# Королевство крыльев и руин

Сара Маас

Тамлин, верховный правитель Двора весны, вступает в сговор с правителем Сонного королевства, собравшимся захватить и подчинить своей власти всю Притианию. Армии короля вот-вот вторгнутся в земли фэйри. Наделенная магическими способностями и обретшая бессмертие Фейра покидает Двор ночи, понимая, что в сложившейся ситуации ее бездействие смерти подобно. Но кому из верховных правителей, увязших в давних противоречиях, может она теперь доверять? Где ей искать союзников? Фейре остается одно: ради спасения Притиании плести паутину лжи, предавая собственную натуру…
Впервые на русском языке продолжение романов Сары Дж. Маас «Королевство шипов и роз» и «Королевство гнева и тумана» из сериала о приключениях Фейры.

Sarah J. Maas

A COURT OF WINGS AND RUIN


Copyright © Sarah J. Maas, 2017

All rights reserved

This edition published by arrangement with Bloomsbury USA and Synopsis Literary Agency


Серия «Lady Fantasy»


Карта выполнена Юлией Каташинской


© И. Иванов, перевод, 2018

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2018

Издательство АЗБУКА®

* * *


> Посвящается Джошу и Энни.

> Это подарок. Он целиком ваш


## Ризанд. За два года до появления стены

Грохот боевых барабанов сменился криками выживших и жужжанием мух.

Поле сражения превратилось в чудовищное нагромождение трупов, где вперемешку валялись убитые люди и фэйри. Кое-где на фоне серых небес торчали сломанные крылья, да изредка среди тел попадалась лошадиная туша.

Густая облачность, закрывшая солнце, не приносила прохлады. Еще немного – и зловоние станет невыносимым. Мухи густо облепили глаза мертвецов, устремленные в небо, но неба не видящие. Эти мелкие крылатые твари жадно пировали, не делая различий между плотью смертных и бессмертных.

Я шел по бывшей равнине (даже не верилось, что когда-то здесь росла высокая трава), мысленно отмечая знамена, наполовину увязшие в месиве из земли и крови. Главное – не зацепиться крыльями за труп и доспехи. На это я тратил остатки телесных сил. Магическую силу я исчерпал задолго до окончания бойни.

Все последние часы я сражался наравне со смертными, действуя мечом и кулаками. Мое внимание было неотступно сосредоточено на противнике. Мы оборонялись против легионов Равеннии. Я выполнял приказ отца, зная, что должен продержаться. Поражение здесь означало бы смертельный удар по нашим и без того разрозненным силам сопротивления.

Крепость, что возвышалась неподалеку, была слишком важна, чтобы отдать ее противнику. Она находилась в самом сердце континента, а к тому же там хранились значительные запасы всего необходимого. Кузницы и оружейные мастерские в западной части крепости работали безостановочно, снабжая наши отряды оружием и доспехами.

Теперь дым кузниц смешивался с дымом зажигаемых погребальных костров. А я шел дальше, вглядываясь в лица убитых. Надо будет отправить сюда солдат, что духом покрепче: пусть собирают оружие. Наше. Вражеское. Какая разница? Мы слишком нуждались в оружии, чтобы терзаться соображениями морального характера. Тем более что наши противники никаких угрызений совести не испытывали.

Я все еще не мог привыкнуть к тишине. Особенно это было трудно после хаоса последних часов сражения. Армия, верная правительству, предпочла спешное отступление, а не капитуляцию. Убитых и умирающих они бросали на съедение воронью.

Я обошел тушу гнедого жеребца. В мертвых глазах красивого животного застыл ужас. Окровавленный бок густо облепили мухи. Упав, жеребец придавил собой седока. Голова у того была почти отделена от туловища. Судя по жутким рваным ранам, отделили ее не ударом меча, а когтями.

Они так просто не сдадутся. Королевства и земли, привыкшие использовать смертных рабов, будут продолжать войну, пока их не загонят в угол. И даже тогда… Мы это узнали очень рано, дорого заплатив за уроки. Наши противники не питали уважения к древним правилам и ритуалам войны. Что же касается фэйских земель, чьи обитатели сражались бок о бок со смертными воинами… Нас должны были раздавить как букашек.

Я отогнал назойливую муху, мельтешившую перед лицом. Ладонь и пальцы покрывала корка запекшейся крови, своей и чужой.

Раньше я всегда считал смерть чем-то вроде благополучного возвращения домой, чем-то вроде красивой грустной колыбельной, зовущей в неведомое, которое ожидало меня по другую сторону завесы.

Под ногой, обутой в латный башмак, хрустнуло древко вражеского знамени. Рядом валялся убитый знаменосец. На зеленом полотнище, перепачканном красной глиной, был вышит клыкастый вепрь.

Прежние мысли о смерти казались мне наивными. Вдруг жужжание мух над трупами и есть колыбельная смерти, а сами мухи и черви – ее слуги?

Поле битвы простиралось во все стороны, уходя к горизонту. Только в одном месте его заслоняла громада крепости.

Три дня мы сдерживали их натиск. Три дня мы здесь сражались и погибали.

Им не удалось прорвать нашу оборону. Снова и снова я собирал фэйри и людей, полных решимости отразить нападения этих прихвостней. И даже на второй день, когда противник молотил по нашему уязвимому правому флангу, я сумел найти подкрепление.

Я тратил свою магическую силу, пока от нее не остался лишь дымок в жилах. Но в моем арсенале была еще иллирианская боевая выучка, и я продолжал сражаться с мечом в руках. Я сам превратился в живое орудие, способное лишь неутомимо отражать вражеские атаки.

Среди трупов высокородных фэйцев виднелось располосованное иллирианское крыло. Этот иллирианский воин погиб, но забрал с собой шестерых противников.

Изможденное тело отказывалось мне повиноваться. Я с трудом оттаскивал трупы. Сердце гулко колотилось.

Подкрепление пришло к нам на рассвете третьего, заключительного дня. Его прислал отец, ответив на мои мольбы о помощи. Я был слишком охвачен азартом битвы и лишь отметил, что нам на подмогу явился иллирианский отряд. В подробности я не вдавался, тем более что сифоны[1] были там почти у всех.

Но когда иллирианские богатыри, по сути, спасли нас и повернули ход сражения в нашу пользу, я не увидел среди живых никого из моих названых братьев. Я даже не знал, сражались ли Кассиан и Азриель на этой проклятой равнине.

Правда, Азриеля отец вряд ли послал бы сюда, тот был нужен ему для шпионажа. А вот Кассиана вполне могли отправить в это пекло. Я бы ничуть не удивился, если бы отец перевел его в отряд, обреченный на гибель. Такое однажды уже случилось, и Кассиан только чудом выбрался с поля боя живым.

Саднили окровавленные пальцы. Упершись в продавленные доспехи, я отбросил тело последнего фэйца (окоченевшее и липкое от крови) и заглянул в лицо убитому иллирианскому воину.

Темные волосы, золотисто-коричневая кожа… Совсем как у Кассиана.

Но это был не Кассиан. Посеревшее лицо этого воина было мне незнакомо.

Дыхание, сдерживаемое до сих пор, шумно вырвалось из легких. Они еще горели от крика. Губы пересохли и потрескались. Отчаянно хотелось пить. Но поблизости, среди трупов, виднелась другая пара иллирианских крыльев.

Я поплелся туда, отправив все мысли в тихое и темное место. Добравшись до убитого, склонился над ним и повернул шею, чтобы увидеть лицо под простым солдатским шлемом.

Не он.

Я двинулся дальше, к очередному павшему иллирианцу.

Потом еще к одному. И еще.

Кто-то был мне знаком. Кого-то я совсем не знал. А поле битвы тянулось до самого неба.

Оно простиралось на многие лиги. Королевство гниющих трупов.

А я продолжал всматриваться в мертвые лица.

## Часть первая. Принцесса трупов

### Глава 1. Фейра

Мое возвращение к живописи было притворным.

Яркой, красивой ложью, приправленной обилием бледно-розовых цветов и солнечных лучей.

Эту картину я начала вчера, после ленивого созерцания розовых кустов, раскинувшихся за окнами мастерской. Сквозь переплетение атласных зеленых листьев и шипов проглядывала другая зелень – светлее и сочнее. Зелень холмов вдали.

Весна. Нескончаемая и неумолимая.

Изобрази я этот пейзаж так, как он виделся мне в воображении, как требовала моя природа, я нарисовала бы длинные шипы, способные впиваться и раздирать живую плоть. Я нарисовала бы хищные розы, забирающие себе солнечный свет целиком, обрекая все, что пониже и помельче, гнить в сумраке. И холмы на моем холсте были бы не сочно-зелеными, а красными.

Однако каждый мазок кисти на широком полотне был рассчитан. Каждое касание, каждая полоска, рожденная сочетанием красок, – все было направлено не только на создание идиллического весеннего пейзажа, но и свидетельствовало о таком же солнечном настроении художницы. Пусть и не особо счастливой, однако довольной, что наконец-то излечилась от тяжких впечатлений, о которых я поведала прежде, тщательно выбирая каждое слово.

Можно сказать, за минувшие недели я изображала не только пейзажи. Схожим образом я «нарисовала» свое поведение. Решись я показать себя такой, какой мне хотелось быть, у меня бы вместо ногтей появились острые когти, а руки быстро бы лишили жизни тех, кто ныне меня окружал. Я бы «разбавила» позолоту здешних залов цветом крови.

Но пока не время.

Не время. Эти слова сопровождали на протяжении последних недель не только каждый мазок моей кисти, но и вообще каждое мое движение. Скоропалительная месть лишь помешала бы выбранной стратегии. Я бы выплеснула бурлящий в душе гнев, и не более того. Я не имела права поддаваться эмоциям.

И все равно – стоило мне заговорить с теми, кто меня окружал, я слышала рыдания Элайны, когда мою среднюю сестру загоняли в Котел. Стоило мне взглянуть на них, и я видела Несту – мою старшую сестру. Она грозила пальцем правителю Сонного королевства, недвусмысленно обещая ему смерть. Никакие здешние ароматы не могли избавить мои ноздри от железистого запаха крови Кассиана, которой были залиты темные камни костяного замка.

Кисть с хрустом расщепилась надвое. Такой уже не поработаешь. Придется выбросить.

Бормоча проклятия, я осмотрела окна и двери. Нельзя просто взять и бросить сломанную кисть в мусорное ведро. Это было бы рискованно. За мною следили везде и всюду.

Раскинув разум наподобие сети, я проверила, не следит ли кто за мной сейчас, но никого не обнаружила.

Я стояла, держа в каждой руке по половинке сломанной кисти.

На мгновение я позволила себе взглянуть сквозь магический покров, скрывавший татуировку на правой руке и предплечье. Это были знаки моей истинной принадлежности. Знаки моего настоящего титула.

Верховная правительница Двора ночи.

От одной лишь мысли об этом половинки сломанной кисти вспыхнули. Огонь не обжигал мне кожу, но в нем сгорали волоски кисти, крупицы краски и дерево ручки. Когда от кисти осталась лишь струйка дыма и две горстки пепла, я позвала ветер, и он сдул пепел с ладоней, унес в окно.

Затем я позвала другой ветер, со стороны сада. Он прогнал оставшийся дым, наполнил комнату густым, удушающим запахом роз.

Когда мое пребывание здесь окончится, я не удержусь и дотла сожгу весь особняк. А начну с этих розовых кустов.

Разум заблаговременно сообщил, что ко мне направляются двое. Я быстро схватила другую кисть, погрузила ее в ближайший бугорок смешанных красок на палитре. Потом убрала невидимые темные сигнальные нити вокруг мастерской. Они предупреждали меня о нежданных посетителях. Впрочем, других здесь и не было.

Когда двери распахнулись, я вырисовывала прожилки лепестка розы, просвечивающие на солнце, стараясь не думать о том, как однажды видела нечто похожее. Только там это были прожилки иллирианских крыльев.

Я разыграла убедительный спектакль: художница целиком поглощена работой. Я склонилась над холстом, о чем свидетельствовали плечи и шея. Затем последовала еще более убедительная сцена. Я медленно обернулась через плечо, словно мне стоило изрядных усилий прервать процесс творчества.

А вот заставить себя улыбнуться – это действительно стоило усилий, и немалых. Требовалось не просто «натянуть на лицо улыбку». Улыбка должна была выглядеть искренней, распространяясь не только на губы, но и на глаза. Для этого я много упражнялась перед зеркалом.

И сейчас я изобразила требуемую улыбку: смущенную, но счастливую. Показывала, как рада видеть Тамлина. И Ласэна тоже.

– Прости, что помешали, – сказал Тамлин.

Он пристально вглядывался в мое лицо, ища малейших признаков теней. Тех, что я призывала, чтобы по вечерам, когда солнце скроется за холмами, удерживать его на расстоянии.

– Но я подумал, что ты захочешь подготовиться к встрече.

Я заставила себя сглотнуть. Опустила руку с кистью. Пусть Тамлин снова видит перед собой взволнованную, неуверенную девчонку, какой я была когда-то давно.

– Так ты все обговорил с Иантой? Она и в самом деле появится?

С нею я пока еще не встречалась. С верховной жрицей, выдавшей моих сестер Сонному королевству. И не только их. Ианта предала всех нас, оказавшись ставленницей Сонного королевства.

И хотя быстрые, расплывчатые послания Ризанда, передаваемые через наши парные узы, несколько уменьшали мой страх… Ианта была повинна во всем, что произошло чуть больше месяца назад.

Мне ответил Ласэн. Он внимательно разглядывал мою картину, словно надеялся обнаружить там доказательства двойной жизни, которую я вела. Я знала: он не переставал их искать.

– У Ианты… были свои причины. Она хочет объяснить их тебе.

Наверное, заодно она объяснит и то, как набивалась приглянувшимся мужчинам, не смущаясь отсутствием взаимности. Ризанд бесцеремонно выставил ее. Он мне рассказывал об этом. А как она обхаживала Ласэна, я видела собственными глазами.

Знать бы, как ко всему этому относится сам Ласэн. Особенно к странной цепочке событий, причиной которых явилась дружба Ианты с Сонным королевством. Речь об Элайне. Ласэн вдруг узнал в ней свою истинную пару.

Об Элайне мы с ним говорили всего один раз – на следующий день после моего возвращения сюда. Тогда я сказала Ласэну: «Юриан расписал тебе, как Ризанд будет обращаться с моими сестрами. Но я бы не торопилась верить его словам. Хоть мне и известны нравы Двора ночи, там с Элайной и Нестой обойдутся не так, как говорил Юриан. Ризанд гораздо изобретательнее и найдет более изощренные способы заставить их страдать».

Кажется, Ласэн до сих пор сомневался в этом.

Я добавила, что не помню, проявлял ли Ризанд свою изобретательность ко мне. У меня же были «провалы» в памяти!

Но с какой легкостью и Ласэн, и Тамлин поверили, будто Ризанд может кого-то насильно заставить… Я добавила это оскорбление в невероятно длинный список мерзостей, за которые им придется расплачиваться.

Я положила кисть, сняла халат с разноцветными пятнами краски и аккуратно положила на табурет, где просидела последние два часа.

– Пойду переоденусь, – пробормотала я, откинув за плечо не слишком туго заплетенную косу.

Тамлин кивнул. Он внимательно следил за каждым моим движением.

– Какая замечательная картина, – сказал он.

– Это лишь набросок, – возразила я, вспоминая девчонку, которая настороженно относилась к похвалам и комплиментам и старалась никому не бросаться в глаза. – Сплошной хаос красок.

На самом деле это была одна из лучших моих работ, хотя ее бездушность замечала лишь я сама.

– Думаю, и мы тоже еще не оправились от хаоса, – осторожно улыбнувшись, заметил Тамлин.

Я подавила желание выпучить глаза и тоже улыбнулась, а когда проходила мимо, провела рукой по его плечу.

Ласэн ждал меня за дверью моей новой спальни, откуда я вышла через десять минут.

Мне понадобилось два дня, чтобы отвыкнуть ходить в свою прежнюю комнату. Поднимаясь по лестнице, я напоминала себе о необходимости повернуть направо, а не налево. В той комнате мне было нечего делать.

Но я все-таки заглянула туда на следующий день после возвращения.

Разбитая и разломанная мебель, обрывки простыней и одеяла. Одежда разбросана по всему полу, словно Тамлин искал меня внутри шкафа. Судя по обилию пыли, даже слугам было запрещено сюда входить.

Но отнюдь не хаос сделал мою бывшую комнату нежилой. Ею завладели ползучие растения, проникшие сюда через разбитые стекла. У многих стебли имели острые шипы. Новые обитатели расползлись по полу и стенам, обвили обломки мебели. Естественно, они проникли сюда из сада, перекинувшись с внешних стен внутрь. Казалось, с момента моего бегства отсюда прошли не считаные месяцы, а целая сотня лет.

Моя бывшая комната превратилась в гробницу. В зеленый склеп.

Я вышла в платье из тончайшей нежно-розовой ткани. Ласэн стоял, прислонившись к противоположной двери.

К двери своей комнаты.

Он наверняка позаботился, чтобы меня поселили напротив него. И его металлический глаз был повернут в сторону моих покоев постоянно, даже когда Ласэн спал.

– Меня удивляет твое необычайное спокойствие, – сказал он вместо приветствия. – Особенно если вспомнить, что́ ты пообещала тогда, в Сонном королевстве.

Я хорошо помнила свое обещание убить всех человеческих королев, правителя Сонного королевства, Юриана и Ианту за то, что они сделали с Элайной и Нестой, а также с моими друзьями.

– Ты сам говорил, что у Ианты были причины. Злость на нее у меня не прошла, но я готова ее выслушать.

Я не стала раскрывать Ласэну истинную суть Ианты. Тогда пришлось бы рассказать и о том, как Риз вышвырнул ее из своего дома, а он это сделал, дабы защитить себя и членов своего двора. Заикнись я об этом, мой рассказ вызвал бы множество вопросов, разрушил бы множество искусно сплетенных лживых историй, созданных все с той же целью – обезопасить Ризанда и его двор. Мой двор.

Хотя, после того как Притиания и остальной мир узнали о существовании Велариса – оазиса покоя и благоденствия, – прежние меры безопасности утратили смысл. Враги при первой же возможности попытались уничтожить этот чудесный город.

Атака на Веларис произошла вскоре после того, как Риз поведал о нем человеческим королевам. И всю свою бесконечную жизнь моя бессмертная истинная пара будет нести вину за это.

– Учти, Ианта сочинит историю, которую ты захочешь услышать, – предупредил меня Ласэн.

Я пожала плечами, продолжая идти по мягкому коридорному ковру:

– Захочу или нет – это я сама решу. А ты, похоже, заранее решил не доверять ни одному ее слову.

Он пошел рядом со мной.

– Она посмела распорядиться жизнью двух ни в чем не повинных женщин.

– Все действия Ианты были направлены на упрочение союза с Сонным королевством.

Ласэн остановил меня, схватив за локоть.

Я позволила ему этот жест. Конечно, я могла бы повести себя по-иному – например так, как несколько месяцев назад, в лесу. Я успела научиться иллирианским способам защиты и легко могла бы сбить Ласэна с ног. Но это разрушило бы мои ухищрения.

– Ты же умнее, чем пытаешься казаться, – усмехнулся он.

Я смотрела на широкую загорелую руку, державшую мой локоть. Потом перевела взгляд на его глаза: красно-коричневый и золотистый.

– Где он ее держит? – шепотом спросил Ласэн.

Я поняла, о ком речь, и покачала головой:

– Ума не приложу. У Ризанда найдется сотня мест, куда поселить моих сестер. Но вряд ли он станет прятать Элайну в каком-то из них, поскольку все они мне известны и он об этом знает.

– И все равно, расскажи мне о них. Хотя бы перечисли.

– Едва ступив в его владения, ты погибнешь.

– Я был в его владениях, когда искал тебя, и, как видишь, жив.

– Ты не видел, что я находилась под его чарами. Ты позволил ему меня забрать.

Вранье! Сплошное вранье.

Однако мои слова не задели Ласэна и не всколыхнули в нем чувства вины.

– Я должен ее найти, – сказал он, медленно отпуская мой локоть.

– Ты ведь даже не знаешь Элайну. Внезапно возникшее ощущение парных уз – не более чем зов тела, заслонивший здравый смысл.

– Значит, он заслонил здравый смысл и у вас с Ризом?

Вроде бы невинный, но опасный вопрос. Нужно, чтобы Ласэн увидел страх в моих глазах. Для этого мне пришлось вспомнить про Ткачиху, Костореза и Мидденгардского червя. Мой запах сразу наполнился ужасом.

– Не хочу об этом говорить, – намеренно хриплым, дрожащим голосом ответила я.

С первого этажа донесся бой часов. Я мысленно поблагодарила Матерь и торопливо пошла дальше, бросив Ласэну:

– Мы опаздываем.

Он лишь кивнул, но я спиной чувствовала его взгляд. Я спешила вниз, на встречу с Иантой.

Наконец-то я решу, как лучше изрезать ее на мелкие кусочки.


Верховная жрица ничуть не изменилась. Я помнила сцены из воспоминаний Ризанда и из собственных мечтаний. В них я красочно и подробно представляла: у меня из-под ногтей появляются длинные острые когти и я выцарапываю Ианте глаза, затем вырываю язык и наконец впиваюсь в горло.

Мой гнев поселился во мне, будто живое существо. Его дыхание перекликалось с биением моего сердца, помогая мне засыпать и просыпаться. Сейчас этот ритм был притушен. Я села напротив Ианты. Нас разделял большой обеденный стол. Тамлин сел справа от меня, Ласэн – слева.

На голове Ианты был все тот же капюшон и серебряный обруч с прозрачным синим камнем.

Камень чем-то напоминал сифон. Мне сразу вспомнились сифоны Азриеля и Кассиана. Может, и камень Ианты выполнял ту же роль, помогая ей накапливать и направлять магическую силу? Может, и он был смертельно опасным оружием? Ианта не снимала обруч, но при мне ее магическая сила не шла дальше создания шариков фэйского огня, заменявших свечи и масляные лампы.

Зелено-голубые глаза верховной жрицы не поднимались от темной поверхности стола. Капюшон бросал тени на совершенные черты ее лица.

– Я хочу начать с выражения своего глубочайшего сожаления о содеянном… Я действовала из побуждений… подарить тебе то, чего ты, как мне казалось, страстно желала, но не осмеливалась сказать об этом вслух. Одновременно я стремилась, чтобы наши союзники в Сонном королевстве оставались довольными нашей верностью.

Ложь. Красиво звучащая и ядовитая. Но если я сумею узнать истинные побуждения Ианты… Этой встречи я ждала почти месяц. День за днем я делала вид, что выздоравливаю, исцеляюсь от ужасов, пережитых в «плену» у Ризанда.

– Кто в здравом уме пожелает своим сестрам пережить такое? – холодно спросила я.

Голос мой слегка дрожал. Ианта подняла голову и стала вглядываться в мое неуверенное и чуть надменное лицо.

– Ты наверняка хотела, чтобы сестры не старились и не умирали. А если бы Ласэн еще до этого обнаружил, что Элайна – его истинная пара, ему было бы… неизмеримо тягостно сознавать… скоротечность его счастья. Несколько десятилетий, которые пролетят незаметно.

Когда я услышала имя Элайны из ее уст, мне захотелось зарычать. Но я совладала с собой, нацепив маску страдальческого спокойствия: она появилась в моем арсенале совсем недавно.

– Если ты ждешь нашей благодарности, ждать придется долго, – сказал Ианте Ласэн.

Тамлин предостерегающе на него посмотрел. Верховному правителю Двора весны не понравились и слова, и то, каким тоном они были произнесены. Возможно, Ласэн убьет Ианту даже раньше, чем мне представится такой случай. Убьет за все ужасы, пережитые Элайной в тот страшный день.

– Нет, – выдохнула Ианта. Широко распахнутые глаза умело изображали сожаление и чувство вины. – Я ни в коей мере не жду благодарности или прощения. Я рассчитываю только на понимание… Это ведь и мой родной дом тоже.

Изящная рука, пальцы которой были унизаны серебряными кольцами, а запястье – браслетами, очертила в воздухе круг.

– Нам всем пришлось заключать союзы, прежде казавшиеся невероятными и отталкивающими, но… Мощь Сонного королевства слишком велика. Нам ее не остановить. Мы можем лишь выждать, пока буря уляжется.

Здесь Ианта мельком взглянула на Тамлина.

– Мы трудились без устали, готовясь к неминуемому вторжению сил Сонного королевства. Все эти месяцы мы не знали отдыха. Я допустила серьезную ошибку, о которой всегда буду сожалеть, но давайте совместными усилиями продолжим наш благодарный труд. Давайте искать возможность сохранить наши земли и жизнь наших подданных.

– Ценой гибели подданных других дворов? – спросил Ласэн.

И вновь Тамлин послал ему молчаливое предостережение. Но Ласэна было не остановить. Он впился в подлокотники кресла. Резное дерево жалобно заскрипело.

– То, что я повидал в Сонном королевстве, – угрюмо продолжал Ласэн. – Все его обещания мира, заверения в неприкосновенности…

Ласэн осекся. Вспомнил, наверное, что Ианта не преминет передать его слова королю. Длинные пальцы Ласэна разжались, затем снова улеглись на подлокотники.

– Мы должны быть осторожными, – сказал он.

– Мы и будем осторожными, – подхватил Тамлин. – Но мы уже согласились на определенные условия. На жертвы. Если сейчас мы увязнем в разногласиях… нас это только ослабит. Даже имея такого союзника, как Сонное королевство, мы должны держаться вместе.

Тамлин по-прежнему ей доверял. Он все еще думал, будто Ианта «допустила ошибку». Тамлин и понятия не имел, что́ скрывается за ее внешней красотой и благочестивыми речами.

Однако та же слепота мешала ему распознать мои истинные намерения.

Ианта вновь опустила голову.

– Я предприму все усилия, чтобы быть достойной моих друзей.

Мне показалось, что Ласэн борется с отчаянным желанием выпучить оба глаза: живой и металлический. Но Тамлин сказал:

– Мы все постараемся.

С недавних пор ему полюбилось это слово – «постараться».

Я громко сглотнула (Тамлин наверняка это слышал) и медленно кивнула.

– Больше никогда так не делай, – сказала я, пристально глядя на Ианту.

Нашла кому ставить условия! Ианта поспешно кивнула. Чувствовалось, она и ждала от меня чего-то подобного. Ласэн откинулся на спинку кресла, больше не желая говорить.

– Но Ласэн прав, – выпалила я, всем своим видом изображая заботу о судьбах Двора весны. – Что будет с нашими подданными, когда разразится война?

Я хмуро посмотрела на Тамлина.

– Они и так натерпелись жестокостей от Амаранты. Сомневаюсь, что они выдержат жизнь под гнетом Сонного королевства. Это лишь умножит их страдания.

Тамлин стиснул челюсти.

– Правитель Сонного королевства обещал, что наши подданные ни в коей мере не пострадают.

«Наши» подданные. Я чуть не скорчила гримасу, хотя кивала, изображая понимание.

– Это было частью нашего… соглашения.

Он продал врагам всю Притианию, продал все хорошее и достойное, что в ней было, дабы вновь завладеть мной.

– Когда здесь появятся силы Сонного королевства, с голов наших подданных не упадет ни один волос. И тем не менее я распорядился, чтобы все перебрались в восточный край наших земель. Разумеется, на время.

Что ж, приятно слышать. По крайней мере, Тамлин думал о возможных потерях и хотя бы так позаботился о своих подданных. Не настолько же он доверчив, чтобы не понимать грязных игр Сонного королевства. Правитель пообещает ему одно, намереваясь сделать прямо противоположное. Если переселение уже началось… это облегчало мою задачу. Значит, на восток. Очень важная для меня крупица сведений. Стало быть, силы Сонного королевства появятся с запада. Это направление надо считать основным.

Шумно выдохнув, Тамлин сказал:

– У меня для вас есть новость, косвенно имеющая отношение к нашей встрече.

Я внутренне напряглась, изобразив на лице глуповатое любопытство.

– Первый посланец Сонного королевства прибудет уже завтра.

Я видела, как побледнел Ласэн.

– К полудню Юриан будет здесь, – добавил Тамлин.

### Глава 2

За все это время я ничего не слышала о Юриане. Его самого – бывшего смертного полководца – я первый и единственный раз видела в замке правителя Сонного королевства.

Воскресить Юриана удалось с помощью магических сил Котла и двух останков, которые Амаранта пятьсот лет носила на себе в качестве трофеев и украшений: фаланги пальца и глаза, вделанных в камень перстня. В этот же глаз она сумела заточить и душу Юриана. Он был безумен. Он потерял рассудок задолго до того, как правитель Сонного королевства его воскресил и отправил морочить головы человеческим королевам. Эти надменные особы даже не заметили, что целиком оказались во власти Сонного королевства.

Тамлин и Ласэн должны были знать. Должны были видеть этот блеск в глазах Юриана.

Но они, похоже… не очень-то возражали, что правитель Сонного королевства завладел Котлом и теперь мог перекраивать существующий порядок вещей. Он намеревался начать со стены – единственной преграды, отделявшей могущественные, смертельно опасные фэйские армии от беззащитных земель, где жили люди.

Нет, эта угроза отнюдь не мешала Ласэну и Тамлину спать по ночам. Более того, она не помешала им позвать армию чудовищ в пределы Двора весны.

Когда я вернулась сюда, Тамлин пообещал, что теперь я буду присутствовать на всех встречах и наравне с остальными обсуждать политику и стратегию Двора весны. Слово свое он сдержал. Я узнала, что вместе с Юрианом сюда пожалуют еще двое военачальников и я приму участие во встрече. Теперь, когда Котел полностью восстановил свою магическую силу, посланцы Сонного королевства захотели осмотреть стену и найти самое удобное место для нанесения удара.

Похоже, превращение моих сестер в бессмертных фэек изрядно истощило силы Котла.

Недолго я упивалась самодовольством. Я вспомнила о первом задании: узнать, в каком месте они намереваются ударить по стене, а также выяснить, сколько времени требуется Котлу для полного восстановления магической силы. Все добытые сведения нужно будет затем переправить Ризанду и нашим.

Я одевалась с особой тщательностью. Спала я замечательно. Этому способствовал обед в обществе Ианты, мучимой чувством вины. Уж как она старалась угодить нам с Ласэном! Разве что только задницы не целовала. Верховная жрица явно хотела обождать, пока посланцы Сонного королевства разместятся в отведенных им покоях, и только потом появиться перед ними. Ианта пыталась нас уверить, что не хочет мешать их знакомству с нами. Мы с Ласэном переглянулись и молча сошлись во мнении (а это бывало нечасто): она просто хочет попышнее обставить свое появление.

Для меня и моих замыслов это не имело никакого значения.

Утром обо всех моих планах стало известно Ризанду. Я отправила их по связующей нити, перемежая слова и образы. То и другое исчезало в коридоре, наполненном тьмой ночи.

Общение по связующей нити было делом рискованным. За все это время я связывалась с Ризандом лишь раз. Навестив бывшую комнату, завоеванную ползучими и колючими растениями, я вдруг почувствовала острое желание сказать ему несколько слов.

Это напоминало попытки докричаться до того, кто отделен от тебя громадным расстоянием. Или толщей воды. «Со мной все хорошо, – сообщила я Ризу. – Скоро передам тебе добытые сведения». Слова умчались в темноту. Подождав какое-то время, я спросила: «Они живы? Не покалечились?»

Не помню, чтобы общение по связующей нити было таким затруднительным. Ведь когда я жила здесь, Ризанд наблюдал за мной, желая убедиться, что я по-прежнему жива и отчаяние не поглотило меня целиком.

Его ответ пришел через минуту. «Я люблю тебя. Они живы. Приходят в себя».

И больше ничего. Казалось, возможностей Риза хватило только на эти короткие фразы.

Я вернулась в свою новую комнату, заперла дверь и окружила себя стеной очень плотного воздуха. Эта стена не пропустит запаха моих молчаливых слез. А они текли, пока я сидела, свернувшись клубочком, в углу купальной.

Однажды я уже сидела в подобной позе и смотрела на звезды долгими ночными часами. Сейчас в открытом окне голубело безоблачное небо. Весело щебетали птицы, а мне хотелось выть.

Я не отважилась поподробнее расспросить Риза о Кассиане, Азриеле и моих сестрах. Я просто боялась: любые мрачные новости, любые вести о страданиях могли привести к тому, что я жестоко отыграюсь на своем нынешнем окружении. Воображение рисовало мне жуткие картины, и я мотала головой, торопясь их прогнать.

«Приходят в себя. Они живы и приходят в себя». Эти слова я мысленно твердила каждый день, даже когда память возвращала мне крики сестер, а в носу ощущался запах их крови.

Но я не решалась задавать новые вопросы. Не притрагивалась к связующей нити.

Я не знала, способен ли кто-то отслеживать молчаливые послания между парами. Проверять это было бы чистым безумием. Я и так вела достаточно опасную игру.

Мое нынешнее окружение верило, что все связи между мною и Ризом оборваны. Правда, оставался его запах, но они считали это результатом насильственного действия верховного правителя Двора ночи по отношению ко мне. Время и расстояние должны будут ослабить запах Риза. Пройдет еще несколько недель… в крайнем случае, несколько месяцев – и от его запаха не останется и следа. Так считали они.

А если запах сохранится… Тогда мне придется нанести удар, даже если я не буду располагать необходимыми сведениями.

Возможно, запах сохранялся благодаря общению через связующую нить. Еще одна причина, чтобы общаться только в случае крайней необходимости. Пусть сейчас я не слышу голос Риза, не слышу и не вижу всего того, к чему успела привыкнуть… я увижу это снова. Как молитву, я повторяла мысленное обещание самой себе. Я непременно увижу его лукавую улыбку.

Но сейчас, глядя, как Юриан и двое его спутников совершили переброс и появились на дорожке перед особняком, я вспоминала измученного Риза, покрытого кровью Азриеля и Кассиана.

Юриан был в тех же легких кожаных доспехах. Налетавший весенний ветер теребил его каштановые волосы, прибивая их к лицу. Заметив нас на белых мраморных ступенях парадной лестницы, он криво и даже нагловато улыбнулся.

Мои жилы наполнились льдом. Наверное, такой же холод царил на просторах Двора зимы, где я никогда не была. Но от его верховного правителя я получила способность превращать бурлящий гнев в ледяное спокойствие. Оно мне очень пригодилось, особенно когда Юриан двинулся в нашу сторону, держа руку на эфесе меча.

Но настоящий страх у меня вызвал не он, а его спутники – мужчина и женщина.

Внешне они не отличались от фэйской знати. У них были такие же румяные лица и иссиня-черные волосы, как у правителя Сонного королевства. Меня поразила пустота и бесчувственность их лиц, отшлифованных тысячелетиями жестокости. Ни тени эмоций.

Юриан и его спутники подошли к основанию лестницы. Тамлин и Ласэн замерли в напряжении. Бывший смертный военачальник усмехнулся:

– А вид у тебя получше, чем в прошлый раз.

Его слова были обращены ко мне. Я молча посмотрела на него.

Юриан хмыкнул, затем кивком предложил своим спутникам пройти вперед.

– Позвольте представить: их высочества принц Дагдан и принцесса Браннага, племянник и племянница правителя Сонного королевства.

Близнецы. Возможно, связанные магической силой и узами разума.

Казалось, Тамлин вспомнил, что они теперь его союзники, и стал спускаться вниз. Ласэн двинулся следом.

Он продал нас. Продал Притианию… за меня. За возможность меня вернуть.

Во рту у меня заклубился дым. Усилием воли я вновь наполнила рот льдом.

– Добро пожаловать в мой дом, – сказал Тамлин, слегка поклонившись принцу и принцессе. – Покои для всех вас уже готовы.

– Мы с братом поселимся в одной комнате, – заявила принцесса.

Голос ее казался обманчиво легкомысленным, почти девчоночьим. Полное отсутствие каких-либо чувств и привычка повелевать. Думаю, об этой парочке мы еще узнаем много интересного.

Я буквально ощущала ехидные слова, порхавшие в мозгу Ласэна. Но я тоже спустилась вниз и повела себя как хозяйка дома. Наверное, Тамлин ждал от меня, что я с радостью брошусь обнимать «высоких гостей».

– Мы быстро произведем необходимые изменения, – сказала я.

Ласэн сощурил на меня металлический глаз, но я бесстрастно сделала реверанс перед прибывшими. Перед моими врагами. Интересно, кто из моих друзей сталкивался с ними на полях сражений?

Сумеют ли Кассиан и Азриель исцелиться настолько, чтобы снова сражаться? Хватит ли им сил, чтобы держать меч? Я не позволила себе углубляться в страшные воспоминания. Меня и так преследовали крики Кассиана, когда ему ломали крылья.

Принцесса Браннага разглядывала меня и мой наряд: розовое платье, волосы, стараниями Асиллы уложенные в корону, серьги под цвет платья.

Наверное, высокой гостье я казалась хорошенькой, безобидной игрушкой, вполне пригодной для утех верховного правителя в любое время дня и ночи.

Браннага искривила губу и взглянула на брата. Принц ответил ей схожей усмешкой. Чувствовалось, и он тоже рассматривал меня.

Тамлин негромко зарычал.

– Если вы вдоволь насмотрелись на Фейру, быть может, перейдем к нашим общим делам?

Юриан негромко усмехнулся и, не спрашивая разрешения, стал подниматься по лестнице.

– Им просто любопытно, – пояснил Юриан, сопроводив слова нагловатым жестом, от которого Ласэн окаменел. – Не каждый век увидишь, как спор за обладание женщиной приводит к войне. Особенно если это женщина, наделенная множеством… дарований.

Я повернулась и тоже пошла наверх.

– Если бы ты отважился начать войну из-за Мирьямы, она бы не ушла от тебя к Драконию, – сказала я Юриану.

Он содрогнулся. Тамлин с Ласэном напряглись, не зная, то ли наблюдать за нашей перепалкой, то ли вести высоких гостей в дом. Я постаралась им внушить, что Азриель создал очень разветвленную шпионскую сеть, и потому мы удалили из дома почти всех слуг, оставив только самых надежных и проверенных.

Разумеется, я забыла упомянуть, что Азриель уже давно свернул эту сеть, поскольку добываемые сведения не стоили жизни его шпионов. Чем меньше посторонних глаз меня видят, тем лучше.

Поднявшись к дверям, Юриан остановился. Его лицо превратилось в маску жестокой смерти.

– Поосторожней со словами, девочка, – прошипел он.

Я с улыбкой прошла мимо, бросив на ходу:

– А иначе что? Зашвырнешь меня в Котел?

Посередине вестибюля стоял стол с громадной вазой цветов. Их головки почти касались хрустальной люстры. Всего несколько месяцев назад рядом с этим столом я превратилась в комок ужаса и отчаяния. И моя спасительница Мор подхватила меня на руки и вынесла из золотой клетки на свободу.

Сейчас я направлялась в столовую, где уже было подано угощение.

– Первое правило для гостей из Сонного королевства, – сказала я Юриану, обернувшись через плечо. – Не угрожать мне в моем доме.

Вскоре я узнала: моя уловка сработала.

Она подействовала не на Юриана. Тот, сердито сверкая глазами, плюхнулся за стол.

Мой маленький спектакль подействовал на Тамлина. Проходя мимо, он провел ладонью по моей щеке и даже не заметил, как тщательно я выбрала слова и как искусно раздразнила Юриана. Военачальник заглотнул мою наживку.

Первый шаг был сделан: я заставила Тамлина всерьез поверить, что я люблю его, это место и всех, кто здесь обитает. А значит, когда я натравлю их друг на друга, Тамлин даже не заметит.


Принц Дагдан старался всячески ублажать свою сестрицу. Он всецело ей подчинялся, словно был мечом, которым она кромсала мир.

Он наливал принцессе ви́на, предварительно принюхиваясь к ним. Выбирал лучшие куски мяса и красиво раскладывал на ее тарелке. На все вопросы, обращенные к ним обоим, отвечала только она. Ни разу в глазах принца не мелькнуло даже тени сомнения.

Одна душа на два тела. Видя, как они переглядываются, как переговариваются без слов, я подумала: быть может, они… чем-то похожи на меня. Диматии[2].

Едва вернувшись сюда, я окружила свой разум стеной из черного адаманта. И сейчас, когда разговор за столом перемежался все более длинными паузами, я постоянно проверяла прочность возведенной преграды.

– Завтра мы отправимся к стене, – объявила Тамлину Браннага. Именно объявила, поскольку в ее словах звучала не просьба, а приказ. – Юриан будет нас сопровождать. Нам понадобится помощь дозорных, знающих, где находятся дыры.

Завтра они окажутся в непосредственной близости от мест, где живут люди… Но моих сестер там уже не было. Неста и Элайна находились в пределах моего двора, под защитой моих друзей. А вот отец… Если через месяц-другой он вернется с далекого континента… я до сих пор не представляла, как расскажу ему о случившемся.

– Мы с Ласэном тоже можем вас сопровождать, – предложила я.

Тамлин резко повернулся ко мне. Я ждала услышать его категорическое «нет».

Но похоже, верховный правитель Двора весны всерьез усвоил урок и на самом деле «старался». Вместо возражений он лишь махнул рукой в сторону Ласэна:

– Мой посланник знает стену не хуже любого дозорного.

«Ты позволяешь им это сделать. Ты сознательно разрешаешь им уничтожить стену, чтобы потом заняться уничтожением людей, живущих по другую сторону». Эти слова бурлили у меня в горле, готовые вырваться наружу.

Но я заставила себя кивнуть Тамлину – с оттенком легкого недовольства. Тамлин знал, что я отнюдь не в восторге от грядущего разрушения стены. Девчонка, которую ему вернули, всегда будет думать о защите своей бывшей смертной родины. Но он надеялся, что я выдержу это ради него, ради всех нас. Закрою глаза на бесчинства солдат Сонного королевства. Пусть себе убивают людей. А уцелевших мы великодушно примем здесь, в краю вечной весны.

– Мы отправимся после завтрака, – сказала я принцессе и добавила, обращаясь к Тамлину: – Но нескольких дозорных мы все же возьмем.

У него опустились плечи. Не знаю, слышал ли он, как я защищала Веларис, как оберегала Радугу против легиона тварей, подобных аттору. Знал ли Тамлин, что я жестоко и безжалостно расправилась с аттором за все страдания, какие эта тварь причинила мне и моим друзьям?

Юриан по-солдатски откровенно рассматривал Ласэна, потом сказал:

– Меня всегда удивляло, кто же сделал тебе глаз взамен того, что вырвала она.

В особняке Тамлина мы никогда не говорили об Амаранте. Не допускали, чтобы, даже мертвая, она присутствовала в наших разговорах. Это была чудовищная ошибка, ибо я не могла перестать думать о ней. Все месяцы, что я прожила здесь, вернувшись из Подгорья, меня душили и отравляли воспоминания и страхи. Я не могла избавиться от них и лишь запихивала вглубь, усугубляя боль.

Я мысленно сопоставила себя настоящую с той, какой здесь хотели меня видеть. Живая игрушка Тамлина, которую он кормил, баловал и любил, пока Амаранта, промучив меня три месяца в Подгорье, не сломала мне шею. Игрушку чудом воскресили и подарили ей бессмертие. Но затем она, бедняжка, попала в лапы другого злодея, откуда благородный Тамлин сумел ее вырвать, заплатив неимоверную цену. И теперь игрушка медленно оправлялась от переживаний.

Вопрос, заданный Юрианом, никак меня не касался. Я поерзала в кресле и принялась разглядывать узоры стола.

Принц и принцесса с безучастными лицами наблюдали за происходящим. Ласэн мрачно посмотрел на Юриана, но ответил:

– У меня есть давняя подруга во Дворе зари. Она искусна в подобных делах. Умеет соединять магию с механикой. Тамлин сумел доставить ее сюда, хотя это и было рискованно.

На губах Юриана появилась отвратительная улыбка.

– А у твоей подружки есть соперники в ремесле?

– Дела моей подруги тебя не касаются.

– Они и тебя не должны касаться, – пожал плечами Юриан. – Думаю, что к этому времени через нее прошла уже половина иллирианской армии.

Только многовековая выучка удержала Ласэна от желания перепрыгнуть через стол и вцепиться Юриану в горло.

Но тут раздался негодующий рык Тамлина, от которого зазвенели бокалы:

– Юриан, изволь вести себя, как подобает гостю, иначе будешь ночевать в конюшне, а то и в хлеву.

Юриан спокойно отхлебнул вина.

– С чего это меня наказывать, если я говорю правду? Никого из вас не было на той войне, когда мои силы объединились с иллирианскими дикарями.

Он искоса взглянул на племянников правителя Сонного королевства:

– А вот вы, полагаю, имели удовольствие сражаться с ними.

– У нас до сих пор хранятся трофеи: крылья их генералов и командиров, – слегка улыбнулся принц Дагдан.

Я изо всех сил старалась не смотреть на Тамлина. Иначе я бы не удержалась и спросила, где находятся крылья матери и сестры Ризанда, убитых его отцом. Наверняка и отец Тамлина забрал их в качестве трофеев.

Риз утверждал, что в кабинете.

Но в кабинете я их не обнаружила. Однажды, когда на меня накатила тоска, я облазала весь дом. Крыльев не было ни в подвалах, ни на чердаке, полном сундуков, ни даже в запертых комнатах.

За все время трапезы я заставила себя проглотить лишь пару кусков жареного барашка. Теперь съеденное угрожало выплеснуться наружу. Однако слова Дагдана были настолько чудовищными, что я вполне могла выказать легкое отвращение.

Видя мое состояние, Юриан улыбнулся во весь рот и принялся резать баранину у себя на тарелке.

– Кстати, ты знаешь, что мы с твоим верховным правителем сражались бок о бок? Держали оборону против сил, верных старому порядку. Да, бились, пока не оказались по щиколотку в крови.

– Он не ее верховный правитель, – подавляя раздражение, возразил Тамлин.

Но Юриан пропустил его слова мимо ушей. Воскрешенный полководец смотрел только на меня. В его речи появились вкрадчивые интонации.

– Должно быть, он тебе рассказал, где спрятал Мирьяму и Дракония.

– Они мертвы, – сухо ответила я.

– А Котел утверждает обратное.

Я похолодела от страха. Юриан ведь уже пытался воскресить Мирьяму и узнал, что ее нет среди мертвых.

– Мне говорили, что они мертвы, – повторила я, всем своим видом и голосом изображая скуку.

Я тоже проглотила кусок мяса. После обильной специями кухни Велариса, к которой я привыкла, он мне казался пресным.

– А у тебя, Юриан, наверняка есть более серьезные дела, чем страдать из-за возлюбленной, которая тебя бросила, причем очень давно.

Его глаза ярко вспыхнули, и в них отразились пять веков безумия. Вилка Юриана насквозь проткнула кусочек мяса.

– У тебя они тоже были, – бросил мне он. – Говорят, ты вовсю кувыркалась с Ризандом еще до того, как бросила своего возлюбленного.

– Довольно! – рявкнул Тамлин.

И тогда я почувствовала… Это была попытка проникнуть в мой разум. Замысел близнецов был предельно прост. От Юриана требовалось рассердить нас и отвлечь наше внимание, а тем временем принц с принцессой забрались бы в мозги каждого из нас троих.

Мой разум был защищен. Но разум Ласэна и Тамлина…

Я ответила силой ночи, бросив ее наподобие сети, и сразу обнаружила два маслянистых щупальца. Словно копья, они были нацелены на разум Ласэна и Тамлина. На мгновение щупальца показались мне настоящими копьями.

Я ударила. Дагдан и Браннага подскочили в креслах, словно удар был физическим. Их магия уперлась в преграду из черного адаманта, которой я успела окружить разум обоих моих спутников.

Темные глаза близнецов так и буравили меня. Я выдержала взгляды обоих.

– Что-то случилось? – спросил Тамлин, и только сейчас я заметила тишину, воцарившуюся в столовой.

Я театрально наморщила лоб, изображая недоумение, затем одарила высоких гостей лучезарной улыбкой.

– Должно быть, их высочества устали после столь долгой дороги.

Не мешкая, я попыталась проникнуть в разум брата и сестры, но наткнулась на стену из белой кости. Близнецы вздрогнули, когда мои черные когти вонзились в эту кость, оставляя глубокие борозды.

Упреждающий удар отнял у меня немало сил. Заломило виски. Но я лишь взялась за остывшую баранину, не обращая внимания на подмигивание Юриана.

До самого окончания трапезы никто не произнес ни слова.

### Глава 3

Мы ехали среди цветущих деревьев. Весенний лес замер. Еще задолго до нашего появления птицы переставали щебетать, а мелкие зверюшки торопились укрыться в норы.

Лесные обитатели прятались не от нас с Ласэном и не от трех дозорных, следовавших на почтительном расстоянии позади. Их напугал Юриан и посланцы Сонного королевства. Браннага ехала в середине. Ее окружали Юриан и Дагдан. Мы с Ласэном оказались по краям. Наверное, птицам и зверью эта троица казалось столь же опасной, как богге и наги[3].

Стены мы достигли без каких-либо приключений. Юриан больше не пытался отвлечь наше с Ласэном внимание. Почти всю ночь я провела без сна, проверяя, не попытаются ли Дагдан и Браннага распространить на кого-либо свое диматийское влияние. От Хелиона – верховного правителя Двора дня – я унаследовала способность к разрушению чар. Недаром его прозвали Рассекателем заклинаний. К счастью, я не обнаружила ничего подозрительного. Только магическую охранную сеть вокруг особняка, защищавшую от перебросов[4].

Во время завтрака Тамлин держался напряженно, но остаться дома он меня не просил. Я даже осмелилась осведомиться о причинах его мрачности. Он сослался на головную боль. Ласэн дружески похлопал его по плечу и пообещал присматривать за мной. Услышав это, я чуть не расхохоталась.

Однако сейчас мне было не до смеха. Всего четверть лиги оставалось до стены, невидимой для глаз. Но я ощущала ее тяжелое, жуткое присутствие. Оттуда шли магические волны, словно стена вдыхала и выдыхала. Мы проехали еще немного… Лошади делались все пугливее. Они мотали головами и били копытами по мшистой земле. Нам не оставалось ничего иного, как спешиться и привязать лошадей к нависающим ветвям буйно цветущего кизила.

– Пролом в стене вон там, – сказал Ласэн, указав направление.

Судя по голосу, он, как и я, тяготился обществом гостей.

Давя сапогами нежные розовые цветки кизила, Дагдан и Браннага пошли рядом с Ласэном. Юриан отправился на разведку. Дозорные остались с лошадьми.

Я позволила себе несколько отстать и всем видом показывала, что воспринимаю поездку к стене как прогулку. Я оделась элегантно и совсем не так, как одеваются для леса. Правда, мои ухищрения вряд ли могли одурачить принца и принцессу. Думаю, они помнили, что по силе и способностям я равна им. Я нарядилась в вышитый камзол сапфирового цвета и коричневые штаны, дополнив наряд кинжалом, рукоятку которого украшали драгоценные камни. Кинжал висел у меня на поясе. Этот пояс мне когда-то, целую вечность назад, подарил Ласэн.

– Кто пробил стену в этом месте? – спросила Браннага, вглядываясь в дыру, которую не видели мы.

Возможно, и она ничего не видела, а лишь ощущала дыру по движению воздуха.

– Мы не знаем, – ответил Ласэн.

Он шел, скрестив руки. Пятна солнечного света падали на его зеленовато-коричневый камзол, расшитый золотыми нитями.

– Пятьсот лет – большой срок. Некоторые дыры появились как бы сами собой. Кстати, эта довольно узкая. Вдвоем через нее уже не пройдешь.

Брат и сестра переглянулись. Я подошла ближе. Все мои чувства ощетинились, словно показывая… ошибочность или неправильность этой затеи.

– Я помню это место, – сказала я. – Здесь я тогда пересекла границу Притиании.

Ласэн кивнул. Близнецы наморщили лбы. Я подошла к Ласэну. Моя рука почти касалась его руки. Ласэн был сейчас живым барьером между мною и посланцами Сонного королевства. За завтраком оба держались осторожнее и уже не пытались пробиться ко мне в разум. Сейчас я намеренно показывала им, что их присутствие меня пугает… От Браннаги не укрылось, что я чуть ли не прижалась к Ласэну, а он повернулся, загораживая меня.

Губы принцессы тронула едва заметная холодная улыбка.

– Сколько всего проломов в стене?

– На протяжении сухопутной границы мы насчитали три, – сдержанно ответил Ласэн. – Есть еще один, на расстоянии полулиги от берега.

В моем лице ничего не изменилось, хотя Ласэн сообщил весьма ценные сведения.

Но Браннага покачала головой. Ее темные волосы прикрывали глаза от солнца.

– Морские проломы для нас бесполезны. Нам нужно проникновение по суше.

– Проломы наверняка имеются и на континенте, – заметил Ласэн.

– У тамошних королев еще меньше власти над подданными, чем у вас, – сказал Дагдан.

Я впитала и эту драгоценную крупицу сведений.

– Тогда не будем мешать вам осматривать пролом. – Я кивнула в сторону стены. – Когда закончите, поедем к следующему.

– До него два дня пути, – возразил Ласэн.

– Тогда мы подготовимся к путешествию, – простодушно сказала я и, не дав ему возразить, спросила: – А где третий пролом?

Ласэн топнул ногой по мшистой земле, но ответил:

– В двух днях пути от второго.

Я повернулась к близнецам и все тем же простодушным тоном спросила:

– Вы оба умеете совершать переброс?

Браннага покраснела.

– Я умею, – ответил Дагдан.

Должно быть, ему приходилось нести на себе сестру и Юриана.

– Но всего на несколько лиг, если я перемещаюсь не один.

Я лишь кивнула и направилась к зарослям кизила. Ласэн пошел за мной. Когда мы достаточно отдалились в заросли цветущего кизила, сквозь которые пробивался солнечный свет, я остановилась и уселась на гладкий камень. Надо полагать, посланцы Сонного королевства временно забыли о нашем существовании.

Ласэн уселся прямо на землю, привалившись спиной к стволу и положив ногу на ногу.

– Что бы ты ни затевала, мы окажемся по колено в дерьме.

– Я ничего не затеваю, – возразила я, вертя в пальцах сорванный цветок кизила.

Тихо щелкнув, металлический глаз сощурился.

– Скажи, ты действительно что-то видишь им?

Ласэн не ответил.

Я бросила цветок на пятачок мягкого мха, разделявшего нас.

– Ты мне не доверяешь? После всего, через что мы прошли?

Ласэн покосился на брошенный цветок, но по-прежнему не сказал ни слова.

Я полезла в заплечный мешок и достала флягу с водой.

– Если бы тебе пришлось быть на той войне, на чьей стороне ты бы сражался? – спросила я, сделав несколько глотков. – На их? Или на стороне людей?

– Я бы примкнул к союзу между людьми и фэйцами.

– Даже если бы твой отец был против?

– Особенно если бы он был против.

Но я помнила уроки истории, преподанные мне Ризом: Берон как раз входил в этот союз.

– Однако сейчас ты готов выступить на стороне Сонного королевства.

– Ты же знаешь: как и он, я сделал это ради тебя. – Слова Ласэна были холодны, как куски льда. – Я отправился с ним, чтобы тебя вернуть.

– Даже не подозревала, какой могучей побудительной силой обладает чувство вины, – усмехнулась я.

– В тот день, когда ты… ушла, – сказал он, стараясь не произносить слов «исчезла» или «сбежала», – мы находились на границе. Получив сообщение, помчались домой. Но единственным следом, оставленным тобой, было кольцо, вплавленное между камнями пола в вестибюле. Я появился несколькими минутами раньше и сумел его вырвать, чтобы Тамлин не увидел.

Ласэн ненароком пытался выпытать подробности, касавшиеся обстоятельств моего исчезновения и указывавших на то, что оно не было похищением.

– Они сделали так, что кольцо сильно нагрелось и соскользнуло у меня с пальца, – соврала я.

У Ласэна дернулся кадык, но он лишь покачал головой. Лучики солнца, пробивавшиеся сквозь заросли кизила, бросали блики на его рыжие волосы.

Несколько минут мы сидели молча. Судя по доносящимся звукам, близнецы заканчивали осмотр пролома. Я внутренне собралась, обдумывая каждое слово, которое намеревалась произнести, не вызвав при этом подозрений.

– Ласэн, спасибо тебе. Спасибо, что отправился в Сонное королевство, чтобы вызволить меня.

Пальцы Ласэна теребили мох. Губы были плотно сжаты.

– Это была ловушка. Я думал, нас там ждут совсем другие дела… Все пошло не так.

Я с трудом удержалась, чтобы не зарычать. Вместо этого я заставила себя подойти к Ласэну и сесть рядом, прислонившись к широкому стволу дерева.

– Ситуация жуткая, – сказала я, и это было правдой.

Ласэн тихо фыркнул.

Я постучала коленом по его колену:

– Не попадайся к Юриану на крючок. Он намеренно говорит гадости, чтобы нащупать наши слабые места.

– Знаю.

Я повернулась к Ласэну. Теперь мое колено упиралось в его.

– Скажи, зачем все это делается? – спросила я. – Что стоит за действиями Сонного королевства помимо необузданной жажды завоеваний? Что движет королем и его подданными? Ненависть к остальному миру? Презрение?

Ласэн наконец удостоил меня взглядом. Солнце падало прямо на его металлический глаз, высвечивая все мельчайшие части этого хитроумного устройства.

– Ты… – начал он и осекся.

Из-за кустов появились Браннага и Дагдан. Увидев нас сидящими вместе, близнецы нахмурились. Следом вышел Юриан. Похоже, он докладывал о результатах разведки, но тут же замолчал и улыбнулся. Еще бы! Мы сидели колено к колену и почти что нос к носу.

– Берегись, Ласэн, – язвительно усмехнулся полководец. – Ты знаешь, что́ бывает с теми, кто трогает собственность верховного правителя.

Ласэн зарычал, но я предостерегающе посмотрела на него.

«Что и требовалось доказать», – подумала я.

Уголок Ласэнова рта изогнулся вверх.


Ианта ждала нас в конюшне.

Она явилась к столу под конец завтрака, когда золотые лучи солнца залили столовую. Как я и предполагала, верховная жрица устроила целый спектакль.

Это время Ианта выбрала не случайно. Она встала на пути одного из солнечных лучей, который озарил ей волосы. Камень в обруче вспыхнул ярким голубым огнем. Я даже придумала название для картины: «Воплощенное благочестие».

Тамлин довольно сдержанно представил ее гостям, после чего Ианта принялась обхаживать Юриана. Тот лишь хмурился на нее, как на назойливую муху, мельтешащую перед глазами.

Дагдан и Браннага слушали ее тирады с нескрываемой скукой. Я начала подумывать, что им вполне хватает общества друг друга. Возможно, не только за столом. К красоте Ианты близнецы остались равнодушны. А ведь она привыкла ловить на себе восхищенные взгляды не только мужчин, но и женщин. Следом мне подумалось, что близнецы давно лишились не только души, а и каких-либо проявлений страсти.

Терпения Юриана и близнецов хватило на считаные минуты, после чего все трое вернулись к прерванному завтраку, сочтя еду интереснее речей Ианты. Неудивительно, что верховная жрица решила встретить нас здесь.

Я несколько месяцев не ездила верхом. Меня так растрясло, что я не могла спешиться без посторонней помощи. Я умоляюще посмотрела на Ласэна, и он, почти не пряча усмешки, неспешно двинулся ко мне.

На глазах всех он обвил своими мощными руками мою талию и, легко сняв с лошади, опустил на землю рядом с Иантой.

Я ограничилась тем, что в знак благодарности потрепала Ласэна по плечу. Он же, везде и всюду оставаясь придворным, учтиво поклонился.

Порою мне было тяжело вспоминать, что я должна ненавидеть Ласэна. Вспоминать об игре, которую вела.

– Надеюсь, ваша поездка была успешной? – защебетала Ианта.

– Кажется, они остались довольны, – ответила я, кивнув в сторону удалявшихся близнецов.

Я не ошиблась. Дагдан и Браннага действительно были удовлетворены результатами осмотра. Но я пока старалась поменьше их спрашивать. В дальнейшем им придется отвечать на вопросы, и не только мои.

– Благодарите Котел за это, – склонив голову, произнесла Ианта.

– Чего тебе и хотелось, – довольно резко бросил ей Ласэн.

Ианта нахмурилась, но быстро совладала с собой.

– Правила гостеприимства обязывают нас устроить торжество в честь наших гостей. Оно очень удачно совпадет с празднованием дня летнего солнцестояния, до которого осталось всего несколько дней. Я хотела поговорить с Фейрой о грядущем торжестве. Если ты, конечно, не возражаешь, – обратилась она к Ласэну, сопроводив последнюю фразу фальшивой улыбкой.

– Он не возражает, – торопливо ответила я, не дав Ласэну сказать что-то такое, о чем он потом пожалеет. – Дай мне час на еду и переодевание, а потом встретимся в кабинете.

Я вела себя независимее, чем прежде, когда я смотрела Ианте в рот. Но возражений с ее стороны не последовало. Взяв Ласэна под локоть, я повела его к выходу.

– До скорой встречи, – сказала я Ианте.

Мы вышли из сумрака конюшни на яркий дневной свет. Я спиной чувствовала на себе взгляд верховной жрицы.

Ласэн был весь напряжен. Его почти трясло.

– Что между вами произошло? – шепотом спросила я, когда мы оказались среди живых изгородей сада.

– Не хочу вспоминать.

– Когда меня забрали… – Я едва не произнесла «когда я сбежала». – Они с Тамлином…

Мне не приходилось разыгрывать тошноту. Меня действительно мутило.

– Нет, – хрипло возразил Ласэн. – Нет. Когда наступил Каланмай, Тамлин отказался. Он напрочь отказался участвовать. Я заменил его в Ритуале, но…

Я забыла. Совсем забыла и про Каланмай – праздник огня, и про Ритуал. Где же я находилась в это время?

Неудивительно, что я забыла. Я тогда была в горной хижине, и мы с Ризом наслаждались друг другом. Возможно, в ту ночь мы создали собственную магию.

Но Ласэн…

– Значит, в ночь Каланмая ты повел Ианту в пещеру?

Он избегал моего взгляда.

– Она настаивала. Тамлин был… Пойми, Фейра, все было очень и очень скверно. Я пошел вместо Тамлина и выполнил свой долг перед двором. Я пошел добровольно, и мы завершили Ритуал.

Неудивительно, что Ианта отстала от Ласэна. Она получила желаемое.

– Пожалуйста, не говори Элайне, – попросил Ласэн. – Когда мы… когда мы снова ее разыщем.

Возможно, он добровольно совершил с Иантой Великий Ритуал, но никакой радости это ему не принесло. Наоборот, лишь добавило страданий.

У меня екнуло сердце, и я сказала то, что думала:

– Раз ты просишь, я буду молчать.

Мне вдруг показалось, что пояс и кинжал тяжелеют.

– Жаль, что меня здесь не было. Я бы этого не допустила.

Я не играла. Я действительно так думала.

Ласэн стиснул мне пальцы. Дорожка сделала поворот. Живая изгородь осталась позади. Перед нами высился дом Тамлина.

– Фейра, ты мне более надежный друг, чем я тебе, – тихо сказал Ласэн.


Асилла хмуро разглядывала два платья, висевшие на открытой дверце шкафа. Ее длинные коричневые пальцы разглаживали складки на шифоне и шелке.

– Даже не знаю, можно ли их расставить в талии, – говорила служанка, не глядя в мою сторону.

Я сидела на краешке кровати и слушала ее монолог.

– Мы, когда их ушивали, почти ничего не оставили на припуск… Наверное, придется заказывать новые.

Она повернулась ко мне и окинула взглядом мою фигуру, завернутую в халат.

Я знала, что́ видела Асилла: то, чего не скроешь никаким враньем и ядовитыми улыбками. Из подземелий Амаранты я вернулась исхудавшей, похожей на призрак. А у «злодея» Риза я избавилась от болезненной худобы и нарастила мускулы. Бледность лица сменилась бронзовым загаром.

Для женщины, которую месяцами мучили и истязали, я выглядела слишком хорошо.

Мы с Асиллой смотрели друг на друга. Из коридора доносились приглушенные голоса немногочисленных слуг, занятых последними приготовлениями ко дню летнего солнцестояния. До него оставалось меньше суток.

Целых два дня я вела себя, как и надлежит хорошенькой игрушке. Я почти не открывала рта, и потому мне позволяли присутствовать на встречах с посланцами Сонного королевства. И они, и мы вели себя крайне осторожно. Дагдан и Браннага туманно и уклончиво отвечали на вопросы Тамлина и Ласэна о передвижении их собственных и союзнических армий по землям Притиании. Эти встречи ничего не давали, поскольку близнецы вовсе не собирались сообщать нам какие-либо важные сведения. Зато их очень интересовали сведения о наших силах.

И конечно же, им хотелось побольше узнать о Дворе ночи.

Я кормила Дагдана и Браннагу смесью из правды и лжи. Кое-что рассказала о расстановке иллирианских сил в горах и степях, но, когда меня спросили, какой клан является самым слабым, я назвала им самый сильный. Расточала похвалы голубым камням из Сонного королевства, говоря, что их сила успешно противостояла силе Кассиана и Азриеля. Однако ни слова не сказала о легкости, с какой Кассиан и Азриель справлялись с этими камешками. Если мне задавали вопрос, от которого я не могла уклониться, я ссылалась на потерю памяти после пережитых потрясений.

Но, несмотря на разыгрываемую мной откровенность (точнее, вопреки моему вранью и ухищрениям), принц и принцесса весьма скупо делились своими сведениями. И что удивительно, самой наблюдательной оказалась Асилла. Что бы я ей ни говорила, какие бы объяснения ни изобретала, она улавливала пустяковые, казалось бы, несоответствия между моими словами и действительностью. Увы, я не могла управлять абсолютно каждой мелочью.

– Как ты думаешь, в моем гардеробе найдутся платья, подходящие для торжества? – беззаботным тоном спросила я, когда наше молчание слишком затянулось. – Розовое и зеленое неплохо на мне сидят, но я их уже три раза надевала.

– Прежде тебя это не заботило. – Асилла прищелкнула языком.

– А разве мне нельзя что-то изменить в своих привычках?

Темные глаза служанки чуть сощурились. Она молча распахнула шкаф и принялась рыться в платьях.

– Можешь надеть вот это.

Ее тонкие пальцы сжимали бирюзовый наряд, какие носили при Дворе ночи. Покрой очень понравился бы Амрене – она любила такие одежды. У меня сжалось сердце.

– Почему…

Я не могла связать двух слов. Мне пришлось замолчать и резко дернуть себя за внутренний поводок. Я расправила плечи и посмотрела на служанку:

– Вот уж не думала, Асилла, что ты можешь быть жестокой.

Она усмехнулась и поспешно затолкала наряд обратно.

– Два таких же Тамлин разорвал в клочья. Этот уцелел, потому что лежал в другом ящике.

Я протянула нить в коридор – проверить, не подслушивает ли кто.

– Тамлин был в крайнем смятении, – сказала я. – Жаль, что и этот наряд не попался ему на глаза.

– Ты же знаешь, все это происходило при мне, – вздохнула Асилла, скрещивая на груди свои длинные худые руки. – Я видела, как появилась Морригана. Как окружила тебя коконом магической силы и подхватила на руки, словно ребенка. Я еще тогда умоляла ее забрать тебя отсюда.

Я пыталась сглотнуть, но горло стиснула судорога.

– Тамлину я ни слова не сказала. И никому из них. Пусть думают, что тебя похитили. Но ты цеплялась за нее. А Морригана из-за тебя была готова поубивать нас всех.

– Не знаю, почему тебе почудилось такое, – пробормотала я, плотнее запахивая полы шелкового халата.

– Слуги говорят. В Подгорье я не слышала, чтобы Ризанд хоть пальцем тронул кого из слуг. Караульных, прихвостней Амаранты, тех, кому она приказывала убивать, – да. Но слабых, кто не может постоять за себя, он никогда не обижал.

– Он – чудовище, – сказала я, ненавидя себя за эту ложь.

– Они вот говорят: ты вернулась другой. Будто бы умом поврежденной и вообще, – засмеялась Асилла. Ее смех напоминал воронье карканье. – Я уж не стала их разочаровывать. По мне, так ты вернулась и в здравом уме, и в крепком теле. Наконец-то перестала быть заморышем, каким я увидела тебя впервые.

Передо мной разверзлась пропасть с натянутыми над нею тонкими веревками. Моя жизнь и жизнь всей Притиании зависели от умелого передвижения по ним. Я встала. У меня слегка тряслись руки.

– У меня двоюродная сестра служит в Адриате, во дворце верховного правителя, – вдруг сказала Асилла.

Адриата. Столица Двора лета. Я совсем забыла, что Асилла родом оттуда. Когда Амаранта захватила власть, ее сестру зверски убили. Асилле с двумя племянниками удалось бежать.

– Слуг в том дворце должно быть не видно и не слышно, зато они многое видят и слышат.

Асилла была моим другом. Рискуя жизнью, она помогла мне добраться до Подгорья. И потом, когда я несколько месяцев прожила в здешней клетке, она тоже всячески старалась мне помочь. Но если сейчас она своей откровенностью все испортит…

– Сестра рассказывала, как ты побывала там с визитом. Здоровая, смеющаяся и счастливая.

– Все это было спектаклем для публики. Он заставлял меня разыгрывать веселье и счастье.

Разыгрывать дрожь в голосе мне не требовалось. Она была настоящей.

Асилла наградила меня лукавой, понимающей улыбкой:

– Ну, если ты так говоришь…

– Да, так я и говорю.

Асилла снова полезла в шкаф и достала платье кремово-белого цвета.

– Ты его ни разу не надевала. Я заказала его на потом… после свадьбы.

Платье не было свадебным в полном смысле слова, но достаточно похожим на свадебное. Я бы ни за что не надела его после возвращения из Подгорья. Тогда я старалась избегать всякого сравнения со своей истерзанной душой. Но сейчас… Я выдержала взгляд Асиллы. Интересно, какие из моих замыслов она сумела разгадать?

– То, что я тебе скажу, повторять не стану, – прошептала служанка мне на ухо. – Не знаю, что́ у тебя на уме. Но что бы ты ни затевала, умоляю: не втягивай в это моих мальчишек. Может, мы и заслужили твое возмездие, но их, прошу тебя, пощади.

«Мне бы и в голову не пришло…» – чуть не выпалила я. Но затем, продолжая играть свою роль, лишь нахмурила брови, выражая полное недоумение:

– При чем тут твои мальчишки? Я всего-навсего хочу вернуться к привычной жизни. Исцелиться.

Исцелить прекрасную землю от лжи и тьмы, которая пока лишь разрасталась.

Похоже, Асилла поняла мои истинные замыслы. Она повесила платье на дверцу шкафа и расправила блестящие складки.

– Надень его на завтрашнее торжество, – тихо сказала она.

Так я и сделала.

### Глава 4

Нынешний праздник летнего солнцестояния в точности повторял памятный мне прошлогодний. Снова дом и округа украсились гирляндами цветов и яркими лентами. По склонам окрестных холмов слуги вкатывали бочонки с элем и вином. Это торжество собирало всех: и фэйцев, и фэйри, считавшихся низшим сословием.

Но год назад праздник не портило присутствие Ианты.

Верховная жрица объявила, что торжество будет считаться святотатством, если вначале мы не вознесем благодарность богам.

Из-за этого нам пришлось подняться за два часа до рассвета. Мы зевали, терли глаза, и никто не горел желанием исполнять ее ритуал, а он длился до тех пор, пока солнце не поднялось над горизонтом. Ианта с пафосом объявила, что наступил самый длинный день в году. Неужели и Таркину приходилось выдерживать такие же тягостные ритуалы у себя в сверкающем дворце на берегу моря? Я думала о том, как будут праздновать день летнего солнцестояния в Адриате. Думала о верховном правителе Двора лета, с кем почти подружилась.

О чем бы ни шушукались слуги, я знала, что Таркин так и не известил Тамлина о нашем визите. Интересно, какие мысли вызвало у верховного правителя Двора лета случившееся со мной? Я была почти уверена, что он знает об этом. Только бы ни во что не вмешивался, пока не осуществятся мои замыслы.

Асилла нашла мне восхитительный белый бархатный плащ. Я накинула его для короткой поездки на вершину холма. Тамлин усадил меня на белую, с голубоватым оттенком лошадь, в чью серебристую гриву были вплетены полевые цветы. Я вполне могла бы написать собственный портрет, назвав его «Безмятежная чистота». Именно так я выглядела этим утром. Асилла красиво уложила мне волосы. Их венчала корона из цветков боярышника. Губы и щеки я слегка подкрасила. Это напоминало первые робкие краски весны среди тающего снега.

На холме нас встретила внушительная толпа. Когда мы подъехали, глаза собравшихся обратились ко мне. Но я, не замечая их внимания, смотрела туда, где перед грубым каменным алтарем стояла Ианта. Алтарь был весь в цветах. На нем лежали первые плоды и колосья лета. В кои веки капюшон бледно-голубого плаща Ианты был откинут, и серебряный обруч украшал лоб верховной жрицы, красиво сочетаясь с золотистыми волосами.

Я улыбнулась ей. Моя лошадь послушно остановилась возле северной дуги полукружья, образованного собравшимися вокруг края холма и алтаря Ианты. Моя улыбка была такой же чистой и безмятежной. Интересно, удалось ли Ианте разглядеть спрятанный за нею волчий оскал?

Тамлин помог мне сойти с лошади. Золотые нити, которыми был расшит его зеленый камзол, поблескивали в сумраке раннего утра. Пока он неторопливо опускал меня на мягкую траву, я заставляла себя смотреть ему в глаза, памятуя, что все взоры сейчас обращены к нам.

Он смотрел на мои губы и вспоминал прошлый год.

Год назад, в день летнего солнцестояния, он целовал меня. Я танцевала, веселая и беззаботная. Впервые в жизни я по-настоящему радовалась, считая тот день самым счастливым.

Сейчас я застенчиво улыбнулась и приняла протянутую руку. Мы вместе направились к каменному алтарю Ианты. Принц с принцессой, Юриан и Ласэн двинулись следом.

Помнил ли Тамлин другой день, когда на мне тоже было белое платье, а под ногами – цветочный ковер?

Ризанд – моя истинная пара – спас меня тогда. Я вдруг почувствовала, что не могу и не хочу переступать эту черту. В глубине души я четко понимала: я делаю нечто непоправимое. Правда, тогда я по-другому объясняла себе все это. Считала, что не заслуживаю такого мужа, как Тамлин. Не хотела навечно обременять его собой, сокрушенной, раздавленной. А Риз… Риз не вмешивался до последнего. Он позволил бы мне выйти замуж за Тамлина. Он хотел видеть меня счастливой, даже если его самого это убивало. Но стоило мне сказать «нет»… Ризанд меня спас. Помог мне спастись.

Я украдкой взглянула на Тамлина. Он смотрел на мою руку, лежащую в его руке. На палец, где когда-то было подаренное им кольцо.

Какие мысли владели Тамлином? Куда, по его мнению, могло деться кольцо? Он ведь не знал, что Ласэн спрятал его обломки. На мгновение мне стало жаль Тамлина.

Жаль, что ему лгали не только Ласэн, но и Асилла. А сколько других видели, как я страдаю, и пытались скрыть от него мои страдания?

Видели, как я страдаю, и… палец о палец не ударили, чтобы мне помочь.

Мы с Тамлином остановились перед алтарем. Ианта величественно нам кивнула.

Посланцы Сонного королевства переминались с ноги на ногу, даже не пытаясь скрывать свое нетерпение. Браннага вчера за обедом сетовала на старомодность праздника и говорила, что в Сонном королевстве они покончили с глупыми традициями народных гуляний. По ее мнению, мы скоро последуем их примеру.

Я старалась не замечать близнецов. Тем временем Ианта воздела руки и обратилась к собравшимся:

– Желаю всем нам благословенного солнцестояния.

Затем последовала длинная череда молитв и ритуалов. Самые красивые из числа послушниц Ианты помогали разливать освященное вино, благословляли плоды и колосья и умоляли солнце взойти.

Это был красивый, хорошо отрепетированный спектакль. Ласэн у меня за спиной откровенно зевал и, похоже, даже дремал стоя.

Но я выдержала всю церемонию Ианты до конца. Я знала, чем она закончится. Ианта подняла чашу с освященным вином и нараспев произнесла:

– Свет, что имеет сегодня наибольшую силу, да изгонит проклятую тьму. Да смоет черное пятно зла.

Удар за ударом, и каждый бил по моей истинной паре – Ризанду. По моему настоящему дому – Двору ночи. Но я лишь улыбалась и кивала.

– А теперь я прошу принцессу Браннагу и принца Дагдана оказать нам честь и вкусить освященное вино!

В рядах собравшихся задвигались. Посланцы Сонного королевства хмуро переглядывались. Я отошла, освобождая им проход и лучезарно улыбаясь.

По всему чувствовалось, что высокие гости намерены отказаться. Но от Ианты так просто не отделаешься.

– Испейте этого вина, и пусть наши новые союзники станут нам новыми друзьями, – вдохновенно вещала она. – Испейте, и пусть вино, наравне с солнцем, прогонит бесконечную ночь года.

Уж не знаю, какие навыки и какую магию применили близнецы, проверяя вино на предмет отравы. Я продолжала улыбаться, наблюдая за ними. Наконец они с явной неохотой приблизились к алтарю, и Браннага взяла протянутую чашу.

Сделав по маленькому глоточку, оба собрались вернуться на прежнее место, но Ианта заворковала, настаивая, чтобы они встали рядом с нею и уже оттуда смотрели продолжение церемонии.

Верховная жрица отнюдь не страдала наивностью. Она прекрасно сознавала: Дагдану и Браннаге противны и даже ненавистны ее ритуалы. Да и ее саму они считали неподходящей союзницей. Не удивлюсь, если вообще постараются сбросить ее с пьедестала. Однако Ианта не оставляла попыток убедить их в своей полезности.

Церемония продолжалась. Звучали новые молитвы. Потом Ианта призвала Тамлина встать по другую сторону алтаря и зажечь свечу для душ, угасших в минувшем году. Когда взойдет солнце, эти души смогут вернуться в объятия света.

Края облаков начали розоветь.

Ианта позвала и Юриана для произнесения одной из заключительных молитв – в честь воинов, что каждый день сражались за наш покой. Эту молитву она добавила по моей просьбе.

На травянистом пятачке остались только мы с Ласэном. За нашими спинами и с боков теснились участники празднества. Впереди высился алтарь, а за ним – цепь холмов, уходящих к горизонту.

Я видела скованность его позы. Видела мимолетные взгляды, бросаемые по сторонам. Ласэн наверняка сейчас думал не о молитвах, а о моем подыгрывании Ианте. От него не укрылось, что накануне восхода солнца мы оказались с ним вдвоем, а остальных словно отвели от нас.

Ианта подошла к краю холма. Золотистые волосы струились по ее спине. Она воздела руки. Место, где она встала, и положение рук – все было точно выверено.

Нечто подобное я видела в день зимнего солнцестояния. Казалось, солнце поднимается между воздетых рук верховной жрицы, наполняя их светом. Послушницы заранее отметили нужное место, положив туда узорчатый камень.

Золотой диск солнца медленно выплыл из-за дальнего холма, готовясь рассеять утреннюю дымку и продолжить путь к синим небесам.

Мир наполнялся ярким, сильным светом. Солнечные лучи казались копьями, пронзающими нас.

Ианта выгнула спину. Ее тело приняло форму сосуда, куда должен излиться свет самого длинного дня в году. Лицо верховной жрицы застыло в экстазе благочестия.

Солнце поднялось. Его золотые лучи протянулись по земле.

В толпе зашептались.

Шепот сменился выкриками.

Они были обращены не к Ианте.

Ко мне.

Я, облаченная в белые одежды – воплощение чистоты, – озарилась сиянием дня. Путь солнца пролег не над головой Ианты, а прямо над моей головой.

Никто даже не заметил, что камень верховной жрицы почему-то оказался сдвинутым на несколько локтей вправо. Все смотрели только на меня. И точно так же никто не почувствовал дуновения легчайшего ветерка, прошелестевшего в траве.

Ианта не сразу отважилась повернуться и увидеть, что на этот раз сила солнца не наполняет и не благословляет ее.

Известные события во дворце правителя Сонного королевства потребовали от меня чрезмерного напряжения магических сил. Конечно, затем они восстановились, но я намеренно держала их под замком, дабы не повредить своим замыслам. Но сейчас я ненадолго сняла замок, и мое тело, освещенное солнцем, засветилось еще и изнутри, словно было прозрачным. Свет был чистым, как свет дня, как свет звезд.

– Разрушительница проклятия, – шептали в толпе. – Благословенная.

Я прикинулась, будто удивлена, но принимаю выбор, сделанный Котлом. Лицо Тамлина побелело от потрясения. Близнецы не скрывали своего замешательства.

Потом я повернулась к Ласэну. Его металлический глаз отражал свет, изливавшийся на меня. Друг, просящий друга о помощи. Я протянула ему руку.

У меня за спиной Ианта изо всех сил пыталась примениться к неожиданному повороту ритуала и вернуть себе власть над церемонией. Я чувствовала ее потуги.

Наверное, Ласэн их тоже чувствовал. Он взял мою руку, опустился на колено и прижал мои пальцы ко лбу.

Словно пшеничные колосья под напором ветра, участники празднества тоже встали на колени.

При всей пышности и затейливости церемоний и ритуалов Ианты в них не было ни силы, ни благословения. А Фейра, Разрушительница проклятия, спасшая Притианию от тьмы и тирании…

Фейра оказалось благословенной. Святой. Не склонившейся перед злом.

Мое сияние разрасталось, пока не окутало собою и Ласэна.

Рыцарь перед своей королевой.

Я посмотрела в сторону Ианты и снова улыбнулась ей, чуть отодвинув маску ягненка и показав скрывающуюся за ней волчицу.


В остальном торжества ничем не отличались от прошлогодних.

Солнце поднималось все выше. Мое свечение меркло. Постепенно улеглись восторги взволнованных зрителей. Мы спустились вниз. Наш путь лежал через поля, к другим холмам. Весть о моем маленьком чуде донеслась и туда.

Я не отходила от Ласэна. Кажется, он был доволен. Во всяком случае, здравомыслие не покидало его, что выгодно отличало Ласэна от большинства празднующих. Одних захлестывала радость, другие никак не могли выйти из благоговейного ступора. Были и такие, кого случившееся насторожило, породив вопросы.

Ианта шесть часов подряд объясняла утреннее чудо. Оказывается, Котел благословил ее лучшую подругу и солнце нарочно изменило путь, дабы показать, как оно радуется моему возвращению.

Своими речами Ианта утомила даже послушниц, которые так и не прониклись пафосом верховной жрицы.

А вот Тамлина случившееся не на шутку встревожило. Глядя на него, можно было подумать, будто со мною произошло что-то страшное. Во дворце правителя Сонного королевства Тамлин уже видел такое сияние. Может, его встревожили воспоминания? Доискиваться причин мне не хотелось.

Долг верховного правителя обязывал Тамлина уделять внимание не только мне. Его ждали подданные, воины, правители округов. Я оказалась предоставленной самой себе.

Впрочем, не совсем. Завидев меня, восторженные фэйри тянули ко мне руки. В их глазах я и сейчас видела слезы благодарности за освобождение от гнета Амаранты.

Раньше это не вызвало бы у меня ничего, кроме раздражения и желания забиться в укромный угол. Но я научилась благосклонно принимать выражение чужой признательности и улыбаться в ответ.

Чувства простых фэйри были вполне искренними. Я знала, как много пришлось им вытерпеть. А вот что касалось знати и гвардейцев Тамлина, усердно искавших меня… Здесь мои улыбки были такими же фальшивыми, как у Ианты. Меня называли «благословленной Котлом». Я отвечала, что нам не дано проникнуть в замыслы Котла.

Все эти благоглупости я повторяла и за ранним завтраком, и во время полуденной трапезы, пока не вернулась в дом, чтобы немного прийти в себя и передохнуть.

В тишине своей комнаты, сняв цветочную корону, я улыбнулась глазу, вытатуированному на правой ладони.

«Ты не забыл, что сегодня – самый длинный день в году? – спросила я у Риза, отправив по связующей нити образы утренних событий. – Жаль, что я не смогла провести его с тобой».

Думаю, Ризанду очень понравился бы мой спектакль. Потом он смеялся бы до слез, вспоминая растерянную физиономию Ианты.

Я умылась холодной водой и собралась вернуться на холмы, когда в голове у меня зазвучал голос Ризанда: «Для меня было бы великой честью провести хотя бы мгновение в обществе Фейры, благословленной Котлом».

В каждом его слове слышался смех. Я тоже усмехнулась. Потом вспомнила: дом Тамлина – неподходящее место для веселой болтовни через связующую нить. Я рисковала, но не могла не задать Ризу главный вопрос: «Со всеми все в порядке?»

Я ждала, считая минуты. Наконец пришел ответ: «Да. Настолько, насколько возможно. Когда ты ко мне вернешься?»

Каждое слово звучало тише предыдущего.

«Скоро, – пообещала я. – Здесь посланцы Сонного королевства. Я долго не задержусь».

Ризанд не отвечал. Я подождала еще несколько минут, затем снова надела корону из цветов и покинула комнату.

Голос Ризанда настиг меня, уже когда я шла по празднично украшенному саду. Совсем тихий и далекий: «Я тоже жалею, что не могу провести этот день с тобой».

От этих слов у меня сжалось сердце. Усилием воли я прогнала их из мыслей и пошла туда, где продолжался праздник. Шаги мои стали намного тяжелее.

А на холме убирали следы трапезы, готовя место для танцев.

Почти сразу я заметила Тамлина. Он стоял поодаль и следил за каждым моим движением. Мне хотелось просто лечь в траву и лежать. Но музыканты заиграли веселый танец. Я пошла дальше, чувствуя себя застенчивой девчонкой, какой была когда-то, попав во владения Тамлина.

В прошлом году похожие звуки кружили мне голову. Я была готова танцевать до упаду. Сейчас танец сделался не более чем оружием в моем арсенале. Я остановилась перед Тамлином, опустила глаза и тихо спросила:

– Потанцуешь со мной?

Он обрадовался. Он был счастлив, хотя и сейчас я ощущала его тревогу.

– Да, – торопливо ответил Тамлин. – Обязательно.

Я позволила ему увлечь меня в быстрый танец, кружить, поднимать в воздух. Увидев нас танцующими, зрители принялись хлопать в ладоши и выкрикивать приветствия. Я протанцевала один танец, другой, третий. По спине вовсю струился пот. Я добросовестно улыбалась. Смеялась, когда мои руки были почти рядом с его горлом и я могла бы его задушить.

Быстрые танцы сменились медленными. Круг смотрящих на нас стремительно редел. Когда никого не осталось, Тамлин тихо спросил:

– Сегодня утром… На тебе это не сказалось?

Я вскинула голову:

– Вроде бы нет. Я даже не поняла, в чем дело. Скажи, Ианта… сильно разозлилась?

– Не знаю. Она ведь любит все знать заранее. А тут… Вряд ли она умеет справляться с неожиданностями.

– Наверное, мне стоит извиниться. Я испортила ей церемонию.

Его глаза вспыхнули.

– За что? Возможно, это и в самом деле было благословением. Меня до сих пор удивляет магия, когда она касается тебя. Если Ианта рассердилась, нам-то что?

Я прикинулась, будто раздумываю над его словами, потом кивнула. Прижалась к нему покрепче, ненавидя все места, где наши тела соприкасались. Не представляю, как Риз выдерживал Амаранту. Пятьдесят лет подряд.

– Ты сегодня удивительно выглядишь, – сказал Тамлин.

Я пробормотала обычные слова благодарности, потом как бы невзначай сказала:

– Ласэн мне рассказывал… в ночь Каланмая ты не смог совершить Ритуал. Ты отказался.

«И позволил Ианте забрать в пещеру Ласэна», – мысленно добавила я.

У Тамлина дрогнул кадык.

– Я не мог этого выдержать.

Зато он без колебаний пошел на сделку с Сонным королевством, словно я была украденной вещью и он задался целью ее вернуть.

– Возможно, случившееся утром было чем-то бо́льшим, чем просто благословением, – сказала я.

Тамлин лишь погладил меня по спине.

Мы молча протанцевали еще три танца. Я вдруг ощутила сильный голод, и мы пошли туда, где столы уже ломились от угощений. Я позволила Тамлину ухаживать за мной, накладывать на тарелку то, что, как он считал, мне обязательно понравится. Мы уселись под ветвями старого кривого дуба и молча ели, слушая музыку и разглядывая танцующих.

У меня на языке вертелись вопросы. Неужели мое возвращение стоило того, чтобы пожертвовать благополучием его Двора? Очень скоро сюда вторгнутся силы Сонного королевства и завладеют этими землями. И тогда здесь уже не будет ни танцев, ни песен, ни праздников. Браннага ясно дала понять, какой порядок воцарится в здешних местах, когда появятся их солдаты.

Но я не сказала ни слова. Солнце двинулось в обратный путь. Недолгие сумерки сменились вечерней темнотой.

Вспыхнули костры. А высоко в небе перемигивались звезды. Я стала смотреть на них, почти не обращая внимания на вечернюю часть празднества. В их молчаливом обществе мне было гораздо приятнее и спокойнее.

### Глава 5

В особняк я вернулась в два часа ночи – едва переставляя ноги. О том, чтобы встретить рассвет на холмах, не было и речи.

Особенно после выразительных взглядов Тамлина. Должно быть, он вспоминал прошлый год, когда увел меня в луга и мы целовались до самой зари.

Я попросила Ласэна проводить меня, и он с превеликой радостью согласился. У него были свои причины. Он думал только об Элайне, и все прочие женщины перестали для него существовать. Помимо этого, он хотел скрыться от Ианты, которая весь день пыталась затащить его в укромный угол и расспросить о случившемся во время церемонии.

Я не пошла в купальную смывать дневной пот, а просто надела короткую кружевную ночную рубашку, когда-то очень нравившуюся Тамлину, и плюхнулась в кровать.

Мне очень хотелось спать, но моя стратегия требовала бодрствования, и потому целых полчаса я вертелась и крутилась в постели, комкая и сминая простыни.

Для задуманного мною требовалось вдохновение. Я черпала его, представляя ухмыляющуюся морду аттора, представляя Ткачиху с двумя бездонными дырами вместо глаз. Потом вызвала в памяти лица Несты и Элайны, когда их силой заталкивали в Котел.

Празднество на холмах еще продолжалось, когда я, испустив короткий пронзительный вопль, выскочила из постели.

У меня колотилось сердце, и его стук отдавался в жилах и даже в костях. Мокрая от пота, растрепанная, я приоткрыла дверь, выскользнула в коридор и замерла перед дверью Ласэна.

Он открыл после второго удара.

– Я слышал твой крик. Что-то случилось?

Широко раскрытым красно-коричневым глазом Ласэн косился на мои растрепанные волосы и мокрую от пота рубашонку.

Я сглотнула. Ласэн понял мой молчаливый вопрос и отошел от двери, пропуская меня внутрь. Он был голым по пояс, но успел натянуть штаны и сейчас торопливо их застегивал.

В убранстве его комнаты преобладали оттенки Двора осени – единственное напоминание о родине, которое он не прятал от чужих глаз. Сумрак не помешал мне увидеть, что его постель измята не меньше моей. Ласэн устроился на изогнутом подлокотнике большого кресла, напротив закопченного очага. Я стояла на малиново-красном ковре и заламывала руки.

– Мне до сих пор снится Подгорье, – хрипло прошептала я. – Когда просыпаюсь, не могу вспомнить, где я.

Я подняла левую руку, ныне свободную от татуировки, и добавила:

– Даже не помню, в каком времени нахожусь.

Это было полуправдой. Да, мне действительно снились те страшные дни, однако они уже не выбивали меня из колеи. И я не неслась посреди ночи в отхожее место, чтобы вытряхнуть из себя съеденное за ужином.

– Что тебе приснилось на этот раз? – тихо спросил Ласэн.

Я подняла на него усталые, измученные глаза:

– Как будто она распяла меня на стене. Как Клеру Бадор. А потом появился аттор…

Содрогнувшись всем телом, я закрыла лицо руками.

Ласэн встал и подошел ко мне. Страх и боль моих слов достаточно скрывали и мой запах, и мою силу. А тем временем темные нити, протянутые мною вокруг, уловили легкое колебание.

Ласэн остановился напротив меня. Он пробормотал вялые возражения, когда я обвила руками его шею и спрятала лицо на его теплой голой груди. Из моих глаз лились… нет, не слезы. То была морская вода (дар Таркина). Она текла у меня по щекам, попадая на золотистую кожу Ласэна.

Тяжело вздохнув, он обнял меня за талию. Другой рукой он стал гладить мои спутанные волосы, приговаривая:

– Сочувствую тебе. Я тебе очень сочувствую.

Ласэн гладил меня по спине, пока мои «рыдания» не прекратились. «Слезы» тоже высохли, как мокрый песок на солнце.

Я оторвала голову от его рельефной груди. Мои пальцы уперлись в каменные мускулы его плеч. На лице Ласэна была написана тревога. Я глубоко дышала, морща при этом лоб. Я приготовилась заговорить, как вдруг…

– Что здесь происходит?

Ласэн стремительно обернулся к двери.

В проеме стоял Тамлин. На лице застыла маска ледяного спокойствия. На пальцах проглядывали когти.

Мы с Ласэном стремительно отодвинулись друг от друга. Слишком стремительно, чтобы это не вызвало подозрений.

– Мне приснился кошмарный сон, – объяснила я, оправляя ночную рубашку. – Я… я не хотела будить весь дом.

Тамлин просто смотрел на Ласэна. Тот плотно сжал губы. Он тоже заметил когти.

– Мне приснился кошмарный сон, – довольно резко повторила я и, схватив Тамлина за руку, быстро повела прочь из комнаты, не дав Ласэну и рта раскрыть.

Я захлопнула дверь, чувствуя, что внимание Тамлина по-прежнему сосредоточено на хозяине комнаты. Тамлин не убрал когти, но и не выдвинул их дальше.

Я быстро прошла к своей двери. Тамлин вглядывался в пространство коридора, оценивая расстояние между моей спальней и соседней.

– Спокойной ночи, – сказала я и закрыла дверь перед самым носом Тамлина.

Прошло минут пять. Убедившись, что Тамлин не станет убивать Ласэна, я улыбнулась.

Интересно, сумел ли Ласэн сложить все куски головоломки? Понимал ли он, что я догадалась о намерениях Тамлина прийти ко мне этой ночью? Тамлин истолковал мои застенчивые взгляды и робкие прикосновения как сигналы моей готовности его принять. Понимал ли Ласэн, что эту рубашонку я надела вовсе не из-за жары? Невидимые нити, раскиданные мною по дому и вокруг, сообщили: Тамлин наконец набрался смелости, чтобы явиться в мою спальню. Значит, я должна была выглядеть соответствующим образом.

Разыгранный кошмарный сон, подкрепленный измятой постелью. Войдя к Ласэну, я оставила дверь открытой. Он был настолько смущен и отвлечен моим появлением, что ничего не заметил. Я не затворила дверь вовсе не по ошибке. Я соорудила преграду из плотного воздуха, и потому Ласэн не учуял и не услышал Тамлина, пока тот не встал в проеме.

Пока Тамлин не увидел нас стоящими в обнимку и мою задравшуюся рубашку. Мы с Ласэном смотрели друг на друга с таким чувством, что невольно казалось: мы или только начали, или уже заканчиваем. Поглощенные страстью, мы ничего не замечали, пока Тамлин не подал голос. Впрочем, не замечал один Ласэн. Я успела убрать преграду, и Тамлин ее не почувствовал.

Кошмар. Так я объяснила случившееся Тамлину.

Нет, это я была его кошмаром.

Я подтвердила то, чего Тамлин боялся с самых первых дней моего возвращения.

Я не забыла его давнишнюю схватку с Ласэном. Тамлин тогда предупредил Ласэна, чтобы перестал заигрывать со мной и держался от меня подальше. Мне хотелось сделать рыжеволосого придворного сущим кошмаром для Тамлина. Я помнила, как Тамлин тогда орал: «Не приближайся к ней!» Теперь мне хотелось, чтобы из-за Ласэна у Тамлина рухнули все замыслы.

Сейчас Тамлину уж точно не до сна. Он прокручивает в памяти все разговоры, вспоминает все взгляды, бросаемые мною на Ласэна, как Ласэн помогал мне в Подгорье и потом. Возможно, Тамлину кажется, что Элайна вовсе не истинная пара Ласэна, раз он тянет руки к другим женщинам.

И конечно же, Тамлин не может забыть утренней сцены: коленопреклоненный Ласэн приносит клятву верности новорожденной богине, словно мы с ним оба получили благословение Котла.

Я еще немного поулыбалась, затем стала одеваться.

Моя настоящая работа только начиналась.

### Глава 6

Исчезла связка ключей от ворот усадьбы, но после ночного происшествия Тамлин, похоже, этого даже не заметил.

Завтрак проходил в молчании. Посланцам Сонного королевства очень не нравилось, что из-за праздника их поездка к месту второго пролома в стене отодвинулась на целый день. Юриана праздник настолько утомил, что он мог лишь набивать свой нечестивый рот мясом и яйцами.

Чувствовалось, что между Тамлином и Ласэном состоялся разговор. Во всяком случае, Ласэн держался от меня на почтительном расстоянии. Он не смотрел в мою сторону и не заговаривал со мной, словно до сих пор пытался убедить Тамлина, что между нами ничего не было.

Меня подмывало спросить Юриана напрямую, не он ли стащил ключи у какого-нибудь подвыпившего караульного, но не хотелось нарушать благословенную тишину.

Тишину нарушило появление Ианты. Она подчеркнуто не замечала моего присутствия, словно я и впрямь была ярким солнцем, которое у нее украли.

– Прошу прощения, что нарушаю вашу трапезу, но есть вопрос, который требует безотлагательного обсуждения с верховным правителем, – заявила Ианта, останавливаясь на полпути к столу.

Складки голубого плаща, точно волны, колыхались вокруг ее ног.

Мы повернулись в ее сторону.

– И что это за дело? – угрюмо спросил Тамлин.

Ианта разыграла маленький спектакль, будто лишь сейчас заметила посланцев Сонного королевства. Я старалась не засмеяться, видя, как беспокойно мечутся ее глаза между близнецами и Тамлином. Дальнейшие слова Ианты никого не удивили:

– Думаю, нам стоит обождать до конца завтрака и поговорить без посторонних.

Это была заурядная игра во власть. Напоминание высоким гостям, что она занимает здесь определенное место и Тамлин к ней прислушивается. А потому им лучше с ней не ссориться. Тем более что она располагает столь важными сведениями. Но я довольно жестоко опрокинула замысел Ианты.

– Если мы считаем посланцев Сонного королевства союзниками в грядущей войне, мы должны доверять им и во всем остальном. Тебе незачем секретничать, Ианта. Говори при всех.

Она едва взглянула в мою сторону. Но теперь уже пришлось выворачиваться Тамлину. Вероятно, союз с Сонным королевством он ставил выше отношений с Иантой. Не обращая внимания на ее надменную позу, Тамлин сказал:

– В самом деле, говори при всех.

Ианта проглотила оскорбление. Она понимала: упорство ничего ей не даст.

– Мои послушницы… они обнаружили, что земля вокруг моего храма… умирает.

Юриан выпучил глаза и вернулся к содержимому тарелки.

– Так дай взбучку садовникам, – сказала Браннага, тоже возвращаясь к еде.

Дагдан лишь фыркнул, склонившись над своей чашкой.

– Причина не в небрежности садовников. – Теперь Ианта вытянулась как шест. – Земля испорчена. Травы, корни, бутоны – все сохнет и болеет. И отовсюду исходит зловоние, какое распространяют наги.

Я едва удержалась, чтобы не взглянуть на Ласэна. Заметил ли он этот блеск в глазах Ианты, выдающий ее замысел? Даже Тамлин вздохнул, словно и он увидел нехитрый расчет. Ианта пыталась восстановить пошатнувшуюся значимость, для чего отравила землю, чтобы затем «чудесным образом» ее возродить.

– В лесу есть и другие места, где все вымерло и не возродилось, – продолжала Ианта, прижимая к груди пальцы, унизанные серебряными кольцами. – Боюсь, что это предупреждение. Наги собираются с намерением напасть на нас.

Да, крепко я ей вчера досадила. Я предполагала, что после вчерашнего праздника Ианта непременно выкинет какое-нибудь коленце, дабы взять реванш. Ведь я смазала ей самый торжественный момент, посягнула на ее власть. Но такой ход… Умно.

Затолкав усмешку как можно глубже, я участливо сказала:

– Ианта, возможно, тебе действительно стоит позвать хороших землекопов. Пусть как следует перекопают землю возле твоего храма.

Она застыла и наконец-то взглянула на меня. Я едва сдерживалась, чтобы не сказать ей: «Думаешь, ты ведешь свою игру? Ты даже не догадываешься, что каждый выбор, сделанный тобой минувшим вечером и этим утром, были лишь ступеньками. И толкала тебя к этим ступенькам я».

Кивком подбородка я указала на близнецов, затем на Ласэна:

– Днем мы отправимся дальше осматривать стену. Вернемся через несколько дней. Если к нашему возвращению земля вокруг твоего храма не оживет, я тебе обязательно помогу.

Пальцы, унизанные серебряными кольцами, сжались в кулаки, пока неплотные. Но, верная своей змеиной натуре, Ианта тут же спросила у Тамлина:

– Верховный правитель, ты тоже поедешь с ними?

И оценивающе взглянула на нас с Ласэном.

Легкая головная боль, появившаяся у меня с утра, усиливалась с каждым словом, что вылетало из уст Ианты. Я устала за вчерашний день, ночью почти не спала, а мне ведь еще требовались силы на грядущие дни.

– Он останется здесь, – ответила я за Тамлина, не дав ему и рта раскрыть.

Тамлин опустил вилку.

– Думаю, я тоже поеду.

– Я не нуждаюсь в сопровождении, – сказала я.

Пусть понимает мои слова как хочет. Пусть ищет в них скрытый смысл.

– Никак верховный правитель усомнился в наших добрых намерениях? – усмехнулся Юриан.

– Поосторожней! – рявкнул на него Тамлин.

– Ласэн и дозорные – вполне надежная охрана, – сказала я.

Ласэн вжался в стул. Казалось, он был готов сквозь землю провалиться.

Я посмотрела на Дагдана и Браннагу и позволила себе слегка улыбнуться.

– Если понадобится, я и сама могу за себя постоять, – заверила я Тамлина.

Близнецы улыбнулись в ответ. Я не ощутила их новых попыток проникнуть сквозь мои преграды или сквозь те, которыми я постаралась окружить возможно большее число обитателей дома. Это требовало существенного напряжения магических сил, и несколько дней, проведенных вдали от особняка, казались мне желанной передышкой.

Ианта не оставила своих поползновений.

– И все-таки, друг мой, тебе стоило бы поехать, – вкрадчиво произнесла она. Я могла только гадать, какие еще слова вылетят из надутых губок. – Никто не знает, когда Двор ночи предпримет попытку похитить Фейру.

Эти слова застигли меня врасплох. Действовать надо было быстро, поскольку сейчас все наблюдали за мной. Я откинулась на спинку, ссутулила плечи, воскресив в памяти тело Клеры, распятое на стене, затем крылья Риза, пробитые двумя стрелами. Я призывала все образы, способные добавить мне запах страха.

– У тебя есть такие сведения? – шепотом спросила я.

Услышанное очень заинтересовало Дагдана и Браннагу.

Верховная жрица уже приготовилась ответить, но Юриан ее опередил.

– Нет у нее никаких сведений, – сказал он, лениво растягивая слова. – Их границы надежно защищены. Ризанд был бы последним глупцом, если бы взялся искушать судьбу и лезть сюда.

Я уставилась в тарелку, добросовестно изображая неописуемый ужас.

– Пусть и глупцом, но обуреваемым жаждой мести, – возразила Ианта.

Она повернулась к Тамлину. Утреннее солнце воспламенило камень на ее серебряном обруче.

– Если бы ты вернул ему крылья его родни, быть может, он бы… успокоился.

В голове у меня стало пугающе тихо. Тишина была недолгой. Уже в следующее мгновение я услышала грохот, сравнимый со звуками бури. Этот грохот заглушал все мои мысли и даже инстинкт самосохранения. У меня гремели кости, клокотала кровь, подавляя все внешние звуки.

Но эти слова, само это предложение… Жалкая попытка поймать меня в ловушку. Я добросовестно разыгрывала безразличие, хотя напряженно ждала ответа Тамлина.

– Я давно их сжег, – тихо ответил Тамлин.

Я могла поклясться, что в его голосе прозвучало… сожаление. Сожаление и стыд.

Ианта цокнула языком, выказывая досаду:

– Зря ты поторопился. Он мог бы тебе щедро заплатить за эти крылышки.

Только чудом я удержалась, чтобы не перемахнуть через стол и не расколотить голову Ианты о мраморный пол.

Я заставила себя улыбнуться Тамлину.

– Со мною ничего плохого не случится, – сказала я, уговаривая его, как ребенка.

Даже взяла его руку и провела большим пальцем по ладони, продолжая глядеть ему в глаза.

– Давай не будем снова вступать на старую дорогу.

Потом я отодвинулась. Тамлин посмотрел на Ласэна и выпустил когти, вцепившись в испещренные бороздами подлокотники кресла.

– Будь осторожен.

Все мы прекрасно понимали: это угроза.


Путь, занимавший два дня, мы проделали за день, чередуя передвижение пешком и перебросы на несколько лиг. Дагдан не был особо искусен по этой части. Он оказался даже медлительнее, чем я думала. Правда, ему приходилось нести на себе сестру и Юриана.

Мне было некуда торопиться. Переброс хорошо совершать в одиночку, а когда на тебе висит еще кто-то, расход магической силы заметно возрастает. Мы с Ласэном оба несли на себе по дозорному. Парни были сыновьями мелких правителей, учтивыми и наблюдательными. Такой способ передвижения позволял взять с собой лишь самое необходимое. Ограничения коснулись и числа шатров для ночлега.

К пролому в стене мы добрались уже затемно. Дозорные принялись ставить шатры. Я изрядно устала и могла лишь наблюдать за их действиями. Впрочем, мой статус и не предполагал какой-либо помощи с моей стороны. За ужином возле костерка молчали все, кроме Юриана. Он расспрашивал дозорных об особенностях их выучки. Близнецы довольно рано удалились к себе в шатер, взяв еду. Они хмуро поглядывали на ломти хлеба с мясом, словно там успели завестись черви. Юриан заявил, что пойдет прогуляться перед сном.

Дождавшись, когда костерок начнет гаснуть, я забралась в полотняный шатер, рассчитанный на одного. Мы с Ласэном едва втиснулись туда вдвоем. Мы оба понимали, что спать нам придется впритык.

– Уж лучше я лягу прямо на земле, – проворчал Ласэн, хмуро оглядывая стенки шатра.

– Не валяй дурака, – сказала я.

Прежде чем снять сапоги, Ласэн настороженно посмотрел на меня и сказал:

– Ты же знаешь, Тамлин… способен это учуять.

– И занозой у меня в заднице он тоже способен быть, – огрызнулась я, укрываясь походным одеялом. – Ты сделаешь только хуже, если станешь потворствовать его безумным предположениям и ревности.

Ласэн снял камзол. На этом его раздевание закончилось. Он растянулся на подстилке, положенной рядом с моей.

– Наверное, Тамлин потому и неистовствует, что вы с ним до сих пор… Я угадал?

Его вопрос заставил меня натянуть одеяло до самого подбородка.

– Да. Эта сторона для меня закрыта. Во всяком случае, сейчас.

Молчание Ласэна было тягостным и каким-то печальным. Я ненавидела себя за вранье, ставшее частью моей повседневной жизни во владениях Тамлина.

– Прости меня, – наконец сказал Ласэн.

За что еще он просил у меня прощения сейчас, лежа в темноте шатра?

– Скажи, есть хоть какая-нибудь возможность разорвать его соглашение с Сонным королевством? – совсем шепотом спросила я. – Я вернулась. Мне ничто не угрожает. Мы могли бы… обойтись и без них.

– Нет. Правитель Сонного королевства очень умно и недвусмысленно заключил эту сделку с Тамлином. Сделка скреплена магией. И магия ударит по нему, если он не допустит силы Сонного королевства на свои земли.

– Как ударит? Убьет?

От вздоха Ласэна у меня зашевелились волосы.

– Тамлин лишится своих магических способностей. Возможно, и самой жизни. Магия целиком строится на равновесии. Потому-то он и не смог вмешаться в твою сделку с Ризандом. Даже тот, кто попытается нарушить сделку, пострадает от последствий. Если бы Тамлин попытался силой удержать тебя, тогда магия, связывавшая тебя и Риза, вполне могла бы забрать его жизнь в качестве платы за твою. Или жизнь кого-то другого, кто ему дорог. Это древняя магия. Древняя и странная. Потому-то мы и не заключаем сделок без крайней на то необходимости. Даже ученые при Дворе дня не знают, как эта магия действует. Можешь мне верить, я у них спрашивал.

– Твои расспросы касались меня?

– Да. Минувшей зимой я побывал у них, чтобы спросить, можно ли разорвать твою сделку с Ризом.

– Почему ты мне не сказал?

– Я… мы не хотели давать тебе ложных надежд. И потом, Ризанд через тебя мог бы узнать о наши затеях и вмешаться.

– И тогда Ианта толкнула Тамлина на союз с Сонным королевством.

– Видела бы ты его в те дни! Он обезумел. Ему казалось, что ученые Двора дня работают слишком медленно. Я просил его подождать еще немного, но с момента твоего исчезновения и так прошло несколько месяцев. Тамлин жаждал действий. Ожидание его губило. Он не поверил твоему письму, считая, что оно написано под диктовку Ризанда. Скажу больше: это письмо его и подхлестнуло. Ну и я свою роль сыграл, когда увидел тебя в лесу.

Я повернулась на спину, почти утыкаясь носом в полог шатра.

– Тамлин сильно неистовствовал?

– Спрашиваешь! Ты же видела свою прежнюю комнату. Он разворотил ее, кабинет, свою спальню. Что еще хуже – он убил всех, кто в день твоего исчезновения охранял особняк. Сначала выбил из них все сведения, а потом убил. На глазах слуг.

У меня заледенела кровь.

– И ты его не остановил?

– Я пытался. Умолял его пощадить их. Где там! Он меня не слышал. Да он в таком состоянии и не мог меня услышать.

– А что, остальные дозорные даже не пытались вмешаться? Схватить его за руку?

– Они не осмеливались. Пойми, Фейра, он же верховный правитель. Он – иной породы.

Интересно, произнес бы Ласэн такие слова, знай он, кто я на самом деле?

– Мы оказались в тупике. В совершенно безвыходном положении. Нам оставалось одно из двух: либо начинать войну с Двором ночи и Сонным королевством, либо стать союзниками Сонного королевства, закрыть глаза на их действия, а затем воспользоваться союзом с ними в своих целях.

– Как это понимать?

Ласэн осознал, что сказал лишнее, и заюлил:

– У нас при каждом дворе есть враги. А зная о нашем союзе с Сонным королевством, они дважды подумают, прежде чем соваться к нам.

Врун. Умный, опытный врун.

Я шумно зевнула.

– Даже если они теперь и наши союзники, я все равно их ненавижу, – призналась я.

– И я тоже, – усмехнулся Ласэн.


– Пора вставать.

Сквозь откинутый полог в шатер били ослепительно-яркие солнечные лучи.

Прозвучавший приказ вызвал рычание Ласэна. Он сел на подстилке, бросив заглянувшему в шатер Юриану:

– Пошел прочь!

Тот еще раз взглянул на нас, усмехнулся и ушел.

Я сообразила, что всю ночь проспала прижавшись к Ласэну. У меня не было никаких иных мыслей, кроме желания согреться. Однако я не сомневалась, что по возвращении Юриан красочно распишет Тамлину, как мы с Ласэном спали почти в обнимку.

Невдалеке протекал ручей. Я умылась. От сна на жесткой подстилке у меня затекли руки, ноги и спина.

Под конец моего умывания у ручья появилась Браннага. Принцесса наградила меня холодной улыбкой, небрежно бросив:

– Я бы тоже выбрала сына Берона.

Я молча смотрела на принцессу. Она пожала плечами и улыбнулась еще шире:

– У мужчин Двора осени огонь в крови. Они и в постели такие же… пламенные.

– Наверное, у тебя есть опыт общения с ними?

– А чем еще мне было заниматься на той войне? – усмехнулась Браннага.

Я даже не старалась скрыть своего отвращения.

Прошел час. Слова Браннаги продолжали звучать у меня в мозгу. Мы шли к пролому в стене, до которого оставалось четверть лиги.

– Что случилось? – спросил Ласэн, поймав мой хмурый взгляд.

Воображение рисовало мне Элайну, окутанную этим… огнем. Я мотнула головой, прогоняя видение. Ласэн повторил вопрос.

– Ничего особенного, – ответила я.

Впереди послышалась ругань Юриана. Мы прибавили шагу, а когда услышали свист меча, выхваченного из ножен, бросились бежать. Ветви и листья хлестали меня по лицу. Шум и гудение в голове говорили, что мы находимся возле самой стены. А вот и пролом.

С другой стороны на нас смотрели трое из общества «Дети благословенных».

### Глава 7

Браннага и Дагдан сейчас были похожи на голодных зверей, неожиданно увидевших добычу.

Юриан стоял с обнаженным мечом, словно по другую сторону стены находился вооруженный отряд, а не две девицы и парень. Те таращились на нас; при виде суровой красоты Ласэна их глаза еще больше округлились.

Все трое упали на колени. Нас они называли не иначе как «милостивые хозяева». У них на руках блестели серебряные браслеты.

– Какое счастье повстречать вас на пути!

Близнецы широко улыбнулись, показывая неестественно белые зубы. Знали бы смертные, что́ на самом деле означали их улыбки!

Первым опомнился Юриан.

– Что вы здесь делаете? – сердито спросил он.

Хорошенькая темноволосая девчонка, стоявшая ближе всех к пролому, подняла голову. У нее была красивая кожа с золотисто-медовым оттенком.

– Мы пришли, чтобы жить на бессмертных землях. Мы – живое приношение вам.

Жесткие, холодные глаза Юриана уперлись в Ласэна.

– Это правда?

– Мы не принимаем никаких приношений от смертных, – сказал он, не дрогнув под взглядом Юриана. – Особенно от детей.

Не такие уж они и дети. Всего на несколько лет моложе меня.

– Тогда что вы медлите? – заворковала Браннага. – Переходите на нашу сторону, и мы… отпразднуем эту встречу.

Она пристально разглядывала парня с каштановыми волосами и вторую девчонку. У той волосы были рыжими, с оттенком красной меди. Лицо грубоватое, но в глазах светился интерес. Судя по тому, как Дагдан смотрел на темноволосую, он уже избрал ее своей жертвой.

Я выступила вперед.

– Уходите отсюда, – велела я троим незваным гостям. – Возвращайтесь в свои селения, к родным. Стоит вам оказаться по эту сторону стены, и вы умрете.

Они вздрогнули, торопливо поднялись на ноги. На лицах появился страх, однако он не затмил целиком первоначального благоговейного выражения.

– Мы пришли, чтобы жить в мире, – робко возразила темноволосая.

– Здесь вы не найдете мира. Таких, как вы, здесь ждет только смерть.

Они смотрели не столько на меня, сколько на близнецов. От пристального взгляда Дагдана темноволосая девчонка покраснела. Она видела лишь красоту высокородного фэйца и совсем не замечала его хищной натуры.

И тогда я нанесла удар.

Стена заверещала, кроша мою магию и нанося ответный удар по голове. Однако моей магии удалось преодолеть разлом и проникнуть в разум этой троицы. Я не рассчитала силу. Парень даже дернулся.

Передо мною, словно в куске зеркала, промелькнули их жизни. Темноволосая девчонка была из богатой семьи, образованная, но своевольная. Родители собрались выдать ее замуж, и она решила сбежать, убедив себя, что жизнь в Притиании лучше брака с нелюбимым человеком. Рыжеволосая не знала ничего, кроме нищеты и отцовских кулаков, а с тех пор, как отец свел в могилу ее мать, они частенько гуляли по ее телу. Парень торговал собой на улицах крупного селения, пока ему однажды не встретились «Дети благословенных» и не показали иные жизненные ценности.

Я действовала быстро и точно. На все мне понадобились считаные секунды. Я успела опередить Браннагу, попытавшуюся заманить этих глупышей:

– Здесь нет смерти. Только радость и наслаждения, если вы пожелаете.

«И если не пожелаете, тоже», – хотелось добавить мне.

Но теперь все трое ошеломленно моргали и пятились.

Они увидели нас такими, какими мы были на самом деле: безжалостными и смертельно опасными. Я показала им изнанку красивых историй о Притиании.

– Мы… наверное, мы… допустили ошибку, – сказала темноволосая, отступая на шаг.

– А может, это была судьба, – со змеиной улыбкой возразила Браннага.

Но искатели прекрасной жизни в Притиании продолжали пятиться. Я успела внедрить в их разум достаточно историй, и теперь они видели ужасные картины. Я убедила эту троицу, что у нас их ждут только издевательства и смерть. Такая участь постигала всех «Детей благословенных», кто отваживался переходить на эту сторону. Натешившись вдоволь, фэйри отбрасывали их, словно надоевшие куклы. Для пущей убедительности я показала парню и обеим девчонкам нагов, богге и Мидденгардского червя. Я показала им распятое тело Клеры и золотоволосую королеву, проткнутую фонарным столбом. Все это я облекла в истории, которые они когда-то уже слышали, но в которые отказывались верить.

– А ну идите сюда! – теряя терпение, приказал Дагдан.

Его слова только сильнее воспламенили страх смертных. Повернувшись, все трое бросились бежать. Вскоре их тяжелые светло-серые плащи исчезли за деревьями.

Браннага напряглась, явно собравшись броситься в погоню, однако я схватила ее за руку и прошипела:

– Если ты вздумаешь погнаться за ними, у нас с тобой… возникнут сложности.

Принцесса зарычала.

Но смертные успели раствориться в лесу.

Я надеялась, что они внемлют еще одной мысли, которую я им внушила: нанять корабль, собрать туда всех своих друзей и плыть на континент. А сюда возвращаться не раньше, чем кончится война. То же самое они должны посоветовать и другим людям, пока еще не поздно. Чем больше народу успеет спастись, тем лучше.

Близнецы шумно выражали свое недовольство, но я пропускала их слова мимо ушей. А вот за их действиями я решила проследить. Я уселась под деревом. Дагдан и Браннага возобновили свои хождения вдоль стены.

Вскоре я услышала рядом чье-то дыхание. То был не Ласэн. Я справилась с замешательством, лишь слегка вздрогнув.

Юриан смотрел туда, где совсем недавно стояли на коленях трое искателей лучшей жизни.

– Спасибо, – хрипло произнес он.

– Не понимаю, о чем ты, – ответила я, сознавая, что Ласэн внимательно следит за мной, спрятавшись в тени соседнего дуба.

Юриан понимающе усмехнулся и неспешно двинулся к Дагдану.


Посланцы Сонного королевства без устали трудились весь день. Что они высматривали и вынюхивали, я не знала. Нам близнецы ничего не сообщали.

Утренняя стычка еще больше испортила мои отношения с ними. Я могла вступиться за троих наивных смертных, но заставить близнецов рассказывать о своих замыслах… здесь я бы явно проиграла. К тому же дневной запас моей терпимости по отношению к ним был исчерпан раньше времени.

Неожиданно для меня самой мы с Юрианом остались у костра вдвоем. Близнецы удалились в свой шатер, дозорные встали на вахту, а Ласэн пошел к ручью за водой. Я смотрела на пламя, танцующее между поленьев. Его треск эхом отдавался у меня внутри.

Моя атака на стену обернулась головной болью. Она не оставляла меня весь день, накатывая волнами. Сейчас лучше всего было бы отправиться в шатер, где я бы мгновенно уснула. Но от огня шло такое приятное тепло, а весенний вечер был далеко не теплым. Я сидела, оттягивая момент, когда надо будет встать и в зябкой темноте пойти к шатру.

– Что происходит с теми, кому удается проникнуть за стену? – спросил Юриан.

Чувствовалось, и он наслаждался теплом костра.

– Не знаю, – ответила я, упираясь носками сапог в траву. – Из пришедших сюда никто не возвращался. А за время правления Амаранты в здешних лесах расплодилось много разной нечисти. Так что… вряд ли эти походы оканчивались благополучно. Я даже не слышала, чтобы смертные прижились на землях какого-нибудь двора.

– Пятьсот лет назад их бы жестоко высекли за этот поход, – сказал Юриан. – Мы тысячелетиями были для фэйцев рабами, шлюхами… словом, двуногим скотом. Смертные сражались и гибли за то, чтобы выйти из рабства. А эти щенята… вырядились в свои балахоны. Опасности не чуют, истории не знают.

– Опасные речи для верного пса Сонного королевства, – усмехнулась я.

Ответом мне был негромкий, полный ненависти смех Юриана.

– В твоих глазах я всего лишь верный пес короля? И только?

– Тогда какова твоя конечная цель?

– У меня осталось незаконченное дело.

– Мирьяма мертва.

В глазах Юриана вновь появилось знакомое безумие. Светлая полоса окончилась.

– Все, что я делал на той проклятой войне, я делал для нас с Мирьямой. Для освобождения нашего народа. А она бросила меня, сбежала со смазливым принцем в тот самый момент, когда я поставил заботу о своих людях выше забот о ней.

– Я слышала, она ушла от тебя потому, что ты увлекся выбиванием сведений из Клитии и забыл обо всем. В первую очередь, о продолжающейся войне.

– Только я не сам полез к Клитии в постель. Мирьяма меня сподвигла. Это она велела мне соблазнить Клитию и ублажать, пока та с потрохами не продаст все Сонное королевство и фэйских сторонников прежних порядков. И представь себе, совесть Мирьяму не мучила.

– Значит, все это ты затеял, чтобы вернуть Мирьяму?

Юриан вытянул свои длинные ноги, скрестив лодыжки.

– Я хочу вытащить ее из уютного гнездышка, которое она свила с этим крылатым прыщом, и заставить пожалеть о содеянном.

– Тебе подарена вторая жизнь. Неужели ты собираешься потратить ее на месть?

– А не этим ли занимаешься ты сама? – улыбнулся Юриан.

Действуя бок о бок с Ризом, я переняла от него привычку морщить лоб, показывая недоумение.

– Если ты о Ризе… да, я бы не прочь ему отомстить, – сказала я, снова ненавидя себя за вранье.

– Им всем выгодно выставлять его злодеем и убийцей. Только они забывают, что я его знаю еще по той войне. Они забывают, что он рисковал своим легионом, вызволяя Мирьяму из вражеской крепости. Тогда-то Амаранта и взяла их в плен. Риз знал: это ловушка для принца Дракония. Он действовал вопреки приказам и со всем легионом отправился вызволять Мирьяму. Риз шел спасать своего друга, мою возлюбленную – и только потом этого придурка Дракония. Риз пожертвовал легионом. Их всех захватили в плен и пытали. И после этого разные шавки смеют говорить о бездушии и порочности Ризанда. Но я не знал мужчину более порядочного, чем он. Он был порядочнее их всех. Гораздо лучше, чем этот никчемный Драконий. Эти качества не теряются, сколько бы веков ни прошло. Ризанд привык рассчитывать и предусматривать все до мелочей. Даже поношения собственного характера – часть его стратегии. И вот ты – его истинная пара – оказываешься здесь. Самый могущественный в мире верховный правитель потерял свою пару и до сих пор не явился за нею. А она, беззащитная, сейчас страдает в глубине лесов Двора весны.

Юриан усмехнулся, поглядев на меня:

– Спрашивается, почему Риз палец о палец не ударил? По одной простой причине: он вовсе тебя не терял. Скорее он натравил тебя на нас.

Такую версию я слышала впервые, но все это было настолько в духе Ризанда, что я не смогла подавить удивление. Мои глаза светились не хуже углей догорающего костра.

– Я так понимаю, тебе нравится слушать звук собственного голоса, – сказала я Юриану.

– Сонное королевство убьет вас всех, – только и ответил он.


Юриан не ошибся.

Утром Ласэн разбудил меня довольно странным образом: зажав мне рот рукой. Его красно-коричневый глаз предостерегающе сверкал. Вскоре я почувствовала запах, который не спутаешь ни с чем: запах крови.

Мы торопливо оделись. Я быстро осмотрела арсенал, имевшийся в шатре. Три кинжала моих, два – Ласэна. Их дополнял его красивый короткий меч. Не густо, но лучше, чем ничего.

По мимолетному взгляду Ласэна я поняла его предложения: вести себя как ни в чем не бывало, пока не поймем суть случившегося.

Пожалуй, впервые мы действовали согласованно. Выезды на охоту – не в счет. Месяцы, проведенные в Подгорье, – тоже. Там мы могли в лучшем случае предостеречь друг друга. Теперь мы превратились в маленький отряд.

Ласэн бесшумно выбрался из шатра. Чувствовалось, он готов мгновенно занять оборонительную позицию. Ласэн рассказывал мне, что обучался искусству сражения: сначала при Дворе осени, потом уже здесь. Как и Риз, он предпочитал выигрывать поединки с помощью слов, однако я видела Ласэна с Тамлином на площадке для учебных состязаний. Он умел обращаться с оружием и мог, если понадобится, убить противника.

Я проскользнула мимо, вглядываясь в окружающий мир с жадностью голодного, попавшего на пир.

Лес ничуть не изменился. Юриан все так же сидел у костра, вороша угли, словно те недостаточно прогорели. Лицо его было непроницаемым – маской раздумий. А вот оба дозорных были бледны как мел. Они настороженно смотрели в сторону деревьев за спиной Юриана.

Никаких следов посланцев Сонного королевства.

Зато была кровь. Я ощущала ее медный привкус. Кровь, перемешанная с запахом земли, гнили и смерти.

Я зашагала в направлении деревьев и кустарников, куда были устремлены взгляды перепуганных дозорных.

– Ты сильно опоздала, – бросил мне Юриан, продолжая ворошить угли. – Они все закончили еще два часа назад.

Ласэн шел за мною. Я протискивалась сквозь заросли ежевики, раздирая пальцы о колючки.

Принц с принцессой даже не потрудились убрать следы своей забавы.

От трех тел остались лишь изуродованные куски. Лоскуты плащей белели в траве, словно горки пепла. Причина, почему мы не слышали криков и стонов, была проста: Дагдан и Браннага окружили место расправы магическими щитами.

– Значит, они все-таки пересекли стену. Отложили свою охоту на потом, когда никто не помешает, – сказал Ласэн, добавив ругательство.

Задержка в несколько часов не помешала охоте близнецов. Они обладали преимуществами бессмертных фэйцев. А трое «Детей благословенных» явно устали от длительного бега и устроили привал, думая, что опасность миновала.

Кровь на траве и древесных стволах почти высохла.

Истязания у выродков Сонного королевства не отличались особой фантазией. Достаточно вспомнить Клеру, золотоволосую королеву… Думаю, с этими тремя поступили схожим образом.

Я сняла плащ и прикрыла то, что осталось от парня: часть туловища и голову. Тело было изодрано в клочья и обескровлено. На изуродованном лице застыла маска ужаса и боли.

Из-под кончиков пальцев вырвалось пламя, побуждая меня сжечь останки, чтобы даровать несчастным хотя бы такое погребение. Однако…

– Как по-твоему, их убили ради забавы или это было посланием для нас?

Ласэн прикрыл своим плащом обезображенные останки девчонок. Я редко видела его лицо таким сосредоточенным и серьезным.

– Думаю, эта парочка не привыкла слышать слово «нет». Я бы назвал случившееся вспышкой гнева бессмертных.

Я закрыла глаза, пытаясь унять бурление в животе.

– Не вини себя, – добавил Ласэн. – Близнецы могли бы убить их и на землях смертных, но решили притащить сюда. Показать свою силу и власть.

Он был прав. Даже если бы я и не вмешалась, троица наивных искателей лучшей жизни была обречена. Попав близнецам на глаза, они подписали себе смертный приговор.

– Особам королевской крови посмели угрожать, – вслух рассуждала я. – Посмели ущемить их гордость. Может, похороним этих бедняг? – спросила я, вороша носком сапога окровавленную траву.

Ласэн задумался.

– Это будет слишком красноречивым посланием: мы убираем за ними, как за скотами.

Я снова обвела взглядом место расправы. Сиюминутный порыв мог нарушить мою стратегию.

– Тогда мы отправим им послание иного рода.

### Глава 8

Тамлин расхаживал перед очагом в своем кабинете. Каждый поворот был резким, как удар кинжала. Мы с Ласэном сидели в креслах по обе стороны очага.

– Они наши союзники! – прорычал Тамлин, делая упор на последнем слове.

– Они чудовища, – возразила я. – Они убили трех ни в чем не повинных людей.

– Я бы сам разобрался с ними. Без вашего вмешательства. – Тамлин тяжело и шумно вздохнул. – И без вашей мести на манер рассерженных детей.

Он сердито поглядел на Ласэна:

– Я думал, ты поведешь себя разумнее.

– А от меня ты разумного поведения не ждал? – тихо спросила я.

Зеленые глаза Тамлина были холодными, как промерзшая яшма.

# Примечания

1

Сифоны – особые драгоценные камни, позволяющие накапливать и направлять магическую силу.(Здесь и далее примечания переводчика.)

2

Диматии – фэйцы, способные беспрепятственно проникать в чужой разум.

3

Богге – существа-призраки. Наги – фэйри, сотканные из теней, ненависти и гнили.

4

Переброс – магическое мгновенное перемещение. Нечто вроде телепортации.