# Зона Посещения. Расплата за мир

Сергей Вольнов

…И вновь сталкеры разных миров уходят в рейды, которых не избежать, – это их судьба. Истину, что в мироздании всё взаимосвязано, героям этой истории доведется подтвердить собственным горьким, и от этого еще более ценным, опытом. Чтобы преодолеть путь как настоящий сталкер, не обязательно им называться, но если уж выбран курс и ходка началась, придется любыми тропами добираться к желанной цели. Чем бы за это ни пришлось расплатиться…

Серия «Сталкер» основана в 2012 году


© Вольнов С., 2018

© ООО «Издательство АСТ», 2018

* * *

Издательство признательно Борису Натановичу Стругацкому за предоставленное разрешение использовать название серии «Сталкер», а также идеи и образы, воплощенные в произведении «Пикник на обочине» и сценарии к кинофильму А. Тарковского «Сталкер».

Братья Стругацкие – уникальное явление в нашей культуре. Это целый мир, оказавший влияние не только на литературу и искусство в целом, но и на повседневную жизнь. Мы говорим словами героев произведений Стругацких, придуманные ими неологизмы и понятия живут уже своей отдельной жизнью подобно фольклору или бродячим сюжетам.

> Посвящается тем, для кого Родина – не просто слово…

> «… И потом, вы вообще уверены, что этот космос существует? Может, он просто ещё один миф?»

> Вопрос закономерный, но не очевидный

> «Если человеку позволено идти своим путём к богу, по дороге он вполне может заглянуть к дьяволу?..»

> Вопрос очевидный, но не закономерный

> «Главное, не умереть раньше смерти, ведь пока живой – всё можно исправить?..»

> Вопрос и очевидный, и закономерный

## Вместо пролога

…Тропа уводит вглубь.

Проход тесный, не шире одного метра. По бокам от него возвышаются травяные стены высотой в пару человеческих ростов. Стебли травы, твёрдые и прочные, как стальные прутья, металлически отблёскивают.

Где-то там, в зарослях, а точнее, в самых настоящих дебрях прячутся бутоны цветов-мутантов. Размерами с голову человека или техорга, а иногда и вдвое больше, они, мягко говоря, сильно отличаются строением от своих биологических предков.

Лина прокрадывается по тропинке практически неслышно. Вообще-то зовут её 38609801, а на имя Лина она откликалась прежде, чем превратиться в техорга. Давным-давно это было, ещё до преображения, изменившего её структуру. Сейчас же, спустя много времени, «человеческое» имя таится, глубоко погружённое в архивные массивы базовой памяти. За ненадобностью. Ведь техорги обращаются друг к другу исключительно по индивидуальным номерам, для устной разговорной краткости используя последние цифры, иногда три, чаще две.

Внешне Ноль-Первая практически не отличается от человеческого организма, которым являлась в момент рождения. У неё вполне красивое, правильно-симметричное лицо с уверенным, прямым лбом, сочными губами и выразительными зелёными глазами. Светлые, платинового оттенка волосы собраны в тугой хвост. Поджарая, спортивная фигура, не слишком накачанная, как для женщины, а просто здоровая и сильная, с не очень большим, но вполне различимым под одеждой бюстом конусной формы. Движется бывшая Лина плавно и легко, в так называемой кошачьей манере.

Впрочем, никакие перечисления внешних признаков не смогли бы передать общее впечатление, которое она производила на многих самцов человека и не только. Коротко говоря, сногсшибательное. Хотя на самом деле «внутренне», по сути, Ноль-Первая фактически женщиной давно перестала быть. Ещё когда угодила под волну преображений и превратилась в «техногенный организм». Так что лишь по привычке бывшая «фемина» идентифицирует себя как «она», как «её».

Сейчас, будучи одной из преображённых техоргов, Ноль-Первая патрулирует край ареала, подконтрольного команде, в состав которой она теперь входит. Задача патрульного рейда – отслеживать и мониторить ситуацию с целью вовремя обнаружить проблемы. То есть возможные посягательства со стороны вражеских кланов, стай и банд.

Источники проблем могут состоять из любых других разновидностей мутированных организмов, без разницы… Ну и конечно, из людей, не приведи их сюда Мировая Зона!

Из-за поворота тропы, навстречу, появляется 57998473-й, техорг с мужскими гендерными признаками, крупный телом и устрашающий физиономией. Ноль-Первая беззвучно, по эфирному каналу связи, перебрасывается с ним текущими позывными «свой-чужой», и товарищ по команде разворачивается; дальше они крадутся вместе, «гуськом», обмениваясь наблюдениями по обстановке.

Через сто пятьдесят семь секунд два техорга добираются до точки, где заканчивается «просека» в травяных зарослях. Дорога вывела их на большой расчищенный «пятак». Просто голый, бугристо-неровный участок поверхности почвы, на котором ничего нет.

Передвигаясь здесь, по этой территории, где некогда располагался один из микрорайонов ныне разрушенного города, Ноль-Первая «копалась в прошлом». Попутно с отслеживанием параметров окружающей среды в какой-то части оперативной памяти сознания она демонстрировала себе картины воспоминаний.

Вот, например, четырнадцать месяцев девять дней и семь с половиной часов тому назад она проходила здешний сектор с другим напарником. Выполняя порученную им миссию, они нарвались на явно смертоносного, ужасающего и очень опасного монстра ранее неизвестного им вида и едва спаслись, улепётывая от него в форсажном режиме. Прямиком через непроходимые заросли, буквально выжигая дорогу огнём и вырубая лезвиями, мимо одиночных обломков руин, чудом избегая убийственных ловушек вроде пузырей изменённой гравитации, «глубоких карманов» или «схлопывающихся сачков».

Тварь представляла собой этакий микс крокодила, гориллы и льва размером с бульдозер, рыже-зелёно-чёрного окраса. Откуда чудовищная мутация взялась, так и не удалось установить, и до сих пор неизвестно, что же оно такое было… В базах памяти никого из местных техоргов ничего подобного не обнаружилось. Оно единожды появилось и сгинуло бесследно, словно на часок вывалилось из некоего запределья и туда же вернулось.

Отрывочные, разрозненные данные о том, что действительно возможно существование неких «параллельных» реальностей, иногда случалось добыть, но как-то они всё не складывались и не складывались в доказанный факт. Оставались предположением…

При воспоминании о том, как едва сумела выжить при встрече с неведомой напастью, Ноль-Первой и сейчас становится не по себе.

Другие картины проявлялись менее отчётливо, в том числе и оттого, что события датировались многими годами тому назад. Вот схватка с другим монстром в этом же районе, но чуть севернее… или западнее теперешнего местоположения. Вот просто какое-то задание, обошедшееся без особых эксцессов, только по дороге сюда пришлось встретиться с медвежуком, а может, то была и не миссия, а прогулка, когда Командир отпустил её в увольнительную, на сутки-двое, чтобы «проветриться», побродить по руинам города в свободном режиме. А вот она, где-то южнее этой местности, отбивается от стаи крылатых мутантов… одна или с группой?.. скорее всего одна. А вон там ей приходилось давать жесткий урок своре зарвавшихся песиглавцев…

Воспоминания мелькали не в качестве детальных, обозначенных историй, а скорее как мимолётно вспыхивающие видеокадры или даже просто блики. Чего только не накопилось в анналах пассивной памяти Ноль-Первой… Она существовала уже достаточно много годовых циклов, чтобы вспоминать совсем давние времена. Когда здесь, на месте травяных полей, ещё расстилалось магистральное шоссе – вполне уцелевшее дорожное покрытие, в тот период лишь кое-где испещрённое воронками от взрывов. Причём вспоминать об этом даже чаще, чем о многом из всего, что происходило позже.

Сейчас те, почти мирные, условия казались чем-то ирреальным. Вроде мифа или сновидения, ярко отпечатавшегося в памяти. Однако Ноль-Первая прекрасно осознавала, что всё это было, было на самом деле. Некоторые другие техорги, знакомые ей, тоже имели в памяти личную информацию, свидетельства о том, как война с ненормальностью начиналась когда-то… Немногие, кто сумел уцелеть до сих пор.

Такие, как она. В те дни и ночи – особи, ещё принадлежавшие к человеческому роду-племени.

Особенно часто Ноль-Первой вспоминалась почему-то решающая битва за эту самую автомагистраль и полосы территории вдоль неё. С востока, направляясь от Окружной к центру города, пёрли отряды и колонны «боевых машин»; логично, что именно таким названием люди тогда нарекли всех механоргов. Надо же было как-то обозначить «мутировавшие» механизмы, системы и устройства, подвергшиеся необъяснимым трансформациям и превращённые то ли в оживших роботов, то ли в реализованные персонажи мультов и анимэ. Особенно устрашающе перерождались бывшие автобусы, трактора и грузовики…

Дорожное полотно было перегорожено исполинской баррикадой, ощетинившейся стволами пулемётов, миномётов и орудий. Лина в числе защитников родного города от нашествия невероятности занимала позицию на верхнем этаже одной из высоток, сбоку от главной дороги. Боевую задачу девушке поставили простую: выцеливать и поражать своей снайперской винтовкой слабые, уязвимые точки наступающих машин.

В разгар боя с воздуха на здание упал мощный заряд, сброшенный мутированным вертолётом. Крышу и ближайшие к ней этажи тотчас смяло взрывной волной; будущая Ноль-Первая провалилась вниз вместе с обрушивающимися стенами и перекрытиями. Но уцелела, каким чудом – сама до сих пор не ведает. Будучи техоргом, понятно, как в таких ситуациях уцелевать, но в тот день она ведь ещё не мутировала под влиянием преображения… Однако удача от Лины не отвернулась.

Сопротивление людей, тогдашних жителей города, на этом рубеже в итоге было подавлено. Защитникам пришлось отступать вглубь, на позиции, удалённые от окраин. Но это было давно. Сейчас, спустя десятилетия, здесь всё разрушилось, истлело и надёжно покрылось растительностью, которая к тому же во многих местах ещё и мутировала под воздействием разномастных излучений; причём банальная радиация, убивавшая жизнь в довоенных фильмах про ядерный апокалипсис, из них далеко не самая страшная угроза.

Перемещаться без экстренной надобности можно было только по заранее вычищенным маршрутам. За их пределами начинались, по сути, настоящие джунгли. В чащобу просто так, от нечего делать, сунется разве что организм, внезапно сошедший с ума или обуянный иллюзионной лихорадкой…

Внезапно внимание Ноль-Первой и её сегодняшнего напарника Четыре-Семь-Третьего привлекает некое изменение в окружающей среде. Они мгновенно почуяли его, но в чём суть перемены, сразу определить не получается. Посторонний звуковой фон, окружающий двоих техоргов постоянно – гул ветра, протяжные завывания мутантов вдалеке и поближе, металлически-жутковатый скрип гигантских растительных стеблей, – вдруг разом куда-то испаряется. По всему аудиодиапазону воцаряется необычайная, невозможная чистота.

Ноль-Первая, кажется, даже перестаёт слышать «сипение» дыхательной системы сотоварища по рейду. А все цвета вокруг – краски и оттенки воздуха, травы, почвы, визуальная гамма картины мира – неожиданно усиливаются до предела. Небо становится каким-то уж чересчур, до безумия синим, зелёно-серый цвет травы буквально режет глаза, пепельный свет земли вздымается из-под ног.

Будто все оттенки одновременно начали излучать своё собственное, чрезвычайно сильное сияние. Но феерический калейдоскоп быстротечен, он длится лишь несколько мгновений… Ноль-Первая только и успевает, что растерянно удивиться.

А затем все гасит тьма, всеобъемлющая и необратимая. Минует секунда, а может, вечность, и в этой тьме последовательно возвращаются элементы бытия, исчезнувшие было в ней… Проявляется воздушное пространство, возвращается земля, на ней возникают по одному стебли травы, как будто невидимый конструктор собирает ландшафт заново. Так, постепенно, материализуются все составляющие пейзажа, включая двух техоргов.

Правда, они уже не являются самостоятельно ощущающими себя живыми единицами. Теперь это куклы, манекены, не способные мыслить и как-либо осознанно воздействовать на окружающую среду.

Время застывает, будто в раздумье, что будет дальше. Ни на одном кубическом сантиметре пространства не происходит ни единого самостоятельного действия… Но после раздумчивой паузы мир «отмирает», и, словно приводя в исполнение принятое решение, незримые руки начинают выдёргивать с корнями стебли из земли, вздымать вверх комья этой самой земли!

Неодолимая сила развеивает небесные облачные скопления на отдельные космы, потоки и слои, перетасовывает и «месит» материальные объекты, в том числе разбирая тела обезличенных техоргов на «запчасти»… После чего все эти фрагменты распадаются на мириады крошечных частей, а те в свою очередь – на невообразимое количество ещё более мелких частиц. А уже они рассеиваются на совершенно ничтожные малости, практически неотличимые от вселенской пустоты небытия…

Дойдя до этого ключевого момента «деструктуризации», невероятный конструктор как будто спохватывается и останавливает процесс разборки. Разнесённый в мелкую пыль, почти стёртый с лика вселенной локальный сектор мироздания замирает в «подвешенном» состоянии.

А затем элементарные частицы начинают притягиваться обратно к ядрам атомов, становиться в свои пазы, атомы собираются в молекулы. Молекулы формируют фрагменты пространства, они стягиваются воедино, и мозаика складывается, превращаясь в цельную картину мира. Земля ложится на положенное место, из неё как ни в чём не бывало вырастают травянистые стебли, на небе вновь проступают облака…

Только в одной точке, посреди заново возникшей поляны, какой-то «кусочек» словно бы не вписался. Не лёг он в предназначенную ему часть мозаики, оказался не там, где следовало, и вокруг этой точки возникло искажение картины.

Ноль-Первая и Четыре-Семь-Третий оказались совсем рядом с эпицентром искажённого фрагмента. Вследствие чего техорги дематериализовались, их просто – в буквальном смысле – больше не стало. Зато вместо исчезнувших, после того как схлынул разрушительный вихрь, появился кто-то другой. Прямо в центре поляны, посреди внезапно образовавшейся круглой воронки глубиной метра полтора, возвышалось…

Нечто.

Или некто.

Больше всего новоявленное зрелище напомнило фигуру человека, облачённого во что-то вроде навороченного бронекомплекта, чуть ли не в боевой скафандр. К тому же экипированного разнообразными гаджетами, выглядящими далеко не мирно. Скорее всего это оружие.

Первую минуту после появления вооружённый до зубов «космонавт» осматривает и всячески ощупывает себя, явно проверяя сохранность своего облачения; словно желая убедиться, что «приземлён» без серьёзных повреждений и с ним всё нормально. Минуту спустя он выбирается из воронки, стоя на краю, осматривается по сторонам, проводя сканирующими поворотами головы в шлеме налево, направо, поднимая взгляд к верхушкам пятиметровых травяных стеблей и опуская его к поверхности земли.

Оглядевшись, сосредоточивает взгляд на своём левом запястье и, активировав миниатюрную сенсорную панель, вмонтированную в рукав, серией быстрых касаний набирает команду. Спроецированные прямо в воздухе, высвечиваются цифры 000000000.

Девять нолей.

Больше ничего.

«Пришелец» движением ладони стирает нулевое девятизначное число. Проекция гаснет, сенсорная клавиатура растворяется в рукаве. Боец поднимает голову, спрятанную в защитном шлеме. Его лица, скрытого затемнённым забралом, не видно, но кто бы там внутри ни обретался – человек, или не совсем, или совсем не, – рассматривает он в третью минуту после своего появления небо, раскинувшееся вверху.

Почему-то на удивление ясное сейчас, не затянутое ни туманом, ни дымом, ни гарью, ни кислотной пеленой. Как будто специально очистилось к прибытию в мир нового объекта.

Опустив голову, прибывший смотрит вперёд перед собой и осторожно, как по скользкому льду, делает первые шаги, направившись к краю поляны. Туда, где от неё в глубь травяного моря утекает одна из просек. Именно этой дорогой продолжили бы движение двое патрульных, после аномального вихря так и не возникшие вновь в реальности.

Теперь по ней идёт один, и не патрульный. Он даже успевает продвинуться на какое-то расстояние… прежде чем его атакуют.

Из травяной гущи, с правой стороны от тропы, сзади ему на спину стремительной молнией обрушивается 33386506-й.

У команды, обосновавшейся в этом районе, как правило, техорги уходят в рейды группами. Хотя затем патрулируют территорию обычно по отдельности, сходясь и расходясь. Таким образом, поблизости всегда ходит кто-то из своих.

Чтобы помочь, если что.

На то и команда. Техногенно мутированные бывшие люди знают толк в коллективном достижении целей. На это им обычно требуется больше времени, но с продлёнными сроками существования дожить до результата – не проблема.

* * *

…Тихо, скорей даже сам себе, а не человеку, шедшему до него, он сказал:

– Я пойду. Попытаюсь в сердце Зоны проникнуть ещё раз. Достучаться…

– Не сдавайся! – от всей души пожелал ему собеседник, которого уходящий сегодня решился сменить.

На самом деле решившийся пойти пока мало что понимал в сути происходящего. Тем не менее чётко уяснил: заветные желания исполняются, он хотел цель – и получил её, теперь уже поздно давать задний ход. Малодушие и колебания позади, раньше можно было бунтовать и метаться, а сейчас пора хватать в руки… так сказать, «крышку от бачка унитаза». Как показал жизненный опыт, ею очень даже сподручно врезать врагу, снести барьеры и препоны.

Он будет смелым.

Не сдаваться. Никаких компромиссов!

Только вперёд…

Седобородый предшественник будто почуял, что с пониманием у идущего дела плохи, и произнёс:

– Прежде чем разойтись, давай-ка покажу кое-что.

Он встал и шагнул к выходу. Последователь разглядывал его во все глаза, но странно, отчего-то не мог толком разобрать, высокий или нет, крупный или не очень. Силуэт как бы плыл, размывался, словно фокус зрения сбит. Впрочем, поднявшись со своего стула и следуя за предшественником, решившийся идти счёл, что важнейшее уже рассмотрел и услышал: лучистую улыбку и голос, который не забудется, даже если человек больше никогда не выйдет с ним на связь.

Они вышли в дверной проём. Там уже была не темнота, из которой последователь попал сюда, а коридор. Такой же, серо-бежевый, с новенькими плафонами на потолке. И по обеим сторонам коридора тянулись крашеные деревянные двери.

– Открывай любую, там примерно одинаково, – посоветовал старик.

Молодой распахнул следующую дверь справа по коридору и увидел помещение, в котором всё было занято рядами металлических универсально-сборных стеллажей.

Полки, плотно уставленные книгами, перемежались полками, на которых размещались видеокассеты и стопки дисков, какие-то продолговатые и квадратные пластмассовые компоновки и круглые металлические коробки. На некоторых книжных корешках и коробках виднелся значок, подобный тому, что красовался на кружке, из которой только что довелось пить пиво. «Трилистник» радиационной опасности…

– Книги, фильмы, жёсткие диски, кристаллы и так далее, на любых носителях. Информация о том, что было, исчезнувшая из твоего большого мира, – раздался из-за спины голос предшественника, который последователь привык воспринимать в своей голове, а сейчас слышал наяву, ушами. – Она вся сохранилась здесь. Знания не стираются. Переходят в иные плоскости восприятия – да, но не исчезают бесследно. Даже на каменном обломке может сохраниться информация, надо только суметь её считать… Это как с подсознанием человека, вроде и не знаешь что-то, а оно есть. Независимо от того, помнится ли сознательно.

– Ага, здесь типа подсознание Зоны? Мы в нём? – спросил молодой.

– Можно и так сказать. Главное, что она сознательно не помнит об этой базе.

Идущий прикрыл дверь. Замечательно. Если оно есть, и хранится на этих архивных полках, и не пропадает, рано или поздно он обязательно доберётся сюда. Проникнет и найдёт, прочитает, увидит ответы на многие вопросы. О том, что и как было на той войне…

– У меня просьба. – Последователь повернулся к старику. – Ещё в начале ходки обещал одному солдату кое-что… Не буду у тебя спрашивать подробности, но сильно подозреваю, что уйдёшь ты каким-то образом обратно, за внешнюю границу. Когда-нибудь я и сам разберусь как, но этому письму ждать нельзя, оно и так долго ждало. Возьми вот это. – Он протянул обрывок бумаги, когда-то найденный в доте. – Обещай, что передашь его адресату. Где бы Молли ни была, найди и передай… Вот такая просьба.

Старик принял письмо без комментариев и кивнул. Пообещал, значит. Но предупредил вдруг:

– С одной оговоркой. Понимаешь, реальность-то не одна-единственная. Параллели могут совпадать почти идентично, но где-то реалии и персоналии здорово различны, и найти нужный мир не обязательно получится. Эта Зона и та реальность, в которой ты родился, ключевые, так вышло, но, кроме них, существуют и другие, и в них…

– Стоп, – решительно прервал его молодой. – Всё, что за пределами Зоны, меня уже не касается. Мне и тут хватит забот, чую всеми фибрами души, печёнкой, селезёнкой и всем чем только можно. Кстати, чтоб уж совсем избавиться от долгов перед внешним миром… На вот! – Он вынул заколку, оставленную в купе, и протянул безымянному предшественнику. – Вынеси за пределы, вещь не моя…

– Э нет, как раз этой вещице точно не место за Периметром, – вдруг отказался покидающий Зону старик. – Она отсюда родом.

Опять последователь не совсем понял, что тот имел в виду, однако переспрашивать не стоило. Напряжение, которое у него появилось внутри, нарастало. Протяжно выдохнув: «У-уф!» – он настраивался, изготавливаясь к очередной телепортации.

Будучи более чем понятливым, сообразил, что его сейчас зашвырнёт из этой секретной «буферной» локации обратно в крепкие объятия Зоны. Потом обязательно найдёт сюда тропку и вернётся! Но не сейчас… Интересно, о чём написано в книгах «Живая легенда», «Сойти с обочины» и «Ловчий желаний», на одной из полок тайного архива приметил он краем глаза корешки с такими названиями и трилистниками радиационной опасности…

Он закрыл глаза и представил своего друга Лютика, который что-то там наивно рассуждал о любви и смысле жизни, потягивая морковное пиво. Он представил маму, она готовила самые вкусные пирожки в мире, о которые всё время обжигался язык. Он мысленно смотрел на Серёгу, Марлина, с которым был вместе с самой школы и никогда не расставался насовсем, пока не ушёл на поиски Зоны. Видел папу Толю, которого всегда любил и любит, несмотря ни на что. Именно он его когда-то научил читать и писать, задолго до школы…

И он представил Нелли… Эли?.. К ней, как оказалось, было испытано нечто большее, чем думалось поначалу. И деда Макарыча узрел, которому почти удалось убедить его в том, что безымянная ветхая деревушка – невзрачное, не представляющее интереса местечко, почти убедил… и он же обучил идущего в Зону первым премудростям хождения. И Машу ощутил, окрасившую его последние ночи в родном городе в яркие, незабываемые тона. Надо же, и свою попутчицу увидел, черноволосую и смуглую, роковую красотку, чья копеечная заколка чем-то помогла ему, поспособствовала пройти через все ужасы Зоны… выжить, дойти и стать тем, кем он стал здесь и сейчас.

Незабвенные его люди…

Человечество достойно того, чтобы жить. Даже если порой кажется, что оно всё делает для того, чтобы себя убить.

Надо только помочь человекам уцелеть, не позволить чему-то иному, нездешнему, отобрать у нас шанс добраться до звёзд и распространить надежды на выживание за пределы одной планеты.

– Жизнь – это дорога потерь, – услышал идущий голос ангела-хранителя – не во сне, а наяву. – Она только поначалу притворяется сказкой, но сколько обретём, столько и потеряем. Чем дальше проходишь, тем больше теряешь. Нам доступна только одна сказка – мы сами, в нас, несмотря на невзгоды, столько всего прекрасного!.. Верь в эту сказку, и тогда будет проще не оглядываться в пути.

– Жизнь – это и дорога находок, потеря восполнится обретением, – упорно настоял молодой, не открывая глаз, чтобы отрешиться от уже пройденного пути. – Твоя ходка заканчивается, моя начинается… Я оправдаю твою веру в меня, ты знаешь.

Он нащупал в кармане круглый, как планета, талисман, сжал его пальцами, и сфера подарила ему частицу своего тепла.

«Я здесь ради тебя, мой мир!» – подумал Человек.

Сделал первый шаг, второй, третий, четвёртый и ушёл по кажущемуся бесконечным коридору прочь, в ожидании, что вот-вот навалится знакомая смертеподобная тьма, и он исчезнет… Надеясь на то, что воскреснет совсем в другой точке пространства, а может, и времени.

– Мы зовём себя сталкерами! – услышал он вдруг долетевшее сзади напутствие предшественника. – Теперь и ты, по праву. Когда-то обязательно побываешь на моём месте, дождёшься и встретишься с ловчим, прошедшим круги рекрута, неофита, адепта и мастера. Будешь знать, что пожелать идущему после тебя в пятый круг. Удачной ходки, Сталкер!..

Последователь промолчал, не ответил. Но услышал, запомнил, каждое слово врезал в память.

И миг спустя, после очередного шага вперёд, вдруг осознал, что уже не в коридоре находится, а посреди самой что ни на есть «пересечёнки» в Зоне, и следующий шаг сделал уже по мягкой почве, а не по твёрдому полу[1].

«Гиппократов» обет, который он когда-то давал, удостоившись звания целителя, завершался словами: «… Мне, нерушимо выполняющему клятву, да будет дано счастье в жизни и в искусстве и слава у всех людей на вечные времена, преступающему же и дающему ложную клятву да будет обратное этому!»

В невероятную отчуждённую Зону он пришёл исполнить данное обещание: исцелять и спасать людей.

Прорвать барьер, спуститься по отвесной километровой стене и пройти четвёртый круг на сей раз у него получилось без непреодолимых затруднений.

Изменённые участки, угрозы и монстров чуял за версту, а если доходило до близких столкновений с опасностью, удача неизменно оставалась на его стороне, и справляться с попутными проблемами он уже умел без серьёзного ущерба. Так, парочка шрамов прибавилась, но сталкеру не привыкать к отметинам дороги.

Он ощущал себя воодушевлённо и одновременно успокоенно, как бродяга, который всю дорогу скитался по градам и весям, бесприютно, и наконец-то нашёл свой настоящий дом.

Вот почему он раньше не мог полюбить ни одну женщину по-настоящему. Ко всем тянулся, пытался узнать ту самую, свою неповторимую, но увы… Искал и не находил.

Готовил сердце для?..

Будто подсознательно верил, что ещё сбудется любимая «половинка». Всем половинам половина!

Теперь идущий понимал, что здесь, по эту сторону границы, больше не осталось никого из людей. Он единственный. Ибо наедине с Отчуждением лишь воистину отчуждённый способен выдерживать и продолжать путь. Да, совершенно верно он почуял – ему уготована судьба любимого живого творения Зоны.

Без дублёров и запасных, пока жив. По договору.

Вопросы без ответов толкали вперёд. Помогали обрести себя.

И уже найденные ответы – тоже.

Если чем-то можешь помочь людям, сделай это. Причём это не выбор, а обязанность.

Без вариантов, только путь смелого выходца, а не трусливого возвращенца.

Чтобы там, по ту сторону границы, по-прежнему царил мир, он должен быть здесь. Силой своего желания творить реальность. «Можешь же, когда захочешь!» Чем не девиз для воина, ушедшего на тропу войны?

– Я назову тебя Эли, – вслух, уверенно произнёс человек по имени Сталкер, преодолевший четвёртый круг забытого, спрятанного ада.

Он ещё не вспомнил, откуда взялось это имя, но обязательно узнает; теперь уверен в своих силах как никогда. У него есть предназначение. И всё необходимое, чтобы выполнять миссию.

Идущий научился не только слушать, но и слышать.

Человек, которому предстоит ни много ни мало – стоять горой за всех людей…

Без компромиссов!

Сталкер вбил первое крепление в скалу на кромке и размотал в бездну альпинистский трос.

Туман клубился над пропастью. Впереди ждёт пятый круг. Спуск вниз, но это – восхождение.

Движение важнее направления.

Человек поднял глаза и посмотрел на небо. Сейчас ночь, и он видел звёзды.

Угроза и надежда – всё там. Оттуда.

Звёзды, несущие не только свет…

Вон там мерцает и она, яркая точка в созвездии Лебедя, которую Сталкер Черноты выбрал своей путеводной…

Он не ведал, кто его ждёт в финале преодоления отвесной стены и когда именно встретится с той, кого ищет.

Но точно знает, что встреча случится в Эпицентре.

Туда Сталкер шёл и продолжает идти. Ради человечества. Ради мира. Ради любви.

Всё только начинается…

## Часть первая. Арьергард человечества


### 01. Все против всех

… И они снова попытались.

Численность мутированных нелюдей в этот раз составляла не менее сотни особей. Чтобы повысить шансы на прорыв и застать врасплох противника, атакующие решили разделить стаю на примерно равные половины и штурмовать внешнюю стену с двух противоположных сторон одновременно – северной и южной.

Понятное дело, основным преимуществом мутантов мог быть только эффект внезапности. По всем остальным факторам люди находились, так или иначе, в заведомо выигрышном положении. Стену высотой минимум в четыре человеческих роста вырожденцы просто так, прыжком с разбегу или вскарабкиваясь, преодолеть не могли. При всей физической развитости многих из них. Поэтому твари для достижения цели пытались использовать нечто вроде приставных лестниц. Самодельных, конечно. Собранных и сварганенных из чего попало, от деревянных балок и стальных прутов до алюминиевых уголков и обломков мебели.

Вдобавок на верхней кромке заграждения находились защитники крепости, опытные испытанные стражи, и шансы прорваться нелюдям выпадали слабые, фактически ничтожные. И неудивительно, что именно эти выродившиеся твари, всё же бывшие когда-то людьми, попытались вероятность успеха как-нибудь приумножить. Вот из-за чего каждая из двух половин нападающих и тащила с собой по пять-шесть этих подобий лестниц.

Выглядело нападение следующим образом.

Разделённая на половины стая дополнительно подразделялась на ударные группы по нескольку особей, и у каждой из этих атакующих кучек имелось на вооружении по одной лестнице.

Впереди группы пёр нелюдь с большим, почти во весь рост, щитом. Максимально возможной прочности, деревянным или из листового металла. Предназначенным загородить его самого и тех, кто следовал непосредственно за ним. Вторым бежал носильщик, держащий в лапах ту самую лестницу, и вспомогательный мутант, чья функция заключалась в удерживании над всеми троими приблизительно такого же щита, как и у первого. Таким образом, уроды прикрывались от обстрела защитным «навесом».

Замыкали каждое ударное звено ещё по двое-трое нелюдей, со своими собственными, меньшими по размерам щитами. Без прикрытия никак; у вырожденцев оставалось достаточно мозгов, чтобы сообразить это. Однако всё же остроты соображалки не хватало на то, чтобы даже не пытаться атаковать. Всё-таки давала о себе знать человечья «наследственность», требующая побед в непрекращающейся войне между существами условно нормальными и безусловно ненормальными…

Большой щит авангардного нелюдя предназначался для того, чтобы выдерживать основной напор, исходящий от людей, «оседлавших» стены – копья, стрелы, арбалетные болты, дротики и камни, – и в результате обеспечить сохранность второго, несущего лестницу. На практике этот приём, конечно, не всегда помогал. И потому, что в импровизированных щитах мутантов отыскивались слабые, уязвимые места. И оттого, что, как бы ни старались нелюди, защитные средства всё едино не прикрывали организмы целиком, гарантированно; оставались бреши и открытые точки, чем и стремились воспользоваться снайперы-люди.

А также из-за того, что сами по себе лестницы обычно получались длинными, громоздкими и, хочешь не хочешь, торчали в стороны, то есть выступали далеко за пределы большого щита. При определённой доле везения и меткости людям удавалось – ещё до того, как штурмующая группа оказывалась непосредственно у стены, – лестницу привести в состояние, малопригодное для использования по назначению.

Нелюди, бегущие с боков или сзади носильщика и щитоносцев, старались по возможности исправить своё незавидное положение. В частности, они по ходу движения умудрялись бросать наверх, в направлении людей, всяческие метательные снаряды: камни, палки и тому подобную дребедень. Иногда – даже успешно.

Правда, для людей наверху стены, прикрытых разномастными защитными «латами», попадания были не особенно опасны. Но внимание отвлекали. Порой среди этих «отвлекающих» тварей встречались даже настоящие стрелки, использующие в качестве оружия примитивно состряпанные луки.

Добежав до стены, вырожденец с лестницей должен был установить оную в устойчивое положение, после чего по ней наверх отправлялся тот, первый боец со щитом, вслед за ним второй, взявшийся за палицу или дубину, а за ним третий со щитом. Остальным, находившимся рядом, в это время необходимо было отвлекать внимание обороняющихся, с этой целью как можно более энергично бросаясь в противника камнями, кустарными копьями, кусками арматуры. Запасы всего этого мутанты специально притащили с собой в мешках, предназначенных для переноски.

Сверху в них, пробивая щиты, пронзая волосатые уродливые тела, полетят стрелы и арбалетные болты. На тех же, кто попытается взобраться по лестницам, обрушатся заранее приготовленные обломки и камни. Лестницы, прислонённые к стенам, будут отталкиваться обратно.

Люди никому не отдадут за просто так свою выстраданную, укреплённую твердыню…

В этот раз атакующим даже не дали добраться до стены, что иногда случалось, когда тем удавалось подготовить набег скрытно и начать атаку неожиданно. Но чаще всего не выгорало благодаря героям-разведчикам. Отважные «пластуны» скользили в окрестных дебрях, наблюдая, подмечая, подслушивая и подстерегая. И планирующиеся нападения в большинстве случаев загодя становились известны.

Лазутчики проникали буквально внутрь вражеских локаций; при помощи особых навыков и умений становясь почти незримыми и незасекаемыми. И часто пронюхивали, если на территории какого-нибудь из «соседских» кланов случались различимые изменения или начиналась «движуха». Добывали чёткие свидетельства – назревает нечто… Конечно, разведывательные рейды в тыл врага были смертельно опасными и крайне рискованными, несмотря на таланты, подготовку, выучку и опыт «пластунов». Не всегда и не все они возвращались в крепость…

Однако сегодня всё происходило лучше некуда. Поэтому, когда в пределах видимости, на том краю расчищенного пространства вдоль Периметра, показались «ударные группы» – дозорные отслеживали по всем направлениям, доступным для нападения, – тотчас же на стенах загорелись сигнальные костры. Дежурившие наверху стрелки, копейщики и мечники начали передислоцироваться на соответствующие участки стен крепости, чтобы обстреливать наступающих нелюдей из луков и метательных устройств, а также встречать прорвавшихся ударами клинков и копий.

«Спецы», поджидавшие своего часа в тайниках вокруг крепости, на отдалении от периметра, завидев дымовые сигналы, выбрались из укрытий и тоже устремились к нужным участкам на подмогу.

Спецназовцами по неистребимой традиции звались наиболее крутые бойцы. Отборные, с повышенными физической силой и выносливостью, с увеличенной степенью регенерации и скоростью реакции. В основном занимались они экспедициями за пределы укреплённой огороженной территории – с целью добычи полезных материалов и выполнения каких-либо миссий. Но внутри крепости спецы также выполняли важнейшую функцию отряда быстрого реагирования.

Основными боевыми единицами в противостоянии с вырожденцами, техоргами и прочими вражьими «мастями» были стражи стен, конечно, однако если на территории крепости к моменту нападения находились спецназовцы, в стороне от схваток они не оставались. Для них это как дополнительный тренинг, а тренировки с оружием никогда лишними не бывают.

Отобранные проходили интенсивный курс подготовки, обучаясь навыкам владения различными видами оружия, тактикам боя и тому подобным умениям. Так что в итоге из почти всех, за единичными исключениями, получались настоящие «машины смерти». Поэтому отобранные (особенно те, кого обучать начали ещё в раннем возрасте) спецназеры, да ещё закованные в добротную броню, хорошо вооружённые, в одиночку могли противостоять многим врагам. К тому же «огнестрелом», крайне дефицитным по причине малочисленности исправных боеприпасов, по большей части владели именно они, спецы. Каждый используемый патрон, каждый энергопакет должен был гарантированно поражать цель; доверять их следовало только лучшим из лучших воинов.

Неудивительно, что количество годных в спецназеры бойцов всегда оставалось ограниченным. Хотя у каждого человека в общине теоретически имелся шанс заслужить особый статус. Круче спецов разве что разведчики, но вот как раз лазутчиком стать дано не всем, для этого требовалось нечто большее, чем сила, выносливость, выживаемость и скорость. В каком-то смысле необходимо научиться на время переставать быть человеком…

А сейчас, с появлением сигналов, три десятка спецов выбирались из своих укрытий и наносили коварные удары с тыла. Прямо в спины ничего не подозревающим мутантам, когда бегущие по расчищенной «нейтралке» выродки находились примерно на середине пути к стенам. Манёвр беспроигрышный – ведь «штурмовые группы» хорошо прикрывались щитами только спереди, а сзади их оборонительная способность практически нулевая.

Что делать?! Как быть?! Бежавшие в авангарде мутанты растерянно оборачивались, когда их задние сотоварищи падали замертво. Оглядываясь, атакующие уроды при этом делались очень удобными мишенями для обстрела с крепостной стены. Неудачный исход нападения быстро стал предрешённым.

Ещё бы! Дубины и корявые железяки вырожденцев против остро заточенных и многократно проверенных клинков людей! И это учитывая, что, несмотря на фактическое меньшинство, превосходство в боевой мощи по умолчанию принадлежало спецам. Плюс на подмогу к своим уже спускались по канатам с крепостных стен стражники. При таком раскладе обе половины атакующих были уничтожены стремительно. До последнего сражался вожак южной группы, выделявшийся среди остальных мутантов совсем уж крупными габаритами, сумасшедшей яростью и тем, что орудовал настоящим клинком в качестве оружия, что для «диких» мутантов скорей являлось исключением из правила. Несколько его ближайших подручных тоже пытались соответствовать предводителю.

Но других исключений из правил сегодня не случилось. Воины человеческой общины одолели всех врагов. Люди почти не пострадали; несколько бойцов отделались незначительными ранениями, неизбежными при сколь-нибудь массированных схватках. Ещё один набег был успешно ликвидирован.

Очередной в нескончаемой веренице. Увы, все живущие в крепости – бывшем машиностроительном заводе – понимали, что не последний. Начало вереницы скрывалось в прошлом… Вторжение чужеродных сил, в несколько этапов распространившихся по всей Земле, уничтожило или заставило чудовищным образом измениться, мутировать почти всё живое, остававшееся на планете, – людей, животных, растения… Однако некоторые из людей сумели укрыться в «противоатомных» убежищах и других схронах, приспособленных для выживания.

Очень даже пригодились сооружения, в которых когда-то человечество готовилось уцелевать «после ядерной войны». Но уцелеть довелось в другой войне, с врагами, прибывшими извне. Удалось это осуществить в основном глубоко под поверхностью, гораздо реже наверху, обычно в пределах бывших городов. Людям посчастливилось спасти немутированные образцы пищевых культур, их стали размножать и выращивать в подземных теплицах, чтобы питаться ими.

Также удалось сохранить в «первозданном» состоянии некоторых домашних животных, в частности коров, и в дальнейшем, по мере надобности, как-то приумножать их численность. На протяжении десятилетий за пределы своих убежищ выжившие «чистопородные» человеки выбирались изредка и только под защитой громоздких бронекомплектов.

Но рано или поздно, постепенно, на большинстве территорий люди решались возвратиться наверх, чтобы жить на земле, а не под землёй. Настоящему человеку очень хочется неба над головой, а не низкого потолка…

Опорными базами, твердынями, как встарь, для человеческих общин и племён становились относительно уцелевшие фрагменты наследия погибшей цивилизации. Вновь, как некогда их далёкие предки, люди нуждались в крепостях и фортах, чтобы спустя много лет после разрушительного столкновения с чуждой природой попытаться возродиться.

В этом городе после той беспримерной войны, в течение которой весь мир превратился в сплошную абнормальную Зону, мало что осталось целым и нетронутым. Но всё-таки кое-где удалось закрепиться. Заводской комплекс, когда-то производивший большие сложные механизмы, стал одним из «оазисов». За годы и годы запустения старые цеховые постройки и немалое число сегментов внешней стены понесли значительный ущерб, и на первых порах приспосабливать всё это для обеспечения жизни приходилось упорным тяжким трудом. В результате каторжных работ желаемый итог был достигнут.

Получилось надежное убежище от враждебных напастей, остров относительного спокойствия в бурлящем океане. Вот почему теперь мутанты, все эти выродившиеся дикари, пытались раз за разом взять штурмом опорную крепость людей. Внутри Периметра можно почувствовать себя ограждённым от прямых опасностей, если в сошедшем с ума мире можно заикаться хоть о какой-либо безопасности.

Вырожденцы являлись мутированными потомками людей, которые, не успев спрятаться, остались на поверхности и подверглись непосредственному воздействию чужеродного влияния. Точнее, потомками тех из них, что не передохли сразу от этого самого прямого воздействия. Сейчас они зачастую напоминали кого угодно – обезьян, неандертальцев, помесь приматов с другими видами животных, – но не хомо хомо сапиенсов. Интеллект у подавляющего большинства этих бывших людей присутствовал на очень низком уровне, они даже сами о себе говорили в третьем лице, практически не идентифицируясь отдельными личностями.

Речь их деградировала в примитивный набор насущных понятий, продолжительность биологического существования сократилась до нескольких лет, тем не менее в почти звериных башках вырожденцев поселилось убеждение, что именно они являются ни много ни мало «новыми людьми»! А все, кто не изменился после войны, – неполноценные, отжившие своё, слабые дряхлости.

Да, в физическом плане мутанты и вправду обладали существенно более мощным ресурсом. Но телесная сила решала далеко не всё даже в нынешнем мире, превратившемся в смертоносный хаос, где буквально царил пресловутый «закон джунглей». Так, постепенно вновь осваивающиеся на поверхности настоящие люди раз за разом, хотя порой и с ощутимыми потерями, отражали притязания агрессивных нелюдей, пытающихся захватить их крепости и форпосты. Вновь ретироваться в подземные лабиринты можно было, но очень не хотелось. Только в самом крайнем случае, благо такая возможность тактического отступления обычно сохранялась.

«Новые люди», к счастью, не были организованы, они не объединялись в единое племя, а делились на кланы. Поэтому, зная о том, что ни одной банде до сих пор ещё не удавалось хотя бы на недолгий срок захватить и удержать серьёзную базу людей, каждый клан мечтал показать, что он круче всех остальных, и совершить то, что доселе никому из них не удавалось.

А ведь существовали и другие разновидности мутаций бывших людей. Не только деграданты. Часть выживших на поверхности, наоборот, мутировала в сторону увеличения интеллектуального уровня. Более того, они приобретали свойства, не присущие биологическим организмам. Однако лишь примитивные вырожденцы упорно пытались в лоб атаковать ареалы обитания нормальных людей. Более развитые, захватив часть территории города для размещения своих кланов, к людям напрямую «рекламаций» не предъявляли. Потому что умные. И понимали, что, как ни крути, всё-таки особи с «базовым геномом» до сих пор состоятельнее всех. Именно потому, что способны гибче всех приспосабливаться и потенциально стать кем и чем угодно.

А уроды, считающие людей «отрыжкой прошлого», коей не место в изменившемся новом мире, делить с ними Землю не желали и оттого стремились истребить повыползавших из-под земли «предков» или хотя бы загнать их назад, туда, откуда выползли. Ещё и потому, что наземные крепости и схроны «выползней», как правило, занимали весьма выгодные в стратегическом смысле локации и точки. Из них можно было «дотягиваться» к территориям, где ещё оставалось чем поживиться.

Подобная мотивация сулила клану, который захватил бы человеческое укрепление, возможность считать себя если не повелителем всей округи, то хотя бы значительной её части. Так что вполне хватало пунктов для обоснования вражды короткоживущих вырожденцев и вернувшихся под небосвод «изначальных» человеков.

На самом деле, какими бы недалёкими ни были звероподобные мутанты, справедливым был вывод: в общем-то они не сильно отличались от тех, кого так люто ненавидели. Ещё и за то, что проклятые «чистые» пересидели, переждали наиболее адский период противостояния в тайных бункерах и лабиринтах…

Крепость на территории бывшего завода-гиганта была не единственной в этом регионе, но самой крупной. И людей внутри неё обитало полным-полно. Счёт вёлся на многие сотни. Почти три тысячи. Около половины из них родились после того, как остатки человечества были вынуждены спрятаться в бункерах, где их чудом сохранила от инородного влияния сама Земля. И примерно каждый шестой – уже здесь, на поверхности.

Планета, увы, сдалась «на милость победителей», но сейчас хотя бы инородные энергии поутихли, не ведут активных «боевых действий». Видимо, поначалу захватившие плацдармы в виде отчуждённых Зон, а затем тотально победившие человечество и планету вражеские сверхсущности удовлетворились тем, что натворили. «Оккупационные силы» вполне устраивает текущее положение вещей…

Среди обитателей крепости-завода осталось мало людей, которые перед войной были достаточно взрослыми, чтобы успеть запомнить настоящую мирную жизнь. Такую, что была до Захвата всемирового масштаба. Ещё когда опасность таилась всего лишь в нескольких запретных «отчуждёнках», разбросанных по планете. До глубокой старости очень немногие дотянули. Прочие перед началом адского захватнического периода были малыми детьми, максимум подростками или юношами.

Отец рассказывал Андрею, как в детстве он с ровесниками играл «в сталкеров». А затем, вскоре после его шестнадцатилетия, НАЧАЛОСЬ, и Зоны из полумифических территорий, существующих где-то там, далеко, и не очень взаправду, превратились в окружающую среду. Самую что ни на есть. Детский игровой опыт не особо-то и пригодился, в реальности «быть сталкером» оказалось не увлекательно-круто-заманчиво, а жутко-мерзко-больно. Бесконечно грязнее, кровавее, мучительнее и страшнее.

– За победу! – провозгласил Митяй, и добрых полтора десятка присутствующих в зале спецназовцев, дружно гаркнув, вздёрнули кружки и ударили их краями друг о друга.

Поднеся ёмкость к губам, Андрей тоже залпом употребил свою порцию.

– Не, ну вы видали морды уродов, когда их за седалища прижали! – высказался коренастый Никита, сидевший на лавке рядом с ним. – Мы, такие, откуда ни возьмись налетаем и давай, раз-два, раз-два, рубать в капусту!

– Да уж, получилось зачётно, – одобрительно покивал Андрей.

– Теперь выродки долго к нам не сунутся! – заметил совершенно лысый Богдан, искусный мастер алебарды.

– Чёртова нечисть, ё-моё! – грянул по столу кулачищем бородач Черномор, матёрый ветеран спецназа.

Андрей взял из миски орех, забросил в рот. Ощутил приятный солоноватый вкус – победителей в баре потчевали знатно, вот даже соли не пожалели. Хорошо-то как! Очередной набег пресечён, теперь можно и повеселиться, отдохнуть, с побратимами о том о сём потолковать…

Спецназовцу-неофиту только недавно исполнилось восемнадцать. Около года назад он был зачислен в спецназ, переведён из джуры, воинской «учебки». Джура – так по традиции звался уровень для младших воинов, которые уже достаточно обучены, но ещё не участвуют в действительно серьёзных мероприятиях; здесь выпестовывали будущих бойцов всех мастей, хотя лишь немногим фартило стать разведчиками и спецназовцами. Сразу в Комендатуре начинали служить вообще единицы – «штабные» таланты обычно реализуются гораздо позже, но иногда стратегическое видение реальности проявляется раньше.

Молодому спецу повезло, он попал в «десяточку»! Куда хотел. Неудивительно, ему с младых ногтей был по душе путь воина. Андрей знал, с кого брать пример, ведь следовал он «по стопам отца», бойца знатного не то слово! Только вот… чего-то ему как будто бы не хватало теперь. Хотя, может, он и сам не до конца это понимал… Ну да, истребление малоразумных вырожденцев, да, эпизодические охотничьи вылазки в руины в поисках всего, что сгодится для выживания, да, редкие стычки с техоргами и прочими механоидами, да, столкновения с мутантами-животными, коих не избежать… Но как-то не вязалось у него всё это с выпестованным представлением о настоящей, всамделишной войне.

Именно серьёзный противник – вот чего хотел Андрей! Такой, чтобы заставил его действительно напрячь все силы и способности, попотеть на всю катушку, озадачиться и мобилизоваться на все сто. Истинно равный по силе в бою.

О чём-то таком мечтает каждый молодой, полный намерений и потенциалов воин… О некоей невиданной и вправду смертельной угрозе, которую он, и только он, смог бы победить в многотрудной схватке. Заслужив себе, таким образом, славу и уважение братьев и сестёр по оружию. Без этого в жизни вроде и не хватало какой-то цели, что ли… Чего-то, занимающего главное место, превыше всего прочего.

Андрей по ходу вспомнил о Романе, своём друге с детства, с ним вместе они учились, в одном отряде джуры. Того сейчас, к сожалению, не было рядом с празднующими победу спецами в крепости, под надёжной защитой заводской стены. Друг находился в дальнем рейде, за пределами города, и с ним ушли ещё девять бойцов. Причём группа не просто далеко отправилась, а очень далеко – за Радужный Занавес, покинув городскую территорию. Таковым было важное поручение Коменданта.

А вот там наверняка и впрямь сверхзачётно! Что ни час, то какая-нибудь новая напасть, только успевай поворачиваться и засекать! Дай-то Владычица Мира рейдерам вернуться живыми домой, чтоб Романычу вместе с другими побратимами преодолеть все ловушки, одолеть передряги и доложить об успешно выполненной миссии…

Молодой воин свято верил, что именно Властительницам отведена решающая роль в судьбе каждого из людей и конкретно по их решениям всё происходит так, а не иначе. Поэтому старательно придерживался правила, внушённого ему отцом: сделай всё, что сможешь, как должно, а там уж Сверхсущие распорядятся. Всевышние Повелительницы рассудят каждого и каждую по деяниям, и те, что поступают в согласии с совестью, заветами и долгом, в конечном итоге перерождаются и продолжаются в следующих жизнях. Зато неправильных человеков после смерти неизбежно постигнет высшая кара – не заслуженное возрождение, а безвозвратное умирание.

Сохраняя убеждение, что в точности так оно и будет, существовать становилось как-то проще и, главное, понятнее.

– Эй, Никитос, как там твой семейный оплот, воздвигается? – произнёс «радист» Артемий Щогла.

– Спасибочки, в аккурат вчера доработал крышу, – охотно поделился состоянием дел Никита, – до конца лета хочу закончить.

Боец гораздо более опытный, чем Андрей, Никита с позывным «Смерч» взял молодого под крыло и вот уже с полгода считался его напарником, хотя по обычаю спецназа во время схваток все прикрывали спины всем.

Наставник недавно взял в жёны Марию, вдову оружейника Петрухи, для рождения сына. Спецназерам вообще разрешалось брать женщин по своему выбору, специально с целью рождения ребёнка, после этого временный союз мог быть расторгнут. Однако у Смерча и молоденькой вдовушки всё сладилось по любви. Сейчас они в свободное от основных занятий время (Мария трудилась в мастерской бывшего мужа, погибшего от залётной инфекции) сооружали себе семейное гнёздышко в тихом внутреннем сегменте крепости, известном как Сборочный Цех. Право поселиться там, недалеко от заводоуправления, в котором размещалась Комендатура, Никита более чем заслужил.

– А вот мой вчера меня порадовал! – провозгласил Черномор и принялся живописать очередную серию похождений отпрыска. У этого грозного воина подрастал парнишка возрастом семи лет, он сейчас проходил курс первичного вышкола, после которого ученики затем переводились в джуру или отправлялись осваивать иные ремёсла и занятия – не всем мальчишкам и девчонкам дано приобрести полноценную военную специализацию. Хотя, само собой, по мере необходимости за оружие брались и бросались насмерть биться все до единого. Независимо от рода занятий, статуса и возраста, от мала до велика. Начиная с детей и завершая дряхлыми стариками – да, в этой многолюдной крепости до сих пор в живых оставались даже такие: пара дюжин мужчин и женщин сильно за семьдесят, родившихся и подросших ещё до всеобщего Захвата и превращения Земли в сплошную Зону.

Андрей, с интересом прислушиваясь к россказням чернобородого побратима, потянулся к оплетённой пластиковыми лентами стеклянной ёмкости, чтобы налить и выпить ещё пива… Рассеянно скользнул взглядом поверх бутыли, левее от стола, за которым восседали спецы…

И вдруг узрел её!

Девушку эту он увидел впервые, но с первого взгляда восхитился и убеждённо осознал: она такая прекрасная, что ни вздумать, ни взгадать, разве что в сказке описать! Вот так, сразу, испытал категоричную уверенность – другой подобной на всём чёрно-серо-белом свете нет и быть не может.

Воин зажмурился, судорожно вздохнул. Снова открыл глаза… Нет, не привиделось!!! Тут же вся остальная жизнь как будто бы для него исчезла. Захотел он было встать, устремиться вперёд, оказаться поближе к невероятной незнакомке, а она, глядь, уже и сама идёт, торопится к столу спецназовцев! На разносе круглом алюминиевом несёт вкусные лакомства воинам. И смотрит – на него, Андрея! Ласково так смотрит, лучисто… Опомнился молодой боец, лишь когда внезапно материализовавшаяся из ниоткуда неземная красавица уже выгрузила яства на столешницу, разулыбалась на комплименты воинов, да прочь упорхнула, унося опустевший поднос.

О-о-о, видать, в заведении у Николы Карлыча помощница бармена новая, сквозь туман дошло до Андрея. Человечьей она породы, самой что ни на есть, иначе не жила бы внутри Периметра, а выглядит сущей богиней! Будто именно с неё какую-то из Властительниц срисовали, когда графические иллюстрации к «Мирописанию» создавались…

Встряхнув головой, поглядел Андрей на своих напарников, всё так же увлечённых разговором о подрастающем поколении, буркнул:

– Я счас.

И стартанул к барной стойке. Как только ухитрился не сбить никого с ног, когда мчался!

Остановился возле бармена, сегодня в смене Сивый Арчи, и с ходу испросил разрешения «на пять минут украсть» девицу. Отказывать героям-спецназерам, спасителям крепости, по таким вопросам было не принято, и седой лишь махнул рукой, разрешая.

«Материализованная» богиня молча пошла за воином, и вот они уже в укромном уголке одного из внутренних помещений бара, бывшего склада, у окошка, выходящего во двор, почти совсем вплотную друг к дружке. Девушка спокойно ждала, пока он заговорит. Смотрела на него, улыбалась затаённо. Андрей то пожирал её ответным взглядом, то опускал или отводил глаза, но не выдерживал и через пару секунд вновь жадно впивался взором в лицо, плечи, шею и ниже…

– Ты чья… будеш-шь? – наконец охрипшим от волнения, перехваченным горлом исторг он.

– Я своя, – ответила поразительная девушка. – Сама у себя.

– Ага, – ничего более умного Андрею на язык не напросилось, и, чтобы наверстать и реабилитироваться за собственное «красноречие», он поспешно ляпнул: – Давно у Карлыча устроилась? Я тебя раньше не… видел…

– Новенькая. – Широкая улыбка незнакомки чуть не ослепила воина. Он панически осознал, что мелет языком сугубые очевидности, но ничего с собой поделать не мог, и следующим вопросом был дурацкий, но в эту минуту для него самый безотлагательный.

– А у тебя… это, есть кто?..

С запинкой, трудно проталкивая слова сквозь пересохшую глотку, проговаривал Андрей, и в груди его заполыхало огнём, словно в предвкушении поединка, перед боем такой огонь вспыхивал обычно.

Она, подняв голову, чтобы смотреть в лицо собеседнику, человеку выше неё почти на голову, в этот миг опустила глаза, будто не желая отвечать, но… почти сразу вновь подняла лицо, их взгляды встретились, сомкнулись, слились, и всё вокруг исчезло для них двоих на долгую и сладостную паузу, отрешившую от реальности.

– Может, и есть, – наконец едва слышно вымолвила она.

– Так есть или нет?! – Огонь, полыхающий внутри, вырвался горячим вскриком. – Не томи душу, говори прямо!

Она зажмурилась, качнула головой и, не подымая век, нерешительно ответила:

– Я и… не знаю, есть ли… Встретила одного такого парня… Приглянулся мне очень, но… пока ничего не понятно… Он вроде к другой неровно дышит.

Поднялись веки, и зелёный свет полыхнул через них изнутри. «Ого-о-о, а она ведь тоже горит!» – дошло до Андрея.

– Глаза у тебя ясные, – вдруг сказал он ей, сам не ожидая от себя этаких нежностей, – смотришь, и словно бы солнышко из них светит.

Он не особенно был говорлив и не владел красноречием, так что мастером говорить комплименты точно не являлся. Однако сейчас, кажется, у него получилось лучше некуда, потому что невероятная девушка опять улыбнулась широко, а не затаённо, и солнце в её глазах засияло ещё сильнее.

– Ты такой ми-илый… – истинно по-девичьи отблагодарила она и спросила: – У тебя имя есть, красавчик?

– Андрей я… А у теб…

– Зови меня Весна, – не дав ему договорить, быстро назвалась она, чем потрясла его снова.

Молодой воин с неимоверным трудом сдерживался и заставлял себя произносить какие-то слова. Горячее чувство, переполнившее его, было куда ярче и возвышеннее любых возможных слов. А как эмоции конвертировать в понятные символы и передать девушке с потрясающим именем, он не знал.

Но главное Андрей совершить сумел. Он не упустил её! Не заробел, не остался сидеть за столом, взял да бросился на штурм. Потому что отчётливо помнил, как давным-давно уже, когда ему лет пятнадцать было, шёл через рощу плодовых за Пятым Трубопрокатным и встретил там другую – девочку, у которой вот так же сияло в глазах солнце. Но тогда подросток настолько оторопел, что не решился остановить её и заговорить… И больше он ту незнакомую девочку никогда не видел.

Сколько ни приходил потом в рощу, сколько ни искал её по другим сегментам и сооружениям крепости – нигде ни у кого не обнаружил Андрей настолько сияющих лучистых глаз. И вот, столько времени спустя, его озарило, что судьба дарит ему другой шанс, и это величайшая удача, вряд ли часто в жизни случаются подобные подарки.

И подаренную возможность ни за что нельзя упустить!

В первую встречу он так и не узнал, как звали девочку со светом в глазах, поразившим его…

В крепости не все люди числились постоянными жителями гарнизона. Кто-то появлялся и уходил, некоторых принимали в общину, кого-то нет. Время от времени встречались новые лица, пришлые одиночки, которые пытались восстанавливать социальные связи. Сохранившие человеческую идентичность потомки «довоенных» стремились найти себе подобных. Люди неизбежно тянулись к таким же, как они. Преодолевали невероятные препятствия на пути к «оазисам», «крепостям», новым «поселениям» – и если повезёт, добирались живыми.

Наверное, чтобы вновь стать человечеством.

Конечно, если восстанавливающему популяцию биовиду удастся не привлечь излишнего внимания, точней, избежать пристального внимания истинных ВРАГОВ. Мутанты, звери, лабиринты развалин, взбесившаяся флора, почти полная утрата достижений цивилизации – всего лишь средства, инструменты, орудия уничтожения, направляемые силами, природу которых до сих пор так и не получилось объяснить.

Единственное, в чём никто не сомневался: свалились эти силы на Землю откуда-то «сверху», прямо на голову беспечному и одновременно многострадальному человечеству. Коротко говоря, со звёзд.

Хотя существовала и альтернативная версия. Что «снизу». Из-под спуда, из самой сути реальности, словно просочились сквозь брешь в подвале нашего мироздания, продырявленную из некоего адского запределья. Или «заподвалья»…

# Примечания

1

«Расплата за мир» (прямое продолжение романа «Шифр отчуждения») является неотъемлемой частью авторского цикла Сергея А. Вольнова о «ловчих желаний»; подробнее о необходимости ознакомления с предысторией, названиях и очерёдности прочтения других романов можно узнать в финале этой книги, на крайних страницах.