Из глубины памяти
Герман Борисович Ситников

Редактор Анна Витальевна Русских

Корректор Андрей Германович Ситников

© Герман Борисович Ситников, 2018

ISBN 978-5-4490-9353-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Из глубины памяти

Это не биография и не историческая хроника, это мимолётные воспоминания о себе, о жизни, о творчестве, о друзьях, о родных и близких мне людях.

Герман Ситников

Семья и родители. Начало войны

О моих родителях можно писать особую книгу. Папа – Борис Петрович Ситников, мама – Любовь Константиновна Трифонова-Ситникова. Они познакомились в городе Асбесте, оба были финансистами и выступали в самодеятельности. Там я и родился, причем умудрился сделать это в день именин отца. Но через полгода наша семья переехала в Москву. Мамины родители – мои дедушка и бабушка, жили в Таганроге, но каким-то образом и они в 1936-м году смогли перебраться в Подмосковье, получить участок в Пушкино и выстроить там дом, куда родители привозили меня каждое довоенное лето.

С мамой

Любовью Константиновной

1933 г.

С папой Борисом Петровичем и сестрой Иринкой

Пушкино 1940 г.

Война застала меня в детском лагере Горки, который находился в восьми километрах от Быково. В первую же ночь нас подняли по тревоге, и мы, закутанные в простыни, прятались в кустах. Оказалось, это фашистские самолеты летели на Москву. А через несколько дней ко мне приехал папа и забрал из лагеря, собрал мой чемоданчик, и мы с ним пешком, пошли на станцию. Вернувшись из лагеря и зайдя домой, сразу услышали сирену, это была воздушная тревога. Мы вместе с остальными соседями спустились в бомбоубежище, где и провели полночи. Жили мы тогда во 2-ом Колобовском переулке, это в районе Каретного ряда и Петровки.

На следующий день меня отвезли в Пушкино к дедушке с бабушкой. Младший сын бабушки, Владимир, на всякий случай выкопал щель, что бы прятаться от бомб, но к счастью, там было довольно спокойно, немцы не бомбили. Когда начались учебные занятия, я пошел со своей двоюродной сестрой- погодкой Танечкой в школу. Она там жила постоянно. Около этой школы сейчас находится церковь, где убили священника Александра Меня. Поезд идет по Ярославке и от Мытищ заворачивает на Болшево и до Ивантеевки.

Мне 6 лет

Прошел еще месяц, и снова приехали родители. Так как мама работала в медико-санитарном управлении военно-морского флота СССР, а оно эвакуировалось в Ульяновск, то и нас после небольших сборов с маленькой сестренкой Иринкой отправили туда же пароходом по Волге. Сестренке было неполных два года и у неё весь переезд очень сильно болел живот. Папа нас посадил на пароход в Южном порту, сам же оставался в Москве работать на оборонном заводе Маленкова, у него была бронь. Я при расставании с ним ревел навзрыд.

В Ульяновске мы прожили год. Наш дом стоял в переулке напротив авиационного завода, который существует и по сей день. Никаких налетов там не было, но однажды, незадолго до нашего отъезда, прилетел маленький самолетик. Полетал он, полетал и улетел. И только тогда вдруг грохнула зенитка – прозевали, значит. Видимо, он аэрофотосъемкой занимался.

Еще у нас в Ульяновске была интересная няня. Сестренка ведь маленькая была, а мама работала. И к нам каждый день, рано утром, приходила няня, жившая на другом конце города. А когда я возвращался из школы, она уходила. Интересно, что мама нашей няни, до революции, работала прачкой в семье Ульяновых (Ленина В. И.).

Отучившись первый год, мама отдала меня в летний лагерь, где я пробыл половину лета. Помнится, что было в этом лагере что-то типа самодеятельности. Нас там чему-то научили и у меня даже ощущение, что я где-то выступал и какие-то там зрители сидели. Ну, несколько человек, возможно – родители. И я там танцевал чего-то, присядку какую-то или еще что… Вот это и был мой первый опыт, выступления на сцене. Больше не было никакого.

Летом 1942 года мы вернулись в Москву. По городу ходили слухи, что нормального учебного года снова не будет.

И тут настало время рассказать, что в Большом театре у меня служили две тети. Одну из них, тетю Катю, я и не видел никогда. Она была ученица В.Д.Тихомирова, есть фотография в одной книге, где он ее за руку держит. В 1918 году она окончила училище вместе с Анастасией Абрамовой, Валентиной Кудрявцевой, Любовью Банк, Ниной Подгорецкой, Виктором Васильевичем Смольцовым.

Екатерина Петровна Ситникова

«Баядерка»

Стоит сказать, что тетя Катя очень дружила с Ниной Подгорецкой, впоследствии ставшей первой женой Игоря Моисеева. Но тетя Катя очень рано умерла. Может быть и трагически кончила, мне про это так и не рассказали. После ее смерти эта дружба перешла к другой моей тете, Анне Петровне Ситниковой. Она была принята в Большой театр в 1924 году, одновременно с Галиной Добрыниной, Михаилом Габовичем и Игорем Моисеевым, которые выпускались у А.А.Горского.

Галина Павловна Добрынина сначала работала в Большом театре, позже вела производственную практику (была балетмейстером) в хореографическом училище. Выйдя замуж за всемирно известного врача Андрея Ланковица, Галина Павловна стала Добрынина—Ланковиц. Они с тётей Аней очень дружили, а дочка Галины Павловны – Таня Ланковиц – училась и танцевала в театре с моей женой Музой, мамой нашего сына Андрея, и доктор Ланковиц принимал роды у моей жены в своей клинике на Шаболовке. Доктор предполагал, что роды будут 13 декабря, а сын родился 14 декабря, и Таня Ланковиц позвонила нам домой, в Колобовский переулок в 20.30 вечера и сообщила об этом. За что мы ей очень благодарны. Вот как тесен мир.

Зима 1960 года

Сыну 1 год

Еще танцуя в Большом театре, Игорь Александрович Моисеев начал проявлять себя и как постановщик. Им были поставлен ряд балетов, в том числе» Три толстяка» и «Футболисты». Заинтересовавшись народным творчеством, он начал ставить и народные танцы, а в 1937 году уже основал свой ансамбль.

Тетя Аня сыграла активную роль при становлении ансамбля и позднее, уже при создании школы при ансамбле. Часто после вечерних репетиций, к ней домой, приходили Игорь Моисеев и его жена Нина Подгорецкая. Сидя за чашкой чая, они обсуждали, текущую работу, новые номера и прошедшие репетиции ансамбля. Тётя Аня готовила сольные номера со второй женой Игоря Александровича Тамарой Зейферт, их дочерью Ольгой и со многими другими артистами ансамбля, проработав там до 1972 года.

Анна Петровна

Ситникова

Именно она и рассказала моим родителям, что объявлен набор в балетную школу. «Ну, попробуйте, чего Герман будет просто так по улицам мотаться?» – посоветовала тётя Аня.

В это время из эвакуации, после годового пребывания в Васильсурске в Москву вернулось балетное училище, во главе с его худруком и директором Николаем Ивановичем Тарасовым. В городе появились афиши о том, что открыт набор в хореографическое училище.

Я попробовал и меня приняли. Всего набрали тридцать человек, семь или восемь мальчишек, остальные девочки. Из девочек я помню Нину Чистову, Нину Федорову, Маргариту Гирявенко (она потом стала Смирновой), Иру Орлик, Марджи Скотт, Аллу Богуславскую, Нелли Попову, Наташу Кузьмину и Леру Кохановскую.

Самыми талантливыми ребятами в нашем классе были Игорь Уксусников и Борис Хохлов. После окончания училища Игоря не приняли в Большой театр только потому, что его отец считался без вести пропавшим, время тогда было суровое. И Уксусников поехал в Ленинград, работал там, а преподавать вернулся уже в Москву. Очень жаль, что у него так сложилось – это был талантливейший человек с феноменальными данными. Был еще Бондаренко, который потом ушел из училища (провинился или еще что-то случилось, я не знаю). Был еще мальчик по фамилии Козлов, не связавший в итоге с балетом свою жизнь и работавший на заводе. За три года до окончания к нам приехал из Новосибирска Геннадий Ледях, у которого теперь своя школа.

Марджи Скотт училась со мной в одном классе. Ее папа приехал из Америки ещё до войны, вроде бы он был чечёточник, степист. Затем у мамы Марджи был уже другой муж, корреспондент какой-то английской газеты по фамилии Паркер. Их семья жила у Покровских ворот, недалеко от теперешнего Современника. Два раза в год, они приглашали наш класс к себе домой, это было на старый новый год и 30 июня в день рождения Марджи. У них всегда было весело и замечательно. Надо сказать, что Юламей Марджи Скотт была единственной мулаткой в Большом театре. Она очень хорошо танцевала характерные танцы. Просто великолепно танцевала Баски. Но был период, когда она даже лебедей танцевала. Участвовала во Всесоюзном конкурсе. Придя в театр, познакомилась с Юрием Папко, который впоследствии стал ее мужем. Позже мы стали почти соседями, переехав в дом большого театра в Каретный ряд.

Юламей Марджи Скотт в центре. Я крайний слева

Вот подали родители заявление и меня вызывают на просмотр. Подняли ножку, прыгнули, погнулись… В нынешнее время меня бы близко не подпустили к училищу. Сегодня же требуются данные, как у Николая Цискаридзе. А у меня подъема нет, шага нет, гибкости такой настоящей нет. Только прыжочек. Ну, может быть, стройненький был, под музыку ходил. Вернувшиеся из Васильсурска ребята старших классов – Николай Харитонов и Николай Леонов – взяли надо мной шефство и в дальнейшем стали моими друзьями на всю жизнь.

В это время под Ржевом шли кровопролитные бои, хотя тогда мы об этом и не знали. И вот спустя много лет, когда меня пришли поздравлять с 80-летием девочки из фонда «Артист», подарившие плед и открытку, я написал им экспромтом в ответ такие строки:

Коллеги, спасибо за поздравленья!

Рад был узнать я про свой юбилей.

Радости нет, а печали тем более.

Жизнь не напрасно была прожита.

Что ж, юбилей? Так налей!

Связан с театром я с сорок второго,

Мы начинали в лихие года.

Враг у Москвы, подо Ржевом сраженья.

И вдруг – набор. Приходи, детвора.

Определяется ваша судьба.

Балетное училище

С первого класса мы весело и неплохо учились. А про наших педагогов нужно вести особый разговор. С ними нам очень повезло. Первые четыре года нам преподавала Серафима Сергеевна Холфина. Она очень хорошо вела мальчишек. А потом (на следующие пять лет) нас взял Асаф Михайлович Мессерер. Оба они были учениками В. Д. Тихомирова. А. М. Мессерер танцевал до 50 лет и танцевал очень интересно. Мы, когда стали постарше, ходили на все его спектакли. И если он в театре давал какие-то уроки, то до нашего класса в училище он еще не преподавал. Если не ошибаюсь, мы были его первым классом.

Асаф Михайлович Мессерер

Он приходил, скидывал пиджачок, закуривал… Тогда еще разрешали курить в классах, и показывал всегда очень здорово. Очень интересно. Это был седьмой зал старого училища, на втором этаже. Оно находилось рядом с Большим театром на Пушечной улице. Сейчас в этом здании располагается балетмейстерский факультет ГИТИСа и Щепкинское училище.

С того времени началась и моя преподавательская практика. Потому что Асаф Михайлович иногда говорил – «завтра я не приду, Ситников, дашь урок». Ну, мы и повторяли то, что делали накануне. Было это нечасто, может быть, два-три раза в месяц. Занимались все дисциплинированно, мы же были довольно-таки взрослые, нам уже лет по 14 было. Но в принципе у Асаф Михайловича какое-то время была ассистентка, которую звали «птичкой». Это была жена театрального дирижера, пианиста и концертмейстера Александра Давыдовича Цейтлина. Потом Асафу Михайловичу помогал гротесковый танцовщик Виктор Дорохин.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.