# Вечное сердце

Евгения Михайлова

Татьяну ждал вполне заурядный день. Если бы… не знакомство с удивительным мужчиной! И не странные пугающие события, в которые они с Дэвидом против воли оказались вовлечены…

Частный детектив Сергей Кольцов расследовал зверское убийство студентки. После похорон случилось нечто и вовсе чудовищное – тело девушки похитили прямо из могилы…

Он всю ночь шил красивое платье из голубого шифона. А потом нарядил в него большую обнаженную куклу. Определенно, это его лучшее творение, и он не сможет с ним расстаться…

Порой судьба, одной рукой осыпая щедрыми подарками, другой отнимает самое дорогое. Не бойся потерять, чтобы найти…

## Часть первая

### Глава 1

«Спать хочу», – ныл жалобный, нудный голос. Он мешал Тане спать. Она уткнулась лицом в подушку, натянула на голову одеяло. И наконец ее мозг справился с почти непосильной задачей. Она во сне поняла, что жалуется самой себе: спать хочет! Поняла, счастливо и глубоко вздохнула, натянула на голову одеяло, уткнулась носом в подушку и поплыла в теплую сладость… Проснулась, не открывая глаз, от противного звука: кто-то скребется или что-то сверлит. Таня краешком глаза умудрилась взглянуть на электронные часы, жестокое сияние цифр не оставляло сомнений. Уже утро. За окном темно, в квартире холодно. И, главное, никто не сверлит и не скребется. Это она храпела, как последняя корова, если только коровы храпят. Таня перевернулась на спину и какое-то время пребывала почти в отчаянии. Она, конечно, страшно устает, но ей казалось, что очень неплохо держится. В меру следит за собой, нормально одевается, многим нравится. А когда добирается наконец до кровати, несколько минут говорит себе приятные вещи. Она столько успела за день. Ей делали комплименты. На нее долгим взглядом посмотрел партнер по бизнесу, ей улыбнулся водитель, она, в конце концов, женщина с полотен Рубенса, как сказал когда-то один чудак. Это значит, что у нее пятьдесят четвертый размер. И все там, где надо, ничего не провисает, и вообще… Есть чем гордиться. Хотя бы тем, что никто не сравнит ее со стиральной доской или шваброй… Таня дважды была замужем, иногда ночевала у друзей. Но ей никто не говорил, что она храпит! «Так. До самобичевания не доходим, – сказала себе Таня. – В болезненную мнительность не впадаем». В момент чудовищного насилия над собой перед выползанием из-под одеяла может прийти в голову все что угодно. Что мужья уходили от нее из-за храпа, что друзья с ужасом ждут ее приезда с ночевкой… На самом деле она разводилась по причине несовпадения характеров и интересов, а с друзьями все в порядке. Хотя насчет храпа нужно уточнить у подруг.

Таня села, затем осторожно опустила ноги рядом с Жулькиным матрасиком. Собака спала на спине, пузом кверху… и храпела! Черт, может, они обе заболели чем-то. Таня аккуратно обошла свою спящую красавицу породы дворник, один в один похожую на карельскую медвежью собаку. Ну, так Тане казалось. В ванной жизнь стала приветливей. Там теплый пол, яркий свет, зеркало до потолка. В нем отражение очень симпатичной женщины с гладкой и здоровой кожей, небольшими, но живыми и выразительными карими глазами. И волосы ничего. Конечно, не такая шикарная волнистая копна, как у подруги Алены, но и не три пера. Не три, а пять, скептически подумала Таня, взъерошив короткие каштановые пряди. Она успела только почистить зубы и умыться, когда на пороге нарисовалась Жуля и сразу задышала так, как будто скончается, если ее сию секунду не выведут на улицу. Артистка. Но дальше Таня уже действовала в армейском режиме. Полминуты на одевание, пристегивание поводка – и вот они уже наедине с природой. Темнотища, дождь, фонари освещают лишь столбы, на которых висят, а рассмотреть можно только силуэты таких же сумасшедших. Собачники. Загадочная порода людей, которые подчиняются им одним понятному режиму и за счастье это считают. Таня сама любит поговорить на тему: вот если бы не собака, я бы вообще не гуляла. Может, конечно, и гуляла бы – на рассвете, под дождем, в темноте и промозглости, перед работой, одна… Если бы совсем крышу снесло. Жулька почувствовала какой-то сбой в настрое хозяйки и внимательно уставилась ей в лицо.

– Ты чего? – смутилась Таня. – Все нормально. Не переживай.

Жуля поняла и протянула ей свою беленькую лапку. Она любит рукопожатия. А вот и ее подружка из соседнего подъезда. Почти гончая – красотка Лора. Странно, ее ведет на поводке не Ира, хозяйка, а какая-то незнакомая девушка.

– Извините, я не знаю, вы кто? – строго спросила Таня, подойдя совсем близко, чтобы рассмотреть круглое лицо с темными глазами.

– Доброе утро, Таня, – раздался голос Иры, которую та не заметила в темноте: она была в черной непромокаемой куртке. – Это Нина. Она останется с Лорой, пока я буду в Америке.

– Слушай, ты уже уезжаешь? – удивилась Таня. – Хотя, конечно. С этой работой и слякотью я совсем забыла, что скоро Новый год. Будем знакомы, Нина, до встреч на нашем маршруте. Ира, мы еще созвонимся, а сейчас мы побежали. Нам нужно кое-что успеть.

Убегая, Таня зафиксировала перед своим внутренним взором лицо новой знакомой. Это была ее маленькая тайна. Глядя на любую женщину, она оценивала, насколько у той больше глаза, чем у нее, и пышнее бюст. У этой глаза не больше, бюст вообще не идет ни в какое сравнение с ее. Как-то незаметно мысли посветлели, уныние будто смыло дождем, Таня с удовольствием ощущала силу своих полных ног, красивых рук с неожиданно длинными и тонкими пальцами. Ну, да, собиралась стать пианисткой. Сейчас даже некогда сесть за инструмент, сыграть что-нибудь… «Лунную сонату», например. Вечером обязательно сыграет. А пока бежим туда-сюда, потом домой. Дома все по-быстрому, ловко, умело. Собака помыта, накормлена. Таня после горячего душа с красиво уложенными волосами пьет кофе с тостами (ну, пять, меньше никак, не голодной же ходить), затем одевается, прощается с Жулей, хватает приготовленную с вечера сумку с документами и кучей необходимых вещей, вылетает на улицу. В последнее время ей приходится бывать в разных местах, и она так намучилась со своей машиной – там не подъедешь, там не припаркуешься, там вообще засада, – что решила ловить такси и бомбил. Оказалось, это гораздо удобнее.

Она остановилась у проезжей части в позе богини ожидания. Повезло сразу. Вполне приличный «Лексус».

### Глава 2

Он всю ночь шил красивое платье из голубого шифона на шелковой ярко-синей подкладке. Воланы на рукавах, множество оборок на длинной юбке. Потом умело и аккуратно прогладил швы и широкую атласную синюю ленту. Разложил все на столе, оценил, вздохнул удовлетворенно и вытер пот со лба. Неторопливо прошел на кухню, где на полу стояли в ряд трехлитровые банки с родниковой водой. Долго и много пил. Во время его работы это просто необходимо. Посмотрел на часы. Шесть утра. Он всегда делает самое главное в это время. Дыхание сбилось, сердце затрепетало в груди, ладони повлажнели от волнения. Он тщательно протер их спиртом из бутылки, взяв с подноса аккуратно нарезанные кусочки марли. Взмахнул руками, как дирижер перед выходом на сцену. Торжественно направился в ванную. Оттуда он вынес обнаженную куклу – размером с девочку-подростка. Осторожно положил ее на хирургический стол, включил над ним яркий свет. Провел руками по длинному шву – от ключиц до паха, озабоченно смазал его мгновенно высыхающим гелем, который взял со столика с огромным количеством разных баночек и пробирок. Лицо он рассматривал с помощью большой лупы. У куклы было страшное лицо забальзамированной покойницы. Он трудился над ним часа два. В глазницах засияли голубые стеклянные глаза, над ними появились огромные ресницы веером, щеки приобрели абсолютное сходство с фарфором, губы стали пухлыми и яркими, как цветок. Он улыбнулся.

– Ты будешь Суок-14, – сказал он своему творению.

Настала очередь белых трусиков и белых колготок. Только после этого он бережно, почти благоговейно надел на куклу платье, завязал на талии ленту красивым бантом. Затаив дыхание, оценил то, что получилось. Приподнял куклу, прикинув вес, после чего вклеил в нарядные голубые туфельки стельки с грузом. Когда клей схватился, а туфельки были на ногах, гигантская кукла встала на пол. Он достал коробку с шикарным париком – длинные пепельные локоны, приклеил к головке. Он так устал, что ему показалось, будто она улыбнулась, качнулась к нему. На самом деле у него сильно кружилась голова. Чувство восторга было почти непереносимым. Он сдержал крик, взял со столика приготовленный шприц и ввел себе в вену сильное успокоительное. Долго сидел в кресле, совершенно опустошенный. Потом медленно встал, поднял куклу, отнес ее в небольшую комнату, дверь в которую пряталась за шкафом. Поставил у стены, занавешенной полупрозрачными шторками, приподнял портьеру рядом. Опять улыбнулся. Там стояла кукла-шатенка с карими глазами.

– Это Суок-13, – сказал он. – Вы подружитесь. Не скучай.

Шторы были опущены, маленький светильник в этой комнате горел всегда. Он не хотел, чтобы куклам было страшно.

Теперь самое трудное: тщательно убрать ванную, продезинфицировать, отодрать скребком и щеткой пятна с плитки и эмали.

Когда он открыл дверь на балкон, на улице было уже светло. Он взял ведро, накрытое крышкой, и вышел во двор своего маленького одноэтажного домика: две комнаты, не считая той, за шкафом. Прошел до гаража, к которому была пристроена большая собачья конура. Вывалил содержимое в миску. Из конуры неохотно появился крупный черный пес, понюхал, равнодушно отвернулся.

– Ну, как знаешь, Полкан, – сказал он. – Другого пока не будет. Голод – не тетка. Никуда не денешься.

Он оставил ведро во дворе и пошел к дому на дрожащих ногах. Он был выжат и обескровлен. Перед тем как лечь на свою узкую кровать, он отключил телефон на тумбочке и звонок на двери. Сон утащил его сразу в яркое путешествие со странными, еще не существующими персонажами. Почти засыпая, он понял, над чем нужно работать. Его куклы должны танцевать.

### Глава 3

Таня села в машину, устроила на коленях неудобную сумку, повернулась к водителю и на мгновение обомлела. Ей улыбался, сверкая невероятной белизны и красоты зубами, крупный веселый негр.

– Все в порядке? – спросил он на чистом русском языке.

– Конечно, – кивнула Таня. – Я не знала, что не… в смысле черноко… ой, я сбиваюсь. В общем, что вы тоже бомбите. Или вы просто меня подобрали? Пожалели?

– Я пожалел, подобрал, бомблю. Куда ехать?

– Вообще-то в разные места, если вам удобно.

– Много дел?

– Да. Поставщики, продавцы, сделки, договоры…

– Бизнес… Вы, случайно, не дизайнер?

– Странный вопрос. Почему я должна быть дизайнером?

– Не должны, конечно, – рассмеялся негр. – Просто мне кажется, что женщины в бизнесе или одеждой занимаются, или украшениями.

– А. Разочарую вас. Я вообще – колбасница. У меня колбасный цех. Смешно?

– Я вас обидел, наверное. Извините. Мне нравится колбаса. Кстати, меня зовут Дэвид.

– Татьяна. Очень приятно. А у вас это основной заработок – частный извоз?

– Нет. Я работаю на «Скорой помощи», медицинский окончил в Москве. В Гарварде стажировался.

– Не нашлось места лучше, чем «Скорая помощь»?

– Не нашлось. Работал в одной больнице, не понравилось начальство, порядки… Так понятней, что нужно делать. Есть свободные сутки, подрабатываю.

– Ясно. Я тоже решила, что без начальства или практически без начальства как-то сподручнее. Я, между прочим, тоже не колбасница по жизни. Консерваторию окончила. Фортепиано.

– Я заметил, какие у вас пальцы.

– Спасибо. Значит, сейчас сворачиваем, там я покажу. Мясной завод… Послушай, Дэвид, а ты не хочешь со мной туда пойти? Типа… я даже не знаю, кто.

– Охрана, прислуга, менеджер? – деловито спросил Дэвид.

– Все сразу, – азартно ответила Таня. – И швец, и жнец, и на дуде игрец. По-моему, я это сказала не совсем по-русски.

– По-моему, тоже. Но я понял. Пошли, – Дэвид сверкнул яркой улыбкой, каштановыми глазами с белыми-пребелыми белками, и они оба почувствовали себя актерами перед выходом на сцену.

Они прошествовали мимо изумленной секретарши в кабинет директора: впереди Таня гордо и легко несла свое пышное тело, за ней шел Дэвид скромно, почтительно, но с достоинством. В его крупных темно-коричневых руках Танина большая сумка выглядела, как драгоценность в оправе.

Директор – маленький плотный человек с лысиной, наивно прикрытой остатками редких волос, – уставился на них изумленно.

– Доброе утро, Илья Петрович, не помешаем?

– Доброе, Татьяна Васильевна, я вас ждал, только…

– Это мой сотрудник – Дэвид. Надеюсь, вы не возражаете.

– Да мне-то что. Садитесь. Вы тоже, Дэвид.

– Я постою, – скромно сказал негр и сделал шаг к столу директора. Тот посмотрел на него искоса, съежился, затем вопросительно взглянул на Таню: что, мол, это значит? Таня развела руками: все, как обычно.

– Так. Вот договор, вроде мы все согласовали, кроме этого пункта. Я плачу не за то, что вы мне даете, а за то, что сама выбираю.

– Это шутка? – директор с трудом растянул губы, как человек, не умеющий улыбаться. – За такие деньги?

– За нормальные деньги, – решительно ответила Таня. – Некондицию я могу в другом месте гораздо дешевле брать. А если я узнаю, что мне впаривают то, что уже положено зарывать, как продукты распада, то и бесплатно.

– Или нам доплатите, – корректно произнес Дэвид.

С завода они уходили в таком же порядке, сели в машину, посмотрели друг на друга и расхохотались.

– Получилось, – проговорила сквозь смех Таня.

– Ты хорошо смеешься, – залюбовался ею Дэвид. – И все хорошо делаешь.

– Да ладно тебе. Нам еще с продавцами договор подписывать, они знаешь какие акулы. Такой процент…

– Задача ясна, куда ехать?

Вопрос с продавцами был тоже решен в нужном ключе, Таня купалась в атмосфере изумления и ожидания подвоха с ее стороны. Дэвид кое-какие термины значительно произносил по-английски. В результате все чувствовали себя участниками переговоров на высшем уровне. На крошечную фирму Тани они приехали уже после полудня.

– Слушай, – сказала Таня, когда они въехали во двор. – Если хочешь, я могу с тобой сейчас рассчитаться, но предлагаю зайти ко мне. Ты наверняка проголодался. Ручаюсь, ты не знаешь, что такое настоящие польские шпикачки. И ты никогда не пробовал подлинную украинскую домашнюю колбасу. Хотя в магазине мог это покупать.

– Не покупал и не пробовал, – с готовностью ответил Дэвид.

Они вошли в Танин кабинет, она позвонила в цех. Через минуту появилась ее заместительница, бледная женщина с озабоченным и хмурым лицом. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, и вдруг ее взгляд наткнулся на Дэвида.

– Ой! У нас гости?

– Это мой водитель, – светским тоном сказала Таня. – Познакомьтесь: Дэвид, это мой заместитель Юля.

Дэвид склонил голову, Юля уставилась на него, явно не понимая, спит она или видит это наяву.

– У тебя теперь есть водитель? – спросила она у Тани. – Зачем?

– Чтобы ездить, – терпеливо объяснила та. – Ладно, не изумляйся. Это только сегодня, Дэвид меня возил по делам, сейчас хочу его угостить. Я обещала шпикачки и украинскую колбасу. Только горячие. Есть?

– А куда ж они денутся, – пожала плечами Юля, пошла к двери, но, перед тем как выйти, оглянулась.

Угощения принесла мастер Поля, полная девушка в голубом халатике и поварском колпаке. Она уже была в курсе. Расставляя на столе ароматные блюда, она старалась ни на кого не смотреть. Ямочки на ее щеках подрагивали. Она себя знала: если что-то покажется ей смешным, ее уже не откачают.

– Да ладно, смейся, – разрешила Таня. – Тебе Юлька, наверное, сказала, что я за водителя выдаю американского шпиона.

Поля закатилась детским смехом:

– Примерно так или еще хуже, – еле выговорила она.

Обед привел Дэвида в полный восторг. Он съел все, что ему приносили на дегустацию, и пощады не запросил. Таня была этим очень довольна. Люди, которым не нравится то, что она делает, были ей не по душе. Потом она как гид провела Дэвида по своему цеху, все показала, объяснила. Он восхищался, удивлялся, быстро понимал, что к чему. Как-то так получилось, что он пробыл там до конца рабочего дня. Они сели в машину, когда уже стемнело.

– Домой? – спросил он. – Я взял тебя у твоего дома?

– Да. Я тебе, наверное, уже мильон долларов должна.

– Не мильон, но должна. Чашку чая. Согласна?

– Конечно. Только Жулька, моя собака, может тебя укусить.

– Но может и не сделать этого?

– Запросто. Она непредсказуема.

– Тогда посмотрим.

Они подъехали к дому, припарковались, подошли к подъезду: там происходило что-то непонятное. Две женщины в грязных пальто, с растрепанными волосами тащили какие-то черные, жутко пахнущие тряпки, за ними дворники-таджики выносили обгорелые куски того, что явно было недавно мебелью.

– Что случилось, Оля, Зинаида Павловна? – бросилась к ним Таня.

– Беда, Танечка, – заплакала седая женщина. – Пожар. Все сгорело… Вообще все… Видишь, что осталось…

– Боже! Как это произошло?

– Нас не было дома. Пожарные говорят, что проводка, наверное, не в порядке. Как сейчас проверишь. Таня, – женщина бросила черные тряпки на землю и зарыдала в голос. – Мы деньги дома держали… Все сгорело!

Таня и Дэвид помогли соседкам отнести мусор до помойки, вместе с ними вошли в их квартиру на четырнадцатом этаже, Таня жила на пятнадцатом. Зрелище было удручающее. Таня прикрыла нос и рот шарфом.

– Можете у меня переночевать, если хотите. Денег немного дам…

– Ой, спасибо, – сказала женщина помоложе – дочь Ольга. – Деньги мы возьмем, в долг. А ночевать на дачу собрались ехать. Но нам не в чем! Пальто в копоти.

– Ну, это не вопрос. Вы – дамы не мелкие. Пара шуб у меня найдется. Пошли? Чаю хоть попьете у меня.

– Странный запах, – вдруг произнес Дэвид. Хозяйки квартиры, наконец заметив его, оторопело уставились.

– Не странный, а ужасный, – сказала Таня. – У меня уже легкие прокоптились, надо уходить.

– Я не о запахе гари. Здесь пахнет чем-то еще. – Он прошел от двери до кухни, принюхался. – Керосин… Да, здесь пахнет еще и керосином. Я умею запахи распознавать: нюхач, духи дегустировал. – Он наклонился, стал подбирать мокрые тряпки, обломки, обнюхивать. – Вот! Это что?

– Ножка от табуретки? – неуверенно спросила Таня.

– Нет. Это палка, которая была обмотана бинтом, вот обрывки. Эти кусочки… в них сохранился запах керосина.

– Я не пойму, – устало сказала Зинаида Павловна. – И что это значит?

– Что это поджог. Нужно вызывать полицию.

– Так она была.

– Надо опять вызвать, раз они этого не обнаружили.

### Глава 4

Они поднялись к Тане в квартиру, остановились в растерянности в прихожей, не глядя на Жульку, которая раз гавкнула, принюхалась и попятилась в комнату. Ольга достала из кармана бумажку.

– Это телефон того наряда, что у нас был.

Она черными пальцами набрала номер на протянутом Таней телефоне. Когда ей ответили, Таня велела: «Включи громкую связь».

– Дежурный Петров слушает.

– Мы сегодня сгорели, – сказала Ольга. – То есть квартира сгорела, к нам ваши люди приезжали, телефон этот оставили…

– Вы думаете, сегодня в Москве одна квартира сгорела? Адрес.

– Улица Академика Волгина…

– Ну, есть такой вызов. Бригада ездила, отчиталась. Что-то еще?

– Да. Они, кажется, не все заметили.

– В каком смысле?

– Мы нашли палку с остатками обгоревшего бинта. Он пахнет керосином…

– И где вы нашли такое?

– На кухне.

– То есть сотрудники ОВД не обнаружили, а вы потом взяли и нашли? Да еще знаете, что это керосин?

– Да, нам так кажется. По-моему, вы должны это проверить…

– По-вашему… Вот сейчас начальник отдела пришел. Николай Степанович, звонят погорельцы из квартиры на Волгина. Говорят, там палка вроде с керосином у них нашлась… вдруг.

– Кто говорит? – раздался другой, более властный голос.

– Ольга Силаева.

– Майор Стрежень на проводе. Да, я смотрел протокол вашего пожара. Квартира застрахована, в ней два миллиона рублей было, так вы показали?

– Да.

– Значит, наши специалисты не нашли следов поджога, а вы через столько часов обнаружили?

– Получается.

– Чем это объясняете?

– Ничем. Я просто сообщаю, чтобы кто-то приехал, разобрался. Может, на экспертизу взял, ну, я не знаю, как у вас положено.

– У нас положено работать чисто и сразу. По горячим следам. Кто там чего найдет сам… Это его проблемы. Нет, вы, конечно, можете написать заявление, улику приложить… Только скажу по доброте душевной, что против вас эта улика сработает.

– Не поняла?

– Да чего тут понимать. Вы пока первые подозреваемые в поджоге. Страховку получите, эти миллионы никто, кроме вас, не видел. Страховая компания сильно заинтересуется.

– Что ж получается…

– Я объяснил, что получается. Иногда и подстава из таких находок получается. Может, вам сосед не нравится, и вы с него эти деньги хотите потребовать.

– Извините, – тихо произнесла Ольга, – мне кажется, вы нетрезвы. – Она разъединилась и протянула Тане трубку. – Что скажете?

– Меня ход разговора не удивил, – заявила Таня. – А тебя, Дэвид?

– Меня тоже не удивил. Но я считаю, это так оставлять нельзя.

– Вы предлагаете, чтобы они лишили нас страховки или вообще под статью подвели? – вмешалась Зинаида Павловна, которая привалилась к стене от усталости и потрясений. – Нет уж. Я с ними связываться не стану. К тому же деньги сгоревшие нам все равно никто не вернет…

– Если они сгорели, то нет, конечно. Но если квартиру подожгли для того, чтобы скрыть кражу, то это другое дело, не так ли?

– Дэ-эвид, – протянула Таня, – если даже вор и поджигатель был, кто его сейчас найдет? Никто и искать не будет! Ты же слышал. С чем они пойдут, кроме заявления? Свидетелей того, что они дома держали деньги, нет.

– Ну, почему, некоторые знали, – пробормотала Ольга. – Родственники, я могла кому-то сказать. Только я тоже думаю, что все без толку. А вы что предлагаете? – взглянула она на Дэвида.

– Хотя бы частного детектива, – пожал он плечами. – Чтобы кто-то еще раз осмотрел квартиру. Деньги сгорели… Они же в чем-то лежали? Ну, клочок какой-нибудь хоть нашли?

– В книжках они лежали, – прорыдала Зинаида Павловна. – Куча пепла, никаких клочков… Правда, никто особо не разбирал ничего.

– У меня предложение, – решительно вмешалась Таня. – Следователи предположили, что это неисправность проводки? Сейчас там уже никто не разберется, судя по тому, что мы видели, но нас сроду не ремонтировали, проводку не проверяли. Надо писать заявление, что пожар произошел по вине коммунальных служб, «Мосэнерго», не знаю, кого. Страховку надо получить. И тихонько пригласить частного детектива, пусть хоть с этим пеплом разберется, керосин не керосин… Если можно за что зацепиться, будем думать дальше.

– Умница! – восхищенно воскликнул Дэвид.

– Да, – вяло согласилась Таня. – Во сколько, интересно, выльется такая затея? Почем нынче частные детективы и как найти профессионала? Вот в чем вопрос. Но мы больше не в состоянии тут стоять, говорить и думать. Давайте по очереди мыться, переодеваться. Тебя, Дэвид, я просто почищу как следует. Тебе не во что переодеться. Потом пьем чай, я гуляю с Жулей, а дальше – как хотите. Можете все здесь переночевать.

– Серьезно? – просиял Дэвид.

### Глава 5

Утром Таня металась по кровати, прогоняя сон. Она точно знала, что должна проснуться раньше, чем обычно. Почему раньше? – задала она себе строгий вопрос, открыв глаза. Дэвид! Господи боже мой! Она же оставила его ночевать в соседней комнате. Оля и Зинаида Павловна уехали на дачу, а они с Дэвидом заговорились… В общем, поздно ему было ехать домой. Он и сегодня свободен полдня, обещал ее на работу отвезти. Ей нужно срочно привести себя в порядок, пока он не увидел ее такой… Сон слетел вмиг. Она промчалась в ванную и долго мылась, открывая разные пузырьки и бутылки с душистым содержимым, как Золушка перед балом. Укладывая волосы феном, она задумчиво смотрела в глаза собственному отражению. И что за переполох, собственно? Ничего. Просто хочется выглядеть по-человечески. Не пугать малознакомого мужчину всклокоченными волосами, мятым лицом, мутными глазами… Глаза хорошие вообще-то, справедливо заметила Таня, яркие, ясные. И вообще все ничего. Если бы только… Если бы не храп! Но она сразу по его выражению лица поймет, храпела она или нет. Если да, если что-то не так, то они прощаются, и она поймает другую машину. В принципе, если бы не история с пожаром у соседей, она бы никогда не пригласила Дэвида переночевать.

Таня плотно запахнула пушистый ярко-синий халат, вышла в коридор и повела носом. Да, из кухни вкусно пахнет завтраком. Она вошла туда неторопливо, остановилась на пороге. Дэвид мгновенно повернулся к ней и просиял всеми своими контрастами. Таня только сейчас заметила, что волосы у него вьются не мелкими колечками, а лежат крупными волнами, причем они необычного, светло-каштанового цвета. Красится, что ли?

– Ты смотришь на мои волосы? – тут же спросил он. – У них такой цвет. Я забыл тебе сказать: я – коренной москвич. И мама моя почти блондинка – светло-русая. Просто у отца гены оказались сильнее.

– И кто твой отец?

– Ты знаешь, принц, как полагается. Я был у него один раз. В Африке. Там моих братьев и сестер хватило бы на московский микрорайон. Причем некоторые уехали… Некоторые вообще туда не приезжали.

– Большая семья, – прокомментировала Таня.

– Да, – рассмеялся он. – У моей мамы оказалось много соперниц. Она немного расстроилась, конечно. Но мы пережили это открытие.

– Поддерживаете связь с родней?

– Условно. Иногда звоню, иногда пишу…

– Бывает же. А я одна. Ну, ладно. Пахнет вкусно. Даже непонятно чем.

– Я просто в творог петрушку положил, нашел у тебя холодильнике, немного перца добавил, капельку сухого чеснока. Это начинка. Смотри! – он вытащил из духовки сковородку с аппетитными румяными блинчиками-конвертами.

– Ничего себе, – протянула Таня. – Я бы сроду утром этим не занялась.

– Давай садись, я кофе налью.

– Здорово, – сказала Таня, запивая горячим кофе с молоком четвертый блинчик. – Ой, а что Жулька тут делает? Я тихонько вышла, думала, она спит.

– Она тоже завтракает. Я не успел спросить, можно ли ей? Ты знаешь, она украла у меня еще сырой блин. Ей так понравилось, что я теперь даю готовые. С ней ничего не случится?

– Всё, мы побежали узнавать, не случилось ли с ней чего-то. Ты пока можешь душ принять.

– Хорошо. Спасибо.

– И тебе спасибо, – улыбнулась Таня. – Какие мы оба вежливые. Слушай, лучше я сразу спрошу. А то мучиться буду. Тебе ничего спать не мешало? Я не храпела?

– Что ты! – большие глаза-каштаны выразили чистейшее удивление. – Конечно, нет. А почему ты спросила?

– На всякий случай.

Таня поднялась, сначала пошла в спальню одеваться, потом, уже в брюках и свитере, свистнула из прихожей Жуле. Странно, та не особенно спешила. Таня позвала ее, а они пришли вдвоем. Дэвид вдруг подошел к ней очень близко, взял двумя руками ее лицо и стал рассматривать, как произведение искусства.

– У тебя очень необычная внешность, – сказал он. – Ты вообще совершенно особенная женщина. Я никогда таких не встречал.

– Ты что! – искренне удивилась она. – А я похожих на себя встречаю постоянно. Работа связана с едой. Толпы толстух вижу. И мне казалось, мы все похожи.

– Нет, – категорично заявил он. – Ты не толстуха, и никто на тебя не похож. Ты мне понравилась еще вчера утром, на дороге. А сейчас, когда я услышал, как ты прелестно храпишь, я просто в восторге.

Жуля с интересом смотрела, как они хохотали, глядя друг на друга. Неплохо стали складываться дела, думала она. Веселее, чем раньше, когда ей по утрам выпадала лишь миска сухого корма.

Они вылетели из подъезда, Таня подняла лицо вверх, чтобы понять, дождь или снег сиротливо сыплется. Вроде снег, а может, и дождь… Сейчас все бывает. Таня на днях слышала в прогнозе погоды выражение «ливневый снег». Угадывают синоптики не очень, а в поэзию их ударяет. Но как бы ни назывались эти прохладные осадки, они освежают разгоряченную кожу лица, а сырой воздух успокаивает явно встрепенувшиеся нервы. «Если это вообще не гормоны», – самоуничижительно подумала Таня. Она умела быть честной с собой. В последнее время она так утонула в своем колбасном деле, что уже не помнит, когда в последний раз чувствовала себя женщиной. Хотя в принципе женщиной чувствуют себя по отношению к мужчине. А полноценный мужчина встречается еще реже, чем настоящая колбаса… Да, быть чокнутой – это мило, конечно. Но как хорошо, что она не слишком часто озвучивает свои мысли.

– Да, Жуля? – спросила она у собаки.

Та утвердительно кивнула и потянула ее в сторону появившейся из подъезда Лоры. С ней была Нина.

– Здравствуйте, – сказала Таня. – Неужели Ира уже уехала? Я так замоталась, что не позвонила.

– Ну, да, – неохотно произнесла сонная девушка. – Еще вчера. После того как мы вас встретили.

Они обошли дом, вышли на лужайку, где собаки немного побегали, затем прошлись по аллее и направились к своему двору мимо соседнего здания. Лора вдруг отпрянула от темной груды у дорожки и громко залаяла, Жуля ее поддержала. Нина остановилась.

– Пошли, – сказала Таня. – Они на каждый пакет лают. А тут, кажется, вообще чье-то пальто лежит.

– Это не пальто, – возразила Нина и подошла поближе к чему-то темному под деревьями. – Это человек… Посмотрите, там девушка… Мертвая?

### Глава 6

Утром Валентина поднялась в обычное время – в семь часов, быстро взглянула на спину мужа и демонстративно потянулась, зевнула, как после долгого глубокого сна. Ни один из них не признается другому, что не спит, если дочь не ночует дома. Когда это случилось первый раз – Марина не пришла, ее телефон был отключен, – они с Сашей до утра обзванивали ее знакомых, потом позвонили в полицию. Выслушали все, что там говорят в таких случаях… И тут открылась дверь. Марина влетела, посмотрела на них и сказала:

– Только не надо, ладно? Я спать хочу.

Валентина ничего и не собиралась ей говорить. Она смотрела на ее глаза, обведенные тенью бессонной и, видимо, страстной ночи, на губы, яркие не от помады, и думала о том, что вот и настало это время. А они к нему не готовы. Дочь легко ушла на целую ночь в свою жизнь, и они чувствовали себя обездоленными калеками, как будто взрывной волной у них оторвало руки, ноги, обожгло дыхание… А Марине просто было хорошо. Она забыла о них. И к этому теперь точно придется привыкать. Марина ушла на кухню, похлопала дверцей холодильника, потом шумела вода в ванной, после она закрыла дверь своей комнаты.

– Ты ничего ей не скажешь? – сдавленно спросил муж.

– Скажу, конечно, – послушно кивнула Валя и пошла в комнату дочери.

Марина уже с наслаждением заворачивалась в теплое одеяло. Валентина села на краешек кровати.

– Почему ты не позвонила, Мариша?

– Мам, ну, не до того было… Вот честно.

– А если еще честнее?

– Неохота было нотации выслушивать. Я б все равно не приехала. А вы… Ты еще ничего, а папка – он такой нудный, ты же знаешь…

– Не знаю. Никогда не считала его нудным. Если ты о том, что он беспокоится, когда ты задерживаешься, то…

– Ну, вот, началось. Ма, дай поспать, а?

– Конечно. Спокойной… то есть спокойного утра. – Валя встала и пошла к двери.

– Ну, мам, – по-детски проныла вслед Марина. – Ну, чего ты… Подумаешь, ночевать не пришла. Мне уже восемнадцать… Поцелуй меня, а то я мучиться буду.

Валентина вернулась, поцеловала горячие щеки дочери, пригладила ее каштановые волосы.

– Ладно. Восемнадцать – так восемнадцать. Ты мне расскажешь, кто он?

– Конечно, – легко пробормотала дочка, глаза ее слипались…

Она не рассказала ни тогда, ни после. Как-то бурно все понеслось у правильного домашнего ребенка, поступившего в институт на факультет, где мальчиков было в два раза больше, чем девочек. Марина среди них оказалась однозначно самой хорошенькой. Иногда она делилась с Валентиной, особенно, когда очередной соискатель делал ей предложение. Но потом они ссорились из-за какой-то ерунды, и Марина назло одному встречалась с другим, затем ссорилась со вторым из-за первого…

– Понимаешь, – пыталась объяснить мужу Валентина. – Она еще не встретила того, кто ей действительно нужен.

– Валя, – нервно смеялся муж, – как это возможно – разобраться в том, кто ей нужен. В таком темпе, в такой суете, путанице черт знает каких отношений… Что она знает о тех, с кем встречается, с кем ссорится, мирится… Будем реалистами: у нас не самый умный ребенок на свете. И она представления не имеет о том, что ей нужно. Просто несется, закусив удила, пролетая свою станцию…

– Как ты красиво говоришь, – Валя нежно посмотрела мужу в глаза, погладила его руку. – Вот ты когда-то сказал что-то подобное, и я сразу поняла: лучше тебя я никого не встречу. Мне, если помнишь, было тоже восемнадцать. А с ней этого еще не случилось. А когда случится… При чем здесь ум, хотя Мариша совсем не глупая. Женщина понимает сердцем…

– Понимает сердцем… Извини, но это демагогия. Конечно, я не совсем в материале. Валя, милая, я просто устал ждать того, что может случиться завтра. Устал надеяться, что это будет не очень плохо. За столько времени ты не смогла убедить нашу дочь хотя бы звонить по вечерам, когда она не собирается ночевать дома. У меня хроническая бессонница. У тебя, уверен, тоже. Я не вмешиваюсь, как ты и просила. Но что ж она нас ни во что не ставит!

– Дело не в этом, – неуверенно сказала Валя. – Просто собственная жизнь кажется ей сейчас такой яркой, стремительной, безопасной, что она не понимает нашего беспокойства. Думает, мы требуем ее звонков в педагогических целях. А она хочет нам доказать, что выросла из нашего воспитания. Так мне кажется.

Со временем Валентина научилась спать, когда дочери не было дома. Но в эту ночь она будто лежала не в собственной постели, а на горящих углях. Так маятно, тяжело было, вздохнуть полной грудью не могла. Шевельнуться боялась, чтобы Сашу не разбудить, если он спит. Еле дотерпела до семи, провела языком по пересохшим губам… В чем дело? Может, это ее проблемы – возраст, страх перед тем днем, когда дочь уйдет насовсем, масса всяких страхов.

Она потянулась, зевнула и встала, как всегда, неторопливо, но Саша вдруг крепко сжал ее руку горячей ладонью.

– Что-что? – он так спрашивал, когда чувствовал сбой в ее настроении. Он чувствовал ее, как себя, даже лучше.

– Плохо, – неожиданно сказала Валя и заплакала.

### Глава 7

Таня сначала позвонила Дэвиду, а потом по 02. Ее трясло. Она сунула Нине в руки поводок Жульки и велела идти к их дому. Дэвид уже мчался к ней, даже не надев куртки.

– Спокойно, – сказал он, мельком взглянув на лежащее тело. – Отойди немного на всякий случай. Иногда такое лучше не видеть.

Когда подъехала машина полиции, Дэвид держал в одной руке дамскую сумочку, в другой – раскрытый паспорт.

– В чем дело? Вы кто такой? Какое имели право прикасаться к вещам убитой? Как здесь оказались? – нервно выпалил бледный и хмурый полицейский.

– Я его позвала, – подошла Таня. – Это я вам звонила. Мы с соседкой гуляли с собаками, увидели…

– Не понял, кого вы еще вызвали, кроме нас?

Дэвид аккуратно положил сумку и паспорт на полиэтиленовый пакет, достал удостоверение.

– Извините. Но вы все равно вызвали бы «Скорую помощь». Так я здесь. Осмотрел поверхностно: думал, может, ее только что убили, еще можно кого-то догнать… Она мертва часа два. Не исключено, что ее притащили из ближайшего дома, может, от дороги. На спине следы волочения. Девушку одевали уже убитой. Видите, ноги босые, джинсы натянуты на голое тело, куртка надета задом наперед. Спина – обнаженная, на ней царапины. Эксперт, думаю, подтвердит, что эти царапины неприжизненные. А вот множество гематом – скорее всего, последствия жестокого обращения при жизни.

– Интересные дела, – буркнул полицейский, возвращая документ. – Прям такой специалист на месте преступления, что все знает. Подобных специалистов самих проверять нужно.

– Слушай, ты! – вспыхнула Таня. – Мы тут вам не нанялись помогать. Мы увидели погибшую девушку, которую сейчас, вероятно, ищут родные. А рядом с ней, в пакете, лежала вот эта сумочка. В ней, между прочим, не только деньги, но и паспорт с адресом. На всякий случай я деньги пересчитала, адрес записала. Давайте уж будем взаимно проверять друг друга. Кстати, на девушке золотые украшения.

– Сеня, составляй протокол, – буркнул хмурый своему напарнику. – Запиши данные свидетелей. Все такие продвинутые пошли, ужасу подобно. Проверять они нас будут. Я вызываю «Скорую» – акт о смерти составлять, звоню, чтоб следователя прислали, эксперта. Свидетели, вы свободны после того, как запишут ваши данные. Вас вызовут.

– Спасибо, – сказала Таня. – Мы здесь побудем. Вы ж не имеете права нам запретить?

– Не, я в шоке, – пробормотал полицейский. – Цирк тут вам или что… Стойте, пожалуйста.

Подъехала «Скорая», врач, узнав Дэвида, поздоровался, внимательно выслушал его, осмотрел труп, составил акт. Экспертом оказалась крупная женщина в странной верхней одежде, напоминающей плащ-палатку, она долго измеряла расстояние от дороги, потом разговаривала со следователем, причем на совершенно другую тему. Время от времени все наталкивались на Таню, которая стояла неподвижно, вся – воплощение тревоги и напряжения, – и отчаянно вслушивалась в то, что они говорят. Ей казалось, что время уходит, необходимо что-то делать… Подошел толстенький парень, представился участковым Шуваловым, почесал голову, сказал: