# Геном дьявола. Часть 1: Клуб «Нимостор»

Юрий Романов

Сюжет этого произведения строится вокруг реальных слухов и легенд о Ховринской заброшенной больнице – самом известном недостроенном здании Москвы. Эта история, начавшаяся в 2015 году с расследования жуткого убийства молодой девушки, в итоге перерастает в настоящий водоворот таинственных и пугающих событий, в которые оказались втянуты простые граждане, столичная полиция, экстрасенсы и даже тайное оккультное общество. А связующим звеном в этих событиях выступает именно Ховринская заброшка, в которой уже 30 лет по ночам происходит нечто страшное и необъяснимое…

Содержит нецензурную брань.

# Юрий Романов. Геном дьявола. Часть 1: Клуб "Нимостор"


«Больница эта – край чудес, зашёл в неё и там исчез!!!» (Надпись на стене Ховринской заброшенной больницы)

## Хроника 1

2005 год


У девятиклассника Васи Крайновского сегодня было особо поганое настроение. За всю ночь он почти ни разу не сомкнул глаз, терзая себя острыми, грызущими душу, переживаниями. А причина была очень проста: вчера Маринка Круглова, в которую Вася был по уши влюблен еще с начальной школы, ответила ему резким отказом на приглашение в кино, чем, по сути, напрочь отвергла все Васины амурные чувства к ней.

До этого Вася никак не решался начать с Мариной хоть какие-то отношения. В школе их общение ограничивалось кивками и безликими «привет-пока», хотя раньше ему казалось, что в её глазах теплится интерес к нему. И вот, собравшись с духом, Вася решил положить конец этой неопределенности. Он ведь был почти на сто процентов уверен в себе, а тут такой жесткий облом… Сказать, что Край был в шоке, значит не сказать ничего. В школе он имел репутацию душевного рубахи-парня, которого едва ли можно было назвать толстым страшилой, или зашуганным ботаником.

Ну, хоть друзья по школе поддержали Васю после такой драмы. А друзья у Края были что надо! Всегда выслушают и помогут в любой проблеме. Но, несмотря на оказанную ему дружескую моральную поддержку, сегодня Васе надо было побыть одному, сходить в «Амбреллу», собраться с мыслями, и решить, что делать дальше после столь сокрушительного любовного фиаско.

Когда Васе было особенно тошно на душе, он всегда ходил в «Амбреллу» исключительно в гордом сосредоточенном одиночестве.

Амбрелла, Ховринка, Нимостор или просто ХЗБ. Как только в народе не кличут Ховринскую заброшенную больницу – огромное пустое здание на окраине Москвы, рядом с которым Вася жил все свои шестнадцать лет. Об этой бетонной громадине уже давно ходили мрачные легенды не только среди жителей Ховрино, но и по всей столице. Поговаривали, что это здание проклято. Одна из главных легенд гласит, что раньше в подвалах Амбреллы то ли в восьмидесятых, то ли в девяностых обосновалась кровожадная сатанинская секта, участники которой занимались человеческими жертвоприношениями. В какой-то момент об этом узнали правоохранительные органы и во время одной крупной ментовской облавы почти всех участников секты убили здесь при задержании. А теперь призраки этих сатанистов бродят по Амбрелле и по ночам убивают всех заблудившихся гостей в темных коридорах Ховринки. В память об этих сатанистах в одной из подвальных комнат даже сохранилось граффити со странным и непереводимым названием этой секты: «Нимостор». Говорят, что именно в этой комнате сатанисты и проводили свои собрания с жуткими ритуалами.

Мрачные народные предания всегда звучали интригующе, но Вася не верил во всякие бредовые страшилки об этой заброшке – он исходил её со своими корешами вдоль и поперек, и ни разу они никакой чертовщины там не видели. Наоборот, в Ховринке ему со своей компанией было всегда уютно, там можно было делать всё, чего душе угодно и главное – втайне от предков. Именно там Вася Край впервые затянулся сигаретой и опрокинул стакан водки, были так же и варианты «дунуть» что покрепче, но Край от наркоты всегда отказывался – видимо, сказывалось строгое воспитание родителей на эту тему.

Сейчас погода стояла довольно солнечная и безветренная. Вася решил забраться на самую крышу Амбреллы и, любуясь с высоты видами московских окраин, предаться собственным романтическим переживаниям. В дневное время в больничке почти никого не бывает, самая движуха начинается с вечера, так что риск нарваться сейчас на гопников, бомжей или прочий неприятный контингент, оккупирующий по ночам территорию Амбреллы, был минимален.

Сама Ховринская больница представляла собой монументальное девятиэтажное здание в форме трехконечной звезды, по краям каждого из трех крыльев постройки были двойные разветвления. Больницу начали строить в 1980 году, а через 5 лет забросили по неизвестным причинам. Если смотреть на здание сверху, то она по форме будет напоминать знак биологической опасности, за это сходство она и получила одно из своих прозвищ: «Амбрелла», именно так называлась организация из серии компьютерных игр Resident Evil, которая занималась созданием биологических вирусов. Недалеко от здания Амбреллы находился еще один небольшой трехэтажный корпус, там, насколько известно, должен был находиться морг и крематорий.

Край прошел через центральный вход массивного и мрачного главного корпуса Ховринской заброшки. Заблудиться в лабиринте пустых, однотипных коридоров Амбреллы не составляло никакого труда. Но Вася, бывавший здесь не раз, уже прекрасно ориентировался в этом царстве бетона и кирпича. Главными проводниками для Края служили многочисленные граффити и надписи на стенах. Он помнил, в каком месте нарисован знак анархии или пентаграммы, а в каком написаны разные послания из серии «Гоша был здесь» или «Настя – шлюха». Так он и определял, где выход, а где лестница на другие этажи.

Пройдя по коридорам первого этажа, едва освещенным дневным светом, проникающим через пустые рамы квадратных окон, Край убедился, что постороннего шума внутри нет, а значит, нет и людей, так что можно спокойно идти наверх.

Он миновал арку и упёрся взглядом в один из лестничных пролётов. Бетонные ступени, лишённые перил, зияли трещинами и осыпались по краям. Подниматься приходилось с осторожностью, не отрывая взгляда от ног.

Медленно взбираясь по лестнице к крыше, Край вновь и вновь возвращался мыслями к красавице Марине, разбившей ему вчера сердце. Казалось бы, фигня – всего лишь отказ сходить в кино, рано опускать руки! Но то выражение лица, с которым она выпалила своё долбаное «нет», говорило красноречивее любых слов. Она даже не стала придумывать вежливых отмазок, просто открыто заявила, что не хочет, и всё. Именно это и сломало Васю, так уверенного в своём успехе.

Вдруг в районе подъема на восьмой этаж размышления Края были прерваны резким одиночным стуком где-то рядом.

«Черт, только этого не хватало!» – тревожно подумал Вася.

Судя по стуку, он здесь был всё же не один. Первым мысленным порывом было развернуться сейчас и уйти, но вокруг царила тишина, голосов не было слышно. Стук мог быть чем угодно – рухнула перегородка, отвалился кусок штукатурки, здание-то заброшенное.

Из чистого любопытства Край решил заглянуть на восьмой этаж и найти источник шума. При этой мысли по спине пробежали мурашки, но он не для того прошёл сюда восемь пролётов, чтобы так просто сдаться и идти назад.

Вася вышел с лестничной клетки. Он бросил взгляд в сторону центральной части восьмого этажа, но не увидел там ничего, кроме голых кирпичных стен и груд строительного мусора, лежащих в пыли. Тишина стояла гробовая. Похоже, тут и правда никого нет. Край уже двинулся обратно к лестнице, как вдруг снова услышал сзади точно такой же стук, как и в первый раз, но уже более отчетливо.

«Мать вашу! Что это было?» – перепугался Вася.

Следует проверить, что это за стуки и дальше со спокойной душой идти наверх. Незнание причин появления разных шумов в Ховринке порождает искренний страх, такое уже случалось с Васей не единожды, но каждый раз это были естественные причины: ветер что-то снес, что-то отвалилось с потолка или это банально шумели малолетки, пытающиеся специально напугать других не самых смелых посетителей ХЗБ.

– Эй, кто там!? – крикнул Край в пустоту коридора.

В ответ – лишь тихий вой ветра и отдалённый гул машин с улицы, сливавшиеся в монотонный фон заброшенного здания. Вася был не из робкого десятка и решил сам проверить этаж на предмет нахождения стучащих шутников. Уж он-то им постучит по голове, как только увидит!

Край прошел по коридору и вышел к центральному помещению восьмого этажа. Здесь уже было темнее, чем в коридоре. Все этажи в Амбрелле были однотипными и ничем особо не отличались, поскольку строительство этой больницы прекратилось перед самим внутренним обустройством и отделкой. Центральные помещения тоже были на одно лицо и представляли собой залы многоугольной формы с несколькими колоннами и тремя коридорными ответвлениями в разные крылья больницы. Так же по краям стен располагались многочисленные пустые лифтовые шахты, в которые было очень легко провалиться, приняв их за очередной дверной проем. Падение в лифтовую шахту с такой высоты – верная смерть. Говорят, такие случаи происходили и не один раз, но Край, к счастью, сам лично не был свидетелем подобных падений.

Свет в центральный зал пробивался скудно, едва разгоняя мрак. Фонаря с собой у Края не было, и в скупом свете он мог сейчас различить лишь смутные человеческие силуэты. Но их не было. Это успокаивало, но одновременно и настораживало. Если стучали не люди, то кто? Или что?

Васе захотелось поскорее убраться отсюда. Он осторожно зашагал обратно к лестнице. Звуков больше не было, но ощущение тревоги не отпускало.

Вернувшись к лестничному пролёту, он замер в нерешительности: спускаться вниз, подальше от этой тайны, или наверх, куда изначально и хотел? Спускаться было долго, а до крыши – всего пара этажей. После недолгих раздумий Вася решил всё же продолжить подъём.

Край миновал два лестничных пролета, и вот она – долгожданная крыша! Отсюда открывался неплохой вид на его родной район: типичные московские панельки, железнодорожная станция «Ховрино», а на юго-востоке можно разглядеть даже шпиль Останкинской башни. Теперь можно, наконец, привести в порядок свои мысли и нервы. Главная проблема сейчас – Марина, так жестоко его отвергнувшая. Вася пытался сосредоточиться на том, чем ещё можно привлечь её внимание, сдаваться он не собирался! Он начал понемногу расслабляться, но воспоминание о стуке на восьмом этаже всё же не давало покоя. Что же, чёрт возьми, это было?

Край полулежа сел спиной к стене небольшой пристройки крыши и закрыл глаза, пытаясь расслабиться по полной, и это у него постепенно получилось.

«Да и хрен с ней, с Маринкой!» – думал Край. Найдет он себе другую, на последней тусовке на него вроде как запала Оля Давыдова с младшего класса, во всяком случае, так ребята говорили, а почему бы и нет? Она так-то ничего, правда, немного странная и молчаливая, но это всяко лучше, чем убиваться по этой чертовой Марине Кругловой. Вася за своими мыслями о делах сердечных сам не замечал, как постепенно засыпает. Это было неудивительно, ведь он не спал почти всю ночь как раз из-за своего подавленного и тревожного состояния. Какое-то время он еще приходил в себя и боролся с сонливым состоянием, но в итоге через несколько минут теплая погода и бессонная ночь дали о себе знать и Вася Крайновский уснул…

Васе снилось, что он встретился и разговаривает с Мариной на крыше ХЗБ, спрашивает у неё, почему она его кинула. Но она стоит у края крыши к нему спиной и долго молчит. Вася повторил свой вопрос, снова молчание. Он подошел к ней вплотную, и вдруг Марина резко повернулась лицом. От её вида Край перепугался и потерял дар речи даже во сне. Её лицо и глаза были красными, будто туда прилила вся кровь из организма, огромные черные зрачки на фоне алых глазниц смотрели на Васю с демонической злобой. Край пришел от такой картины в ужас, всё внутри перевернулось.

– Я не пойду с тобой в кино, потому что ты всё равно скоро сдохнешь!!! – злобно прошипела Марина.

Затем она схватила перепуганного и замершего Васю с легкостью, будто он весил всего десяток килограмм, и перекинула через перегородку крыши. В последний момент Вася успел схватиться двумя руками за перегородку. Теперь под ним висела пропасть в десять этажей, а сверху на него взирала Марина своими краснющими дьявольскими глазами.

– Нет, не делай этого! – умоляюще прокричал Край.

В ответ она лишь залилась неестественным, леденящим душу хохотом.

– Тебе дорога вниз, в ад, тебя там уже ждут! – зловеще провозгласила Марина и сильно ударила кулаком по его руке.

Вася от пронзившей его руку боли не смог удержаться и полетел вниз.

«Нет, я не хочу умирать, – думал Вася, – это невозможно!»

И вдруг его осенило. Это же был сон! Всё это не по-настоящему, нету тут никакой Марины со страшной красной физиономией, он просто уснул на крыше, а теперь нужно лишь попытаться проснутся. К счастью, много усилий прикладывать не пришлось.

Вася резко очнулся и тут же почувствовал липкую влагу на теле, его футболка была мокрой от пота. Первое, что он заметил, как проснулся – так это темноту: судя по небу, уже был глубокий вечер.

«Черт, сколько я тут проспал?» – мысленно спросил у себя Край. Он протер глаза и достал свой сотовый. Посмотрев на экран, он увидел, что на часах было 0:27.

Вася был в шоке – сначала от кошмара, а потом и от времени. Как так вышло? Он проспал тут почти десять часов?! Нужно срочно мчаться домой! Странно, что мама не названивала ему всё это время – он же сказал ей, что уйдет ненадолго. Может, не слышал звонка во сне? Край снова взглянул на экран – сети не было. Странно, обычно на крыше ловило. Но главной проблемой теперь был путь домой. Бродить одному ночью по ХЗБ – занятие не для слабонервных. Край не считал себя трусом, но это было просто опасно: в темноте можно было запросто провалиться в одну из шахт или нарваться на ночных, не самых приветливых обитателей заброшки.

Вася выглянул вниз с крыши – со стороны входа ни души. «Уже легче», – подумал он.

Он быстро добрался до лестницы, разблокировал телефон. Встроенного фонаря на нем не было, но тусклый свет экрана хоть как-то разгонял эту непроглядную тьму. Край начал осторожно спускаться, освещая себе путь синеватым свечением дисплея.

Когда Вася поравнялся с восьмым этажом, он услышал одиночный резкий стук, точно такой же, как и днём. «Нет, снова этот звук и опять восьмой этаж!» – страх сжал его горло ледяной рукой, и он зашагал вниз быстрее, лишь бы убраться подальше от этого проклятого места.

Он сделал с десяток быстрых шагов по лестнице, но внезапно еще один неизвестный звук, доносящийся снизу, заставил Васю остановиться. Он прислушался: это было похоже на приглушенный крик, возможно, даже протяжное хрипение. Перепуганный Вася остановился, и хрипящий крик сразу оборвался. Черт, что делать, куда идти? Вверху стуки, а внизу кто-то хрипит. Было дико страшно, но нельзя было поддаваться панике. Никакой мистики не бывает, он уже сто раз здесь бывал, и всему всегда находилось объяснение.

Край собрался с силами и двинулся дальше вниз, хоть сердце и готово было вырваться из груди. Вася миновал один этаж и вдруг снова услышал хрипящий крик – сейчас он был слышен крайне четко, его источник был совсем близко. Вася замер на месте, хрип шел снизу, он направил туда свет экрана и увидел, как по ступеням навстречу медленно, неестественно поднимается чья-то тёмная фигура. Она походила на человека, но с ней было что-то не так – она будто ковыляла, волоча одну ногу.

Остолбеневший от страха Край через пару секунд увидел еще более страшные подробности внешности неизвестного: из одежды на нем практически ничего не было, кроме каких-то лохмотьев, всё тело покрыто засохшей грязью и ссадинами, а вместо лица у него было кровавое нечто, будто с него содрали кожу и еще несколько раз ударили туда огромным молотком. Рот был неестественно растянут, обнажая остатки челюстей; одна глазница болталась на жилах, другая, широкая и пустая, смотрела на Васю с немым укором.

Вася не выдержал чудовищного напора страха и громко закричал. Он тут же рванул обратно наверх подальше от этого хрипящего лика смерти.

Край добежал обратно до восьмого этажа и снова услышал жуткий хрип монстра. Только на этот раз он доносился не снизу, а сверху. Нет, нет! Эта тварь теперь идет на него сверху, это невозможно! Край на миг подумал, что он сошел с ума и это его глюки, снизу и сверху его ждут страшные ходячие трупы, лестница перекрыта. Вася принял единственное решение – бежать через этаж к другой лестнице.

Край выбежал через коридор восьмого этажа к центральному залу. Постепенно он приходил к выводу, что тут, в полнейшей темноте, еще страшнее, чем на лестнице, но выбора нет, нужно найти безопасный выход.

Вася бегом добрался до центральной части и остановился, так как со стороны одной из лифтовых шахт послышался шорох, который доносился откуда-то снизу. Край снова замер в ужасе, прислушиваясь к звуку из лифтовой шахты. Он инстинктивно принял решение бежать дальше по коридору, но не успел сделать и шага, как увидел прямо по коридору еще один скрюченный силуэт человека. Они со всех сторон! Что делать?!

Вася попятился назад, и тут краем глаза заметил, как из чёрной пасти ближайшей лифтовой шахты, в тусклом свете экрана, показалась бледная, исхудалая рука. Она впилась пальцами в край провала. Потом появилась вторая. И вот из шахты, словно демон из преисподней, поднялся высокий человек, облачённый в длинную чёрную рясу с синими полосами вдоль пуговиц. Его длинные, спутанные волосы обрамляли лицо с короткой бородкой и усами. Но одна деталь заставила Васю забыть, как дышать, и погрузиться в пучину истерического ужаса: его кожа на лице и веках была багрово-красной, а зрачки – огромными и угольно-чёрными. Точь-в-точь, как у Марины в его кошмаре.

Человек с красным лицом медленно направился прямо на Васю, и уже обезумевший от ужаса подросток попятился от него назад. Но Край в темноте и в паническом состоянии не видел, что в той стороне, куда он двигался спиной, была еще одна пустая лифтовая шахта. Краснолицый вытянул руку вперед, и в этот момент Вася, потеряв от страха ориентацию в пространстве, шагнул одной ногой в пропасть шахты и тут же с обреченным криком полетел вниз.

Последней мыслью Васи, пронесшейся при падении, было то, что смерть сейчас – куда меньшая мука, чем продолжение этого кошмара. Через считанные мгновения его тело с глухим стуком рухнуло на бетонное дно шахты. Сознание Края мгновенно погасло, как перегоревшая лампочка

Краснолицый в тёмной рясе бесстрастно взирал с восьмого этажа на бездыханное тело мальчика, затерявшееся в подвальной тьме.

## Глава 1

2015 год


Ранним субботним утром 25-го апреля служебный микроавтобус, пробираясь по ещё сонным московским улицам, вёз оперативников к месту преступления. Майор полиции Алексей Васильев, прислонившись головой к прохладному стеклу, слушал очередной анекдот своего коллеги и друга, капитана Коли Ершова.

– Взлетает, значит, огроменный бомбардировщик, – вещал Коля. – За взлетом внимательно смотрят эти ревизоры, и только самолет отрывается от земли, как из бомбового отсека каким-то макаром прямо на взлетную полосу вываливается здоровенная бомба! Ну, у всех сразу очко сузилось, разбежались кто куда, в канавах попрятались, а кто тупо на землю лёг и не двигается. И только какой-то полковник с невозмутимой харей и сигаретой в зубах смотрит такой, как катится эта бомба в его сторону и даже не шелохнулся! Короче, бомба в итоге не рванула, все повскакивали на ноги, подходят к этому полкану и спрашивают его: «А вы, товарищ полковник, чего прятаться не стали, могла ведь и долбануть! А тот с той же невозмутимой физиономией и бычком в зубах спокойно отвечает: «А херли прятаться, она же атомная»

Пассажиры микроавтобуса в голос засмеялись, а Васильев, увлеченный чтением, лишь ухмыльнулся. Коля всегда умел как следует разрядить рабочую обстановку мрачных полицейских будней. Особенно эта разрядка была актуальна сейчас: Васильев вместе с оперативной группой ехал на труп молодой девушки. Какой-то изверг ночью несколько раз пырнул ножом беззащитную девчонку и там же нарисовал её кровью странные знаки на полу. А случилось это не где-нибудь, а в Ховринской заброшенной больнице – мрачном московском недострое, о котором, как оказалось, уже несколько лет ходят разные пугающие городские легенды. Васильев как раз только что бегло прочитал в телефоне первую попавшуюся интернет-статью об этой больнице.

Хотя Алексей за годы службы в полиции, а особенно в МУРе, уже привык к крови и смерти, но всё равно, когда происходили подобные жуткие убийства, майору Васильеву становилось немного не по себе, в первую очередь из-за детской травмы.

– Ты че завис там, Леха? – вдруг толкнул его в плечо Ершов.

– Я уже работаю, в отличие от некоторых, – не отводя взгляда от экрана, серьёзным тоном ответил Алексей.

– Я вижу… Такой прям работяга, что щас таз от напряжения треснет.

– Всяко полезнее, чем твои анекдоты бородатые слушать.

– Вы еще подеритесь там, Шерочка с Машерочкой, – прервал их шутливую перепалку водитель Слава.

– Кстати, сколько там еще ехать, Славик? – Коля повернулся к водителю микроавтобуса.

– Еще минут десять – и на месте, – спокойно ответил водитель.

– В Ховрино лет пятнадцать не был, – Ершов будто оправдывался за то, что не знал здешних улиц. –Тот еще райончик! Одна эта больничка, в которую едем, чего стоит.

– Я слышал про эту больницу, что там люди пропадают, и трупы тоже часто находят, – присоединился к разговору младший опер Валера Савкин.

– Про это лучше у местных спросить, – заметил Алексей. – Я так вообще первый раз слышу об этой больнице. Вот только сейчас в интернете статьи читаю.

– Я в свое время тоже кое-что читал о ней, – снова вступил в беседу Коля. – Только в основном это всякие детские байки о сатанистах, кровожадных бомжах, призраках и прочая бредятина. В одном не сомневаюсь, малолетки там по своей же дурости сами себя калечат. Эта больница ведь уже лет 30 как заброшена. Там повсюду провалы и полы на соплях держатся! А эти додики бегают везде, под ноги не смотрят, а потом либо в гробу, либо инвалиды на всю жизнь. Так что никакой мистики тут нет.

– И, тем не менее, наша жутковатая мокруха произошла именно там, – с серьёзным видом ответил ему Валера.

Васильев был мысленно согласен с Савкиным: девочку убили именно там, в заброшенной больнице, хотя само здание, насколько знал из первых подробностей Алексей, уже несколько лет охраняется ЧОПовцами, а вокруг установлен забор с колючей проволокой. Тем не менее, это ничуть не помешало душегубу совершить своё зверство на территории таинственной заброшки.

Алексей надеялся на шанс найти убийцу по горячим следам. Он знал, что большинство преступлений раскрывалось в короткие сроки, в течение одного-двух дней. Если же прошло больше времени, то расследование очень сильно затягивается, а то и вовсе имеет все шансы стать безнадежным глухарём.

– О, кажись, подъезжаем, – прервал мысли майора Коля.

Васильев, сидя спиной к водителю, глянул налево, куда смотрел Ершов. Они ехали по Клинской улице. Через окно микроавтобуса был виден сетчатый забор с колючей проволокой, а за ним сквозь заросли голых деревьев просматривались мрачные и массивные очертания одного из самых известных заброшенных зданий Москвы – Ховринской больницы. Даже под ярким апрельским солнцем здание навевало смутную, необъяснимую тревогу, будто впитывая в свои стены годы запустения и людских страхов. Идеальные декорации для фильма ужасов.

И как тут еще люди живут? Подобный зловещий вид из окна едва ли может настроить на позитивный лад. Хотя Алексей прекрасно знал, что человек способен привыкнуть к чему угодно, так что данная картина для местных – привычная повседневная обыденность, не более.

Через минуту они повернули направо, на Клинский проезд. Видимо, где-то тут и был вход на территорию больницы.

– Етить-колотить! Я и не думал, что она в реале такая здоровая, – удивился Ершов, внимательно рассматривая здание через окно.

– Да, приличная махина. Чтоб её обойти целиком, и суток наверняка не хватит, – задумчиво сказал Алексей.

– А кто сегодня из прокурорских на дежурстве, никто не в курсе? – оторвавшись от окна, спросил Коля.

– Вроде Вдовин должен быть, – ответил за всех Васильев.

– Опять сейчас нудеть начнет про свои долги и кредиты, – недовольно протянул Коля.

Микроавтобус подъехал к небольшим воротам в заборе, именно тут и находился вход на территорию больницы. Рядом уже стояло несколько полицейских машин, у самих ворот ошивались патрульные, а мимо проходили и настороженно озирались прохожие. От ворот к больнице шла небольшая асфальтная дорожка, а рядом с ней располагались небольшие строения и сторожевые будки ЧОПа.

– Приехали, – вяло произнёс водитель по имени Слава.

Алексей и остальные оперативники вышли из микроавтобуса.

– Ну что, куда идти, товарищ майор? – иронично спросил Коля Ершов у Алексея.

33-х летний Алексей Васильев совсем недавно получил звание майора и был назначен старшим оперуполномоченным на Петровке, 38, в 1-й оперативно-розыскной части, или в убойном отделе, как его все называли.

Майор Васильев выглядел очень свежо, на вид ему едва ли дашь больше двадцати восьми. Омолаживающий эффект внешности Алексея придавали два обстоятельства: худощавое телосложение и приятное гладко выбритое лицо, которое украшали аккуратно стриженные короткие черные волосы, высокий лоб и тонкие губы. Почти аристократическая внешность майора на первый взгляд никак не вязалась с такой грубой профессией, как оперативник угрозыска. Лишь внимательный, пронзительный взгляд его карих глаз выдавал в нем решимость и боевой настрой.

Васильев ещё привыкал к роли старшего, но нутром чувствовал – это его дело. Особенно когда на кону были жизни невинных. Ненависть к убийцам, насильникам, и маньякам была в нём не только профессиональной, но и глубоко личной. К тому же подобных психопатов, совершающих убийство по каким-то своим, звериным мотивам, было намного труднее найти.

– А что, непонятно, куда идти? – ответил вопросом на вопрос Алексей.

– Да я просто хотел тебе лишний раз напомнить, что ты теперь у нас старшой, и мы очень нуждаемся в твоих мудрых указаниях, – с улыбкой ответил Коля.

– Ну-ну. Ты, Колян, завидуй молча чужим достижениям, – без злобы сказал Васильев и улыбнулся в ответ.

– Было бы чему, – Коля ухмыльнулся. – Прибавка минимальная, а гемора раза в три больше, не так, что ли?

– Корыстная у тебя душонка. Не за одну прибавку ведь служим.

– Ага, – съязвил Ершов. – Еще скажи, за идею.

Алексей с группой двинулись мимо постовых через открытые ворота. Они шли по асфальтной дорожке к центральному корпусу Ховринской больницы и уже совсем скоро увидели еще двух ППСников, стоящих рядом с входом в само здание.

– Уголовный розыск, – представился одному из лениво стоящих сержантов Васильев. – Где место убийства?

– Да, вас уже ждут. Идёмте, это в подвале, – покорно ответил молодой патрульный.

Оперативники проследовали за полицейским в небольшой проем в стене, который находился в низине. Было очевидно, что больница за 30 лет своего существования сильно просела и начала буквально уходить под землю, поэтому первый этаж, на который они вошли через проём, был уже на уровне подвала.

Когда Алексей с группой вошёл внутрь, он увидел приличных размеров помещение с бетонными белыми стенами, которые были исписаны различными надписями и граффити. Это, видимо, и был подвал, поскольку сюда едва проникал дневной свет с улицы.

– Темно, как у негра дома, – пробурчал Коля.

Благодаря мощному фонарю Васильев, несмотря на скудное освещение, смог осмотреть некоторые подробности местного убранства. Тут было большое количество колонн и разветвлений, так же в стенах находились небольшие выступы с дверными проёмами, которые вели неизвестно куда, а на потолке в некоторых местах просматривались фрагменты вентиляционных труб и опасно висящие штыри арматуры. Пол был целиком засыпан неравномерным количеством песка, из-за чего идти здесь было довольно затруднительно. На самом песке валялся всякий хлам, в основном это были пустые бутылки и куски бетона с кирпичом от стен и потолка.

Из звуков Васильев услышал лишь капающую воду в разных местах – влажность здесь ощущалась довольно сильно. Алексей знал, что нижняя часть подвала была затоплена много лет назад; видимо, это и послужило причиной закрытия строительства больницы, которая так никогда и не приняла ни одного пациента. Судя по информации из сети, Ховринка была изначально построена на болоте, планировка фундамента здания была выбрана неверно, и через некоторое время грунтовые воды дали о себе знать, затопив нижнюю часть здания.

Шли молча, все осматривали вокруг себя окружение помещений подвала, не забывая при этом смотреть под ноги. Было видно, что за всё время существования этого здания здесь побывало огромное количество людей. Стены были вдоль и поперек исписаны надписями и граффити самого разного содержания, от банальных «Ваcя – чмо» до настоящих стихов и полноценных рисунков. А сколько здесь было выпито литров и даже тонн пива с энергетиками – Васильев и представить побоялся.

Пройдя несколько метров, Алексей обратил внимание на небольшой предмет, лежащий прямо у него под ногами в песке. Приглядевшись, Васильев понял, что это была кость, причём довольно немаленькая. Коля обратил внимание на то, как Алексей сначала осмотрел, а затем легонько пнул кость ногой.

– Собачья, – предположил Ершов.

– Крупная. Может и человеческая, – с улыбкой ответил Алексей.

– Типун тебе!

– И чего сюда молодняк тянет? Тут же скучно, смотреть даже не на что, – вступил в разговор Валера Савкин.

– Ну ты даешь, Валер, – удивился Васильев. – Молодёжь любит всякие страшные байки, к тому же заброшенные здания – отличное место для тусовок и гулянок. Еще скажи, что сам малой от родителей не шкерился по безлюдным подворотням.

– Я за городом вырос. Мы там в других местах шкерились

Полицейские прошли через проход, который находился в самом конце кирпичной стены очередного коридора, и сразу оказались в новом помещении с кирпичными стенами и большими колоннами. За счет наличия тут небольших окон, через которые проникал солнечный свет, здесь была лучшая видимость. Вместо песка уже был бетонный пол, усеянный щебнем. В самом конце этого зала стояла небольшая группа людей, один из них светил фонариком на лежащее на полу тело.

– Видимо, пришли, – подытожил Васильев.

Алексей и остальные опера неторопливым шагом подошли к месту скопления людей. Здесь находилось пятеро человек: эксперт-криминалист Вова Савельев, двое патрульных, какой-то хмурый начальник из следственного комитета, и молодая женщина-следователь с погонами старшего лейтенанта, которую Васильев до этого ни разу не видел на выездах.

– Долго вы, ребята, добирались, – вместо приветствия сказал Савельев.

– Во-первых, здравствуй, Вова, – спокойно отвечал Васильев. – А, во-вторых, сейчас пробки.

– Где вы пробки в такую рань нашли? Сегодня же суббота.

– Это Славке нашему хватило ума по Дмитровскому ехать, а там как раз сейчас дорогу ремонтируют.

Полицейские обменялись рукопожатиями. Затем Васильев подошел к миловидной молодой следовательнице с собранными в хвост длинными белокурыми волосами.

– Здравствуйте, старший оперуполномоченный убойного отдела, майор Васильев, – дружелюбно представился Алексей.

– Очень приятно, – отвечала светловолосая следачка. – Мария Авдеева, следственный комитет.

– Я вас раньше что-то не видел, вы новенькая?

– Вроде того, я капитана Вдовина замещаю, у него отпуск.

– Понятно, ну расскажите вкратце, что тут и как.

– Итак, труп девушки, на вид примерно лет 15-17, одежда и документы отсутствуют, многочисленные колото-режущие раны в области живота и груди, рядом на полу кровью нарисован неизвестный символ круглой формы. Труп обнаружил охранник территории больницы во время очередного обхода в 6 утра, свидетелей пока что нет. Судя по всему, убийство произошло глубокой ночью. Патрульные и кинологи сейчас обыскивают этажи здания и саму территорию.

Алексей только сейчас внимательно разглядел жуткую картину: совсем молодая, совершенно раздетая, темноволосая девушка лежит животом кверху, почти всё тело залито кровью, на полу слева от трупа её же кровью нарисован непонятный круглый символ. Сам символ представлял собой кольцо, внутри которого в центральной части начерчен странный знак, чем-то напоминающий одновременно и древнегреческий топор с двусторонним лезвием, и некое существо с огромными дугообразными крыльями. По бокам и на внешней стороне кольца были изображены разные непонятные иероглифы и символы. Поражало, насколько аккуратно эта мазня была отрисована: тонкие и ровные линии, правильные внешняя и внутренняя окружность. А ведь это была кровь рядом лежащей девушки, из чего следует, что она в буквальном смысле служила источником краски для зловещего художника. При этом всю эту картину нужно было успеть аккуратно нарисовать, пока кровь не запеклась. Психопат, который это сотворил, явно знал свое дело.

Алексея вновь накрыло ужасное воспоминание из детства, которое он старался притуплять каждый раз при подобных убийствах.

– С вами всё в порядке? – спросила Авдеева

– Да… просто задумался, – встрепенувшись, ответил Васильев. – В голове не укладывается: кто, и ради чего способен на такое?

– Похоже, сюда вернулись грёбаные сектанты, о которых местные байки слагают, – сказал Коля Ершов, рассматривая кровавый символ.

– Да, вполне возможно, что это были сатанисты, – отвечала Авдеева. – Учитывая репутацию здания, это место для них – настоящая святыня.

– И чего этим уродам в жизни не хватает? – раздраженно спросил Коля.

– Вова, у тебя есть что интересное? – переместив взгляд, поинтересовался Васильев у криминалиста.

– Ну, отпечатки рядом с трупом я снял, одежду девушки так и не обнаружили. Из интересного могу сказать, что, судя по следам, убийц было как минимум двое. Вот тут четкие отпечатки обуви одного размера, а тут еще рядом отпечатки другого, обоим от силы не больше 6 часов.

– Может, вторые отпечатки от обуви девушки? – возразил Алексей.

– Исключено, у девчонки 37-й размер, а тут я вижу 41-й и 43-й. И, кстати, вот что странно: судя по следам, они зашли с того коридора, – Савельев указал на один из проёмов в стене. – Там еще следы есть, но резко обрываются где-то на середине коридора, как будто они выбежали из ниоткуда.

– Выбежали? – озадаченно переспросил Васильев.

– Да, судя по размаху следов, они, скорее всего, бежали. Но не с места убийства, а, наоборот, сюда. Возможно, они гнались за девчонкой и тут её настигли.

– Откуда, говоришь, следы начинаются? – еще более заинтересованно спросил майор.

– Пойдём, покажу.

Савельев повёл Алексея в тот проём, из которого, с его слов, вышли убийцы. Внутри него оказался тёмный и длинный коридор. Вова Савельев с фонариком в руках повёл Васильева направо, они прошли по этому коридору метров 15, прежде чем Савельев остановился и посветил фонарём на пол у стены.

– Вот, – криминалист указал пальцем на пол. – Видишь небольшие частички грязи? Они тянутся отсюда и до трупа девочки. Это и есть следы ботинок наших сатанистов, или кто они там на самом деле.

Алексей пригляделся к следам, а потом взглянул на стену напротив места, где следы обрывались, но никаких особенностей не обнаружил.

– Из ниоткуда, говоришь? Они что, до этого места босиком шли?

– Ну а что мне врать? Сам видишь, что тут следы обрываются. Дальше по коридору никаких частичек грязи, я специально ходил и смотрел. И вообще стрёмное это местечко на самом деле, я пока по этому коридору шастал, сердечко немного пошаливало. Неприятно тут находиться.

– Да, есть такое дело, – Алексей привстал и вздохнул. – Ладно, я пойду с охранником поболтаю, который тело обнаружил.

– Ага, давай.

Алексею не терпелось отсюда уйти, во-первых, из-за нахлынувших жутких воспоминаний, а во-вторых, это место, как и говорил Вова Савельев, навевало необъяснимую тревогу, как будто здесь и правда, происходили разные жуткие вещи, оставившие свой отпечаток в стенах этой мрачной больницы.

Васильев неторопливо вернулся по коридору обратно к месту убийства и вновь обратился к следовательнице:

– Скажите, Мария, а где охранник, который нашёл тело?

– Он на улице, сразу у входа, мужчина лет сорока в черной форме, – ответила Авдеева.

– Так, – Алексей повернулся к операм. – Я пойду, задам пару дежурных вопросов охраннику, а вы парни, идите по местным работайте, может, кто что видел или слышал.

– Ну вот ты, Лёха, как всегда, – негодовал Ершов. – Себе что попроще, а мы ходи, ищи то, не знаю что! Какие к черту свидетели? Выходной день, все спят еще сладким сном.

– Товарищ капитан, не мне тебя учить, как папе маму любить. Спящий – не мертвый, можно и разбудить. Давай, шагом арш!

– Вот скажите, Мария, разве я не прав? – Коля посмотрел с надеждой на Авдееву.

– Такая у вас работа, – с ненавязчивой улыбкой ответила Мария.

– Еще раз убеждаюсь, что надо было в следствие идти, там хоть такие красивые девушки, как вы, работают, а у нас в уголовке только строгие и угрюмые мужланы вроде майора Васильева. – Коля показал рукой на Алексея.

Авдеева явно засмущалась от Колиного комплимента. Ершов всегда непонятно чем привлекал женщин, при этом красавцем его назвать было трудно: невысокий рост, плешь на голове и курносый огромный носяра. Но в нём было едва уловимое обаяние, на которое волшебным образом велись многие женщины. Сам Коля развелся еще лет пять назад и с тех пор долговечных отношений ни с кем не заводил.

Авдеева действительно была хороша собой, и Васильев готов был поспорить на ящик вискаря, что такой опытный бабник, как Ершов, обязательно в скором времени затащит эту стройную блондинку в свою койку.

– Кончай трепаться, за работу! – пригрозил ему еще раз Васильев.

– Ладно, парни, пошли, погуляем, – обреченно сказал Коля и повел за собой остальных оперов.

Вскоре Васильев тоже выбрался на улицу и подошел к курящему рядом со входом в больницу сотруднику местного ЧОПа. Он был одет в черную форменную куртку с нашивкой своей охранной фирмы, на голове была черная шапка с большим отворотом. Лицо угрюмое, задумчивое. На вид ему действительно было лет сорок.

– Здравствуйте, – поприветствовал охранника Алексей. – Уголовный розыск, майор Васильев. Вы обнаружили тело?

– Да, это я, – ответил охранник и сразу начал рассказывать. – В шесть утра пошел в очередной обход и решил заглянуть в подвал, а там такое…

– Как вас зовут, простите… – прервал его Алексей.

– Виталий, – ответил чоповец и тут же уточнил: – Виталий Новиков.

– Виталий, скажите, сколько человек охраняют территорию, и в какое время вы делаете обход?

– Нас сейчас пять человек, плюс две собаки, работаем посменно, обход делаем примерно каждые два часа.

– А вы целиком осматриваете территорию во время обхода или частично?

– Частично, конечно. Тут и целого дня не хватит, чтобы эту больницу обойти целиком. Обычно ходим вокруг и поглядываем на окна этажей, там хорошо человеческие силуэты можно разглядеть, правда, только днём.

– А почему вы решили во время последнего обхода зайти в подвал?

– Ночью, как я и говорил, трудно на этажах кого-то увидеть, поэтому мы периодически по ночам заходим внутрь и там бегло осматриваем первые этажи и подвал.

– Ничего подозрительного перед этим не наблюдали? Может, что-то слышали?

– Нет, всё было спокойно. Тишина, как на кладбище.

– Значит, труп вы обнаружили в подвале примерно в шесть утра?

– Так точно, – служивым тоном ответил Виталий.

– А до этого в какое время вы посещали место, где потом обнаружили труп?

– Примерно в половину первого я там был последний раз.

– А другие охранники там были после вас?

– Говорят, что не заходили.

– Понятно, – Алексей достал сигарету и закурил за компанию с охранником. – Скажите, а легко на территорию пробраться посторонним?

– Да молодёжь постоянно сюда лазает! В день, бывает, по 10 человек ловим!

– Нехило, – сдержанно удивился майор. – Как же так получается? Ведь тут у вас и забор с колючкой, и собаки, и вы сами патрулируете.

– Да это всё бесполезно, они каждый раз новые лазейки находят, а мы только успевай бегать туда – сюда за ними. Тут ведь даже камер наблюдения не поставили. Мы, по сути, не больницу охраняем от окружающих, а людей от неё.

– То есть? – слегка удивленно спросил Алексей.

– А то и есть, – охранник бросил в сторону окурок. – Тут ведь постоянно молодые ребята себя калечат. Там опасно ходить даже знающим людям, один неосторожный шаг, и можно провалиться вниз. Пустые шахты лифтовые, пропасти, дырки в полу. Арматура торчащая, в конце концов. Есть места, где провалы прикрыты только тонкими металлическими листами, а они совсем ненадёжны. Я тут работаю не так давно, но при мне один раз парень молодой рухнул с 5-го этажа в самый низ насмерть, а в другой раз еще двое свалились и инвалидами остались, насколько я знаю.

– И что вы делаете с теми, кого ловите?

– Вашим сдаём. От нас-то толку мало, не читать же им нотации. Они головой ведь покивают и опять придут в следующий раз. А у вас посидят денёк – хоть подумают, прежде чем еще раз сюда лазать

– Хорошо, я понял. А были случаи насильственных смертей до этого? Может, ваши коллеги рассказывали?

– Нет, криминала здесь до сегодняшнего случая не было. По крайней мере, я про такое не слышал. Да и всё, что рассказывают про эту больницу в интернете – на 90 процентов откровенная туфта. Я имею в виду всякие байки про сатанистов, проклятое место и так далее. Обычное заброшенное здание, но ходить тут всё равно небезопасно по причинам, которые я вам назвал. Вообще эту махину давно снести пора к чертовой матери, всем бы жить спокойней стало.

– И почему же не сносят?

– А черт их знает! Несколько раз грозились, но всё никак. Вечные отговорки: то денег нет, то вдруг сообщают, что будут достраивать. В общем, как всегда – всё через одно место.

Охранник замолчал на секунду и продолжил говорить чуть тише.

– Я вот, кстати, не совсем уверен, – с озадаченной интонацией продолжил Виталий. – Но мне кажется, я тот символ кровавый на месте убийства уже где-то видел до этого.

– Так, так, – Васильев оживился. – Вспоминайте, это важно.

– Я же говорю, не помню, где, – оправдывался охранник. – Может, я просто что-то похожее на этот знак видел когда-то, но вот хоть убейте, не помню, сам целое утро голову ломаю.

– Очень жаль, – майор обреченно вздохнул.

– Я если б знал – сразу бы ответил, но сейчас не вспомнить совсем, извините.

– Запишите тогда мой номер. Если вспомните про знак или еще что-то важное – позвоните обязательно. Вас, скорее всего, чуть позже еще вызовет следователь для дачи более подробных показаний.

– Да, конечно.

Алексей продиктовал номер, попрощался и пошёл к выходу с территории. Ему хотелось уйти подальше от этой давящей бетонной громады.

Зарезанная девушка никак не выходила из мыслей Алексея. 30 лет назад, когда Васильеву было всего три года, в Битцевском лесопарке почти так же был найден труп его родной матери. В тот роковой день, 13-го сентября, его мама освободилась пораньше с работы. Погода стояла прекрасная, и она решила прогуляться до дома пешком через Битцевский лес, в котором часто бывала и до этого. Мама не могла знать, что эта прогулка станет для неё последней.

На одной из тихих и безлюдных тропинок её подкараулил какой-то псих, а затем напал и нанес несколько смертельных ударов ножом ей в живот. От полученных ран мама скончалась на месте. Убийца ничего не украл, даже дорогие сережки (свадебный подарок от папы) остались при ней. Было абсолютно ясно, что целью этого нападения было не ограбление и не изнасилование. Неизвестный подонок хотел только одного – крови. Убийство впоследствии так и не было раскрыто…

Поначалу отец Алексея, очень добрый и мягкий человек, говорил сыну, что мама умерла от неизлечимой болезни. Васильев сейчас прекрасно понимал отца – тот врал ему, чтобы сильно не травмировать психику маленького сына. Но однажды через 10 лет подвыпивший папа расплакался на глазах у Лёши и начал излишне откровенничать. Он говорил, что ему очень не хватает Марины (Именно так звали мать Алексея). Тогда же он, уже совсем потеряв контроль над собой, рассказал 13-ти летнему сыну об истинной причине гибели мамы. К тому времени у отца уже была другая женщина – тётя Маша, как её ласково называл Алексей в детстве. У маленького мальчика сложились с ней теплые отношения, она была доброй и заботливой женщиной. Однажды он даже назвал её мамой, чему она искренне удивилась и обрадовалась. Отец со временем на ней женился и переехал в ее квартиру – у них с отцом и по сей день сохранились хорошие отношения. Тётя Маша всё-таки смогла со временем своей заботой и добротой перекрыть отцовскую горечь потери его первой жены и матери его единственного ребенка.

Ну а сам Леша Васильев после того, как узнал от отца, что на самом деле случилось с его мамой, стал озлоблен на весь мир – за его несправедливость, за то, что у этого мира есть тёмная сторона, о которой маленький Лёша еще толком ничего не знал. Сторона, где нехорошие люди готовы убить его родную маму. Убить просто так, без особых причин. Немного подумав, Алёша твёрдо решил, что, когда повзрослеет, будет бороться с этой тёмной стороной жизни и с её порождениями. Он будет милиционером и станет ловить таких же злодеев, что убили его маму.

После окончания школы Алексей Васильев сразу пошел учиться в Московский университет МВД. Отец, который работал архитектором и малость прививал любовь к творчеству у Леши, разумеется, совсем не рассчитывал на подобный выбор профессии сына. Но он, как рассудительный человек, не особо и сопротивлялся этому. «Каждый человек сам должен выбирать, чем ему заниматься по жизни», говорил папа. «Почувствуешь, что это твоё – значит, ты сделал правильный выбор».

Начав официальную службу в местном отделении милиции, Васильев понял, что «это его». Ему нравилась его работа. Конечно, в реальности в ней практически не было той романтики и благородства, которое демонстрировали в книгах и сериалах. Но это нисколько не смущало Алексея. Главное – это возможность помочь людям. Пусть даже иногда те, кому ты помог, об этом никогда не узнают.

Алексей служил честно и с самоотдачей. Помогали не только юношеский задор, идеализм и жажда справедливости. Васильев от рождения был сообразительным, адаптивным и решительным юношей. Для оперской работы – это очень важные качества.

Разумеется, за время службы Алексей сам попытался разобраться во всем, что касалось смерти его матери. Он снова поднял из архива дело об убийстве Марины Васильевой, скрупулёзно изучил все материалы дела и несколько раз лично посещал то самое место на тропинке, где её нашли.

Но, к сожалению, все его старания оказались тщетными. Ни одной новой зацепки Васильев в деле так и не обнаружил, как ни пытался. Во-первых, прошло слишком много времени с тех пор, а во-вторых, был совершенно неясен мотив преступника. Судя по всему, это был самый настоящий маньяк-убийца, подобных которому на территории нашей родины, к несчастью, хватало с избытком.

Алексей решил кардинально углубиться в этот вопрос с психологической точки зрения. Как правило, основными причинами для любого умышленного убийства являются: личная неприязнь, корысть, ревность, зависть и тому подобное. В принципе для любого действия существуют вполне логичные и закономерные причины. Но в случае с маньяками подобные домыслы не работали. Здесь было что-то другое – мрачное и зловещее, что заставляло рьяно чесать голову лучших психиатров мира. Паталогическая страсть к насилию была самой сложной для понимания мотивацией, чтобы в современном цивилизованном обществе один человек был способен жестоко убить другого.

Неконтролируемую тягу к насилию и безграничной жестокости у некоторых людей вызывала определенная генетическая предрасположенность. Васильев однажды слышал, как один его знакомый психиатр-криминалист образно называл такую предрасположенность «геномом дьявола». Алексею понравилась такая изящная формулировка, и он запомнил её.

Васильев изучал биографии известных серийных убийц и жестоких преступников пытаясь понять, как в мозгу обычного человека формируются некие черные и зловещие ростки, образующие тот самый геном дьявола, способный превратить любого в самого настоящего монстра в человеческом обличье.

К какому-то конкретному выводу майор так и не пришел, он был слишком нормален, чтобы полностью осмыслить их логику. Причиной для подобного поведения могла стать как сексуальная травма, так и банальное желание заявить о себе. Биографии и характеры самых известных серийников были на удивление очень разными.

Кто-то из них сознательно признавал свою порочную зависимость и прекрасно понимал, что творит немыслимое зло. Но побороть его внутри себя он не мог и поэтому после собственных совершенных зверств раскаивался и ощущал муки совести, либо делал вид, что испытывает подобные чувства. К таким примерам можно отнести пионервожатого Анатолия Сливко, который в семидесятых – восьмидесятых годах прошлого века убил и растерзал семь мальчиков, которые были его воспитанниками.

Но были и те, кто упивался собственной звериной сущностью и нисколько не пытался ей противостоять. К таким примерам можно отнести Сергея Ряховского или того же Чикатило.

Было ясно одно – у каждого из них была некая мозговая патология. По сути, это были психически больные люди. Но Васильев не считал их болезнь оправданием за их действия. Ведь практически у каждого человека есть какие-то свои скрытые патологии и комплексы. Но при этом любой нормальный «Хомо сапиенс», хоть как-то отличающий общепринятые, хоть и размытые, понятия зла и добра, по мнению Васильева должен противостоять своим скелетам в шкафу и сохранять человеческое достоинство, а не скатываться до состояния звероподобного существа. Бешеных зверей, как известно, нужно отстреливать или запирать в клетку.

Если ты выбрал темную сущность своего сознания – значит, ты не человек, а злобная тварь, несущая лишь вред и опасность для окружающих.

И вот сейчас, спустя несколько лет, майор полиции Алексей Васильев вновь столкнулся с тем, к чему питал наибольшее отвращение – убийцами, готовыми лишить жизни беззащитного человека из-за своей злобной, звериной натуры. Найти их – дело принципа для Алексея.

## Глава 2

Виктор Андреевич Фадеев, верховный предводитель братства «Фетус Инфернум», был в ярости. Даже не на этих двух идиотов, а на сам факт, что подобный прокол случился именно сейчас, всего за пять дней до кульминационной ночи. Ночи, которую Виктор Андреевич ждал больше двадцати лет. Всё, что он создал за эти годы, всё, чего он добился благодаря своей фанатичной преданности делу, могло пойти крахом из-за тупости двух жрецов, среди которых был его собственный сын.

Конечно, ситуация не была столь катастрофичной. Фадеев за долгие годы выстроил мощную тайную организацию, опутавшую своими щупальцами властные круги столицы. Следствие упрётся в глухую стену, если он того пожелает. Но проучить болванов следовало жестоко и показательно. За ошибки и непослушание Фадеев карал без сантиментов.

Сам Фадеев, с виду крупный и успешный бизнесмен, был человеком достаточно светским, но в то же время не особо приметным. Он занимал должность генерального директора крупной фирмы «Амтэк – Холдинг», которая занималась недвижимостью. Помимо этого, Виктор Андреевич арендовал офис в одном из высотных зданий «Москва-Сити», где у него был собственный, так называемый «Клуб духовного развития». Там он преподавал всем желающим методики достижения успеха и гармонии в жизни, а на самом деле искал новых сторонников для братства. Немалую часть прибыли Фадеев, как порядочный человек, тратил на благотворительность для создания безупречного имиджа.

Но всё это было лишь на поверхности. На самом деле бизнес и благотворительность интересовали Виктора Андреевича не больше, чем последние новости из телепередачи «Дом-2». Его в принципе вообще никак не волновали мирские занятия и проблемы современного деградирующего общества. Такая важнейшая для простого и недалекого человека вещь как деньги, для Фадеева была не более чем нарезанной в размер бумагой. Официальная деятельность Виктора Андреевича была только ширмой, за которой скрывалось настоящее фамильное дело всей его жизни – дело братства «Фетус Инфернум». А посвящены в это «дело» были лишь самые избранные. Кто-то из них так же преданно, как и сам Виктор Андреевич, а кто-то по принуждению. Даже его данные в паспорте: «Фадеев Виктор Андреевич, 1968 года рождения» были выдуманными. Настоящее имя предводителя братства знали лишь два-три человека, которые были верны еще великому Аполлиону, погибшему в ту роковую ночь, но затем возродившемуся в новом, бессмертном обличии.

Для всех остальных предводитель братства был просто Виктором Андреевичем Фадеевым и в целях дополнительной конспирации он приказывал даже самым влиятельным членам братства обращаться к нему только по этому вымышленному имени-отчеству.

Сейчас Виктор Андреевич приехал на своем черном внедорожнике БМВ «Икс 6» в сопровождении двух «посвященных» на территорию заброшенного завода на северной окраине Москвы. Этот цех был арендован фирмой Фадеева специально для тайных встреч с членами братства. Именно здесь ждали своего предводителя эти двое никчемных уродов, которые подвели под угрозу всю конспиративность их глобального плана. Один из них, блондинистый мужик лет тридцати, за свое умение играть на музыкальных инструментах получил прозвище Иувал, в честь персонажа из «Пятикнижия». Второй, совсем молодой темноволосый парень c татуировкой на шее в виде языков пламени, был родным сыном Фадеева и получил имя Саклас, в честь создателя рода людского из текстов Евангелия Иуды.

Внедорожник, подняв тучи пыли, замер посреди бетонной пустыни цеха. Фадеев неспешно вышел из машины. Несмотря на подпольную сущность, он выглядел колоритно: чёрные, без единой седины волосы, собранные сзади в хвост, гладкое смуглое лицо без морщин, будто отлитое из бронзы. Длинный кожаный плащ, дорогие ботинки. Весь его облик источал холодную мощь и авторитет из лихих девяностых, доведённый до совершенства.

Вместе с Виктором Андреевичем из машины вышел угрюмый водитель и еще один высокий тип с недружелюбным взглядом. Саклас и Иувал, будто провинившиеся школьники, стояли вместе и тревожно поглядывали на Фадеева, который, убрав руки в карманы и скорчив недобрую гримасу, подходил к ним всё ближе.

Виктор Андреевич остановился в двух метрах от п жрецов и поочередно одаривал их своим фирменным прищуром выразительных голубых глаз. Этот холодный взгляд внушал страх и трепет у любого человека, чем-то разозлившего Фадеева.

– Вы что натворили, уроды? – со сдержанной злобой спросил Фадеев.

Жрецы виновато опустили взгляды, но отвечать не спешили.

– У вас с головой всё в порядке? Почему ритуал был проведен в основном здании? – более повышенным тоном вновь задал вопрос Виктор Андреевич.

– Прости, отец, – нерешительно пробубнил Саклас. – Девчонка эта каким-то образом освободилась и сбежала. Видать, Иувал в этот раз плохо закрепил ремни. Мы её догнали в главном корпусе, а потом хотели попасть обратно в тоннель, но нам вдруг преградил путь этот чертов Раф! У нас не было выбора, до рассвета оставалось меньше часа, и мы всё сделали прямо там, в здании. Ты же сам говорил, сегодня ритуал нужно было провести обязательно.

Фадеев, чье мрачное выражение лица нисколько не поменялось, продолжал злобно смотреть на жрецов.

Раф! Эта мразь и крыса, которая была головной болью Виктора Андреевича на протяжении всей его жизни. Самым раздражающим обстоятельством было то, что Фадеев за двадцать пять лет так и не нашел способа окончательно избавиться от него. Хотя главной цели братства Раф на этот раз помешать не мог, но зато он с тех пор регулярно и мелко пакостил в Ховринской больнице. Он, словно назойливая муха, которая вроде тебя и не кусает, но доставляет массу неудобств, при этом ты не можешь её поймать и злишься еще больше.

– Почему вы тогда не прибрали за собой, идиоты?! – уже пылая злобой, спросил Фадеев. – Вы бы еще автографы там свои оставили! Могли хотя бы символ стереть!? Вы хоть соображаете, что осталось всего пять дней? Мы уже на пороге главной цели, и вы при этом умудрились так налажать именно сейчас! Ладно этот осел, что с него взять? – Фадеев мельком кивнул на Иувала. – Но ты-то, Саклас, куда смотрел, а!? Я тебя всему научил в этой жизни, но ты, как я погляжу, так и остался недоразвитым щенком. Рано я сделал тебя старшим жрецом. Сопля ты еще зеленая!

– Да всё будет в порядке, отец! – начал его заверять Саклас. – Никто и не поймет, что всё это значит. Менты подумают, что девчонку зарезали какие-то психи. На нас они никак не выйдут, а тем более за пять дней.

– А я смотрю ты и правда недоразвитый, – пристально смотря в глаза сыну, произнес Фадеев. – Ты в курсе, что этим делом не задрипаное местное отделение занимается, а Московский уголовный розыск! У них размах совсем иной, захотят – найдут.

– Так ведь там Инженер всем заведует! Ты же и сам пять лет назад на катке действовал почти в открытую, и в итоге все обошлось, разве не так? – вдруг смело заявил Саклас.

– Заткнись! – заорал на него Фадеев. – В отличие от тебя, дегенерата, я всегда действовал, просчитывая до мелочей все ходы наперед, иначе бы нас давно уже поймали. А ты даже не думал о последствиях, понадеялся, что благодаря Инженеру вам всё сойдет с рук. Но за свои поступки нужно отвечать, Саклас. Ты нарушил мои инструкции и подставил под удар общее дело братства.

Тот сконфузился и кивнул. Фадеев перевел взгляд на Иувала, который нервно крутил по сторонам головой, и гневно спросил:

– А ты что молчишь, музыкант херов? Тебя это тоже касается! Ведь по твоей вине девчонка сбежала, а?

Иувал скорчил виноватое лицо и тихо произнес:

– Извините, Виктор Андреевич, больше такого не повторится.

– Не повторится… – раздраженно передразнил его Фадеев. – Надеюсь, печать хоть не потеряли, кретины?

Услышав эту фразу, Саклас достал из куртки небольшой металлический шар, как бы подтверждая, что печать им не утеряна. Фадеев, не подавая вида, облегченно выдохнул. Главное, что печать была в целостности. С последствиями этой ночи Виктор Андреевич еще сможет разобраться, а вот утеря печати стала бы намного более ощутимой проблемой. Без неё ритуалы были бессмысленны, как и вся остальная деятельность «Фетус Инфернум».

Виктор Андреевич подошел к Сакласу и грубо выхватил у него из рук металлический шар. Затем он вернулся к машине и начал внимательно осматривать артефакт, будто пытаясь убедиться, что это не подделка. Саклас и Иувал снова с опаской смотрели на своего предводителя. Водитель и телохранитель Фадеева всё так же стояли с каменными лицами у БМВ и недружелюбно поглядывали на провинившихся жрецов.

– Странно… – недоверчиво произнес Фадеев, осматривая печать. – Этих царапин раньше не было. И надписи как-то затерлись. Ты что с ней делал, Саклас? Ты в курсе, что надписи и рисунки должны быть отчетливо видны, иначе печать утратит силу?

Фадеев откровенно лгал, пытаясь запугать своего сына. Царапины и потертости никак не влияли на магическую силу этого артефакта. Великую древнюю силу, заключенную в этом металлическом шаре, нельзя было истребить, даже кинув эту печать в раскаленную лаву.

– Прости, отец! – начал жалобно оправдываться Саклас. – Ты мне не говорил про это. Но печать полностью исправна, я тебе слово даю!

– Уверен? Сейчас проверим… – наигранно ответил Фадеев.

Виктор Андреевич сделал резкое круговое движение ладонью по поверхности шара и в этот момент там, где стоял Иувал, раздался громкий хруст, а за ним – нечеловеческий, раздирающий душу вопль. Саклас тут же повернулся и увидел страшную картину. Иувал лежал на бетоне, его правая нога была вывернута под невозможным углом, из разорванной плоти колена торчал осколок белой кости. Фадеев одним движением мысли и воли, направленной печатью, сломал ему ногу. Такие фокусы с печатью умел проделывать только сам Фадеев.

– Смотри-ка! И правда работает! – широко улыбаясь, довольным тоном сказал Фадеев. – А я уж распереживался.

Иувал продолжал громко выть от нечеловеческой боли, а Саклас внимательно смотрел на него, едва сдерживая собственный испуг.

– У тебя, Иувал, видимо руки не из того места растут, раз ты даже ремни на запястьях хрупкой девочки нормально закрепить не можешь. Но я сейчас это исправлю. Але-оп!

Фадеев снова сделал круговое движение и на этот раз обе руки Иувала резко сломались пополам в области локтей, откуда теперь тоже торчали кости. Раздался новый, еще более надрывный и страшный крик боли из уст Иувала.

– Ой! Кажется, перестарался, – шутливо прокомментировал это ужасное зрелище Виктор Андреевич и тихо засмеялся.

Саклас почти с нескрываемым ужасом смотрел на воющего Иувала, который сейчас был похож на куклу, которой ради забавы неправильно вывернули конечности. Смотрел он так, не потому что это было дико и страшно, а потому что такая же участь могла ждать и самого Сакласа. Подобного эффекта и добивался Фадеев.

– Ну что, музыкант? Не играть тебе больше на своих гуслях, – со зловещей улыбкой на лице, произнес Виктор Андреевич, любуясь на мучающегося Иувала.

– Да и певец из тебя так себе… – спустя пять секунд добавил он, слушая его дикие крики.

Виктор Андреевич снова сделал серьезное лицо, а затем произвел еще одно круговое движение ладонью по металлическому шару. После этого шея Иувала неестественно свернулась относительно тела на 180 градусов. Его крик резко оборвался, туловище со сломанными конечностями обмякло, а на лице застыла страшная гримаса агонии и предсмертных страданий.

– Ну что, сыночек, теперь послушаем твое пение, – переведя взгляд на Сакласа, угрожающе произнес Фадеев.

– Нет, пожалуйста, отец, не надо! – жалобно затараторил Саклас. – Я подвел тебя и заслуживаю наказания, но этого больше никогда не повторится! Прошу тебя, не надо!

Саклас сейчас боялся его совершенно искренне. Он знал, на что был способен его отец в ярости. Фадеев хладнокровно наказывал всех за малейшие провинности, не говоря уже о предательстве. Ради осуществления заслуженного наказания он даже не посмотрит на то, что Саклас его родной и единственный сын. И это было истинной правдой. Виктор Андреевич действительно мог убить и замучить собственного сына.

Но сам Фадеев осознавал, что искать сейчас замену Сакласу он не будет. Времени мало, да и маленький проблеск родительского чувства всё же смог в этот момент проскочить в черствой до самого основания душе Виктора Андреевича.

Он убрал печать и в несколько шагов оказался перед сыном. Три секунды смотрел на него с бездонным презрением, а затем нанёс сокрушающий удар кулаком в челюсть. Саклас рухнул навзничь. После этого Фадеев принялся методично, со страшной силой бить его ногой по животу, лицу и рёбрам. Глухие, мясистые звуки ударов, и сдавленные стоны – всё это наполнило цех на следующие полминуты.

– Повезло тебе, что я сегодня в хорошем настроении! – злобно произнес Фадеев, закончив калечить Сакласа.

Виктор Андреевич склонился над непутевым сыном, который сжался от боли и выплевывал с кровью собственные зубы.

– Утри сопли, ничтожество, – надменно процедил Фадеев. – Я даю тебе второй шанс, и то только потому, что ты мой сын. Еще один подобный прокол и я отдам тебя на растерзание сам знаешь кому.

Саклас, видимо, смекнув о ком идет речь, тут же зажмурил свои глаза от страха. Фадеев, удостоверившись, что сынок получил убедительный урок, встал и направился к своему внедорожнику, где всё так же неподвижно стояли его водитель с телохранителем.

– Поехали, – властно приказал им Виктор Андреевич и залез на заднее сидение БМВ.

Водитель тут же сел на свое место, а телохранитель устроился рядом. Машина развернулась и быстро умчалась с территории заброшенного цеха, оставив в воздухе клубы пыли.

Избитый Саклас остался лежать на полу в компании изувеченного тела Иувала, по которому словно только что трактор проехался.

## Глава 3

После трёх часов, проведённых на месте убийства в промозглом подвале Ховринки, оперативники вернулись на Петровку для доклада. Результаты были удручающими. Ни Коле Ершову, ни другим операм не удалось выудить у местных жителей ни крохи полезной информации. Криминалист Вова Савельев также не нашёл в подвале ничего нового. Дело начинало смердеть «глухарём», и это тревожило Васильева больше всего. Теперь надежда оставалась на судмедэксперта, работающего сейчас с трупом неизвестной девушки. Возможно, что-то еще даст идентификация личности убитой – можно будет отработать её знакомых, друзей и поговорить с родителями.

А пока оперативники убойного отдела сидели в кабинете начальника 1-ой ОРЧ, полковника Павла Хорошилова. Фамилия этого человека говорила сама за себя, опера уважали и любили своего непосредственного руководителя. Он был достаточно сдержанным, справедливым, имел репутацию настоящей легенды МУРа. Полковник Хорошилов всегда стоял горой за своих сотрудников, а к Алексею Васильеву питал особую симпатию, считая его одним из самых честных оперов. Папаха, как его шутливо называл Коля Ершов по первым буквам фамилии и инициалов, всегда был готов выслушать и поддержать подчиненных. Но также в равной степени мог и строго наказать их за явные ошибки и недочеты в работе.

Сейчас полковник Хорошилов, темноволосый 45-летний мужчина среднего телосложения, с прямыми и строгими чертами лица, внимательно слушал доклад оперативников по убийству в Ховринской заброшенной больнице.

– Опросили местных жителей, – рассказывал Ершов. – Никто из них ничего не видел и не слышал в ночь убийства.

– Оно и неудивительно, – спокойно отвечал полковник. – Кому есть дело до этой чёртовой заброшки в 3 ночи? Надо жать чоповцев, это они проморгали двух чокнутых сектантов на своей территории.

– Я поговорил с охранником, который обнаружил тело, – вступил Васильев. – Он утверждает, что незаметно пробраться на территорию больницы посторонним не составляет труда и днём. У них там даже камер наблюдения нигде нет.

– Ну понятно, сами проходной двор и устроили. По любому чопы на лапу берут, если есть желающие там погулять. А поблизости хотя-бы есть где-то камеры?

– Только в жилых домах и автосервисе, который находится рядом с территорией, – ответил Ершов. – Мы взяли записи, но не думаю, что увидим там что-то полезное.

– Думать будешь, когда эти записи посмотришь, – строго произнёс полковник. – А сейчас надо смотреть только на факты. Кроме этого странного знака и следов убийц, больше никаких зацепок? Сами охранники не могут быть причастны?

– Не думаю, – вновь отвечал Васильев. – Их там пять человек, до этого между собой не были знакомы. Большинство работают больше года, у всех за плечами опыт работы в силовых ведомствах и отсутствуют судимости, – Васильев выдержал небольшую паузу и продолжил. – Что касается таинственного символа, то никто пока не может сказать, что он означает. Возможно, он даже не относится к сатанизму, так как на нём нет изображений пентаграмм, числа 666, перевернутых крестов и прочей типичной атрибутики дьявола. Тут нужно просить помощи у специалистов по различной символике.

– Ладно, экспертизу по этому символу я попробую организовать, если дело не сдвинется с места в ближайшее время, – Хорошилов тяжело вздохнул и продолжил. – Так, друзья мои, просматривайте в срочном порядке записи, фиксируйте любых проходящих мужчин, особенно если их двое и больше. Ты, Васильев, зайди к судмедэксперту, выясни все подробности. И еще нужно обязательно узнать имя и фамилию девушки. Этим займешься ты, Валера, – полковник посмотрел на Савкина. – Посмотри сводки пропавших без вести молодых девушек-подростков с темными волосами за прошедшие день-два. Вопросы есть?

– Никак нет, товарищ полковник! – ответил за всех Коля.

– Тогда за работу, – полковник серьёзно посмотрел на Алексея. – А ты, майор, задержись на пару минут.

Оперативники не спеша покинули кабинет начальника убойного отдела, за большим столом остались сидеть только полковник Хорошилов и не понимающий, зачем его задержали, Алексей Васильев.

– Ну как ты, Лёш, справляешься в роли старшего? – добродушно спросил Хорошилов, когда все ушли.

– Вроде справляюсь, товарищ полковник, – Алексей немного засмущался от интонации и самого вопроса своего начальника. – Пока немного непривычно, ведь я с ребятами до этого всегда наравне работал.

– Это ничего, привыкнешь, ты главное особо не церемонься, они, конечно, твои друзья и товарищи, особенно Ершов. Но старайся брать инициативу и главную ответственность на себя.

– Есть.

– Вот и хорошо, – Хорошилов улыбнулся и встал из-за стола. – Тебе сейчас дело серьезное досталось, особо тяжкое, вполне возможно, что это маньяки. Сам Крылов взял расследование под свой контроль.

Генерал-майор Крылов был начальником Московского уголовного розыска. Васильеву, к счастью, не особо часто приходилось видеться с генералом. Как и любой человек на большой должности, Крылов был очень властным и бескомпромиссным, а мотивация его порой противоречащих здравому смыслу приказов сводилась к простым утверждениям в духе: «Начальник всегда прав!»

– Сейчас нужно максимально показать себя, – продолжил Хорошилов. – К тому же я помню, что из-за подобных выродков ты и пошёл в органы. Прости, что напоминаю тебе об этом.

– Ничего, товарищ полковник. Поверьте, я сделаю всё возможное, чтобы скорее поймать этих уродов.

– Я это к тому говорю, что ты только стал майором, а у тебя может быть сейчас хороший шанс закрепить свою репутацию, поймав убийц. Мы, конечно, ничего не афишировали, но журналюги обязательно пронюхают про эту мокруху, и дело будет громким.

Хорошилов прошёл вдоль стола и остановился напротив Алексея.

– Ты ведь знаешь, что я и сам неплохо продвинул свою карьеру в МУРе, когда участвовал в поиске Битцевского маньяка.

Разумеется, Васильев помнил про эту громкую историю о поисках серийного убийцы Александра Пичушкина, более известного как Битцевский маньяк. Именно сотрудники Московского уголовного розыска принимали основное участие в поимке этого неуловимого душегуба.

Тогда, 9 лет назад, Алексей еще работал рядовым опером территориального ОВД в Южном Чертаново. Битцевский лесопарк находился недалеко от этого ОВД и от дома, где жил Алексей с семьёй. Именно в этом парке в 1985 году убили его мать. Поэтому Алексей с особым трепетом отнесся к вестям, что в парке орудует серийный убийца. Сам Пичушкин «работал» там в течение нескольких лет, убивая в основном бомжей, алкоголиков и прочих людей с низким социальным статусом.

Васильев внимательно следил за ходом расследования и даже сам пытался помочь следствию – иногда он ходил в парк в нерабочее время и высматривал там подозрительных мужчин. Однажды его и самого чуть не приняли за маньяка. Опера с Петровки, дежурившие в лесу, задержали Васильева, но узнав, кто он такой и чем на самом деле тут занимается, МУРовцы крайне удивились. Тогда Алексей и познакомился со своим нынешним начальником – Павлом Хорошиловым, который на тот момент был еще майором и принимал активное участие в поиске Пичушкина. Майор Хорошилов тогда заприметил инициативного и сообразительного опера с районного отдела и спустя пару лет позвал Васильева работать к себе на Петровку, в убойный отдел. Алексей согласился без раздумий. Это был настоящий подарок судьбы. О службе в главке он до этого даже и не мечтал.

Конечно, работа в ГУВД заметно отличалась от службы в районном отделении. Зарплата была больше, но и дела при этом стали более сложными и резонансными. Новое многочисленное и серьезное начальство не церемонилось с сотрудниками и спрашивало по полной за каждую мелочь. Но Васильев, со своей страстью и интересом к сложным делам, быстро приспособился к ненормированной и тяжелой работе в МУРе.

Через некоторое время, уже окончательно освоившись на новом месте, Васильев подтянул в главк и своего старого друга и коллегу из Чертаново – Колю Ершова.

– Благодаря вам я сейчас и работаю тут, – Васильев сосредоточенно смотрел на полковника. – Так что обещаю оправдать все ваши надежды, Павел Петрович.

– Ну-ну, кончай стелиться, майор, тебе это не к лицу – Хорошилов подошел к Васильеву и дружески хлопнул по плечу. – Ладно, дуй в морг, к Громову. Посмотришь, что он там наковырял.

– Есть, товарищ полковник, – кивнул Васильев и покинул кабинет.


***

Алексей вышел из здания ГУВД на Петровке и сел в свой серебристый Опель Вектра 2008 года выпуска.

Пункт назначения – центр судебно-медицинской экспертизы на Поликарпова – был довольно близко к Петровке, на машине минут 20, не больше.

По дороге Алексей обдумывал слова Хорошилова. Васильеву, безусловно, было приятно, что полковник до сих пор проявляет в его отношении искреннюю заботу и поддержку. Это мотивировало Алексея и раньше, и особенно это мотивировало сейчас – в столь серьезном деле.

Майор Васильев при этом не особо понимал, чем он так приглянулся почти 10 лет назад Хорошилову. Алексей пытался помочь найти Битцевского маньяка и не достиг особых результатов. Но Хорошилов все равно что-то разглядел в Алексее, скорее всего, его инициативность, настоящий азарт сыщика и, возможно, его честность.

Сам Васильев считал себя добросовестным опером. Взяток старался не брать, хотя возможности были, и неоднократно. Но на должностные преступления он старался не идти скорее из-за риска быть пойманным с поличным, чем от беспредельной честности: сколько за последнее время уволили полицейских из ГУВД за взятки – было не счесть… Здесь на Петровке контроль за сотрудниками был намного строже, чем в районных отделениях.

Васильев хоть и честный мент, но не святой. Работа в угрозыске не терпит мягкотелости. Часто приходилось давить на невинных, чтобы добраться до виновных. Жестко? Возможно. Но иначе реальное зверьё, почуяв слабину, сожрёт тебя и тех, кого ты должен защищать.

Парадоксально, но вне службы Алексей оставался идеалистом и романтиком. Работа раскрыла ему все язвы общества, но душа по-прежнему тянулась к чему-то светлому. Вслух он, конечно, в этом не признавался. Он жил по принципу, подсмотренному у Пастернака: «Все люди, посланные нам – это наше отражение. И посланы они для того, чтобы мы, смотря на этих людей, исправляли свои ошибки, и когда мы их исправляем, эти люди либо тоже меняются, либо уходят из нашей жизни».

Сталкиваясь с людьми, живущими коррупцией, насилием, подлостью, он видел в них урок – как жить не стоит. А примером для подражания у Васильева был его отец – человек кристальной честности и доброты, доказавший, что именно такие люди, как он, делают этот мир лучше. Увы, встречались они очень редко.

Большинство людей привыкли винить в своих проблемах кого угодно: власть, олигархов, местных чиновников, полицию. Да что там, обвиняют даже своих родственников и соседей по подъезду. Вот только как правило виновником собственных проблем в основном является сам человек. Хочешь что-то поменять в жизни – начни с себя. Звучит избито, но зато правдиво. Нет, никто не призывает быть матерью Терезой или следовать утопическим библейским заповедям, если уж тебя ударили в правую щеку – не надо подставлять левую, надо как следует вмазать в ответ, слабых ведь никто не любит и не уважает, их могут только жалеть. Достаточно всего лишь сохранять человеческое достоинство в любой ситуации и отвечать за свои поступки.

Именно за подобные качества Алексея и полюбила Лена – любимая и верная жена Васильева, с которой он был в браке уже 5 лет. Она всегда с пониманием относилась к его работе и никогда не требовала ненужных обещаний по поводу совместного времяпровождения: она прекрасно понимала, что его рабочее время не нормировано, и его могут вызвать на службу даже ночью. У самой Лены был похожий сумбурный график – она была фельдшером скорой помощи. Возможно, по этим причинам супруги Васильевы до сих пор не обзавелись собственными детьми.

Алексей припарковался у входа в морг центра судмедэкспертизы и зашел внутрь помещения. Предварительно он позвонил доктору Гегро – судмедэксперту Гене Громову. Доктор Гегро – очередное прозвище авторства Коли Ершова. Алексей выяснил по телефону у Громова, в каком помещении тот работает и направился туда.

– Туки, туки, – шутливо изобразил стук вошедший Васильев. – Разрешите войти, товарищ судмед!

– О, какие люди в Болливуде! – отозвался Гегро, стоящий рядом с мертвым телом сегодняшней жертвы. – Привет, Лешка!

– Здорово, Гена! – Васильев твердо пожал руку судмедэксперта.

Гена Громов был старше Васильева на 15 лет, нотза счет худобы выглядел намного моложе своего возраста, поэтому многие, даже совсем молодые сотрудники были с ним на «ты». Сам Гегро был человеком простым и прямолинейным, не терпел любезности и официальности, возможно, поэтому он так легко сходился с окружающими.

– Как сам? Слышал, тебя недавно повысили, майора дали, – Громов снял марлевую повязку с лица.

– Да, есть такое. Еще толком не успел войти в новый ритм, а тут сразу такое дельце рухнуло на мою башку, – Васильев указал взглядом на лежащий на кушетке труп неизвестной пока девушки.

– Да уж, давненько мне подобная жуть не попадалась. – Громов тоже перевел взгляд на мертвое тело.

– Что можешь предварительно сказать? – сразу перешел к делу Васильев.

– Пойдем, – поманил его рукой Гена.

Гегро с Алексеем подошли к лежащему на кушетке телу девушки. Громов целиком откинул белое покрывало, и взору Васильева вновь открылась малоприятная картина: на кушетке лежала та самая молодая девушка: мертвенно-бледная, с многочисленными ножевыми порезами на передней части тела.

– Ну что тут пока скажешь… – Громов вздохнул. – Убита предположительно в 2-3 часа ночи, 33 колюще-режущие раны в области живота и груди, смерть от потери крови.

– Сколько, сколько? – с искренним изумлением спросил Васильев.

– 33 ровно, сам в шоке, у этих ребят явно не лады с головой.

– Значит, ты в курсе, что убийц было предположительно двое?

– Да, сказали, когда труп привезли, но удары при этом наносил один человек, одним ножом с одинаковой силой.

– Следы насилия?

– Нет, она совершенно чиста и невинна, – Гегро выдержал небольшую паузу и добавил. – Совсем.

– Значит сексуальный мотив мимо.

– Какой, на хрен, сексуальный?! Ты же сам видел, что они там намалевали ее кровью! – воскликнул Громов. – Картина из фильма ужасов средней паршивости. Сектанты, мать их за руку!

– Да, это пока основная версия, сам знаешь, где убийство произошло. Судя по рассказам из интернета, эта больничка – настоящая Мекка для сатанистов и прочего неблагополучного сброда.

– Мало того, я тебе еще скажу, что, судя по характеру проникновения, лезвие ножа было необычной формы.

– И какой же?

– Волнистой, что-то похожее на малайские крисы.

– Я в этом не разбираюсь…

– Ну, это древние кинжалы такие, с волнистым лезвием, или пламенным, как его еще называют. Сейчас нарисую.

Громов взял лист бумаги со своего стола и нарисовал карандашом лезвие ножа асимметричной формы.

– Сейчас это скорее показушное оружие, антиквариат, но раньше применялось как боевое. Еще его часто использовали для различных казней. Оно было в некотором роде церемониальным. Чуешь, к чему я веду?

– Церемониальное… – Васильев понял, что имел в виду Гегро. – Получается, помимо кровавого символа, это тоже косвенное подтверждение, что убийство совершалось в ритуальных целях.

– То-то и оно, Леша. Эти парни – реальные отморозки и их надо срочно изолировать от нормальных людей, иначе будут новые подобные, кхм, «ритуалы».

– Да, дело плохо, у нас ведь пока никаких зацепок кроме сатанизма. Мы даже имени девчонки не знаем.

– Ничего, ты же матерый опер, реальных бандосов ловил, а тут пара чокнутых сатанистов. Уже завтра они в твоем кабинете будут показания давать, не сомневаюсь.

– Льстишь, Гена. Мне бы твою уверенность… Вот, бывает, анализируешь преступление и думаешь: «А, сейчас в два счета вычислим и возьмем злодеев». А хрен там! Гоняешь по городу как ужаленный в одно место неделями, чтобы в итоге найти простого гопника, укравшего телефон у школоты. У меня часто так было, когда еще в Чертаново работал, а бывает, что преступников находишь уже через пару часов после очередной мокрухи.

– Да это понятно. Но в любом случае долго эти психопаты не пробегают, к бабке не ходи…

– Одежду убитой, кстати, так и не нашли?

– Неа. Следачка, которая труп на экспертизу привозила, сказала, что всю территорию там прошерстили, и ничего.

– Странно, может ее просто сожгли?

– Ну, это уж тебе думать, Лёша. Я не сыскарь.

– Ты, кстати, про побои ничего не сказал. Есть следы на теле?

– Тьфу, дырявая башка! – воскликнул Громов. – Совсем забыл тебе сказать важную вещь. У нее на запястьях есть небольшие следы, руки были привязаны к чему-то незадолго до смерти, но это точно не наручники, скорее похоже на ремни.

– Важную – это мягко сказано, Гена! – сурово произнес Васильев. – С этого и надо было начинать.

– Ну прости, видать, старею уже окончательно.

– Ты еще меня переживешь, – Алексей на пару секунд замолчал и продолжил. – Значит, говоришь, сначала она была привязана, а потом её освободили и зарезали. Так что ли?

– Видимо, так. Я еще не до конца осмотр провел, если ты не понял. Следов явной борьбы и посторонних частичек ДНК я пока не нашел. Но точно могу сказать, что убили ее уже со свободными руками.

– Уже интересно, – задумчиво произнес Васильев. – Будем кумекать.

Это уже была какая -никакая, а зацепка. Девушку держали в другом месте. Она, видимо, смогла освободиться, убежала, но её догнали эти уроды и хладнокровно прикончили в подвале. Почему следы убийц резко обрывались в коридоре? Может, их что-то спугнуло, когда они пытались заметести следы?

Картина преступления снова всплыла перед глазами. От воспоминания о том кровавом символе майора немного передернуло. Что он означал? Стилистика – оккультная, но не факт, что имеющая отношение к сатанизму. Убийство – ритуальное. Место – знаковое. Оружие – церемониальное. Всё сходилось на секте.

Разговор с Гегро постепенно перешёл на отвлечённые темы, но его прервал звонок телефона Васильева с незнакомого номера.

– Слушаю, – ответил в трубку Васильев.

– Здравствуйте, Алексей, – немного взволнованным тоном отвечал звонивший. – Это Виталий, охранник Ховринской больницы, вы просили позвонить, если я что-то вспомню.

– Да, конечно! – Алексей внимательно прислушался, в надежде узнать от собеседника что-то интересное. – Говорите, что у вас?

– Я вспомнил, где видел этот символ с места убийства. Он нарисован еще в одном месте, в другой части подвала больницы. Только он не такой большой и нарисован обычной краской. Я думаю, может вам будет интересно самому приехать и взглянуть, если есть время?

– Разумеется, есть! – воодушевленно воскликнул Васильев. – Я приеду примерно через час и сам все осмотрю. Вы, кстати, сами сейчас где, у следователя?

– Нет, меня пока не вызывали, я на работе.

– Отлично. Тогда дождитесь меня, сами покажите.

– Хорошо. Я буду ждать вас у входа на территорию.

– Я понял, до встречи.

Васильев повесил трубку и замолчал. Он почувствовал, как в нем начал вспыхивать новый огонек энтузиама, который всегда подогревал интерес майора к своей работе. Похоже, что дело маленькими шажками начало сдвигаться с места.

Странно, что второй символ не обнаружили при осмотре здания больницы во время поиска вещей и одежды убитой. Хотя, зная разгильдяйство многих патрульных, можно предположить, что никто из них просто не обратил внимания на этот символ. Тем более на стенах этой больнички чего только не намалевано, и проглядеть его можно было запросто.

– Ну что там? Ты чего примолк? – прервал мысли майора Гегро.

– А? Да, Ген, прости, – Васильев встрепенулся и перевел взгляд на Громова. – Охранник этой больницы звонил, говорит, что в подвале еще один такой же символ видел, как на месте убийства.

– О как. И чего, ты реально сейчас сам поедешь смотреть?

– Ну да. Ребята мои пока заняты, а со следачкой этой, Авдеевой, я и не знаком толком, поэтому лучше сам сначала взгляну.

– Ну, тебе виднее. Просто ты на время хоть смотрел?

Васильев взглянул на настенные круглые часы, они показывали начало восьмого вечера.

– Ох, ё…

Васильев в сегодняшней суете не заметил, как с того момента, как его разбудили в половине седьмого утра, прошел уже почти целый день. Скоро начнет темнеть, и нужно успеть осмотреть подвал больницы, пока туда проникает хоть какой-то свет.

– Ладно, Ген, – Васильев встал со стула. – Я тогда погнал обратно в Ховрино, пока еще не совсем стемнело.

– Ну давай, Пинкертон, удачи тебе в поимке наших сатанистов.

Васильев попрощался с Громовым и пошел быстрым шагом к выходу.

## Глава 4

Васильев вернулся к Ховринской больнице меньше, чем через час. Небо было чистым, но солнечный свет уже потерял дневную яркость, наполняя воздух вечерней прохладой и предчувствием ночи.

По пути он позвонил Лене и сказал, что скоро освободится. У неё сегодня был выходной, и она скучала дома в одиночестве с самого утра в ожидании мужа. Васильев всегда звонил, чтобы она лишний раз не волновалась. Сейчас он мысленно наметил план: осмотреть символ, сделать выводы и сразу ехать домой. За это время новых телефонных звонков не было – значит, у коллег пока затишье. Если бы Коля или Валера что-то нашли, телефон майора уже бы разрывался.

«Опель» припарковался у знакомых ворот. Виталий, ожидавший его прямо здесь, выглядел возбуждённым.

– Здравствуйте! – вновь поприветствовал подошедшего майора охранник.

– Да, еще раз здрасьте, – спокойно ответил Алексей.

– Быстро вы. Раз так – давайте не будем терять времени, я вас сразу к месту провожу.

– Да, идёмте.

Виталий с майором двинулись по тропинке ко входу в главный корпус больницы.

– Я ведь случайно вспомнил про символ, – начал говорить охранник, ускоряя шаг. – Сейчас опять решил побродить по подвалам, когда ваши уехали. Думал, вдруг и я что-то замечу. И не прогадал, еле увидел этот же рисунок на стене рядом с затопленным помещением подвала. Ну, тут я, конечно, сразу вспомнил, что и раньше его там замечал, но не придавал значения.

– Он точно так же выглядит? – спросил Васильев.

– Да, точь-в-точь, только намного меньше. И судя по всему, он там нарисован уже довольно давно.

– С чего вы взяли?

– Он виден нечетко. Видать, краска от времени потерлась. Ну, вы и сами всё увидите, – Виталий замолчал и через пять секунд спросил уже более взволнованным голосом: – Ну как там, есть хоть какие результаты по этому делу?

– Кое-что есть, но это пока лишь зацепки, не более, – осторожно ответил майор.

– Вы извините, что я вмешиваюсь в служебные дела, – оправдательным тоном заговорил охранник. – Просто я сам раньше тоже работал в милиции. Оперативником, как вы, только в Ленинградском РУВД.

– А почему уволились? – без особого интереса спросил Васильев.

– За взятку уволили. Точнее попросили написать рапорт по собственному… А я ведь всего лишь помог одному хорошему человеку, улики в одном деле немного сфальсифицировал, чтобы жизнь ему не ломать. А меня один коллега подставил и в УСБ настучал. Принципиальный, сволочь, оказался. Но в итоге благодаря своему начальнику, подполковнику Сомову, я отделался легким испугом, так ведь и сам на зону загреметь мог.

– Ясно, – Васильеву на самом деле была мало интересна биография Виталия, они и так предварительно проверили все главные факты из досье охранников.

Алексей устремил взгляд на длинную трехэтажную пристройку, стоящую по левую сторону от основного корпуса. Во время первого визита на территорию ХЗБ майор практически не обратил никакого внимания на неё.

– А это, кстати, для чего было здание? – поинтересовался он, указывая пальцем охраннику на трехэтажную постройку.

– А, это должен был быть патологоанатомический корпус, с моргом и крематорием внутри.

– Там много помещений?

– Нет, не особо, три этажа, плюс подвал. Его ваши патрульные тоже внимательно осмотрели. – Далее Виталий добавил уже с другой интонацией: – Кстати одна из легенд про это место гласит, что патологоанатомический корпус и основное здание больницы были связаны между собой подземным туннелем, но вход туда никто так и не нашел. Либо его со временем завалило песком или затопило грунтовой водой, либо это очередной вымысел.

– А теоретически такое возможно? – Васильев решил, что не лишним будет послушать слухи об этом месте, а также мнение от человека, который здесь регулярно проводит время.

– Ну, в принципе, возможно. Никто и никогда не видел точного плана больничного комплекса, поэтому можно только гадать, как его собирались достраивать. Вообще это здание само по себе уникальное, эта больница могла стать одной из самых крупных и современных в Европе. Вот только что этой задумке помешало, сейчас уже никто точно и не скажет. Может недостаток финансов, может неправильная планировка. «Перестройка», в конце концов. А может и всё вместе.

– А какие еще более-менее правдоподобные слухи об этой больнице ходят?

– Ну, главная и самая известная местная легенда – это, конечно, сатанисты, – уверенным тоном произнес Виталий. – У них тут либо в восьмидесятых, либо в девяностых якобы целое капище было на нижних этажах, называлась их секта Нимостор, так легенда гласит. А что означает это слово, я без понятия. Вполне возможно, что тут и правда, когда-то давно обитали сатанисты, но их потом всех разогнала милиция. А уже после пошли всякие небылицы по принципу испорченного телефона. Говорят, что они тут не только животных убивали во славу своему Люциферу, но и людей. Даже детей использовали для жертвоприношений. Но мне кажется, масштаб их деятельности сильно преувеличен. А то, что они здесь могли быть – ну… может и правда были. Но опять же много времени с тех пор прошло, вместо фактов остались только байки, да статейки в интернете.

За разговорами про сатанистов Васильев с охранником подошли к одному из входов в главный корпус ХЗБ.

– Вот, держите, – Виталий протянул Алексею один из своих фонариков. – Сейчас будем бродить по подвалам, а там без освещения никак. Главное не отставайте от меня и смотрите почаще под ноги.

– Хорошо, – ответил Васильев, после чего зашел за охранником в один из проёмов в стене больницы.

Как только Алексей оказался внутри, он почувствовал холод. Температура в помещениях была ниже, чем на улице, с чем это было связано – сказать трудно. Здание словно хранило собственный, вечный микроклимат забвения.

Васильев включил фонарь и обычным шагом пошел за охранником вглубь подвального этажа больницы. Они вошли с другого проёма, не с того, через который Алексей заходил с оперативниками с утра. И двигался охранник сейчас в противоположную сторону от места убийства.

Шли практически молча. Виталий лишь изредка предупреждал о выступах арматуры или провалах в полу. Алексей вглядывался в лабиринт коридоров и ответвлений. Подвал и правда был похож на ловушку для непосвящённых. Сейчас ещё пробивался скупой свет закатывающегося солнца, дающий хоть какую-то ориентацию. Ночью же здесь будет царить абсолютная, слепая тьма.

Стены, испещрённые граффити, подтверждали, что место было культовым. При этом смотреть тут было, по большому счету, не на что. А вот негатива хватало. Подсознательно давила не только сама по себе мрачная, гнетущая атмосфера, но и преобладание в местной настенной живописи дьявольской символики: бесчисленные пентаграммы, перевернутые кресты и числа дьявола были здесь нарисованы почти в каждом втором помещении.

– Сюда кстати даже киношники какие-то недавно приходили, – нарушив тишину, негромко сообщил Виталий.

– Киношники? – переспросил его Алексей.

– Да. Какой-то фильм ужасов собрались тут снимать. Вот до чего слава местная дошла…

– Кино – дело, конечно, хорошее. Вот только не вовремя они начали. После произошедшего сегодня ночью со съемками им теперь точно придется повременить.

– Я бы на их месте вообще сюда не совался после такого. Хотя если они узнают о кровавом убийстве, думаю, их азарт станет только круче.

– Поэтому лишняя шумиха ни к чему. Вообразите сами: снят фильм ужасов, а перед самыми съёмками, как предзнаменование, здесь произошла ритуальная мокруха. Представляете, сколько народу сюда повалит сразу после выхода подобного фильма?

– Это точно. А народ лишний нам тут, сами понимаете, не нужен от слова совсем. Не просто же так нас эту махину охранять поставили.

Когда Васильев шел за Виталием по очередному длинному коридору, он заглядывал из любопытства в боковые помещения, напоминавшие небольшие комнаты или кабинеты. В одном из них он увидел огромный потрепанный матрац и стоящий рядом самодельный столик из бетонных маленьких перегородок, а вокруг валялись пустые бутылки и какой-то хлам.

– А здесь, похоже, даже кто-то живет, – тихо сказал вслед охраннику Васильев.

– Да, бомжи иногда тут обустраивают себе жилище, – подтвердил, повернувшись к Алексею, Виталий. – Но подолгу они тут не обитают – либо мы выгоняем, либо гуляющая молодежь распугивает.

Когда прошли еще метров 15, Алексей заглянул в очередное ответвление.

– Ох, ты ж мать, – сдержанно выругался Васильев от неожиданности.

На полу, прямо у входа в очередную комнатку, лежал полуразложившийся труп собаки. В некоторых местах еще осталась черная шерсть, но большая часть туловища представляла собой один скелет с истлевшими внутренностями.

– А, это одна из местных особенностей, – подошедший Виталий смотрел на труп и говорил совершенно спокойно. – Собак дохлых здесь постоянно находят, их сюда словно магнитом тянет. Либо сами помирать приходят, либо бомжи съедают. Но другие, естественно, говорят, что это происки коварных сатанистов, – последнюю фразу охранник произнес с явной иронией.

– Думаю, чтобы напугать местных школьников, и такой картины вполне хватит, – заметил Васильев.

– Согласен, – с улыбкой ответил Виталий. – Пожалуй, это действительно самое страшное, что можно увидеть в местных коридорах.

– Не считая окровавленного трупа молодой девушки, – подметил Васильев.

– Это да, – охранник принял серьёзный вид. – Такого я здесь еще не видел, и надеюсь, больше никогда не увижу.

Виталий с Алексеем двинулись дальше по бесконечным лабиринтам Ховринки. Прошли еще несколько темных проемов и коридоров, прежде чем в одном из помещений Виталий остановился и стал светить фонарем на стену.

– А вот и главная достопримечательность этой больнички, – произнес Виталий подошедшему Васильеву.

Алексей посмотрел на стену, которую освещал фонарем Виталий. На ней с правой стороны был изображен большой логотип в виде черной таблички с рамкой, внутри которой белыми буквами и аккуратным готическим шрифтом красовалась надпись: «Club of Nimostor». А с левой стороны от изображения логотипа был написан длинный текст на английском языке под заголовком: «Grave under water». Рисунок был старым, выцветшим, частично замазанным более свежими надписями, в основном – той же сатанинской тематики.

– Эта настенная живопись – все, что осталось от той сатанинской секты, – продолжил рассказывать Виталий. – Тут что-то вроде алтаря у них было.

– А вы знаете, про что тут в тексте написано? – поинтересовался Васильев.

– Черт их знает. Я в английском не силён, да и тут половину текста уже не разобрать, закрасили все. Кто-то говорил, что это стихи, написанные после того, как милиция этих сектантов тут уничтожила. А кто-то говорит, что это чуть ли не ритуальное заклинание для поддержания злых духов в этом месте, короче одни байки, как всегда.

– Вы сейчас сказали, что сектантов милиция уничтожила, это правда?

– Мы, кстати, уже практически пришли, сейчас заодно и про то, как эту секту разогнали, расскажу. О, там целая детективная история! Пойдемте.

Васильев последовал за ним, на прощанье еще раз бросив взгляд на графическое наследие «Нимостора». Мрачный логотип и таинственный текст усиливали мистический настрой, сгущавшийся в подвале с каждой минутой.

Репутация, конечно, играет большую роль. Слухи о проклятом месте, духах и сатанистах манили сюда искателей острых ощущений, как мотыльков на огонь. Васильев хоть и был прожжённым реалистом, но даже его сейчас сковывало странное, давящее чувство тревоги. Он будто подсознательно начинал предчувствовать что-то нехорошее.

– Короче, ходит еще такое предание, – рассказывал по пути Виталий. – Давно, уже, видимо, в начале девяностых, местным жителям надоели постоянные сборы сатанистов в этом здании и их черные мессы. Решили они вызвать милицию, чтоб те разогнали их всех разом. Местные так жутко и убедительно расписали ментам злодеяния местных антихристов, что в итоге сюда приехал целый отряд ОМОНа. Брали они подвал этой больницы, судя по легенде, так, будто там засела ячейка террористов из ИГИЛа – сатанисты устроили настоящую перестрелку с бойцами. В итоге омоновцы загнали их на нижние этажи подвала и отрезали им пути к отходу. Что было дальше – все трактуют по-разному. По одной версии, помещение, где они были зажаты, взорвали, из-за этого и произошло затопление грунтовой водой. По другой, ничего не взрывали, а просто утопили их заживо, еще по одной версии их просто расстреляли, а вход в тоннель, где были трупы, завалили. В общем, тут целый букет версий, одна фантастичней другой.

– Чушь какая, – заметил Васильев. – Даже если тут и была настоящая облава, то зачем пальба? Откуда у сатанистов оружие и зачем их всех гасить наглухо, а потом прятать трупы?

– Так я же говорю, это очередная байка. За что купил, за то и продаю. Может, тут вообще никакого ОМОНа никогда и не было, впрочем, как и самих сатанистов. Вы хотели послушать легенды, вот я их и рассказываю, – Виталий остановился и спокойно добавил. – Мы, кстати, пришли.

Они стояли на краю обрыва. Внизу простирался огромный прямоугольный зал, уходящий еще на целый этаж вглубь. Справа в стене зияли несколько оконных проёмов, сквозь которые еле-еле пробивался угасающий солнечный свет. Весь пол зала был залит мутной, тёмной водой, превратившей его в зловещий подземный бассейн. Определить глубину было невозможно. Ещё более нереальный, потусторонний вид этой картине придавал нависший над водой слой то ли тумана, то ли пара.

– По легенде, именно тут омоновцы и накрыли сатанистов, – вновь просвещал Виталий, указывая взглядом на бассейн. – Говорят, там под водой раньше был секретный спуск на самые нижние этажи и тоннели, где по легенде и скрывались сатанисты. Омоновцы во время штурма взорвали там внутри несколько гранат, из-за чего произошло разрушение тоннеля и затопление нижних уровней. Вода дошла и до сюда, скрыв под водой тот самый вход в тоннель, где до сих пор якобы плавают останки тех сектантов. Что интересно, это озеро никогда не высыхает.

Васильев всматривался в неподвижную, черную гладь воды, отмечая про себя, что хоть все эти легенды и звучали довольно потешно, но подобные виды и впрямь вызывали мрачные мысли.

– Кстати, – продолжил Виталий. – Лет шесть назад зимой на этом месте по ночам некие ребята с предпринимательской жилкой устраивали настоящий экстремальный каток. И вот это уже абсолютно реальная история, а никакая не байка.

– Даже так? – слегка удивился Васильев.

– Да, причем всё было организовано на довольно приличном уровне. Притащили световую аппаратуру, генератор, сделали целую барную стойку, где можно было купить разное пойло, был и платный прокат коньков. Мне говорили, что тут даже устраивали диджейские сеты, фаер-шоу и всякие там тематические вечеринки на коньках. Вход, кстати, был платным. Около шестисот рублей, что по тем временам не сказать, что дешево.

– А потом почему перестали устраивать?

– Ну, каток этот был нелегальным. Здание к тому моменту принадлежало департаменту имущества Москвы, и никто этим коммерсам не давал официального разрешения устраивать здесь ночные покатушки. Вечеринки проходили той зимой регулярно, и никто им не мешал. Видимо местные служители закона с ОВД Ховрино «крышевали» это дело, а организаторы катков им просто башляли с каждой прибыли. Но как-то раз нагрянули сюда маски-шоу, положили всех мордой в лед. Потом разбирались: кого сразу отпустили, кого с собой забрали. Искали организаторов этого катка. После этого подобные мероприятия здесь перестали устраивать, а через некоторое время уже поставили и современный колючий забор, и охрану по периметру. Тут две версии, почему каток прикрыли. Либо никакой крыши у конькобежцев на самом деле не было. Либо менты подняли расценки, а организаторы не захотели платить больше.

– Виталий, это все, конечно, безумно интересно, но где символ? – в нетерпении произнес Алексей.

Васильев хотел уже скорее заняться главным делом, ради которого он сюда и приехал, хоть ему и действительно было интересно послушать местные предания.

– Да, простите, увлекся рассказами, – виновато ответил охранник, после чего посветил фонарем на стену напротив обрыва. – Вот, взгляните.

Алексей увидел на стене едва различимые в свете фонаря знакомые очертания символа, который был нарисован кровью на месте ночного убийства. Это был именно он. Те же руны, то же крылатое существо в центре. Но меньше в размере, и нарисован старой, выцветшей краской. Он был здесь изображен явно очень давно.

– А когда вы его увидели первый раз? – спросил Алексей, разглядывая стену с символом.

– Не могу сказать. Я ведь часто тут ходил, но никогда особо не обращал внимания на местные рисунки. Их тут куча, просто что-то замечал, и это бессознательно откладывалось в памяти. А вообще…

Внезапно речь охранника прервал человеческий крик, исходящий со стороны, откуда они пришли. Виталий немного насторожился, а Алексей инстинктивно выпрямился.

– Твою ж, – Виталий потянулся за рацией. – Вот о чем я и говорил, опять малолетки шалят…

Охранник несколько раз попытался вызвать других чоповцев по рации, но ему никто не отвечал.

– Блин, не слышат ни хрена, – выругался он и взглянул на Васильева. – Придется самому их ловить. Может вы, товарищ майор, тогда поможете мне этих мальцов схватить? С меня причитается, если что.

– Ну, в принципе, можно, – немного неуверенно ответил Васильев. – Одному ждать вас тут всё равно не вариант.

– Тогда идемте обратно, кричали вроде в той стороне.

Васильев с охранником быстрым шагом вышли на обратный маршрут и, пройдя несколько метров, услышали непонятный грохот в той же стороне, откуда был слышен крик.

– Они где-то рядом. Давайте разделимся, вы по тому проходу гляньте, а я параллельно с вами по другому пойду. Если что, кричите меня.

– Уверены, что стоит разделяться? Я там не заблужусь?

– Мы рядом будем, просто в соседних помещениях. Идите прямо и не заблудитесь, дальше я вас подхвачу.

Алексей неохотно кивнул. Идея идти одному по этому лабиринту ему не понравилась, но, возможно, Виталий знал, что делал.

Они разошлись. Луч фонаря Васильева выхватывал из мрака зияющие проёмы и бетонные стены. Он заглядывал в каждый угол, прислушиваясь. Мысль достать табельный пистолет мелькнула и сразу окрепла. Пугать им детей, конечно, не стоило, но кто знает, кто тут шляется после вчерашнего? Майор достал из кобуры свой «Макаров», не снимая с предохранителя, и двинулся вперёд, держа фонарь в одной руке, оружие – в другой.

Опыт задержаний заставлял Алексея двигаться быстро, но бесшумно, приглушая шаги. А таинственные посетители больницы тем временем затихли. Молчал и Виталий, шедший где-то рядом. И тут майор мельком увидел чей-то силуэт, мелькнувший в конце коридора и скрывшийся в боковом проёме.

– Эй, там! – строго крикнул Васильев. – Стоять на месте, полиция!

Ответа не последовало, и Алексей медленно двинулся вперед. Майор толком не успел рассмотреть в какой проем двинулся неизвестный, но раз он притих, значит где-то спрятался, в противном случае в этой тишине был бы слышен даже малейший шорох от ходьбы человека.

– Не надо прятаться, я все равно видел тебя! – еще громче произнес Васильев, в надежде привлечь внимание Виталия, который вполне мог услышать Алексея.

Пройдя еще несколько шагов, Алексей увидел, как с одного из боковых проходов в коридор выбежал молодой худощавый парень в зеленой осенней куртке и рванул к выходу.

– Стоять! – крикнул Васильев и стремительно побежал за ним по темному коридору.

«Где этот чертов охранник?» – подумал майор. Он по любому должен был услышать его громкие выкрики. Но пока Алексей бежал за неизвестным подростком, Виталий так и не подал никаких признаков своего присутствия. Во время погони Алексей уже совершенно потерял ориентацию на местности и даже примерно не представлял, где сейчас находится. А парень попался на редкость шустрый.

Выбежав на неизвестную лестницу, которая вела еще ниже, майор увидел на ступеньках бегущего вниз парня буквально на расстоянии 5 шагов. «Ну, вот ты и попался! – мысленно обрадовался Васильев, – Еще один рывок и ты будешь скручен».

Алексей на бегу начал протягивать руку, чтобы дотянуться до спины парня, но в порыве увлеченности перестал смотреть под ноги и споткнулся о кусок бетона, лежащий на одной из ступенек, и, не успев сгруппироваться, полетел вниз. Короткий полёт, удар головой о что-то твёрдое. В висках промелькнула вспышка боли, а сознание поглотила чёрная, беззвёздная пустота.

## Глава 5

Майор очнулся в абсолютной темноте. Сознание возвращалось медленно, обрывками, и первым, что он ощутил, была чудовищная, пульсирующая боль в висках. Васильев с трудом перешел в сидячее положение, сжав голову ладонями, будто пытаясь удержать ее от раскола. Сквозь нарастающую волну тошноты и гула в ушах Алексей начал шаг за шагом восстанавливать в памяти последние события.

Картина прояснилась с мучительной медлительностью: погоня за незнакомым подростка, нелепое падение, удар головой о что-то твердое и холодное, и затем – провал в пустоту.

«Ну я и лопух!» – подумал Васильев. – А еще майор уголовного розыска… Гонялся за обычным подростком и так нелепо потерпел фиаско. Интересно, сколько я тут пролежал?»

Он достал телефон. Яркий свет экрана резанул по глазам, заставив щуриться. Часы показывали 0:27.

Майор матерно выругался сквозь зубы. Полночь! Сколько же он провалялся тут? Когда он только приехал в Ховринку, было начало восьмого. Пока ходили с Виталием, пока он разглагольствовал о сатанистах и призраках… Час, может, полтора. Выходит, он пролежал без сознания не меньше трех часов. Как такое возможно? Голова раскалывалась – явное сотрясение. Удар, видимо, пришелся так, что вырубил его намертво. Повезло еще, что очнулся. От такого можно было и ласты склеить.

В почти осязаемой тьме он начал нащупывать вокруг себя фонарик и пистолет, выпавшие при падении. Руки скользили по холодному, пыльному бетону, но нащупали лишь крошки штукатурки и осколки стекла. Ничего.

Почему его никто здесь не нашел и не помог? Где был все это время Виталий, мать его за ногу? Надо ему позвонить прямо сейчас. Васильев, все еще сидя на корточках, снова взглянул на экран и с досадой обнаружил, что значок сети зачеркнут. Зашибись, неужели придется выбираться отсюда в одиночку, наощупь, как кроту в подземелье?

– Эээээй! – протяжно закричал Васильев. – Есть тут кто? Мне нужна помощь!

В ответ – лишь гробовая, давящая тишина, такая плотная, что ее, казалось, можно было потрогать рукой.

Вот и все, придется искать выход самому. Но сначала – любой ценой найти фонарь. И, конечно, чертов пистолет. Вдруг тот пацан стащил его, пока майор тут отдыхал? Эта мысль заставила Алексея сглотнуть ком в горле. Потеря табельного ствола для офицера – фактически уголовная статья.

Годы работы приучили его сохранять хладнокровие в самых жарких переделках. Он заставил себя дышать глубже. Ничего непоправимого. Если не найдет фонарь – есть телефон. Света его вспышки хватит, чтобы не бродить совсем уж вслепую. Он выберется. Рано или поздно. Он будет кричать, привлекать внимание других охранников – они уж точно должны его искать. Вот только куда подевался Виталий и почему не пришел на помощь – это уже настоящая загадка. Ладно, разберемся…

Алексей, стиснув зубы и игнорируя боль, медленно поднялся, ожидая приступа головокружения. К его удивлению, пол не ушел из-под ног. Если не считать раскалывающейся головы и ссадин, с ним вроде бы все в порядке. Он включил на телефоне фонарик. Узкий, жалкий лучик света врезался в темноту, не в силах рассечь ее, лишь подсвечивая крошечный участок пола перед ним.

Пистолет нашелся быстро – валялся буквально в паре шагов. Васильев с облегчением поднял его, ощутив знакомый, успокаивающий вес холодной стали в руке. Одной проблемой меньше. Еще через пару минут он нашел и фонарик, лежащий у входа в коридор. Алексей с надеждой нажал на кнопку. Ничего. Еще раз, еще. Тишина. Фонарик не реагировал. Видимо, он проработал все три часа, пока майор был без сознания, и батарейки сели в ноль. Досада, острая и горькая, кольнула его. С нормальным фонарем шансов быстро найти выход было бы куда больше.

Он замер на развилке, пытаясь сориентироваться. В какой части подвала он находится? Где выход? Придется идти наугад. Пока майор думал, в какую сторону ему направиться, из прохода, куда убегал от погони подросток, отчетливо послышался кратковременный хрипловатый стон. Мужской он был или женский, определить было сложно, интонация была необычная, больше похожая на вой.

Васильев мгновенно обернулся в ту сторону. Вопрос, куда ему идти, сразу отпал сам собой.

– Кто там? – громко спросил Васильев в пустоту темного прохода.

Ответа не последовало. Сжимая в одной руке телефон, в другой – пистолет, Алексей нерешительно шагнул в сторону звука. Что это было? Чья-то шутка? Или кому-то правда нужна помощь? Он был уверен – ему не почудилось. Надо проверить.

Он вошел в проход и увидел длинный, уходящий в непроглядный мрак коридор с множеством ответвлений. Осматривать каждую дыру не было ни малейшего желания. И зачем его понесло в эту погоню? Надо было просто подождать Виталия, или не слушать его, и идти вместе с ним. Но теперь уж поздно об этом думать.

Он двинулся вперед. Первая комната слева – пустота, голые стены и битые бутылки. Справа – то же самое. Глаза понемногу привыкали к темноте, но за пределами жалкого лучика телефона всё равно царила абсолютная, слепая тьма.

Внезапно Алексей услышал вдалеке отчетливый одиночный стук, отдававший громким эхом. От неожиданности майор слегка дернулся. Такое впечатление, что там уронили что-то большое и тяжелое. Алексей сначала в нерешительности остановился, но через пару мгновений снова двинулся медленным шагом вперед.

Он посвятил фонариком в очередное помещение – снова пустота. Майор заглядывал так за каждый угол с растущей опаской, словно в любой миг из тьмы на него могло выскочить что-то страшное.

Внезапно из следующего прохода донесся шорох, похожий на шелест скомканного целлофана. Васильев напрягся, направив луч света в темный провал.

– Я знаю, что ты там, лучше выходи сам, – неизвестно кому пригрозил Васильев, у которого от повышающегося чувства тревоги уже напряглись все мышцы.

У Алексея появилось плохое предчувствие. Он достал пистолет и на этот раз решил снять его с предохранителя. Медленно, прижимаясь спиной к холодной стене, он подошел к проему. По его лбу начали течь капельки пота от напряжения.

«Раз…два…три!» – мысленно отчитал майор и стремительно развернулся всем телом на 180 градусов по дуге в проход, вскинув пистолет и фонарик.

Сначала он увидел лишь размалеванные граффити стены. Но потом луч скользнул вправо, в угол, и выхватил из тьмы нечто темное, бесформенное. Это было тело!

Майор подбежал и склонился над лежащим вниз животом мужчиной в черной форме. Васильев перевернул неизвестного вверх головой и обнаружил шокирующие детали. Это был охранник Виталий! Его безжизненные глаза были широко раскрыты, будто от испуга, рот приоткрыт, а вся шея была залита свежей кровью. Он был мертв, это не вызывало сомнений, и мертв совсем недавно.

Как это произошло!? Кто его убил!? Судя по всему, горло перерезано. В полумраке детали разглядеть было трудно.

«Так, соберись» – приказал себе майор. Если Виталия убили недавно, значит, убийца еще где-то рядом. Возможно, это он шумел. А стон в коридоре… Вероятно, это был Виталий в состоянии предсмертной агонии. А вдруг это сделали те же ублюдки, что убили ту девушку вчера?

Его мысли прервал душераздирающий, леденящий кровь крик, донесшийся из соседнего помещения. Встревоженный Васильев резко поднялся и выбежал из помещения, где было тело охранника. Крик донесся из соседней комнаты, туда он и направился с пистолетом наготове.

Но, посветив внутрь, майор обнаружил, что вместо комнаты в соседнем проходе оказался небольшой зал с парой колонн и тремя проходами в разные направления. Пол здесь был засыпан песком.

Только этого не хватало! Три пути и каждый из них ведёт неизвестно куда. Как понять, откуда был крик?

Майор вошел в помещение с тройной развилкой. Несмотря на внутренний страх перед неизвестностью, он был предельно сосредоточен: не светил в одно и то же место, крутил фонариком по сторонам и внимательно слушал пустоту, надеясь услышать хоть что-то.

Внезапно совсем рядом с майором, на полу вспыхнул мелкий огонёк, озаривший в абсолютной тьме большую часть зала. От неожиданности Алексей вскинул машинально в сторону света пистолет.

Он увидел на полу горевшую свечу, воткнутую прямо в песок. Это было уже по-настоящему жутко. Откуда здесь свеча? И как она зажглась сама? По спине Алексея пробежала ледяная полоса мурашек.

Буквально через несколько секунд Васильев услышал мрачное и монотонное завывание. Определить откуда шёл вой, было сложно. Казалось, будто он слышен со всех сторон, куда бы ни была повернута голова. Вой был похож на звук ветра при сильном сквозняке. Но это был не ветер – характер и интонация звука были слишком живыми. Казалось, что кто-то сидел рядом и мычал в одной тональности.

Майор совсем перестал понимать, что происходит, он будто находился в кошмарном сне. Что за чертовщина тут происходит? Васильев, будучи опытным сыщиком, чувствовал себя сейчас беспомощным ребёнком, которому страшно ходить одному в темноте.

На полу горела одинокая свеча, а жуткий вой не смолкал и подсознательно давил на психику. Здесь оставаться больше нельзя, нужно двигать в один из этих проходов и пытаться любой ценой найти выход из этой проклятой больницы.

Алексей чисто интуитивно решил пойти по самому крайнему левому проходу. Там оказался еще один длинный коридор. Что было в конце этого коридора, разглядеть было пока невозможно, он уходил далеко вглубь, в бесконечную загадочную тьму.

«Ууууууу» – этот дьявольский вой не умолкал ни на секунду, не отдаляясь и не приближаясь. Он непрерывно звучал фоном всегда на одной громкости, как в наушниках.

Напуганный Васильев медленно шел по коридору, освещая телефоном путь впереди себя. Периодически он поглядывал с опаской назад, в сторону зала, где горела свеча, чтобы убедиться, что никто не сможет напасть на него сзади. При этом Алексей уже сам не знал, чего ожидать – реальной угрозы или очередной чертовщины.

Неожиданно таинственный вой смолк, наступила абсолютная тишина. Хорошо это было или плохо, в таком безумии определить было сложно. Васильев остановился в недоумении. Через несколько секунд впереди, совсем близко, послышался противный булькающий звук, будто кто-то шел по толстому слою жидкой грязи. Алексей выставил наготове пистолет.

Он сделал несколько шагов вперед и увидел, как в конце коридора зажглась еще одна свечка, только была она не на полу, а на потолке! Она держалась наверху и горела пламенем ровно вниз, что было невозможно в принципе.

Но это было еще не всё. В освещении свечи, в конце коридора, майор увидел силуэт человека: он целиком был покрыт какой-то жидкой чёрной субстанцией, за которой невозможно различить черты лица и наличие какой-либо одежды. При этом он издавал всё тот же мерзкий булькающий звук.

Васильев оцепенел, не зная, что делать. Это человек или нет? Майор уже навел пистолет и хотел выстрелить в неизвестное, жуткое порождение этих подвалов, но булькающий монстр развернулся и скрылся в дверном проеме в конце коридора, а противный звук сразу прекратился.

«Галлюцинации, – отчаянно подумал Васильев. – Всё это глюки от сотрясения. Другого объяснения нет и быть не может».

Майор попытался убедить себя, что, выбравшись, Лена, как врач, всё ему подтвердит про сотрясение мозга, галлюцинации. Другого объяснения быть не может. Он, как прагматичный опер, ни в какую чертовщину не верил. Но сейчас ему было по-настоящему, до тошноты страшно. Страшно оттого, что происходящее не поддавалось никакому объяснению. Даже при самых опасных задержаниях он не чувствовал такого животного, первобытного ужаса, как сейчас, будто снова стал маленьким мальчиком, которого мучают ночные кошмары.

Собрав волю в кулак, он двинулся к тому проему, где скрылось неизвестное существо. Подойдя к нему, он взглянул на свечу на потолке, которая горела сверху вниз вопреки всем законам физики. Внезапно в ушах возобновился монотонный вой, который усиливал и без того жуткую обстановку в этих бесконечных коридорах. Майор шагнул через проем и очутился в еще одном небольшом зале. Развилок здесь было только две. Оба прохода уходили прямо.

Черного булькающего человека было не видно, что, с одной стороны, успокаивало. Но чувство безысходности нарастало: он окончательно и бесповоротно заблудился. Не было ни единого знакомого ориентира. Попутно свечи сами зажигались, по коридорам ходили какие-то существа, а этот гребаный вой просто сводил с ума. А вдруг Алексей на самом деле умер после удара при падении и попал в ад, в котором ему теперь предстоит бродить целую вечность? Васильев после всего увиденного не исключал даже такую абсурдную версию.


Майор наугад свернул в правый коридор. Вой постепенно нарастал. С каждым шагом зловещий звук становился всё громче, словно он приближался к его эпицентру. Голова раскалывалась с новой силой, но Васильев, стиснув зубы, шел вперед. Ему было уже все равно, лишь бы это безумие поскорее закончилось.

Постепенно вой превратился в оглушительный, безумный крик. И на его фоне прозвучал леденящий, истерический хохот. Он пронесся эхом по коридору, промчался мимо Васильева и растаял в противоположном конце.

После этого головная боль уже стала совсем невыносимой, а вой вдавливался в уши с такой силой, что казалось – вот-вот лопнут барабанные перепонки. Сил терпеть это больше не осталось: майор закрыл глаза, выронил пистолет и прижал ладони к ушам. В отчаянии он закричал – громко, беспомощно, вкладывая в этот крик весь свой ужас. Ему хотелось только одного – проснуться. Его крик длился несколько секунд, и от перенапряжения он едва не рухнул в обморок.

Но внезапно все прекратилось. Словно кто-то выключил звук. Вой стих. Голова перестала болеть. Васильев в изумлении открыл глаза. Его окружала привычная, зловещая тишина заброшенного подвала. Никаких свечей, никаких монстров – только голые кирпичные стены.

Что это было? Почему все резко закончилось? Теория о галлюцинациях снова показалась ему единственно верной. Сейчас все было в норме.

Он поднял телефон и пистолет. Связи по-прежнему не было. Но хорошо уже то, что кошмар отступил. Разбираться, что это было, он будет позже. Сейчас самое главное – это выбраться отсюда.

Васильев поднялся и быстрым шагом пошел, куда глаза глядят.

Пока Алексей ходил по похожим друг на друга помещениям подвала, он тешил себя надеждой, что всё-таки увидит какой-нибудь знакомый ориентир, который ему уже встречался ранее. Это может быть либо граффити, либо та дохлая собака, либо еще что-то. Майор постепенно отходил от того ужаса, который он увидел и испытал здесь несколько минут назад. Пока он ходил по коридорам Ховринки, то не слышал никаких посторонних звуков и не наблюдал никакой мистики.

Примерно через семь минут блужданий его надежды оправдались. Он нашел комнату с алтарем секты «Нимостор». Васильев никогда бы не подумал, что этот мрачный рисунок на стене вызовет у него такую волну облегчения. Поскольку днем сюда еще падал свет с улицы, значит, выход был совсем близко.

Васильев уже думал идти в сторону примерного источника света, как вдруг услышал где-то рядом звук, похожий на хрип. Алексей встал в оцепенении. Сухое сипение шло со стороны прохода, из которого майор только что пришел. Когда он шел там, то ничего не заметил, хотя заглядывал мельком во все закоулки.

Майор колебался. Идти к выходу или проверить? Вдруг, кому-то реально нужна помощь? Но, учитывая недавний опыт, эта мысль вызывала сейчас лишь леденящий страх. Немного подумав, он решил раз и навсегда покончить с сомнениями. Он проверит этот звук и убедится, что никакой чертовщины тут нет.

Васильев медленно двинулся обратно в коридор. Хрип становился всё громче и отчетливее. Алексей вновь вытянул руку с пистолетом наготове. Эта больница чуть не свела его с ума несколько минут назад, и сейчас его вновь поджидает очередная неведомая загадка в темном коридоре.

Пройдя мимо двух боковых ответвлений, Алексей понял, что хрип шел с третьего по счету прохода с правой стороны. Майор вновь почувствовал, как напряглись его мышцы, а по лбу пошли небольшие капельки пота. Он встал спиной к стене рядом с дверным проёмом, где хрипел неизвестный.

Глубоко выдохнув, Алексей резко заглянул в проём с пистолетом в вытянутой руке. К удивлению Васильева, внутри оказалось совершенно пусто. И хрип в этот момент резко пропал. Опять глюки?

Алексей понял, что надо срочно уходить отсюда и больше не обращать внимания на любые странные звуки и явления. Хватит с него на сегодня ужасов.

Майор уже повернулся в сторону выхода, но какое-то внутреннее чувство заставило его снова обернуться в обратную сторону и посветить туда телефонным фонариком. То, что он там увидел, повергло Васильева в панический ужас.

Буквально в двух шагах стояла и хрипела нереально сгорбленная фигура, предположительно похожая на женщину; она была без одежды, кожа была противного желтого оттенка, длинные темные волосы местами были будто выдраны с головы. Лицо было неестественно перекошено и изуродовано. Вместо глаз были пустые черные дыры. На горле была видна широкая резаная рана с засохшей кровью.

Длинные и сильно трясущиеся руки хрипящей покойницы протянулись к Васильеву. Потеряв рассудок от ужаса, майор машинально вытянул руку с пистолетом и, почти не целясь, два раза выстрелил в горбатую нечисть.

Темный коридор озарили две яркие вспышки. Выстрелы не произвели никакого действия на хрипящего монстра, пули прошли, будто сквозь пустоту, оставив на теле покойницы лишь две черные отметины. Это еще больше испугало майора, который в состоянии, близком к истерике, быстро побежал прочь от неведомой нечисти.

Васильев бежал наугад, лишь бы подальше от этой жуткой уродины. На бегу было уже трудно нормально освещать себе путь. Алексей минул несколько проходов и коридоров и через какое-то время вновь потерял ориентацию по местности. Где чертов выход из этого ада? Что тут происходит? Господи, пожалуйста, пускай всё это будет лишь кошмарным сном, такого не бывает в жизни!

Пробежав в паническом страхе около минуты, Алексей остановился на очередной развилке. «Надо успокоиться, – думал он. – Может я и схожу с ума, но надо бороться до последнего. Что бы здесь ни происходило, выход должен быть из любой западни».

Вдруг в одном из проемов в свете фонаря появился силуэт человека. Поначалу Васильеву показалось, что он был нормальным, без каких-либо уродств. Но это оказалось не так. Человек стал медленно приближаться, и Васильев смог рассмотреть все мрачные детали его внешности: длинные потрёпанные черные волосы, усы и борода, на высоком теле накинута черная ряса с синими полосами вдоль застежки, на шее висел некий кулон, но самое жуткое – это глаза и лицо! Они были багрово – красного цвета, особенно глаза. Такое впечатление, будто внутрь головы этого неизвестного прилила вся кровь из организма.

Большие черные зрачки на фоне красных глазниц пристально смотрели на Васильева. Человек в чёрном медленно приближался к майору, пока тот стоял в оцепенении.

– Кто вы все такие, мрази!? – в злобной, отчаянной истерике закричал Васильев человеку с красным лицом. – Что вам от меня надо!?

Никакого ответа не последовало. Краснолицый так же медленно и молча приближался к Алексею. В состоянии полного отчаяния и безысходности Васильев вскинул пистолет и начал непрерывно стрелять в очередного жуткого обитателя больницы. Но тому пули из пистолета Макарова не приносили никаких ран и увечий, они просто пролетали сквозь него.

Отстреляв всю обойму, Васильев опустил пистолет и обреченно подумал: «Это конец, я больше не могу, я хочу просто умереть, мне действительно страшно, и я ничего не могу сделать».

– Сюда! – внезапно услышал Алексей молодой мужской голос.

Васильев повернулся влево, откуда доносился голос. В том проходе стоял светловолосый парень лет двадцати пяти. Он был в грязной клетчатой рубашке зеленого цвета и потертых рваных джинсах. Парень махал рукой Васильеву, подманивая к себе.

– Скорее! Беги за мной! – тревожно подзывал майора странный юноша.

Краснолицый уже был примерно в трёх шагах от Васильева. В одной руке у страшилы откуда-то взялся огромный нож, похожий на тесак для мяса. Алексей, у которого в момент улетучился пассивный настрой, побежал прочь от краснолицего злодея с ножом в проход, где стоял парень.

Когда Васильев приблизился к месту, где стоял неизвестный молодой человек, тот в одно мгновение исчез, будто растворившись в воздухе. Что за хрень? Куда он пропал? Васильев в недоумении остановился, но, вспомнив про приближающегося со спины человека в черной рясе, снова рванул вперед, вглубь коридора. Пробежав по нему несколько метров, Васильев снова услышал голос молодого паренька.

– Сюда, сюда! – торопливо говорил тот, стоя в одном из боковых проёмов.

Алексей последовал его совету и забежал туда, где был парень, но тот снова исчез, будто мгновение назад его там и не было. Алексей после всего увиденного здесь почти нисколько не удивлялся внезапным телепортациям этого таинственного юнца. Любые необъяснимые явления для майора тут уже стали в порядке вещей.

А вдруг этот парень тоже на самом деле злобный монстр в мирном обличии и ведет Алексея в некую ловушку? Но другого выхода из этой жуткой ситуации, кроме как довериться ему, у майора не было.

– Теперь беги прямо и не останавливайся, там будет выход, – непонятно откуда дал совет молодой человек.

Впереди был длинный коридор. Алексей бежал, что было сил. Неужели он наконец-то выберется из этой преисподней? Ему уже было абсолютно плевать, кто этот исчезающий парень и откуда он здесь взялся. Главное – есть шанс выбраться из этого кошмарного места.

Васильев добежал до конца коридора и проскочил в следующее помещение, в котором уже ощущался исходящий с улицы сильный поток воздуха. Здесь его вновь встретил светловолосый призрак.

– Тебе туда, – парень указал пальцем на проём в стене, откуда виднелись ветки деревьев на фоне темного ночного неба.

Выход! Неужели улица? Алексей сам не верил своему счастью после всего пережитого кошмара.

– Уходи и больше никогда сюда не возвращайся, – строгим тоном продолжил говорить призрачный парень.

– Стой! – взволнованно остановил его Васильев. – Скажи, что тут происходит? Кто все эти монстры?

– Это Нимостор, – тревожным тоном отвечал ему парень. – Они вернулись, и вместе с ними сюда вернулось зло.

– Как это понимать? Сатанисты? Это их рук дело? Почему они вернулись? – напал с вопросами на парня недоумевающий майор.

– Уходи, – строго отвечал ему призрак. – Это место проклято!

– Подожди! Как мне их найти? Кто ты такой?

Но парень не ответил и снова растворился в воздухе. Васильев надеялся получить хоть какие-то ответы от этого странного юноши, но вопросов стало только больше. Так или иначе, надо последовать его совету и уходить, а думать над тем, что он тут видел и слышал, потом.

Васильев вышел через проём в стене на улицу. Он всеми легкими вдохнул свежий ночной воздух. Его еще трясло от пережитого внутри подвалов ХЗБ. Выйдя на улицу, он испытал сильнейшее эмоциональное чувство, подобному тому, когда тонущий человек выбирается из воды и делает спасительный первый вздох, понимая, что он смог выжить и не утонуть.


***

Майор Васильев сидел спиной к фургону скорой помощи и курил уже примерно пятую сигарету подряд. Его руки чуть дрожали, а мысли были сумбурны и обрывочны. На часах было 3 утра. Врач скорой осмотрел его и действительно увидел признаки сотрясения мозга. Алексею порекомендовали поехать в больницу, но тот категорически отказался, сославшись на то, что он себя нормально чувствует. Но это было совершенно не так. Чувствовал он себя отвратительно. И такое состояние было вызвано вовсе не ударом головы, а тем, что ему пришлось увидеть и пережить примерно час назад.

Как только Алексей выбрался из подвалов Ховринки, он первым делом начал звонить и будить Колю Ершова, чтобы тот приехал помочь. Коля, к счастью, не спал и быстро взял трубку. Он приехал примерно через 20 минут и поставил при этом всех на уши в МУРе: сюда примчали несколько патрульных машин, сам Коля и несколько местных оперов. На такой кипеж майор никак не рассчитывал – он, скорее, наоборот, не хотел пока огласки из-за многочисленных странностей произошедшего.

Алексей всем сказал, что на него и охранника напали в больнице неизвестные, во время погони он расшиб голову, а Виталия и вовсе хладнокровно убили. Отчасти это была правда. Про мистические и ужасные подробности его похода по подвалу Алексей рассказывать, естественно, не стал, так как все сочли бы, что он тронулся умом и сам грохнул охранника. К тому же Алексей сам пока не осознал, привиделось ему это всё или нет. Возможно, и труп Виталия был галлюцинацией. Но, как оказалось, охранник действительно пропал. Это подтвердили другие дежурившие здесь сотрудники ЧОПа.

Кстати, у них сразу спросили, почему они не искали полицейского и своего коллегу после их долгого отсутствия. На это они все как один твердили, что пытались дозвониться и вызвать по рации, а когда ответа так и не последовало, они сразу отправились на поиски двух потеряшек примерно в 11 вечера. Они искали почти всю ночь, но так никого и не нашли. Они даже ничего не слышали, что весьма странно, особенно учитывая, что Алексей там кричал и стрелял.

Про пустую обойму у Васильева тоже спросили. Майор ответил, что нападавшие оказали сопротивление. Алексей несколько раз выстрелил в воздух, а затем стрелял на поражение, но в темноте ни в кого не попал. Не самая убедительная версия, но ничего другого майору в таком состоянии на ум не пришло.

Сейчас постовые обыскивали нижние этажи, пытаясь найти труп Виталия. Сам Алексей указать место не мог, так как был в состоянии легкого шока и не помнил, в каком помещении он нашел тело. Эта была уже истинная правда. К тому же возвращаться опять в эти подвалы у майора не было ни малейшего желания.

Сейчас Васильев с трудом пытался анализировать те необъяснимые явления, что происходили в здании Ховринской больницы. «Это точно были глюки», – сделал предварительный вывод майор. Чтобы не сойти с ума он хватался за эту мысль, как за соломинку, ведь всё происходящее не имело права на существование в здравом, логичном мире. Но происходящее ощущалось настолько реально, что Алексей подсознательно немного сомневался в этой версии.

Васильев вспомнил, как Виталий упомянул, что сюда недавно приходила некая съёмочная группа с желанием снять в местных подвалах фильм ужасов. Может, съемки на самом деле уже начались? Вдруг его кто-то специально хотел попугать, и это были люди в гриме? Но тогда почему их не брали пули, и как им удалось создать столь живые спецэффекты в реальном времени? Нет, эта версия явно не годится…

Кто убил Виталия? Одно из этих жутких созданий? И откуда взялся этот парень, который перемещается сквозь пространство? Кто он такой и что имел в виду, когда сказал, что вернулся Нимостор и вместе с ним зло? Возможно, эта чертовщина как-то связана со вчерашним убийством девушки. Но ее убили люди, а не монстры, там были следы настоящей обуви.

Прагматичные взгляды заставляли Васильева найти любое логичное объяснение ночному ужасу, но получалось это очень проблематично. Неужели потусторонняя сторона мира действительно существует? Может он попал в некий иной мир, где хозяйничают исчадия ада?

Предварительно можно сделать вывод, что легенды о сатанистах и мистических явлениях в этом месте если и выдумка, то лишь отчасти. В Ховринской больнице действительно что-то есть…

Нужно собрать по максимуму все сведения об этой заброшке: найти любые мифы и факты, проанализировать всю информацию из интернета и найти знающих людей. Только так можно разобраться в произошедшем, если это конечно были не галлюцинации.

– Ты и так бледный как смерть, а еще куришь одну за одной, – прервал мысли Алексея подошедший Коля Ершов.

– Хуже уже не будет, – тихо ответил Васильев.

– Может, всё-таки расскажешь, что там стряслось? У тебя такой вид, будто ты там самого дьявола увидел.

– Почти в точку.

– В смысле? Давай колись, я же вижу, что ты чего-то недоговариваешь.

– Потом, Коля, – Васильев вяло отмахнулся. –Я пока сам толком не знаю, что там произошло.

– Дааа… Хорошо ты там шандарахнулся головой, видать. Пугаешь ты меня, Леха.

– Охранника нашли? – после короткой паузы спросил Васильев.

– Нету его там, весь подвал обшарили, исчез. Ты точно тело видел?

Васильев и сам уже начал сомневаться в том, что видел там тело Виталия.

– Я не знаю, – растерянно ответил Васильев. – После того, как я пришел в сознание, мне какие-то глюки виделись, может и нет там никакого трупа. Только Хорошилову про это не говори пока.

– Нет, тебе точно в больничку надо. Только не в эту, – мотнув головой в сторону ХЗБ, сказал Ершов. – А в нормальную. Ты сам на себя не похож.

– Послушай, Колян, – доверительным тоном начал Васильев. – Ты мне веришь?

– Сейчас я уже сам не знаю, верить тебе или нет. Ты, дружище, явно не в себе.

– Может ты и прав. Мне надо выспаться.

– А вот это правильная мысль. Давай я тебя до дома подброшу. Машина твоя здесь пока постоит, с утра сам заберешь…

– А допрашивать меня никто сейчас не будет?

– Какие допросы? Ты себя видел? Для начала охранника твоего найти надо, нет тела – нет и дела. Отоспись немного, а с утра к Папахе на ковер, он тебя и допросит с пристрастием.

Прошло еще минут двадцать, но труп Виталия так и не нашли. Когда стало очевидно, что дальнейшие поиски тела в ХЗБ не дадут никакого результата, Коля повез Алексея домой на своей машине.

Лена была уже в курсе, что муж попал в небольшую передрягу, Васильев сам позвонил ей после того как выбрался из Ховринки, и сказал, что при задержании его ударили по голове, но он жив и почти здоров и ночью приедет домой. Разумеется, после такой новости она не спала, и ждала его дома.

Они приехали на Дорожную улицу, к девятиэтажке, где жил Васильев, около половины четвертого. Коля попрощался с майором и поехал домой. Поднявшись на седьмой этаж, Васильев начал открывать ключом дверь и как только распахнул ее, то увидел на пороге стоящую Лену, которая, видимо, услышала шум от ключей и сразу подбежала встречать своего супруга. Она выглядела устало и взволнованно, в домашней одежде и собранными в хвост светло-русыми волосами.

– Леша, наконец-то! – тревожно сказала она и приобняла вошедшего мужа.

Алексей тоже молча обнял её.

– Я уже не знала, что и думать, – продолжила она, когда Алексей начал раздеваться в прихожей. – Ты так толком и не сказал, что там произошло. С тобой все в порядке?

– Почти, – неуверенно начал Васильев. – Головой сильно стукнулся, подозревают сотрясение.

– Так тебе к врачу надо, травма головы – это не шутки.

– Ты и есть мой врач. Вот и будешь лечить, – с натянутой улыбкой ответил майор.

– Так ты ударился, или тебя ударили? – с недоверием спросила Лена.

– Ударился. Не самая удачная погоня вышла…

– В любом случае тебе сейчас нужен покой. Пойдем в комнату, я посмотрю твою голову.

Супруги прошли в комнату. Алексей сел на кровать, а Лена села рядом и начала смотреть рану на голове мужа.

– Лен, скажи мне как врач. Возможны яркие галлюцинации после травмы головы? – спросил Васильев, пока супруга трогала его висок.

– Что? – взволнованно спросила Лена. – Какие еще галлюцинации?

– Я, когда пришел в сознание, видел такое в этой больничке, что ни одному торчку в передозе не привидится.

– Вот так новости, – обреченно ответила Лена. – И что ты там видел, горе моё?

– Я будто в фильм ужасов попал, уродливые ходячие трупы видел, звуки пугающие слышал, – Алексею и сейчас стало немного страшно от изложения своих «видений».

– Я не невропатолог, но галлюцинации после ушиба головного мозга возможны, правда крайне редко. У тебя и зрительные и слуховые одновременно были?

– Да.

– Очень странно. Я в этом не специалист, тебе надо к профильному врачу. Глюки после травмы – это не нормально, Леша. Тем более такие ужасные.

Лена ласково взяла ладонь Алексея в свою руку.

– Господи, да у тебя руки дрожат! – воскликнула она. – Леша, ложись спать, твое состояние меня пугает.

– Меня тоже, – смотря в пустоту, сказал Васильев.

– Тебе отгул надо завтра, сходи к врачу.

– Какой там отгул, завтра к девяти к начальству, объяснять, что произошло.

– Хорошо,– строго начала причитать Лена. – Я сама тогда договорюсь в своей больнице. Тебя примут без очереди, как только освободишься завтра. Еще глюков от тебя не хватало, а вдруг у тебя там опухоль скрытая образуется?

Васильев понимал тревогу жены, ему и самому сейчас было не по себе. Вдруг он и правда, на некоторое время тронулся там умом? Если так, то это плохо, с такой перспективой его и с работы могут попросить. Кому нужен оперуполномоченный, который видит наяву ужасных чудовищ? В любом случае утро вечера мудренее, завтра, уже со свежей головой, он попробует во всем разобраться.

Еще немного поговорив, супруги легли спать. Алексей думал, что после пережитого и увиденного, он не уснет. Но на удивление сон пришел быстро: за время пребывания в подвалах Ховринки и пережитого там шока он сейчас был как выжатый лимон и сам не заметил, как быстро уснул в объятиях любимой жены.

## Глава 6

На следующий день, 26 апреля, Алексей проснулся на удивление легко. Его разбудила Лена, которой тоже с утра надо было на смену. Перед выходом она еще раз напомнила ему про поход к врачу, спросила про его состояние, а затем быстро помчала на работу. Самочувствие у майора было заметно лучше, но стоило лишь на мгновение воскресить в памяти мрачные картины ночных скитаний по подвалам Ховринки, как по спине пробегал ледяной холодок.

Примерно в девять утра майор Васильев уже покорно сидел в кабинете полковника Хорошилова, готовый рассказывать подробности произошедшего с ним этой ночью. Главная проблема была в том, чтобы грамотно все расписать полковнику, любой ценой стараясь обходить стороной мистические видения майора, если это, конечно, были видения.

– Ну, рассказывай, Алексей Саныч, – полустрогим тоном начал Хорошилов, сидя за своим столом. – Что за ночное рандеву у тебя было с охранником?

– Когда я был у судмедэксперта, мне около семи часов позвонил Виталий. Это охранник, который обнаружил тело девушки. Он сказал, что видел такой же символ, как на месте преступления.

– Это я все уже знаю, – прервал его полковник. – Ты лучше расскажи, как ты сознание потерял, зачем всю обойму высадил и куда пропал сам охранник, мать его?

– Когда мы осматривали нарисованный символ, внезапно услышали крик. Подумали, что опять подростки пробрались внутрь. Виталий попросил помочь их задержать, я согласился. Когда погнались за ними, мы с чоповцем разминулись в этих лабиринтах. Я почти догнал этих ребят, но у них оказалось оружие, может и травматическое. Я сначала стрелял предупредительные в воздух, а когда они отказались сдаваться и оказали активное сопротивление – я начал стрелять на поражение, но каждый раз промахивался, так как было темно. Потом во время погони запнулся и упал с лестницы, ударился головой и потерял сознание. Когда очнулся, долгое время пытался найти выход и в одном из помещений обнаружил тело Виталия с перерезанным горлом, потом я опять заблудился и уже наугад нашел выход.

– Тебе самому не кажется весь этот рассказ малость вычурным?

– Кажется, но так все и было, товарищ полковник. Слово офицера! – для убедительности поклялся Васильев.

– Слово офицера, говоришь? – Хорошилов перестал покачиваться на стуле и склонился вперед к майору. – Патрульные нашли в подвале гильзы от патронов с твоего пистолета. И вот что интересно: в одном месте ты выстрелил два раза, а в другом неподалеку сразу шесть. Причем, судя по найденным пулям, ни одного выстрела вверх, все прямо, а ты при этом говоришь, что делал предупредительные в воздух. Кроме этого не найдено никаких других пуль от любого оружия, но ты сказал, что они оказали вооруженное сопротивление. Как это все объяснишь?

– Я понимаю ваше недоверие. Вверх я не стрелял, потому что опасно, могло отрикошетить неизвестно куда, там же везде потолки, поэтому я выстрелил два раза в сторону, в пустоту. А потом в одном из помещений они затеяли перестрелку со мной, я начал стрелять в ответ, но все шесть пуль мимо. Темно было, они тоже ни разу в меня не попали.

– А почему тогда не найдено пуль и гильз от другого оружия, раз они устроили с тобой перестрелку в духе Дикого Запада?

– Я не знаю, товарищ полковник. Судя по звуку, это могло быть и травматическое оружие, а может даже и обычная пневматика. Там же пульки мелкие, попробуй их отыщи в песке и среди всего хлама, что там валяется.

– Не знаю, Лёша, не знаю, – неодобрительно протянул Хорошилов. – Генерал Крылов еще больше заинтересовался нашим делом после твоих ночных приключений. И это еще не главная беда. Ты в курсе, что тобой следственный комитет теперь интересуется?

– То есть?

– А то и есть. Авдеева, следачка эта, которая убийство вчерашнее ведет, уж очень хочет узнать подробности. А именно: как так получилось, что в подвале Ховринской больницы сначала происходит убийство девушки, а следующей ночью в той же больнице оперативник МУРа, который ищет убийц, пропадает на долгое время с охранником, который обнаружил тело? Потом он возвращается оттуда через четыре часа в шоковом состоянии и при этом твердит, что охранника зарезали, но сам труп так и не был найден. Все это звучит более чем странно, не находишь? Вот поэтому она просто жаждет тебя допросить с пристрастием.

– Пускай допрашивает. Я ей то же самое и расскажу, так как это истинная правда, – Васильев на все вопросы отвечал спокойно и размеренно, хотя понимал, что местами говорил откровенную чушь.

– Не спросит. Я тебя отмазал. Сказал, что на сто процентов уверен в твоей честности и безупречной репутации. А это так и есть. Я сказал ей, что сам разберусь со своими подчиненными.

– Спасибо, Павел Петрович.

– Не за что благодарить. Одну неприятную процедуру тебе все равно придется пройти, чтобы доказать свою честность.

– Это какую? – настороженно спросил майор.

– А ты не догадываешься? Тебя ждут в УМПО.

Васильев от потрясшего его ответа потерял дар речи. Нет, только не это. Уж лучше пускай просто допрашивают, пытают. Все что угодно, только не это!

УМПО – сокращенное название управления морально-психологического обеспечения, специального отдела ГУВД, куда сотрудник по своей воле ни за что не пойдет. Именно там проходят главную часть собеседования новобранцы главка и именно там теряют свою работу бывалые офицеры. Главную тревогу у любого сотрудника вызывала беседа с полиграфологом при помощи детектора лжи, который было практически невозможно обмануть или что-то от него утаить. Туда направляли любого полицейского, который чем-то смог вызвать подозрение у своего начальства или УСБ. Сотрудника тестировали, задавали различные каверзные и неприятные вопросы, на которые он обязан был ответить. Если детектор улавливал малейшую ложь, полиграфолог начинала настоящий допрос, пока он не расскажет всю правду. В УМПО погорело немало его коллег с хорошей карьерой, в том числе начальников некоторых отделов. Если ты когда-либо нарушил закон – это обязательно узнают.

Только этого не хватало. Как майор будет рассказывать про ночные похождения в лабиринтах Ховринки? Про те ужасы, что он видел? Это скрыть невозможно, попробуй придумать что-то другое и детектор тут же распознает ложь. А правду рассказывать нельзя, иначе его сочтут за больного, который видит глюки. Тут могут и уволить, а могут и вообще в дурку отдать. Нет, туда идти никак нельзя.

– Товарищ полковник, как же так? – переварив наконец страшный приговор, растерянно спросил Васильев.

– Ничего не могу поделать, Леша. Это управление собственной безопасности назначило процедуру после того, как Авдеева подняла тут бучу.

– Вот стерва, – гневно произнес Васильев.

– Если ты рассказал мне тут всё, как на духу, тебе бояться нечего. Или я чего-то не знаю?

– Нет, всё так.

– Вот и ладушки. Тебе надо подойти туда к часу дня. Сейчас у тебя есть три с половиной часа, ты как раз вроде к врачу хотел сходить по поводу травмы головы.

– Так точно, сейчас и поеду.

– Ну, давай тогда, не теряй время. Ни пуха тебе, – напутственно сказал Хорошилов.

– К черту!

Когда Васильев вышел из кабинета, он думал, как ему избежать разоблачения на детекторе лжи и вспомнил, что Коля ему рассказывал, как один опер из отдела по автоугонам по пьяни потерял пистолет и удостоверение, но сам при этом говорил, что его ограбили. Он смог обмануть детектор с помощью какой-то хитрости. Надо узнать поподробнее про эту уловку, может, и ему она поможет? Других вариантов нет. Алексей набрал Колю, как только вышел из здания на Петровке.