Юлия Надеждинская
"Не все девочки рождаются царевнами"

Золушка

– Какая забавная чумазая мордочка! – воскликнула Добрая Фея, заглядывая через плечо малюющей что-то на холсте Золушки. – Кто это, дитя мое?

– Мой принц, – ответила сирота, потупив глазки. – Правда, мы похожи?

– Очень, – не скрывая разочарования, ответила волшебница, отодвигая в сторону ведерко с сажей. – Так похожи, что даже страшно, что у тебя такие странные мечты о замужестве, детка. Принца надо рисовать яркими, насыщенными красками! Тогда и жизнь твоя будет яркой! Сказочной! А так – зола золой…

– Разве будет яркий человек жить с замарашкой, – грустно улыбнулась Золушка, слюнявя палец. – Влюбленные должны быть похожи…не ходом мыслей, так хотя бы цветом кожи…своего человека ты всегда разглядишь в толпе. На него больше не будет желающих. Он будет стоять посреди людского кишащего месива и ждать тебя…

И чтобы встретить такого, совсем не обязательно врать и наряжаться, не обязательно вновь переживать то потрясение, которое неизбежно случается, когда чары развеются, и ты предстанешь перед ним такой, какая ты есть – одинокая, чумазая, потерянная…

Золушка вошла во вкус и все говорила, говорила, говорила без умолку…

Поэтому и не слышала судорожных рыданий за спиной, которые издавала измазавшая себя сажей снизу-доверху добрая и очень впечатлительная Фея…

Ей тоже очень хотелось замуж. По любви.

Каждый раз к приезду Доброй Феи-крестной Золушка составляла для нее список своих самых заветных желаний: новые башмачки, фартучек, теплую шаль…

Но Фея упорно предлагала бедной девочке только старых, но богатых мужиков…

– Эй, постой-ка, крестная! – вытащила Золушка из бархатного помпадура кружевной пояс с подвязками. – А силки для куропаток мне на балу для чего?

А то, бывало, скосит Золушка вокруг забора коноплю, насушит на зиму грибов, истолчет в ступе мак для пирогов, а потом до утра играет на заднем дворе в принцессу: смеется сама себе, танцует со шваброй, разговаривает с крысами, усаживается в тыкву…

– А теперь слушай сюда, последний раз предупреждаю, – инструктировала Добрая Фея Золушку. – Шампанское на балу не хлестать! Анекдоты про деревенскую жизнь не травить! И, главное, запомни – это он должен позвать тебя замуж, а ты – убежать. А не наоборот, как это было в прошлый раз.

– Понимаешь, – обняла Золушка метлу и прижалась к ней чумазым лбом. – Ведь это совсем неважно, что на тебе было надето, когда пробили эти чертовы часы.

И как ты бежала потом, вся в слезах, и как в спину тебе лаяли собаки.

И как ты оправдывалась на заре перед крестной, почему ноги у тебя – две, а туфля на них – одна. Все это, действительно, неважно. А важно, какой след ты, бедная девушка, оставила в его душе. Если, конечно, он сохранился в ней, этот след.

Если, конечно, у него вообще есть…душа…

– А еще, милая крестная, – старательно выводила Золушка. – Ты даже представить себе не можешь, какое влияние на нашу женскую биографию имеет Его Величество Случай! Ведь признайся я тебе тогда, что не знаю значения времени, не умею носить каблуки и совсем неважно танцую, ты бы никогда не отправила меня на тот судьбоносный бал. И поэтому, когда часы стали бить, а платье рассыпалось в прах, все закричали, и я осталась посреди зала совсем одна, первое, что мне пришло в голову – бежать! Бежать отсюда, от него, от всего – куда глаза глядят! Бежать тотчас же, не раздумывая и не медля!

– Девушка, Вы туфлю, туфлю потеряли! – кричал мне кто-то вслед, когда я летела стремглав по парадной лестнице.

Но что-то неведомое в тот момент шептало мне: "Не бойся, милая Золушка, Принц, хоть и повеса, но порядочный человек. Поэтому туфлю он вернет".

– Ну и наконец, дитя мое, подумай, что же ты скажешь Принцу во время финального танца, чтобы он тебя запомнил? – деловито пролистала справочник по дворцовому этикету Добрая Фея.

– Извините, что я к Вам обращаюсь, Принц, но не найдется ли у Вас талера для бедной девушки? – жалостливо прошептала Золушка, складывая ладони «лодочкой». – Сами мы не местные, башмаки развалились, на тыкву нынче неурожай, в деревне – дератизация…

– А теперь, что касается твоей самопрезентации, – продолжала Добрая Фея, раскуривая мундштук. – Единственная тема, которую ты можешь поддержать – сельскохозяйственная. Будут говорить о цене на землю – молчи, вздыхай и морщи лоб. А вот разведут канитель об урожае пшена или гороха – смело подключайся!

А еще Золушка как-то уж очень мудрено объясняла себе, что такое свободный выбор.

– Возьмем, к примеру, мешок гречи,– рассуждала Золушка.– И мешок гороху. И проведем сравнительный анализ. По количеству крупинок в мешке – гречи больше, гороху – по количеству горошин– меньше.

По размеру горошина – больше, физических затрат на ее селекцию – меньше, поэтому и свободного времени у меня – тоже больше.

С гречей такого времени меньше, затрат – больше, но она намного полезнее гороху. Очень показателен в этой связи мачехин вариант – высыпать содержимое обоих мешков на пол и перемешать.После этого размер уже не имеет значения, полезность вылетает в трубу, а в свое свободное время тебя рвет за плетнем от запаха гречки (горошин-то – меньше!).

При этих словах Золушка доставала из-за печки начатую бутыль с самогоном, делала два глубоких глотках и резюмировала.

– Выйду замуж за пастуха.

А вечерами Золушка, отпустив прислугу, усаживалась писать мемуары.

Его Высочество надувал от удовольствия щеки. А Король с Королевой ходили на цыпочках и объясняли друг другу, мол, ну и что, что невестка не благородных кровей, зато как быстро втянулась во дворцовую жизнь! Вон, сидит, пыхтит, пишет…В один прекрасный день Королева не выдержала и осторожно выдернула из-под подушки Замарашки обшитую парчой пухлую тетрадочку.

– Каша перловая, рассыпчатая, – было написано на титульном листе. – Секреты приготовления. Берем крупу…

– А скажите мне, Ваше Высочество, – погладила Золушка меховое манто. – А кем Вы хотели быть, когда были маленьким?

– Маленьким-то?…Ммм…Королем! Я мечтал о далеких походах и настоящем коне! Сколько раз втайне от отца я пробирался на королевскую конюшню и воображал себя великим завоевателем!

– А когда немножко подросли? – разочарованно перебила Принца Золушка.

– О! Королем! Я мечтал надеть роскошную мантию, пойти на "Вы" с вражескими государствами, пополнить королевскую казну!

– Значит, и сегодня Вы мечтаете только об одном – поскорее стать королем, – затихла Золушка.

– Королем? Да, Боже упаси! – встрепенулся Принц. – Ненавистный дворцовый этикет, далекие походы, распри с вражескими государствами!..

– Тогда кем? Кем бы Вы хотели быть?! – удивилась Золушка.

– Маленьким, – прошептал Принц и, присев на корточки, горько заплакал…

– Я скажу Вам одну очень важную вещь, – с жаром говорила Золушка Принцу, до боли сжав тонкие пальцы. – Только Вы, умоляю Вас, не смейтесь! Дело в том, что никогда ранее я не испытывала к людям ничего подобного! У меня не было семьи, я выросла среди грязных кастрюль, носила старенькую одежду. У меня никогда не было книг и игрушек, поэтому я не могу равняться с Вами по ухоженности и образованности, но… у меня есть то, чего никогда не даст Вам ни одна женщина, живущая при дворе и выросшая в достатке и роскоши – это моя любовь!

Я люблю Вас, Ваше Высочество! Я люблю Вас так сильно, что иногда мне хочется кричать, что моя любовь может потеряться во времени и пространстве, и Вы о ней никогда не узнаете. Но теперь Вы знаете о ней и вольны принимать любые решения… Вы можете прогнать меня, можете взять к себе прислугой, можете высмеять меня при Ваших фрейлинах – я все стерплю…Только не забывайте, что я любила Вас. Возможно, когда-нибудь, когда Вы будете уже достаточно стары, и к Вам придет мудрость, Вы поймете, что самое лучшее, что могла дать Вам жизнь – внезапно, щедро и абсолютно бесплатно – это любовь бедной девушки с горячим сердцем…Золушка закончила говорить и отошла к стене залы.

– Что это было? – спросил ошарашенный Принц у своего Первого министра и вытер пот со лба.

– Пока не понял, Ваше Высочество, – отозвался министр, делая последние записи в блокноте. – Но у меня все записано. После бала займусь расшифровкой. Куда прикажете отправить нахалку?

Принц беспомощно покачал головой и, обессиленный, побрел вглубь замка.

– Ну, надо же, – зашипели придворные дамы. – Такая пигалица, а умеет произвести впечатление!

И только Золушка стояла в стороне и плакала: кроме любви, ей нечего было оставить о себе на память Принцу: она не послушалась Добрую Фею и явилась на бал босой…

– Понимаешь ли, дитя мое, – прикурила от камина Добрая Фея и выпустила носом кольцо дыма. – Я, сказать по правде, даже не знаю, что рассказать тебе о твоих покойных родителях…Когда умирала твоя бедная мать, лучшая в деревне белошвейка, я поклялась ей, что воспитаю тебя, как родную дочь, и успешно выдам замуж. Что, в принципе, я и делаю…

– А отец? – перебила взволнованная Золушка, поправляя фату. – Кто был мой отец?!

– Ах, да, у тебя же был еще и отец, – смяла сигару Фея. – Со слов твоей бедной матери, я узнала, что он был дровосеком.

– А когда мой папаша отошел в мир иной? Хоть это, я надеюсь, известно?

– Надеюсь, что кому-то это, действительно, известно…– вздохнула Фея, поправляя на крестнице колье с бриллиантами. – Только даже мое служебное положение не позволяло мне знать всех дровосеков в округе!

– Да, поймите же Вы, наконец, бессердечное чудовище! – неожиданно крикнула Золушка в лицо влюбленному Принцу и забегала по зале, заламывая руки. – Если Вам придет в голову на мне жениться – это конец! Это значит, что я никогда больше не вернусь на кухню! Никогда! Кто меня потом туда пустит?!

– Да, но позвольте Вам возразить, прекрасная незнакомка, – запинаясь, ответил Принц. – Дело в том, что во дворце у Вас будет другая кухня. Она неимоверно огромная, с приличным штатом поваров и прочих слуг. Они отменно готовят.

Не пойму, из-за чего, собственно, Вам так кричать и убиваться?

– Ммм…Позвольте вмешаться, месье, – деликатно высунул морду из-под подола Золушкиной юбки крыса-кучер. – Дело в том, что у сироты там, за печкой еще с осени мешочек гречки припрятан. Надо бы распорядиться и привезти.

Мало ли какие катаклизмы грядут. Повстанцы. Революция. Голодомор…

– Ну и что, что туфлю потеряла, зато честь сберегла, – успокаивала себя Золушка, ковыляя по направлению к дому. – Обувь-то, она, что? Так, безделица! Поносил и выбросил. А честь для бедной девушки – половина приданого. Особенно, если вторая половина приданого – оставляет желать. А чего, собственно, мне еще желать? Фартучек я себе, по случаю, справила, башмачки на ярмарке купила, рукавицы купила, ухват купила, купила 20 м рогожи и новую метлу. Приедет, допустим, ко мне какой-никакой знатный вельможа свататься, а я – в полном порядке! С какой стороны ни гляди – хороша невеста! Рассудительна, скромна, упакована. В порочащих ее связях – не замечена. И так все 40 лет, что живет на свете, никем не замечена. (Всхлипнула). Все долгие 40 лет, что его, свет, коптит…

(Зарыдала).

– Лоска в тебе нет, – придирчиво оглядев Золушку при полном параде, сказала Добрая Фея.– Не женится на тебе Принц. Максимум, с туфлей за тобой побегает, пока пьяный. Здесь радикальные меры нужны! Вот тебе бейсбольная бита, клофелин и рулон скотча. Священника я пришлю.

Золушка так сильно хотела быть счастливой и так свято верила в магическую силу хрустальных туфелек, что переусердствовала в их разнашивании, стерла в кровь ноги. В итоге на бал пришлось ехать в шерстяных носках!

– Ой! Что это на тебе?! – в ужасе воскликнул Принц, увидав утром Золушку в фартучке, деревянных башмачках, опрокидывающей на пол ведро гороху.

– Что, что, повседневка, – небрежно махнула рукой новобрачная, собирая горошины в подол. – Так и ты не залеживайся! За дровами ехать пора.

И еще…давай-ка, снимай кальсоны! Я состирну!

– Так Вы говорите, что…любите меня? – спросил Принц пунцовую от счастья Золушку, когда туфелька пришлась ей впору.

– Да, – прошептала замарашка, промокнув краем фартука глаза.

– Мда…– озадачился Принц, стряхивая землю с колена. – И когда же Вы успели? Мы и виделись-то всего один раз.

– Я не знаю, – шмыгнула носом Золушка, доставая из кармана фартука вторую туфлю. – Крестная мне еще перед балом сказала, что ехать надо обязательно, потому что Вы еще не при делах, а вот я Вас уже люблю.

– Святые угодники! Как это?! – взмахнул руками Принц и нервно забегал по периметру кухни. – Всего раз только и виделись, а уже то плачет, то смеется, то клянется, что любит! Волшебство, да и только! Уверен, что-то здесь не так! И туфля эта хрустальная, которой дюжего гвардейца убить можно, ей по размеру пришлась! А если ловушка вся эта канитель? Если государственный заговор?!..

– Что делать будем? – деловито спросил Добрую Фею Крыса-кучер, ловко лавируя между парчовыми ботфортами Принца.

– Женить, – ответила Добрая Фея и, взлетев, со всей силы припечатала Принца по лбу. – Нам его психоделика теперь – до фонаря!

Пусть отрабатывает организационные расходы.

– А вот скажите мне, Ваше Высочество, – сложила Золушка ладошки «лодочкой» и прижалась носом к мраморной колонне. – А вот Вы…любите меня?

– В каком ухе у меня звенит? – неожиданно осклабился захмелевший Принц, наклоняя голову набок.

– В правом, – испуганно выглянув из-за колонны, ответила Золушка.

– Нет, – ответил Принц и повернулся к танцующим парам.

– В левом? – переспросила Золушка, забегая вперед него.

– Не люблю, – ответил Принц и пустился в пляс.

Золушка и не скрывала от крестной, что она – дурочка. Поэтому покорно соглашалась со всем, что предлагала ей Фея: платье из воздуха, туфли из стекла, крыса вместо кучера. Радовало одно, что после полуночи весь этот бардак с переодеваниями и перевоплощениями закончится, и она вернется в свою каморку. К просу, пшену и кастрюлям.

И плакала Золушка вовсе не от того, что карета превратилась в тыкву, платье -в рванье, а на ступеньках парадной лестницы осталась казенная обувь.

Напугала бедняжку многочисленная родня Его Высочества: Золушка быстренько перемножила в уме количество ртов и подлежащих тщательному перебору пшеничных зерен и решила, что, а ну-ка ее нахрен, эту свадьбу!

– Понимаете, Ваше Высочество! – вдруг с жаром заговорила Золушка, хватая за руки изумленного Принца. – Мое присутствие на балу было задумано неслучайно!

Скоро, совсем скоро дворцовые часы пробьют полночь, и все это (она показала на платье и диадему) исчезнет! И я исчезну – понесусь  вниз по парадной лестнице, и Вы на время потеряете меня из виду. Но не это, не это– главное!

Я оставлю Вам на память хрустальную туфлю! Она будет стоять на самой последней ступеньке, чуть в стороне, и ждать Вас! Именно по ней, если верить заклинаниям Доброй Феи-крестной, Вы и найдете меня, Принц!

Искать Вы будете долго, а я буду долго ждать Вас. Возможно, пройдут годы. Вы состаритесь, и я стану совсем седой.Только Вы уж, пожалуйста, постарайтесь, найдите меня, найдите обязательно, потому что после чувства отчаянья – быть навеки потерянной, для женщины нет дороже награды, чем та, что ее наконец-то нашли…

– Уф, это, конечно, не диадема, но тоже улика существенная, – выдохнул Принц, поднимая со ступеней дворцовой лестницы хрустальную туфлю. – Что называется, для семьи, для дома. Надо бы послать вдогонку за беглянкой карету.

В одной туфле она далеко не уйдет. А какая была бы славная пара хрусталей для матушкиного буфета!

– Скажите, Принц, – умничала Золушка, слизывая с пальца сливочный крем. – А какая у вас любимая игра?

– Шахматы, – зевая, отвечал Принц, разглядывая в отцовский монокль танцующих фрейлин.

– Шах-ма-ты, – с удивлением повторяла Золушка, вытирая палец о платье. – А кушанье?

– Жареная куропатка с яблоками, – подмигивал Принц прислуге и щелкал пальцами.

– А время года? – не унималась Замарашка, хватая второй кусок торта. – Вешна?

– Послушайте, милая, – начал было хамить Принц, но его фраза потонула в диком визге карабкающихся на диваны фрейлин.

– Ижвините, Ваше Вышочество, – дожевывая бисквит, вдруг резко заторопилась Золушка. – Жа мной п*ишли!

На середину опустевшей залы вбежал, нервно подрагивая хвостом, запыхавшийся «кучер»…

– А у вас так бывало, Ваше Высочество, – пытала пунцовая от волнения Золушка Принца. – Бывало, что вы видели мужчину первый раз в жизни, но были абсолютно уверены, что только с его приходом и начнется в вашей никчемной жизни настоящее волшебство?

– Ну, с никчемной Вы, конечно, поторопились, мон шер, – поправил надушенное жабо Принц. – А в целом – сколько угодно раз!

– Правда?! – оживилась Золушка, делая резкий рывок ему навстречу. – И что же…как же вы поступали в таких случаях?

– В общем-то, – шарахнулся в сторону Принц. – Сценарий всегда был один и тот же: вмешивался мой батюшка, волшебство заканчивалось, так и не начавшись, а мужчина уходил…через черный ход.

– Ах, я так счастлива! – кружилась Золушка в танце. – Так счастлива, Ваше Высочество! Вы только не подумайте чего! Я умею быть благодарной! Я стану для Вас всем – хорошей женой, смыслом жизни, Вселенной!

– Сейчас еще пару кругов, целую ручки, и – в преферанс, – думал Принц, оживленно кивая в ответ. – Хотя…нет, еще один круг и – в покер!

А так как от дворцовой скуки шитье у Золушки получалось с каждым годом все лучше и лучше, вскоре каждый мало-мальски симпатичный мужик из числа королевских гвардейцев смог получить в подарок на Рождество пару новеньких льняных подштанников. И что примечательно – четко по размеру!

И уже выбежав из замка в полночь в одной туфле, Золушка вдруг решила переписать сценарий Феи-крестной, и босая, в чепце и фартуке вернулась на бал.

– Что с Вами, дитя мое? – удивленно вскинул брови Король, с трудом узнав в замарашке ту самую Прекрасную Незнакомку. – Вас обокрали?

– Ну что Вы, – смущенно улыбнулась Золушка. – Кто ж меня в родной деревне тронет! Вот, решила проверить Его Высочество на вшивость. Вернет он мне, такой демократичной, мою туфлю из богемского стекла или нет.

-Ух, ты! – восхищенно присвистнула Золушка, увидев в руках у Феи-крестной хрустальные туфельки. – Окись свинца! III класс опасности! Медленная, мучительная смерть! Эээ…Растолочь и подмешать?

– Дура! – огрызнулась Фея, полируя туфли. – Сначала брачный договор. Если что-то пойдет не так, то помни, что я тебе в приданое еще пять пар положила.

И лишь сбив себе ноги в кровь по дороге домой, Золушка поняла, что главное в жизни женщины – это удобная обувь. А все эти дворцовые интриги с беготней и замужеством – к чертям собачьим!

– Ах, нет! Оставьте, милая крестная, Ваши извращения! – увернулась Золушка от волшебной палочки Феи. – Сейчас, как обычно, Вы разведете меня на поездку на бал, а тем временем Ваши мыши вскроют королевский сейф, набьют тыкву золотыми червонцами, а мне вновь придется убегать нагишом через черный ход!

А еще Золушке очень хотелось спросить Добрую Фею, почему Принц – такой воспитанный, умный и великодушный – не может полюбить ее такую обычную – в рваненьком фартучке и стоптанных башмачках?

Зачем ему – наследнику престола – так необходим этот антураж с крысами?

На что Доброй Фее очень хотелось ответить бедняжке, что она и сама не в курсе, нахрена столько заморочек, одно знает точно – ТАК НАДО! Кому и зачем – ХЗ… Но против догмы не попрешь!

– А вот – убейте меня! Не хочу работать! – ковырялась Добрая Фея волшебной палочкой в горшке с геранью. – Нет никаких условий! Урожай собран, лавку с хрусталем фискалы прикрыли…А тут еще эта чертова дератизация!

Хотя, крестница, могу затолкать тебя в арбуз? И – под горку!

– Ну, уж нет! Эта вещица на балу явно лишняя! – вырвала Добрая Фея из рук Золушки швабру. – Никому не интересно где, как и при каких обстоятельствах ты научилась танцевать! И еще одна деталь: запомни, ты не в сабо, отсюда – каблуками по паркету не стучать! Хотя…разобьешь туфли – поранишь ноги, а по группе крови он тебя быстрее найдет!

– А принцу скажешь,– набивала Добрая Фея корсет Золушки ватой.– Что на похлебке и кашах сидишь не от бедности, а диета у тебя такая – растительная. Поэтому все сложные углеводы на балу проноси мимо рта, чтобы с непривычки прямо там не околеть.

– Я тебе вот что скажу, детка, – стряхнула Добрая Фея пепел с гаванской сигары. – Не везет мне в последнее время с работой: то ли чары с годами стали ослабевать, то ли народ туповатый пошел. Вот и тебя предупреждаю: до 12-ти на балу не уложишься – нога может отвалиться вместе с туфлей…

– И еще, – обняла Добрая Фея плачущую Золушку. – Почему ты решила, что он не кинется тебя искать? Это мы, невидимые миру романтики, всегда рассчитываем только на то, что поддается логическому объяснению. А вы, люди – непредсказуемы! В ваших головах столько неосуществимых фантазий и всяческого сумбура, что одному только Богу известно, что вы предпримите в нужный для истории момент! Хотя (Фея поправила шапочку и уложила выпавший из-под нее локон), я спрашивала Его об этом… тут…на днях. Он тоже, бедолага, – ни сном ни духом…

– Не знаю, как у этого повесы с творческим воображением, успокаивала Фея-крестная рыдающую в голос Золушку. – Поэтому, пока чары окончательно не рассеялись, можешь написать ему письмо.

Золушка вскочила, вытерла вспотевшие от волнения ладошки о фартучек и уселась за стол.

– Милый принц, – написала она красивым, каллиграфическим почерком. Потом передумала и зачеркнула обращение. – Ваше Высочество. Так будет вернее.

– Ваше Высочество, – выводила она, убирая со лба прилипшие пряди. – Мы с Вами едва знакомы, поэтому через несколько насыщенных событиями дней Вы уже не вспомните ту робкую девушку в хрустальных туфельках, которая приглашала Вас танцевать…

Я совсем не надеюсь, что потерянная мной на дворцовой лестнице туфелька будет найдена Вами…

– Дребедень какая-то получается, – подумала она, зачеркнула два предыдущих абзаца и начала совсем не о том.

– Если честно, Ваше Высочество, – небрежно написала она, опираясь на спинку стула. – Мне и замуж-то за Вас не очень хотелось! Просто, выражаясь образным языком, пришла пора. А у нас в деревне – что за женихи? Так, расстройство одно! Глаз положить не на кого! А уж пьют-то! Мама дорогая!....Снова не то….Черт! Что же ему написать! Так, чтобы искренне и со смыслом?

Золушка скомкала лист, достала из-под буфета новый, стряхнула пыль и вывела четким, ровным почерком: «Слушай сюда, парень! Что касается разврата и вольностей там всяких, к которым вы в своих дворцах привыкли, сразу – забудь! Я девушка, хотя и бедная, но гордая!»…Нееет! Нет! Все не то!.. Что же ему написать?! Время же, время! Ай, ладно, катись она к черту, эта семейная жизнь!

Замарашка перевернула исписанный лист и написала размашистым почерком «Рецепт баварского пирога с луком и свиными ляжками»…

– Ну, все, время, – встрепенулась задремавшая было Добрая Фея, выхватила у замарашки лист, не читая, свернула его пополам и засунула за лиф. – Сегодня же отправлю…

– Как-то Вы…ммм…раздобрели, Ваше Высочество, – съязвили фрейлины, хихикая в атласные кулачки.

– Так это во всем она виновата, жена, – перекатываясь с трона на паркетный пол, улыбнулся Принц, подавая Золушке руку и глядя на нее полными обожания глазами. – Кстати, а что у нас сегодня на ужин, дорогая?..

И вот, в 23.45 бедная Золушка, устав нервничать по поводу предстоящего побега из замка, решительно снимает роскошное платье, хрустальные туфли и какая есть предстает перед ошалевшим от такого зрелища Принцем.

– Понимаете ли, Ваше Высочество, – начинает она, прикрываясь тугими локонами, – через несколько минут чары рассеются, мое платье (рассеянно смотрит по сторонам) превратится в хлам, а туфли…

– Какие к черту туфли! – хрипит Принц, облизывая пересохшие губы. – Конец балу! Тьфу ты, дьявол! Балу – конец! Тушите свечи! Всех! Всех вон! (Хватая малютку на руки) Куплю! Куплю я тебе туфли, дитя мое! Не верю своим глазам! Мама! Папа! Господи! Спасибо! Это был лучший светский раут в моей жизни!

И прямо на балу у Золушки вдруг появилось самое сокровенное желание: чтобы все эти пляшущие, танцующие и орущие люди во главе с Принцем внезапно исчезли, и можно было бы, наконец-то, разуться, плюхнуться в мягкие кресла и нормально поесть…

– А ты там с превращениями ничего не напутала? Слышь, крестная? – занервничала Золушка, надевая на свою тыкву диадему.

– Чтобы быть счастливой, мне нужно совсем немного, – рыдала Золушка. – Прекрасного Принца – для здоровья, ведерко сажи – для перевоплощений и мешок гороха – для полной занятости. А туфельки, так и быть, отдайте сестрам!

– Что ни принц – то неврастеник, – вздыхала возвратившаяся во дворец под утро загулявшая Золушка, выметая с персидских ковров осколки хрусталя.

– Но помни, что ровно в 12 часов пополуночи, если ты не перестанешь жрать на балу халявное шампанское, твоя физиономия превратиться в тыкву! И тебе уже будет абсолютно фиолетово, что на тебе надето и какая на тебе обувь! – уговаривала себя Золушка…

– Слышь, крестная, а как же белье? – занервничала Золушка, опуская тяжелый кринолин на шерстяные панталоны.

– Вот те – здрасьте! – парировала Добрая Фея, надевая на мышей сбрую. – Зачем тебе белье, дурочка? Ты же на балу только до 12-ти! Обувь у тебя – дорогая, мордашка – глуповатая. Успех уже у нас в кармане!

– Ты на часы-то не смотри, дочка! – инструктировала Золушку Фея-крестная. – Где-то к полуночи Принц будет уже на рогах, ему, естественно, экзотики захочется. А тут – упс! – ты! В рубище и саже!

– Откуда у тебя фингал, дитя мое? – ласково спросила у возвратившейся с бала Золушки Фея-крестная.

– Она еще спрашивает, стерва! – огрызнулась замарашка, вытряхивая из подола крысу-кучера. – Что ж ты не предупредила нас, что в этом чертовом замке часы отстают?!

– А теперь то же самое, но помедленнее, – прижал Принц Золушку к стене. – Кто тебя ко мне подослал? С какой целью? К чему весь этот маскарад? Как вас пятеро влезло в тыкву?

Даже переехав во дворец, Золушка по-прежнему перебирала крупу по ночам…

И стыдливо вздыхала: «Привычка!».

И как же была напугана мачеха, когда спустя ровно месяц после свадьбы Золушка появилась на пороге дома с дорожным саквояжем в руках.

– Мать, заводи пироги! – зычно крикнула она прямо с порога, скидывая с ног золотые кожаные туфельки. – Я на побывку пришла!

– Так ведь медовый месяц только закончился, дочка, – приторно ласково, заметавшись по кухне, откликнулась Мачеха, доставая из-за печи решето. – Да, у нас и муки-то нет!

– А зачем нам мука? – хохотнула падчерица, доставая из сумки четверть самогона. – Нам бы солененьких огурчиков и миску маринованных грибочков!

– Так ведь ты раньше не пила, дочка, – засуетилась Мачеха, вынимая из буфета запылившиеся от времени бокалы. – А отец узнает?

– А отец узнает! – сложила «самокрутку» Золушка и поймала искру из печи. – Я раньше почему не пила? Потому что у меня половины королевства не было! А теперь у меня в брачном договоре поместье такое, поместье сякое, крепостные, имущество всякое! С такого-то богатства, мама, разве ж не запьешь?

– А как же муж? – озвучила последний аргумент Мачеха и полезла в погреб.

– А вот это хороший вопрос, мама…– неожиданно призадумалась Золушка и потушила сигарету. – Как же муж? Как же там мой муж, мама, будь он неладен! Где же мой муж? Где же я его оставила, мама? Помню, провожал, помню, гостинцы в карету складывал, помню, в карету сажал, за каретой бежал, потом, помню…лошади споткнулись…возница выругался…пылища поднялась…кровища брызнула!.. Ооооо…так я теперь никуда не спешу. Это к тому, мама, что торопиться мне теперь некуда. Это ж надо (вставая), какая у нас теперь жизнь с вами начнется, мама! Страшно себе и представить! Королевство такое, королевство сякое, крепостные, имущество всякое! А на троне – я, в слезах и лентах…Однако ж, не было бы счастья…словом, задался денек!

Представила, как изменилась бы сказка, если бы Золушка – в духе братьев Гримм! – потеряла бы во дворце не туфлю, а голову!

Выбежал бы на крыльцо запыхавшийся Принц, заметил краем глаза, как вдалеке крысы уносят на себе гигантскую тыкву, посмеялся от души.

И только бы воротиться назад, как глядь – а на краю лестницы изумленно хлопает синими глазищами женская голова…

Словом, сказке конец. Ибо душа – вон.

Узнав из добрых книжек, что она – плод чьих-то фантазий, Добрая Фея покончила с собой.

И мало кто знает, что благодаря стараниям Доброй Феи-крестной, невроз у бедной Золушки остался даже после удачного замужества: каждый раз, как только часы пробьют полночь, она вскакивала в супружеской постели, ощупывала себя, принца, проверяла карету под окном.

К пенсии Золушка навострилась выкладывать из проса, пшена и гороха монументальные полотна. И неделями сторожила свои шедевры от деревенских мышей. Но как бы ни старалась бедная женщина не спать по 3 суток,1-й бал Наташи Ростовой грызуны все же успели сожрать.

Царевна Лягушка/ Василиса Премудрая

– А кто, разрешите полюбопытствовать, батюшка ваш?– третий час пытал царевич Лягушку, намертво зажавшую губами стрелу.

– Так я тебе и сказала, придурок, – думала та. – Ты сначала женись, а сказки…

Сказки – они потом будут.

А еще, заприметив очередного, бредущего по зловонной жиже царевича, Лягушка поклялась себе, что на этот раз, невзирая на головокружение, легкую подслеповатость и радикулит, стрелу из болота она обязательно достанет!

Как ни крути – последний шанс!

– Твою мать! Стрельбище! – возмутилась Лягушка, хватая на лету очередную стрелу. – Ведь был же, был тихий затхлый водоем! Пока коронованные дураки свататься не повалили!

– Может, из боевого ее разок шмальнуть? – чертыхнулся Иван-царевич, увидев, кому досталась его стрела.

– Не нагнетай, царевич! – как могла, успокаивала Лягушка бьющегося в истерике Ивана. – Понимаю, история получилась неважнецкая, но я для тебя – самый идеальный вариант! Посуди сам. Стреляешь ты плохо, папаша – придурок, сам, вон, не семи пядей…Сечешь? А, попади твоя стрела, скажем, на псарню? И все! Пошла династия! Сукин муж, сукин сын, сукины дети! То-то!

– А вот, возьму, и в такую влюблюсь! Не целуя! – с жаром воскликнул Иван-царевич, отбрасывая в сторону лук и стрелы.

И у Лягушки внутри похолодело…

– А когда умрет последний дурак, болото придется осушать, – с горечью произнесла Лягушка. – Что зря штаны просиживать!

– И какого же рожна ей неймется, – с тоской думал Иван-царевич, наблюдая поутру, как располневшая на калорийных харчах царевна пытается влезть в лягушачью кожу.

– А в фас ты ничего, мордастенькая, – улыбнулся Иван-царевич Лягушке, утирая после поцелуя слюну. – И характер спокойный. Глядишь, уживемся.

– Начнем с того, сынок, что ты – не Петрарка! – выговаривал царь Ивану-царевичу.– Бумагу стихами марать – дело пустое. Девки нынче пошли неграмотные. Хочешь произвести впечатление – хлопни ее по заднице. Что значит – нету задницы?..

Это что ж, пятерня насквозь пролетает, что ль?

– Да, не торопись ты с женитьбой, Вань, – томно квакнула Лягушка Царевичу, вцепившись лапками в золотую пуговицу у него на рукаве. – Давай хоть погуляем сначала…

Вокруг сюрреалистично пузырилось болото…

– Иван....мммм…а можно мне задать Вам вопрос, который волнует каждую новобрачную? – облизывая пересохшие от волнения губы спросила Лягушка, прижимаясь скользким тельцем к Царевичу.

– Валяй, – отодвигаясь в сторону, ответил Иван, доставая из кафтана кисет с табаком.

– Даже не знаю, как спросить, – прилипла к кафтану Лягушка, вцепившись в него лапками. – Ну, в общем…я у Вас первая?

– Это смотря как посмотреть, – выпустил Иван струйку дыма, пытаясь оторвать земноводное от "одёжи". – Жабы у меня и до тебя были, нет здесь никакой тайны.

А вот чтобы переодетые в царевен…никогда!

– Давай, проходи, сынок, садись, – разлил Царь-батюшка по бокалам остатки медовухи. – И кто тебе сказал, что папа будет ругаться?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.