# Ярилина рукопись

Марина Козинаки, Софи Авдюхина

Заречье – деревня, затерянная среди дремучих лесов. На протяжении столетий она становится домом для юных колдунов, которым предстоит пройти обряд Посвящения. Здесь в ночном небе сверкают тысячи звезд, в березовой роще кричит кукушка, а девушки в длинных платьях совершают волшебные обряды, чтобы удержать мир в равновесии. Здесь магия живет в каждом взмахе девичьих ресниц, а мудрость скрыта в шепоте леса.
В Купальскую ночь переплетаются судьбы шести главных героев, которым предстоит разгадать тайну сокровища, оставленного богами в древних подземельях. В темных коридорах они встретятся со своими страхами и должны будут ответить на вопрос, кто они есть на самом деле. Справятся ли они с этими испытаниями? И что будет дальше, когда они узнают, что жизни одного из них угрожает старинное проклятие? Ответы на все вопросы можно найти только там, по ту сторону реки, где оживают сказки и сбываются пророчества.
В новой редакции.

© М. Козинаки, С. Авдюхина, 2015

© М. Козинаки, дизайн обложки, иллюстрации, 2015

© ООО «Издательство АСТ», 2020

## Словарь

Привет, потусторонний! Если ты еще не бывал в Росенике, то тебе стоит ознакомиться с некоторыми терминами, которые мы часто используем. Возможно, часть из них тебе знакома, но в вашем мире они наверняка имеют другое значение.

Данный словарь исправлен и дополнен историком, исследователем магических культур всего мира и действующим наставником Заречья – Нестором Ивановичем.


Амагиль –небольшой стеклянный или хрустальный сосуд, используемый для смешивания и хранения снадобий.


Анчутка –чертик ростом до полуметра. Официально относится к классу нечисти, но в отличие от других представителей этого класса не опасен для колдунов и не агрессивен. Если вы встретитесь с нашим Нестором Ивановичем, он вам, конечно, расскажет много научных фактов об этих существах: о классификации анчуток, о строении их тела и о принципах работы их магии. Ну а пока что вам просто надо знать, что анчутка может неожиданно запрыгнуть вам на колени, если вы будете болтать ногами под столом.


Белун –существо, которое может жить в избушке на курьих ножках вместо домового или шушеры. Ходит как на двух, так и на четырех ногах – исходя из ситуации. Покрыт длинной белой или светло-серой шерстью. Не любит холод, сквозняки и сырость. Часто простужается.


Вече, или Вече Старейшин – официальное название организации, призванной облегчить управление сообществом Светлых магов. В Вече входят представители двенадцати самых древних и уважаемых родов. Само слово «вече» пришло к нам из далекой древности, а у нас в Росенике все просто обожают древность!


Волхв –по одной легенде старинное название любого мага. А по другой – также название для колдуна, тесно связанного с природой, – понимающего голоса зверей и птиц, умеющего хорошо работать с растениями. Термин перестал широко использоваться, после того как возник спор, кого же именно можно именовать волхвом. В Росенике употребляется реже, а вот в северном Зорнике состоит в обиходе почти всех горожан.


Домовой –представитель маленького разумного народца. Чаще всего один домовой берет под покровительство один дом или одну конкретную семью. Требует уважения и почитания, взамен устанавливает очень сильное защитное колдовство, оберегающее жилище. Может помогать по хозяйству, а может вообще ни разу не показаться на глаза в течение десятка лет – такому домовому достаточно, чтобы о нем просто лестно отзывались. Состоит в далекой родственной связи со скандинавскими ниссе.


Друид –термин, заимствованный у кельтских собратьев еще много веков назад. Колдун, чаще всего Земляной, имеющий особую связь с миром растений и животных. Может понимать язык зверей и птиц, слышать растения, перенимать от них знания. Нередко является перевертышем. Этот термин не является официальным, он попал в наш язык случайно. Вы частенько можете услышать, как чей-нибудь дедушка продолжает по старинке называть подобных колдунов «волхвами».


Зеркальник, или зеркальный коммуникатор – складное карманное зеркало, используемое колдунами для связи друг с другом. Зеркальники настраиваются под каждого конкретного мага в зависимости от его стихии. Эффективны только тогда, когда магический фон окружающего пространства не очень сильный. В остальных случаях сбоят и ломаются. В Заречье почти не работают.


Мерек –водяной черт. Бывает до метра в высоту. Не слишком агрессивное, но в меру опасное существо, получающее заметную силу на русалью неделю.


Морянка –существо, обитающее в реках, озерах и больших прудах. Не любят маленькие водоемы со стоячей и теплой водой. Имеют сросшиеся задние конечности с двумя большими плавниками вместо ступней, что внешне напоминает рыбий хвост. Живут морянки большими семьями, с себе подобными враждуют редко. Хищные, опасные как для потусторонних, так и для колдунов. Питаются свежим мясом. На русалью неделю их хвосты превращаются в ноги (хотя и достаточно слабые), из-за чего бродить возле рек и по лесам в темное время суток становится опасно. Их магия частично схожа с силой Воздушных колдунов: они легко затуманивают сознание своими песнями, лишают воли, путают мысли, обманывают.


Наяда –международный термин. Был принят на 167-й мировой конференции магов для обозначения любой нечисти, имеющей внешне полное сходство с человеком. Этим словом мы чаще всего называем морянок, которые на русалью неделю меняют свой рыбий хвост на ноги и становятся поразительно похожими на нас.


Пегас –существо, напоминающее большого коня с крыльями. На самом деле пегас имеет своими предками драконов, это хорошо заметно по строению его черепа и зубам. Тем не менее мы держим их вместе с лошадьми.


Перевертыш –колдун, способный трансформировать свое тело в тело какого-либо животного.


Световик –кристалл-светильник, начинающий излучать свет от прикосновения колдуна.


Шушера –существо, которое может жить в вашей избушке на курьих ножках вместо домового. Имеет принципиально иное происхождение – некоторые ученые до сих пор относят шушеру к классу духов.


## Глава первая. Подарок судьбы

До полуночи оставалось десять минут. Все замерло. Ночную тишину нарушал только слабый звук шагов по мокрой траве. На узкой тропинке между кустами молодого орешника показался человек. Косой луч лунного света выхватил бликом его тонкий нос и усыпанные веснушками скулы.

Громко запел кузнечик, второй, третий. Застрекотали цикады. Ухнула сова. Лес грянул хором и зазвучал, как будто только и ждал появления этого конопатого паренька. Внезапно в кустах что-то зашевелилось. Парень остановился. На тропинку выскочило существо: слабые узловатые ноги по виду почти не отличались от человеческих, но оно поднялось на них неуверенно, пошатываясь. Хватило одного взгляда, чтобы узнать морянку: ее нескладное голое тельце существовало как будто отдельно от хищного русалочьего лица. Морянка запустила руки в спутанные волосы, уже ликуя от того, как быстро ей удалось поймать одинокого путника, но в следующий миг будто передумала и, издав неясный звук – не то всхлип, не то стон, – юркнула в щель между стволов. Парень усмехнулся.

Ему было семнадцать лет. Звали его Севой.

Тропинка вывела к краю холма, за которым начинался крутой спуск к реке. Вершина, где стоял Сева, скрывалась за молодой порослью, поэтому с берега его никто не мог увидеть. Он сел на траву, перед тем проведя над ней ладонью, – от движения руки ночная роса высохла. Настало время для обряда, важного и трудного, творимого только в Купальскую ночь.

Несколько минут Сева вертел в пальцах свирель, всматриваясь в неподвижную черную гладь. Потом вытащил из кармана пару смятых листков с нотами, набрал воздуха и, едва взглянув на подсказку, заиграл. Первый протяжный звук натянулся над холмом, покатился вниз к воде и разбился на сотни отголосков. Ночь наконец вступила в свои права. Она взмахнула над миром черным плащом, и из его складок посыпались крупные, как отборный жемчуг, звезды. Ночь закружилась, зачарованная колдовской музыкой, но никто не разглядел ее танца в бесконечной пустоте летнего неба.

Сева запрокинул голову и закрыл глаза. Он ждал. Дудочка приманивала девушек, и он знал, что скоро они придут: вдалеке уже слышался звонкий девичий смех. Обряд мог бы совершиться и без них, да и без свирели, проводи его Водяной маг, – но здесь таких просто не было.

На берегу появилось несколько городских, приехавших сюда на отдых красавиц. Сева открыл глаза, подался вперед и даже отнял дудочку от губ, не в силах сдержать любопытство: настоящие потусторонние! Хоть это и был его второй обряд животворения воды и некоторых девушек он помнил в лицо еще с прошлого года – один вопрос вновь взволновал его.

«Как они могут быть так похожи на нас? – спрашивал он самого себя. – Эти девчонки такие же, как наши…»

Отличия все же нашлись: были у горожанок короткие стрижки и что-то иное в лицах, что-то более основательное, приземленное – и Севе совершенно непонятное.

Удостоверившись, что девушки, равнодушно взглянув на вершину холма, начали раздеваться, Сева закрыл глаза и продолжил играть.

По реке побежала рябь – свирель отпугнула от заводи русалок и водяных мереков, так что девушкам ничего не грозило. Почти все они разделись, выстроились на бережке и весело взвизгивали, дотрагиваясь пальцами до ледяной воды. Сложность обряда заключалась в том, чтобы заставить нескольких нагих девушек искупаться. И обязательно всех одновременно – только так они могли придать воде нужное свойство. Но огромное количество творимых в это время чар создавало барьер между ними и колдуном. А еще мешал Севин страх. Вода в реке менялась непозволительно медленно, и ему предстояло продержать их здесь почти всю ночь.

Спина затекла, и Сева лег на траву, продолжая играть. Верные ноты сами всплывали в памяти. На обычно бесстрастном лице иногда мелькало неясное выражение, похожее на мимолетную грусть, и тогда мелодия становилась чуть печальнее. …Вот он снова превратит обычную воду в живую: благодаря одному этому обряду он станет уважаемым колдуном. Но какая темная тайна свела все дороги так, чтобы он получил эту возможность… и ведь она едва не всплыла наружу!

– Ну же! Лезь в воду! – Послышался девичий смех.

Сева встрепенулся, открыл глаза и сел. Музыка прервалась. Сквозь плотное сплетение ветвей удалось разглядеть, что на узкой полоске берега стоит так и не раздевшаяся девушка и качает головой. Раньше он ее не видел.

– Я не хочу купаться. Холодно! – Она несколько раз оглянулась, будто бы к чему-то прислушиваясь.

– Что ты, вода как парное молоко! Скорее залезай, – закричала одна из купальщиц и подняла стену брызг.

– Нет. – Упрямая девчонка смеялась, но, как показалось Севе, была тверда в своем решении.

Он отложил дудочку и присмотрелся. Звезды перестали мерцать, луна светила слабо, бросая на вершину холма тусклый одинокий луч, и берег реки почти скрылся во тьме. Девчонка была одета во что-то светлое, похожее на короткое платье. Выглядела она нескладно, почти как морянка: бледная, худющая, с тонкими ножками, как у олененка, – но, несмотря на все это, Сева ощутил странное оцепенение. Она стояла, сложив руки на груди, окруженная темными расплывчатыми пятнами листьев и веток, сумрачными бликами воды, и он несколько секунд не мог пошевелиться.

Наконец он опять поднес свирель к губам. Заиграл, мысленно шепча: «Снимай же одежду, снимай одежду, снимай – не порть мне обряд!» Ему, как сильному Воздушному магу, нужно было лишь приказать, чтобы заставить ее подчиниться, но девушка осталась стоять неподвижно. Почему?

Он сосредоточился на ее руках и стал приказывать им взяться за подол платья (или что там на ней было?) и тянуть вверх. В висках застучала кровь, реальность сделалась похожей на сновидение. Девушка сжала в кулачках ткань подола. Дыхание его потяжелело. «Ну, давай, вверх, вверх». Руки ее дрогнули, а его охватило странное волнение. Нужно справиться с собой, таких эмоций допускать нельзя! Сева откинулся на траву и несколько секунд лежал неподвижно, успокаиваясь. Чертова девчонка не хотела подчиняться, выбив его из равновесия.

– Ну ладно, ладно. Только я не буду раздеваться!

Он снова сел.

– Надеюсь, ты не в платье собираешься купаться? И чего ты вообще боишься? Стесняешься? – снова подала голос ее спутница.

– Не хочу участвовать в массовом сумасшествии! Почему именно сегодня надо плавать без одежды? – Она смеялась, снимая через голову платье. Под ним оказался купальник.

«Купальник! – с возмущением подумал Сева. – Еще чего не хватало! Как заставить его снять? Наверняка там сплошные завязки!»

– Сегодня Иван Купала. В старину молодым девушкам было принято плавать раздетыми в эту ночь.

– Было принято одну из них топить – как дар водяному, мы в школе проходили, – ответила она.

– Деревенские страшилки! – без тени испуга воскликнула третья девушка. – Тебя там комары еще не съели?

Девчонка в купальнике, озябнув, потерла ладони и подошла к краю берега. Коснулась пальцами кромки воды, и тут произошло сразу несколько вещей.

Над водой поднялся тонкий розоватый туман, которого, конечно, не могли видеть купальщицы. Это значило, что ее животворящая способность была полностью восстановлена. Но девочка-олененок вдруг упала на прибрежный песок и истошно закричала. Весь лес отозвался хором птичьих голосов.

Сева вскочил на ноги. Девушки уже окружили свою подружку на берегу, а она кричала и билась, нелепо выгибаясь в спине.

Над Севиной головой пролетела стая птиц, за ней еще одна. Птицы кружили над берегом, отвечая девчонке оглушительным писком. Их перья бледнели в пелене тумана, а мереки удивленно таращились на птиц из-под коряг и из зарослей камыша.

Он не знал, что делать. Замешательство длилось, казалось, очень долго. Будто прошла целая вечность с той секунды, как девочка зачаровала воду одним прикосновением, и до того, как он бросился вниз по склону. И он понятия не имел, чем помочь. С самого детства его готовили в лекари, но такое он видел впервые.

Ноги скользили и цеплялись за жесткую осоку. Мелкая нежить кидалась в разные стороны. Кое-кто из купальщиц уже успел накинуть одежду, кто-то нет. При виде парня девушки недоуменно замерли, а затем подняли крик. Две из них попытались не подпустить его к подруге. Он растерялся. Эти странные притягательные лица потусторонних! Непостижимая тайна! И как страшно, страшно до ужаса применять к ним чары… Но что-то же нужно делать. Сева взял себя в руки и, заглянув в глаза одной из девушек, мысленно приказал: «Отойди!» Она повиновалась. Он родился в рубашке, не иначе, или это его черная кровь стала причиной того, что потусторонние не отнимали его силу…

Песок возле воды был мокрый и гладкий. Сева судорожно начертил на бережке рунограмму, приподнял корчащуюся девушку и положил так, чтобы магический знак оказался точно под ее поясницей. Тело ее продолжало изгибаться, но крик становился все тише. Он зачерпнул воды из реки и плеснул ей на грудь.

– Как ее зовут? – Голос звучал спокойно, несмотря на сердце, готовое выпрыгнуть из груди. Это должным образом подействовало на оцепеневших девушек.

– Полина, – ответила одна из них.

«Ну что ж, смогла созвать всех птиц в округе… Откуда-то знает птичий язык», – подумал Сева, заметив, что птицы уже вьются у него над головой и злобно хлопают крыльями.

Он поднялся с колен.

– Ты знаешь, где она живет? – Размеренный темп его голоса остановил всхлипы ближайшей из девушек. – Вы отнесете ее домой, немедленно. Завтра ее осмотрит врач.

Он заглянул ей в глаза, и они подернулись мутноватой пеленой. В его собственном взгляде снова застыла нерешительность, но Сева твердо проговорил:

– Он ее осмотрит, и все будет хорошо. Несите ее домой.

Девушки подняли подругу на руки. И только тут он заметил: Полинино лицо скрывали русые, не доходящие даже до плеч волосы. Сева окончательно растерялся. Девчонка не была колдуньей? А иначе что случилось с ее длинной косой? Неужели кто-то посмел ее отрезать? Но как тогда…

– Стойте!

Девушки послушно замерли. Сева выхватил Полину из их рук и всмотрелся в ее лицо. Кожа белая, все черты – сплошные ровные линии: черточки нахмуренных бровей, прямой нос, пухловатые губы, теперь сжатые в одну полоску. Взгляд скользнул вдоль тела: никаких отметин, рун отличия на ладонях, никаких магических амулетов и рисунков, шрамов тоже не видно. Он снова опустил ее на песок и начертил еще одну руну – на этот раз у нее на животе, мысленно приказывая проснуться. Полина встрепенулась. Большие серые глаза взглянули испуганно и печально, естественно, не узнавая.

Как она могла сопротивляться дудочке? Хотя если она все же колдунья, то с дудочкой все понятно: та не сильно на них действует. Но как девчонка сопротивляется его приказам? Без длинных волос, без всех этих обручей, амулетов и оберегов, которые вечно таскают на себе колдуньи ее возраста, она просто не смогла бы защитить себя! И почему птицы отозвались на ее крик? И волосы… волосы… Все это представлялось неразрешимой загадкой.

Он поднял ее и передал в руки подруг, прошептав: «Домой! Бегом!» Купальщицы заторопились в деревню, а он в три прыжка взобрался на холм и понесся по влажной тропинке, на бегу громко свистнув. Вдалеке послышалось хлопанье крыльев Вороного. Нужно было успеть обо всем рассказать. Он ясно осознавал, насколько важным могло стать его ночное открытие.

* * *

Вдоволь наплясавшись, ночь свернула звездную шаль и ласково укрыла маленький городишко, который уютно устроился посреди леса. Погасли окна, улеглись последние романтики, потушив перед тем садовые фонари, и только пожилой мужчина прорезал тишину узкой улицы своими шагами. Он спешил.

Одинокие желтые окна, словно горящие глаза, провожали его, но в следующий миг темнота переулков вновь его окутывала. Он волновался, что случалось редко, и даже не мог припомнить, когда в последний раз любопытство перед встречей было настолько будоражащим, и кончики пальцев гудели от напряжения, страха и предвкушения.

Узнай жители Росеника, что сейчас сам Ирвинг проходил мимо их домов, они тотчас выбежали бы на улицу приветствовать его и расспрашивать – слухи уже успели расползтись по всему городу. Но они не знали о его визите и спали спокойно. А Ирвинг размышлял, меряя уверенными шагами мостовую.

За всю свою жизнь он ни разу не встречал Водяного колдуна. Хотя правильнее было бы сказать, что он ни разу не встречалнормального Водяного колдуна. А теперь ему представилась такая возможность. Он не ощущал страха, но любопытство… жгучее, будоражащее, словно ему снова становилось пятнадцать лет и жизнь была наполнена одними лишь приключениями.

Но может, сын целителя ошибся? Немного приукрасил увиденное? Вряд ли. Этот юноша был на удивление рассудительным для своего возраста, не верилось, что он мог такое выдумать.

Уже не раз за последние годы возникали пугающие слухи о том, что Водяной маг появился, но появился на другой стороне. Эти слухи подолгу волновали Тридевятое государство, вынуждая самых влиятельных колдунов пускаться на поиски этого самого Водяного.

Уютные улочки кончились, выведя путника на дорогу, которая, подобно реке, извивалась между бережками зелени. Железнодорожная станция с каждой минутой становилась ближе.

«Темные не должны схватить Водяную раньше», – убеждал себя Ирвинг.

Это не давало ему покоя. Чаши весов находились в зыбком равновесии, и зло не должно было получить поддержку в лице последнего недостающего звена Союза стихий. Окажись новоявленная Водяная колдунья в руках Темных магов – мир рухнет, погрязнет в бесчисленной череде смертей и разрушений.

«Нет, Темные не должны заполучить Водяную!»

Вдалеке начал вырисовываться холм, у основания которого, точно раскрытая пасть, чернело отверстие туннеля с проржавевшими рельсами. Никакой поезд не довез бы людей до Росеника, потому что эта станция считалась давно заброшенной. Поезда просто пролетали мимо. А цветущий волшебный городок прятался за стеной густого непролазного леса и оставался невидимым для глаз пассажиров. Но если сюда требовалось переправить колдуна, существовал специальный путь. Задрожала платформа, заходили ходуном старые шпалы, и из черной пасти туннеля вырвался язык в виде грязного темно-зеленого поезда. Бесцветные квадраты его окон отражали синеву ночи, как и окна спящих домов Росеника.

С глухим стуком поезд остановился у платформы и выпустил из своих недр двух человек. Один из них – полный мужчина – начал осматриваться, и вскоре взгляд его задержался на стене заброшенного вокзальчика. В ту же секунду Ирвинг снял с себя заклинание Отвода глаз, с помощью которого оставался невидимым: французский гость Максимилиан Феншо заметил его, несмотря на чары, и теперь уже не имело смысла скрываться.

Когда заклинание перестало действовать, спутница колдуна-иностранца испуганно вскрикнула, уставившись на высокого пожилого мужчину, появившегося, как ей показалось, прямо из воздуха.

Ирвинг приблизился к гостям и пожал им руки.

Низкорослый Феншо внимательно разглядывал предводителя Светлых магов. Свою племянницу, кутавшуюся в тонкий свитер, он крепко держал за руку, словно боялся, что она в любой миг может испариться.

Ирвинг понимал чрезмерную осторожность гостя и не пытался помешать ему изучать себя. Он чувствовал, как чужая магия окутывает его с ног до головы, вторгается в глубины подсознания, исследуя и оценивая как возможного противника. Ирвинг знал, что должен выдержать этот досмотр спокойно, чтобы поселить в душе французского гостя уверенность в безопасности Водяной колдуньи.

– За вами следили? – спросил Ирвинг, когда Феншо закончил проверку.

Девочка нервно обернулась и взглянула на дядю.

– Нет, мы добгались хогошо, – ответил тот и погладил племянницу по голове.

Ирвинг решил сразу перейти к вопросу, который мучил его по пути на станцию:

– Я слышал, вы пытались связаться с магами во Франции. Вы хотели, чтобы она прошла свое Посвящение там? Вы нам не доверяете?

Феншо долго глядел куда-то вдаль, прежде чем ответил:

– Не думал, что Полина та, кто вам нужен. И, боюсь, слишком опасно оставльять ее здьесь.

– Почему? Вам должно быть известно о…

– Мне известно о богьбе Светлой и Темной стогоны за Водьяных колдунов. Но мы с женой боимся за нее!

Ирвинг посмотрел на Полину: бледное лицо, большие грустные глаза, а волосы действительно короткие, как и говорил сын целителя. Девочка робко подняла голову и печально взглянула на него – она совершенно не хотела расставаться с дядей, но знала, что ей придется покориться судьбе.

Ирвинг выждал еще несколько секунд, а затем спросил:

– Тогда чем же вызван ваш приезд? Для чего вы все-таки привезли племянницу?

– Ее место здесь, – нехотя ответил Максимилиан Феншо. – Она пгинадлежит этой землье. Она не гаскроет и половины своих сил в чужой стгане. Здесь ее година.

Полина судорожно всхлипнула и прижалась бледной щекой к дядиному плечу.

– Ne pleure pas. On va se voir bientot[1].

Ирвинг снова взглянул на худенькую Водяную. Она была хрупкой и какой-то болезненной, но магия, зарождавшаяся внутри нее, его взволновала. Что-то ледяное и колкое, запутанное и… оттого страшное… Да, не зря Водяных колдунов, по легендам, так прельщала другая сторона.

Когда Ирвинг попытался Всепроникающим Взором прочувствовать магию Полины, его встретил холодный удар внутреннего щита. Он смог бы читать ее мысли, если бы в этом была необходимость. Смог бы и повлиять на нее, если бы счел нужным. Но для этого он должен был отдать ей столько своей силы, сколько вытянули бы из него с десяток колдунов разом. Таинственная, неизученная Водяная магия…

Полина оторвалась от дяди и вытерла заплаканные глаза рукавом свитера:

– Где мои вещи?

– Они ждут тебя… – На долю мгновения в голосе Ирвинга зазвучала нерешительность, будто ответ на вопрос заставил его о чем-то задуматься. – В твоем новом доме.

* * *

Август стоял знойный. До обеда оставалось меньше часа, когда Анисья, Митя и Сева возвращались домой. Волосы после купания были еще влажными, кожа пахла солнцем и пылью, как бывало только в разгар лета.

– С кем тебя поселили? – спросил Митя, глянув на сестру и усмехнувшись: видеть ее здесь он пока еще не привык.

– С Василисой Умновой, это тебе о чем-то говорит?

– Да, это говорит о том, что Велес не изменяет своим правилам. Твоя Василиса небогата, я полагаю? Неизвестна?

– Неизвестна, и род ее ничем не примечателен, – ответила Анисья, мотнув головой.

– Что сказали на это родители?

– Мама в сотый раз посетовала на то, что наш мир катится в никуда. Она уверена, что Велес действует так по настоянию Ирвинга. Папа оказался не настолько чутким и просто посоветовал мне тщательнее выбирать знакомства, а не зацикливаться на соседстве.

Справа поползли деревья с пышными кронами, а слева уже виднелась избушка, отбрасывающая на дорогу густую тень.

– У меня ноги поджарились на песке! Здесь же можно посидеть? – Анисья повисла на плече брата.

– Можно еще и попить, – отозвался Митя.

В двух шагах от избушки появился колодец. Анисья была уверена, что секунду назад это место пустовало, – густая, подсушенная палящими лучами солнца трава покрывала ровную полянку.

– Но его же там не было…

– Был! – В один голос ответили парни и переглянулись.

Вода в колодце оказалась ледяной, сладковатой на вкус и едва ощутимо отдавала вишней.

– Как раз то, что нужно! – воскликнула Анисья и оглянулась на Севу.

Тот не отреагировал – его внимание было занято чем-то, что находилось на другой стороне дороги: там, под говорящей яблоней, сидела девочка с книгой в руках. Она тоже удивленно таращилась на колодец, будто не понимала, почему не заметила его раньше.

– Это ведь не та колдунья, которую ты нашел на реке? – спросила Анисья, усаживаясь с ним рядом.

– Она.

– Вот эта? – Митя, прищурившись, оглядел незнакомку. – Водяная колдунья?

– Говорю же, да.

– Уверен? Я представлял ее совсем не так! Да ты и описал ее по-другому!

– Я сказал, что она худая и волосы у нее короткие. Разве непохоже?

Девочка и впрямь казалась худенькой. Она выглядела испуганной и потерянной. На бледной коже не виднелось даже намека на румянец, гладкие русые волосы она убрала назад, поэтому их длину сейчас невозможно было определить. Встретившись взглядом с Анисьей, она отвела глаза в сторону, неловко поерзала на скамейке и уткнулась в недочитанную книгу.

– Ну и ну… – протянула Анисья, отбросив за спину косу. – Никогда бы не подумала, что Водяные колдуньи выглядят вот так…

– Что вы про нее знаете? – Сева повернулся к друзьям.

Анисья просияла. Сева был просто удивителен – сегодня он ее будто не замечал. Она то и дело задавала ему сотни вопросов, ответы на которые либо озвучивал Митя, либо вообще никто. Все же у этого парня был престранный характер.

– Ее зовут Полиной. Фамилия у нее иностранная. Девчонка росла во Франции. Говорят, сюда ее привез какой-то дальний родственник, – отчеканил Митя.

– Ей четырнадцать. Значит, она будет проходить Посвящение вместе со мной, – добавила Анисья.

– Четырнадцать, ну да… Я так и думал, – буркнул Сева себе под нос.

– Так и думал? А я думал, что у нас появился взрослый полноценный маг, когда отец говорил нам об этой Полине!

– Вот-вот, – Анисья хихикнула. – Я слышала, что девчонка вообще ничего не умеет. Представляете?

– Я знаю про нее лишь то, что она потусторонняя, – проговорил Сева.

– Уже нет, – возразил Митя. – Раз она попала в Заречье, значит, теперь такая же, как мы.

* * *

Белый свет ворвался в темноту и затопил все вокруг.

Что это? Еще не время! Время для сна. Еще не время, но хруст и электричество в костях не дают продолжаться этому сну. И этот свет…

Свет нового утра, свет новых времен, свет сбывшихся пророчеств. Треск суставов и сухожилий, хрящей, позвонков. Свет проступает сквозь древние глыбы, сквозь толщу породы, сквозь комья теплой почвы. Он движется мимо белой точкой во тьме. В нем мерцают сотни капель росы, в его лучах шепчутся громче и отчетливее подземные ручьи. И море – где-то в глубине. Оно плещется, бушует, оно тоже чувствует этот свет.

Белая жемчужная точка движется, все под ней мечется, рвется, но на поверхности, наоборот, все замирает. Останавливается время. Останавливается даже сердце чернокрылого существа с кровью нечисти – его взгляд не различает этого света, но сердце не может остаться к нему глухим.

Деревья чувствуют этот свет, чувствуют его, как воду. На миг и они прекращают свои вечные разговоры, их языки-листья безмолвствуют.

Один болезненный, вынужденный рывок, и кости с диким гулом сжимаются, уменьшаясь в размерах. Часть из них вовсе перестает ощущаться, будто бы их никогда и не было.

* * *

Полина проводила взглядом незнакомцев.

– Не все то золото, что блестит, – раздался хриплый голос за спиной как раз в тот миг, когда в ее голове еще таяли воспоминания о ребятах и их златовласой спутнице.

Полина от неожиданности вздрогнула и захлопнула книгу. На край лавки опустился сгорбленный старик с длинной седой бородой. Он выглядел странно: морщинистый, неряшливый (в бороде застряли то ли какие-то ветки, то ли комья грязи), но вместе с тем его лицо и весь облик не вызывали ни страха, ни удивления, будто он был логичным продолжением всего, что произошло за это утро. Старик протянул Полине ключ.

– Номер девятнадцать, избу найдешь сама, загадка тебе будет. – Он улыбнулся.

– Спасибо. – Полина вскочила, чуть не забыв книгу «Планетарные руны для непосвященных» на скамейке.


Она пошла по дороге, на которую указал старик. Все больше ее занимала книга, обнаруженная утром. Во-первых, название, а во-вторых, размер. Такая книжка никак не могла поместиться в небольшой карман ее жакета и, тем не менее, появилась именно оттуда. Зато обратно уже не влезала. В книге содержалось множество схем и значков, описанных на полях странным языком, и лишь часть слов была Полине понятна. Таинственные письмена пробуждали скребущую тревогу и удивление, а вид страниц напоминал что-то из школьного учебника по словесности.

Если не считать стрекота кузнечиков в высокой траве на обочине, вокруг стояла почти звенящая тишина. Человеку, всю жизнь прожившему в огромном городе, было трудно к ней привыкнуть. Ноги утопали в горячем песке, раскаленные крупинки ссыпались в сандалии и обжигали кожу. На тропинке виднелось три пары следов недавно прошедших здесь ребят. Отпечатки маленьких ступней то отдалялись, то шли друг за дружкой, будто идущий прыгал, а потом начинал быстро семенить. Полина живо представила скачущую белокурую девушку, которая весело болтает со своими спутниками. Следы босых мужских ног оставляли четыре ровные цепочки. Полина остановилась, сняла сандалии, выбрала большие отпечатки посередине дороги и продолжила свой путь, ступая по ним след в след.

За несколько минут до появления ребят Полина спустилась с крыльца и оглянулась. Оглянулась – и чуть не упала от изумления: дряхлый покосившийся дом стоял на огромных лапах, которые, несомненно, могли бы принадлежать гигантской курице. Птичьи ноги неторопливо переступали и скребли когтями землю, отчего избушка ходила ходуном. Бросив взгляд на входную дверь, Полина удивилась еще сильнее, если, конечно, такое было возможно, – прибитая к стене табличка гласила: «Баба-яга».

Вспомнив все это, Полина еще раз оглянулась, а потом зашагала прочь. Еще вчера она посчитала бы, что ее разыгрывают. Но за последние часы в ее жизни произошло столько всего странного, что теперь она готова была поверить во все. Но количество вопросов в голове только росло.

Сад с огромными яблонями по правой стороне дороги начал быстро редеть. На долю секунды Полине померещился умиротворяющий шепот – захотелось прикрыть глаза и растянуться на траве. Воздух был чистым, свежим, пах скошенной травой, яблоками и цветами. Но внезапно от голода у нее заурчало в животе, и в тот же миг к этим запахам примешался аромат горячего хлеба. Из-за невысокого заборчика, что отделял дорогу от яблоневого сада, показалась голова маленького лохматого коротышки с круглым лицом. В поднятой над головой руке он держал поднос, на котором горой высились пироги.

– Барышня не желает перекусить?

– Нет, спасибо, – растерянно отозвалась Полина. Коротышка обращался именно к ней, в этом не было сомнений. Но… откуда он здесь взялся? И кто это вообще?

Маленький человечек перескочил через забор, не уронив ни пирожка, и оказался рядом с Полиной. Ростом он был так невелик, что еле-еле доходил макушкой ей до пояса. Блюдо с выпечкой оказалось прямо у нее под носом.

– Берите! Не стесняйтесь, барышня. А то ишь какая худая!

– Ну… – растерянно пробормотала Полина и выбрала ватрушку побольше, несколько смутившись от такого необычного обращения. – Спасибо.

– Кушайте-кушайте, на здоровье! У нас сегодня инженеры снова перемудрили, и печка никак остановиться не может – только и успеваем противни вытаскивать.

Полина бросила на коротышку все тот же неуверенный взгляд, не до конца понимая, какие еще инженеры и с какой печкой перемудрили.

– Хорошо, что я вас встретил. Только вот лица вашего не припомню…

– А я только сегодня… – Полина запнулась, не зная, как продолжить фразу. Слово «приехала» не очень подходило, ведь она до сих пор не понимала, как очутилась в том странном доме с надписью «Баба-яга» над дверью.

– Ах, так вы тут впервые! Что ж, поверьте, вас ждет много интересного! Только мой вам совет… – Коротышка оглянулся, словно проверяя, не притаился ли кто за ближайшим деревом, и, заговорщицки улыбнувшись, продолжил: – Не ссорьтесь с избушками! Среди них встречаются вредные особы.

С этими словами он отвесил поклон и перелетел через забор, из-за которого появился несколькими минутами раньше, оставив Полину в полном недоумении.

Дорога поднималась в гору, и, когда Полина наконец добралась до вершины холма, перед ней раскинулась завораживающая панорама. В низине стройными рядами стояли небольшие домики – все на курьих ножках. Избушки покачивались из стороны в сторону, а некоторые даже поворачивались вокруг своей оси. К ужасу Полины, на вид избушек было не меньше двух сотен, так что найти номер девятнадцать представлялось трудной задачей. Она протерла глаза, но мираж никуда не исчез, вместо него не появились ни шумная московская улица, ни опрятный французский бульвар, ни кухня в дедушкиной квартире, ни даже таинственный дядин винный погреб…

У самого подножия деревянного городка на траве сидел паренек с узорчатой тарелкой в руках. Он увлеченно катал по ней красное наливное яблоко, что-то приговаривая.

– Извините, мне нужен дом номер девятнадцать, – обратилась к нему Полина, чувствуя себя будто в странном сне.

– Девятнадцать? – Парень оторвался от своего занятия и оглядел Полину. – Тебе надо на другую улицу – иди до конца, а там направо. Видишь, на крышах значки? Здесь везде дубовые листья и круглое дерево Земляных. Ищи свою стихию. Ты ведь не Земляная колдунья? Точно не перевертыш.

Полина неуверенно пожала плечами. Все, что сказал ей парень, казалось бессвязной ерундой.

– Ну так вот! Пойдешь направо – там начинаются дома, где живут колдуны других стихий. Либо найдешь свой знак, либо спросишь еще у кого-нибудь. – И незнакомец снова принялся катать яблоко.

– Спасибо. – Полина озадаченно взглянула на тарелку, заметив, что узоры на ней начали медленно расплываться. Она потерла пальцами глаза и пошла дальше.

– Ого-го! Постой-ка! – внезапно раздалось у нее за спиной.

Парень вдруг вскочил, подбежал к ней и яростно затряс ее руку:

– Я знаю, кто ты! Ну ничего себе! Приятно познакомиться, я Попов.

– А-а… – протянула Полина, кивнув. Она попыталась вглядеться в его лицо, чтобы понять, действительно ли они знакомы.

– Да ты слышала, конечно: волосы единорога, хвосты китоврасов. Мой отец работает на Звездинку, доставляет эти редкие штуки. Ну, вот. Тебе туда. В конце направо. Желаю хорошо обосноваться.

Улица казалась бесконечной. Полина внимательно следила за номерами избушек и разглядывала значки на крышах, но дубовые листья и круги с вписанным в них деревом все не заканчивались, а цифры на табличках частенько шли вовсе не по порядку. Наконец улица круто повернула. Значки на шпилях сменились, а на ближайшей избушке красовалась единица. Полина ускорила шаг. К ее облегчению, теперь избушки были пронумерованы правильно. Девятнадцатая чуть выбивалась из ряда, как будто взяла и шагнула к дороге, да так там и замерла. Шпиля у нее было два, один заканчивался значком солнца, а второй – кольцом. Именно эту рогатую избу она искала вот уже больше получаса. Полина огляделась: ни с того ни с сего ей показалось, что со всех сторон за ней наблюдают, однако улица пустовала и только где-то сзади хлопнула дверь и послышалось эхо голосов. Она поднялась на крыльцо и вставила ключ, но дверь оказалась незапертой. Повеяло прохладой и терпким, знакомым запахом старого деревенского дома. В полумраке блеснули большие глаза. Полина заморгала, вглядываясь. Внутри избушки было и впрямь темновато, окна наполовину загораживала ширма, и лишь один широкий луч треугольником ложился на дощатый пол. Именно в этом луче и стояла девушка с длинной черной косой.

– Привет, – воскликнула она. – Наконец-то! Я уж думала, ты никогда не придешь! Кажется, я целую вечность разбираю вещи, а их никак не становится меньше! – Она указала на гору одежды на полу, и улыбнулась.

Полина застыла на пороге, вглядываясь в незнакомое лицо, и уже через мгновение не могла бы с уверенностью сказать, что видит эту девушку впервые. Нет, ни у кого из ее подруг не было ни таких черт, ни такой длинной косы… ни даже тембра голоса, но почему тогда в один миг исчезли тревога и растерянность? Будто перед ней стояла сестра, с которой они давно друг друга потеряли. Или старая приятельница из детства. Что-то во всей этой встрече казалось смутно знакомым. Знакомым и словно виденным когда-то во сне.

– Я заблудилась, – смущенно проговорила Полина.

– Неудивительно! Я тоже плутала, пока какой-то красный молодец не вызвался меня проводить.

Она была на полголовы выше Полины, одета в малиновую рубашку с пестрым узором по краю. На тонкой шее посверкивали бусы.

– Если я правильно поняла, мы будем жить здесь вместе. По крайней мере, я на это надеюсь – не хотелось бы остаться в этом странном доме одной! Курьи ноги – это, конечно, очень… необычно. Кстати, ты же тоже их видела, да?

В ее взгляде вдруг мелькнула неуверенность, и Полина быстро кивнула, чтобы ее успокоить.

– Меня Маргаритой зовут, можно Марго.

– Полина.

– Какую кровать выбираешь?

Полина наконец прошла в глубь избушки и огляделась. Комната оказалась всего одна. Ее разделяла перегородка-ширма, на одной стороне которой было изображено бледное перламутровое поле чабреца, а на другой – желтые ромашки. В обеих половинах комнаты светились окна, к ним были придвинуты столы, а в противоположных углах стояли кровати. Над каждой висел полог, а чуть в стороне по стенам разбегались полки для книг. На ближайшем столе Полина заметила зубчатый кристалл, два горшка с растениями и ящик, заполненный пустыми бутылочками разных форм и размеров. Возле двери в ванную возвышался огромный шкаф.

– Эту. – Полина бросила рюкзак на кровать в той половине комнаты, куда ширма была повернута чабрецовым полем.

– Хорошо, значит, я – рядом со шкафом. Это удобно, если учесть, сколько у меня вещей, – рассмеялась Маргарита. – Такое ощущение, что бабушка меня сюда на всю жизнь отправила…

– Бабушка? – Полина вопросительно посмотрела на свою соседку. – Твоя бабушка знала про это место?..

– Я всегда думала, что у бабушки не все в порядке с головой. Она постоянно говорила про каких-то колдунов, про заклинания… – Теперь выражение лица Маргариты стало серьезным, брови чуть нахмурились. – Вместо лекарств у нее были снадобья, какие хочешь, от любых болезней. А все полки ее квартиры заставлены странными книгами и склянками. Я думала, что она в секте, – усмехнулась Маргарита. – А теперь в эту секту, кажется, попала и я. Надеюсь, ты поможешь мне во всем разобраться. – Она решительно посмотрела на Полину.

– Я? – оторопела та. – Я думала, ты мне все расскажешь…

– Так ты тоже жила среди… нормальных людей? А я-то думала, что я здесь одна такая! Представляла, как все будут надо мной смеяться. Наверное, нас и поселили вместе потому, что мы с тобой ничего не знаем.

Маргарита опустилась на пол возле стопки книг, среди которых Полина разглядела знакомые имена авторов.

– О! Мне тоже в школе задали на лето читать Тургенева… Правда, теперь я, наверное, не успею вернуться к началу учебного года…

– Ты учишься здесь? То есть я хотела сказать – в России? – удивилась Маргарита. – Сегодня утром старушка, у которой над дверью написано «Баба-яга», сказала, что моя соседка иностранка, француженка. А оказывается, ты хорошо говоришь по-русски.

– Я не иностранка, – возразила Полина. – Возможно, кто-то подумал так из-за моей фамилии – Феншо.

– Полина Феншо? – с интересом переспросила Маргарита.

– Да.

Воцарилась тишина. Маргарита вернулась к книжкам, а Полина подошла к окну и уткнулась лбом в стекло. Ей срочно требовалось решить, можно ли доверять новой знакомой. Можно ли рассказать ей свою тайну? Ах, нет… Это ведь тайна. Дядя просил молчать… И она пообещала.

– А я Маргарита Руян. Тоже можно подумать, что иностранка. Не француженка, конечно, но все же.

Это замечание рассмешило Полину, и у нее вдруг появилась смелость задать самый волнующий вопрос.

– Маргарита, так что это за место? – Нет, конечно, этот вопрос был не единственным важным. Но после того как этим летом она потеряла сознание у реки, а утром соседки рассказывали всякие небылицы, после того как в ту забытую всеми русскую деревушку приехал дядя из самой Франции и как, увозя ее, встревоженно пересказывал какие-то старые детские сказки, вопросов появилось слишком много. И никто толком на них не отвечал. Говорили, что Полина поймет все сама: должна понять, вынуждена. И ласково гладили по голове, трепали по плечу.

– Ну… – Маргарита подняла глаза и снова улыбнулась. – Я знаю о Заречье только со слов бабушки. Это что-то вроде поселка для людей с необычными способностями.

На слове «Заречье» у Полины кольнуло в груди.

– Бабушка сказала, что я отправлюсь в деревню, где живут неопытные… колдуны, и мне придется побыть там какое-то время. Думаю, это все из-за того случая…

– Какого случая? – ухватилась за фразу Полина, отчаянно пытаясь уловить связь между историей Маргариты и своим попаданием сюда.

– Ну как сказать. – Маргарита оживилась, тон ее вновь стал шутливым. – Недавно я подожгла ковер в доме родителей. И бабушка сразу поняла, в чем дело.

– Подожгла ковер? Как? – Лицо Полины вытянулось от удивления.

– Как мне показалось, силой взгляда. Ты не подумай, я не специально. Просто уткнулась взглядом в одну точку и… Хорошо, что мой папа пожарный и у нас дома был огнетушитель. Та к что квартира не сильно пострадала. Но, надеюсь, здесь нас научат контролировать свой… взгляд. Мне не хотелось бы спалить этот домик. Постой! А ты как оказалась здесь, если жила среди обычных людей? И почему не знаешь об этом месте?

– У меня есть дядя во Франции… – отозвалась Полина. – Тетя говорит, что он страшный чудак. Я думала, он мне все объяснит, но он только сказал, что я должна теперь кое-куда поехать. И неизвестно, когда мы с ним снова увидимся. Но почему я здесь? Не замечала за собой ничего необычного…

– Ты себя недооцениваешь, – перебила ее Маргарита. – Нет, я серьезно. Бабушка говорила, что никто просто так не попадает в Заречье, это древнее и закрытое место. Оно… престижное, что ли…

Полина задумалась.

– Колдуны… Кажется, будто это какой-то розыгрыш. Я не чувствую в себе ничего необычного – никогда даже ковер не поджигала.

– Знаешь, – сказала Маргарита, – бабушка считает, что колдуны – это те, у кого хорошо работают мозги. Лучше, чем у других людей.

– У меня пятерка по геометрии. Это считается?

– Не знаю, – усмехнулась Маргарита.

В этот самый миг раздался негромкий стук. Полина открыла входную дверь, но на пороге никого не оказалось. Тем не менее стук зазвучал настойчивее.

– Войдите… – неуверенно предложила Полина, оглядев комнату, и едва не взвизгнула от испуга, когда заскрипела дверца шкафа и из него вылез не слишком довольный коротышка, похожий на того, кто угощал ее пирогами, только одетый в плотный темный костюмчик. Он представился Афанасием – домовым избушек семнадцать, восемнадцать, девятнадцать и двадцать – и обратился к Маргарите, которая при его появлении запрыгнула на Полинину кровать и с ужасом смотрела на нежданного гостя.

– Сударыня, – начал он, оглядев ее, – ваш наставник Егор Маливиничок, прошу запомнить.

– Егор кто? – уточнила Маргарита шепотом.

Домовой не ответил и перевел взгляд на Полину.

– А вы, барышня, будете у Дарьи Сергеевны Хитриной, отвечающей за Воздушных, так как других колдунов, способных наставлять вас, в городе нет. Но вы не волнуйтесь, Дарья Сергеевна – большой специалист по части нужных вам заклятий и вообще сильный наставник, так что с ней не пропадете. Все начнется четырнадцатого августа, в праздник Медового Спаса, но Дарья Сергеевна, возможно, приедет в Заречье лишь к октябрю, так что даже не пытайтесь найти ее раньше и заглянуть к ней в гости.

Девочки в полной растерянности смотрели на домового.

– Ах да, и еще! – добавил он, направившись вместо входной двери к шкафу. – Очередное новшество от инженеров: вода в ванной включается по голосовому приказу. Температуру говорите точно в градусах, а то избушка разозлится и на просьбу «погорячее» обольет вас кипятком. Если захотите кушать до обеда, зовите меня, не стесняйтесь. Ну, до свидания, красны девицы.

После этих слов Афанасий открыл шкаф, забрался внутрь и аккуратно прикрыл за собой дверцу.

Маргарита бросилась за ним, распахнула шкаф, но полки были заполнены ее вещами – никакого домового там не было.

– Что такое? Куда он девался? Может, я хочу есть прямо сейчас, – сказала Маргарита. – Хотя что значит «до обеда»? У нас тут обед будет по расписанию?

– И я тоже хочу есть, – улыбнулась Полина.

– АФАНАСИЙ! – раздался дружный крик.

Через несколько минут домовой вернулся и принес связанную в узел скатерть.

– Ну, приятного аппетита, барышни.

– А что нам с этим делать? – воскликнула Маргарита, указав на белый сверток и больше не подавая виду, что появление странного существа, да еще и из шкафа, ее удивляет.

– Как что? Развязывать и есть! Это же скатерть-самобранка. – Афанасий почти осуждающе посмотрел на девочек, задававших глупые вопросы, и снова исчез в глубине шкафа.

– Понимай как хочешь. – Полина подошла к столу и начала развязывать тугой узел.

По мере того как тонкая белая ткань расправлялась, на ней появлялись миска с овощным салатом, пироги, свернутые трубочками блины на тарелке и вазочка с вареньем. Полина растянула скатерть на весь стол, и к блюдам добавились столовые приборы, кружки, графин с морсом и плошка с ягодами.

– Это и правда настоящая еда? – настороженно спросила Маргарита.

Полина пожала плечами и заглянула в графин.

– Почему сок не пролился? Как работает эта скатерть?

Маргарита в ответ покачала головой и положила в рот большую клубничину:

– Вкусно!

Полина села за стол и принялась за блины, а Маргарита потянула к себе миску с салатом.

– Я вот только не поняла, о каких таких наставниках говорил Афанасий? Что это значит – «ваш наставник»? – спросила Марго.

* * *

Ирвинг долго глядел на избушку, отличавшуюся от остальных лишь тем, что рядом с потертым, изъеденным временем крохотным значком в виде солнца было прикреплено такого же размера новое кольцо из холодного посверкивающего металла – символ защиты Заречья, символ кольцевидной реки, безопасности и вместе с тем самой загадочной тайны – знак Водяной магии.

«Вода и Огонь… – подумал Ирвинг, и если бы кто-то мог увидеть колдуна под сильным заклятьем Отвода глаз, то заметил бы на его лице удивленную и так редко появлявшуюся улыбку. – Отчего именно Вода и Огонь?»

Ирвинг обернулся, рассеянно взглянув на менявшую в эту пору свой цвет бузину у окна, затем на пятачок примятой травы возле крылечка. Вдалеке показалась тоненькая фигурка Водяной колдуньи Полины Феншо в коротком платьице цвета увядшей розы и темной соломенной шляпке-канотье. Ее пытливый взгляд исследовал окрестные дома и в конце концов остановился на необычном сочетании знаков, высящихся на шпиле той избушки, возле которой и застыл невидимый Ирвинг. Через пару секунд она уже поднималась по ступенькам крыльца, держась за перила тонкой белой ручкой.

Едва дверь за ней закрылась, как возле бузины что-то щелкнуло, – сняв с себя заклятье невидимости, там появился молодой мужчина с волосами цвета меда, сразу же за ним на примятом участке травы недалеко от крыльца показался круглый, лысеющий, бодрый старик с широкой темной бородой, а с другой стороны крыльца – пожилая женщина, взглянув на которую Ирвинг понял, что предстоит неприятный разговор. Он немедленно снял свой Отвод глаз, и вся честная компания потрясенно уставилась на него.

– Господа, добрый день. Олег, Нестор Иванович, Вера Николаевна…

– О, Ирвинг, какая честь. – Молодой мужчина, Олег, пожал предводителю Светлых магов руку. – Какая неожиданность! Но мне, к сожалению, пора бежать. Вы не возражаете?

– Ничуть. Ну а вы, Нестор Иванович? Надеюсь, сбежите не так скоро? – Ирвинг взглянул на добродушного с виду круглого старика. – Что, и вас заинтересовала Водяная колдунья?

– Ах, Ирвинг! Как же тут не заинтересоваться! Это же… Как это было в 1152 году, во время третьего воссоединения…

– Конечно, я понимаю, о чем вы. Но давайте думать о хорошем. Будем надеяться, что теперь мир и спокойствие на нашей стороне и девочка поможет нам в этом. Ну, как вы ее находите?

Нестор Иванович растерянно пожал плечами.

– Все слишком непонятно. Она такая юная… такая слабая… такая печальная! А мы надеялись… мы ведь все считали… эх… – После этих слов он откланялся и вслед за Олегом заспешил прочь.

Женщина, все это время молча сверлившая Ирвинга недовольным взглядом, заговорила:

– Уйдемте отсюда.

– Вера Николаевна, вы недовольны мной? – спросил Ирвинг чуть отрешенным голосом.

Ответила она не сразу, а лишь отойдя на достаточное расстояние от улицы с избушками.

– Как вы здесь оказались? – наконец спросила она, и взгляд ее отчетливо выразил недовольство.

– Вам известно, что мне доступны знания обо всех входах и выходах.

– Они доступны вам только благодаря мне, – оборвала его колдунья. – Ирвинг, прошу меня извинить, но при всем уважении к вам как к главе Светлого сообщества, как к великому, непревзойденному колдуну, я вынуждена требовать, чтобы вы, как и любые другие чародеи, являлись сюда лишь с моего разрешения. Вы лучше остальных, а может быть, и лучше меня понимаете, насколько важно сохранить это место в секрете…

– Я понял вас и больше, конечно, не ослушаюсь. – Прохладная улыбка мелькнула на его благородном, словно вырезанном из камня лице. – Я уже давно не видел Заречье столь безлюдным. Или летом здесь всегда так, Вера Николаевна?

Низенькая колдунья, укрытая плащом длинных седых волос, повернулась к Ирвингу, и выражение ее лица, на котором возраст оставил множество отметин, стало вопросительным.

– Всегда. Что вы хотите, Ирвинг? Вы же не за тем посетили нас, чтобы посмотреть, сколько людей уже прибыло?

– Я и не скрываю цели своего визита. Я хотел узнать, как обустроилась Водяная колдунья.

– Все с ней в порядке, как вы могли убедиться, – отрезала женщина.

Тропинка, по которой они медленно шли, все сильнее путалась в высокой сине-зеленой траве. Лес стал сгущаться, где-то впереди журчала вода. Только колдунья этого будто не замечала – и тугие стебли цветов, и острая осока расступались перед ней, склоняясь в разные стороны.

– Вы поселили ее вместе с Огненной колдуньей. Почему именно Огонь? – поинтересовался Ирвинг.

– Я сочла это сочетание наилучшим, – холодно произнесла Вера Николаевна, давая понять, что больше не желает говорить на эту тему.

– Скажите, отчего любой мой вопрос вы принимаете за попытку ограничить вашу свободу или за критику ваших решений?

– Оттого, Ирвинг, – взглянула на него колдунья снизу вверх, – что за этими вопросами обычно следует просьба, которую я обязана выполнить по какой-то только вам известной причине. Я и так уже брала наставников, которым в Заречье делать нечего, – и только потому, что вам это для чего-то надобно. Вводила испытания на Посвящении, которые вам казались нужными… Ирвинг, мой род с древности отдавал всю свою жизнь, все свои силы, всю душу этому месту и Посвящению юных колдунов в тайны нашего мира. А некоторые личности, помимо вас, до сих пор то и дело пытаются вмешаться, повлиять на что-нибудь…

– Вы имеете в виду Муромцев? – снова улыбнулся Ирвинг, но на этот раз его улыбка стала теплее. – Что ж, Вера Николаевна, нам ли с вами не знать, что тот, кто платит, тот и…

– Нет, нет и еще раз нет. Ни за что с этим не соглашусь. Заречье всегда существовало и должно существовать подальше от политики – и ваши выгоды, а уж тем более выгоды этого семейства никак не должны влиять на мои решения. Это им не очередная площадка для состязания на звание лучшего колдуна года или самого влиятельного мага и не аукцион, на котором они выкупят целую страну потусторонних. Я повторяю: это место, где посвящают в тайны, где открывают мир новым магам. Здесь не может быть кто-то лучше и важнее, а кто-то хуже и недостойнее. Это место, где каждый ребенок должен прожить какое-то время самостоятельно, без опеки родителей. Он должен сам справиться с тяжелыми испытаниями, чтобы вступить в наше общество. Я и так иду на уступки – из уважения к вам, но и вы имейте уважение. Отныне Водяной колдуньей занимаюсь я, а не вы. Обязательно обращусь к вам, если возникнут сложности. Но пока их нет. И кстати, Ирвинг… – Вера Николаевна нахмурилась. – Где все-таки Хитрина?

– Ее отец болен. Свои последние годы он пожелал доживать на морском побережье, в Небыли. Хитрина помогает ему с переселением. К октябрю она вернется, обещаю.

* * *

– Как ты думаешь, для чего это? – Полина дотронулась до кристалла. Тот вспыхнул тусклым белым светом, словно внутри зажгли лампочку.

– Ого! – Маргарита удивленно уставилась на кристалл и тоже протянула к нему руку – свет мгновенно стал ярче.

– У тебя лучше получается включать эту штуку, – улыбнулась Полина, во второй раз тронув кристалл. Свет погас.

– Наверное, это такая лампа.

– Лампа? Кристальная?

– Даже не знаю. Дома у моей бабушки ничего такого не было. Смотри: если дотронуться один раз, он начинает светиться, если дотронуться второй – выключается. Его будет удобно использовать как лампу. А вот что это за растения и банки?.. – нахмурилась Маргарита.

Та к и не определив ни по запаху, ни по виду, что же растет в горшочках и для чего нужен десяток маленьких склянок, соседки решили выбраться на свежий воздух, чтобы хоть немного узнать о том месте, где очутились. Крыльцо с лесенкой скрипучих ступенек оказалось поднято высоко над землей, потому что избушка вытянулась на курьих ногах, греясь в лучах полуденного солнца. Странно, но внутри нее покачивание совсем не ощущалось.

– Нам бы вниз, – неуверенно попросила Маргарита и схватилась за шаткие перила. Дом присел, подогнув огромные птичьи лапы. – Отлично! Моя бабушка не рассказывала, как следует разговаривать с избушками, но, кажется, это не так уж и сложно.

– Надеюсь, дальше все тоже будет просто, – добавила Полина. – Еще бы разобраться, как это работает. Ведь всю жизнь мне твердили, что колдовство – выдумка, а теперь… Неужели физику в школе учить было необязательно? Похоже, что ее законами тут не обойтись!

– Для начала разберемся, куда нам идти. – Маргарита посмотрела сначала налево, потом направо. В обе стороны тянулись ряды избушек.

– С холма казалось, что вон там деревянный городок заканчивается, так что давай вернемся к дому, на котором написано «Баба-яга». Ты ведь видела его?

– Естественно! Едва вышла и заметила эту надпись, чуть не рассмеялась! Кстати, я проснулась там сегодня утром, в этом странном доме.

– Что? Не может быть! – воскликнула Полина, вспомнив свое утреннее пробуждение и старуху, на чьи плечи была наброшена дырявая шаль. – Я тоже!

– Почему же мы не встретились?

– Не понимаю!

Вокруг не было ни души. Казалось, что соседние домики пустовали. Ближайшие избушки, вплоть до избы под номером 10, почти ничем не отличались друг от друга. Зато, вернувшись на улицу, где над крылечками поблескивали дубовые листочки и еще какие-то круглые металлические значки, Полина обратила внимание на небольшие пристройки-наросты на стенах домов. Только она собралась сказать об этом Маргарите, как из-за пышного куста на дорогу выпрыгнула одна из избушек. Это случилось так неожиданно, что можно было подумать, будто все это время изба пряталась за кустом и поджидала девочек.

Маргарита взвизгнула:

– Ой! Это еще что такое?!

В ответ другая избушка, стоявшая напротив, принялась переваливаться с лапы на лапу и неистово хлопать оконными ставнями.

– Бежим отсюда, – предложила Маргарита, и девочки кинулись со всех ног. Остановились они лишь пару минут спустя. Отдышались, переглянулись и вдруг рассмеялись. – Полин, если так пойдет и дальше, – перевела дух Маргарита, – то нас будут считать здесь круглыми дурочками, – и, увидев, что Полина только сильнее развеселилась, добавила: – Хотя это не так обидно, если мы вдвоем.

В них полетели комья грязи – на этот раз избушка была вполне себе безобидна: она усердно копала землю и не обращала внимания на прохожих.

К тому времени как Полина с Маргаритой вышли к широкой дороге, они успели увидеть еще не одну занимательную избушку. Рыже-коричневая с серыми проплешинами, крадучись, шла через дорогу, а потом зачем-то пыталась поменяться местами с избой напротив; другая же балансировала на одной ноге и, потеряв равновесие, завалилась набок. Третья, смешно подпрыгнув, бросилась вдогонку за Полиной и Маргаритой.

– Здесь еще необычнее, чем я себе представляла! – воскликнула Маргарита. – Как так вышло, что бабушка забыла упомянуть про избушки на курьих ножках? Надо бы ей позвонить и все-все расспросить.

– Еще мы можем спросить у Афанасия, нашего домового, – предложила Полина. – Наверняка он найдет время объяснить, что к чему.

– Как вернемся, можно попробовать, – кивнула Маргарита.

Впереди появился большой плоский камень с высеченными на нем стрелками и надписями, образующими некое подобие плана местности.

– Как интересно. Столовая. – Маргарита ткнула пальцем в холодную поверхность указательного камня. – Это там мы будем обедать, как сказал домовой? Ой!

Она отдернула палец, потому что прямо под ним зашевелилась какая-то точка. Вскоре она увеличилась, проехалась до правого края камня и скрылась за ним. На камне вдруг появилась выцарапанная надпись: «Иван на сером волке отбыл».

Девочки с минуту молча таращились на такое чудо, затем Маргарита вздохнула и произнесла:

– Интересно, что это значит?.. Ладно, вряд ли мы сможем понять. Давай просто найдем эту столовую. Нам прямо. А потом налево.

– Но ведь мы только что поели, – воскликнула Полина. – Неужели ты снова проголодалась?

– Да нет, есть я не хочу, но предлагаю все же сходить и посмотреть, где она находится. Заодно сориентируемся и узнаем про обеды. Мне хочется найти здесь хоть что-то… привычное. В целом все это могло бы напоминать летний лагерь, правда? Столовая, наставники, соседка по комнате… Если бы только не избушки на курьих ножках и не движущиеся рисунки на камнях.

Дорога, поднимавшаяся в гору, была им смутно знакома. Ведь каждая прошла здесь сегодняшним утром, но от волнения не обратила внимания и на половину странностей вокруг, которые в другой раз обязательно бы заметила. Указательных камней оказалось не меньше десятка: некоторые из них были огромными, другие – совсем маленькими и содержали в себе одну-единственную стрелочку или надпись, зачастую совершенно нечитаемую.

Солнце пекло нещадно. Небо переливалось синевой и было абсолютно безоблачным. По левую руку вырос сад, таинственно шелестящий и будто что-то шепчущий. Вдалеке показалась огромная изба с резными голубыми ставнями и проржавевшей табличкой «Баба-яга».

– До столовой недалеко. Сейчас налево, – сказала Маргарита, прикрывая рукой нагретую солнцем макушку. – Может, все-таки зайдем? Я бы не отказалась попить чего-нибудь холодного.

– А я бы просто посидела в тени. Надеюсь, обеды подают в прохладном зале, – отозвалась Полина.

Надежды ее не оправдались. Столовая расположилась прямо на улице, под длинной красной крышей, которая опиралась на массивные резные столбы. На ближайшем из них висела внушительная квадратная доска.

– О, расписание! Это то, что нам нужно, – остановилась Маргарита. – Посмотрим-ка. Завтрак, обед и ужин начинаются с первым проголодавшимся и заканчиваются последним наевшимся. Хм… Как же это понимать?

Чуть ниже было приписано обычными синими чернилами: «Голубцы скверные!»

Полина, уже почти смирившись с тем, что так просто им ни в чем не разобраться, улыбнулась и осмотрелась. Несколько столов стояло параллельными рядами. «Хотя нет, – подумала Полина, – параллельными эти ряды назвать трудно». Столы были разных форм и размеров: длинные, узкие, квадратные, небольшие, подходящие разве что для двоих, и, наоборот, огромные, рассчитанные человек на двенадцать. Было видно, что кто-то старался расставить их в три ряда, но никакой стройности все равно не получилось. Четверо человек с гвалтом сгрудились в дальнем конце столовой, над чем-то склонившись. Маргарита решительным шагом направилась к ним и обнаружила, что ребята толпятся возле еще одного стола – круглого, многоярусного, словно торт, и сплошь заставленного разнообразными блюдами и напитками. Она быстро отыскала самый большой стакан, содержимое которого по цвету напоминало морс, и взяла тарелку с ягодами.

Обедающих оказалось совсем немного. Полина с Маргаритой устроились в тенистом углу. Остальные поглядывали на них с явным любопытством.

– Так откуда ты все-таки родом? – поинтересовалась Маргарита у Полины, провожая взглядом парня, который шел к своему месту с тарелкой блинов, но постоянно оборачивался на их стол. – Твой дядя живет во Франции, а ты?

– Я родилась в Новгороде. Потом жила в Москве. И во Франции, в Бордо, у дяди с тетей. Я летала к ним на каникулах. – Полина сняла шляпку и стала ей обмахиваться. – А ты откуда?

– Из Мурманска.

– Как думаешь, в таких городах, как Москва или Мурманск, живет много… людей с необычными способностями? Или все они уезжают в странные деревни вроде этой?

– Насколько я знаю, есть три города, куда закрыт доступ простым людям и куда могут попасть только люди вроде нас с тобой и моей бабули: Небыль, Зорник и, собственно, Росеник. Но вот моя бабуля, например, живет в Суздале.

Полина собралась ответить, но внезапно ее взгляд приковала копна светлых кудрей. Тут же ее посетило странное видение: все вокруг на секунду будто засеребрилось необычным светом, и над соседним столом пролетела и исчезла точно такая же тарелка с ягодами, какую выбрала Маргарита. Тем временем белокурая девочка, которую Полина уже встречала, села за соседний стол. Как и в тот раз, ее сопровождали парни. Темноволосый сел напротив нее, совершенно загородив ее от глаз Полины, и принялся что-то говорить. Его друг громко и весело рассмеялся.

– Послушай, – обратилась Полина к Маргарите, – ты никого здесь не знаешь?

– Знаю парня, который провожал меня до избушки. Слава. Но только я его тут не наблюдаю. – Маргарита вытянула шею, оглядывая малочисленных обедающих. – А ты?

– Я не знаю никого, кроме разве что… В общем, я хотела сказать, что вот этих троих вижу за сегодняшний день уже не первый раз. Они постоянно ходят вместе.

– А-а. – Маргарита внимательным взглядом окинула незнакомцев, на которых указала Полина. – Эти двое, наверное, брат с сестрой.

Полина снова посмотрела на девушку и на ее соседа и вдруг поразилась тому, что сама об этом не догадалась. Действительно, они были похожи: оба смуглые кудрявые блондины с веселыми глазами и чуть вздернутыми носами… Но при всем сходстве выражения их лиц сильно различались. Парень издалека казался добродушным простаком, а девушка – гордой принцессой.

– О, а тот парень в белой рубашке очень симпатичный, – внезапно произнесла Маргарита странно изменившимся голосом.

– Да? – Полина улыбнулась. – Откуда ты знаешь? Он же сидит к нам спиной.

– Знаю, и все, – отозвалась Маргарита, как зачарованная глядя ему в затылок. – Глянь, что это у него на рукавах? Вышивка? А что это за девушка? Вон та, пухленькая, которая только что подсела к ним за стол? Посмотри, какие у нее волосы: рыжие, как пламя!

– Впервые ее вижу, – сказала Полина.

Пока Полина разглядывала всю четверку, словно каждая деталь в их внешнем виде могла хоть что-то ей объяснить, мимо проплыли две девицы постарше. Они зашептались, затем одна из них достаточно громко, с трагизмом в голосе произнесла: «Он чудовище, он коллекционирует женские сердца!»

О ком было сказано так печально, Полина, естественно, не знала, и она вовсе не обратила бы внимания на эту фразу, если бы темноволосый парень вдруг не замолчал и не обернулся. Девушки перестали шептаться и сели за дальний столик. Полина заметила, что теперь они пристально разглядывали ее саму. Эти взгляды обволакивали, словно паутина, и, казалось, пробирались прямо под кожу. От них путались мысли и вдруг застучало в висках. Стало неуютно, она отодвинула тарелку с ягодами и предложила Маргарите прогуляться.

– Маргарита, тебе не кажется, что здесь… слишком уж странно? Точнее сказать – все, что здесь происходит, просто невозможно!

– Обидно, если вдруг это окажется сном! Нам нужно попытаться выяснить, что же это все-таки за место.

Их прогулка по Заречью вышла бесполезной: на пути больше никто не встретился, а все дороги выводили к одному и тому же месту – к указательному камню. Девочки расспрашивали друг друга о школе и семьях, говорили на привычные для них обеих темы, но сами украдкой разглядывали тропинки и цветы под ногами, размытую линию горизонта и чувствовали, будто болтают о чем-то давно забытом или даже несуществующем. Поворачиваясь в разговоре к Маргарите, Полина вновь удивлялась ее чертам: аккуратному тонкому носу, смелой открытой улыбке, пронизывающему взгляду с поволокой – словно с картинок из книжки восточных сказок. Маргарита точно так же дивилась Полининым бездонным глазам прохладного серого цвета и коже белее полной луны в ночном небе.

Под вечер, вернувшись в свою избушку, они позвали Афанасия, чтобы расспросить обо всем, что их так волновало.

Домовой вылез из шкафа, одобрительно взглянул на светящиеся на столе кристаллы и с любезным видом посмотрел на девочек.

– Послушайте, Афанасий, – начала Маргарита. – Можно задать вам пару вопросов об этой деревушке?

– О, разумеется! Задавайте. – Афанасий взобрался на стул, сложил на коленях маленькие ручки и приготовился слушать. – Мне еще ни разу не приходилось объяснять что-то колдуньям. А тем более потусторонним.

– Начнем с начала. Что это все-таки за место?

– О, об этом месте можно рассуждать вечно! – Домовой довольно потер ладошки, его взгляд вдруг стал таинственным, а голос – загадочным и тихим. – Оно есть, и его как будто нет. Место выдуманное, но все здесь абсолютно реально. Оно секретное и недоступное, но каждый из тех, кто достоин, попадет сюда. Попасть мечтают многие, но, попав, не могут уйти отсюда по своему желанию. Великое место!

Домовой замолчал и, гордый своим рассказом, уставился на девочек.

– И? – спросила, недоумевая, Маргарита.

– Что? Я все рассказал, – все с той же дружелюбной и вежливой улыбкой ответил Афанасий.

– То есть как? – Полина с Маргаритой переглянулись. – Но скажите, что мы будем здесь делать?

– О, то, что вы будете делать, зависит от ваших целей, а по большому счету делать здесь вы можете все то, что могли бы делать в любом другом месте.

Маргарита нахмурилась и встряхнула головой. А Полина, решив, что нужно задавать более конкретные вопросы, чтобы получить от домового нормальный ответ, спросила:

– Но это место… Мы с Маргаритой больше не вернемся домой и в наши школы, к нашим друзьям?

– Вы уже вернулись, – уверенно кивнул домовой с таким видом, будто только что именно это и говорил. – Вы уже вернулись домой, мои феи. А школа – это все вокруг нас. Природа – это школа, школа, учащая нас терпению, любознательности, наблюдательности, силе. Люди вокруг нас – это школа…

– Так-так-так, хватит, – остановила его Маргарита. – Афанасий, вы всегда разговариваете… так пространно?

– Не всем дано увидеть главное в мудрой речи домовых существ, – не оскорбившись, ответил Афанасий. Затем он взглянул на заходящее солнце за окном и спохватился: – Поторопитесь, я должен покинуть вас.

– Ну хорошо. Сколько мы здесь будем… хм… жить?

– Сколько пожелаете. – Домовой спрыгнул со стула и направился к шкафу.

– Нет, Афанасий, постойте. Последний вопрос! – воскликнула Полина. – Все, что я помню из вчерашнего вечера, – это как стояла возле огромных городских ворот и мне страшно хотелось спать. А проснулась я уже здесь, в Заречье. Как я сюда попала?

– По пространственно-временному туннелю. – Афанасий распахнул дверцу шкафа и исчез.

– Что? – Маргарита удивленно уставилась на то место, где только что исчез домовой.

Поздно вечером, лежа в постели, Полина долго думала над словами маленького человечка, пытаясь найти в них хоть какой-то ключ к происходящему. За окном монотонно и убаюкивающе стрекотали кузнечики, покрикивали ночные птицы и пищали комары. Пальцы то и дело сжимали, в который раз пробуя на ощупь, льняной пододеяльник. На уголке были вышиты едва заметные буквы «П.Ф.». Ее инициалы. Значит, местные наставники тоже не знали ее тайны? По велению дяди она стала Полиной Феншо и теперь должна была привыкать к новой фамилии.

На полке в шкафу они с Маргаритой нашли сегодня два темно-серых льняных костюма с красными узорами на подоле рубашки и по низу свободных брюк. «Для новолунных женских практик», – гласила приложенная записка, но ясности она не внесла. Там же, в глубине шкафа, лежали еще четыре белые рубашки почти до самых колен, постельное белье и широкие банные полотенца. В ванной комнате Маргарита отыскала корзиночку с душистым мылом, темные склянки с разными средствами и даже банку зубной пасты. Правда, по виду паста напоминала кашицу из перетертых трав, да и на вкус оказалась совсем непривычной.

Полина все еще чувствовала цветочный аромат мыла на своих руках. Сон никак не шел. Всплыло в памяти и странно-знакомое слово «Заречье».

«Заречье, Заречье, – твердила она про себя, – обычное название для деревни».

Но что-то давно забытое, минувшее, что-то из детства металось в голове. И вдруг Полина вспомнила отца – это было давно, задолго до его исчезновения, – он часто рассказывал ей сказки, но не так, как это делают в кино: сидя перед сном у постели ребенка, а совершенно неожиданно, не меняя серьезного выражения лица, прямо средь бела дня. Он вдруг принимался выдумывать несуществующую страну. Вместе они рисовали волшебные деревья и сказочных людей. «В этой стране можно делать все, что захочешь, – говорил отец. – Но только если ты попала туда, из нее нельзя уехать». «Зачем же из нее уезжать? – думала Полина. – Если там все есть и я могу делать все, что захочу». Эту страну совершенно точно отец называл… Заречьем!

Маргарита же в это время слушала сквозь полог писк комаров, глядела в свой мобильный телефон и никак не могла поверить в то, что эта вещь превратилась в бесполезную побрякушку. Дозвониться до бабушки не удалось – у Маргариты и раньше случались проблемы с телефоном, но на этот раз не получилось позвонить даже с Полининого. Обе они слышали только жужжащие помехи и пробивающийся сквозь них странный голос, распевающий песню на незнакомом языке. Домовой, который снова удостоил их своим визитом, лишь рассмеялся и сказал, что «такое» в Заречье не работает.

«Странное слово “Заречье”, – думала Полина, водя пальцем по стенке марлевого полога, – и странное чувство».

Ей полагалось бы чувствовать острое одиночество, страх, тоску, но этот – очередной в ее жизни – переезд оказался самым легким, словно она попала туда, где ее давно уже ждали. И пока она еще не успела соскучиться по родным и понять, так ли уж хорошо и спокойно в этом новом мире, ее больше переполняло любопытство и удивление. Может быть, слова домового о том, что они вернулись домой, не были лишены смысла?

## Глава вторая. Медовый Спас

Домовой Афанасий говорил, что все начнется именно сегодня. И теперь Маргариту и Полину интересовало, что именно он подразумевал под словом «все».

– Во-первых, снадобья. Вам это точно нужно, – охотно ответил Афанасий. – Избушка Бабы-яги, девять утра. Она всегда принимает в девять. Поднимается ни свет ни заря и уверена, что к девяти все ее гости тоже бодры. А во-вторых… хм… это придется еще уточнить, прошу извинить меня. Хорошего начала дня.

И, как обычно, внезапно исчез.

В половине девятого Полина открыла дверь и вышла из дома. Ей было не привыкать вставать в такое время: уроки всегда начинались утром, а до школы надо было добираться на автобусе. Здесь же ехать никуда не требовалось, и она даже умудрилась выспаться и как следует собраться.

– Я подожду на улице, – сказала она Маргарите.

– Хорошо! Буквально семь минут!

Полина спустилась с крыльца и медленно вдохнула: воздух причудливо пах терпкими травами и иссушенной солнцем землей. Под ногами блестела роса, она сверкала хрупкими ожерельями на бархатных листьях крапивы и проглядывала из ложбинок зеленых зонтиков у тропинки. Еще прошлым вечером жителей деревни заметно прибавилось. Полина нервничала, провожая взглядом незнакомцев. Все они были приблизительно одного и того же возраста – по крайней мере, среди них не оказалось ни взрослых, ни маленьких детей. На первый взгляд, все как в ее городской школе, но только внутренний голос почему-то настойчиво твердил не вестись на эту схожесть. Косы девушек прятались под венками и лентами, длинные волосы были и у многих проходящих мимо парней. И одежда… одежда вся какая-то странная, хотя если вглядеться – совершенно простая: просторные платья, рубашки без ворота, подвернутые штанины. В моде здесь, похоже, были не кроссовки, а сандалии, сплетенные из соломы.

Несколько девчонок пробежали прямо перед Полиной.

«Водяная», – услышала она удаляющийся шепот. Потом одна из девушек обернулась и оглядела Полину с ног до головы.

«Интересно, о чем это они?» – Полина постаралась представить себя со стороны: да, в джинсовых шортах, кроме них с Маргаритой, здесь никто не ходил. Но больше ничего необычного в ее наряде не было.

Вдруг на тропинке возник старикашка с седой бородой. Полина вздрогнула, заметив его в толпе подростков. Старик бормотал себе под нос: «Сорока скажет вороне, ворона – борову, а боров – всему городу».

– Забавные штуки говорит! – раздался рядом веселый голос.

Полина обернулась. Неподалеку стояли те самые парни, что уже не раз попадались ей на глаза.

«Старшеклассники», – подумала она и спрятала в карманы вмиг вспотевшие ладони. В школе старшеклассников она побаивалась. Девчонки из класса каждый день сверялись с расписанием 11-го «Б» и караулили у кабинетов трех гогочущих парней, которые отпускали сальные шуточки, стило просто пройти мимо. Чего ждать от местных, Полина не понимала, но светловолосый смотрел так настойчиво, что она робко шагнула ему навстречу.

– Кто этот старик? – спросила она, и голос предательски дрогнул. На лице парня сверкнула улыбка, показалось даже, что он вот-вот расхохочется.

– Наш местный леший, Илья Пророк. Блюститель порядка, если можно так сказать. – К ее удивлению, парень ответил с явной охотой.

– Илья Пророк? Это прозвище? – Полина уцепилась за его слова.

– Кто ж знает?! Та к его тут зовут.

– То есть это настоящий Илья Пророк? Но ведь… Я имела в виду того, кто… Или это в самом деле тот, о ком я подумала? – Она вынула руки, но тут же их снова спрятала. Теперь взмокла еще и спина.

– Именно тот, о ком ты подумала, – на этот раз отозвался второй парень, произнеся последнее слово со странным нажимом.

Полина бросила на него быстрый взгляд – и ее резанула чернота его глаз. Та к смотрела ночь. Холодная, безлюдная и таящая в себе неведомую опасность… Но голос у него был приятный: тихий и низкий – такой с трудом можно было бы приписать кому-то из ее школьных знакомых.

– Что, по-твоему, целое ведро зачарованного льда само по себе оказывается в реке каждое лето? – снова улыбнулся его друг.

– Я не знала, что он настоящий. Я думала, это легенда такая…

– О, ну здесь у нас все легендарное! – Он увлек ее в сторону лавки, сам опустился рядом и вдруг протянул руку: – Я Митя. А это Сева.

Полина наконец оглядела его внимательнее. Его длинные, словно на солнце выгоревшие кудри касались плеч. Он мог бы оказаться профессиональным спортсменом – так крепко и хорошо был сложен. Удивительно выглядела только одежда: прямая рубашка из черного льна доходила почти до колен и вполне могла бы сойти за платье, на груди посверкивал круглый золотой медальон с вензелями, а ноги оказались обуты в плетеные тапочки, которые в первый миг ей захотелось окрестить лаптями. Он выглядел совершенно не круто по меркам ее школы, по почему-то показался красивее всех парней, которых она там видела. Она перевела взгляд на Севу: тот был худым и прямым, как тростинка, кожу усыпали бесчисленные веснушки. На нем были темные мягкие штаны и обычная серая футболка, только на кармашке на груди вышиты поганки. И он пришел босиком.

– Меня зовут Полина.

– Да это все знают! Ну? – Митя обернулся к другу. – Ты ничего не добавишь?

– Я? То есть… да, рад знакомству, – безразлично отозвался Сева, и Полине вдруг стало так холодно, словно с неба посыпал снег.

– Скажи-ка, что с тобой случилось в Купальскую ночь? – Этот Митя вдруг придвинулся и положил ладонь прямо ей на плечо. Она отшатнулась, все еще не зная, чего от него ждать. В голове так и крутились обидные глупости, которые постоянно кричали девчонкам парни в школе. И сложно было поверить, что новый знакомый, пусть и очень приятный на вид, не собирался над ней подшучивать.

– Со мной? – пролепетала она растерянно. Откуда он узнал про ту ночь?.. И почему все-таки разговаривает с ней так дружелюбно, будто они знакомы полжизни?

– Да-да, именно.

– Ну, я была в деревне у приятельницы моего дедушки, в гостях… А потом с соседками собралась идти на речку… – Полина запнулась. Рассказывать старшекласснику эту историю не хотелось, к тому же и рассказывать-то было особо нечего.

– Что же случилось потом?

– А потом я не помню, – ответила Полина. Она и впрямь не помнила, только отдельные ощущения, тени: что-то черное, шелестящее, резкую нестерпимую боль, шедшую откуда-то изнутри, всплески холодной воды в реке, невнятный плачущий голос, а затем – свет, охвативший ее тело будто руками, приносящий покой и облегчение. И звуки флейты. Это последнее воспоминание было живым, оно имело плоть и касалось настоящего человека. По крайней мере, ей хотелось так думать.

– Совсем не помнишь? – уточнил Митя. – Ничего и никого?

– Нет, совсем ничего и никого, – сказала она, решив, что «нечто светящееся и теплое» вряд ли было именно тем, что от нее хотели услышать. – Но почему ты спрашиваешь?

– Тогда ладно. Теперь, Полина, нам придется тебя ненадолго покинуть – важные дела! – Не ответив на последний вопрос, Митя махнул ей рукой, и парни скрылись за поворотом, исчезнув так внезапно, словно их вообще здесь и не было. Ей показалось, что на ладони Мити были начертаны какие-то бледные мелкие знаки, но ни одного из них она не успела разглядеть.

– Ты с кем-то разговаривала? – спросила Маргарита и, хлопнув дверью, спрыгнула со ступенек. – Или мне мерещится?

– Да, разговаривала. Хотя кто знает? Один раз со мной здесь уже было такое: колодец появился прямо из ниоткуда, а потом снова исчез, как мираж… Может, и сейчас так?

* * *

Большая дорога дробилась на несколько мелких троп, повсюду стояли указательные камни с вырезанными на них надписями. «Прямо пойдешь – к Яге попадешь». И Полина с Маргаритой послушно шли в указанном направлении. Туда же шагали и другие ребята.

– Интересно, почему Афанасий назвал «снадобьями» то, куда мы сейчас идем? – пробормотала Полина.

– Нашла у кого спрашивать. Может быть, нас опоят какими-нибудь колдовскими отварами? Или научат их делать? Не знаю, что еще это может быть.

– И зачем это?

– Чтобы не умерли от безделья, – усмехнулась Маргарита.

Полина снова почувствовала себя белой вороной, когда перед ее глазами мелькнули кудри до пояса и длинная огненная коса, вырывающаяся прямо из-под пушистого венка полевых цветов. Пока что Полину больше всего волновали ее внешние отличия от обитателей этого таинственного места – деревни, где почему-то живут только молодые парни и девушки, не ловит телефон, а персонажи из старых русских сказок никого не удивляют. Ей упорно казалось, что на них с Маргаритой все косятся именно из-за их вида и одежды. И, конечно, ей и в голову бы не пришло, что жители с утра до ночи только и делают, что болтают об одной из них, а за второй зорко следят глаза главной наставницы…

– Маргарита, ты не знаешь, почему тут у всех девушек длинные волосы?

– Не знаю. Но моя бабуля никогда не разрешала родителям даже подровнять мне волосы. Они долго не понимали почему и считали это просто старческим чудачеством. Но каждый раз, когда они втайне от бабушки пытались меня подстричь, что-то случалось! То ножницы ломались, то парикмахерская закрывалась прямо перед нами! В конце концов меня оставили в покое.

– Странно, почему со мной не происходило ничего подобного? – тихо спросила Полина. – А я хотела бы такие же длинные волосы, как у тебя.

– Ну, может быть, нам на Снадобьях поведают о каком-нибудь чудодейственном средстве, от которого коса начинает удлиняться на глазах?

– Надеюсь, или придется попросить дядю, чтобы он прислал мне из Франции нечто подобное.

– Разве он сможет достать такое зелье?

– Конечно. Или я тебе не говорила? Мой дядя тоже… вроде как колдун.

– Не говорила! – удивилась Маргарита. – А я-то думала, у тебя вовсе нет «таких» родственников.

Полина улыбнулась:

– Да я, наверное, решила, что про дядю ты и так поймешь – я все время только о нем и болтаю. У него целый погреб волшебного эля. Мой двоюродный брат, который живет во Франции, тоже колдун. И отец… как мне тетя рассказала. Правда, я узнала об этом не так давно. Однажды мы с дядей были у какого-то французского мага, который пытался добиться от меня проявлений необычной силы, но я так и не поняла, что именно он хотел увидеть. У меня ничего не получилось.

– Может быть, ты просто не разобрала его французский? – рассмеялась Маргарита.

– Не думаю, что проблема была в этом, – улыбнулась Полина. – Хотя сама я говорю не очень хорошо.

– Поэтому ты не осталась там?

– Я родилась в Новгороде. И мои родители тоже жили в России. Как сказал дядя, эти необычные способности раскрываются в полной мере только на родине.

– А твои родители…

– Их нет, – ответила Полина. – Они умерли несколько лет назад, – добавила она, не вполне веря в то, что говорит. Эту историю обходили стороной даже в семье дядюшки, так что Полине всегда казалось, будто в нее закралась какая-то тайна.

– Извини.

– Все нормально. – Полина поглядела на подругу с неловкой улыбкой. – Кто-то говорил, что они просто исчезли, а не умерли… так что…

* * *

Девушки вошли в темные сени вслед за оживленно болтающими ребятами.

– Теперь направо, – сказал один из них друзьям, и Маргарита с Полиной тоже последовали за ними. Мальчишки долго толпились возле входа, но потом все же протиснулись в покосившийся дверной проем. По углам в сенях висела паутина, половицы шатались и жутковато поскрипывали. Но пахло здесь, как в обжитом деревенском доме, – готовящейся едой и дымом. Огромная комната, куда наконец вошли Полина и Маргарита, не выглядела ни чище, ни новее сеней. Стены были сплошь завешаны пучками трав, и даже над тусклыми оконцами болтались засушенные растения. Лавки с точеными резными ножками разбежались по всей комнате, некоторые встали поперек прохода, но никто не обращал на это внимания.

Полина поискала взглядом свободное место, но все было забито до отказа. Толпа галдящих мальчишек заняла последнюю лавку у дальнего окна, и только в первом ряду народ расселся не так плотно.

На одной из лавочек – коротенькой и совсем старой на вид, – вообще оказались только двое: белокурая девушка, уже не раз виденная Полиной, и рядом с ней незнакомая, рыжеволосая. Блондинка, словно принцесса, сидела свободно, ни в кого не упираясь локтями. Полина сжала ладонь Маргариты и указала в их сторону. Маргарита в ту же секунду потащила ее за собой, протискиваясь между людьми.

– Можно здесь сесть? – спросила она, добравшись до цели.

Полная рыжая девочка приветливо улыбнулась, но ее спутница, прежде чем кивнуть, придирчиво их оглядела, затем убрала с незанятого места свою расшитую цветами сумку. Маргарита уселась и почти сразу толкнула Полину локтем, покосившись на соседок.

На коленях у них лежали толстые розоватые листы, на одном из которых белокурая чертила что-то неразборчивое заостренной палочкой. Из-под ее руки на странной бумаге появлялись темно-бордовые завитушки и буквы, казавшиеся Полине будто выгравированными на поверхности листа.

– Что это? – ужаснулась Маргарита.

– Березовая кора? – Полина оглянулась. – Или бумага, сделанная из нее? Или что-то иное. На месте твоей бабушки я бы предупреждала о таких вещах.

– Поверь, я бы тоже! Но ведь и Афанасий ничего не сказал!

Внезапно все притихли. От входа повеяло холодком, паутина в углу слабо зашевелилась, и в дверях появилась седая старуха в дырявой шали. Она прошаркала между лавками, громко постукивая одной ногой. Полина перегнулась через соседку посмотреть, есть ли у старухи деревянный протез, как у пирата, но его не оказалось – обе ноги выглядели целыми и невредимыми.

Баба-яга добралась до середины комнаты и вынула из недр шали потертый кусок бересты. Собравшиеся молчали, кто-то пристально смотрел на колыхавшиеся клочья паутины, одна из девочек возле прохода подняла руку, будто пыталась нащупать что-то прямо в воздухе.

– Умнова!

С места вскочила рыжеволосая соседка Маргариты и Полины. Венок съехал ей прямо на глаза, и она быстро поправила его, смущенно порозовев.

– Василиса.

– Что? – тоненьким голосом пропищала та.

– Ничего, – ответила Яга и нацарапала что-то черной палочкой на бересте.

Василиса неуверенно опустилась на лавку.

– Даждь Николай!

С крепкой и, пожалуй, самой новой лавки в дальнем углу комнаты поднялся мальчик с длинными темными волосами.

– А, наверное, это просто перекличка, – шепнула Полина в надежде, что и рыжая девочка ее услышит.

– Очень мило, – с мрачной ухмылкой заметила Маргарита, которую, казалось, совсем не испугал резкий голос старухи. – Почему тогда она не называет всех в алфавитном порядке?

– Ее интересуют стихии, а не имена, – уверенно ответила белокурая соседка, которую, как Полина только что узнала из переклички, звали Анисьей Муромец. Эта фамилия не могла не привлечь ее внимание – эпические сказания об Илье Муромце в школе наводили на нее одновременно и скуку, и тревогу.

Анисья продолжила, еще больше понизив голос:

– Я слышала, эта наставница давно выжила из ума и зверствует.

– Феншо!

Полина встала. Яга оценивающе посмотрела на нее и вдруг спросила:

– Где твоя коса? Хм… – Тут она снова уставилась в список. – И почему у тебя такая странная фамилия?

– Французские корни. А коса…

– Рябинин Светослав!

Полина поняла, что допрос окончен, и упала на свое место, все еще ловя заинтересованные взгляды сидящих вокруг.

– Конечно, Феншо – очень странная фамилия, в отличие от Яги! – сказала Маргарита, и, к ее удивлению, все – Василиса, Анисья и Полина – засмеялись, зажав руками рты.

– Так Яга – это фамилия? – спросила Полина.

– Никогда не задумывалась! Может, прозвище? – предположила Анисья.

– Еще хуже, – шепнула Василиса, давясь от смеха и снова поправляя съехавший венок, – если Яга – это имя… Звучит не очень.

– Интересно, как ее ласково называли в детстве?

– Ну что ж, здесь все, кто и должен быть! – заявила Баба-яга. – Какое спокойное, верно, будет у вас Посвящение! А теперь зелья… Зелья из золотой розги! Каждый должен знать их, как свои пять пальцев!

Анисья с Василисой нагнулись над берестяными листами и принялись быстро царапать на них черными острыми палочками. Кто-то в заднем ряду зашелестел бумагой. Мальчик на лавке справа принялся раскручивать длинный свиток. У его соседа оказался вполне обычный блокнот, похожий на ежедневник. И только Полина с Маргаритой озадаченно поглядели друг на друга – у них с собой ничего не было.

* * *

– Я готова съесть слона, – сказала Маргарита после окончания рассказа Бабы-яги о зельях. – Напрягать мозги на голодный желудок очень тяжело. Кстати, ты запомнила, как выглядит эта золотая розга?

– В засушенном виде – да, – ответила Полина. – Но боюсь, что в растущем и цветущем состоянии она выглядит по-другому. Хотя к чему мне вообще это? Не придется же ее собирать?

Пока Полина пыталась выйти из переполненной комнаты, завешанной пучками неведомых трав, ее бесцеремонно разглядывали остальные ребята. Что именно их интересовало в ее наряде или лице, она никак не могла понять и через несколько минут начала злиться от такого пристального внимания.

Вернувшись – согласно надписи на указательном камне – по Дороге Желаний немного назад и повернув направо, под большой красной крышей они увидели несколько деревянных столов, за которыми уже расселись проголодавшиеся. На доске у входа на этот раз красовалась корявая надпись: «А компот недурен!» – вместо тщательно заштрихованного высказывания о голубцах.

Невдалеке возвышался еще один стол, круглый, полностью уставленный яствами. Жители этого странного места толпились около него с тарелками в руках. Полина посмотрела в тот угол, но ни одна тарелка или чашка так и не вспорхнула над столом, зато под ним сидел самый настоящий заяц! В тот же миг он стукнул задними лапками и ускакал.

Маргарита выбрала сырники: они выглядели очень аппетитно, но их почему-то никто не брал, хотя осталось всего две порции. Повернувшись в поисках Полины, она едва не вскрикнула от удивления, увидев перед собой людей в длинных темных плащах с глубокими капюшонами.

– Это действительно напоминает секту, – прошептала она Полине, указав глазами на странную группу.

– Слышала, – донесся мальчишеский голос из-под темного капюшона, – кому достался Белун?

– И кому же? – заинтересованно спросил мягкий девичий голосок из-под соседнего плаща.

– Анисье Муромец! Ей-то он меньше всех нужен! Эх, а я так на него рассчитывал…

– Честное слово, это несправедливость.

– Ну ладно, пошли отсюда. Кстати, у них тут везде проблема с местами? – возмутилась Маргарита, оглядывая столы. – Пока мы выбирали, что съесть, свободных столов и стульев не осталось!

– Эй, – послышалось откуда-то из самой гущи завтракающих ребят. – Маргарита, Полина.

Они одновременно обернулись и заметили рыжую Василису, которая махала им венком. За тем же столом напротив Василисы расположилась Анисья Муромец в окружении приятелей – некоторые были явно старше ее на несколько лет.

Полина с Маргаритой поспешили на зов. Стол сам собою удлинился, появились лишние стулья. Полина озадаченно дотронулась до столешницы, испугавшись, что та исчезнет.

Пару минут соседки ели молча, стараясь не замечать взглядов сидящих напротив ребят. Первой не выдержала Маргарита. Она отодвинула тарелку и обратилась к Василисе:

– Послушай, не могла бы ты объяснить, что это за место и что мы будем здесь делать?

– Ну… в общем-то, все, что захотите…

– Нет-нет. Я имела в виду… Взять хотя бы эти снадобья! Мы должны учиться варить зелья из золотой розги?

– Нет. – Василиса пожала плечами, но, как показалось Маргарите, начала понимать, о чем именно ее спрашивают. – Вам нужно пройти Посвящение.

– Посвящение? Что еще за Посвящение?

– Чтобы стать полноценным колдуном, каждый должен пройти Посвящение. Это же очевидно, – вмешалась Анисья Муромец. Ее малахитовые глаза иронично сверкнули.

Полина с Маргаритой переглянулись.

– А кто такие наставники, про которых нам говорил домовой? – решила не сдаваться Маргарита.

– Наставники устраивают это самое Посвящение. Они следят за нами и придумывают подходящие испытания… Это очень сильные колдуны. Они сильны… ну, понимаешь, каждый в своей области. Одни могут помочь тебе выбрать собственный путь, у других же можно чему-нибудь научиться… – Василиса снова пожала плечами и улыбнулась под сосредоточенным Маргаритиным взглядом. – В общем, как-то так. Вот, например, сегодня ночью обряды. Вы слышали? – Василиса вынула из сумки кусок бересты с начерченной на нем схемой. Казалось, что разговор с новыми непонятливыми знакомыми ее совсем не раздражал. – Нет? А разве вам домовой не сказал? Забыл, наверное.

– Это на него похоже… о самом главном он забывает, – сказала Полина и в ту же секунду снова почувствовала на себе взгляд Анисьи. Ее спутников Полина у Бабы-яги точно не видела. Она бы запомнила и их лица, и прически, и наряды. Две девушки, одетые в струящиеся платья из мерцающей полупрозрачной ткани, сидели в венках из лилий. У обеих пробор разделял длинные русые волосы, заплетенные в свободные косы. У третьей волосы были гладко зачесаны назад и украшены парой черных перьев. Сама Анисья тоже выделялась. Ее светлые волосы, ниспадающие крупными кудрями, необъяснимым образом сияли. Никаких украшений на ней не было. Белая блузка с коротким рукавом выгодно оттеняла смуглую кожу.

– Наставница Обрядов Марья Кощеевна, – продолжала тем временем Василиса.

– Кощеевна? – воскликнула Полина, отвлекшись от наблюдений. – Ее отца звали Кощеем? То есть он был тем самым Кощеем?

– Что значит «тем самым»?! – спросила Анисья, скривив губы в усмешке.

Полина задумалась, подыскивая слова:

– Ну, тем, который хранил свою смерть в игле, иглу в яйце, яйцо в утке и так далее?

– Ах, ты про сказки! – сказала Анисья. – Нет. Просто во времена, когда родился отец Марьи Кощеевны, это было модное имя, вот и все.

Маргарита с Полиной опять переглянулись.

– Так вы обе выросли… по ту сторону?

– Что? – переспросила Маргарита.

– Вы потусторонние?

– Мне всегда казалось, что «потусторонний» – это что-то вроде призрака… – Она вопросительно взглянула сначала на Полину, затем на задавшую вопрос Анисью.

– Вы росли среди обычных людей? – уточнила сидящая рядом с Анисьей девушка. – И раньше ничего не знали ни об этом месте, ни о нас?

– А! Та к вот что это значит! Да-да, все именно так и есть. Росли, не знали… Наши родственники удосужились рассказать нам только о том, что существуют люди с какими-то сверхспособностями, но вот про Заречье – ничего определенного.

– И вы не умеете пользоваться силой? – с еще большей усмешкой уточнила Анисья. – Своей магией?

– Силой – да. Магией – нет.

– Не волнуйтесь, вы быстро научитесь, – ободряюще сказала Василиса.

– Будет интересно посмотреть. Мне кажется, научиться этому невозможно, с этим нужно родиться, – возразила Анисья.

– Но Арсений Птицын как-то ведь научился. – Василиса повернулась к Маргарите и Полине. – Арсений – это еще один потусторонний колдун. Он попал в Заречье несколько лет назад, как и вы, ничего о нем не зная.

– Теперь я чувствую себя откровенно глупо, – призналась Маргарита, когда Анисьины знакомые закончили трапезу и удалились. – Колдовство всегда было для меня выдумкой. В детстве я представляла себя волшебницей, когда играла во дворе с другими детьми, но никогда по-настоящему в это не верила. Все сводилось к обладанию волшебной палочкой и вытаскиванию белого зайца из шляпы.

– Волшебная палочка? Зайцы? Как любопытно! – с иронией воскликнула Анисья.

– Меня окружали обычные люди, как тут можно было подумать, что колдуны на самом деле существуют? И что они объединились в сообщество и построили какую-то деревню, о которой никто больше не знает? Короче говоря, я до сих пор испытываю легкий шок от всей этой информации. И по-прежнему мало что понимаю из увиденного. И кстати, «колдуны» – это у вас официальный термин? Вы друг друга так и называете?

– Раньше мы назывались волхвами…

– Да! – подхватила Василиса. – А еще было время, когда кого-то называли друидами, кого-то перевертышами, кого-то детьми Ветра или сыновьями Солнца. То есть делили всех по их умениям.

– Невозможно поверить! Когда я подожгла взглядом ковер, я и в это не поверила. Пыталась объяснить себе это как-то по-другому, не слушала бабушку, которая…

– Подожгла? Ага! Я же говорила, что она Огненная, – кивнула Анисья Василисе.

– Огненная? – переспросила Маргарита. – Бабушка то же самое сказала! Она объяснила, что это моя стихия. Я, правда, не совсем поняла, что она имеет в виду… Вообще-то, по гороскопу у меня водный знак…

– Как! Вы даже про стихии не знаете? – Анисья опять усмехнулась.

– А моя стихия какая? – спросила Полина, ожидая, что Анисья начнет давиться от смеха.

– Твоя-а-а? – Но вопреки ее опасению лица Анисьи и Василисы удивленно вытянулись. – Вода, конечно! Самая редкая и неизученная, – продолжила Василиса. – Ты первый Водяной маг за много-много лет. Как странно, что тебе никто не сказал. Впрочем, здесь не привыкли к потусторонним. А нам такие простые вещи объяснять не надо: мы все сами чувствуем. После завтрака будет собрание для новеньких. Вам еще не сообщили? Главная наставница расскажет обо всем. И про стихии, я думаю… Но если вы чего-то не поймете, всегда можно задать вопрос… кому-нибудь.

– Плохая идея. Мы пытались поговорить с Афанасием, нашим домовым, но это абсолютно бесполезно, – пожала плечами Маргарита.

– Так ведь домовые страшно косноязычны, – отозвалась Василиса. – Будут сыпать метафорами или загадками, а на вопрос не ответят. Я бы посоветовала задавать вопросы людям.

– Тогда вот мой вопрос тебе: на чем вы писали сегодня дома у Бабы-яги?

– На бересте, – откликнулась Анисья, не дав Василисе ответить, и на этот раз окончательно повернулась к собеседницам: парень, с которым она до этого болтала, сверился с громоздким прибором на запястье, подскочил и куда-то побежал.

– Нам тоже нужна береста?

– Это ваше дело. Можете писать на чем хотите. Просто это что-то вроде традиции.

– Да, – подхватила Василиса. – Так принято, что каждая ведунья или колдун собирает свою собственную книгу знаний. Пишется эта книга обычно на бересте, и коллекционирование заклинаний начинается с самых первых дней в Заречье.

– Та к вы потом соберете все листы в одну книгу?

– Да, и скрепим. Условно это называется Ярилиной рукописью.

– Почему? – спросила Полина для поддержания разговора. Странный, почти враждебный взгляд Анисьи Муромец не давал ей покоя.

– Существует поверье, что где-то хранится такая книга, настоящая Ярилина рукопись. В ней собраны абсолютно все колдовские тайны. Лежит эта книга, спрятанная от посторонних глаз, уже много-много столетий и представляет настоящий кладезь волшебства…

– Она, наверное, огромная. – Маргарита вообразила неподъемный фолиант.

– Знаю только, что она очень опасна, ведь, взяв ее в руки, человек теряет счет времени. Одна голова не способна выдержать так много знаний. Нашедший книгу… сходит с ума.

– Та к это правда? Или все-таки просто сказка? – Маргарита уставилась на Василису, которая говорила о книге так, словно та существовала на самом деле.

– А разве можно точно знать, было это правдой или нет, если происходило столько лет назад? Кто-то считает книгу выдумкой, но здешние колдуны часто верят легендам.

– И все же это похоже на выдумку. Ярилиной рукописью называются все книги, где собраны знания, и пока что еще никто не сходил от них с ума. Ого, нам уже пора на собрание! – встрепенулась Анисья, вытянула из кармана красную ленту и принялась завязывать свои волосы в хвост.

– Говорят, что Велес строгая, нам лучше не опаздывать, – кивнула Василиса и встала из-за стола.

– Велес? Божество? Покровитель сельского хозяйства? – Маргарита вскочила со стула и двинулась за Василисой.

Полина шагала следом.

– Нет, это фамилия главной наставницы Заречья. Ее зовут Вера Николаевна.

Маргарита ускорила шаг и поторопила Полину в попытке угнаться за Анисьей, почти перешедшей на бег. Сад с диковинными деревьями, которые словно переговаривались между собой, остался позади. Девочки пересекли широкую грунтовую дорогу и поспешили через небольшое поле к сплошной стене деревьев.

– Василиса! Почему эта дорога называется Дорогой Желаний?

– На ней появляется все, что ты захочешь. Будешь голоден, появится еда, – на бегу ответила Василиса. – Захочешь пить – сможешь напиться. И спрятаться от солнца можешь, даже если тени ложатся в другую сторону.

– А если я захочу, чтобы пошел дождь? – спросила Полина.

– Ну, тогда свернешь на Дождливую аллею! – ответила, снова усмехнувшись, Анисья.

Оказалось, что впереди виднелась не просто стена леса – за тесным сплетением толстых стволов скрывалась большая круглая поляна, покрытая короткой зеленой травкой, стоптанной в некоторых местах до сероватых проплешин. На поляне толпились люди. Анисья безо всяких объяснений направилась к знакомым: смуглолицему юноше и девушке, одетой во все зеленое. Василиса тоже пропала. Полина повертела головой, пытаясь понять, куда она делась, но не увидела ничего, кроме мелькнувшего рыжего беличьего хвоста.

Маргарита неуверенно топталась на месте, разглядывая парней и девушек, часть из которых уже успела запомнить в лицо после Снадобий.

– Добрый день, – внезапно послышался голос, заглушивший гам присутствующих.

Маргарита приподнялась на носках, глядя поверх голов впереди стоящих парней. В центре поляны образовался свободный круг, где расположилась невысокая пожилая женщина. Ее седые волосы были распущены, а темные глаза, казалось, смотрели прямо на Маргариту. Все замерли от неожиданности, кто с открытым ртом, кто с поднятой рукой.

– Как она там появилась? – изумленно спросила Маргарита у Полины.

– По пространственно-временному туннелю пришла, – невозмутимо ответила та, и Маргарита с трудом сдержала смешок.

– Присядьте, пожалуйста. – Женщина подняла обе руки, и ребята опустились на траву. Руки незнакомки сплошь унизывали тяжелые браслеты, на груди висели амулеты – их почти невозможно было разглядеть с места Маргариты, но один – большой желтоватый коготь – выделялся отчетливо. – Я рада приветствовать вас здесь, в Заречье. Имя мое, конечно, вам известно, но на всякий случай напомню, что зовут меня Вера Николаевна Велес, и я ваш главный наставник. Все, как вижу, прибыли – никаких происшествий. Никого не заперли на чердаке родители, не спрятали в подземелье бабушки и дедушки и не заточили в башне старшие братья и сестры. Что ж, верно. Вам здесь бояться нечего.

Полина с Маргаритой переглянулись. Почему-то в присутствии этой наставницы у обеих по спине пробежали мурашки.

– Столетиями Заречье становится домом для непосвященных. Надеюсь, эта деревня будет домом и для вас. Не каждому в нашем мире выпала честь быть Посвященным в древние знания и секреты колдовства. Но тем, кто сейчас находится здесь, повезло. Путь будет сложным и тернистым. Вас будут сопровождать мудрые наставники. Некоторые из них покажутся странными, другие – чересчур требовательными, но именно они станут для вас проводниками в новый мир.

Маргарита поймала себя на мысли, что тихая спокойная речь главной наставницы сама по себе увлекает ее в этот новый мир. Древние знания, секреты колдовства – она жадно ловила эти слова и не отрываясь смотрела на Веру Николаевну. Только сейчас она разглядела, что в ее длинные седые волосы вплетены травинки и маленькие полевые цветы.

– Через четыре года вы пройдете Посвящение. До этого будете жить по законам Заречья и выполнять требования наставников. На четыре года Заречье станет вашим миром, вы должны принять его. А что потом – выбирать вам. – Велес остановилась и несколько мгновений молчала. – Запомните: Посвящение – обязательный этап в жизни каждого. Не пройдя этого испытания, нельзя называть себя полноценным Светлым магом, невозможно стать частью нашего сообщества. Не волнуйтесь, – вкрадчивым, чуть бесцветным голосом продолжила наставница, – в Заречье отбираются самые лучшие, вам осталось лишь доказать это своим усердием. – Она смотрела на ребят, словно гипнотизируя их. Казалось, никто не смел даже пошевелиться – все внимательно слушали. – Большую часть времени вы будете уделять изучению своей стихии. Постичь стихию – значит овладеть силой, которая скрыта в каждом из вас.

Колдунья сделала несколько шагов, обводя взглядом всю поляну, но Маргарите продолжало казаться, будто она смотрит ей в глаза. На главной наставнице были длинные зеленые одежды, которые словно вырастали из растений под ее ногами, и оттого не удавалось определить, где кончается платье и начинается трава.

– Колдуны, владеющие Земляной магией, обладают невероятной по меркам других магов физической силой, а также обостренным слухом, зрением и обонянием. Зачастую Земляные являются друидами, могут устанавливать ментальный контакт с животными или растениями и трансформироваться в животную сущность.

Вера Николаевна сделала едва уловимое движение рукой, и целая стайка самых разных бабочек вылетела из травы прямо у ее ног. Ребята, сидевшие ближе всего к наставнице, издали веселый возглас, а остальные, как завороженные, смотрели на прекрасных насекомых, которые опустились на россыпь полевых цветов за спиной Веры Николаевны. Маргарита с Полиной испуганно переглянулись, не веря своим глазам.

– Огненные колдуны обладают большой энергетической мощью, – продолжала Вера Николаевна. – Их сила часто, подобно взрыву, вся и без остатка уходит на одно-единственное действие. Тут есть как преимущество, так и недостаток. А вот почти на все колдовство, связанное напрямую с огнем или светом, эти маги не расходуют своей энергии.

От этих слов по коже Маргариты пробежали мурашки, словно она уже умела колдовать. И когда в руках Веры Николаевны появился светящийся шар, еле заметный в этот солнечный день, она чуть было не подпрыгнула от восторга, словно сама его сотворила.

– Теперь о Воздухе, или Детях Ветров, как издревле их называют. Если вы относитесь к данной стихии, то, скорее всего, обладаете повышенной способностью к левитации и исчезновению. Отвод глаз вам подвластен в большей степени, нежели остальным. – Вера Николаевна продолжила с легкой улыбкой: – Мысль – явление неуловимое и подвижное, подобно ветру. Она не лежит в голове человека, как раскрытая книга. Она витает в воздухе. И вы, Воздушные колдуны, знаете это, как никто другой.

– Что это за иносказания! – возмутилась Маргарита. – Косноязычием тут страдают не только домовые!

Вера Николаевна тем временем повела кистью перед собой, и все собравшиеся ощутили легкое дуновение ветра, такого желанного в этот жаркий августовский день.

– Водяные же, – начала Велес таким тоном, словно перед ней сидело не меньше десятка представителей этой стихии, – отличаются необъяснимой сопротивляемостью ко многим видам магии, которые могут нанести вред или даже погубить колдунов других стихий. Проникнуть в их сознание или вытянуть магическую силу из их тела очень сложно. Они – своего рода неприступная крепость. Ну, милая, встаньте. Всем любопытно на вас взглянуть.

Повисла тишина, ребята стали оборачиваться.

– Полина Феншо, где же вы?

– Я? – испуганно переспросила Полина и робко поднялась.

На нее уставились несколько десятков пар глаз.

– Ну вот, я же говорила, – кивнула Велес. – Необъяснимая сопротивляемость. Вам совсем не нужны длинные волосы, чтобы защищаться от чар. Какая редкость! Но, пожалуй, о стихиях достаточно. Можете садиться, Полина.

Она медленно села, чувствуя, как лицо покрывается жарким румянцем от переизбытка внимания – некоторые ребята продолжали коситься в ее сторону.

– Познать свою стихию – сложное и важное дело, но не забывайте и о других наставниках. Вы должны регулярно приходить к ним – у каждого есть свой дом в Заречье – чтобы расширять границы своих знаний в совершенно разных областях. Вы должны знать все о человеке, о том, как функционирует его организм, потоки какой энергии отвечают за нашу жизнь, – об этом с вами будут говорить на Целительстве; на Звездословии придется разгадывать тайны звезд и созвездий, на Легендологии узнаете многое из нашей с вами истории… Заранее скажу, что Заречье – не единственное место, где вы будете жить, готовясь к Посвящению. Холодные месяцы проведете в Белой усадьбе, расположенной в Росенике. Все наставники переедут туда вместе с вами.

– Подожди, а где же мы сейчас? – спросила Полина у Маргариты. – Разве Росеник и Заречье… ну… не одно и то же?

– Я думаю, это совсем рядом.

# Сноски

1

Не плачь. Мы скоро опять увидимся (фр.). – Здесь и далее примечания авторов.