О.Палёк
Юмор разных лет 

Предисловие

Юмор начал писать в студенчестве, когда он был востребован в капустниках. Это была хорошая школа, по принципу: каждая фраза должна содержать шутку или, в крайнем случае, быть подводкой к шутке, а не как в «обычных» юмористических рассказах, где шутка была в самом конце. В дальнейшем старался следовать этому принципу, поэтому не пытайтесь найти в моих произведениях описания, характеристики героев и прочее.

За 30 лет многие шутки устарели или стали частью фольклора. Увы, это часто бывает со злободневным, острым юмором. Нередко бывает, что одна и та же шутка приходит в голову нескольким людям. Поэтому не обессудьте, если встретите шутки, которые вы уже знаете. Особенно это касается «Дембильской ракеты рядового Кочкуркина».

Юмор в моих произведениях нередко за гранью приличий, т.е. с орально-генитальными подробностями, это предупреждение детям до 16. Особенно это касается «Алисы в стране чудес».

Хорошего настроения при прочтении!

О.Палёк, 2010 г

Повести

О.Палёк
Дембильская ракета рядового Кочкуркина

Предисловие

– Подсудимый, ваше последнее слово.

– Миллион!

– Суд удаляется на совещание.

Для прикола

Поначалу, данное произведение задумывалось просто как сборник стройбатовского фольклора с изрядной примесью чернухи. Но по мере долгого процесса написания масса фольклора понемногу уменьшалась, зато возрастала масса художественного вымысла. Сначала это меня беспокоило, как приверженца социального реализма. Однако затем я решил, что чернухи сейчас в литературе хватает, а вот с юмором некоторые проблемы. Поэтому решил оставить все, как есть.

Хотя место действия, персонажи и события не выдуманы, все изрядно преувеличено. А посему не стоит винить автора в выдумке. Просто читайте, и надеюсь, что при этом вы получите удовольствие.

Автор

Часть первая
Преддверие

Глава первая
Старшина

– Сам вижу, что фотонный отражатель. Почему не покрашен?

Пилот Кирк.

…На старте догорали остатки ракеты. С трудом встав на раненую ногу, я подтянул командира к окопу и без сил свалился на дно. Тянуло горелым мясом и гептилом, смертоносная радиация опаляла мозг… Уже 3-тий месяц лежу на госпитальной койке, приходил командир дивизии, сказал, что буду представлен к награде. Не знаю, выживу ли, моя милая Марина, так что на всякий случай шли рублей 50 на похороны… Я сложил листок, подписал в верхнем углу «¹²/Марина», сунул его в папку. Затем начал новое: «Здравствуй, дорогая незнакомка, пишет тебе геройский защитник Байконура. Ты меня не знаешь, поэтому мне здесь так без тебя одиноко…»

В это время зашел мой сменщик, и я начал готовиться к сдаче караула. Гауптвахта, как обычно, была плотно заполнена.

Кочкуркин, «сталкер», мой старый друг, опять отличился: всю ночь писал на корпусе ракеты с советско-французским экипажем «ДМБ-83», но на последней двухметровой букве был обнаружен доблестной охраной и получил 15 суток ареста 2 раза.

Хатин, электрик. Вдрызг пьяный ворвался в роту молодых в 2 часа ночи и устроил смотр песни и строя. Первый взвод спел «Все выше и выше и выше, и вот уж коленки видны…». Второй – «Первым делом мы испортим самолеты, ну а девушек…». На третьем взводе за шел помдеж. 3 суток «губы».

Лямкин, шофер. Сменял у казахов машину фанерных ящиков на ящик водки. Когда казахи растапливали свои печки этой фанерой, от взрыва снесло их кибитку и еще три вокруг. Вывод: смотри на маркировку ящиков и не торгуй порохом. (Порох-то дороже продать можно!)

После развода караула я двинулся в казарму.

Часть, как обычно, готовилась к очередной проверке. Все было параллельно и перпендикулярно, пострижено, покрашено и посыпано песком. Трава красилась зеленкой, колючая проволока – ультрамарином, входные чугунные ворота – лаком. Привязывались листья к дубам, мылся с мылом асфальт.

Молодые из второй роты срочно меняли плакат «Солдатский клуб: «Ночь, полная страсти», ночной сеанс» с полуголой Мадонной на «Народ и армия – едины» с солдатом в парадной форме. Однако Мадонна при этом оставалась – видимо, олицетворяя народ.

В казарме, как обычно, полный бардак. Из сушилки слышны уханья и приглушенные стоны. В ленинской комнате из газет резали колоду карт. В бытовке, по звукам, пристреливался самодельный пистолет. В спальном отделении деды играли в «дембильский поезд». Две двухъярусные койки изображали купе, пяток бегающих молодых с вениками в руках – мелькание деревьев за окном. Дневальный за проводника разносил чай. Не хватало только музыки, девочек и выпивки. Впрочем, я еще не дошел до старшинской. Лучше бы не дошел.

В старшинской стоял сильнейший запах растворителя – это двое молодых солдат в противогазах тщательно красили стену в розовый цвет. Вообще, стены помещения были раскрашены таким количеством красок, что трудно было выделить доминирующий. В качестве выпивки на столе красовалась голубая бутыль «Стеклоочистителя». Рядом стоял проигрыватель компакт-дисков. Девочек что-то видно не было. Видимо, одна надежда на меня.

Старшина, выйдя ненадолго из транса, разрезал буханку хлеба вдоль, сунул туда пачку маргарина «Солнечный», размазал пальцем и откусил добрую половину бутерброда. Наш старшина был из тех прапорщиков, которые не носят на правом плече погон, чтобы не стирать его мешком. Таких можно на вражеские объекты вместо нейтронной бомбы напускать: люди останутся, а материальные ценности начисто исчезают.

Заметив меня, он крикнул: «Закрой дверь, весь кайф выпустишь» и пригласил сесть. Преодолевая приступы тошноты, я сказал:

– Товарищ прапорщик, прикажите, чтобы прекратили красить.

– А что, кумар знатный, краска-то на ацетоне, пятый раз красят, насладиться не могу. – Он крикнул молодым и те быстро свернулись.

– Сколько посылок на сегодня?

Старшина покопался в извещениях.

– Три.

– Значит, суммарно где-то штук 30 уже, – задумчиво протянул я. – Получается, каждая пятая дурочка в ответ на мои письма шлет подарки. Хороший выход.

– Пишут, пишут. Почему они только сигареты, сало да подшиву шлют? А где водка, чай?

– Товарищ прапорщик, не могу же я написать, что доблестному защитнику Родины нужна водка или чефир? Зато пять в любви признались.

– Что это за любовь? Одни слова. – Старшина согнул корку хлеба пополам и энергичными поступательными движениями пальца показал, как он понимает любовь. – Напиши, чтобы приезжали сюда. Мол, герою Союза для поправки здоровья нужен женский уход. – Он тем же пальцем пробил банку сгущенки и, не отрываясь, вылил ее в рот. После чего сытно рыгнул и подал ее мне. – Это тебе на чай.

Я залил в банку чаю и отхлебнул глоток:

– Одна потенциально согласна – городская да молодая, романтика играет. Приехать-то приедет, но даст ли это что-нибудь…

– Даст. Вот тебе еще десяток адресов, у молодого пополнения вытащил. Он вытащил из-под куска сала бланк почетной грамоты, на обратной стороне которой были написаны адреса.

– Да мне адреса не нужны. У меня новый поточный метод. Тыкаю на карте в любой небольшой городок, и посылаю туда письма.

– Не понял. А адреса, а имена?

– В любом городке есть улица Ленина, Карла Маркса, Комсомольская и куча подобных. Хотя бы десяток домов есть на улице. Почти все – хрущевки, т. е. по 100 квартир в доме. Пишем, допустим, дом 6, квартира 10. Адресат – «только тебе», начало – стандартное «Дорогой незнакомке…». Каждое пятое письмо – попадание.

– Ну да. А потом какие-то тетки ответы шлют. Кстати, в качестве премии можешь забрать этот компакт-проигрыватель, все равно не работает. Уж насколько компактные пластинки в него сую. – Он кивнул на гору изрезанных виниловых пластинок. – И ни звука, только жалобно пищит и мигает.

– Товарищ прапорщик, а вы после службы в милицию или в пожарники пойдете?

– Буду отлавливать и мочить любителей старых анекдотов. Все равно работать не буду.

Глава вторая
Замполит

Политбюро расстрелять, а рельсы выкрасить в зеленый цвет.

Предложение.

Я взял адреса, вышел из старшинской и зашел в канцелярию к замполиту. Как известно, стройбат формируется по остаточному принципу. И только сюда берут судимых. Идет, значит, эшелон из Тувы через Сибирь в Казахстан и забирает по дороге всех, кто остался на «холодильниках». В результате из 20-ти призванных русских нашей роты только четверо были не судимы, из этих четверых только двое умели писать без кучи ошибок. Таким образом, одному из нас (мне) было суждено тащить на себе весь политпросвет роты. Второй занимался более важным делом – оформлял дембильские альбомы. А так как на втором десятке ротных газет мне это надоело, то к 1 апреля я выпустил стенгазету с «юмором».

Передовица называлась «Политучебе – девственность!» В ней я доказывал, что стройбат основал Ленин, что следует из организации им субботников, воскресников и прочих дней свободного труда.

Другая, под заголовком «Наша цель – коммунизм» популярно объясняла, что ракету «Буран» мы строим для вывода на орбиту системы рентгеновских лазеров. С их помощью можно было запросто и с высокой точностью уничтожить любую антиправительственную демонстрацию.

В третьей статье «На случай ядерной войны» я написал, что, поскольку ядерная бомба всегда попадает в эпицентр, нужно там стоять на посту, держа штык на вытянутых руках, чтобы расплавленный металл не капал на сапоги. Затем завернуться в простыню и тихо ползти на кладбище. Тихо – для того, чтобы не создавать паники. И тогда после ядерной войны нам всем выроют братскую могилу из расчета 0.5 кубометра на 100 человек. Хотя, конечно, проще самому окопаться. Опыты, проведенные не нашими учеными, показали, что на трупах неокопавшихся были обнаружены ожоги, в то время, как на трупах окопавшихся никаких ожогов обнаружено не было.

В последней статье достаточно было названия: «О необходимости ликвидации всех некомсомольцев».

Замполит начал нахлобучку прямо с порога:

– Ты, Палек, совершенно аполитичный тип. Что за рубрика: «Творчество белых»: «Так и строим объекты наши, На пинках и матерках. Кто-то пашет, пашет, пашет, Оставаясь в дураках!» Кого ты имел в виду?

– Я – негров ЮАР. А вы кого, товарищ лейтенант?

– Я – молодых… Тьфу ты, что это я… Подрывник.

Практически любой попавший в строительные войска, да еще сюда, был чем-либо ущербен: либо физически, либо умственно, либо имел до призыва какие-либо проблемы с властями. Я же всего лишь вылетел из университета за увлечение пиротехникой (взрывами). Чтобы не выбиваться из общего менталитета, я сказал, что сровнял с землей отделение милиции.

– Договорились же: о политике пишу я.

Еще одна статья в газете действительно была написана замполитом и больше походила на студенческий капустник: «В то время, как за океаном продолжает развертываться самогонка вооружений, мы не можем оставаться в стороне. Наши противники развернули холодную войну, от которой больше всего страдают народы Крайнего Севера. Только в результате последнего контрнаступления морозов пострадали все озимые… Хотя обещается внезапное потепление в Ираке до 100000 градусов в каждом эпицентре потепления, в целом по Семипалатинскому полигону – высокая радиоактивная облачность, после чего все жители выпадут в осадок. Вместе с осадками выпадут зубы и волосы. Политический прогноз: сильный туман, слабые, кратковременные вожди.

По данным НАТО на каждый гектар сибирской тайги приходится до сотни стволов, однако это ложь: например, в районе Тюменских нефтяных скважин вряд ли один целый ствол найдется, а нашей армии нужны квалифицированные кадры и новая техника для более углупленного отражения реальной действительности».

– Вот что Палек, еще одна такая газета и я не знаю, что с тобой сделаю. – Замполит вздохнул, вспомнив, наверное, о девицах без комплексов в военном городке. Если он решит что-нибудь со мной сделать, любовь придется сократить – времени не останется. А газету все равно кроме меня никто не читал. Половина роты вообще по-русски не то что читать – говорить не умела, а кто умел, за свою жизнь вряд ли прочитал что-нибудь, кроме букваря, УК РСФСР и 1-й страницы Устава. Я в одной газете для хохмы под патриотическим рисунком написал: «Замполит – дурак, пьяница и бабник». Замполит прочитал газету и сказал, что я написал все верно и политически грамотно.

Офицер вынул из кармана лист бумаги и с выражением прочитал: «Пишу тебе на сапоге убитого душмана. Крепкий, гад, попался, даже штык сломал…». – Твое произведение?

– Мое.

– Скажи спасибо, что ко мне попало. Если бы ты с таким чувством, как мочишь врагов Советской Родины в письмах, что-нибудь передовое написал. Кстати, сколько у тебя любимых женщин?

– Одна. И та бросила. – Я вздохнул. – А что?

– Странно. А мне уже от третьей твоей невесты письмо приходит. Благодарят за отличное воспитание. Только одна почему-то считает тебя старшим сержантом и почти трижды героем Советского Союза, а другая – рядовым.

– Служу Советскому Союзу!

– Не паясничай.

– А если серьезно, то с первой у меня стаж переписки длиннее.

– А почему «почти трижды герой СС»?

– Теоретически я могу стать героем СС? – вкрадчиво спросил я.

– Теоретически, как любой гражданин Союза – да.

– Ну вот. Значит, я – почти герой СС.

– Но почему трижды?

– Если я могу стать героем СС один раз, то почему не могу стать им трижды?

– Так. Я понял, Палек, за что тебя выгнали из университета. За демагогию.

– За разговорчивость у нас не сажают. А вот если вы не подвесите свой язык посвободнее, то политической карьеры вам не видать.

– Карьеру мою оставь в покое. Мне всего год служить.

– Вся страна – казарма.

– Ты это брось головы девкам морочить. И посылки прекрати клянчить.

– Так они же от дефицита ласки страдают, товарищ лейтенант. А посылки – плата за то, что я этот дефицит восполняю. Вместо того, чтобы как нормальный стройбатовец, весь караул спать, я занимался душещипательной писаниной.

– Так все же старшине уходит.

– Гусары денег не берут!

– Ладно, Ржевский, свободен. Вечером приходи решать мне баллистические задачи на диплом.

Замполита нам прислали на сборы после 4-го курса артиллерийского училища. Такие только и мечтают, как бы увеличить число звезд на погонный метр. Задачи в его дипломе были просты, как семечки. В гражданских институтах такие дают первокурсникам. Когда я спросил у него, так как траектория снаряда – кривая, можно ли поставить пушку на бок и стрелять из-за угла, он, подумав, сказал, что, наверное, можно, но по уставу не положено. Он считал, что между ядрами и электронами в атоме находится воздух, путал температуру кипения воды с прямым углом, а совсем недавно я с большим трудом убедил его, что синус даже в боевых условиях больше единицы не бывает.

Глава третья
Ротный

– Товарищ полковник, а правда, что среди гражданских умные встречаются?

– Были бы умные – давно строем ходили.

Строевая песня.

Выйдя из канцелярии, я встал в строй роты, ожидающей развода. Наш ротный – капитан – бывший полковник, разжалованный за пьянки и списанный к нам, явно еще не успел опохмелиться:

– Доложите о наличии личного состава. Всех отсутствующих поставить в одну шеренгу. Кто не все, того накажем. Убегайло!

– Я!

– Убегайло!

– Да здесь я…

– Конечно, здесь. Куды ж ты денешься.

Эта была любимая шутка ротного => мы слышали ее на каждом разводе. Лучше бы капитан говорил серьезно – так у него получалось смешнее. Вообще, по развитию он вполне тянул на полковника. Никто не верил, что его разжаловали за выпивку – за это в армии званий не лишают. Он мог ночью в перестрелке ни разу не промахнуться (но тщетно вы будете среди убитых искать диверсантов); мог пробежать пару сотен метров в противогазе с закрытым клапаном; мог головой забить гвоздь в стену, если с той стороны, конечно, не стоял другой полковник. И т.д. Для капитана же он был слишком умён.

– За прошлую неделю по всем площадкам зарегистрировано 200 преступлений. Будете слушать сводку?

С правого краю кто-то сказал: «Короче». Год назад говорили: «Огласите весь список» – было интересно, что может натворить военный строитель. Но скоро интерес пропал, так как в криминальной области стройбатовец может всё.

– Короче: пять убитых, три несчастных случая с полусмертельным исходом, шесть изнасилованных, десять человек избито. Остальное – мелочевка – дедовщина, поножовщина, массовые межнациональные драки. Краж на 2 миллиона, сроков суммарно – 98 лет дисбата. Вчера группа азербайджанцев ходила в Ленинск жаловаться. Не дошла. Сегодня группа доходяг из соседней части в штаб приходили жаловаться. Дошли, бедные. За последние двадцать пять лет наблюдается небывалый рост преступности – на каждого солдата приходится в среднем по три воровства и по две смерти. – Ротный ласково осмотрел строй. – Скорей бы и вас всех пересажали. А пока проверим ваши запасы.

Капитан прошелся по тумбочкам и вывалил их содержимое на пол:

– Почему до сих пор порядок не убран? Вы бойцы или где, вы в берлоге живете или кто? Чем тут у вас воняет в казарме? В штаны наложили от страха?

– Не знаем, товарищ капитан, до вас ничем не воняло. – Это подал голос дежурный по роте.

– А бычок чей валяется на полу?!

– Ничей, бля, товарищ капитан, курите на здоровье.

– Хватит материться, как малые дети. Или прекратите курить, либо одно из двух. Больные есть?

Рота молчала. Медсанчасть с недавних пор обходили стороной, т.к. ее заведующий – бывший ветеринар Василий с 4-классным образованием приговаривал: «В армии все – через ж…» и действительно, все, даже ангину, лечил с помощью ведерных клизм.

– Предупреждаю: если пьете кислотный растворитель, дольше с содой болтайте, а если хлебаете клей БФ, то лучше отжимайте. Если спите на производстве, закрывайте вагончик изнутри, а не снаружи; и не сваркой заваривайте, а ключиком закрывайте; и убедитесь, что это вагончик, а не трансформаторная будка. Короче: что хотите делайте, только не дохните, Родине нужны ваши руки, а не ноги. Все. Рота, выходи строиться на развод в шахматном порядке в шеренгу по четыре. Старшина!

Прапорщик выскочил из старшинской, на ходу доедая кусок сала с толстым-толстым слоем шоколада.

– Я!

– Что я?

– Так точно!

– Что так точно?!

– Ура!

– Что ура?!!

– …

– Дурак! В голове ведущего колонны установи флажок.

Рота построилась на плацу на развод.

Дежурным по части сегодня был старший лейтенант Манилов, замполит третьей роты. В отличие от других офицеров, для поддержания боевого духа он практиковал индивидуальный подход к каждому солдату. Началась это у него после его добровольной стажировки в Афганистане, откуда он вернулся живым, но сдвинутым. Точнее, после того, как он хорошо там себя проявил, его в довершение отправили на отдых в Югославию. И это был полный финиш.

То ночью подкрадется к дневальному, мирно спящему на тумбочке, аккуратно свяжет ему руки сзади и подвесит к потолку на ночь. А утром, как тот оклемается, выговаривает: «Враг не дремлет. Из-за таких, как ты, у нас в Афгане душманы целые роты вырезали». (Это в тысяче-то км. от ближайшей границы!) То роту свою, со штыковыми лопатами наперевес гоняет в штыковую на «условного противника», коим могли оказаться, к примеру, пара поваров, выносящих помои. Шум, гам, брызги, визг, вонь! Только не подумайте, что он садист, что вы, добрейший души человек. Вот на 802-й площадке, сказывают, один-единственный офицер за одну ночь… (смотрите фильм «Резня в Техасе бензопилой», лучше 2-ую серию).

– Часть, равняйсь, смирно! Товарищ майор, воинская часть 34121 на развод построена! – зычно прорычал он и, отдав честь командиру части, отправился проверять тылы.

А тылы, как обычно, скучали. Пока молодые в первых рядах, округлив глаза и грудь, тупо слушали новости части, старики в глубине тихо переговаривались и курили в рукава. Поведя носом, Манилов вычислил кого-то курящего и вывел его перед строем.

– Табак?!

– Никак нет, товарищ лейтенант, анашой балуюсь!

– Та-а-к! Распустились здесь, в мирной обстановке! Почему каблуки не застегнуты по уставу? Почему воротничок не ушит? Тьфу ты! Короче! Расшить и застегнуть!

– Так дембиль же, товарищ лейтенант, на носу. По сроку службы положено.

– А вот насчет «дембиля» товарищ военный строитель ошибся, – это в разговор вступил командир части. Готовиться приказ о продлении службы еще на полгода для весеннего призыва 1981 года.

Часть заметно зашумела.

– Разговорчики в строю! Вы здесь Родину любите, а не девку на сеновале. Сколько Отечество захочет, столько и будете. Все! Командиры рот, развести часть на производство.

Рота неспешным шагом потянулась к воротам части. По дороге от нее отделились больные, хромые, косые и блатные и, заметно полегчавшая, она отправилась на свое место работы.

Глава четвертая
Производство

В НАСА думают, почему взорвался второй ускоритель Челенджера, а в КГБ – почему не взорвался первый.

Из секретного досье автора.

Начальник участка, лейтенант Крюков, как обычно распекал сторожа за кражу башенного крана. Конечно, здесь крали все, от мастерков до силовых подстанций, но чтобы украли башенный кран – такое я слышал впервые.

– Нет, но вы покажите мне молодцов, которые за ночь кран демонтировали. Да я с их помощью давно этот объект бы закончил. – Лейтенант махнул рукой и сказал в сторону нашей роты: – Бойцы, бетон сегодня принимать не будем. Будем принимать на грудь. Шутка. Всем делать опалубку. Кладовщик, гвозди «сотка» есть?

– Нет.

– А сто двадцать?

– Тоже нет.

– А какие есть?

– Только сапожные остались

– Давай сапожные… Ё! Куда делись гвозди?

– Да пропили же давно, товарищ лейтенант.

– Точно в УИРе говорили: Строить и никаких гвоздей! Ладно. Лопаты есть?

– Какие?

– Военные, балбес! Копать здесь! А я пока схожу, узнаю, где надо…

Что касается меня, я бы лучше бетон принимал. Хоть какая-то польза. Да и безопасней. Не люблю копать – вечно что-то случается.

Недавно от нечего делать стенки котлована ровняли, до блеска, а потом оказалось, что он был вырыт на два метра левее. А там, где мы рыли, было радиоактивное захоронение такой интенсивности, что рота сразу – без двух бойцов, а подполковник, начальник строительства – без двух звездочек. Кстати, при копке стенка обвалилась. Нас спрашивают, сообщили ли они об этом командиру. А мы отвечает: «Откопаем, скажем». А зачем его теперь откапывать, если его звания лишили?

Или по приказу другого чудика копали траншею, наткнулись на высоковольтный кабель. Рота осталась без двух рук и трех ног, а офицерское общежитие – без света на неделю.

Или вот соседняя рота месяц назад аварию по утечке окислителя ракетного топлива (меланжа) ликвидировала. В штабе потом долго смеялись – все, в том числе кавказцы, стали блондинами, и надолго.

Опять же насчет уборки. На прошлой неделе наша часть степь приводила в порядок. Ну, там чтобы тюльпаны в одну сторону смотрели и чтобы пыль аккуратно утоптана была. Ну не всю степь, конечно, а так, только ту зону, которую приезжавшая комиссия из Генштаба могла обозреть из «газиков». Заодно снесли пару геодезических трикапунктов. Помнится, потом начальник участка возмущался: «Принесли ко мне, говорят, что нашли. Мне же не железки эти нужны, а точное место, где они стояли».

Я пошел на свое рабочее место – вагончик электриков и неожиданно наткнулся на Кочкуру. «Однако, – подумал я, когда сдавалась гауптвахта, ему еще оставалось сидеть там двое суток». Как бы отвечая на мои мысли, он сказал:

– За три пачки «Примы» за меня там один бабай досиживает. Хочу на старт 113 смотаться.

13 площадка – брошенный старт для запуска ракет – был центром неформального общения Байконура, в каком-то роде диссидентским гнездом. Он был громаден – в три-четыре раза больше обычных стартов. Немудрено, что ракета, запущенная с него в семидесятых годах, (по слухам, на Луну, а может и того дальше) недалеко улетела – до ближайшей казармы. При этом убила при взрыве сотню человек, из них – 3–4 генералов, до десятка полковников. После аварии проект забросили, все самое ценное сняли и оставили на поругание охране. Поскольку только под землей было 12 многокилометровых этажей, поживиться было чем. Жалко, что к моему призыву (1981 год) почти все, что можно было вынести – вынесли, все, что можно выпить – выпили, все, что можно было сломать – сломали. Но вскоре до старта добрался стройбат, и тут такое началось! В подземных этажах поселились дезертиры, спившиеся гражданские строители и другая шушера. Время от времени взводам комендатуры удавалось после длительной осады с применением «черемухи» почистить этажи, но доблестные военные строители, подобно тараканам, снова заполняли все щели. Среди жильцов подземелья было немало моих с Кочкурой знакомых. Поэтому я сразу согласился, и мы без проволочек отправились в путь.

Грело весеннее солнце Казахстана, то там, то сям валялась сломанная или брошенная техника, пахло тюльпанами и горелым гудроном.

– Кстати, – сказал Кочкура, – башенный кран не украли, а взяли попользоваться дембиля с соседней части. С моей наводки. Думаю – только освобожусь – и тут же работай! А им дембильский аккорд дали – крышу настелить на МЗК. Их начальник участка думает, что они за месяц не справятся, а они с помощью крана за неделю все сбацают и на гражданку. А ракете этой без моего автографа, так сказать, моего благословения, не поздоровиться. Точно говорю, эта будет моя последняя, дембильская ракета.

– Да брось, Кочкура, нам до дембиля полгода париться, еще несколько запусков увидим.

– Не будем спорить, старт сегодня часов в семь, посмотрим.

Глава пятая
Преддверие подземелий

– Смутно что-то помню с похмелья: лимон с ножками. А дочка плачет: ты зачем канарейку в чай выдавил?

Из воспоминаний.

К этому времени мы миновали внешние электрозаграждения старта, давно снятые солдатами для нужд отопления подземелий, и залезли в подземелье через вентиляционное отверстие.

Первый уровень был сильно заминирован – он служил общественным туалетом. Хотя за много лет здесь все слежалось и окаменело, но снаружи проникала вода, создавая на этаже неповторимый аромат. Однако мы были здесь не в первый раз и быстро нашли проход на лестницу. Нам был нужен кратчайший путь на самый низший, 12-й уровень. На этом уровне во все стороны уходили ходы с толстыми проржавевшими связками кабелей. Кто говорил, что ходы связывали воедино все площадки, кто – что они вели прямо в Кремль на случай ядерной войны. Во всяком случае, известно, что тот, кто туда уходил надолго, обычно не возвращался. На моей памяти только Кочкура прошел по одному из ходов километров 10, нашел много серебряной проволоки и удачно ее столкнул, за что и получил прозвище «сталкер». Правда, по одному из ходов шустрые ребята из соседней роты продвинулись далеко и обнаружили большие запасы спирта, однако вытащить их не удалось. Кочкура считал, что через этот этаж можно было добраться к еще неразграбленным сокровищам старта.

На 2-ром уровне при факельном освещении вовсю кипела солдатская барахолка. Продавали, точнее, меняли, все. Денежным эквивалентом служили спиртосодержащие жидкости, наркотики или курево. Слева юркий узбек толкал серебро из аккумуляторов подводных лодок. (Кстати, парадокс: на тысячи километров нет ни одного водоема, а подводные лодки – есть). Справа двое продавали оптику, выдранную из системы автонаведения пулеметов. По продаваемым деталям дембильской амуниции можно было легко установить, из чего делают ракеты. Как насчет значка из обшивки дюзы? А вкладышей для альбома из сусального золота? Или самосветящуюся модель ракеты из обогащенного урана желаете?

За бутылку водки давали кондиционер, за две – телевизор, за три – автомат и ведро патронов к нему. За ящик водки давали танк, но с самокражей из соседней боевой части. А то недавно двое стройбатовцев угнали истребитель на заказ с помощью одного тома инструкции управления. Инструкция по посадке, конечно, оказалась в другом томе. На ходу Кочкура выменял литиевый аккумулятор для фонарика на несколько сигарет и мы спустились ниже.

3-тый уровень пропах спиртом и соляной кислотой. Здесь, как я знал, гнали самогон из кислотного растворителя, клея БФ и еще черт знает чего. В центре большого зала стоял большой шар из нержавейки с зеленоватой, отвратительно пахнущей жидкостью. Из него вились куда-то вверх тугие мокрые шланги. Источника энергии видно не было, хотя жидкость была заметно горячей. Над чаном висела криво прибитая доска с надписью: «H2 O – девиз не наш, Hаш – C2 H5 OH» Сверху чана стоял рослый полуголый воин и кричал куда-то вниз: «Левее греби, духан, суй ката…э…лизатор в дырку!». Со дна чана доносилось что-то похожее на жалобное мяуканье.

Прямо под лестницей валялся инженер этого сооружения – рядовой Кушнир из нашей роты и дышал через шланг парами эфира. Кочкура, не останавливаясь, пнул его и сказал:

– Завтра полковая проверка, токсикоман.

Кушнир, не отрываясь от шланга, пробормотал: – В каком измерении?.. и отключился.

– Ведь умный мужик, – сказал Кочкура, – спирт хоть из табуретки добудет, и при этом – токсикоман.

– Цэ аш три цэ о о аш, а командиру роты я уже позвонил, просил продлить самовольную отлучку, – вдруг ясно произнес Кушнир.

«Да, – подумал я, – гнать спирт из уксуса нелегко, у кого хошь ум за разум зайдет».

– Что он, пароль бормочет? – навострил уши Кочкура.

– Ну да, – на тот свет, – откликнулся я, – хуже водки лучше нет.

Кушнир работал тиристором в блоке питания секретной «ноутбук» штаба. На все мои попытки выведать насчет ноутбука, отвечал обычно так: «Наш командор Нортон говорит, что это – секрет лет на десять вперед, так что кто вякнет, тому будет F8». Неплохо устроился – до информации далеко, зато с питанием – порядок. Там, говорят еще вакансия мышки есть – хоть и все на тебя давят, зато к управлению близко.

Глава шестая
Шпионы там, шпионы тут…

– Он мне говорит: Какой же я тебе шпион? Я гарный хлопец с соседнего хутору. А я смекаю: в соседнем хуторе нигеров-то нет.

Показания бдительной селянки.

На 4-том уровне уже года полтора жили ЦРУ-шники. По их словам, закинули их разведать насчет системы «Буран». В Штатах они прошли обучение языку, умению постоять за себя и пить не пьянея. Но с самой высадки пошли накладки. Нашу русскую феню они не понимали, глоток «краснухи» разил их наповал. А когда пытались постоять за себя, сразу осознавали, что против «дедовского» лома нет приема. Пытались сдаться, но в медсанчасти сказали, что нечего косить, если призвались, будете 2 года служить. Мол, у нас не только шпионы, а даже глухие и косые, с язвами и бронхитом служат. Хотя одному из них – Смиту удалось задержаться в психушке и теперь он радировал в штаб, чтобы присылали к нему молодых на стажировку. Это мол, вам не во Вьетнаме прохлаждаться.

Короче, единственная ценность, которая у них была – настоящее американское шпионское оборудование, с помощью которого они и добывали информацию – путем обмена оборудования на сведения. Да и зачем лазать с фотоаппаратом по стартам, если секретные фотографии есть у каждого уважающего себя «старика» в дембильском альбоме?

– Эй, шпион Джон здесь работает? – крикнул я в темноту.

– Нет. Он работает этажом выше, и зовут его Смит.

Мне ответил интеллигентный мужчина в костюме-«тройке» – за углом горел яркий свет. Он играл в «очко» на подстеленной газете «Dungeon news» и выглядел заметно отощавшим. Присмотревшись, я понял, что банка повидла шла по десять долларов. В качестве партнера подвизался «Рама» – шулер с третьего этажа, играющий всегда подрезанной или «навощенной» колодой. Кличку «Рама» он получил за свою худобу – его живот походил на обтянутый кожей бубен. К тому же был блаженным – на «100 дней до приказа» постригся не наголо, а оставил маленький чубчик посреди головы. Вечно ходил, стуча себя в живот, как в бубен, а на реплики «Харе, Рама», загадочно отвечал: «Рама-Рама» или «Харе-Харе». Работал он в санчасти уникумом: по нему медбратья могли изучить почти любую болезнь.

– Ладно, Джон Смит, карту подземных злектрокоммуникаций МЗК хочешь? Тогда у тебя полный план системы «Буран» будет, – сказал я, подойдя ближе.

– А, мапута пожаловала. Что хочешь взамен?

Джон давно не спрашивал меня, как я ухитрялся доставать столь секретные документы и не пытался достать их сам. Поэтому был еще жив и не сошел с ума.

– Компактную надувную лодку из твоего НАЗа.

Вмешался Кочкура:

– Зачем тебе лодка в степи?

– У казахов на водку сменяю, – ответил я снисходительно. – Им в плане демографии резина нужна. Да и у этих ЦРУ-шников уже ничего ценного не осталось. Одни доллары. Я подумал, что спутниковую радиостанцию я у них еще месяц назад выменял на электронный блок данных «Бурана». Теперь они имели данные, но не могли их отправить. «Буран» же готов был отправиться куда угодно, но не имел данных. Таким образом, и я вносил свой скромный вклад в советско-американский паритет.

Джон почесал под мышкой, где, как я знал, у него была кобура с револьвером. Патроны к нему я уже неделю как выменял и теперь подбирался к стволу. Он недавно собственноручно вырезал его из куска ружейного плутония, которого у него было полно в его шпионском наборе: «Nuklear bomb: Make yourself». Старый ствол износился после последней великой битвы с крысами-мутантами. А этот светился в темноте и увеличивал точность и за счет необыкновенной тяжести. Однако шпион категорически не хотел менять реликвию, видимо, из-за дарственной надписи на ручке: «Коллеге Джону – от майора Пронина: ученик – учителю».

– А схема верная?

– Не сомневайся. Неделю назад взвод маршалов с инспекцией приезжал. Все схемы еще за неделю на площадке были развешаны. Вот, видишь в углу «совершенно секретно» и три звездочки?

Джон почесал под другой мышкой, где, как я знал, у него водились вши, которых он не мог вытравить даже патентованным американским средством. Затем он крякнул и вытащил лодку из дальнего угла комнаты. – Если в следующий раз будет что-нибудь секретное – приходи.

– Это – без проблем. Сам знаешь, здесь любая туалетная бумажка – секретная. Ты лучше закажи своим из Ленгли, пускай шлют дембильские значки, вот это – валюта, а то ты со своими зелеными бумажками с портретами скоро подохнешь с голоду, особенно, если будешь продолжать играть с шулером.

Рама быстро сунул руку за пазуху. Кочкура тотчас же бросил свою руку за спину. Конечно, это был блеф, у него там ничего не было. Но могло быть – для тех, кто знал Кочкуру – от пистолета до базуки. Рука Рамы дернулась, и он медленно вытащил пачку сигарет.

– Не стоит ссорится, ребята, – вмешался Джон, – бумажек мне не жалко, я их еще наксерю.

«Наксерю…», – подумал я, мне казалось, что бумажки используют после этого дела, а не до. Тем более, они даже для этого не годились – были жестки, как наждачка. Сделать мягче Джон отказывался наотрез, ссылаясь на требования Федерального Банка.

Я забрал у Джона газету, и мы углубились в чтение. На седьмой уровне – прорыв гептила. У второй вентиляционной шахты – засада комендатуры. Ловят плановых, звери. На 12-том уровне облом. На 11-том появился зомби. На 4-том – знаменитый «сталкер» Кочкура. На 10-том гоблин нацарапал рунами (в смысле коряво) на потолке всем известное слово из трех букв.

Главным редактором газеты был диссидент дядя Вася. Никто не знал, сколько ему было лет, но по его словам, он еще конструктора Королева видел. Он еще считал, что ему повезло, т. к. его друзья «шестидесятники» сгнили в ГУЛАГах. А свет истины можно было нести и в темных подземельях. Время от времени диссидент выбирался на поверхность для организации демонстраций типа «Против вмешательства человека в энергию космоса» или «За интеграцию бесконечно малых», а также мелких диверсий. Ходили слухи, что авария «лунной» ракеты произошла из-за того, что он сушил портянки в ее дюзах и забыл вытащить.

Кочкура задумался. Как бы в ответ на его раздумья где-то вверху сильно грохнуло. С потолка посыпалась сажа.

– Так. Гражданские, видимо, продолжают демонтаж старта. Как обычно в армии – радикально – с помощью тола. Ниже идти опасно. Будем выходить как обычно – задами. Вперед!

Глава седьмая
Его команда: Вперед!

– Красная шапочка, ты снова девочка.

Тимур и его команда.

…О выходе на поверхность автор напишет еще пару-тройку глав, если найдутся спонсоры:-) Вкратце так: комендатура у шахты оказалась своя, у них анаша кончилась, вот и озверели. На 12-том действительно нас ждал облом – сокровищ не было. Во всяком случае так сообщил юркий малый, который всучил нам «Малый путеводитель по стартовым сокровищам со всеми подлинниками и картами» в пяти томах. Зомби на 11-том уровне оказался обычным полковником, который твердо помнил команды «налево», «направо», но забыл ко манду «кругом». Вот и заблудился. Мы дали ему программу выхода «Do {Иди на…} While {Будет больно…}». Он поблагодарил и даже подарил пару звездочек на память с плеча, надеюсь пророчески. Знаменитого сталкера Кочкуру, мы, как ни странно, встречали и на остальных этажах.

Вообще, слава Кочкуры как проводника, меня изрядно притомила. Сначала пристал какой-то серый старичок, бормочет что-то насчет берлоги и просит показать выход из Мории по бесконечной лестнице. Кочкура напряг мыслительный аппарат и выдал, что Барлога можно морить бесконечно. Просветлев, (а может быть, в меланже искупавшись), старичок ушел. Так рождаются легенды.

То какой-то Ваня в лаптях с группой вооруженных людей просит показать направление на ближайшее болото. Кочкура показывает. Толпа исчезает навсегда. Так умирают легенды.

Или вообще – прикол. Встретили Аватара. Весь такой крутой роул-плэинг герой – в магических доспехах. И дракон, тоже крутой, на него жаром пышет. А главное, все это застывшее, как в видике после нажатия на клавишу «Пауза». А Кочкура, спокойненько так, от пламени дракона прикуривает, и говорит: «Оператор ушел на обед. Опасности нет».

Остальное – мелочи: подсобили Сизифу, приручили Цербера, поели печеночного паштета с Прометеем. Всем известное слово из трех букв оказалось «МММ». Кстати, то слово, о котором кое-кто подумал, там тоже рядом было. Видимо, устойчивое с давних пор сочетание.

…Когда мы вышли наружу через пламегасительную шахту, было еще светло. Кочкура глянул в сторону солнца и сказал:

– Часиков семь уже. Полезли на ферму.

Мы залезли на ферму и стали смотреть в сторону «двойки». Там действительно ракета уже была готова к запуску. Вот она окуталась дымом, вот начали отходить, освободившись от тяжести, боковые пилоны. Но что это? Вместо того, чтобы с мощным грохотом устремиться ввысь, озарив степь голубым светом, ракета вдруг пошатнулась, как раненый зверь и зловеще окуталась красной дымкой. Из ее носа отстрелилась голубая капсула, а сама она упала на стартовую площадку и начала крутится на месте, наворачивая на себя стартовые постройки.

Я посмотрел на Кочкуру. Он зловеще улыбался, как будто торжествовал победу.

Часть вторая
Минус 12-й этаж

Два солдата из стройбата заменяют экскаватор.

По определению.

Глава первая
Постановка задачи

Вместо шлагбаума на КПП поставьте пару толковых майоров.

Простое решение задачи

…Из центральной рубки хорошо видны догорающие остатки американского «Шаттла» на фоне нестерпимо яркого солнца. С трудом освободив раненую руку и задыхаясь от недостатка кислорода, я сделал противостолбнячный укол командиру. Тянуло горелой изоляцией и чистым азотом из пробитых газовых баллонов… Уже с месяц лежу в госпитале, приходили люди из Генштаба, говорили, что благодаря моему подвигу несколько крупных городов Сибири остались в сохранности, за что они представили друг друга к высоким наградам. Не знаю, выживу ли, шли на всякий случай рублей 25 на витамины… Я сложил листок, завернул его в обрывок схемы левого твердотопливного ускорителя «Шаттла» и подписал в том же углу: «⁶/Наташа». Значит так: шестое душещипательное письмо крапаю без материального поощрения. Если и сейчас не будет, пошлю ей некролог о собственной кончине, пусть мучается, что пожалела четвертак почти Герою СС, доблестному защитнику Байконура.

Предавался графомании я опять на губе, куда за какую-то мелочь меня на трое суток засунул командир роты, причем он сам не мог внятно объяснить, за что. То ли за то, что он отравился переданной мной самодельной водкой (Кушнир постарался) – так с трех бутылок зараз и обычной отравишься. Или за то, что ему замполит настучал насчет моей торговли медалями. Во-первых, не медалями, а значками. Ну, похожи они на медали, так, во-вторых, я их не делаю – делает Кочкура, я только продаю. В-третьих, что, доблестным строителям Бай конура на дембель с пустой грудью уходить? То ли он узнал, что взрывчатку делаю. Так ведь для дела же, двери в подземельях взрывать, не для разрушения же. То ли… В общем, для профилактики – если бы капитан вспомнил, за что, так легко я бы не отделался.

Написав пару слезных любовных посланий для дежуривших воинов, я в награду перебрался из камеры в ленинскую комнату комендатуры и занялся старыми долгами.

Однако долго разбирать мне их не пришлось. В ленкомнату зашел конвойный и повел меня в штаб. Надо сказать, что то место, куда меня привели, вообще-то называлось «УИР»», но по количеству высших офицеров легко переплевывало любой штаб страны, за исключением, наверное, Генштаба. То там, то сям вели степенные беседы генерал-полковники, шустро сновали генерал-лейтенанты, а мелочь рангом менее вообще учету не поддавалась. На стене висел плакат: «Осторожно с приемом факса. Возможны смертельные отравления!»

В небольшой комнате, куда меня привели, было только двое, оба в штатском: один, улыбчивый, все время стоял в тени и за всю встречу не проронил ни слова; другой, хмурый, сидел в кресле.

– Зачем вызывали? – развязно спросил я. Видал я офицеров, в присутствии маршалов ухитрялся спать, а тут какие-то штатские.

– Попить чаю, – ответил Хмурый.

Улыбчивый вышел из тени, и, подойдя ко мне сзади, легонько ударил носком сапога куда-то в низ ноги. Я рухнул в заботливо подставленный стул.

– Хохмить будешь в казарме. Когда последний раз был на 113 площадке?

– Давно, – еще пытался выкрутиться я, хотя понимал, что влип. На Байконуре обвинение нескорое. Но если на тебя открыли дело, 100 %, что посадят – судят «тройки» офицеров, адвокатов нет, почти все суды заканчиваются дисбатом на два года. Доказательств не требовалось.

Однако Хмурый достал из стола папку и передал мне. В ней лежали занимательные цветные фотографии. На одной Кочкура деловито срезал серебряную проволоку, а я поддерживал раскуроченный блок. На другом уже я вырезал газовым резаком отверстие в металлической двери. Кочкура подносил карбид. И так далее. Всего десятка три фото, которые украсили бы любой дембильский альбом. Особенно мне понравилась одна, в которой я убегаю от вала пламени, а съемка ведется сзади. Помнится, я тогда обжегся, но убежал. А фотограф?

– Я буду сотрудничать, – выдавил я шпионскую фразу.

– Нах мне твое сотрудничество. Будешь делать то, что я прикажу…

Глава вторая
Передача задачи

Передача начинается с секретного кода: RANDOM(X,Y,Z)

Из разговора автопилота с автоответчиком

В казарме, как обычно был полный бардак. Из сушилки воняло испорченным мясом. Ленинскую комнату то ли ремонтировали, то ли там складировали барабаны. В бытовке, по звукам, пристреливался самодельный гранатомет. В спальном отделении молодые играли в «призывной поезд». Две двухъярусные кровати изображали кровати, пяток дедов – дедов, дежурный за дежурного продавал водку по червонцу за бутылку. Не хватало только музыки и девочек. Как обычно, все это было сосредоточено в старшинской.

В старшинской было необычно тихо. Кроме того, прибрано и приятно пахло.

Обстановка напоминала нечто среднее между музеем космонавтики и комнатой фэна «Star Trek». Обломок турбокомпрессора ракеты-носителя «Протон», модель космического самолета, кусок приборной доски неизвестного аппарата, тюбики и пакеты с «космической» едой и пр. Стенки покрашены в темно-синий цвет с наклеенными звездочками из фольги и плотно увешены вырезками из фантастических журналов и рисунками космоса неизвестных художников. В центре в большой рамке находилась цветная фотография старшины в обнимку с Гагариным и Янгелем на фоне памятника (ракеты) в г. Ленинске.

Я поначалу решил, что ошибся дверью, но из ступора меня вывел голос старшины:

– Знакомься, Палек, это Маруся.

Марусей называлось довольно стройненькое смазливое создание не более 18-ти лет. Она подала мне руку и сказала:

– А Коленька мне о вас писал, вы как-то раз помогли ему выбраться из сломанного ядерного реактора.

Только теперь я заметил офицерскую форму на «Коленьке» со звездой Героя СС производства Кочкуркина.

– Скорее он мне помог, потому что там было свыше 1000 рентген, я бы в одиночку с ними не справился, – поддакнул я.

Наш содержательный разговор прервал дневальный, открывший дверь:

– Товарищ старшина, у нас в роте «голубые» завелись.

– С чего ты взял?

– А у меня кто-то косметичку спер.

Старшина сгреб нас обоих в охапку и вытащил в казарму.

– Ты, шнырь, марш на тумбочку, – обратился он к дневальному, – твою косметичку я взял для Маруси.

– Значит так, земляк. – Старшина проводил мухой пролетевшего дневального и провернулся ко мне. – Слушай, здесь такое дело… Короче, это вообще не баба, а это, как ее, корреспондентка «Красной звезды»… Интересуется секретными героями Байконура. Я того молодого, который подсунул ее адрес, найду и в бараний рог скручу. – Старшина сделал движение руками, как будто выкручивал белье.

Я поежился, потому что этим «молодым» был я и решил сменить тему разговора:

– Товарищ, старшина, а откуда у вас звезда героя?

– А откуда у тебя в письмах звезды?

– Так то бумажные, а у вас – золотая.

– В мастерской Кочкуры я нашел четыре звезды. 25% найденного по закону – мои. Усёк? Не отвлекайся. Я эту бабу и так и сяк, а она мне ну ни как. Что ты там наплел в письмах? Все требует подробностей, как это я с пилотом Кирком ядерный реактор «с толкача» запускал. Я тебя уже представил, как своего помощника, поможешь? Баба с возу – и потехе час, и волки сыты.

Когда я снова вошел в старшинскую, корреспондентка уже вытащила блокнот и навострила перо. Ручка, кстати, у нее великолепна – из титана, в виде ракеты с прозрачными иллюминаторами – явно подарок старшины. «Ладно, – подумал я, слушай-слушай, жаль только, что в газете не опубликуют».

– Как вы знаете, нам с Колей командование поручило исследовать твердотопливные ускорители американского «Шаттла» на предмет возможных диверсий. Кажется, военная разведка прознала, что КГБ решила его грохнуть, ну и…

– Предотвратить катастрофу? – поддакнула Маруся.

– Нет. КГБ не вмешивается в дела других стран. Просто управление не хотело наших следов.

– Так значит, они были? – снова вставила Маруся.

– После нашей работы – нет. Но если вы будете перебивать, появятся следы моего ухода.

– Я вся превратилась во внимание. – Девушка уткнулась в блокнот.

– Поскольку на земле корабль жестко охранялся, мы приняли смелое решение: провести исследование в космосе. На орбиту нас подбросил советско-вьетнамский экипаж. В целях конспирации они не знали, что мы прицепились снаружи и полетели дальше, типа исследовать космос.

– Такая отмазка, в натуре, – добавил старшина.

– Ну да, – продолжил я. – Мы же после выхода в космос отцепились и начали свободное плавание. Гм, что-то в горле пересохло.

Старшина услужливо подал стакан. Я отпил и поперхнулся:

– Что это?!

– Водка.

– Я же не пью.

– Ничего. Водка в малых дозах полезна в любых количествах.

– Так вот. После того, как наши сенсоры засекли местонахождение «Шаттла», мы с помощью двигателей скафандров отправились к объекту. Поскольку внешне скафандры замаскированы под контейнеры с мусором, нам удалось незаметно подобраться к кораблю. – Я отхлебнул чаю.

Маруся строчила в блокноте со скоростью швейной машинки. Старшина выпятил грудь колесом и гордо поглядывал на девушку.

– Так. О том, что было дальше, я расскажу в другой раз.

– Но почему? – корреспондентка сказала это так, будто я занимался с ней сексом, но перед ее оргазмом вспомнил о больной маме.

– А знаете такую детскую считалку: А и Б сидели на трубе. А упало, Б пропало, (И стучало в КГБ).

Старшина оттер меня в сторону:

– Ты чего, расскажи ей.

Я вытащил из кармана пропуск на 113-ую площадку и увольнительную на два дня. Старшина сочувственно вздохнул. Все прекрасно знали, что просто так пропуск на эту площадку не дают, тем более рядовым. Я забрал у корреспондентки ручку «на память» и отправился в канцелярию.

В канцелярии было светло и просторно. Большинство плакатов убрано до праздника, однако все свободное место занимали документы – папки, журналы, скоросшиватели. Замполит поднял на меня глаза:

– Твоя передовица: «С бригадиром козлов я встретился прямо на месте их производства. Из распахнутой нараспашку гимнастерки на меня смотрели ярко-голубые глаза. Он сразу взял козла за рога: «Наша бригада трудится день и ночь, не покладая рук, не вставая с постели»?

– Моя. А что такого? Площадка для сборки «козлов» – оснований башенных кранов действительно называется «постелью». Я хотел поднять проблему отсутствия у них оборудованной ямы, из-за чего им приходится трудиться лежа.

– Так, Палек, ты меня живьем отправишь на тот свет. Твоя характеристика? «Военный строитель рядовой Абдулвагабов Асхан Оглы. Пол до призыва – мужской, лет двадцать дебил, наследственностью не отягощен, психологические качества отсутствуют, отказов от нарушений трудовой дисциплины не имеет. Поведение на производстве – ниже своих способностей. К общественной работе не привлекался. Взаимоотношений с товарищами не имел».

Отчаявшись получить от меня приличные политические статьи, замполит привлек к написанию характеристик для увольняющихся. После пятидесятой мне, как водится, все надоело и я начал нести чушь.

– А что, товарищ лейтенант, их кто-нибудь читает? У вас в характеристике вообще написано «морально нестоек, характер электрический, имел порочащие его связи, но замечен в них не был».

– А откуда ты мою характеристику знаешь? – взвился офицер.

– Да я сам ее писал по просьбе замполита отряда.

– Может быть, ты и замполиту отряда характеристику писал?

– Нет. Но я знаю бойца, который писал. Тоже нехилый пацан.

– Ладно. Характеристики я сам закончу. Как насчет баллистики?

Полчаса после я долго объяснял этому балбесу, что синус – это не переменная, «пи» – не функция, вектор – не просто отрезок со стрелочкой, а «навесная» траектория ничего общего с навесом не имеет. Наконец я устал и показал лейтенанту увольнительную на два дня и пропуск на 113 площадку.

– Так. Вляпался, наконец.

– Ну. А сколько раз я просил вас дать мне отпуск?

– А за что?

– Да хоть по телеграмме.

– По этой, что ли: (замполит достал из стола листок) «Карим, приезжай скорей. Умер папа. Очень хочет тебя видеть».

– Это не мне.

– Да, но под твою диктовку. Кстати, он съездил в отпуск. Ты в загробную жизнь веришь?

– Нет.

– После отпуска к этому Коле его покойный папа приехал повидаться. А твои самоволки в Ленинск? Как не соберусь в воскресенье пузырь купить, так Палек тут как тут – стоит в очереди.

– Так я вас всегда вперед пропускаю.

– И то, слава богу. Потому что после тебя ничего не остается.

– Что я виноват, что ли, что весь Байконур пить хочет, а в радиусе двести километров только один винный магазин?

– Но не весь же магазин увозить!

– А я и не весь увожу – вино оставляю.

– Спасибо.

– Рад стараться.

– А потом понедельник – не рабочий день, потому что все пьяные.

– А вы хотите, чтобы все были трезвые, но без материалов, потому что их пропили? Или того хуже – выпили сами эти материалы?

– Слушай, Палек, тебе не рядовым нужно служить, а как минимум в политотделе УИРа. Или лес валить за Колымой. Надеюсь, что 12-й этаж – твое последнее приключение.

– Как читателям понравится. К тебе, кстати, жена приехала

– Не к тебе, а к вам!

– Не-е. К нам она вчера приезжала, а сегодня к тебе!

Я вышел из канцелярии и пошел в спальный блок. Кочкура лежал на аккуратно заправленной койке перед экраном и смотрел «Служу Советскому Союзу». На экране образцовые солдатики в отутюженных гимнастерках бодро бегали по плацу, за экраном молодежь в грязных «ВСО» драила пол зубными щетками с мылом. Увидев меня, он вынул из кармана смятый кусок бумаги и подал его мне.

– Что это?

– Эротическая литература.

Я развернул бумажку. Сверху значилось: «Инструкция по использованию теодолита. Распечатать, раздвинуть ножки и воткнуть».

– Ты, Кочкура, сексуально озабочен.

– Еще как! Я хочу жилье в нашей казарме снять.

– Зачем?

– А я не буду за него платить и меня выкинут. И тогда я с бабами повоюю, а не с лопатой.

– Ты же женат!

– Во! Еще хочется, чтобы моей жене присвоили звание сержанта.

– Зачем?

– У меня мечта – оттрахать сержанта. Перед подъемом лежу, чувствую – женщину хочется.

– А перед отбоем не хочется?

– Нет.

– Значит, служба тебя удовлетворяет. Вот только некоторых из УИРа наша служба не удовлетворяет.

– Это как?

– Тут некоторые хотят, что бы мы добровольно еще раз слазали на 12-й подземный этаж 113-й площадки.

– Добровольно – это как?

Я вкратце рассказал.

– Понятно. Драку заказывали? Нет? Не волнует – уплачено! Не сказали, зачем?

– Нет. Но намекнули о приближении дембиля.

– Дембиль неизбежен, как крах капитализма. Я только еще дембильский альбом не закончил – золотая фольга кончилась.

– Ничего, цинка зато на всех хватит.

– Шутки у тебя, Палёк. Жрать охота!

– А что давали на завтрак?

– Да опять сухофрукты, сухое мясо да этот, как его, сухой и соленый кефир.

– Чего?!

– А, сегодня утром только две посылки в нашу роту пришли. Южанам. По-братски разделили.

– Это как?

– Они же наши младшие братья. Им много не надо.

– Ты, Кочкура, расист.

– Да брось, я же делюсь салом с хохлами, когда им посылки приходят.

– Да я насчет столовой.

– Ты что, Палек, там готовят только пищу для жалоб. Да и то, чтобы от молодежи отбиться, надо с автоматом ходить. Холодный несладкий чай без заварки и брикет макарон, густо политый олифой. Ты сам-то, чем питаешься?

– Да что бог пошлет… в магазины военного городка.

Неожиданно дневальный крикнул:

– Рота, смирно!

В казарму зашел командир роты:

– Дневальный! Чтоб туалеты почистил! А то там дерьма уже – в голове не укладывается. Опять женщины на тумбочках. Немедленно отодрать! Старшина!

Прапорщик выскочил из старшинской, на ходу подтягивая трико:

– Ваше приказание выполнено!

– Так я же ничего не приказывал.

– А я и ничего не делал.

– Балда! Где ты был? В туалете? Ты бы еще в театр сходил. Как за порядком следишь? Везде фантики от апельсинов валяются. Все убрать вокруг мусора, с метелками я уже договорился.

Тут капитан заметил нас с Кочкурой. Мы, конечно, как образцовые воины стояли по стойке «смирно» и по-собачьи преданными глазами смотрели на ротного.

– А, это вы. Уже знаю. Что-ж, у вас есть возможность послужить Родине. Я сейчас корреспондентку хочу подбросить до станции, могу отвезти вас к месту вашего будущего подвига.

В «газике» ротного было грязно и воняло бензином. Я сел рядом с водителем, а Кочкура с девушкой – на заднее сиденье. Через мутные стекла можно было видеть тот там, то сям покореженную технику, которая создавала пейзаж в стиле «Пикника на обочине» Стругацких. Маруся, обрадованная тем, что ускользнула от старшины, буквально в рот смотрела Кочкуре. «Из огня, да в полымя», – подумал я. А тот заливался:

– На местном наречии «Тюротам» означает «черные пески».

– Что-то пески здесь светлые какие-то, – выглянула Маруся в окно.

– Значит, много краски ушло налево. Помню, наша ракета, значит, бац об землю, только брызги в разные стороны, никто не спасся.

– А ты?

– А я тогда еще не призвался.

– Слушай, надо было у тебя интервью взять. – Маруся инстинктивно потянулась за ручкой, но вспомнила, что я ее забрал и выразительно посмотрела на меня. Я демонстративно уткнулся в окно – как флиртовать, так с Кочкурой, а ручку – так у меня?

– Интервью? Ты знаешь, я сегодня его не мыл. Но можешь прикоснуться к национальному герою.

– Чего? – Маруся была девственно чиста, так что Кочкура старался зря – она просто не понимала его намеки

– Так этот герой, то есть неизвестный солдат перед тобой. Сегодня уже со второй женщиной до города еду.

– А я не женщина еще. – Маруся покраснела.

– Так еще и не город!

Газик сильно тряхнуло на ухабе и девушка свалилась на заботливо подставленные колени товарища. Я же предавался мрачным раздумьям.

Глава третья
Предпоследняя

– А корова-то и спрашивает: где, мол, у вас электростанция. Вот и смекаю: наши-то коровы знают, где у нас электростанция.

Снова показания бдительной селянки.

Двое в штатском ждали нас прямо у КПП 113-й площадки. Этот пункт было по-своему примечателен: прямо посреди степи вагончик, перед ним – часовой. Никто на нашей памяти никогда не ходил через КПП – зачем? Налево-направо никаких заборов, только голые столбы из-под колючей проволоки. Тем не менее, наши сопровождающие поперлись прямо на часового. Естественно, тот обиделся за нарушенный покой:

– Стой! Запретная зона!

Хмурый выругался:

– Ты, козел, я полковник внутренней службы, вот мое удостоверение.

– Ничего не знаю. Есть приказ никого без пропуска не пускать.

Хмурый выругался еще раз.

Из КПП раздался голос:

– Эй, бабай, долго ты с ним будешь спорить? Стреляй в этого идиота, как положено по уставу и пошли, перекинемся в буру.

Часовой изящным движением дослал патрон в ствол. Вся наша процессия резко сдала назад. К счастью, из караульной вышел заспанный прапорщик:

– Иванов, какая машина прибыла?

– З елена я.

– У нас тут все зеленые, номер какой?

– А номер белый…

– Ты, что, умного из себя корчишь, хочешь меня перещеголять? – прапорщик посмотрел на номер машины, что-то сверил в записях и наконец поднял глаза на нас:

– А, внутренняя служба. Пропустить.

Проходя мимо, Хмурый сказал прапорщику:

– Ну и служба у вас поставлена! Ваш попка мог нас пристрелить!

– Да, этот что сказал, то сделает, – твердо ответил прапорщик.

– Кстати, почему у него фамилия Иванов?

– А вы сами у него спросите.

Хмурый глянул на часового:

– Ты кто по национальности?

– Караульный внутренней службы рядовой узбек!

– А почему Иванов?

– Так в уставе записано.

Хмурый повернулся к прапорщику:

– Он же и вас ненароком может прикончить.

– Вряд ли. У него патроны учебные.

– Это же нарушение.

– Зато безопасно. Раньше, знаете, что ни ночь – так пара трупов. Все офицеров норовят кокнуть, знаете ли. Или местных подманивают и дырявят. Что угодно сделают ради отпуска. Неделю назад тут тоже двое проходили. Этот «Иванов» кричит: «Стой, кто идет?» И стреляет два раза. Одного – наповал, другого – ранил. Подходит к раненому и говорит: «Хорошо, что остановились. В другой раз в воздух стрелять не буду!»

Через десяток метров мы остановились перед оградой. Похолодев, я понял, что наша остановка – кладбище. На Байконуре никого не хоронят – останки отсылают по месту, так сказать проживания тела. Очень пикантно смотрелось в этой связи плакат на ограде, оставшийся с прошлых выборов: «Все на выборы! Встань и проголосуй!»

Кочкура тихо сказал:

– Остановка – кладбище. Конечная. Всего вам доброго…

Заметив наше замешательство, Хмурый подал голос:

– Успокойтесь. Это просто маскировка. Западные шпионы очень суеверны, никогда разорять могилы не будут, – он поднял крайнюю могильную плиту и приказал: – За мной!

Действительно, под плитой начинался просторный и освещенный коридор. Спустившись, мы пошли вперед.

– Слушай, Палек, эти говорят, что здесь шпионов нет. А как же Джон? – спросил меня Кочкура.

– Да правильно они говорят. Действующих шпионов нет. Их закидывают на военный объект, соответственно готовят, а здесь бардак почище того, что во всей стране. Ну и они теряют голову, ассимилируют…

– Чего?

– Ну, становятся пофигистами. А они, там, в резентурах, думают, что их здесь ловят и шлют новых. Я думаю, у нас каждый второй – шпион. За себя я уверен. А ты, Кочкура, случаем, не из Техаса?

– Скажешь тоже. Я с Сибири.

– Джон тоже с Сибири. По легенде даже со мной в университете учился. Да хрена с два – с таким акцентом его же на первом экзамене по английскому завалили бы. Мне твои способности не дают покоя.

– Хочешь жить хорошо – умей вертеться.

– Посмотрим, помогут ли твои способности выкрутиться на этот раз.

– Да. Куда нас ведут, кстати? Эй, товарищи офицеры, а куда мы идем?

Офицеры остановились. Улыбчивый неторопливо закурил и сказал:

– Что вы знаете о минус тринадцатом этаже?

– То, что его не существует.

– Неверно. На –13-м этаже находится резервный законсервированный источник питания старта – атомный реактор.

– Вот это да! – Кочкура присвистнул. – И ведь ни на одном плане его нет.

– Естественно. Даже строители не знали, что он был под фундаментом. Для этого со стороны рылся специальный туннель. Ты же, когда лез в третий резервный блок второго реактора на Красноярске-13, тоже не знал, что это именно то место, где делают ружейный плутоний.

Я с изумлением посмотрел на Кочкуру:

– Так ты все-таки агент?

Кочкура усмехнулся:

– Да просто я страсть как любопытный.

– Твое любопытство, а также способность выпутываться из самых безнадежных

ситуаций мы давно взяли на заметку. К примеру, из свалки «Маяка» в зауралье никто живым не выбирался. Кроме тебя. И призвали сюда, а не куда-нибудь еще. И долгое время сквозь пальцы смотрели на твои художества – надо же опыта тебе набраться, может пригодится.

– Так. Кажется подходим к самому главному, – спросил я. – Что случилось?

– Наши приборы зафиксировали утечку радиации в этом районе. Посланные нами агенты на –13-й этаж не вернулись. Это все, чем мы располагаем.

– Есть предположения? – спросил Кочкура.

– Да. Если разогнать реактор, то на нем можно получать ружейный плутоний. Или стронций-90. Или устроить такой тепловой взрыв, что весь Байконур станет радиоактивной пустыней.

– Кому это могло понадобиться?

– Кому угодно. Американским агентам, казахским сепаратистам, военной оппозиции России.

– А такая есть? – удивленно спросил Кочкура.

– Официально – нет.

– И что вы хотите от нас? – спросил я.

– Почти ничего. – Офицер достал сигарету из портсигара и начал постукивать ей по крышке. – Посмотреть, что же там происходит на самом деле.

– И что бы мы разделили судьбу ваших агентов?

– Вам повезет. Надеюсь.

– Так, – я прислонился к стене, – У вас найдется что-нибудь перекусить?

– Кусок медного провода тебя устроит? – улыбнулся Улыбчивый.

– Товарищ офицер, почему вы без конца улыбаетесь?

– Без конца я бы не улыбался. Пошли.

Однако через несколько шагов Кочкура толкнул меня в боковой проход и бросился бежать. Я еле успевал за ним. Наконец он остановился и прислушался: Погони, как ни странно, не было.

– Что побежал? – спросил я, отдышавшись.

– Знаешь, как в степи казахи верблюдов ловят и кастрируют?

– А ты тут причем?

– Ага, поймают – доказывай, что не верблюд. Лучше быть живым дезертиром, чем мертвым героем. Я по Красноярскому полигону шарился, так боюсь, что уже не отец.

– Знаешь, даже если тебя съели, все равно остается два выхода.

– Что-то мне не хочется опять идти через задницу. – Кочкура прислушался.

С одного конца коридора послышались тихие шаги. Такие же шаги послышались с бокового прохода. К нам приближались офицеры.

– Чем бы дитя ни тешилось лишь бы не руками. – Это были слова, конечно, Улыбчивого. Хмурый молча рассматривал вынутый пистолет с таким видом, как будто забыл, где у него предохранитель.

– Ты знаешь, – продолжал Улыбчивый, – у меня всегда была голубая мечта – найти друга. И вот, когда она почти исполнилась, он пытается убежать.

– Друзья познаются в биде. – Кочкура сел на связку кабелей.

Приложения

Объяснения слов, встречающихся в тексте

1. Стойбат – строительные войска советской армии, занимаются в основном строительством военных объектов.

2. Гептил – жаргонное название одного из составляющих ракетного топлива.

3. «Губа» – гауптвахта, место содержания арестованных солдат.

4. Имеется ввиду воинская часть.

5. «Дед» – солдат последнего периода службы.

6. «Дембиль» – солдат после приказа о демобилизации.

7. Старшинская, ленинская комната, сушилка, бытовка, канцелярия – название комнат разного назначения в казарме.

8. Стеклоочиститель – жидкость для чистки стекол, состоящая в основном из изопропилового спирта.

9. Подшива (жарг.) – кусок хлопчатобумажной ткани для подворотничков на гимнастерку.

10. Чефир – очень крепко заваренный чай.

11. Холодильник (жарг.) – место сбора призывников перед отправкой в армию.

12. Молодой – солдат первого года службы.

13. Имеется в виду воинская присяга, которая написана на обложке устава.

14. Построение роты перед разводом на работу.

15. Ленинск – ближайший военный городок на Байконуре.

16. Кислотный растворитель – смесь соляной кислоты и спирта, используется для снятия коррозии с оцинкованных листов.

17. Имеется в виду способ изготовления пойла из клея БФ – размешивания его с водой, затем отфильтровки собственно клея.

18. Анаша – одно из названий наркотика из конопли.

19. Меланж – одно из названий перекисного окислителя ракетного топлива. Имеет свойство обесцвечивания органики.

20. Бабай (жарг.) – оскорбительное название представителей некоторых южных народов.

21. Комендатура – внутристройбатовская милиция.

22. Черемуха (жарг.) – одно из названий группы слезоточивых хлорацетиловых соединений, пахнущих черемухой и использующихся для наведения порядка милицейским частями.

23. Дембильский аккорд – договоренность с солдатами, отслужившими срок о более ранней демобилизации сразу после выполнения оговоренных работ.

24. Эти провода с высоким сопротивлением используются в самодельных электронагревательных приборах – «козлах».

25. Команда F8 в Нортон-коммандоре – команда удаления.

26. «Буран» – кодовое название программы советского космического корабля-челнока.

27. Краснуха (жарг.) – этил + соляная кислота, нагревание, через противогаз + сода, спиртосодержащая жидкость красного цвета, получаемая из некоторых огнетушителей.

28. Косить (жарг.) – отлынивать от работы под видом болезни.

29. МЗК – Механико-Заправочный Комплекс, один из составляющих программы «Буран».

30. Новости подземелья (англ.)

31. «Порезка», «навощение» – шулерские обработки колоды карт.

32. На 100 дней до приказа по солдатской традиции положено стричься наголо.

33. В смысле «хватит».

34. Мапута – одно из жаргонных названий стройбата.

35. Ядерная бомба. Сделай сам (англ.)

36. В смысле – из ЦРУ.

37. «Двойка» – 2-я площадка, основной старт.

38. УИР – УправлениеИнженерных Работ.

39. Карбид при соединении с водой дает газ ацетилен, используемый для резки стали.

40. Янгель – фамилия ученого, много сделавшего для развития советской космонавтики.

41. Пилот Кирк – герой популярных фильмов «Star Trek».

42. ВСО – Военно-Строительная Одежда.

43. Бура – азартная карточная игра.

Карты

Спутниковая карта части Байконура (на 2007 год) с объектами, упомянутыми в повести.

113-я площадка, отдельно (~17 км от казарм)+45°58 33.60", +63°40 8.40"

Карты можно увеличить для просмотра или посмотреть здесь

© О.Палёк, 1989–1990

Алиса в стране чудес

В голове открылся люк,

Это лезет ко мне глюк.

Не помогут мои маты,

Нужны срочно опиаты.

Молитва наркуши

Предисловие переводчика

Версия 3.1, с сокращениями

Сразу предупреждаю, что перевод стебный, с ненормативной лексикой. Любителей Льюиса Кэррола и несовершеннолетних просьба воздержаться от прочтения текста. Это скорее пародия на оригинальное произведение, а не перевод. Хотя полагаю, что «чудеса» автору были навеяны не без участия галлюциногенных веществ.

Изначально (в 2004 г.) я сделал перевод «Алисы в стране чудес» Л.Кэррола близкий к тексту но нецензурный. Я так и отдал его в интернет – под оригинальным названием. Со временем это создало проблемы тем людям, которые хотели почитать хороший перевод книги, а натыкались на мою похабщину. В этом издании я хотел переделать название, но глянул в поисковике – уже устоялось старое название. Так что в этом варианте я просто уменьшил «градус» пошлости, но, тем не менее, оставил вышестоящее предупреждение.

Оригинал взят в библиотеке М. Мошкова, lib.ru. В трудных случаях использовался перевод Б.Заходера, там же. Все стихи взяты с сайта anekdot.ru, там же вы сможете найти ссылки на авторов. В «/» таких скобках серым цветом буду давать собственные комментарии, как переводчика.

ГЛАВА ПЕРВАЯ,
в которой Алиса попала в задницу

Алиса сидела с сестрой на берегу и не знала, что делать: пиво выпили, ганжу выкурили, пацанов в округе видно не было, а сидеть без прикола было скучно. Раз-другой, она, правда, сунула нос в подшивку «Плейбоя», но оказалось, что заботливый педофил Доджсон вырезал из нее все картинки. /Оговариваю Л. Кэррола? Да ну. Всем известно, что он испытывал к маленьким девочкам отнюдь не отеческий интерес. Злоупотребляя доверием наивных мамаш, увлекал юных спутниц в рискованные длительные прогулки, забрасывал их письмами и даже фотографировал в обнаженном виде! Читайте Пола Шилдера, автора «Психоаналитических заметок об Алисе в стране чудес и Льюисе Кэрроле» (1938)./

«Кому нужен порножурнал без картинок, не понимаю!» – думала Алиса. С горя она решила сплести ли из маргариток страпон, как вдруг… Как вдруг рядом появился белый кролик с батарейкой в заднице! Тут, конечно, не было ничего такого необыкновенного; подумаешь, кролик с раздолбанной жопой! Но раздолбанной батарейкой – это было ново! (мы-то с вами привыкли к кролику из рекламы «Энеджайзер», но это же XIX-й век!)

Алиса быстро натянула трусики, и со всех ног помчалась вдогонку. Но Белый Кролик явно спешил на свиданку со шмарой. Момент – и он исчез в большой норе под колючей проволокой. В ту же секунду Алиса, не раздумывая, ринулась за ним. А подумать стоило бы – сунуться в дырку все мы горазды, а подумать о том, что промах в пять сантиметров и ты отец, забываем постоянно.

Сперва нора шла ровно и широко, как задний проход педераста. Но потом оборвалась так круто и неожиданно, что Алиса и ахнуть не успела, как полетела прямо вниз, подобно сперматозоиду, прорвавшему презерватив. Заднепроходное отверстие оказалось хорошо раздолбанным, так что летела в жопу Алиса очень не спеша. Времени было вагон, чтобы осмотреться и подумать, что же ее ждет на конце. А то, что летела она на конец, теперь сомнений не было. Тогда она стала рассматривать стенки и обратила внимание на кучи дерьма, заботливо разложенные по полкам. С одной из полок Алиса сумела на лету снять банку, на которой красовалась этикетка: «Апельсиновое гавно». Банка воняла как солдатский сортир после попадания туда пачки дрожжей. Алису чуть не вырвало, но она все же ухитрилась поставить банку взад.

– Да, имели меня в разные отверстия, – сказала себе Алиса, – но чтобы самой оказаться в жопе, – это нечто. Теперь могу отдаться хоть команде моряков, а все равно не запл'ачу! Или не заплач'у? Интересно, насколько я глубоко в жопе. Наверное типа той, в которой давно пребывает вся страна. Правительство гонит нам, что худшее уже позади, а впереди нас ждет процветание. (Дело в том, что в промежутках между блядскими похождениями Алиса захаживала в школу. Чтобы найти новых дилеров по травке, послать нах учителей или устроить групповичек в спортзале на матах. Так что в экономике она разбиралась прекрасно.)

– То, что я в заднице, это определенно. Вот только интересно, на каких меридианах? (Как видите, Алиса даже помнила, что такое меридианы, которые, впрочем, были ей совершенно параллельны. Просто последний минет она делала учителю географии, вот и нахваталась) Неплохо бы пролететь Землю насквозь и оказаться среди негров. Где-нибудь в Гарлеме. Которые трахают друг друга и разговаривают на рэпе. Уж я бы затрахала их вусмерть. Как их там зовут?

Мы-то с вами, конечно, прекрасно знаем, что их зовут геями, или, по-нашему, пидарами. (Алиса обрадовалась, что ее никто не слышит: она понимала, что сморозила глупость насчет голубых. В самом деле, зачем им двустволка?)

– Неудобно, наверное, будет спрашивать у прохожих, где тут у вас пруд?

(Она надеялась, что ей ответят: «А где поймают, там и прут». Вдобавок она пыталась встать раком на четвереньки в приветственной позе)

– Нет уж, лучше пойду на панель. Подкатит кто-нибудь, типа «Make love?». А я ему: «А пошел-ка ты нах». А он: «Не фига себе бляди в Америке пошли». Вот и узнаю, в какой стране нахожусь.

Но так как партнера не предвиделось, Алиса опять заговорила сама с собой:

– Динка будет сегодня вечером ужасно скучать! (Диной звали ее кошку, которая трахалась со всеми котами в округе, а в промежутках терлась задницей о голые пятки Алисы.) Хоть бы ее выпустили на улицу вовремя, а то ведь переловит всех мышей и будет заставлять совокупляться с собой. Только вот не знаю, способны ли мышки трахнуть кошку?

И тут Алиса совсем задремала и только повторяла сквозь сон:

– Трахнет ли мышка кошку?

А иногда у нее получалось:

– Трахнет ли кошка мышку?

А потом ей уже стало представляться, что она намазала нужное место сметаной и заставила Дину слизывать. И только захорошело, как вдруг – трах! бах! – она шлепнулась на большую кучу дерьма. Ни капельки не ушиблась: дерьмо было совсем свежее. Первым делом она взглянула наверх, но там было темно, как в борделе при налете. Зато впереди показалось что-то типа тоннеля, где виднелась батарейка Белого Кролика. Она услышала, как Кролик, сворачивая за угол, вздыхает:

– Ах вы ушки-усики-шары мои! Как я опаздываю! Ёклм-мать!

Красноглазый барабанщик бесследно исчез за поворотом, а сама Алиса очутилась в очень странном месте. Судя по рядам раздолбанных кроватей и красным фонарям на стенах, здесь был публичный дом. По всей длине стен шли двери в номера, откуда были слышны заманчивые вздохи и стоны. 12 дверей. Алиса дважды подергала каждую и, таким образом, была послана нах 24 раза. Она уже взмокла слышать такое издевательство над своим естеством, как вдруг наткнулась на маленький стеклянный столик, на котором лежала маленькая золотая карточка.

Она засунула карточку во все дырки, и обнаружила, что единственная дырка, куда она подошла, была ее собственной.  /В самом деле, интерес автора к норкам, «дырочкам» наводит на размышления. Может он просто боялся взрослых женщин?/

 И тут-то она впервые заметила красную занавесь, спускавшуюся до самого пола, а за ней… За ней открывалась кабинка с надписью «Пип-шоу». Алиса сунула карточку в окошко и ей выдали билетик на 30 минут. Открыв кабинку, она обнаружила мягкое кресло, початую бутылку «Солнцедара» и пачку мятых салфеток. На стене вырезано отверстие со шторкой. Девочка встала на коленки, заглянула в отверстие – и ахнула: за шторкой имелся мужской туалет на 10 очков, плотно занятый взводом солдат, освобождающих свои желудки от того, что в нашей армии зовется пайком. Представляете, как Алисе захотелось очутиться там, среди этого взвода изголодавшихся ребят? Но в узкую щелку (заботливо, кстати, просверленную с другой стороны) не пролез бы даже писюн Горлума. «Ну а если бы и прошла, – подумала бедняжка, – кайфа мало: ни в рот, ни в жопу. Ну почему я не маленькая? Могла бы складываться, как телескопическая дубинка – тогда другое дело!»

Короче, слушать пердеж и окрики сержантов Алисе надоело. И она вернулась к стеклянному столику, надеясь найти там шареварный wave- или на худой конец lzw- упаковщик. Конечно же, вареза на столике не было, зато обнаружилась синяя упаковка таблеток («Или склероз, или я с похмелья – раньше ее тут не было», – подумала Алиса), на которой было написано: «Виагра». Девочка не зря смотрела хроники происшествий и знала множество поучительных рассказов про детей, которых имели секс-маньяки в лифтах только потому, что они забывали (или не хотели помнить!) советы старших. А ведь и так понятно, что если садишься в лифт с незнакомцем, не забудь взять презерватив. Это как минимум. А как максимум садовые ножницы. И если всем маньякам сделать обрезание, оставшимся станет жить хорошо.

Кроме того, Алиса отлично помнила, что свежий эфедрон сначала надо отфильтровать от окиси марганца, а не ширять сразу в веняк. И не забывать глюконат кальция, а то печень посадишь на раз. На упаковке таблеток написано «Минздрав предупреждает…», а дальше неразборчиво. Поэтому Алиса рискнула закинуться сразу стандартом. После 1-й таблетки она почувствовала легкое жжение в низу живота. 2-3-я таблетка это жжение усилила. На 4-й таблетке Алиса поняла, что оргазм неизбежен, как крах империализма. Поэтому 5-й и 6-й закинулась с легкой душой. На 7-8 она уже кончила раз пять. 9-я пошла уже на отходняке, а на 10-й начались ломки. А десятая, между прочим, была последней.

– Блин, явно дешевый дженерик Брынцалова. Садят на колеса одним стандартом.

Ломки начали уменьшать Алису: к тому времени росту в ней осталось 25 см. Теперь можно было не только пролезть в щелку к солдатам, но и самой вместо вибратора поработать. Если только побрить голову наголо. А вдруг Создателю вздумалось уменьшить ее до яйцеклетки, загнать в матку и сделать аборт? Алиса представила себя на госпитальной помойке в виде абортивного материала и передернула плечиками. Не торопясь, ощупав себя с ног до головы и, убедившись, что все на месте, Алиса ломанулась к щелке. Но – секите фишку – золотая карточка-то осталась на столе! И обиднее всего, сквозь стекло хорошо видна надпись на ней: «VIP-BDSM-club». Поначалу Алиса пыталась взять столик штурмом, забираясь по стеклянной ножке. Но какой-то гаденыш облил их силиконовой смазкой. Поездив до изнеможения, бедняжка села прямо на пол и заплакала.

– Э, подруга, бздеть не будем, надо брать кассу, – сказала Алиса себе на фене.

Алиса вообще давала себе отличные советы. Но все как-то больше на фене, поэтому сама себя не понимала. Она обожала быть двумя людьми сразу. Детишки, тут мораль пойдет – не запивайте барбитураты алкоголем, особенно денатуратом, особенно с утра, после бессонной групповушки/косяка на пустой желудок/недели соскока с опиатов на метадон. А то, как Алиса, в 11 лет будете страдать раздвоением личности.

– Из меня теперь и одной приличной девочки не выйдет! /Тут читатель будет меня хаять за перевод, читайте сами: «Why, there's hardly enough of me left to make ONE respectable person!» Так что сами можете представить, что думал Л.Кэррол о горячо любимой Алисе. Неприличная девочка, к тому же шизанутая…/

Тут она заметила, что под столом лежит ларчик, тоже стеклянный. Внутри ларчика обнаружился пирожок с безыскусной надписью «Хавчик».

– Ладно, захаваю, но если наврали, до унитаза не донесу. Разжую, сглотну, а потом сблюю. Если вырасту, заберу золотую карточку, а если уменьшусь… Будь что будет, но из этого борделя надо выбираться.

«Больше или меньше?» – озабоченно повторяла она, откусив кусочек пирожка. Она даже засунула палец в неприличное место, чтобы уследить за превращением. Как-то Л.Кэррол в промежутке между генитальными манипуляциями поведал Алис свое решение системы дифференциальных уравнений пространства-времени Эйнштейна. Кроме жуткой головной боли после этого Алиса запомнила только то, что все относительно. Палец не зажало, из чего Алиса сделала вывод в лучших традициях теории: или она не уменьшается, или уменьшается прямолинейно и равномерно. И спокойно доела пирожок до его конца.

ГЛАВА ВТОРАЯ,
в которой у Алисы недержание мочи

– Чем дальше в лес, тем толще партизаны, – воскликнула Алиса. Она так удивилась, что перешла на родной язык третьего рейха. – Кажется, из меня получается не подзорная труба, а целый прибор ночного видения! Прощайте, кирзовые сапоги! (Это она глянула на свои ноги, которые виднелись далеко внизу) Бедные вы мои ножки, кто теперь будет на вас наматывать портянки?

– Нет, не надо было пиво водярой догонять, говорили же мне, а теперь ноги вообще перестанут слушаться! Я люблю вас! – крикнула она, – а на Новый Год куплю вам черные чулки в сеточку и мазь против грибков. Только как это все организовать? «Наверное, пошлю через «Америкен экспресс», они хоть в жопу доставят вовремя. Мне в жопу не надо, чуть пониже, пусть удивляются! Человек шлет посылку собственным ногам! Адрес типа будет таким:

Москва, Ленинградское шоссе, выезд в Химки, Третья точка от МКАДа. Спросить Алису.

– Ёклмн, что за пургу я несу! – воскликнула Алиса, – там же менты шерстят фей на субботники, что я, рыжая что ли, четыре креста поймать?

И тут же здорово приложилась головой о потолок – ведь ростом она стала больше трех метров. «С таким ростом я живо слиняю с панели на подиум. Что, впрочем, у нас одно и тоже». Тут она вспомнила о золотой карточке, зацепила ее и ломанулась к дверце. С тем же успехом она могла попытаться пробиться на прием к президенту. А тут еще внутренние органы увеличились непропорционально. Мочевой пузырь остался такого же размера, ято резко не понравилось находившемуся внутри переработанному пиву. Короче, Алиса пeрнуть не успела, как намочила трусы.

– Как тебе не стыдно заниматься уринотерапией! – сказала она себе. – Ты теперь модель! Бросай немедленно это мокрое дело!

Но желудок с наперсток может удержать несколько литров пива только в рекламе. Поэтому вскоре Алиса оказалась в центре солидной лужи желтоватого цвета и соответствующего запаха. А ведь она только начала!

Тут сбоку раздался топоток; Алиса на время прекратила делать мокрое дело – так легко утопить в моче неизвестного гостя. Явился – не запылился – Белый Кролик. Правда, он уже был не Белый, а Черный. А все из-за черной кожаной одежды, проклепанной с ног до головы. Даже на голове у него была черная маска с вырезами для глаз, а на шее – ошейник с колечком. В одной лапке он держал пару черных наручников, в другой – стек:

– Все фиолетово, но вот моя Госпожа! Она же придет в ярость, если я опоздаю! Или это хорошо? Наконец-то уделает меня так, что я словлю сабспейс?

Алисе срочно хотелось в туалет, поэтому она была согласна просить о помощи кого угодно, даже чужого раба. Когда Кролик пробегал мимо, она поймала его за колечко и вежливо начала:

– Ну, ты, козел…

Кролик подскочил, как в жопу трахнутый, выронил наручники и стек и исчез в темноте. Алиса просекла, что Кролик – не козел. Кролик – он… кролик. Наручники и стек она подобрала, и, напевая «Ду хаст» из Рамштайна, начала отбивать такт стеком по ноге.

– Не, в натуре, день сегодня кувырком. Начиналось вроде как хорошо, – с утра закинулась дюжиной разноцветных пилюль; пнула Ваську с кровати. Он упал на Мишку, который спал в обнимку с сестрой на полу среди пивных бутылок и начал громко материться. Потом Васька замутил «беляшки» и все вмазались по пятерке кубов. Дальше мальчики поехали загонять угнанную ночью «вольво», а я сгоняла за «Клинским» и с сеструхой отправилась отдохнуть на травке за домом. И вот на тебе! А если… а если вдруг это сама я шизанулась? Гебоидная шизофрения у меня с раннего детства. Но доктор говорил, что сейчас длительная ремиссия… Хотя доктора, кажется, Васька замочил месяц назад за то, что зажал морфин. Наверное, это у меня раздвоение личности – болтала сама с собой. Но если я стала не я, то кто я теперь такая? /«But if I'm not the same, the next question is, Who in the world am I?» Дальше Алиса будет рассуждать, в лучших традициях шизоидного расщепления, о том, кто же она теперь такая. Такой бред можно было нести только укурившись до галиков… Про Алису нигде не сказано, что она что-то употребляла. Значит… – автор?/ Сюжетец еще тот… Агент Смит отдыхает… Кто же я теперь такая? Наверное, превратилась в кого-то из своих подружек. Так. Что я не Ада, это очевидно. Подумать только, эта дура не девочка с 10 лет! И, конечно же, я не Тринити! Она же полная идиотка и даун. Или олигофренка и имбицилка? Или это одно и то же? Не, точно сейчас шизанусь! Надо проверить, все ли я знаю или нет. Ну-ка: е в степени два пи-ай – это у нас минус единица или нет? А ротор дивергенции – он что, равен нулю или не имеет смысла? А эллиптические функции – они все модулярны или это еще не доказано? Так, с математикой у меня швах. Попробуем географию. Усама бен Ладан где сейчас обитает? Кто его знает… А сферы влияния США – где они? Да везде, включая Арктику/Антарктику. Да, кажется, я превратилась в эту тупую сучку. Что же делать-то?! Может стихи прочесть? Алиса встала в позу, любимую мужчинами, и прочитала вслух стихотворение.

Слова были странные, и голос звучал совершенно незнакомо:

Уронили мишку на пол
Оторвали ему лапу
Выбили все зубы сразу
Больно врезали по глазу
Вырвали кишечник, бронхи
Стал он маленький и тонкий
Все равно его не брошу
Потому, что он хороший

– Абзац! Даже стихи, и те неправильные! Выходит, все-таки Тринити завладела моим сознанием. Не узнать мне теперь кодов Зенона! – пустила сопли Алиса. – Придется мне жить в противном мире Матрицы, сладко есть, сытно спать; виртуальная любовь к зеленым цифрам. Пусть Морфиус теперь только придет со своими колесами. Да я выплюну красную пилюлю прямо в его прыщавую рожу! И скажу так: в том, вашем мире, я кем буду? Если я избранная, то смерть мне в 3-й серии. А если он сам не знает, куда меня хочет, то пошел в… не знаю куда со своими домогательствами…

Тут она посмотрела на руки и удивилась: незаметно наручники оказались на запястьях. «Так! – подумала она. – Ключа нет, фиксатор поломан… Да нет же! Я становлюсь меньше!» В данный момент она была не больше бейсбольной биты, и продолжала таять, как шкварок на сковородке. К счастью, Алиса поняла, что во всем виноват стек и кинула его в сторону. А то перспектива превратится в яйцеклетку обретала реальные очертания.

– Не, с кетаминами надо завязывать! – сказала Алиса. – Грибочки еще туда-сюда, даже марочки можно переварить, но с кетов сплошь плохие трипы. А теперь – в щелку, к солдатам! И она рванула к дверце.

Ага, разбежалась! Щелка теперь была заботливо кем-то забита досками крест-накрест, а золотая карточка все еще лежала на стеклянном столе.

– Ну, это уже издевательство по полной программе! – угрожающе произнесла Алиса. – Когда этот извращенец, Кэррол, еще приедет к нам в имение, я маме расскажу обо всех его «невинных» играх. У нас тут не Америка, и номера в стиле Майкла Джексона не пройдут!

Только она это сказала, как поскользнулась и очутилась по шею в воде. Хлебнув соленой водички, сначала решила, что попала в море.

– Значит, домой я поеду на поезде! – обрадовалась она. Холодная курица, прилипчивый и вечно пьяный проводник, грязь, вонь – обычные попутчики нашего сервиса. Однако по вкусу и запаху Алиса догадалась, что она в луже мочи.

– Мы с ребятами пьем только водку. Поэтому у нас никогда не встает вопроса, кому идти за «Клинским». Дурочка! Давно надо переходить на крепкое, а то вот в наказание утону в собственной моче! – ругала себя Алиса, пытаясь выплыть на сушу.

Рядом раздался плеск воды – кто-то гнал волну. Это оказалась всего лишь компьютерная мышка производства MS с двумя глазками, колесиком прокрутки и длинным хвостиком. Что тут удивительно? Алиса сама порой заливала мышку то кофе, то пивом в пылу сражения в «кваку».

«Поговорить, что ли, с ней? Может, она как-то связана с управляющей прогой и поможет выбраться. Да бред! Хотя…» И Алиса надавила сначала на левую кнопку, потом на правую, потом на две одновременно. (Вы, наверное, удивитесь, что Алиса так странно управляет мышкой. Но у нее как-то брат забыл на столе (случайно) «Руководство по управлению мышками MS» в подстрочном переводе: «Мышь может неадекватно реагировать на щелчок по почкам. Вытащите гениталий и промойте его и ролики внутренностей спиртом. Снова зашейте мышь…». Так что неудивительно, как после прочтения такого руководства Алиса решила обратится к Мыши)

– Слушай, ты, коза двупопая, как выбраться из мастадаевских окошек к чему-нибудь более пристойному в стиле *nix? В натуре меня задолбали тормоза и глюки в этом отстое!

Мышь просверкала красным глазком где-то снизу, из чего Алиса сделала глубокомысленный вывод, что Мышь оптическая.

– Слушай ты, мелкомягкий грызун, когда выйдут сорсы последних окошек? Даешь открытые источники!

Мышь вздрогнула, как будто в нее встроена система отдачи.

– Ладно, не понтуй, ты, гроза слонов! – типа извинилась Алиса. – Я просто как-то не подумала, что ты не любишь люникс.

– Не люблю люниксссс! – скрипнула зубами Мышка. – Стала бы я говорить о таком неприличном предмете! Я слушать не хочу ничего про открытые коды! В семействе продуктов MS всегда терпеть не могли этих подлых, мерзких, вульгарных тварей! Выплывем из этой мочи, я тебе бока наломаю. Тогда ты поймешь, что нельзя трогать безнаказанно всемирную корпорацию.

Действительно, пора было выбираться на сушу: в моче уже чертыхалось куча народу. Среди них были Утка и Алкаш, Бля-буду-я, Орел с звездно-полосатого флага и даже сам Люис.  /между прочим, автор сей шизофренической бредятины. Конечно, так его звали только те, кто в курсе его срамной французской болезни/. Алиса вспомнила о стероидах (да-да, и этим она тоже кололась) и прибавила темпу.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ,
в которой всех кормят дерьмом

Вид у компании, собравшейся на берегу, был жалкий: как зверушки, так и птички, видимо, не просыхали месяц. Потрепанные и испитые мордочки требовали срочной опохмелки. Моча вряд ли их удовлетворила. Но денег не было. Алиса даже поспорила с Алкашем, который постоянно твердил:

– Я потомственный алкаш, что само по себе уже должно внушать уважение!

Девочка пыталась выяснить, сколько же ему в самом деле лет, потому что по испитому виду ему можно было дать хоть 30, хоть 60, но Алкаш пребывал в жуткой алкогольной абстиненции и не реагировал. Тут Мышь (которая, наверное, была в авторитете в этой компании), закричала:

– Быстро все расселись и слушать! Сейчас я вас просушу. У меня тут для вас история из anekdot.ru припасена.

Народ расселся как попало, и приготовился слушать.

– Значит так. История о пользе самосбора компьютеров.

 Стоит на столе корпусок – не низок не высок, не лежачий, не SLIM, и блок питания с ним. Бежала мышка-кликушка. Тук-тук – кто в корпусочке живет? Никого. Буду здесь жить, корпусок сторожить, бегать в дворике, спать на коврике. Кхе-кхе, сколько лет, сколько зим! Это я, на 32 мега дим. Устал с дороги, протрите спиртом ноги…

– Б-рррр! – вмешался Алкаш, – его било мелкой дрожью, – Что-там про спирт?

– Гидролизный, 5% метилового, остальное ацетон и эфиры. Со стакана язва, с бутылки коньки отбросишь. Оно тебе надо?

– Мне?! Что вы, что вы! – забулькал Алкаш.

– Тогда я продолжаю. Вдруг раздается снова звук – тук-тук. Это я, материнская плата, – отверткой помята, вся жизнь впереди – хоть сейчас под Windows XP. А тут винчестер Maxtor, ревет, как дизельный мотор. Половины цилиндров нет, остальные – bad. Но пара гиг осталось – не такая уж это и малость…

– А сколько это, два гига? – неожиданно спросила Утка.

– Да какая разница?

– Э, не скажите. Если считать в миллионах байт, это одно, а если в килобайтах, то совсем другое. А если в гигабайтах…

Мышь проигнорировала наезд Утки и продолжала:

– Это я, клавиатура, пыльная дура. Трех клавиш не хватает, остальные западают. Русских букв нет, вместо игрек – зет. А я монитор VGA. 640 на 480 и больше ни фига. Ну что ж, живем в мире, пора включать по счету три-четыре. Бух-бах! Щелк! Заискрился корпусок! Блок питания дымит, и бодро так говорит: «Извините братцы, тут в сети 220! А я ведь рассчитан на 110 – нет, чтобы трансформатор повесить! Сразу отключиться не смог – надеюсь, никого не сжег?» И сказка заканчивается на этом, потому что молчание было ответом… Ну, как, дорогая, – внезапно Мышка обратилась к Алисе, – отходняк прогрессирует?

– Да уж, – безнадежно ответила Алиса. – Хоть бы димедролом перекантоваться…

– Тогда, – вмешался Люис, поднимаясь на ноги, – предлагаю бодягу свернуть и послать гонцов за выпивкой.

– Хорошо звучит, да где взять бабок? – перебил его Орел.

– Да бабки – это херня! Мы где – в сказочной стране или как? Предлагаю побегать по окрестностям и найти источник водки.

– О, как круто, уважаемый Люис! Но вот только с чего бы это водке течь, как простой воде? – спросила Алиса.

– Объясняю, – откликнулся тот, – я тут автор, а ты – моя главная героиня. Все остальное вокруг – это свободный поток твоего сознания. Вот, к примеру, скажи мне, на чем ты сейчас сидишь?

– Как на чем? – ответила Алиса, – на траве.

– О! На траве! Ты сидишь на траве… Именно! И все, что вокруг тебя, тебе только кажется. Почему бы тебе не представить, что прямо тут, из травы, бьет источник водки? А чтобы все было модно, в стиле Кастанеды, я сейчас нарисую магическую пентаграмму.

И Люис нарисовал вокруг Алисы кривую пятиконечную звезду. (Алиса заметила, что она скорее шестиконечная, но что тот смущенно ответил, теребя пейсы, что точность тут необязательна) И в самом деле, стоило Алисе об этом подумать, как она обнаружила, что трусы у нее снова мокрые! Еще бы, она сидела прямо на источнике водки!

Вся толпа бросилась к источнику со всей имеющейся посудой. Через полчаса все вволю нажрались и им стало глубоко фиолетово, мокрые они или нет. Народ начал допытываться у Люиса насчет закуски. Тот немного поковырялся в заду (как вы знаете, все великие люди, прежде сделать какое-нибудь открытие, обязательно советуются с заднепроходным отверстием) и произнес:

– Закуску обязан предоставить автор! – И показал на Алису.

Все, кто еще стоял на ногах, окружили ее, и стали требовать закуси. Бедная девочка не знала, как ей выкрутиться. В рассеянности она сунула руку в карман и обнаружила кучу какашек морской свинки /а вы что думали – если таскать в кармане свинку, как написано у Кэррола, в нем заведутся леденцы?/  Она стала раздавать какашки всем участникам литробола (выдавая их за сухарики). Слава Богу, всем хватило, кроме ей самой.

– Как же так? – сказала Мышь. – Ты тоже должна съесть какашку!

– Спокуха, дерьмом накормить всегда успеем, – авторитетно заявил Люис и, обернувшись к Алисе, добавил: – Бикса, что там еще в карманах у тебя есть? Колись, а то шмон устроим!

– Ничего. Только использованный презик за 10 копеек.

– О, какой антиквариат! Небось, отечественный, с тальком еще? Давай его сюда!

Люис надул читателей гандон. Что было нетривиально, т.к. он был дырявый (Алиса вздрогнула, вспоминая происхождение презика) и протянул его девочке:

– Я думаю, милашка, что выражу мнение всех участников собрания, если ты сейчас же, при нас, сожрешь эту резинку вместе с остатками белка в ней!

Конечно же, идея понравилась. Все захлопали и закричали «Ура». В течение этой речи Алису разбирал смех. Ей хотелось принять еще одну дозу. Тогда, согласно теории автора, она придет в себя и весь этот бред исчезнет.

Итак, все наелись дерьма. Кому-то, кто покрупней, оно даже понравилось. Видимо, они просто его не распробовали. Другие, что помельче, поперхнулись и начали блевать. Наконец, все закончили и опять уселись вокруг Мыши.

– Слышь, Мыша, ты обещала рассказать, почему вы так не любите этих самых… ну, Мур-мур которые, – сказала Алиса шепотом, чтобы не расстроить Мышь.

Мышь повернулась к Алисе и тяжко вздохнула:

– Да, эта история стара, как мир, но она снова и снова повторяется, покуда живы менты.

– Менты? – удивленно переспросила Алиса, – а при чем тут они? Вроде ты еще на свободе.

И пока Мышь гнала р'оман на фене, Алиса представила примерно такую картину:

По дороге шли бандиты
Смотрят – черный кот сердитый
Им дорогу пересек:
– Кто послал тебя, зверек?
– МУР, – сквозь зубы он изрек.

– Да ты не слушаешь, сердито взвизгнула Мышь, – я тут распинаюсь, как правильно косить под лоха, если тебя загребут менты на скоке, а ты, кажется, о бабах мечтаешь?

– Каких бабах, ты что, разве я лесбиянка?! – возмутилась Алиса. – Кажется, вы остановились на том, если попал в камеру, прежде всего, нужно занять толкан. Если там кто-то уже сидит, надо его согнать…

От негодования Мышь впала в ступор:

– Вот благодаря таким коблам воров помоят на зонах! Теперь без баяна не разберешься!

– Вы потеряли баян? Да он, наверное, тут, иголкой зацепился в траве. Сейчас найду!

– Оборзела сявки! – пискнула Мышь. Затем поднялась и пошла прочь, бормоча под нос: – Желаю Алисе хорошей прописки в камере. Быть ей главной дыркой на зоне!

– Да не специально я! – взмолилась Алиса. – Я в законе, в общак исправно плачу. А про вас что-то не слышала. Да и где это видано – вор в законе с такой кликухой – «Мышь»!

– Жаль, обидела авторитета, – сказал Алкаш, дождавшись, пока Мышь окончательно ушла.

А какая-то старая Каракатица начала воспитывать своего сыночка:

– Какой же это вор в законе, который дает так себя обидеть! Лезвие в глаз, отвертку в висок – вот наш ответ фраерам!

На что молодой баклан с раздражением ответил:

– Помолчала бы, старая кляча! Воры сейчас даже на зонах авторитет потеряли!

– Вот жаль, что тут моего знакомого нет! – сказала Алиса громко, не обращаясь ни к кому специально. – Он бы ее живо сюда притащил.

– А кто это ваш знакомый? – осведомился Алкаш.

На это Алиса откликнулась очень горячо – как вы уже заметили, она страдала недержанием не только мочи:

– Мой знакомый – следак! Он так здорово насильников ловит! Только увидит маньяка – и готово – он уже не отец.

Это восторженная речь весьма впечатлила окружающих. Кое-кто слинял сразу. Пожилой карманник поспешно начал закутываться в плащ:

– Кажется, я засиделся. Тут скоро в переходе на Выхино конец рабочего дня, самый сенокос. Пора на дело!

Хмурая мамочка громко созывала своих работниц.

– Скорее, скорей по хатам! Всем пора в постельку! Клиенты уже заждались!

Короче, под разными предлогами народ рассосался.

«Зачем же я вспомнила про Вована, – грустно подумала Алиса. – Кому же понравится мент, хоть и свой, берущий? А ведь он добрый, муху не обидит. Только плати вовремя. И таксу держит, не наглеет. Не будет за простую « хулиганку» требовать на отмазку, как за «мокруху». Вовочка, Вовочка, неужели я тебя больше никогда не увижу!»

Тут Алиса чуть опять не разнылась, как вдруг невдалеке снова послышался топоток. Она радостно подняла глаза – может это Мышь вернулась?

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
в которой Пух делает «Бух!»

Да нет, это опять притащился Белый Кролик. Он крался назад, поминутно озираясь, словно что-то потерял:

– Звездючка поставит меня на счетчик! Это она умеет, сто палок ей между ягодиц! Велит меня прогнать через выводок сексуально озабоченных ежиков, якобы для лечения геморроя! Но где же я мог их обронить?

Алиса врубилась с ходу, что он ищет наручники и стек. Как добрая девочка, решила ему помочь. Но в этой глюкавой стране ничего не было таким, каким казалось. Еще недавно Алиса купалась в моче и чуть не наелась фекалий собственной морской свинки, а уже все вокруг изменилось до неузнаваемости. Через пять минут верчений вокруг Кролика (Алиса успела проверить содержимое всех его карманов), он, наконец, ее заметил и сердито окликнул:

– Эй, Машка! Что ты тут сидишь? Махом смоталась домой и принесла мне наручники и большую плетку! Поняла, да-а? – И он небрежно махнул растопыренными пальцами, показывая направление.

Сначала Алиса хотела объяснить Кролику, что он обознался, но тут ей в голову пришла другая идея. «Если он принял меня за свою рабыню, – подумала она, то не удивится, если я пошманаю в его доме. А мне сейчас малость бабок не помешает». С такими мыслями она быстро добралась до небольшого домика, на двери которого болталась кривая табличка: «Б. Кролик. Посторонним в… жопу, Пух, меда нет!» Алиса легонько поддела язычок замка подвернувшейся кочергой и побежала наверх, в парадные комнаты. Лохи вообще воображением не отличались, и прятали ценности либо на полках книг, либо в старом белье. «Забавно, что я оказалась на побегушках у лоха, – подумала девочка. Того и гляди, черти да шестерки начнут мной командовать!» И она тут же представила: «Уважаемая Алиса! Не желаете ли лично опустить двух прошмандовок, пойманных на крысятничестве?» – «Не могу, зема! Пидары велели мне посторожить малость хавчика, что они надыбали на помойке. А то черти только узнают, махом налетят, как саранча!»

Тем временем она сгребла все столовое серебро, груду брюликов с комода, несколько пачек бабла, найденного среди старого белья (Кролик не имел библиотеки. Он явно был барахольщиком и собирал ветошь со всех окрестных помоек. Граждане, храните деньги в сберегательной кассе!) и оказалась в темной комнате. Окон нет, с потолка свисали цепи и веревки, к стенам прикреплены шведские стенки для бандажа, пол устелен мягкой клеенкой. Что-то подобное она видела в фильме «Восставшие из ада». Правда, на полках вместо гниющих человеческих остатков виднелась куча наручников, плеток, масок, ошейников, кандалов и прочих аксессуаров BDSM.

Алиса выбрала длинный хлыст Шолоха и красные кожаные наручники, как вдруг заметила на полочке какой-то пузырек. Рядом лежала закопченная ложка и несколько нулевых шприцев. Алиса разбавила содержимое пузырька водой, подогрела раствор на ложке, сбросила контроль и стала искать правильную дорогу на сгибе локтя. Ну-ну. С тем же успехом она могла искать правильную дорогу в «Матрице». «Я знаю: стоит мне здесь что-то принять на грудь, – подумала она, – обязательно действует на голову. Хорошо бы было, чтобы это были опиоиды, а то галлюциногены меня уже притомили!»

Перетянув плеткой руку, она, наконец, попала иглой в веняк. Раствор работал! Прихода, правда, не было, но через минуту Алиса уперлась головой в потолок и наклонилась, чтобы не сломать шею. Видимо, это было что-то из кетаминового ряда. Алиса обрадовалась, что по привычке не ввела себе сразу двойную дозу.

– Почему в этой стране кайфа простого нет, все какие-то галики! (А все дело в дозе. Ребятишки, не садитесь сразу на тяжелые наркотики, а то быстро вкус к жизни потеряете). Бедняжка сначала присела, потом приняла позу «зю», но места по-прежнему не хватало. Задницу она высунула наружу, руки засунула в себя. К счастью, приход закончился, и начались отходняки. «Дома все же лучше, – подумала Алиса, – там хоть я знаю, что покупаю у уличного дилера. Они, конечно, мешают исходник с сахарной пудрой, мелом и прочей дрянью. Но при этом, по крайней мере, не выдают крек за герыч или наоборот. А тут, похоже, местные химики сами употребляют то, что рандомно варят! После их веществ исключительно дурные приходы, в которых всякая живность помыкает тобой почем зря! Нет, завязывать надо с баянами, только косячки! Когда вырасту, напишу про это. Возьму псевдоним Баяна Ширяева и напишу!»

И тут Алиса запнулась: – Дык я уже и так большая, а ума не набралась. Правильно Люис сказал: никогда тебе не состариться. «Единственное твое достоинство, детка, – говорил, бывало, он после очередной «командировки», – это молодость. Но она скоротечна, как приход у наркомана со стажем. Останется о тебе память только в моих книгах» Она продолжала в том же ключе, изображая то одного, то другого собеседника, и беседа уже неплохо налаживалась, как вдруг со двора до нее донесся чей-то крик. /«And so she went on, taking first one side and then the other, and making quite a conversation of it altogether…» Как вы думаете, если придете на прием к психиатру и расскажете, что в вас живет много персонажей, и вы с ними разговариваете? Сумеете ли вы вернуться домой или вас тут же свяжут дюжие санитары и вколют лошадиную дозу аминазина?/. Алиса замолчала и прислушалась.

– Машка! – кричал Кролик. – Ты что там, в трусы наложила, что ли? Где мои фетиши?

И тут же загрохотала лестница – Кролик отправился на разборки. Алиса зашевелилась так, что весь дом заходил ходуном – это она искала за пазухой заточку. Но тут вспомнила, что сейчас она раз в десять больше Кролика – чего ей бояться лохастого клиента на рагу? Кролик попытался войти, но Алиса подперла дверь ногой. Тот попытался влезть в окно. «Ну-ну, посмотрим, как это у тебя получится» – подумала Алиса и заняла позицию. Когда Кролик добрался до подоконника, она наугад ударила заточкой вниз. За окном раздался писк и стук падения тела. Алиса собралась уже спуститься и освежевать тушку, как Кролик подал голос:

– Пух, бля! Ты где? Пчелкой сюда!

Ему ответил неизвестный Алисе голос:

– Да тут я, ваше Пушичество, мед добываю!

– «Мед добываешь»! – сердито повторил Кролик. Там прямо и скажи, что воруешь из моего погреба. Вытащи меня из этого дерьма! (Послышалось чмокание и ругань)

– Слушай, Пух, скажи мне, что это там торчит из окна?

– Где? Там?.. Я думаю, это попа.

– Да не фига себе «попа»! Это же цельная жопа! Ты намекаешь, что мой дом накрылся жопой?

Возникла долгая пауза. Изредка были слышны обрывки разговора в духе: «Целый рожок есть?», «Да ствол не чищен год как», «Гранаты без запалов», «Да безопасней так» и пр.

– Кролик, ты за базар отвечаешь? Меня на мокруху, а сам весь в белом?

– Пух, ты меня задрал. Делай, понял! А то из твоих опилок ДСП сделаю!

Алиса махнула заточкой еще раз. На этот раз писков было два. «Живучие, гады», – подумала она. Долгое время все было тихо. Наконец послышались голоса.

– Слышь, Пух, это неправильная жопа.

– Да, точняк. Неправильная жопа делает неправильный мед.

– У тебя только одно на уме! Жопы не делают мед, они его наоборот, кстати. Поэтому она подлежит лик-ви-дации.

– Да?

– А то! Живо схватил обрез и полез в трубу.

– В натуре шестерку нашел? Может быть там дракон сидит. Он мне харакири сделает.

– Пух, ты еще тупее, чем я думал. У дракона было бы три жопы. А харакири делают самому, это самоубийство. А вот если ты не полезешь, я сделаю убийство. Тебя. Понял?

«Бедный Пух, – сказала про себя Алиса. – И в трубу ему тоже лезть! Интересно, а что такое «обрез»? Наверное, это кусок ткани такой».

Она прицелилась в дымоход, дождалась, пока некий Пух доберется до нее, и как следует пернула. Послышались крики:

– О, Пух полетел! А говорил, что не пчела!

И следом голос Кролика:

– Кто там с зонтиком? Ловите этого летучего киллера!

И много других:

– А голова где?

– Да вот же она!

– Нитки есть у кого?

– Шейте ровнее, а то идиот получится.

– Дурнее, чем был, уже не получится.

Наконец раздался хриплый голос («Пуха», – поняла Алиса):

– Да хер его знает. Дослал патрон в обрез, полез в дырку. Духан там с ног валит. А потом меня как накроет волной, и я полетел!

– Эт точно, полетел ты круто, по баллистической кривой.

– Дом придется взорвать, – послышался чей-то командный голос с чеченским акцентом.

Алиса закричала изо всех сил:

– Только попробуйте! Я на вас президента напущу, он вас мочить будет в сортире!

Немедленно воцарилась мертвая тишина, но вскоре возня продолжилась:

– Дом панельный, тачки аммиачной селитры хватит. Соляркой уплотним и детонируем толом. Пух, кидай детонатор. Ё! Куда же ты его кидаешь! Бу-у-х! Ё! Ты же мне хвост оторвал! Пронитрую твою глупую ватную башку и буду ей детонировать!

Из окна прямо на нее посыпались белые гранулы. «Так, это уже серьезно, – подумала Алиса. – От взрывчатки надо избавляться. Но куда ее девать? Съесть что ли?» И она всыпала горсть в рот. И – ура – стала быстро уменьшаться. Вскоре она смогла пройти через дверь. На дворе собралась толпа проституток, воришек, нищих и прочей завсегдатаев вокзальной КПЗ. Все толпились вокруг Пуха. Пух – плюшевый медвежонок – лежал на траве и доказывал, что универсальное лекарство от всех болезней – это мед. Заметив Алису, все кинулись к ней, но она ударилась в бега и скоро очутилась в густом лесу.

– Самое главное, что теперь нужно сделать, – сказала себе Алиса, уходя все дальше в лес, – это найти себя саму. А второе – найти дорогу в тот чудесный маковый садик. (Алиса уже забыла, что «тем садиком» был на самом деле солдатский сортир. Хотя в этой стране все не такое, каким кажется) План был отличный: забористый и клевый, лучше не пожелать. Недостаток у него только один: как его использовать.

Алиса оглянулась, пытаясь найти огонек, вдруг над самым ухом кто-то громко тявкнул. Она вздрогнула, приняла стойку Дзенкуцу-дачи и осмотрелась. На нее в упор смотрел мужчина. То ли по слюне в уголку рта, то ли по водопроводной трубе в правой руке, Алиса сразу поняла, что маньяк опасен. А может быть по тому, что он совершенно голый и тявкал. Да-да, видимо он считал себя собакой.

– Ах ты, щенок мерзостный. Типа Чикатило?.. – Алиса попыталась заговорить маньяка. Она даже хотела свиснуть погромче (авось милиция где-то рядом), но свист никак не получался: бедняжка так дрожала от страха, что губы выбивали чечетку. В голове вертелось одно и тоже: «Если он вуайерист или эксгибиционист, это куда еще не шло. А вдруг людоед? Проглотит, даже не жуя»

Алиса подобрала на земле какую-то палку и двинула маньяка в нос. Маньяк в ответ радостно завизжал, и начал яростно сражаться с палкой. Девочка тем временем сбежала за большой лист лопуха, от греха подальше. Когда она решила выглянуть из-за куста, маньяк оседлал палку и проделывал с ней какие-то странные движения. «Да, – подумала Алиса, пусть использует ее, как вибратор, главное, чтобы не попытался кинуть палку мне». И она помчалась наутек, что было сил.

– А все-таки маньяк забавен, – сказала Алиса, обмахиваясь листиком лютика, который сорвала, чтобы обтереть зад. (А вы сами попробуйте встретиться в глухом лесу с таким «дядей», посмотрим, останутся ли ваши штаны сухими) – неплохо была бы его натаскать как телушника. Да и покувыркаться с ним я бы не прочь, если бы… если бы мне только вырваться из этого кошмара! Наверное, и этот щенок-маньяк – просто мания преследования из детских снов. Надо срочно чем-то закинуться, курнуть или кольнуться. Как же это сделать? И главный вопрос: что? Да, «что» – это был действительно большой вопрос: сколько Алиса не озиралась, ни мака, ни конопли, ни даже вшивого мухомора нигде вокруг видно не было. Правда, рядом рос какой-то зеленый шар, видимо гриб, размером больше Алисы. Осмотрев его весьма подробно, она глянула наверх. Там сидел какой-то синий червяк. Он сложил руки и спокойно курил длинный кальян, не обращая внимания на окружающее. /Как вы думаете, что обычно курят из кальяна, в лесу, да еще сидя на грибе?/

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.