Алексей Бирюков

Алена Антонова

Анна Светлова

Антон Искатель

Юлия Герман

Ксения Якина

Люба Кирелиаускене

Анастасия Туркова

Алина Масловская

Алексей Бирюков

Посвящаю себя творчеству и всему прекрасному и ужасному, что окружает нас в этой жизни.

В себе

По небу плывут дожди,

По лесу текут ручьи.

И если впадать, то в крайность,

И если убить, то Бога

В себе.

А на синем стекле

Распластались узоры

На память о том,

Что поэты не в моде.

Бездарная ночь

Ползу один во тьме ночной,

Брожу по улицам. Чужой,

Разбавленный лишь добротой.

Собаки бредят. Я – слепой.

Мне не слагать красивых строк.

Никто не гонится за мной.

Лишь я один во тьме ночной.

Былое дует над листвой.

Останусь один-одинёшенек …

Останусь один-одинёшенек, наедине,

Со своими страхами, метаморфозами.

Замкнусь в себе на денёк-другой,

А может и до понедельника.

Оставшимся не утонуть в болоте,

Вот только бы немножко чуда.

Прикатит бес на упокой мой,

И скажет: «Эх ты, чудо-юдо!».

Вот только бы хватило сил,

Неведомых, большущих сил,

Которых нету у других

На то, чтобы просто так отдаться

Тому, кто дорог, или был когда-то.

Пусть человек я и плохой,

Но посвящу себя я людям,

Тем славным и забавным людям,

Что притаились в стороне.

Когда не было борьбы этих двух

Внезапно, проснувшись на утро воскресения,

Я понял, что все мои мысли ушли.

Во мне разросся свой собственный рай,

К которому я так долго стремился.

Расцвели цветы, засияла лампа.

Не было больше борьбы этих двух,

Этой бесцеремонной вселенской войны.

Но рай был счастьем – я лишился всего.

Иначе говоря, расселся на табуретке.

И, если рассказывать об этом без стыда,

Я обрек себя на смерть,

На несвободу.

Поэтому и упал на асфальт.

Но потом наступил понедельник,

А затем еще и еще…

Блаженный в сугробе, пропахший весной…

Блаженный в сугробе, пропахший весной,

Крадусь по болотам сквозь ветки и зной

С попыткой узреть безнадежную старость,

Остывшую кровь и греховную сладость;

С надеждой услышать святой Иордан,

Ключи от дверей, закрученный кран;

С холодной рукой, согреваемой светом –

Лучом сквозь замок, в секунды померкнет;

С пропитым лицом по утрам на кровати,

В немногую ночь предаваемый страсти;

С исписанной ручкой по яркому счастью;

С косыми следами на мокром асфальте;

С потерянной правдой в немой голове;

С предательским солнцем, пятном на судьбе.

Удачи!

Огромная масса больных очертаний.

Из скрытых – в тетради:

Сотни – во сласти,

Десяток – взаправду.

На полке томится клубок ожиданий.

Мы вместе сидели, мечтали на плахе,

Затем побежали сквозь слезы и страхи.

Ну что же, финальная. Нужно прощаться.

Пусть виды прекрасные будут в окне.

А я, так, с вещами на выход.

Быть может, удасться,

Получится,

Выйдет подкрасться к мечте.

Но ты не горюй, твое солнце светло.

Быть может, за это тебя и судьба,

В которую веришь так скорбно, убьет.

Но, в целом, ты светишь поярче, чем я.

Да, жизнь не сладка. Ей здесь грош цена.

Но пусть и она тебе будет мила.

Я беден на счастье: ломался, лечился,

Калечился, скрылся. И будет ведь больше

Гораздо.

А в прочем, что делать? И так все прекрасно.

Билет тебе, к счастью, без сдачи.

Удачи.

Слеза эстета

Поплачься…поплачься, мой друг,

В стихи свое горе свали.

Загони себя в яму, не парься,

Да других с собой прихвати.

Ты, эстет, умрешь ведь, как все,

В своём грязном внутреннем саду.

Погорюй вместе с людом о лютой судьбе.

Твои слезы летят, как салют.

Мне тошно смотреть, как ты стонешь о том,

Что счастье свое не нашел.

Ведь все мы живем в этом мраке. Но вот

Ты остался все там же, куда б ни пошел.

Обыкновенное накануне

Когда необычное случилось совсем.

Не осталось ничего, кроме воспоминаний.

Воспоминаний о старых и новых деньках,

В которых гулял он по парку живому.

В тех самых снах, где видел он солнце,

Закрашенное в суровый аквамарин,

Где мертвые шлялись туда-сюда,

Трындели о том да о сём.

И на скамейке обшарпанной плакал мальчик.

Мальчик – типичный неудачник,

Которых привыкли осмеивать звонко.

Разбитыми своими очками

Резал он кожу мирка кривого.

И даже мыло не отмыло те руки,

Запотевшие праведным наслаждением.

А тем временем, шла старуха, хромая,

Куда, для чего, сама и не зная.

Главное, что не в могилку сухую,

Да чтоб на слово её не покусились.

И было пиршество, праздник большой,

И сидели на стульях те самые люди,

Которым осталось ковыряться в омлете,

Лишь бы было тепло и уютно.

Окошко

Живет на свете человек,

В окошко смотрит целый век.

А за окошком дым и зной –

Соседей шел неравный бой.

По лужам крови ребятишки

Стреляют, падают как шишки.

В грязи топили дезертиров,

Сомкнулись веки воедино.

Окурки звезд над всем смеются,

Струна любви вдали горит,

Деревья в двери звонко бьются,

И белый свет назло болит.

И злая копоть от заводов,

И страшные ряды пороков.

Текут в канаве реки трупов.

И славный путч гремит средь звуков.

За стенкой дальнею, в подвале

Стоит, копейку сжав в кармане,

В окошко смотрит целый век

Вспотевший, мертвый человек.

Изгой

Коль попадет немою пулей теплый дождь,

Когда затянется агония разбитых фонарей,

И эйфория вдруг прикажет жить из тела прочь –

Познаем добрых кровь и грязь из-под ногтей.

Ему противно, смачно и смешно, и грустно;

Он на себя наклеил сотни разных ярлыков.

Ему бы только исповедать свой недуг искусно,

Тому, кого на днях клеймили меткою «здоров».

Но, даже если горечью накатят злые времена,

И наш парад большим гнетеньем разразится,

Сей жалкий будет отражен на полотне стекла

Прохладным днем, который им не насладится.

Ты завсегда глядел лишь с радостью вперёд…

Ты завсегда глядел лишь с радостью вперед,

Как будто по артериям потоком лился мефедрон.

Теперь, когда угас шального часа огонек,

На месте сделал разворот, и понял, что попал на дно.

Вдруг, с оголтелостью, ты стал месить на стенах грязь.

Она стекла в каверну, сердце, стынущую кровь.

Гудрон залил глаза, как исцеляющая мазь.

И горло жгут перетянул, что, в общем-то, не в новь.

Вновь

Прощай, мой свет. Прощай навек.

На берегу до дрожи валит теплый снег.

Сгорают сны и письма на костре.

Ржавеет сладкой веры пистолет.

Густое небо целым отразилось в луже,

И мозг в момент отсчета стал простужен.

Глаза слипаются: иссяк иммунитет.

Казалось, все, теперь плевать. Но нет.

Алена Антонова

Считаю, что стихи должны быть на основе своего опыта, взглядов и эмоций.

Обращение внимания людей на проблемы – вот, в чём я вижу смысл поэзии.

Быльё

Разменивать родное на лучшее…

Для кого и в чём лучшее!?

Не всегда удачный вариант:

Приводит к личностному распаду.

Ты жил с этим, лелеял,

Считал своим амулетом.

А тебе, как девушка перед свадьбой,

Отплатили по морде букетом.

«Обрати внимание на ту кофточку!

Она по размеру, и ярче, и краше».

А мне нужна ты, в заплатах!

Терять часть себя мне вовсе не хочется…

Ты – история!

Но прошлым не поживёшь…

Придётся искать новых.

А тебя – в мусоропровод…

Новогодний привет

Оботри лицо веткой ели,

Спину натри тёркой.

Неважно, сколько налетело волков.

Ты больше не станешь ребёнком.

На лестнице сломай ступеньки.

Шагай против эскалатора.

Глотай целым печенье горлом.

Даже в этом ты – не новатор.

Чеши ухо иглой циркуля.

Неважно, что звук пропал у телика.

На фоне других станешь вычурным,

Если сам себе велосипед.

Отличись от обычных –

Окажись в общем доме.

Пусть будет привычным

Особенных храм!

P.S. Если тебя не выпрут…

Различность

Подорожником укроется нижний –

Величавому будет мало трехметрового забора.

Они решают, что я красива – рады.

А стихи про них. Ничтожны

Их попытки лести и врата,

Бесполезны

Против живущего единорога.

Все системы – лесом.

Я люблю ходить в лес.

Благодаря Им – я.

Я сама – система.

А их бесы – мне в пользу.

Используют запрещённый прием,

Когда действуют левых.

Единорогу ни по чем!

В его сосудах – безумие.

Угода

Он твердил: «Только не в шею».

Она кричала: «Отпусти, мне больно!»

Всё напоказ, но тайно.

Она никогда не будет с плебеем.

Одна, либо с достойным.

Всё другое – крайность.

Ей противна реальность.

Предпочитает упороться.

Бороться… Только не с собой.

Ведь изменилась, стало в кайф.

Она стала любить… Live!

А с ними потеряла покой…

Грязь с ботинок можно

Отмыть. С неё тоже.

Только она не хочет.

Действия часто не осторожны.

Она тащится с баулами фобий,

Как китаец на рынке.

Задушила б себя косынкой,

Сделала, как ему угодно.

«У меня не почищены зубы.

Жди и терпи!».

Разные пути.

Но без него горят трубы.

Как наркоман без дозы

Она слоняется подле.

Ощущать себя уродом:

Не получится встать в позу.

Она, как та Каштанка –

В поиске прежних хозяев.

Тело может растаять,

Когда сорваны маски.

__________________

Бесконечность событий

Может ввести в депрессию.

Используй против меня хоть репрессии,

Но я высеку на груди твоё имя,…!

Полоса

Мучительное засыпание.

Болезненное пробуждение.

В мозге непоправимая авария.

Исчерпан лимит доверия.

Становишься чёрствой – без разницы.

Сочетаешь в себе символ хладности.

На сантиметр выше – плюс к храбрости.

Нет ничего важнее моральности.

Уже не ждёшь подарков Судьбы.

Надеешься, что не отбросишь коньки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.