИА, №3, 1941.

4/ Е. И. Крупнов. Полный научный отчет о работах Прикаспийской археологической экспедиции ИИМК АН СССР и Грозненского музея краеведения 1955г. Арх. ком. ИИМК АН СССР, ф.1,д.1186.

Раскоп II был разбит вдоль восточной стенки раскопа III 1955 г., т. е. представлял собой продолжение – расширение раскопа III 1955 г. в восточном направлении. Первоначально площадь раскопа II составила 192 м² /32 х 6/. По мере завершения исследования эта площадь расширилась в восточном и отчасти и южном направлении и к концу работ сомкнувшись в ЮВ углу с площадью раскопа I составила 804 м² (черт. №2). Общая площадь могильника, исследованная в 1956 г., составила следовательно около 1380м². Таким образом раскопы, разбитые в 1956 г. на не исследованной части могильника, были привязаны к одному из раскопов (III) 1955 г., а последний в свою очередь вместе с другими раскопами 1955 г. был увязан к участкам раскопа 1952 г. поэтому участки – квадраты раскопов 1956 г. получили полностью соответствующее квадратам раскопа III 1955 г. буквенное и цифровое обозначение. Нумерация квадратов стала единой в общей сетке. Раскопки Лугового могильника и поселения велись обычно принятой методикой. Раскопы были разбиты на квадраты со сторонами 2х2 м. Продольные стороны раскопов имели цифровую нумерацию, а поперечные – литерную. Вскрытие почвы происходило послойно – на штык лопаты. Счет вскрываемых погребений велся в последовательном порядке по мере обнаружения могил и независимо от того, в каком из 2-х раскопов открыта могила. Исследование погребения начиналось с описания, нанесения на план и фотографирования каменной могильной кладки. После разборки могильной кладки производилась тщательная расчистка погребений, фотографирование, зарисовка и тщательное описание. Каждая отдельная находка или скопление фрагментов энеолитической керамики и пр. тщательно фиксировались на общих планах раскопов и отмечались в дневнике. Чертежи общих планов раскопов составлялись в масштабе 1:40, а чертежи надмогильных каменных кладок, погребений, профилей и разрезов мусорных ям энеолитической эпохи и др. в масштабе 1:10. Составление полевой описи и шифровка материала производилась на месте. Словом, мы стремились и добивались тщательной фиксации, полного описания и документации всего материала. Ниже приводятся дневниковые данные о вскрытых и исследованных в 1956г. погребениях на Луговом могильнике – VI—V вв. до н. э. и материалах из энеолитического слоя. Как уже отмечено, счет вскрываемых могил велся по порядку, по мере расчистки обнаруженных погребений. Числитель дроби обозначает порядковый номер 1956 года, а знаменатель – общий номер могилы, начиная с раскопок 1952 года.

Раскоп I (черт. №1) Погребение №1 /65 /квадрат д-05/. На глубине 0,40 м обнаружена массивная каменная кладка округло-прямоугольной формы, ориентированная с СВ на ЮЗ (рис. 2). Длина ее – 1,75 м, ширина – 1,20 м. Среди булыжников отмечены мелкие угольки (рис. 106). Погребение №1 расчищено под каменной кладкой на глубине 0,60 м. костяк очень плохой сохранности. Судя по положению костей, погребенный лежал в скорченном положении на правом боку, головой на ЮЗ (рис. 3, 107). В области черепа и грудной клетки лежали бронзовая шейная гривна (круглая в сечении) (рис. 108), бронзовая спиральная пронизка и бусы: стеклянные синие – 10 шт., бронзовые пластичные – 32 шт. (рис.109). У пояса находилась железная пряжка бабочковидной формы и бронзовые бусы (около 30 шт.) (рис.110); на лучевых костях правой и левой по одному железному и бронзовому пластинчатому браслету (итого 4) (рис.111), а на фалангах левой руки (?) – железное кольцо, от которого сохранились два обломка. Вдоль погребения найдены в раздавленном состоянии плоский горшочек, миска и сосуд, а между ними два глиняных пряслица биконической формы. Судя по характеру инвентаря, костяк принадлежал женщине.

Погребение №2/66 /квадраты б, в – 05/

На глубине 0,60 – 0,75 расчищена каменная кладка почти прямоугольной формы, ориентированная обычно с СВ на ЮЗ (рис.4). Длина е – 1,60 м, ширина – 1м. Погребение находилось под кладкой на глубине 0,85 м (рис.112). Костяк чрезвычайно плохой сохранности. Череп раздавлен, некоторые черепные кости истлели; челюсти под тяжестью кладки сдвинуты с места. Погребенный лежал в слабо скорченном состоянии, на правом боку, головой на ЮЗ. Длина костяка в скорченном положении – 1,10 м. (рис. 5, 114). Перед лицевой частью черепа стоял большой глиняный сосуд грушевидной формы (?), раздавленный булыжниками, а в ногах – миска и горшочек (рис 113). На лучевых костях находились по два браслета (железный и бронзовый) (рис.115). В области грудной клетки и пояса были разбросаны несколько синих стеклянных, пастовых и гагатовых (?) бус. Судя по характеру инвентаря, костяк принадлежал женщине.

Погребение №3/67 (квадраты г, д – 4)

Расчищенная могильная кладка из 6 камней округло – овальной формы и обычной ориентировки (СВ – ЮЗ) следов погребение не содержала. Возможно допустить, что эта могила в честь погибшего или умершего на стороне сородича. Такие могилы без погребения – кенотафы были открыты на Луговом могильнике в 1955 г. (напр., погребение №1/28).

Погребение №4/68 (квадраты ж, з – 4)

Надмогильная булыжная кладка, открытая на глубине 0,35 м, имела овальную форму и была ориентирована с СВ на ЮЗ (рис. 6). Длина ее – 1,40 м, ширина – 0,85 м. Погребение совершено на глубине 0,50 м. Сохранность костяка очень плохая. Сохранились лишь отдельные черепные кости (рис. 116) и несколько неполных полуистлевших костей рук и ног. Судя по их положению, костяк лежал скорченно на боку, головой на ЮЗ. Длина костяка в скорченном положении 1,16 м (рис. 7). Инвентарь в могиле отсутствует. Найден лишь маленький осколок неопределенного железного предмета. Пол погребенного не поддается определению.

Погребение №5/69 (квадраты Б- 010, 011)

Каменная кладка могилы (на глубине 0,36 м) имела округло – прямоугольную форму и была ориентирована СВ-ЮЗ (рис. 8). Ее длина – 1,13 м, ширина – 0,80 м. Под ней глубина 0,45 м расчищены остатки сильно истлевшего костяка (рис. 117). Сохранились лишь несколько зубов и полуистлевшие кости ног. Поэтому трудно определить положение погребенного, но возможно он лежал в скорченном состоянии на боку, головой на ЮЗ (рис. 9). В погребении №5 найдены: обломок бронзового височного колечка (в области черепа), два незамкнутых браслета (рис. 118), стеклянные бусы и раздавленная глиняная миска. Судя по инвентарю, погребение принадлежало женщине.

Погребение №6/70 (квадрат А-05)

Могильная кладка, расчищенная на глубине 0, 30 м, имела округло – прямоугольную форму (1,52 м х 1,27 м) и была ориентирована СВ – ЮЗ (рис. 10, 122). Погребение находилось под двумя ярусами каменной кладки на глубины 0,60м. Могильная яма почти 4-х угольной формы с округлыми концами (1,4 м х 1,4 м) четко обнажилась благодаря наличию ясно заметной угольной прослойки вокруг могилы. По-видимому, оттенки могилы были обложены кусками обгорелого дерева. Могила ориентирована СВ на ЮЗ. Костяк плохой сохранности. Сохранились лишь отдельные черепные кости, челюсти и полуистлевшие кости ног. Погребенный лежал скорченно на правом боку, головой на ЮЗ (рис.119). Длина костяка в скорченном положении 1,10 м (рис.11). Перед костяком находились миска в обломках, большой глиняный сосуд и кувшинчик с ручкой (рис.120). Между миской и большим сосудом лежали два обгорелых куска дерева (плахи), под одним из которых найден железный наконечник втульчатого копья. Судя по характеру инвентаря, костяк принадлежал мужчине.

Погребение №7/71 (квадрат А, а – 07, 08)

Погребение было завалено двумя Ярусами массивной каменной кладки прямоугольной формы, ориентированной СВ – ЮЗ. Длина ее 1,97 м, ширина 1,40 м (рис. 12). Погребение совершено на глубине 0,80 м. костяк почти весь истлел. По положению отдельных полуистлевших костей можно предположить, что погребенный лежал скорчено на боку, головой на ЮЗ (рис. 13). В области черепа найдены: круглая в сечении бронзовая гривна, одна серебряная подвеска, бронзовая фибула, 14 стеклянных (в т.ч. 3глазчатые) и 7 бронзовых бус. В погребении найдены так же 2 железных браслета, 2 железных кольца, 4 глиняные пряслица, глиняный горшочек и большой сосуд в обломках. Костяк, судя по характеру инвентаря, принадлежал женщине.

Погребение №8/72 (квадраты А, а – 012)

Погребение находилось под двумя ярусами массивной каменной кладки округло – прямоугольной формы, ориентированной СВ —ЮЗ (рис.14). Длина верхнего яруса кладки 1,77 м, ширина – 1,28 м, а нижнего соответственно 1,40 м и 0,90 м. Вокруг могилы на глубине 0,40 – 0,50 м оказалось ограда – кромлех, составленная из одного ряда камней (45 шт.) (рис.130, 131), в плане почти округлой формы (черт. №5). Диаметры: по линии В – З =5,85 м, по линии С – Ю – 5, 40 м. Вход к могила шириной около 2,5 м находился в восточной стороне ограды. В целом каменное кольцо, сложенное более тщательно в северной части, пересекает квадраты Б – 011, 012; А – 011, 013; а – 011, 013; б – 011 – 013 (черт. №1). Сохранность костяка плохая. Он лежал скорченно на правом боку, головой на ЮЗ (рис.15). Длина его в скорченном положении – 1,55 м (рис. 132). Перед лицевой частью черепа находился железный наконечник втульчатого копья (рис.134); рядом же лежала часть втулки копья с кольцом. В области грудной клетки найдены бронзовая двуовальная бляха с пунктирным орнаментом в виде свастики и на ней бронзовая спиралька (рис. 133). В ногах стояло 3 глиняных сосуда, раздавленные сверху каменной кладки. Это – миска, большой сосуд и острореберный горшочек. В погребении встречены угольки, а в засыпи фрагменты энеолитической керамики. Судя по характеру инвентаря (жел. копье), костяк, вероятно принадлежал мужчине.

Погребение №9/73 (квадраты з, и – 06, 07)

Каменная кладка над погребением, состоящая из двух ярусов, имела овальную форму и была ориентирована СВ – ЮЗ (рис.16). Размеры верхнего яруса кладки (26 камней) – 1,68 м х 1,35 м, нижнего (16 камней) – 1,67 м х 1,36 м (рис. 135, 136). Погребение расчищено на глубине 0, 63 м. сохранность костяка плохая. Погребенный лежал в скорченном положении на правом боку, с подогнутыми в локтях руками подтянутыми к лицу (рис. 138), головой на ЮЗ (рис. 17). Длина костяка в скорченном положении – 1, 20 м. У затылочной части черепа стоял раздавленный горшок. Перед лицевой частью черепа лежал железный наконечник втульчатого копья. В области пояса найдены железный серповидный нож и железная бабочковидная пряжка в обломках. В ногах стояла раздавленная глиняная миска (рис. 137), рядом с которой обнаружен кремневый отщеп. Под черепом отмечены угольки. Остатки костяка, судя по характеру инвентаря, принадлежат мужчине.

Погребение №10/74 /квадраты д, е.-08/

Над погребением находилась массивная 4-х ярусная каменная кладка округло-прямоугольной формы, ориентированная на ЮЗ (рис. 18). Размеры верхнего яруса кладки 1,95 х 1,25 м. Могила была окружена с ЮВ стороны оградой, сложенной из камней в один ряд, в виде полукольца-кромлеха (черт. №6). Расстояние от каменной ограды до каменной кладки погребения – 1, 0 – 1,25 м. Диаметр каменного полукольца по линии В-3 -4,70 м. (рис. 139—140.). Погребение совершено на глубине 0,80 м. Почти весь костяк истлел. Сохранились 9 зубов и остатки полуистлевших костей рук и ног. (рис. 141.) Поэтому положение погребенного установить не удается. Вероятно, костяк лежал скорченно на боку, головой на ЮЗ. В области черепа (судя по зубам) находились глиняная миска и маленький горшочек, (рис. 142.) там же – 4 глиняных пряслица (в т.ч. одно в миске), а между и рядом с ними – стеклянные бусы и железное кольцо. В погребении найдены еще железный браслет, обломки железного браслета и кольца и стеклянные бусы (рис. 19). Судя по находкам, костяк, по-видимому, принадлежал женщине.

Погребение №11/75 (квадраты в, г -010, 011)

Двухъярусная массивная каменная кладка погребения, расчищенная на глубине 0,35 – 0,75 м., имела овальную форму (рис. 143.) (размеры верхнего яруса кладки – 2,40 х 1,40 м.) и была ориентирована СВ. – ЮЗ (рис. 20). Погребение совершено на глубине 0,90 м. Костяк почти весь истлел. Сохранились лишь отдельные полуистлевшие кости ног, (рис. 145.) одна черепная кость и зуб. Судя по их положению, погребенный лежал скорченно на боку, головой на ЮЗ (рис. 21). (рис. 146.) В области черепа находились: железные псалии, железный наконечник втульчатого копья со свернутым острием, часть бронзовой двуовальной бляхи с пунктирным орнаментом в виде свастики, два обломка круглой в сечении бронзовой гривны и бронзовая спиралька. В области пояса (?) лежали большой железный серповидный нож и бронзовая спиралька. В южной половине могилы (вдоль костяка) стояли горшок (рис. 144.) с нарезным елочным орнаментом по изгибу венчика (высота горшка 10 см., диаметр горла -11 см.), рядом – большой сосуд (раздавленный) и в ногах – раздавленная миска. В могиле отмечены угольки. Судя по характеру инвентаря и антропологическим особенностям, костяк принадлежал пожилому мужчине1/.

Погребение №12/76 (квадраты ж, з – 09)

Надмогильная каменная кладка имела округло – прямоугольную форму (1,60 х 1,53 м) и была ориентирована СВ – ЮЗ (рис. 148). Вокруг нее на глубине 0,30 – 0,50 м находилась каменная ограда – кромлех, пересекавшая квадраты ж, з, и – 03, 09. Кромлех представлял каменное полукольцо диаметром 5 м (по линии В – З) (рис. 147, 149). Вход к могиле находился с северной стороны (черт. №1, 7). В могиле на глубине 0, 60м парное захоронение. Сохранность костяков плохая (рис.22).

– Определение пола погребенных, в тех случаях, когда это было возможно по состоянию костяков, производилось антропологом

В. П. Чтецовым.

Костяк №1 лежал (в северной половине могилы) в скорченном состоянии на правом боку, головой на ЮЗ. Длина костяка в скорченном положении 0, 92 м. Костяк №2 лежал от костяка №1 в 0, 20 м (в ногах) – 0, 90 м (между черепами). Он также лежал скорченно, но на левом боку. Ориентирован на ЮЗ. Длина его в скорченном положении – 0, 85 м. Таким образом погребенные, пол и возраст которых не удастся определить, лежали лицом друг к другу. В могиле отмечены угольки. Погребальный инвентарь отсутствовал. По краям могилы найдены лишь несколько фрагментов энеолитической керамики, два осколка кремня и одна микролитическая пластика. Они случайно попали в могилу при ее засыпке.

Раскоп II.1/ Погребение №13/77 (квадраты л, м – 11, 12)

Каменная кладка, открытая на глубине 0, 30 м, имела округло – прамоугольную форму и была ориентирована СВ – ЮЗ. Длина ее – 1, 0 м, ширина – 1, 0 м. Из под СВ угла каменной кладки выступал раздавлены глиняный горшок с плавно отогнутым наружу венчиком. Он связан несомненно с погребением №13 (рис. 23).

– Для маневрирования рабочей силой и расширения работ был заложен раскоп 2. Он был разбит вдоль восточной стенки раскопа 3 1955г. в восточном направлении (см. подробно об этом на стр.6 настоящего отчета). Таким образом работы на раскопах 1 и 2 шли в дальнейшем параллельно.

Сохранность костяка очень плохая. Сохранились лишь отдельные полуистлевшие кости рук и бедренные кости (рис. 24). Определить положение погребения трудно. Можно предположить, что костяк лежал скорченно на боку, головой на ЮЗ (рис. 152). В ЮЗ части погребения найдены остатки колчана с железными наконечниками стрел. Колчан со стрелами находился, вероятно, у головы погребенного. Рядом лежал обломок неопределенного железного предмета. В области пояса лежали: железная пряжка (обоимиус -?), (рис. 153) железный серповидны нож (длина 10см) (рис.154) и обломок каменного оселка с отверстием для прикрепления к пояса (6х2х1,5 см). У бедренной кости стояла раздавленная миска, у стопы – горшок, ближе к рукам – фрагменты маленького горшочка. Судя по характеру инвентаря, остатки костяка принадлежат мужчине.

Погребение №14/76 (квадрат к – 7)

Находилось на глубине 0, 90 м под двумя рядами массивной кладки овально – прямоугольной формы (2, 0 х 1, 20 м) (рис.155), ориентированной СВ – ЮЗ (рис.25). Костяк очень плохой сохранности. Череп раздавлен. Судя по положению отдельных сохранившихся костей, погребенный лежал скорченно на правом боку, головой на ЮЗЗ (рис. 26). За черепом лежал железный нож в обломках и железный наконечник копья (длина – 32см). Перед лицевой частью черепа находилась миска; у пояса – железный серповидный нож (длина 0 8, 5 см); в ногах – большой раздавленный сосуд с налепным орнаментом в виде свастики (рис. 159) и округлых шишечек. Остатки костяка, судя по характеру инвентаря, принадлежали, вероятно, мужчине.

Погребение №15/79 (квадраты к, л – 14, 15)

Надмогильная каменная кладка, расчищенная на глубине 0, 20 м, имела овальную форму (1, 55 х 0, 85 м) и была ориентирована СВВ – ЮЗЗ (рис. №27). Погребение совершено на глубине 0,30м. сохранность костяка очень плохая. Большинство костей истлело. Судя по положению сохранившихся, костяк лежал скорченно на боку, головой на ЮЗ (рис. 28). Длина костяка в скорченном положении около 0, 90м. В области черепа найдены две бронзовые височные подвески (одна лежала под черепом) (рис.163), ниже – два глиняных пряслица и миска в обломках (рис. 161). Вокруг последней было разбросано около 60 стеклянных бус (рис. 164). Между обломками миски встречены фрагменты маленького горшка с защипами по бортику. В области пояса лежал незамкнутый железный браслет диаметром 6, 3см (рис. 162). Перед остатками бедренных костей найдено 27 суръмяных бус (рис. 163). Судя по характеру инвентаря, остатки костяка принадлежали женщине.

Погребение №16/80 (квадраты л, м – 9, 10)

Находилось на глубине 0, 40м под каменной кладкой округло – прямоугольной формы (1,70 х1,25 м), ориентированной СВ – ЮЗ (рис.29). Сохранность костяка плохая. Отдельные черепные кости, в частности затылочная, истлели. Лучше сохранились кости ног (рис. 30, 165). Костяк лежал в скорченном состоянии со слабо согнутыми ногами и подогнутыми в локтях и подтянутыми к лицу руками, на правом боку, головой на ЮЗ. Длина костяка в скорченном положении – 1, 27м. Перед лицевой частью черепа лежали обломки неопределенного железного предмета, осколок кремня и в 0,35м южнее – железный наконечник втульчатого копья (длина 32см.) (рис. 166), а у затылочной части – бронзовая бусина. В области пояса найдены железные пряжка (обоимица?) и серповидный нож (длина – 15 см). Судя по характеру инвентаря, костяк принадлежал мужчине.

Погребение №17/81 (квадраты л, м – 15, 16)

Надмогильная каменная кладка, ориентированная СВВ – ЮЗЗ, имела овальную форму (2,0 х 0,90м) (рис. 31, 168). Под ней на глубине 0, 50 м было совершено погребение. Сохранились в погребении лишь кости ног. Они находились в согнутом положении. Поэтому можно предположить, что костяк лежал скорченно на боку (рис. 170), возможно, головой на ЮЗ (рис. 32). У отмеченных ножных костей лежали обломки раздавленного сосуда и железного ножа. Остатки костяка принадлежали, повидимому, мужчине (судя по находке обломков железного ножа).

Погребение №18/82 (квадрат к – 2)

Открыто на глубине 0, 60м под каменной кладкой почти овальной формы (З —В – 1,0 х 0,76м – С-Ю), ориентированной З – В (рис.33). Сохранность костяка сравнительно удовлетворительная. Раздавленный череп находился в полуистлевшем состоянии. Костяк лежал в сильно скорченном положении с подогнутыми в коленях ногами и согнутыми в локтях руками, на правом боку, головой на ЮЗЗ. Длина костяка в скорченном положении – 0, 84 м (рис.34, 169). В области пояса найден железный кинжальчик. Других предметов и керамики в погребении не было. Костяк принадлежал, возможно, мужчине (?).

Погребение №19/33 (квадраты м – 4,5)

Находилось на глубине 0, 60 м под каменной кладкой округло – прямоугольной формы (1,70 х 1,0м), ориентированной на ЮЗ (рис. 35). Сохранность костяка плохая. Череп раздавлен. Кости рук и грудной клетки истлели (рис.36). Судя по положению сохранившихся костей, погребенный лежал скорченно на правом боку, головой на ЮЗ (рис. 36). В погребении найдены: раздавленная миска, железные пряжка и серповидный нож. Они лежали почти в центре могилы, между обломками костей рук и ног.1/ Остатки костяка, судя по характеру инвентаря, принадлежали мужчине.

Погребение №20/84 (квадраты м, н – 3, 4)

Находилось на глубине 0, 70 м под каменной овальной формы (1, 36 х 0, 95 м), ориентированной СВ – ЮЗ (рис. 37, 172). Кости сохранились плоха. Череп раздавлен. Отдельные черепные кости разбросаны по линии С – Ю (повидимому, в результате деятельности грызунов) (рис. 174). Судя по положению сохранившихся костей, погребенный лежал скорченно с подогнутыми в коленях ногами и согнутых в локтях руками, подтянутыми к лицу, на правом боку, головой на ЮЗЗ (рис. 38). В области черепа найдены: обломки железного предмета в виде согнутого стержня с острием и обломки железной гривны. У пояса – лежали остатки железной пряжки (обоймица-?) и железный серповидный нож в обломках. Вдоль южной стенки могилы находились в раздавленном состоянии большой сосуд, миска и горшок (высота горшка – 10 см, диаметр днища – 7см) (рис. 175). Судя по характеру инвентаря, остатки костяка принадлежали мужчине.

1/ Под СВ углом могилы на глубине 0, 70 м встречены фрагменты энеолитической керамики и куски обожженной глиняной обмазки.

Погребение №21/85 (квадраты м, н – 7, 8)

Открыто на глубине 0, 80 м под каменной кладкой почти прямоугольной формы (1,45 х 0, 80 м), ориентированной СВ – ЮЗ (рис. 39). Кости очень плохо сохранились. Череп раздавлен. Нижняя челюсть находилась в 0, 60 м к СВВ от черепа, рядом с тазовой, бедренной и малой берцовой костями. Череп лежал лицевой частью на ЮВ (рис. 40, 176). У затылочной части его лежали локтевые кости, на которых находились два железных браслета в обломках, три железных кольца и одно бронзовое спиральное кольцо в 3 оборота. Такое же бронзовое кольцо лежало в 10см к ЮЗ от черепа, а железное кольцо – у бедренной кости. Между двумя плечевыми костями, отстоявшими друг от друга в 15 – 30см, лежала перевернутая днищем вверх целая миска (диаметр днища – 8см). Между костями были разбросаны глазчатые синие стеклянные (в т. ч. 2 пирамидальные и 3 ромбовидные) и сурьмяные бусы, бронзовая височная подвеска в обломках, железная пряжка (обоймища-?) и два глиняных пряслица (рис. 177, 178). Длина остатков костяка по линии СВ – ЮЗ – 0, 70 м.

Раскоп 1. Погребение №22/86 (квадраты б-013, 014)

Находилось на глубине 0, 80 м под каменной кладкой овальной формы размерами 2, 05 х 1, 88м (рис. 41). Сохранность костяка плохая. Череп и многие кости оказались раздавленными и в полуистлевшем состоянии (рис.179). Костяк лежал скорчено на правом боку, головой на ЮЗ. Руки были согнуты в локтях и подтянуты к лицевой части (рис. 42). Длина костяка в скорченном положении – 1, 05 м. В 10 см южнее лицевой части черепа лежал миниатюрный горшок (высота – 7см, диаметр горла – 7, 7см и диаметр днища – 7, 5см) (рис. 180). Между черепом и костями грудной клетки были разбросаны голубые и желтые пастовые бусы. На руках находились по одному бронзовому браслету (рис. 181).

Костяк, судя по характеру инвентаря, принадлежал женщине.

Погребение №23/87 (квадраты д, е – 012)

Надмогильная каменная кладка, открытая на глубине 0, 40м, имела округло – прямоугольную форму (1, 45 х 0, 80 м) и обычную ориентацию. Могила была окружена с южной и северо – восточной стороны кромлехом в виде неполного полукруга из одного ряда камней (рис. 182, 184). Диаметр каменного полукольца по линии С – Ю – 4, 0 м (черт. №8). Погребение совершено на глубине 0, 50 м. костяк почти весь истлел. Сохранились несколько костей и отдельные полуистлевшие кости ребер и ног (рис. 183). Судя по их положению, погребенный лежал скорченно на правом боку, головой на ЮЗ (рис. 43). В области черепа находились железный наконечник копья (длина – 0, 36 м) (рис. 186) и обломки плоской железной стрелы; у пояса железный серповидный нож с остатками костяной рукоятки (длина 0, 24 м) и железная пряжка бабочковидной формы. В средней части погребения найдены в раздавленном состоянии горшочек с обломанным венчиком (высота горшка до места облома венчика – 8 см, диам. днища – 5см) и миска обычной формы (диам. днища – 11см). Судя по характеру инвентаря, костяк принадлежал мужчине.

Погребение №24/88 (квадраты г, в – 014)

Находилось на глубине 0, 70 м под двумя ярусами каменной кладки округло – прямоугольной формы (1, 60 х 1, 20 х 0, 35 м), ориентированной на СВВ – ЮЗЗ (рис. 44, 187).Сохранность костяка очень плохая. Череп раздавлен. Сохранились полуистлевшие кости рук и ног. Судя по их положению, костяк лежал скорченно на правом боку, головой на ЮЗЗ (рис. 45, 189). Погребальный инвентарь находился в центральной части южной половины могилы. Там, вдоль нижней части костяка, лежали железный наконечник копья с кольцом на втулке (длина – 34 см), раздавленные миска (диметр днища – 10, 8см) и горшочек, и в центре – ближе к черепу – бронзовая двуовальная бляха, разломленная на две равные половины (одна половина лежала на другой). Последняя имеет пунктирный орнамент, аналогичной встречающемуся на кобанских топорах (рис. 190). Определить пол погребенного не удается.

Раскоп 2 (чертеж №2). Погребение №25/89 (квадраты н, о – 9, 10)

Находилось на глубине 0, 50 м под каменной кладкой, почти прямоугольной форму (2, 0 х 1, 10 м), ориентированной на СВ – ЮЗ (рис. 46). Сохранность костяка сравнительно удовлетворительная. Череп раздавлен. Костяк лежал скорченно со слабо согнутыми в коленях ногами, на правом боку, головой на ЮЗ (рис. 47, 191). Длина костяка в скорченном положении – 1, 30 м. Вдоль костяка с южной стороны находились раздавленная миска с налепным орнаментом в виде буквы «Л» (рис. 194), железный наконечник копья с кольцом на втулке (длина – 43 см), горшок (диаметр горловины – 10, 5 см) и железный серповидный нож длиной 18см (у пояса) (рис. 192). Между черепом и тазовыми костями найдено бронзовое украшение (пряжка -?) в виде креста с одним обломленным концом (внутренняя часть пола) (рис. 193). Судя по характеру инвентаря, костяк принадлежал мужчине.

Погребение №26/90 (квадраты н, о – 14)

Открыто на глубине 0, 50 м под двумя рядами каменной кладки округло – овальной формы (1, 50 х 1, 33 м 0, ориентированной СВВ – ЮЗЗ (рис. 48). Кости крайне плохой сохранности. Череп почти весь истлел. Сохранились зубы и остатки отдельных черепных костей (рис. 196). Полуистлевшие кости ног лежали в беспорядке в СВ половине могилы (рис. 49). По-видимому, здесь расчлененное или вторичное захоронение. В области черепа лежали большой железный наконечник втульчатого копья (длина – 42) (рис. 197), обломок другого железного наконечника копья с плоским черенком, бронзовое височное кольцо, обломки двух (?) железных гривен, обломки железных браслета и кольца. В средней части могилы находились раздавленные сосуды – миска и горшок (рис. 195), бронзовая двуовальная бляха, разломленная на две части (у места разлома по 5 отверстий на каждой половинке, между которыми бронзовая цепочка из 12 колец), и обломок железного ножа. Определить пол погребенного не удается.

Погребение №27/91 (квадраты 0 – 11,12)

Находилось на глубине 0, 40 м под каменной кладкой округло – овальной формы (1, 70 х 1, 20 м), ориентированной СВ – ЮЗ (рис.50). В могиле парное захоронение. Сохранность костяка плохая (рис. 51, 198). Первый костяк (№1) лежал в южной половине могилы в скорченном положении на правом боку, головой на ЮЗ. Руки согнуты в локтях и подтянуты к лицу. Длина костяка в скорченном состоянии 1м. В области черепа и под ним (костяка №1) было разбросано большое количество синих стеклянных (в т. ч. глазчатых) и несколько бронзовых бус. Там же найдены два круглых в сечении бронзовых височных кольца (рис. 200) (одно у лобной кости, другое – ближе к нижней челюсти), еще две бронзовые биконические подвески (под черепом), два железных кольца, под нижней частью – бронзовая фибула и у затылочной кости – глиняное биконическое пряслице (рис. 201, 202). На локтевых костях находились по одному железному пластинчатому браслету (один целый, второй – в обломках). Судя по характеру инвентаря, костяк №1 принадлежал молодой женщине. Костяк №2 находился в северной половине могилы и отстоял от костяка №1 примерно на 0, 35 м. Череп раздавлен. В положении костей не наблюдалось анатомического порядка. Кости рук были положены у черепа, а кости ног лежали перпендикулярно к черепу. Тазовая кость находилась в СВ углу могилы на одной линии с костями ног и черепа. Судя по расположению костей, этот скелет был смещен к северу при погребении позднейшего костяка №1. В области черепа костяка №2 найдены два бронзовых пластинчатых браслета с рубчатыми выемками по краям. Концы их в виде змеиных головок (рис. 204).1 Там же найдены: бронзовое спиральное кольцо – завиток (рис. 205) и много бус (стеклян. и бронзовые) (рис. 203). На черепных костях лежала бронзовая двуовальная бляха (рис. 201), а рядом – бронзовая спиралька. Перед черепными костями лежала миска (раздавленная); рядом с ней – бронзовый пластинчатый браслет; у лобной кости – глиняное биконическое пряслице и обломки от двух железных колец. На фалангах костей рук, положенных у черепа, находились одно бронзовое кольцо со спиральными завитками и четыре других спиральных колец в 4 оборота. В средней части погребения лежали бронзовая пряжка округло – четырехугольной формы с крючком (рис.199) и петлей для подвешивания на оборотной стороне и севернее – раздавленные горшок и миска. Под ними находился составленный из свинцовых бус пояс в виде змейки (рис. 206). Общая длина его – 0, 63 м. Вокруг и на самом поясе было отмечено большое количество мелкого постового бисера глинистого цвета, распадавшегося при первом же прикосновении к нему. В СВ углу могилы, у тазовой кости найдено глиняное пряслице. Остатки костяка №2, судя по характеру инвентаря, также принадлежат женщине. Очевидно, в могиле последовательно были погребены мать и дочь (?).

1. Подобные браслеты (рис. 204) встречены на Луговом могильнике впервые.

Погребение №28/92 (раскоп 1, квадраты в – 014, 015)

Могила была завалена тремя рядами массивной каменной кладки округло – прямоугольной формы (верхний ряд 1, 50 х 1, 34 м) ориентированной СВ – ЮЗ (рис. 52). Могила имела прямоугольную форму с округлыми концами и была ориентирована с СВ на ЮЗ. Погребение совершено на глубине 0, 80 м. Остатки костяка совершенно не сохранились. Вероятно, костяка в могиле вообще не было, т. е. здесь мы имеем дело опять с могилой без погребенного – кенотаф (рис. 207). В ЮЗ углу могилы лежал железный наконечник копья с кольцом на втулке (длина – 30см). В центре могилы находились обломки, по меньшей мере, от трех сосудов – миски, горшка и большого сосуда. В СВ углу могилы отмечены кость мелкого рогатого скота (рис. 53).

Погребение №29/93 (раскоп 2, квадраты л, м, – 1,2)

Открыто на глубине 0, 85 м под каменной кладкой неопределенной формы. Длина могилы – 1, 13 м, ширина – 0, 55 м. Кости сохранились плохо. Череп раздавлен. Костяк лежал в скорченном положении на боку, головой на ЮЗЗ (рис.54, 210). Вдоль погребения с южной стороны находились обломки двух совершенно раздавленных сосудов – миски и горшка, а под ними железный нож. Рядом лежали бронзовая двуовальная бляха без орнамента (в отличие от всех прежде найденных) (рис. 211) и бронзовая спиралька. В области пояса найдены железные наконечник копья (длина – 20 см) (рис. 209) и пряжка. Остатки костяка, судя по находкам наконечника копья, ножа и пряжки, принадлежали, вероятно, мужчине.

Погребение №30/94 (раскоп 1, квадраты з – 011)

Надмогильная каменная кладка, открытая на глубине 0, 40м, имела округло – четырехугольную форму (1, 55 х 1, 30 м) и была ориентирована СВ – ЮЗ. Вокруг могилы на том же уровне находилась ограда (кромлех), сложенная из одного ряда плашмя поставленных камней (26 шт) и представляющая с собой неправильный круг. Диаметр по линии С – Ю = 4, 80 м. Вход к могиле с западной и восточной стороны (черт. №9, рис. 212 – 213).

Погребение совершено на глубине 0, 50м. сохранность костяка сравнительно удовлетворительная. Череп раздавлен, как и в других могилах. Костяк лежал скорченно с сильно согнутыми ногами, на правом боку, головой на ЮЗ (рис. 55). У локтевых костей найден обломок серого кремня, а в области пояса – два обломка железного предмета, осколок желтого кремня, железный серповидный нож и несколько фрагментов энеолитической керамики.¹ Других находок нет. Судя по находке в могиле ножа, костяк принадлежал, повидимому, мужчине.

Погребение №31/95 (раскоп 1, квадраты А, Б – 016)

Находилось на глубине 0, 60 м под двумя ярусами массивной каменной кладки почти прямоугольной формы (1, 75 х 1, 35 м), ориентированной с СВ на ЮЗ. Она расчищена на глубине 0, 35 – 0, 50 м (рис. 56). Сохранность костяка плохая. Череп раздавлен. По положению сохранившихся отдельных полуистлевших костей ног и рук можно предполагать, что погребенный лежал скорченно на правом боку, головой на ЮЗ (рис. 57, 216). В погребении найдены: в области пояса – железная пряжка и железный серповидный нож (длина 17см0 (рис. 218), в ногах – большой сосуд в обломках. Других вещей не было. Судя по характеру инвентаря (пряжка и нож), костяк принадлежал, по-видимому мужчине.

Погребение №32/96 (раскоп 1, квадраты н, о – 6)

Находилось на глубине 0, 60 м под массивной каменной кладкой подтреугольной формы (длина – 1, 79 м, максимальная ширина – 1, 20), ориентированной острым углом на ЮЗЗ (рис. 58).

– Это не первый случай, когда в погребениях Лугового могильника встречаются фрагменты энеолитической керамики. Их наличие там не удивительно, т. к. могильник был заложен на месте энеолитического поселения.

Костяк плохой сохранности (рис. 217). Череп раздавлен. Многие кости истлели. Кости голени и берцовые были настолько согнуты, что лежали параллельно друг к другу. Погребенный лежал в скорченном положении на правом боку, головой на ЮЗЗ (рис. 59). Длина костяка в скорченном положении – 1, 0м. В 6 см СВ черепа лежала шейная бронзовая гривна с заходящим друг за друга концами (рис. 220), круглая в сечении, диаметром – 15см. В17 см от затылочной кости находился железный наконечник втульчатого копья 9 длина – 46 см) (рис. 223). В 20см к ЮВ от черепа найдены бронзовая фибула (рис. 219), обломки неопределенного железного предмета (нож -?) и железный топорик – секира, аналогичный обнаруженному в 1955году (рис. 221). В области пояса лежали железные серповидный нож (рис. 222) (длина – 18см) и пряжка (обоймица -?) (рис. 219, 224) сурьмяные бусы и осколок обсидиана. Вдоль погребенного (в южной половине могилы) были положены большой сосуд (у головы) и большая миска диаметром 25 см (у пояса). Они были сильно раздавлены. Между ними, ближе к миске, найдены две бараньи кости. Могила имела, вероятно, прямоугольную форму (1, 50 – СВ – ЮЗ х 1, 0 м – СВ – ЮВ). Судя по характеру инвентаря, остатки костяка принадлежали, вероятно, мужчине.

Погребение №33/97 (раскоп 1, квадрат в – 016)

Открыто на глубине 0, 60 м в грунте. Внешних признаков не имело (т. е. отсутствовала каменная кладка). Костяка в могиле не было. Вероятно, и здесь могила кенотаф. (см. черт. №1). В могиле найдены: два железных браслета, обломок неопределенного железного предмета, бронзовое височное колечко, 5 целых и 9 обломков стеклянных бус. Диаметр окружности, в которой находились указанные предметы, составлял около 0, 40 м (рис. 225).

Погребение №34/98 (раскоп 2, квадрат 0 – 2)

Надмогильная каменная кладка, расчищенная на глубине 0, 40 – 0, 60 м, имела овально – ромбовидную форму (1, 50 х 0, 75 м) и была ориентирована по линии В – З (рис. 60, 226). После снятия каменной кладки на глубине 0, 65 м ясно обозначилось пятно могильной ямы почти прямоугольной формы (0, 90 х 0, 55 м), ориентированной на ЮЗЗ (рис. 227). Погребение было совершено на глубине 0Ю 80 м. костяк сильно истлел. Череп раздавлен. По-видимому, погребенный лежал в скорченном положении на правом боку, головой на ЮЗЗ (рис. 61, 228). Длина костяка в скорченном положении – 0, 45 м. Единственная находка в погребении – глазчатая бусина. Она лежала на черепной кости. Останки принадлежали ребенку до 7лет.

Погребение №35/99 (раскоп 2, квадраты р, с, – 14)

Открыто на глубине 0, 40м под каменной кладкой округло – прямоугольной формы (1, 88 х 1, 24 м), ориентированной на ЮЗЗ (рис. 62). Череп раздавлен. Сохранились остатки полуистлевших костей рук и ног, по положению которых можно предположить, что погребенный лежал скорченно на правом боку, головой на ЮЗЗ (рис.63, 229). Перед лицевой частью черепа находился раздавленный горшочек, орнаментированный по венчику налепной полоской с защипами. В области черепа лежала также бронзовая шейная гривна с заходящими друг к другу концами диаметром – 14 см (рис. 231). В средней части погребения (у пояса) найден обломок железного серповидного ножа. В ногах стояла миска (диаметр – 21см., диаметр днища – 9, 5см), раздавленная сверху камнями. Остатки костяка принадлежали молодой женщине (до 30 лет).

Погребение №36/100 (раскоп 2, квадраты н – 1, 01)

Открыто на глубине 0, 70 м под тремя рядами массивной каменной кладки. Верхний ярус кладки состоял из 9 вертикально поставленных по краям могилы (только один булыжник лежал в центре могилы плашмя) камней и имел почти прямоугольную форму (1, 60 х 0, 90 м). Ориентировка СВ – ЮЗ (рис. 64). Погребенный, судя по положению сохранившихся костей черепа, рук и ног, лежал скорченно, с сильно согнутыми ногами, на левом боку, головой на ЮЗЗ (рис. 65, 232). Длина костяка в скорченном положении – 1, 12 м. Инвентарь погребения беден. В области черепа найдены обломки железного витого браслета или гривны, а у пояса – обломок железного ножа. У костей ног лежали раздавленные горшок и миска. По определению В. Чтецова, костяк принадлежал женщине в возрасте около 30 лет.

Погребение №37/101 (раскоп 2, квадраты р, с, – 7)

Находилось на глубине 0, 68 м под тремя рядами массивной каменной массивной кладки овальной формы (размеры верхнего яруса кладки – 2, 20 х 1, 75 м), ориентированной СВ – ЮЗ (рис. 66). Сохранность костяка плохая. Череп раздавлен. Погребенный лежал в скорченном положении на правом боку, головой на ЮЗЗ (рис. 67, 233). Длина костяка в скорченном положении – 1, 18м. У плечевой кости 3 целых и несколько обломков бронзовых бус. в области пояса находился железный кинжал – Акинак с рукояткой (рис. 235) (общая длина его и 47, 5 см, максимальная ширина лезвия – 4см), на котором лежал разломанный железный серповидный нож. Рядом лежала бронзовая двуовальная бляха с пунктирным орнаментом в виде свастика, бронзовая цепочка, обломки неопределенного железного предмета и две синие стеклянные бусы. С южной стороны вдоль центральной части погребения лежали раздавленная глиняная миска и железный наконечник втульчатого копья острием на СВ (длина 34, 5см) рис. 236). Судя по характеру инвентаря, костяк принадлежал мужчине.

Погребение №38/102 (раскоп 1, квадраты е, ж, – 014, 015)

Находилось на глубине 0, 90 м под 4 – мя рядами массивной каменной кладки, ориентированной с СВ на ЮЗ (рис. 68). Верхний ярус кладки на глубине 0, 23 м имел овальную (рис. 237) (2, 20 х 1, 35 м). С восточной стороны на уровне верхнего яруса кладки могила была окружена оградой в виде полукольца (кромлех) сложенного из одного ряда камней (20шт) (рис. 238), диаметром 4, 5м по линии С- Ю (черт. №10). Каменная ограда пересекла участки е, ж, з – 013, 014, 015. Сохранность костяка плохая. Череп раздавлен, многие черепные кости истлели. Погребенный лежал в скорченном положении с сильно согнутыми ногами, на левом боку, головой на ЮЗ (рис. 69, 239). Длина костяка в скорченном положении – 0, 95 м. В области черепа найдены железный наконечник копья плохой сохранности (длина 24 см), лежавший острием на СВ под затылочной костью, и бронзовая гривна диаметром 13см (между черепом и костями рук). В области пояса лежали большой железный серповидный нож (длина сохранившейся части 25см, ширина 4см. рукоятка с костяной обоймой на заклепках. Длина рукоятки – 6см) (рис. 240); железная бабочковидная пряжка; большой глиняный сосуд с высоким венчиком (высота венчика – 8, 7 см), на месте перегиба которого имеется валик с вертикальными нарезками, и обломок неопределенного железного предмета. В ногах лежала в обломках раздавленная миска. Костяк принадлежал молодому мужчине.

Раскоп II. (чертеж №2). Погребение №39/103 (квадраты н-02, 03)

Открыто на глубине 0, 90м под 5-ью рядами массивной каменной кладки, ориентированной СВ-ЮЗ. Верхний ряд кладки на глубине 0,30м имел овально- четырехугольную форму (1,60x1, 40м), (рис.70). Почти весь костяк истлел. Сохранились отдельные обломки костей рук и ног и несколько зубов. Можно предположить, что погребенный лежал скорченно на боку, головой на ЮЗ (рис. 71, 241). Погребение отличалось богатством инвентаря. В ЮЗ половине могилы найдены круглая в сечении бронзовая гривна (диаметром – 16см), под ней – две бронзовые фибулы (рис. 242, 243), рядом – 4 бронзовых орнаментированных браслета (диаметром – 5,5 – 6,5см) с незамкнутыми концами, два железных браслета с незамкнутыми концами (рис. 244), 5 железных колец, два серебряных кольца с ушком на одном кольца, много синих стеклянных и глазчатых бус, две (большая и маленькая) раздавленные миски и горшок (рис. 71). В средней части южной половины могилы лежали в беспорядке 3 глиняных пряслиц, бронзовый перстень завитками и обломок железного предмета, а так же много синих стеклянных и глазчатых бус. у обломков ножных костей находился большой раздавленный сосуд. Там же было найдено много стеклянных и глазчатых бус. в погребении отмечены угольки. Судя по характеру инвентаря, – это женское погребение.

Погребение №40/104 (квадраты р, с – 10)

Находилось на глубине 0, 40 м под двумя рядами каменной кладки неправильно – прямоугольной формы (1, 70 х 0, 90 м), ориентированной СВ – ЮЗ (рис. 72, 245). Костяк почти весь истлел. Сохранились лишь остатки черепных костей и несколько молочных зубов, а так же одна полуистлевшая ножная кость (рис. 73). Определить пол и положение погребенного ребенка не удалось. По-видимому, костяк лежал скорченно на боку, головой на ЮЗ. Инвентарь в погребении отсутствовал. В могиле отмечены угольки.

Погребение №41/105 (квадраты с, т – 9, 10)

Надмогильная каменная кладка (рис…) имела почти круглую форму, т. е. по краям могилы (рис. 74, 246). После снятия кладки ясно обозначилось пятно могильной ямы (рис. 75), ориентированной СВ – ЮЗ. Оно имело удлиненно – трапецевидную форму (1, 55 х 1, 10 м) (рис. 247). В могиле на глубине 0, 80 м парное захоронение. Сохранность костяков плохая. Черепа раздавлены, отдельные кости истлели (рис. 248). Костяк №1 лежал в южной половине могилы в скорченном положении со слабо согнутыми ногами, на правом боку, головой на ЮЗ (рис. 75). Длина костяка в скорченном положении – 1, 20 м. Костяк №2 лежал рядом, соприкасаясь с костяком №1, так же скорченно на правом боку, головой на ЮЗ (рис. 75). Длина костяка №2 в скорченном положении – 1, 0 м. При костяке №2 найдены 4 обломка круглой в сечении железной гривны и миниатюрный железный ножичек с черепком (длина – 4, 5 см). По определению антрополога В. Чтецова, костяк №1 принадлежал мужчине 45 – 50 лет, а костяк №2 – женщине 22 – 25 лет.

Погребение №42/106 (квадраты п, р —1, 2)

Открыто на глубине 0, 95 м под двумя рядами каменной кладки, округлой в плане формы. Диаметр верхнего ряда кладки по линии СВ – ЮЗ = 2, 20 м, а по линии СЗ – ЮВ = 1, 95 м (рис. 76). Сохранились кости раздавленного черепа, таза и ног (рис. 249). Погребенный, судя по их положению, лежал скорченно на правом боку, головой на ЮЗ (рис. 77). В области черепа найдены: бронзовая двуовальная бляха с пунктирным орнаментом в виде свастики (рис. 255), бронзовая спиралька (лежала на бляхе), круглая в сечении бронзовая гривна с заходящими друг за друга концами (диаметр – 14, 3см), три бронзовые височные подвески (рис. 252, 253) (одна со спирально закрученными концами и ушком для подвешивания в верхней части, две – обычные биконические, три железных кольца (диаметр – 2, 5 см; одно распалось) и много синих стеклянных глазчатых и бронзовых бус (рис. 250). В 20 см к ЮЗ и ЮВ от черепных костей лежали два бронзовых браслета с ребром по средней части и незамкнутыми концами (диаметр – 6, 5 м) и бронзовая фибула, под которой находились бронзовые бусы. В центральной части северной половины могилы стоял сильно раздавленный горшок с защипами по венчику, рядом с которым лежали сурьмяные (?) бусы и пастовый бисер. Там же было много стеклянных и глазчатых бус (всего в погребении найдено около 150 бус – стеклянных, бронзовых, сурьмяных). Судя по характеру инвентаря, остатки костяка принадлежали женщине.

Погребение №43/107 (квадраты п. р – 3, 4)

Открыто на глубине 0, 70 м под тремя рядами каменной кладки неопределенной формы. Размеры верхнего яруса кладки: по линии СЮ – 2, 20 м, по линии ЗВ – 1, 60 м (рис. 78). В могиле сохранились бедренная и большая берцовая кости (рис. 79). По их положению можно предполагать, что погребенный лежал скорченно на правом боку и, возможно, головой на ЮЗ (рис 256). В ЮЗЗ части могилы лежали железный топор – секира (длина – 19см) (рис. 258), железный наконечник копья с кольцом на втулке (длина 47, 5см) (рис. 259, 260) и бронзовая фибула. В ЮВВ части, у отмеченных костей ног, найдены бронзовая двуовальная бляха с орнаментом в виде свастики (рис. 257), рядом железный серповидный нож в обломках с остатками костяной рукоятки (длина – 17, 5 см) (рис. 261), железная пряжка (обоймица -?), сурьмяная бусина и сильно раздавленные миска и горшок. Судя по характеру инвентаря, останки костяка принадлежали мужчине.

Погребение №44/108 (квадраты т. у – 11, 12)

Находилось на глубине 0, 95 м под каменной кладкой овальной формы (1, 30 х 0, 90 м) (рис. 262), ориентированной на СВ – ЮЗ (рис. 80). В погребении сохранились обломки полуистлевших черепных костей ребенка. Они находились в западной части могилы. Определить положение и пол погребенного не удалось. Инвентаря в погребении не оказалось. Отмеченные по краям могилы отдельные кости крупного и мелкого рогатого скота и фрагменты, как выяснилось, связаны с энеолитическим слоем. дело в том, что погребение было совершено под мусорной ямой энеолитической эпохи. (см. подробно об этом на стр. 73).

Погребение №45/109 (квадраты с. т – 4, 5)

Надмогильная кладка, обнажившаяся на глубине 0, 15 м, имела в плане почти округлую форму (1, 48 х 1, 35м) (рис. 81, 263). Погребение совершено на глубине 0, 40 м. сохранность костяка удовлетворительная. Череп раздавлен (рис. 264). Костяк лежал в слабо скорченном положении с подогнутыми в коленях ногами и согнутыми в локтях руками, положенными на пояс, на левом боку, головой на ЮЗ. Длина костяка в скорченном положении – 1, 17 м 9рис. 820. В области черепа найдены: железная шейная гривна в обломках и два бронзовых круглых в сечении кольца (диаметр – 2, 5см). Перед лицевой частью черепа находился раздавленный горшок с орнаментом по краю венчика в виде налепа с защипами. В области пояса найдена железная пряжка. В засыпи могилы, особенно в области черепа, встречено много угольков. По определению В. Чтецова костяк принадлежит женщине.

Погребение №46/110 (квадраты п. р – 02, 03)

Открыто на глубине 0, 95 м под 5- тью ярусами массивной каменной кладки (около 100 речных булыжников) почти прямоугольной формы (2, 05 х 1, 20 м), ориентированной СВ – ЮЗ (рис. 83). Могильная яма имела почти прямоугольную форму с округлыми концами и была ориентирована также на ЮЗ. Длина ее 1, 75 м, ширина – 0, 95 м (рис 84, 265). Костяк сильно истлел. Сохранились череп (лежал на правом боку) и отдельные кости ног. Можно предположить, что погребенный лежал в скорченном положении на правом боку, головой на ЮЗ (рис. 265). Погребение богато инвентарем, особенно украшениями. В области черепа лежали: две бронзовые биконические подвески (с правой и левой стороны), распавшееся украшение из узких сурьмяных полосок длиной до 4см (рис. 275) (примыкало к черепу с ЮЗ стороны), бронзовая двуовальная бляха с орнаментом в виде свастика (рис. 267), под ней – бронзовая спиралька из 10 завитков, а на бляхе – бронзовые пластичные бусы (рис. 274). Полоса таких бус1/ шириной от 3 до 10см тянулась от затылочной части черепа до средней части северной стенки могилы, где лежали также обломки железных накосниц в виде длинных (до 8см) спиральных трубочек диаметром 3 мм. (рис. 272). Под бронзовыми бусами и рядом с ними найдено много синих стеклянных и глазчатых бус2/, а так же пастовый бисер 3/. (рис. 276, 271). В 10 – 20 см к ЮВ от лицевой части черепа лежали: бронзовая фибула, две пары браслетов (рис. 266) (в каждой паре – по одному бронзовому и по одному железному браслету) с незамкнутыми концами почти одинаковых размеров (рис. 266, 270) (диаметр – 6, 2- 6, 4см), 4 бронзовых спиральных кольца (от 2-х до 5 завитков) и 2 бронзовые височные подвески.

1. Общее количество бронзовых пластичных бус в погребении – 1375 штук.

2. Общее количество стеклянных бус – 280штук, глазчатых – 24 шт.

3. Количество пастовых бус – 31 штук.

В средней части погребения, ближе к костям ног, найдены 16 глазчатых бус, лежавшие в цепочку и бронзовая поясная пряжка округло – четырехугольной формы (8х8 см) с петлей и крючком для подвешивания с оборотной стороны (рис. 269), а также большой раздавленный сосуд. Между костями ног лежали 2 глиняных пряслица и обломки 3 – х сосудов и миски, горшочка и большого толстостенного светло-серого сосуда (рис. 273). Остатки богатого погребения №46, судя по характеру инвентаря, принадлежат женщине.

Погребение №47/111 (квадраты с. т – 01)

Открыто на глубине 0, 75м под каменной кладкой почти прямоугольной формы (1, 40 х 0, 80м), ориентированной СВ – ЮЗ (рис. 85, 277 и черт. №11). Сохранность костяка плохая. Череп сплюснут. Погребенный лежал в сильно скорченном положении на правом боку, головой на ЮЗЗ (рис. 88, 280). Длина костяка – 0, 75м. На теменной кости лежала бронзовая двуовальная бляха, с обычным орнаментом в виде свастика (рис. 278), а на ней – две бронзовые спиральки. Слева, против лицевых костей черепа, находились миска и горшок в обломках и два глиняных пряслица. В области черепа найдены также обломки витой железной гривны с расплюснутыми концами (рис. 279), бронзовые биконические подвески (рис. 281) и около 70 синих стеклянных (в основном биконических) бус. На пальцах рук обнаружены бронзовый пластинчатый перстень с завитками и два бронзовых кольца круглые в сечении. Рядом находились два железных браслета с незамкнутыми концами. Судя по характеру инвентаря, костяк принадлежал женщине.

Погребение №48/112 (квадраты т, у – 2, 3)

Находилось на глубине 0, 80 м под 4-мя рядами массивной каменной кладки, ориентированной СВ – ЮЗ. Верхний ярус кладки на глубине 0, 15 – 0, 20 м имел округло – прямоугольную форму (2, 70 х 2, 30 м), (рис. 282). Могила на уровне верхнего яруса кладки была обнесена массивной каменной оградой (кромлех), пересекавшей участки с – 1, 3, 4; т – 1, 4; у – 1, 3, 4; ф – 1, 2, 3. С восточной и южной стороны кромлех был сложен почти из 2-х рядов плашмя положенных булыжников. Диаметр каменного кольца по линии С – Ю = 6, 70 м. Вход в кромлех (ширина – 3, 85 м) находился с западной стороны (черт №12).На глубине 0, 75 м прослежены контуры могильной ямы прямоугольной формы, ориентированной СВ – ЮЗ. Длина могильной ямы (СВ – ЮЗ) – 2, 30 м, ширина (СЗ – ЮВ) – 1, 35м. В могиле прослежены лишь остатки отдельных костей. Погребение отличалось богатством инвентаря, основная часть которого находилась примерно в центре ЮЗ половины могилы (рис. 87, 286). Там найдены: 4 глиняных пряслица; миска в обломках; обломки бронзовых головных застежек (рис. 285); бронзовая фибула; 3 бронзовые очковидные подвески; бронзовое кольцо (рис. 283); 2 бронзовых спиральных кольца диаметром 2см (из 4-х завитков соответственно); бронзовая гривна в обломках с ромбическими концами; 4 бронзовых браслета, в т. ч. два массивных (диаметр – 6, 5 см) (рис. 284, 293, 296) и два обычных, орнаментированных поперечными штрихами (диаметр – 7, 8 см), и два железных браслета (рис. 295); обломок плоского железного топорика и целый железный топор – клевец (рис. 299, 297); 1 железное спиральное кольцо. Там же найдено большое количество разнообразных стеклянных (в основном) и бронзовых бус1/ (рис. 287, 288, 290, 291). Среди них выделяются 4 многоцветные из стекловидной пасты и 2 бронзовые бусы с роговидными выступами – шишечками (т. н. бородавчатые). Но особенно интересна одна крупная многоцветная бусина (из стекловидной пасты) цилиндрической формы с тремя лицевыми изображениями – двумя желтыми и одного белого. В средней части у ЮВ стенки могилы лежали железные удила с прямыми псалиями, бронзовые бусы и обломок бронзового предмета – украшения в виде кусочка проволоки (рис. 294, 298). У противоположенной стенки могилы в средней части находились бронзовые бусы и бронзовая спиральная трубочка – накосник длиной 10см из 26 завитков (рис. 292). В могиле найдены еще одно железное кольцо, две бронзовые пуговицы (ближе к центру) и большой грушевидный сосуд в обломках (ближе к ЮВ углу могилы). В могиле, особенно в ЮЗ половине, где концентрируются основные находки, прослежены куски истлевшей ткани (?) и кожи (?). В погребении отслежены также угольки. Судя по местоположению вещей и характеру инвентаря в целом, можно предположить, что в могиле №48 было парное захоронение (мужчине и женщине).

1. Всего в могиле найдено бус: бронзовых – 62, сурьмяных – 1, стеклянных – 262, в т. ч. 22 глазчатых.

Погребение №49/113 (квадраты у, ф – 10)

Могила была на глубине 0, 22 м, заключена в кромлех в виде незавершенного круга (диаметр по линии С – Ю = 5, 90м), составленного преимущественно из одного ряда плашмя положенных булыжников (рис. 300). Кромлех пересекал следующие участки: у – 8, 9, 11; ф – 9, 11; х – 9, 10 (черт.№2). Надмогильная кладка состояла из 6 – ти рядов камней (с глубины 0, 20 до 0, 85м). верхний ярус кладки на глубине 0, 20 м имел неправильную округло – прямоугольную форму (1, 90 х 1, 45м), ориентированную СВ – ЮЗ (черт. №13). Остатки костяка находились на глубине 0, 85 м в глинистом слое (рис. 301). Череп не сохранился. По положению отдельных плохо сохранившихся костей рук и ног можно предположить, что погребенный лежал скорченно на правом боку, головой на ЮЗ (рис. 88). Сопровождавший инвентарь находился в южной половине могилы, слева от костей. Там лежали: железный наконечник втульчатого копья длиной 30см (рис. 303). Ниже копья – острием к востоку железный меч – акинак скифского типа (рис. 302) (общая длина 57см); прямо под перекрестьем меча – бронзовая двуовальная бляха со свастикой; рядом с ними – железный нож в обломках и несколько правее – прекрасный круглый в сечении каменный оселок с отверстием для ношения (длина – 15см) (рис. 304); там же железное овальное обоймице (рис. 305). Справа от костей погребенного отмечена ножная кость овцы. Судя по характеру инвентаря, останки костяка принадлежали мужчине.

Погребение №50/114 (квадраты ф, х – 13, 14)

Эта могила также была заключена в кромлех (на глубине 0, 15м) в виде неправильного и незавершенного в северной части круга. Его ЮЗ часть состояла из одного ряда длинных плашмя положенных камней, а ЮВ часть – имела кладку в 3 ряда. Диаметр кромлеха – 5, 20 – 5, 60 м (черт. №14, рис. 306). Погребение открыто в центре кромлеха на глубине 0, 80м под 7—ью рядами камней. Верхний ярус кладки на глубине 0, 15 м имел неопределенную форму (2, 60 х 1, 60м). Ориентировка СВ – ЮЗ. Кости сохранились плохо. Череп совершенно раздавлении полуистлел. Погребенный лежал, вероятно, скорченно на боку, головой на ЮЗ (рис. 89). В области черепа найдены: железный клевец со втулкой (длина его 19, 5см, длина втулки – 9см; острая расплюснутая сторона клевца имеет отверстие) (рис.314, 312, 309), бронзовые гривна (диаметр – 11, 5 см) и фибула, 3 стеклянных бусы, в т. ч. 2 глазчатые1/. Рядом находились железный наконечник копья в обломках (длина – 24см) и железный обоюдоострый топор – секира (длина – 13, 5 см) (рис. 314). Левее от них найдены железные ворворки округлых форм, миска с загнутым краем (диаметр – 10 см) и железные удила с коленчатыми псалиями (рис. 313). В области пояса лежали акинак с массивным валиком на верхней части рукояти (общая длина – 50см) (рис. 308), железная пряжка и сурьмяные бусы (52шт.) (рис. 310). В ногах находился большой раздавленный сосуд. Судя по характеру инвентаря, останки костяка в погребении №50 принадлежали мужчине1/.

1. Чуть ниже черепа отмечены кости овцы (тазовая и лопатка).

Прежде чем перейти характеристики обряда погребения и добытого материала, следует указать, что в процессе раскопок Лугового могильника в 1956г. на отдельных участках иногда встречались фрагменты керамики, аналогичной по тесту, цвету и характеру орнаментации той, которая обнаруживается в погребениях. Так, например, в раскопе 1 на участке ж – 09 у ЮЮЗ угла каменной кладки погребения №12 на глубине 0, 40 м отмечены фрагменты такой керамики с орнаментом в виде налепной полоски с защипами (см. общий план раскопа. В раскопе 2 фрагменты керамики V1 – 1V вв. до н.э. отмечены на участке п – 7, 8 (на глубине 0, 25 м) и у – 2 (на глубине 0, 20 м).В квадрате т – 13 на глубине 0, 40 обнаружено глиняное пряслице, подобное тем, какие встречаются в погребениях (см. общий план 2).

1. На этом, ввиду наступившей дождливой погоды, работы экспедиции на Луговом могильнике в 1956г. были прекращены.

Указанные фрагменты керамики и пряслице, по всей вероятности, происходят из погребений, растасканных плугом при вспашке. В 1952 и 1955 г.г. также обнаруживались здесь вне погребений отдельные предметы скифского времени.

Характеристика погребального обряда и инвентаря.

Таким образом, в 1956г. на Луговом могильнике исследовано еще 50 погребений и добыт большой новый материал, позволяющий более шире глубже охарактеризовать культуру местных племен Ассинского ущелья в скифское время, их взаимоотношения с внешним миром и т. д. Новый материал дает и дополнительную аргументацию для обоснования датировки исследуемого памятника. В настоящем отчете едва-ли есть надобность подробно останавливаться на анализе обряда захоронения и характеристике погребального инвентаря лугового могильника. Эти вопросы уже получили освещение в отчетах и статьях Е. И. Крупнова о раскопках Лугового могильника в 1952 и 1955гг.1/ ниже мы коснемся того нового, что дали раскопки 1956 г. Обряд захоронения на Луговом могильнике отличается большим единообразием. Все погребения, как правило, совершены в грунте от 0, 20 до 1, 0 м и сверху завалены каменной кладкой.2/ Костяки лежат в скорченном положении почти исключительно на правом боку и головой на ЮЗ – ЮЗЗ. Встречаются парные захоронения. В 1955г. исследованы две могилы с парными захоронениями, а в 1956г. – четыре (погребения №№12, 27, 41 и 48). Во всех случаях в этих могилах, за исключением могилы №12, погребенные лежали на правом боку. В могиле же №12 один костяк находился на правом боку, а второй – на левом, т. е. погребенные лежали лицом друг к другу.

1. Е. И. Крупнов. Научный отчет прикаспийской экспедиции 1952г.; Его же. Отчет о работах Прикаспийской экспедиции 1955.; Арх. ком. ИИМК №930 и Арх. Ком. ИИМК, ф.1, д. 1186. См. также указанные на стр.3 статьи Е. И. Крупнова.

2. В 1956г. лишь в одном случае (погребение №33/97) над погребением не оказалось каменной кладки.

Интересно отметить, что в могиле №12 не было никаких вещей, в то время как другие могилы с парным захоронением отличались богатством инвентаря. В 1956 г. на Луговом могильнике встречено несколько погребений без инвентаря. Ряд таких погребений было исследовано здесь и в 1952г. Если в 1956г. могилы без вещей находились не компактно, то в 1952г. погребения без вещей были расположены отдельной группой по склону отрога, занятого могильником. Обнаружение могил без инвентаря (но с теми же деталями обряда захоронения) свидетельствуют, как это было отмечено еще Е. И. Крупновым1/, об имущественном и, возможно, социальном неравенством у местных племен V1 – 1V вв. до н. э. Совершенно новым в 1956г. явилось открытия кромлехов, до сих пор не зафиксированных на Луговом могильнике, несмотря на то, что здесь уже была вскрыта площадь свыше 2000м². В 4-х случаях (вокруг погребений №№8, 30, 48 и 50) кромлехи представляли круги (средний диаметр – около 5, 5 м), сложенные из плашмя положенных булыжников, а в остальных – (погребения №№10, 12, 23, 38 и 49) – полукруги (как правило, с восточной стороны могилы, сложенные таким же образом на булыжников в один ряд. Вход к могиле устраивался обычно с западной стороны. Наиболее тщательно сложены кромлехи вокруг погребений №8 и особенно №48.1/

1. Е. И. Крупнов. Прикаспийской экспедиции, КСИИМК стр.99.

Следует, по нашему мнению, обратить внимание на тот факт, что, например, в погребении №30, окруженном кромлехом, не было вещей, а в других погребениях, заключенных в кромлехи, инвентарь содержался, причем в таких погребениях, как №№48, 49, 50 и др., он отличался значительным разнообразием на богатство. Судя по результатам раскопок 1956г., можно считать установленным, что могилы с каменными оградами вокруг или только с восточной стороны (кромлехи) располагаются в юго-восточной части Лугового могильника. Чем объясняется этот важный и интересный факт, до полного завершения исследования памятника трудно ответить. Наличие же на Луговом могильнике погребений, заключенных в кромлех, не должно нас особенно удивлять. Дело в том, что кромлехи зафиксированы в Нестеровском могильнике – памятнике, чрезвычайно близком пол характеру культуры и времени Луговому могильнику2/. Они отмечены также в памятниках первой половины 1тыс. до н. э. более восточных районов, в частности – в могильнике у аула Хорочой в Чечне 3/. Окружение могил кромлехами – древний обычай на Северном Кавказе, уходящий своими корнями в глубь эпохи меди и бронзы. Он был распространен в эту эпоху и в других областях нашей страны. Его связывают обычно с солярными представлениями древнего населения.

– См. подробно описание указанных кромлехов на соответствующих страницах настоящего отчета.

– Е. И. Крупнов археологические памятники верховьев р. Терека и бассейна р. Сунжи. Труlы ГИМ, вып. ХVII

– А. П. Круглов. Северо – восточный Кавказ во 2- 1 тыс. до н. э., МИА, №68, 1957г.

Судя по раскопкам Лугового могильника в 1956 г., обычай окружения могил каменными кольцами или полукругами – кромлехами – доживает на северном Кавказа до середины 1 тыс. до н. э. Завершая характеристику погребального обряда, отметим еще и о том, что стенки могилы №6 были обложены обгорелым деревом. Единичный случай обкладки стенок могилы деревом был отмечен и в 1955 г. Таким образом, если до 1956г. Луговой могильник по некоторым особенностям обряда погребения (захоронение в грунте в скорченном положении на боку, юго-западная ориентировка) ставился в один ряд1/ с такими известными памятниками Северного Кавказа скифского времени, как Моздокский2/, Исти – Су3/, Урус-Мартановские4/ и нестеровский5/ могильники, то благодаря открытию здесь в 1956г. кромлехов, представляется возможным сейчас в известной степени генетически связать его по наличию этой обрядной черты (кромлех) с памятниками Т. Н. Каякентско-хорочоевской культуры, распространенной в Чечне и Дагестане.6/

– Е. И. Крупнов. Прикаспийская экспедиция, КСИИМК, 55, стр.98.

– Б. Б. Пиотровский и А. А. Иессен. Моздогский могильник, Л., 1940.

– Артамонова – Полтавцева О. А. Культура Северо – Восточного Кавказа в скифский период, СА, XVI, 1950г.

– ОАК, 1901г.

– Е. И. Крупнов археологические памятники Ассиновского ущелья. Труды ГИМ, ХII, 1941, стр. 175—198; Его же. археологические памятники верховьев р. Терека и бассейна р. Сунжи. Труды ГИМ, ХVII, 1948, стр.25—32.

– Е. И. Крупнов. Северо – ВосточныйКавказво 2—1тыс. до н. э., МИА, №68, 1957г.

Переходя к анализу погребального инвентаря Лугового могильника, добытого в 1956г., следует сказать о следующем. Женские погребения на Луговом могильнике отличаются богатством украшений из бронзы и железа (шейные гривны, височные подвески, двуовальные бляхи, фибулы, браслеты, кольца, бусы и др.), серебра (височные подвески и др.), стекла (разообразные бусы, преимущественно темно-синего цвета), цветной пасты (глазчатые бусы). Почти во всех женских погребениях встречается керамика (миски, горшки, большие сосуды) и нередко – глиняные пряслица (не менее 2-х и не более 8шт. в погребении). Мужские же погребения содержат, как правило, железные предметы, преимущественно оружие. Это – втульчатые листовидные наконечники копий весьма совершенной формы (иногда со свернутым концом), серповидные ножи иногда с костяной рукояткой, наконечники стрел скифского типа, топоры-секиры. Из украшений встречаются железные шейные гривны, поясные пряжки бабочковидной формы, а также в отдельных случаях бронзовые двуовальные бляхи, как в женских погребениях. Непременной принадлежностью мужских погребений, как и женских, являются глиняные сосуды (от одного до трех), обычно находимые у головы или в ногах погребенных. Все перечисленные предметы (украшения и оружие) обнаружены и в погребениях, раскопанных в 1956г. Причем материал 1956г. по количеству и разнообразию превосходит тот инвентарь, который был добыт на Луговом могильнике в 1952 и 1955гг. более того, в 1956г. в некоторых погребениях встречены такие украшения и такие предметы вооружения, которые здесь до сих пор не встречались. На них мы и остановимся, но прежде отметим, что в 1956г. было обнаружено железных наконечников втульчатых копий – 18, железных ножей – 18, браслетов – 41, в т. ч. 10 – бронзовых и 23 (?) железных, бронзовых фибул – 7, шейных гривн – 14, в т. ч. – 10 бронзовые и 4 железные; свыше 2 бронзовых двуовальных блях, большое количество бронзовых и железных колец и бронзовых височных подвесок, свыше 3тыс. разнообразных бус (бронзовые, стеклянные, сурьмяные и пр.) и многое другое. В 1956г. впервые на Луговом могильнике были в 3-х случаях обнаружены (в погребениях №№37, 49 и 50) массивные железные мечи – Акинаки скифского типа (рис. 235, 302, 308). Они значительных размеров. Длина их колеблется в пределах 47, 0 57, 0 см. рукояти снабжены характерной сердцевидной крестовиной и валикообразным навершием. Самым примечательным является то, что лезвийная часть меча с обеих сторон имеет до 4 узких продольных канавок, обычно до сих пор не встреченных на железных мечах скифского типа. Они характерны для бронзовых мечей Кавказа рубежа 2—1 тыс. до н. э. Возможно, это обстоятельство является свидетельством использования местным населением при изготовлении железных предметов древних технических приемов литья бронзовых изделий. С другой стороны, оно указывает на характер взаимовлияний культур Кавказа и Сев. Причерноморья и Поволжья в скифский период. Известно, что клевцы характерны для памятников Прикамья и Сибири Ананьинского времени1/. До сих пор в кавказских комплексах скифского времени они не были встречены за одним единственным исключением. Клевец с бронзовой втулкой и железным острием и обушной частью был случайно найден Н. М. Егоровым вместе с обломками керамики ти отдельными предметами скифского времени в районе Перкальского могильника близ г. Пятигорска, к северу от горы Машук2/. Как видим, этот клевец в отличие от найденных в Луговом могильнике имеет не железную, а бронзовую втулку. Если бы клевцы были найдены хотя бы нескольких погребениях Лугового могильника, в т. ч. и в обычных рядовых погребениях, можно было бы считать, что они, наряду с бронзовыми двуовальными бляхами и железными бабочковидными пряжками и овальными обоймицами для ножен, представляют специфическую особенность данного памятника Сев. Кавказа. Поэтому до завершения исследования Лугового могильника и накопления дополнительных материалов мы вынуждены воздержаться от каких-либо определенных выводов относительно места производства и времени распространения указанных предметов на Кавказе. Пока несомненно, пожалуй, одно – наличие их в погребальных комплексах Лугового могильника бесспорно свидетельствует о древних связях местного населения с отдельными областями Прикамья и Сибири и расширяет наше представление о характере культуры племен Ассинского ущелья в скифский период.

– А. В. Эбруева. История населения Прикамья в ананьинскую эпоху. МИА, 30, 1952, стр.104, табл. XXII; С. В. Киселев. Древняя история Южной Сибири. М., 1951., стр.241, табл. XXIY/

– Н. М. Егоров. Могильник скифского времени близ г. Минеральные воды. КСИИМК, 58, стр.58, рис.20.

Вполне допустимо предположить, что боевые железные топорики- секиры и топоры-клевцы являются предметами местного производства. Из принадлежностей конского убора в 1956г. обнаружены железные удила с прямым (погр. №48) и коленчатыми псалиями (погр.50). до этого удила в погребениях Лугового могильника не встречались. В 1952г. были найдены лишь псалии S-видной формы. Так же S-видные псалии обнаружены в 1956г. в погребении №11. Говоря о новых типах украшений, обнаруженных в Луговом могильнике в 1956г., следует, пожалуй, прежде всего сказать о бронзовых пластинчатых двуовальных бляхах, хотя они встречались при раскопках и в 1952 и в 1955гг. (всегда находились в области черепа или костей грудной клетки; это позволяет считать их налобными или нагрудными бляхами). Бронзовые двуовальные бляхи, обнаруживаемые как в женских, так и в мужских погребениях, составляют собой специфическую особенность только Лугового могильника лишь отчасти Нестеровского, что позволяет видеть в них, как отмечает Е, И. Крупнов, отличительную черту материальной культуры особой племенной группы, некогда населявшей Ассинское ущелье1/. Дело в том, что до сих пор нигде подобные бляхи неизвестны, хотя близкие по форме, но меньшего размера и из золота и серебра, а главное – относящиеся к более древнему времени и тыс. до н. э., встречены в Аладже (Турция) 1/.

– Е. И. Крупнов. Отчет Прикаспийской экспедиции 1955г. Арх. Ком. ИИМК, ф. 1, д. 1186, стр. 49.

На всех обнаруженных до 1956г. бронзовых двуовальных бляхах нанесен пунктирный орнамент в виде свастики (на каждом овале). Другого характера орнаментация на этих бляхах не была отмечена. В 1956г. наряду с бляхами, орнаментированными пунктиром в виде свастики, обнаружены аналогичные бляхи в одном случае совсем без орнамента (погр. №29), в другом (погр. №24) – с пунктирным орнаментом, аналогичным встречаемому на кобанских поясах и топорах (рис.190). Последнее указывает на связи древней культуры Ассинского ущелья с западными областями. Таким образом, если до настоящего времени связь Лугового могильника с памятниками Сев. Кавказа позднего этапа развития кобанской культуры устанавливалась по основным категориям предметов погребельного инвентаря, то теперь эта связь подкрепляется и по наличию «кабанской» орнаментации на украшении, характером лишь для древних племен Ассинского ущелья. Следует также отметить, что в 1956г. несколько раз при бронзовых бляхах (чаще в средней части) обнаруживались бронзовые спиральки, а в одном случае – бронзовая цепочка. По-видимому, они служили для прикрепления (привязывания) блях к одежде. Довольно разнообразны браслеты, обнаруженные в 1956г. Встречаются как бронзовые, так и железные, причем последних больше. Концы браслетов не замкнуты. Впервые встречены в 1956г. (погр. №48) очень массивные бронзовые ребристые браслеты диаметром 6, 5 см, всего 2экз. (рис.293), а также бронзовые пластинчатые браслеты с симметрично сделанными по краям зарубками и с концами виде змеиных головок. Они орнаментированы штрихами (см. например браслеты из погребения №27, рис. 204). Непременной принадлежностью большинства женских погребений являются обычно бронзовые и реже серебряные височные подвески. Среди них имеются очковидные подвески кобанского типа со спирально закрученными концами (рис. 253). В данном случае нам хотелось обратить внимание на бронзовые биконические серьги. Две такие серьги были найдены еще в 1955г. учитывая их близость к золотым серьгам из курганов у Блюменфельда (южное Приуралье), хранящимся в ГИМ»е, Е. И. Крупнов назвал их серьгами «савроматского» типа, подчеркнув возможность их происхождения на Урале и Сибири 1/

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

М. Матулаевич. По поводу кизитиринской тамги. – Проблемы истории докапиталистических обществ 1934 г., №6, стр. 101—102. Б. Лунин. Находки на кизитиринском городище. – Проблемы истории материальной культуры 1933 г., №2, стр. 75.

Вернуться

2

Отчет Археологической комиссии за 1882 – 1888 г. г. СПб. 1891, стр. CCLIII – CCLV.

Вернуться

3

Отчет Археологической комиссии за 1897 г. (СПб 1900 г.) стр 46—47 и 146 – 149. Более полные сведения имеются в рукописном отчете, хранящемся в архиве ГАИМК (фонд Археологической комиссии 1897 г., дело №137).

Вернуться

4

В материале из того же могильника имеется бляха, вырезанная в форме розетки, подобная найденной в катакомбе №1, ошибочно отнесенная П. С. Уваровой к конскому набору. – Материалы по археологии Кавказа, т. VIII, стр. 133.

Вернуться

5

Отчет Археологической комиссии за 1892 г. (СПб. 1894 г.), стр. 89. См. также Архив ГАИМК. Фонд Археологической комиссии 1892 г., дело №16.

Вернуться