# Стеклянное сердце

Дарья Сергеевна Кожевникова

У сестер Таи и Эли не было в жизни никого ближе друг друга. Тая успела выйти замуж и развестись, а Элька по-прежнему наслаждалась свободой и уединением. И вдруг девушку нашли мертвой в ее любимом озере! Экспертиза пришла к парадоксальному выводу, что Элька – плававшая, как рыба! – утонула. Тая ни секунды не сомневалась, что это убийство, и начала выяснять, чем жила ее любимая сестра в последнее время. В результате она напала на след страшного человека из их с Элькой прошлого, которого они давно забыли, но, как выяснилось, он не забыл про них…

© Кожевникова Д.С., 2018

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2018

* * *

Весла плескали по воде тихо и ритмично. Сидя в лодке, Эля без особой паники гадала, что же они собираются с ней сделать. Утопить? Но у них нет с собой ни камня, ни другого груза. Неужели они вообразили, что если завезут ее сейчас подальше и столкнут, она не доплывет до берега? Надо совсем ее не знать, чтобы так подумать! Да она переплывала это озеро не раз, туда и обратно! Оно ведь в ширину всего около трех километров. А Эля могла без остановки проплыть и больше, проверено. Вода вот разве только еще холодная. Но если для кого-то это могло стать роковым, то для нее было лишь досадной неприятностью. Обычно она начинала купаться, едва сходил лед на озере. Вот и в этом году уже открыла сезон. Так на что же они рассчитывают, эти, что везут ее сейчас на лодке? Разве что стукнут веслом по голове перед тем, как отправить в воду? Но тогда налицо будут те самые «признаки насильственной смерти», которых им, похоже, хотелось бы избежать. Значит, все-таки рассчитывают на то, что она утонет. Но это же просто смешно! Вот почему Эля так бесстрашно села в лодку – может, неприятная компания и не знает о том, как она плавает, но ей-то самой это хорошо известно. С ранних лет, в любую погоду. Эля и сейчас могла бы выпрыгнуть за борт без всяких сомнений и страха и, скорее всего, преспокойно ушла бы вплавь от этих, на лодке, пока бы они тут разворачивались да искали ее потом в темноте. Может, именно так она и поступит, надо только выбрать подходящий момент – пока что за ней довольно бдительно присматривали. Успеют ухватить, когда она кинется к борту, так что с этим лучше не торопиться. И вместо того, чтобы сделать рывок на свободу, Эля уставилась на фигуру, темнеющую на носу лодки. Что он все-таки намерен с ней сделать, этот монстр в человеческом обличье, по воле которого она здесь находится? Спросить бы! Но разговор, ради которого она и села в лодку, как-то быстро стих, и снова начинать его уже не было желания. Да и нужен ли он был, если обеим сторонам теперь уже точно было известно, что ни к чему он не приведет? Однако Эля пошла на него прежде всего из любопытства, ей все-таки очень хотелось получить ответ на свой вопрос: «Почему?!» Теперь она знала ответ и окончательно убедилась в том, что сидящее перед ней в лодке существо – не человек, а самое настоящее чудовище.

– Гадаешь, что с тобой будет? – спросил монстр, перехватив ее взгляд, в то время как лодка остановилась, ориентировочно достигнув середины своего пути. И тут же сам ответил: – А я тебя сейчас отпущу! Выкину из лодки, и плыви ты на все четыре стороны! Доплывешь – твое счастье. Ну а если нет, то уж не обессудь! В любом случае видимся мы с тобой в последний раз… Надеюсь, что в последний, – с этими словами он нагнулся над Элей. Укола она даже не почувствовала, только увидела, как у него в руках мелькнул шприц. Совсем маленький. Тонюсенькая, как комариное жало, иголочка молниеносно вонзилась ей куда-то под подбородок, в мягкие ткани нижней челюсти, и почти сразу выдернулась. Лишь запоздало Эля ощутила, как этот укол отдался легким пощипыванием где-то под языком. А монстр еще раз взглянул на нее и ухмыльнулся:

– Прощай, деточка!

«Ну, это мы еще посмотрим!» – подумала она, стараясь, чтобы он не заметил торжествующего огонька у нее в глазах. Что вот только монстр ей вколол? Снотворное? Нет, она все равно справится, и вода ее не подведет, даже в полубессознательном состоянии. Элю столкнули, и она нырнула, чтобы не показываться тем, что в лодке, пока они не отплывут на достаточное расстояние. Вынырнула уже в нескольких метрах: лодка удалялась прочь. Эля зависла в воде, глядя ей вслед, пока компания окончательно не скрылась в темноте. Потом скинула с себя куртку, мешающую плыть. Тапки, в которых ее сегодня выманили из дома, уже и сами соскользнули, пошли ко дну. Все. Теперь на Эле оставались только домашние брючки и маечка, которые совершенно не помешают и не создадут лишней тяжести. Эля повернулась, сделав первый мощный и практически бесшумный гребок. Еще дедушка учил ее: не бей воду, она этого не любит! Эля, преклоняющаяся перед этой стихией, крепко усвоила урок. Ее руки не шлепали, а словно втекали в воду. И не частота, а сила этих движений несла ее вперед, к заветному берегу.

Вода никогда не подводила ее. Но сегодня, примерно уже на половине пути к берегу, Эля вдруг почувствовала неладное. В ушах внезапно зашумело, и сердце забилось пойманной птицей, и от острого чувства голода вдруг свело живот. Это был какой-то лютый, животный голод, какого Эля никогда еще не испытывала. А руки вдруг ослабели и затряслись, и перестали слушаться, как будто чужие или набитые ватой. А потом вдруг все мышцы тела скрутила внезапная жестокая судорога. Но Эля не позволила себе запаниковать, не тот у нее был характер. Она сумела лечь на воду, перевернувшись на спину – плавала она действительно так, как многие ходят посуху. Успокоиться, переждать этот мучительный приступ. И все-таки доплыть до берега! Доплыть вопреки всему!


Тая уже третий день не могла дозвониться до сестры. Да, бывало, что Элька бросит телефон в доме, а сама уйдет на весь день в огород или в лес, и хоть ты ей обзвонись! Но вот так, чтобы телефон упорно не отвечал ни днем, ни вечером, а потом и вовсе отключился – это было уже слишком даже для Эльки! Не выдержав, Тая набрала номер Степановны, соседки по участку. Звонить тоже пришлось три раза, но зато на этот раз усилия все-таки увенчались успехом.

– Але! Кто й та? – послышался голос глуховатой бабки.

– Степановна, здравствуйте! Это Тая Виноградова! – Тая давно уже была не Виноградовой, а Метелиной, но назваться девичьей фамилией было куда проще, чем в сотый раз объяснять бабке, кто она и почему. – Сестра Эли Виноградовой!

– А? Это Элина сестра, что ль?

– Да, это я! – Тая заранее запаслась терпением, зная, что общение с бабкой будет непростым. Именно поэтому и не хотела ей звонить. Но что поделать, если телефоны других Элькиных, а также и ее собственных соседей, правда, давно уже бывших, у нее не сохранились? Однако на сей раз, вопреки ожиданиям, Тае не пришлось отвечать на десяток других наводящих вопросов с переспросами.

– Так где ж она, Элька-то твоя? – заголосила бабка в трубку. – Нету ее дома, куры в сарае заперты были. Я уж выпустила, не помирать же им там! Так они в огороде творят что хотят! И ко мне залетают, окаянные! А хозяйки нету! К тебе, что ль, уехала, а?

«Если бы она ко мне уехала, я бы тебе не звонила!» – с досадой подумала Тая. Вслух же спросила:

– А вы кур-то когда выпускали?

– А позавчерась! Вот уже к обеду! А Элька-то где?

– Степановна, я приеду и разберусь! – пообещала Тая, отключаясь. С облегчением вздохнула: разговор был окончен. Но вот что с сестрой? Похоже, и в самом деле придется ехать разбираться. Тая и так собиралась навестить сестру перед тем, как улететь в долгожданный отпуск в Грецию. Но только не предполагала, что выезжать придется в такой спешке и по столь неординарной причине. Элька исчезла! Да это невозможно! Куда она могла подеваться?! Из родного дома да из родного поселка, в котором они обе выросли и знали его, как и раскинувшийся рядом лес, словно свои пять пальцев? Эля в отличие от Таи, даже повзрослев, не смогла со всем этим расстаться. Не прельстили ее ни высшее образование, ни карьера в городе. Любила она землю, лес, их тихое озеро, свободу и чистый воздух. И чтобы теперь она вдруг куда-то отправилась из поселка, даже не предупредив сестру?! Нет, такого быть не могло! Чувствуя, как у нее тревожно сжимается сердце, Тая надеялась, что все объяснится какой-то мелкой неприятностью. Могла, например, Элька ногу вывихнуть, когда лазила в подвал? Хорошо бы, чтобы так оно все и закончилось – небольшой операцией по спасению невинно упавшей с лестницы.

Надежды на подвал отпали сразу, как только Тая ступила на крыльцо: дом был заперт. Тая постояла перед дверью, задумчиво разглядывая замочную скважину. С чего начать поиски сестры? Попасть в дом было не проблемой, ключ от него всегда, долгие годы и даже уже не первое поколение, хранили в условленном месте, в маленьком тайничке, тут же, на крыльце. Но стоит ли заходить внутрь? Элька вряд ли стала бы запираться изнутри, это было не в ее привычках. Значит, ее там нет. Поискать в доме записку от нее? Но не проще ли ей было отправить сестре смс? Таины раздумья были прерваны негромкими, но очень дружными голосами. Оглянувшись, она обнаружила, что оставшиеся беспризорными куры собрались перед крыльцом и теперь смотрят на нее с надеждой, что их наконец-то накормят.

– Что, в огороде пропитания не сыскать? – неприветливо спросила у них Тая. – Или что, там копать надо, разыскивать, а вы привыкли, чтобы вам все готовое подносили под самый клюв? Избаловала вас Элька на зерне.

Куры, конечно, ничего не поняли. Продолжая что-то тихо квохтать себе под нос, они смотрели на Таю жалкими голодными глазами, так что она все-таки не выдержала, решила ненадолго отвлечься на них. Достала из тайничка ключ, открыла дверь. В сенях стоял почти полный ларь с зерном. Тая зачерпнула из него сразу целое ведерко, высыпала курам в корытце под окном. И, не задерживаясь поглазеть на образовавшуюся над корытцем «кучу малу», вернулась в дом – раз уж все равно пришлось его отпереть, то и осмотреть для начала неплохо. Вдруг удастся найти пусть даже не записку, а просто что-нибудь такое, по чему можно угадать намерения сестры? Куда ее нелегкая унесла? Куда-то далеко и надолго она уйти не могла, кур бы не бросила или хотя бы соседей попросила за ними присмотреть. Разве что в лес пошла и там умудрилась заблудиться каким-то чудом? Ну, для этого ей нужно было очень постараться, просто максимум усилий приложить! Потому что Элька была лесным человеком, знающим все тропки на много верст окрест, а в голове как будто имеющим свой собственный компас. Да и рано еще в лес забредать по самые дебри – ягоды пока не вызрели, даже в парниках и теплицах. Уж это-то Тая точно знала – будь оно иначе, в городе давно бы втридорога торговали ранней продукцией. Но пока ее не было.

И надолго Элька уходить из дома не собиралась. Наоборот, готовилась ко сну. В этом Тая убедилась, обнаружив разобранную постель и налитую чашку чаю, стоящую на столе. Часть жидкости уже успела испариться, оставив бурые кольца на стенках кружки. И попахивало… Нет, чай так вонять точно не мог. Проведя на скорую руку обыск, Тая нашла источник запаха в микроволновке: успевший засклизнуть бутерброд с плавленым сыром. Выбросила его курам во двор – у тех ничего не пропадет. Потом и сама спустилась с крыльца. Оглянулась на пустую собачью будку, потом на входную дверь. Тимошка, их старый пес, умер полгода назад, и Элька пока еще не собралась с духом взять ему на смену щенка. Так что сторожа, даже символического, дом лишился. Но тем не менее Тая не стала возвращаться и запирать дверь – днем у них в поселке это было как-то не принято. В их поселке городского типа, где почти все хорошо знали друг друга. И вон, кто-то уже стоит за забором из сетки-рабицы, возле оставленной там машины, пытается заглянуть через густые сплетения вьюнка во двор. Тая поспешила туда же – мало ли, вдруг ей там сообщат свежие новости о внезапно исчезнувшей Эльке?

Но вместо новостей Таю и за забором ждали одни вопросы.

– Таечка, так Эля к тебе, что ли, уехала? – поинтересовалась тетя Рита, соседка из дома напротив.

Тая едва не зарычала в ответ: ну что за глупый вопрос! И сколько еще таких предстоит выслушать за день? Но сдержалась и только вздохнула:

– Если бы она у меня была, я бы ее здесь не искала. Да разве вы ее не знаете? Куда бы она отсюда уехала? Нет, я сама приехала, потому что никак не могу до нее дозвониться. Вы не знаете, может, она куда-то собиралась? Ничего вам не говорила?

– Нет, – растерялась тетя Рита. – Мы думали, вдруг у тебя что случилось, вот она и сорвалась в порыве чувств, никого не предупредив. Мы бы хоть за курами присмотрели…

Ну да, конечно же, никто ничего не знает. Потому что некуда Эльке было убегать из дома на ночь глядя, уже собравшись ко сну. Разве что…

– А у нас что сейчас? Случайно, не полнолуние? – спросила Тая.

– Вроде как было недавно, – тетя Рита понимающе усмехнулась, тоже зная за Элькой эту особенность, за которую кое-кто в поселке даже считал ее ведьмой: любила Элька гулять лунными вечерами. Просто гулять, упиваясь призрачной красотой ночного леса. И озера, в котором луна отражалась, как в зеркале. Могла выглянуть вечером в окно, залюбоваться чем-то, ей одной понятным, а потом ускользнуть на два-три часа.

– Так, проедусь-ка я к озеру, – проворчала Тая, никогда не разделявшая увлечений сестры. – Я не раз уже ей говорила, что однажды догуляется, кувыркнется куда-нибудь в темноте. Вот, кажется, так и случилось. Ох, Элька!

Сев за руль, Тая проехала по прямой Элькиной улице в самый конец поселка. Там оставила машину, решив, что дальше пойдет пешком. Она не была фанаткой пеших прогулок на свежем воздухе, но сделать это пришлось сразу по двум причинам. Во-первых, дальше дорога круто поднималась вверх, так что Таина не слишком новая «ласточка» наверняка туда просто не дотянет. А во-вторых, если Элька, паршивка, лежит сейчас со своей сломанной ногой где-нибудь в кустах, Тая может просто проехать мимо нее и не заметить. Пешком в таких случаях хоть и неприятнее, но зато надежнее. Вздохнув, Тая сунула руки в рукава своей тонкой кожаной курточки, окинула взглядом предстоящий путь. Элька, легкая на ногу, могла хоть сколько пройти и словно этого не заметить. Вот и по этой извилистой дорожке из плотно слежавшегося золотистого песка она бы вспорхнула за какую-то пару минут. Ворча сквозь зубы на тех, у кого в одном месте не просто шило, а целый набор колющих инструментов, Тая тоже принялась взбираться на огромный холм, словно специально здесь поставленный для того, чтобы отделить поселок от раскинувшегося дальше на многие километры леса.

На вершине Таю встретил порыв ветра. Ледяного, несмотря на яркий солнечный день, – наверное, прилетевшего откуда-то с болот. Ветер упруго мазнул Таю по разгоряченному лицу, сунулся за воротник ее куртки и тут же унесся прочь, словно обознавшийся озорник. Не желая дожидаться повторного налета, она принялась торопливо оглядываться по сторонам. Если сестра действительно решила пойти в лес, то до этого места точно дошла. А вот куда потом ее нелегкая понесла? Далеко она не стала бы уходить, но вот в какую сторону? Отсюда, с самой высокой точки, были видны три тропинки, разбегающиеся в разных направлениях. Одна, как знала Тая, вела на ближайшее клюквенное болото, за пару километров отсюда. Другая за многие годы была натоптана, наверное, грибниками, потому что вела через лес неведомо куда. Третья тропинка спускалась к озеру. Вон оно, синеет внизу, по форме напоминающее гигантских размеров фасоль. В ширину километра три, а в длину вообще все пять будет. В общем, немаленькое озеро. Для всех, кроме Эльки. Та, с детства фанатично обожающая воду, могла отмахать пару километров вплавь где-то за час, если не меньше, совсем при этом не напрягаясь. И вообще едва ли не молилась на эту голубую «фасолину» во всех оттенках зеленом обрамлении леса…

Нет, не совсем в зеленом… Рассмотрев озеро, Тая, к немалому своему удивлению, вдруг обнаружила в одном месте выбивающееся из общей гаммы цветное пятно. Надо же, кто-то успел построить себе дом на самом берегу! И не просто дом, а целую усадьбу, с прочими хозпостройками, да еще и обнесенную по периметру высоким забором. Интересно, кто бы это мог там обосноваться? Судя по размаху построек, кто-то не из местных. Странно, что Элька ни разу не упоминала об этом Тае в их телефонных разговорах – ей-то такая оккупация берега озера должна была не то что не понравиться, а вообще встать костью поперек горла. Элька, по большому счету, была русалкой этого озера, его истинной королевой и хранительницей. Тая хорошо помнила случай, когда кто-то попытался в этом озере свою машину помыть, а Элька увидела! Яростная стычка, перешедшая в драку, ведро куриного помета «чистюлям» в салон, разборки с привлечением участкового… Элька потом неделю лечила синяк под глазом, но больше никто и никогда не пытался смывать в озере свою грязь – все четко уяснили, что автомойка обойдется куда дешевле. Теперь же кто-то сумел здесь построиться, а сестра об этом даже не заикнулась. Решила, что не стоит этого делать, поскольку сочувствия от Тайки все равно не дождешься? Или говорила что-то, да только Тая все пропустила мимо ушей? В любом случае внезапное появление усадьбы на берегу заставило Таю сделать выбор в пользу озера, и она начала спускаться по тропинке.

Озеро пробивалось впереди фрагментами синевы между золотыми стволами сосен, а их макушки напевно шумели под ветром, от которого Таю защищал теперь склон холма. Защищал так надежно, что даже жарко стало. Тая остановилась на полпути, стащила с себя курточку, вскинула голову к аквамариновому небу, на фоне которого качались зеленой, густой, но тонкой паутинкой сосновые лапы. Красиво! Может, и не зря Элька так страстно все это любит? Тая не разделяла горячих чувств сестры, но все же могла ее понять. Точно так же, как и Элька вроде понимала Таину страсть к городской жизни. Две родные сестры, Эля и Тая, были очень разными по характеру. Может, оттого, что у них были разные отцы? Потому что все остальные исходные данные были одинаковыми, не считая того, что Элька родилась на три года раньше Таи. Даже внешне они были так похожи, что, когда чуть повзрослели и разница в возрасте перестала бросаться в глаза, многие при знакомстве принимали их за близнецов. И судьба у них была одна на двоих: мать оказалась кукушкой, бросившей дочерей почти сразу после рождения на своих родителей. Все, что она дала Эле и Тае, – жизнь и имена. На этом ее участие в воспитании дочерей закончилось. Элька, по ее словам, еще помнила мать, потому что в последний раз та ненадолго заезжала к старикам, когда старшая дочь находилась уже во вполне сознательном возрасте. И позже повзрослевшая Элька виделась с матерью еще один раз. Тая же, может, и видела мать вживую, но это событие по малости лет не отложилось в ее памяти. Впрочем, она ни о чем не жалела. У дедушки с бабушкой им с Элькой жилось так, что больше и мечтать было не о чем. Старики отдали девочкам всю свою любовь, силы и теплоту. Правда, Элька была больше «дедушкиной»: они вдвоем вечно что-то мастерили, ремонтировали. И плавать дедушка Эльку учил. И ее любовь к лесу – от него. А вот Тая всегда держалась возле бабушки: любила лепить пельмешки, рано научилась вязать крючком, интересовалась нарядами, которые бабушка шила в основном только для нее – Элька одевалась как мальчишка. Да, разные они всегда были, сестры Виноградовы… И вместе с тем – такие родные, понимающие и дорожащие друг другом. Повзрослев, виделись нечасто, потому что выбрали разную жизнь, но созванивались практически каждый день. И вот эта зараза Элька решила, наверное, с ума Таю свести своим внезапным исчезновением!

«Ох, доберусь я до тебя!» – мысленно пригрозила Тая сестре, спускаясь к озеру. Точнее, попыталась себя приободрить таким образом, потому что на самом-то деле на душе было очень даже тревожно. Ведь где бы сестра ни была, если она не смогла вернуться домой, значит, с ней что-то случилось. Что-то серьезное, поскольку пустяк Эльку не остановил бы, а разве что только задержал, но уж точно не на три дня.

От озера повеяло прохладой, так что Тая в отличие от сестры не слишком крепкая здоровьем, остановившись на берегу, снова накинула на плечи куртку. Темная, но прозрачная вода тихо плескалась у ее ног, накатывая на золотистый песок. Тая боязливо отступила на шаг – еще не хватало ноги промочить. А вот Элька уже купалась в этом году, сама хвасталась Тае по телефону. Ну, утонуть-то она точно не могла, это было уже за гранью фантастики. А вот влипнуть в историю где-нибудь на берегу…

– Э-э-эля-а-а-а!!! – крикнула Тая во всю мочь. Прислушалась, не донесется ли откуда-нибудь ответ. Потом повторила попытку. Но оба раза в ответ слышны были только шум ветра да плеск воды. Да из ворот новоявленного особняка кто-то выглянул один раз, ненадолго. Тая постояла уже молча, осматриваясь. Что оставалось делать? Только обходить это озеро берегом! Это сколько же получится километров?! А если еще окажется, что впустую… У Таи от одной этой мысли ноги сразу отяжелели. И потом, в какую сторону идти? Еще немного подумав, Тая решила: вначале к особняку. Он стоит на берегу, может, оттуда видели Эльку в ближайшие несколько дней?

Когда Тая подошла к воротам и нажала на кнопку звонка, оттуда выглянули почти сразу. Судя по камуфляжной форме, охранник. Он как-то странно покосился на Таю. Не то чтобы подозрительно, но будто даже боязливо, что ясно дало Тае понять: да, Элька здесь побывала! И уже успела оставить о себе яркие воспоминания. Иначе на нее саму так не смотрели бы, явно приняв за сестру, с которой они были очень похожи. Разве что Тая была более ухоженной и иначе одетой, в то время как Элька не признавала ни краски на волосах и лице, ни одежды, которую нужно беречь, тем самым ограничивая себя в возможностях.

– Здравствуйте, – поспешила сказать Тая, демонстрируя свои мирные намерения.

Охранник еще какое-то время продолжал обалдело пялиться на нее, но потом все же кивнул. А потом и выдавил из себя:

– По какому вопросу?

– Я сестру ищу. Вы ее наверняка знаете, она на меня очень похожа. Не скажете, когда ее видели в последний раз? Она часто бывает на этом озере.

– Сейчас хозяина вызову, – буркнул охранник, невежливо прикрывая перед Таей цельнометаллическую калитку.

Хозяин, стриженный «ежиком» крупный сероглазый блондин, наверняка был уже предупрежден охранником, потому что в его взгляде Тая не заметила ничего, кроме любопытства. Не торопясь приглашать Таю во двор, он сам вышел к ней за калитку, вместо всяких слов ограничившись кивком головы.

– Я ищу сестру, – тоже не желая растягивать беседу, начала с главного Тая. – Она часто бывает на этом озере, внешне похожа на меня. Не встречали?

– Похожа, как разбитый «жигуль» на иномарку, – окинув Таю взглядом, одновременно и ответил на вопрос, и попытался сделать комплимент ее собеседник.

– А вы не скажете, когда ее видели в последний раз? – сухо спросила Тая, обидевшись за сестру, хотя самой Эльке все подобные замечания всегда были глубоко до лампочки.

– Да черт ее знает, – мужчина скривился, что явно доказывало: Элька успела-таки изрядно ему досадить. – Но дней пять, наверное. Без твоей сестренки всем тут так хорошо, что время летит незаметно.

– Элька не стала бы вам докучать, если бы не было причины.

– Ага. «Зеленый патруль», блин, которой больше всех надо. Но если ты думаешь, что это я озаботился тем, чтобы услать твою сестренку подальше, то нет, не успел. То есть желание было, конечно, да способа еще не успел придумать подходящего. Может, как отыщешь, с собой ее заберешь? Я бы тебе даже за это заплатил.

– Не сомневаюсь, – Тая не удержалась от усмешки, представив, как мужчина торопливо отсчитывает купюры трясущимися от радости руками. – Только она не поедет. И для начала ее еще надо найти. А не скажете, когда вы ее видели в последний раз, то где именно?

– А вон там, – мужчина указал на деревянные мостки недалеко от тропинки, по которой пришла сама Тая. – Сидела и забор мне сверлила взглядом. Наверняка очередную гадость замышляла. Достала уже! Надеюсь, в этот раз ничего стоящего придумать не смогла и с горя пошла топиться.

– Вы говорите сейчас о моей сестре, – веско напомнила Тая.

– И что с того? Мне-то от этого не легче. Ну а тебе могу только посочувствовать. Не в том, что пропала, а в том, что как раз сестра.

– Спасибо, не стоит.

– Ну, как хочешь. А насчет моего предложения все-таки подумай, реально заплачу, если сумеешь увезти ее отсюда подальше. Ладно, бывай. Нечего мне больше тебе сказать. Да и некогда.

– И на этом спасибо, – понимая, что больше здесь все равно ничего не добьется, Тая решила не настаивать на продолжении беседы. Уже после того, как калитка за хозяином закрылась, она взглянула на глазок камеры над воротами. А может, там Элька как-нибудь засветилась? Хотя бы издали? Не попросить ли записи, если есть? Но вряд ли дадут, хозяин выглядит не настолько любезным. Скорее пошлет подальше. Так куда теперь идти, что делать? Повернувшись лицом к озеру, Тая растерянно оглядела его берега. За один день она точно все это не обойдет. И даже за два, наверное, тоже. А если Элька не у берега, а немного в стороне от воды, уже в лесу с его неровностями рельефа и молодой порослью? Тогда задача найти сестру вообще начинала выглядеть нереальной!

– Ну и чего ты тут топчешься на ровном месте? – это из калитки снова выглянул охранник.

– Не бойтесь, диверсий не замышляю, – отмахнулась Тая.

– А давно она пропала, сестра-то твоя?

– Четвертый день уже не могу до нее дозвониться. Никогда такого раньше не было.

– Так чего тогда к участковому не идешь? Раз человек пропал, так, значит, официальные органы должны его поисками заняться.

– А ведь это мысль! – Тая даже лицом посветлела. – Спасибо за совет!

– Не за что, могла бы и сама сообразить.

Да, могла бы. Но не так-то просто предаваться размышлениям, когда в душе все сжимается от тревоги.

Возле мостков Тая еще раз, наудачу, попыталась докричаться до Эльки – и снова впустую. Но, размышляла она, направляясь по тропинке обратно через холм, это не факт, что Эльки здесь нет. Как минимум три дня в лесу, без еды и тепла, кого хочешь подкосят, так что, может, Элька и отзывается где-то, да уже таким голосом, которого и в двух шагах никто не расслышит. От таких мыслей Тая даже не заметила, как перевалила через холм. Бегом спустилась к машине. Посидела в ней с минутку, восстанавливая дыхание, и развернулась обратно к поселку. Кабинет их бессменного участкового Трофима Михалыча бессменно же находился почти в самом центре поселка, возле административного здания, ФАПа и библиотеки. Проехать от холма, свернуть направо, а дальше – прямо по центральной улице. Тая, давно не совершавшая прогулок по родному поселку, с удивлением заметила, что он, оказывается, значительно разросся. И даже не за счет количества домов, а за счет их качества и размеров. Если раньше центральная улица, как и остальные, состояла из домишек, почти по самую крышу утопающих в зелени садов, то теперь за высокими заборами там и тут гордо возвышались двух-, а то и трехэтажные коттеджи, которым деревья были разве что «по пояс». То ли местные стали богатеть и расстраиваться, то ли городские облюбовали здешние живописные места и начали скупать участки под дачи.

Трофим Михалыч сидел в своем кабинете и что-то мастерил на столе. Он практически не изменился за те годы, которые они с Таей не встречались, разве что усы утратили часть своей пышности. Таю он сразу узнал, что, впрочем, было неудивительно, поскольку Элька маячила у него перед глазами все эти годы. Поднялся из-за стола поприветствовать бывшую землячку, а после сам начал разговор на нужную тему:

– Тут поговаривают, что Элеонора куда-то пропала. Ты, случайно, не в курсе, куда именно?

– Как раз к вам по этому вопросу, – выдохнула Тая. – Ко мне она, как многие тут решили, не приезжала и ехать не собралась. И дома все брошено так, как будто она сорвалась внезапно, уже поздно вечером: собиралась ложиться спать, да так и не легла.

– А почему ты думаешь, что именно вечером, а не утром?

– Кровать разобрана, да не смята. То есть Элька приготовилась ко сну, но лечь в нее не успела. То ли кто-то ее срочно позвал, то ли где-то что-то внезапно увидела и сама туда бросилась.

– Ну, не секрет, что за твоей Элеонорой водится такая привычка.

– Только раньше она имела еще и очень полезную привычку возвращаться домой.

– Ясно, – покивал головой Трофим Михалыч. – Ну и что ты предлагаешь?

– Я? Вообще-то я пришла к вам за помощью. Надо лес обыскать, берег озера. Может, даже собак к этому делу привлечь, так быстрее получится. Элька ведь уже третий день… нет, уже четвертый, – поправилась Тая, прикинув на пальцах, – без всякой помощи, которая наверняка ей сейчас очень нужна.

– Так, – Трофим Михалыч вытащил из ящика стола и придвинул Тае листок бумаги. – Тогда давай пиши заявление о пропаже сестры. Дадим делу официальный ход, так гораздо быстрее и проще помощь организовать, чем созывать сельчан на поиски в разгар огородного сезона. Ну и, опять же, ты ж хотела, чтобы с кинологами…

После того как было написано заявление о пропаже и была вызвана из города опергруппа, Трофим Михалыч кивнул Тае:

– Теперь останется только ждать. Обещали через пару часов подъехать.

– Так что, они ее в сумерках разыскивать собираются?! – вскинулась Тая. – Или вообще завтра с утра? Это же для Эльки еще одна ночь в лесу!

– Не шуми, это делу не поможет. Приедут, как только смогут – сапоги-скороходы на обеспечение полиции никто еще не выделял. А если ты так о времени беспокоишься, то пошли для начала сходим к вам домой. Взгляну на все сам – может, найдем какую зацепку, по которой хоть понять можно будет, в какой стороне твою Эльку вообще разыскивать.

– Поехали, – буркнула Тая, поднимаясь из-за стола, где писала заявление, и забирая положенные на столешницу ключи от машины.

Несмотря на пресловутый разгар огородного сезона, возле Элькиной калитки прохаживалась уже не одна, а три соседки.

– Ну что, как успехи? – первой спросила приехавших тетя Рита.

– Кабы успехи были, мне бы не было нужды сюда приезжать, – резонно ответил Трофим Михалыч, вместе с Таей направляясь к калитке и закрывая ее перед остальными. – Без нужды во двор прошу не заходить, возможные улики не затаптывать.

Улики! Это слово, хоть и произнесенное не вполне серьезно, неприятно кольнуло Таю: разве речь идет о каком-то преступлении? Сестра всего лишь пропала, и ее просто надо найти, чтобы помочь ей вернуться домой. К тому же все, что было можно, во дворе уже наверняка затоптали куры. Однако Тая промолчала, гостеприимно распахивая перед Трофимом Михалычем дверь. Он вошел, водя по сторонам головой от самого порога. Тая шуганула с крыльца снова собравшихся кур, закрыла входную дверь, включила везде свет, чтобы лучше было видно. Трофим Михалыч не спешил делиться с Таей своими наблюдениями и ничего не трогал, пока только смотрел. Так, молча, они прошли прихожую, кухню, собственно комнату. И лишь там, оглядев уже упомянутую Таей кровать, участковый уважительно кивнул:

– Молодец, Таисия, правильно подметила про постель. Есть в тебе задатки детектива. Ты здесь ничего не трогала?

– Бутерброд только выбросила курам из микроволновки – вонял.

– Эх, зря. Хотя теперь уже поздно жалеть, назад его не вернешь. Но мало ли, пригодился бы для какой-нибудь экспертизы, по разложению более точно время Элькиного ухода установить. Сорвалась-то она действительно внезапно, даже быстрее, чем ты думаешь.

– Это с чего вы взяли?

– С ее обуви. Я-то в отличие от тебя более-менее знаю, кто у меня здесь в чем ходит, машинально подмечаю, особенно если часто встречаемся. Так вот, кроссовки Элеонорины стоят на месте, в прихожей. И босоножки ее там же. А вот тапок домашних нет. Ни в прихожей, ни в комнате. Выходит, она прямо в них куда-то стартанула?

– Вот чумовая! – охнула Тая. – Теперь понятно, из-за чего она могла ногу подвернуть! Надо же было додуматься – в лес да в домашних тапочках! – Она нервно взглянула на часы. – Ну когда она уже там приедет, эта ваша опергруппа?

– Пойдем пока с народом во дворе потолкуем. Ритка, поди, уже со всех показания собрала, у кого какие были, так что с нее и начнем.

Народу за время отсутствия участкового и Таи подтянулось к калитке еще больше. Но опрос так и закончился, не начавшись, потому что никто ничего не знал, ровным счетом без каких-либо «но». Даже местный пьяница Тереха, вечно разгуливающий по ночам в надежде, что удастся чем-нибудь поживиться с чужого двора. Эля относилась к нему с сочувствием, за что заслужила его почти собачью преданность, и он в лепешку готов был разбиться, чтобы помочь. Но даже он смог вспомнить только, что в ночь Элиного исчезновения видел, как по поселку проехала незнакомая машина. Темная, «из дорогих». Но ни номеров, ни тем более марки Тереха точно назвать не смог, да и к Элиному двору машина не подъезжала, остановилась поодаль, так что вряд ли Эля могла на ней куда-то отправиться. В общем, все, включая Таю и Трофима Михалыча, сошлись на том, что надо устраивать поиски, потому что только они могут дать какой-нибудь результат.

Вопреки Таиным опасениям, на поиски вышли в этот же день, и не под вечер, а вскоре после обеда. Собака, на которую Тая возлагала такие надежды, от дома взять след не смогла, зато число поисковиков значительно возросло благодаря сельчанам, ради такого случая все же оторвавшимся от своих огородов.

– Да здесь следы уже все затоптали! – крикнул кто-то из них кинологу. – Надо ближе к озеру идти! Там народу меньше ходит, зато Эльке там всегда было как медом намазано! Может, там псина снова след и возьмет. Главное, чтоб не старый, а самый последний, свежий.

На том и порешили, и от Элиного дома поисковики взяли направление снова к холму. Тот, кто это предложил, не ошибся: след собака действительно взяла. Но куда он приведет, и без этого могла сказать подавляющая часть поисковой группы: вниз, с холма, к озеру.

– Если бы купаться пошла, то хоть одежду бы оставила на берегу, – высказалась тетя Рита, оглядывая мостки.

– А прийти к озеру и хотя бы не окунуться она не могла, не тот человек, – добавил Тереха. – Может, собака взяла старый след, предыдущий?

– У нее такими, предыдущими, тут все истоптано, – устало отозвался Трофим Михалыч. – В общем, так, ребята: зная Элеонору, смело могу сказать, что в первую очередь надо искать возле озера. Давайте-ка разделимся на группы: одна пойдет по правой половине берега, а другая – по левой. И если не повезет, то встретимся, пройдя половину озера каждой группой. А вам пока есть смысл еще раз обыскать вершину холма – может, действительно там найдется след, ведущий куда-то еще, кроме воды, – обратился он к кинологу. – Элеонора у нас девушка весьма своеобразная. Хотя до этой поры была вполне предсказуема, да и не терялась никогда прежде. Не иначе как действительно с ней в этот раз случилась какая-то неприятность…


Да, случилась! И не неприятность, а самая настоящая беда. Но, строя свои догадки, никто из сельчан даже предположить не мог, какая именно! Никто и подумать не мог, что Эльку они найдут в воде, в ее воде, в которой она всегда чувствовала себя как рыба. Найдут по яркому пятну от ее домашней майки, прибитой к островку камышей. Холодную и безнадежно мертвую, как ни отказывалась в это верить зашедшаяся в истерике Тая. Так получилось, что именно та группа, в которой была она, и обнаружила тело, едва заметно покачивающееся на легкой водной ряби. До последней секунды, пока шагнувший в воду доброволец не развернул труп так, что всем стало видно лицо, Тая не верила, что это окажется ее сестра.

Она и сейчас отказывалась в это верить – безутешно рыдала, упав на колени и уткнувшись в грудь присевшего перед ней Трофима Михалыча, но нет-нет да и отрывалась от него, чтобы еще раз взглянуть на тело, уже вытащенное из воды. В безумной надежде, что вдруг волшебным образом что-то изменится, и окажется, что это все-таки не Элька, а кто-то совершенно другой. Но это по-прежнему оставалась она, ее сестра, серовато-синяя, какая-то вся исцарапанная, с разбухшими в воде, но все равно хорошо узнаваемыми чертами. Как Тае хотелось, чтобы все это оказалось всего лишь нелепой ошибкой! Но ошибки быть не могло. Как сквозь сон Тая слышала голоса, видела деловито снующую вокруг сестры полицию. Тетя Рита приняла Таю на свое попечение у Трофима Михалыча и все порывалась увести ее отсюда, но так и не могла – Тая упорно стояла здесь, на берегу, словно ее присутствие что-то еще могло изменить. Стояла, вся трясясь, захлебываясь от то стихающих, то вновь накатывающих рыданий. Стояла до тех пор, пока тело сестры не положили на одеяло, чтобы унести к машине, которая не могла сюда подъехать. И только тогда пошла следом, не теряя мокрое одеяло из вида.

Потом была подробная беседа полиции с сельчанами и осмотр квартиры. Руководил всем Трофим Михалыч, Тая была не в состоянии даже присутствовать при этом. Тетя Рита увела ее к себе, и там Катя, местный фельдшер, вколола ей что-то успокоительное. Но Тае не хотелось успокаиваться. Ей хотелось просто проснуться, чтобы убедиться в том, что все это было лишь ночным кошмаром, самым страшным из всех, что ей когда-либо снились.

Но кошмар не прошел даже тогда, когда Тая действительно проснулась, утром, дома у тети Риты, на чужом диване. И под сочувствующими взглядами-вздохами своей доброй соседки начала осознавать, что он уже никуда не денется, этот кошмар, и что сестру ей действительно придется хоронить. Навсегда, единственного во всем этом мире родного и близкого человека. Да, Эля с Таей редко виделись, но от одного лишь осознания того, что Элька живет в своем поселке, Тае становилось теплее. А теперь – все. Не будет больше ни затяжных телефонных разговоров, ни редких встреч в доме, где тебя ждут. Вообще ничего. Один холод и пустота на душе, страшные, как бездонная пропасть. Потому что сестры не стало в ее неполные тридцать один год. И никогда уже больше не будет, всю оставшуюся Таину жизнь.