Марина Сергеевна Серова
Страховка от любви

© Серова М.С., 2018

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2018

Глава 1

Мои расследования похожи на компьютерные игры. Иногда это стратегии, когда приходится мысленно ставить себя на место злоумышленника, предугадывать его дальнейшие действия или сценарий развития событий. Бывают расследования в жанре экшен – с погонями и перестрелками. А бывают квесты, когда с самого начала ничего не ясно, приходится общаться со множеством свидетелей, каждый из которых что-то скрывает или недоговаривает, искать предметы-подсказки и как-то комбинировать между собой, чтобы с их помощью решить поисковую задачу. По существу, любое такое расследование – это одна сплошная головоломка. Именно такое дело мне и попалось в этот раз – квест в чистом виде.

Московский чиновник нанял меня для расследования убийства своей дочери Анны. Борис Федорович Крайнов решил, что официальное следствие топчется на месте, а ему хотелось узнать имя убийцы до того, как он вернется в столицу.

Я приехала по адресу, который мне назвал по телефону клиент. Но дверь мне открыл не он, а молодой человек лет двадцати восьми – тридцати, худой, с длинными, висящими как плеть руками.

– Вы, должно быть, частный детектив? – спросил он и, услышав подтверждение, отошел в сторону. – Проходите! Папа предупредил меня, что вы придете сегодня. Сам он будет с минуты на минуту.

Я прошла в комнату, которая была похожа на живой уголок. Аквариумные рыбки, морская свинка, канарейка и кот, каждый из них жил своей жизнью и на мое появление не обратил никакого внимания.

– Аня очень любила животных, – пояснил молодой человек. – Я же с трудом справляюсь с ними. У каждого свой корм, свой характер, свое любимое место. Знаете, раньше у нас была еще и йорк Влада, она любила спать под кухонным столом.

– И где же она сейчас?

– Зимой попала под машину. Ей всего три года было. Но и с остальной живностью проблем хватает. Я сейчас не выпускаю из клетки Виолетту, так Аня назвала морскую свинку. Один раз выпустил, и она чуть не перегрызла струны моей скрипки.

– Так вы скрипач? – Я оторвала взгляд от аквариума, оглянувшись на молодого человека. Я почему-то сначала подумала, что он брат покойной. Но сейчас заметила обручальное кольцо на безымянном пальце его левой руки, именно так носят это украшение вдовцы. Мне показалось странным, что мой клиент ни разу не упомянул в телефонном разговоре о том, что его дочь была замужем. Он говорил об Ане с таким теплым отеческим чувством, будто она была еще ребенком.

– Да, я играю в симфоническом оркестре филармонии. Все эти события совершенно выбили меня из колеи. – Вдовец присел на краешек дивана, оперся локтями о колени, а лицо прикрыл ладонями.

События… Значит, убийству предшествовали какие-то события, но Борис Федорович лишь упомянул, что его дочь была убита на даче в Поликарповке. А поскольку этот дачный поселок находится в Дубковском районе, то расследованием занимается не Тарасовский, а тамошний следственный комитет.

– При каких обстоятельствах произошло убийство? – спросила я, усевшись в кресло напротив скрипача. При этом кот, лежавший у окна, поднял на меня удивленную мордочку. Вероятно, я заняла чужое место, скорее всего, его безвременно ушедшей хозяйки.

– А разве вам мой тесть не рассказал? – спросил вдовец, не отнимая рук от лица. – Я слишком раздавлен всем этим, чтобы в десятый раз повторять одно и то же. Аня была моей музой. Я ее очень любил.

– Но разве вы не заинтересованы в том, чтобы убийца Анны был поскорее найден?

Скрипач отнял руки от лица и, подняв на меня взгляд, полный трагизма, произнес:

– Аню уже не вернешь, вот что главное.

В прихожей раздался звук открывающегося замка, и вскоре в гостиную зашел высокий, слегка полноватый мужчина. Увидев меня, он уточнил:

– Татьяна Александровна?

– Да, – кивнула я.

– Это хорошо, что вы уже здесь. Значит, Валера успел рассказать вам о том, что произошло. – В ответ на эти слова я мотнула головой из стороны в сторону, давая понять, что никаких подробностей я все еще не знаю. – Ясно!

– Валера, возьми себя в руки. Соберись и ответь на вопросы Татьяны Александровны. Уныние и бездействие – это признаки инфантильной слабости. Да будь же ты мужиком, в конце концов!

– Я уже собрался. Спрашивайте. – Вдовец сменил позу, прислонившись к спинке дивана.

– Валерий, скажите, пожалуйста, зачем ваша жена в тот день отправилась на дачу? – начала я свой опрос.

– Трудно сказать, – пожал плечами вдовец. – Для меня самого это большая загадка.

– То есть у вас нет никакой собственной версии по этому поводу? Даже самой нелепой и маловероятной? – уточнила я.

– Вообще-то есть одна, – нерешительно признался вдовец.

– Какая?

– У Ани тридцатого марта день рождения. Возможно, она планировала отметить его на даче, поэтому хотела на месте прикинуть, как разместить гостей, или же, напротив, собралась забрать посуду, которую мы оставили там после новогоднего застолья.

– Да, такое вполне могло быть, – подтвердил Борис Федорович. – Я собирался приехать в Тарасов на день ее рождения. Аня говорила мне по телефону, что намерена устроить пышное торжество. Моя дочка любила праздники. На даче места много.

– Подумать только, Аня не дожила до своего юбилея всего несколько дней. – Вдовец снова наклонился вперед, опершись локтями о колени.

– Валера, к чему эти бабские причитания! Лучше скажи, неужели Анюта совсем не советовалась с тобой, как праздновать свой день рождения? – Клиент в какой-то степени помог мне своим вопросом.

– Советовалась. Я сказал, что готов взять на себя музыкальное сопровождение. – Вдовец вдруг приосанился.

– Не удивлюсь, если ты решил притащить на банкет весь симфонический оркестр. – Тесть язвительно усмехнулся.

– Папа, зачем вы так передергиваете? Да, я имел в виду наших музыкантов. Разумеется, весь симфонический оркестр на домашнем празднике – это перебор, но струнный квартет был бы в самый раз. Анна, между прочим, со мной согласилась. Она сказала, что живая струнная музыка – это сейчас в тренде. Только мы так и не решили, где именно будем устраивать банкет. Если бы сейчас было лето, то, конечно же, дача подошла бы идеально. Но в марте в поселке грязь непролазная. Удивляюсь, что Аня не застряла по дороге. Было бы лучше, если бы она не смогла доехать до места и вернулась обратно. – Вдовец встретился взглядом с тестем и осекся. Выражение лица Крайнова так и говорило, что смерть Анны – это уже данность, и условное наклонение тут не уместно.

– Значит, Анна поехала на дачу, не предупредив вас об этом, – подытожила я. – Кто же обнаружил ее там?

Ответом на мой вопрос была тишина, причем весьма красноречивая. Валерий снова закрыл лицо руками, а тесть, конечно же, зная, кто обнаружил тело его дочери, смотрел на зятя, нахмурив густые седоватые брови.

– Я, – наконец произнес Валерий, не открывая при этом лица.

– На третьи сутки! – с явным укором добавил Крайнов. – Моя дочь уже три дня была мертва, а он ни сном ни духом!

– Папа, зачем вы так? Я же вам уже все объяснил!

– Какой я теперь тебе «папа»? И ведь при жизни Анюты никогда меня так не называл, а тут заладил: «Папа да папа!» Нет у меня сына, понял?

– Борис Федорович, зачем вы со мной так? Я Аню любил не меньше вас.

– Валерий, значит, вы все-таки догадались, что ваша жена поехала на дачу? – уточнила я.

– Да, но не сразу. Когда она не пришла домой ночевать, я места себе не находил. Такого никогда раньше не случалось. Я все думал, вот сейчас Аня откроет дверь и войдет… Но время перевалило за полночь, и я понял – с ней что-то случилось. Что-то нехорошее. – Вдовец медленно проговаривал каждое слово. Крайнов стоял рядом и сверлил зятя уничтожающим взглядом. Конечно же, он не раз слышал рассказ Валерия о произошедшем, но хотел, чтобы он снова повторил его, теперь уже для меня. И тот повторял: – Поскольку она уехала куда-то на машине, я решил, что она попала в ДТП, и стал обзванивать больницы и морги. Анны нигде не оказалось, и это обнадеживало.

Мой следующий вопрос был совершенно не оригинален, но он логически вытекал из всего услышанного:

– Валерий, а вы на мобильный телефон жене звонили?

– Конечно. Я набирал ее номер каждые полчаса, если не чаще. Сначала она просто не отвечала, а потом сигнал вообще исчез. Вероятно, мои звонки разрядили телефонную батарею. Утром я пошел на работу, чтобы отпроситься. По телефону Каморин, это наш дирижер, – пояснил скрипач, – даже не стал бы разговаривать со мной об этом. Впрочем, Юрий Павлович и в филармонии не дослушал меня до конца. Он категорично заявил, что на репетиции должны присутствовать все без исключения, и мне пришлось остаться в филармонии до позднего вечера. Каморина, в принципе, можно было понять – до премьеры оставалось всего ничего, а у нас заключительная часть симфонии была совершенно не отработана. Репетиция затянулась до самого вечера. А потом был сборный концерт. Так что в среду я вернулся домой уже в одиннадцатом часу вечера.

– Вот видите, Татьяна Александровна, моя дочь уже больше суток была мертва, а он как ни в чем не бывало пиликал на своей скрипке и срывал аплодисменты, – поддел зятя Борис Федорович.

«Да уж, творческая пчелка, – подумала я. – Интересно, а он никогда не думал, что в очаге культуры тоже можно сгореть?»

– Но я же не знал о том, что произошло, – оправдывался Валерий. – Я наделся, что Аня просто попала в какое-то недоразумение. Я думал, что вернусь домой, а она уже там. Правда, когда я не увидел света ни в одном окне, то понял, что Анюта, скорее всего, не возвратилась. Но все же, прежде чем зайти в подъезд, я попытался убедить себя, что она устала и легла спать пораньше. Увы, зайдя в квартиру, я понял, что ее дома нет, и вновь стал обзванивать морги и больницы. Но мне везде отвечали, что ни Анна Плотникова, ни какая-либо молодая женщина без документов к ним не поступала. В середине ночи меня сморил сон, и я заснул прямо здесь, в гостиной, на этом самом диване. А утром я вдруг обнаружил, что на полке в прихожей нет ключей от дачи. Взгляд как-то сам упал туда ненароком… И я поехал в Поликарповку на автобусе. Уже издалека я заметил наш «Фольксваген», стоящий за забором. Подойдя ближе, я обратил внимание, что дверь в дом чуть приоткрыта. Знаете, сначала я даже разозлился на Анну, мысли всякие в голову полезли…

– Какие именно мысли? – уточнила я.

– Что она там не одна, и все такое прочее…

– Представляете, Татьяна Александровна, он решил, что моя дочь там с любовником! – встрял в разговор Крайнов. – Да Анюта от этого Паганини была без ума, а он не нашел ничего лучшего, как обвинить ее в измене! И ведь язык поворачивается при мне это говорить.

– Па… Борис Федорович, интересно, а что вы подумали бы на моем месте?

– Каждый из нас на своем месте, – заметил Крайнов, осуждающе покачав головой.

Меня мало интересовали их семейные разборки, я пыталась установить последовательность событий.

– Валерий, насколько я поняла, вы немного помялись у дома и все-таки вошли, так?

– Да, вошел. Не ехать же было обратно в Тарасов, не выяснив толком, в чем там дело! Зайдя, я увидел в гостиной Аню – она неподвижно лежала на полу, лицом вниз, раскинув руки в стороны. Моей первой мыслью было, что это розыгрыш, что она увидела меня в окно и приняла эту театральную позу… Моя жена любила подобные шутки. Прошло несколько секунд, она не шевелилась. Я понял, что все очень серьезно, и бросился к ней, стал тормошить, но Анна была уже холодная. Я перевернул ее. Анины глаза… ее карие глаза, в которых всегда играли живые огоньки, остекленели. Это было так противоестественно. Мне никогда этого не забыть, никогда. – Вдовец готов был по-девичьи разрыдаться, опять закрыл лицо руками, но как-то сдержал себя. Возможно, присутствие тестя заставило Валерия собрать в кулак всю свою волю. Персидский кот стал тереться о ноги Крайнова, но тот бесцеремонно оттолкнул его в сторону. Животное обиженно мяукнуло и запрыгнуло на диван к Плотникову. Хорошо, что не ко мне. Очищай потом одежду от шерсти! Валерий погладил кота, несколько успокоился и продолжил: – Я вызвал полицию. Опергруппа приехала примерно через час. Все это время я сидел рядом с Аней прямо на полу и пытался понять, почему же судьба так ко мне несправедлива… Зачем она отняла ее у меня?

– Допустим, не только у тебя, но и у меня, – заметил Борис Федорович. – Между прочим, я лишился любимой дочери, но не повторяю об этом каждые полчаса.

– Каким способом была убита Анна?

– Да откуда же я знаю? – Вдовец уставился на меня ошарашенным взглядом.

Я задала наводящий вопрос:

– Она была застрелена?

– Нет. Что вы? – замахал руками вдовец. – Крови не было.

– Значит, причиной смерти стало не огнестрельное и не ножевое ранение. Так?

– Так, – подтвердил Плотников.

– Быть может, вашу жену задушили?

– Нет, никаких следов на шее не было.

– А может, ее отравили? – перебирала я все возможные причины насильственной смерти.

Крайнов, продолжавший стоять рядом со своим зятем и сверлить его суровым взглядом, вдруг закашлялся.

– Нет, – возразил Валерий, – патологоанатом определил, что смерть наступила от травмы головного мозга, не совместимой с жизнью.

– А что же вы тогда мне голову морочите?

– Я? Морочу вам голову? – Валерий изумленно уставился на меня. – С чего вы взяли?

– Когда я спросила вас о способе убийства, вы сказали, что не знаете, отчего умерла ваша жена.

– Я имел в виду, что не знаю, чем именно ее ударили по голове. Зачем вы ловите меня на слове, будто я в чем-то виноват? Неужели вы не понимаете, в каком я состоянии нахожусь? – Этот упрек был обращен к нам обоим – и к тестю, и ко мне.

Крайнов безнадежно махнул на него рукой и вышел из комнаты, а я продолжила опрос:

– Скажите, Валерий, в дачном поселке есть охрана?

– Да, два сторожа, отец и сын Конюховы. По-моему, они постоянно проживают в Поликарповке. – В отсутствие тестя Плотников немного расслабился. – Между нами говоря, они оба пьющие. Насколько я знаю, полиция их опрашивала, но они ничего и никого не видели. Думаю, Конюховы просто не слишком добросовестно относятся к своим обязанностям, хорошо, если раз в день обходят весь поселок, а то и еще реже. Среди соседей свидетелей тоже не нашлось. В это время года дачники там бывают только наездами, никто постоянно в Поликарповке не живет. В этом поселке зимой случаются перебои с электричеством, а колодцы с водой в сильные холода перемерзают.

– Ясно – со свидетелями проблема. А кто ведет уголовное дело?

– Следователь Купцов, – ответил Плотников.

– Вот-вот, какой-то Купцов из райцентра, – подтвердил Крайнов, вернувшись в гостиную. – Мне он не показался толковым, поэтому я решил обратиться к вам, Татьяна Александровна. Мой старинный приятель дал мне очень хорошие рекомендации. Так что моя, – Борис Федорович посмотрел на зятя и поправился, – наша надежда на то, что убийца будет найдет и наказан, только на вас. Так ведь, Валера?

– У вас, Борис Федорович, денег много, вот вы ими и разбрасываетесь. А между прочим, у официального следствия уже есть версия, – заметил вдовец.

– Какая? – уточнила я.

– Купцов считает, что на нашу дачу залезли грабители, но туда неожиданно приехала Анна, и они ее убили. Наш коттедж выглядит богаче многих, да и стоит он прямо у дороги, так что вполне мог привлечь внимание воров из соседних сел.

– Валера, как же ты все-таки наивен! Такую версию мог выдвинуть даже ребенок, родители которого постоянно смотрят по телевизору детективы. А вот что дальше? У Купцова нет ни одного подозреваемого, ни одной улики, ни одного свидетельского показания. Абсолютно ничего! В Дубковске будут мусолить эту версию, потом все повесят на каких-нибудь бомжей. Но так не должно быть! Убийца моей дочери не должен избежать наказания!

– В отличие от вас, Борис Федорович, я не считаю, что в районном центре не могут работать хорошие специалисты. Между прочим, у нас виолончелист из этого самого Дубковска, и он лауреат международного конкурса. А вы говорите…

– А ты почему до сих пор не лауреат? – сурово осведомился тесть. – Или эта вершина для тебя труднодоступная?

– А при чем здесь я? – удивился Валерий.

Крайнов задал встречный вопрос:

– А при чем здесь твой контрабасист, если речь совсем о другом?

– Во-первых, не контрабасист, а виолончелист, – поправил тестя Плотников. – А во-вторых, я упомянул о нем не с бухты-барахты, а в ответ на ваше заявление, что в районе не могут работать профессионалы. Мое мнение – могут!

– А меня твое мнение не интересует. Я решил нанять Татьяну Александровну для частного расследования, и ты меня не отговоришь. Тем более деньги плачу я, а не ты. Тебе услуги частного детектива просто не по карману. Хорошо, если твоей зарплаты на корм для всей этой живности хватит.

– Борис Федорович, я и не собирался вас отговаривать. Мне просто не понятно, что нового можно найти сейчас, если даже по горячим следам дубковская полиция ничего не обнаружила.

– Меня интересует имя убийцы. – Крайнов повернулся в мою сторону и спросил: – Татьяна Александровна, у вас еще есть к нам вопросы?

– Конечно. Валерий, скажите, у вашей жены были подруги?

– Подруги? – Мой вопрос почему-то напряг вдовца. – Я не знаю…

– Как это вы не знаете? – удивилась я.

– А при чем здесь вообще подруги? – развел руками скрипач. – Я понимаю, если бы вы спросили о врагах…

– А что, таковые были? – Я поочередно обвела взглядом мужчин. Крайнов пожал плечами и подошел к аквариуму.

Плотников потер руками виски, затем, с опаской поглядывая на тестя, пояснил:

– Враги – это громко сказано. Я знаю, что у Ани была школьная подруга, но после нашей свадьбы они рассорились. Даже случайное упоминание о ней приводило мою жену в бешенство.

– Да, он прав, – подтвердил Борис Федорович, повернувшись к нам. – Аня дружила с Катей Харламовой класса с пятого, они были, что называется, неразлейвода. Уж не знаю точно, какая кошка между ними пробежала, но последние годы они действительно не общались. Дочка категорически не хотела о ней говорить. Валера, ты знаешь, в чем там дело было?

– Аня говорила, что Катя вроде бы ей завидовала. Она-то была не замужем.

– Ясно, обычные женские заморочки. У одной есть такая кофточка, у другой – нет, одна похудела на пару килограммов, вторая, наоборот, поправилась. Одна вышла замуж, другая пока нет. Татьяна Александровна, вам, вероятно, знакомо такое соперничество?

– Разумеется, – подтвердила я, а потом спросила: – Кто-нибудь может дать мне адрес Катерины?

– Я не в курсе, – пожал плечами вдовец.

– Я, пожалуй, могу вас сориентировать, если, конечно, Катерина не изменила свое место жительства. Вообще, мне эта девочка всегда нравилась. Такая общительная, веселая и к тому же из очень интеллигентной семьи. Ее отец, как и Анина мама, преподавал в университете. Между прочим, у Харламовых тоже была дача в Поликарповке. Этот дачный кооператив как раз и был создан сотрудниками Тарасовского университета. Конечно, со временем кто-то продал свои дачи людям, не имеющим к этому учебному заведению никакого отношения. Помнится, Харламовы тоже хотели продать ее. Правда, в первый же год, когда они приняли такое решение, им это не удалось. Это был самый разгар экономического кризиса, дачи не пользовались спросом. Что было потом, я не в курсе. Моя супруга скоропостижно ушла из жизни, потом меня пригласили на работу в министерство. Валера, может быть, ты знаешь, Харламовы продали дачу?

– Я не знаю, как дело обстоит на сегодняшний момент, но прошлым летом Аня встретилась с Катей на дороге при подъезде к Поликарповке, причем в самом узком ее месте. По идее Хараламова, которая сидела за рулем встречной машины, должна была прижаться к обочине, но она не собиралась этого делать. Аня, разумеется, тоже не хотела уступать. Машины разошлись в нескольких сантиметрах друг от друга.

– Валерий, а вы тогда были в машине или знаете эту историю со слов Анны?

– Да, я был в «Фольксвагене» и просил Аню не рисковать нашими жизнями, а потому уступить ей дорогу. Но она меня не послушала. Кстати, Катя тоже была в машине не одна, на переднем сиденье я видел мужчину. Может, муж, а может, и покупатель.

– Беспричинная вражда самая упорная. Неужели Харламова причастна к смерти моей Анюты? – Крайнов покопался в своей записной книжке, довольно быстро нашел и продиктовал мне домашний адрес Катерины.

– Значит, подруг у вашей жены не было? – подытожила я, глядя на Плотникова, и тот помотал головой из стороны в сторону.

– А вот с Аней в зоомагазине блондиночка такая симпатичная работала, – вспомнил Борис Федорович. – Мне показалось, они дружили. Во всяком случае, я ее несколько раз в гостях у вас видел…

Валерий снова мотнул головой, не понимая, о ком идет речь. У меня создалось стойкое ощущение, что Плотников мало интересовался как кругом общения своей жены, так и ее внутренним миром.

– А где именно Анна работала? – уточнила я.

– В зоомагазине, в «Фауне». – Крайнов опередил с ответом зятя, а затем сказал: – Кажется, ту блондинку звали Оксаной. Она и на похоронах была. У нее еще такая очаровательная ямочка на подбородке.

– Так вот вы кого имеете в виду! – прозрел-таки вдовец. – Да, с Аней в смене действительно работала Оксана. Я бы не сказал, что они очень уж дружили. Хотя по магазинам иногда вместе бегали. Она как-то была у нас в гостях.

– Так, «Фауна» – это целая сеть магазинов. Валерий, в каком именно работала ваша жена?

– В том, что в центре, на улице Горького.

– А какой у нее был график работы? – уточнила я.

– Неделя через неделю. В понедельник – пересменка. – С ответом на этот вопрос у Плотникова не возникло никаких затруднений.

– То есть Анна поехала на дачу в свой первый выходной день?

– Да, это было во вторник, – подтвердил вдовец.

– Получается, что на этой неделе Оксана работает? – уточнила я.

– Наверное. А вы что, хотите с ней встретиться? – спросил Валерий.

– Хочу.

– Не понимаю, чем она может вам помочь. – Вдовец отнесся к моим планам со скепсисом.

– Пока не знаю. Я просто пытаюсь установить круг общения Анны. Вы могли бы мне сами еще кого-нибудь назвать, того, с кем она близко общалась? – обратилась я к обоим мужчинам, но они молчали. – А хотя бы время от времени?

– Валера, что же ты молчишь?

– Я думаю, вспоминаю.

Я решила помочь растерявшемуся музыканту наводящими вопросами:

– У Анны были длинные выходные. Наверняка она не сидела целыми неделями дома. Может быть, она ходила на фитнес? Или на какие-нибудь курсы, к примеру, фэн-шуй? – спросила я, поскольку в гостиной были расставлены различные восточные статуэтки, в дверных проемах висели ветряки, а на стенах – картины с восточной символикой.

– Да, в какой-то фитнес-клуб она ходила, но я не помню, в какой именно. Они все так похоже называются. Что касается фэн-шуй, то вы правильно заметили, Аня действительно увлекалась этим искусством, но никаких курсов не посещала, а читала специальную литературу. Знаете, моя жена по своей натуре была домоседкой. Ей нравилось украшать квартиру разными безделушками, заниматься нашими домашними питомцами.

Интересно, а она ребенка завести не думала? Этот вопрос так и вертелся у меня на языке, но я не стала его задавать. Мало ли, какие у Плотниковых могли быть проблемы со здоровьем…

– А родственники у вас есть? – спросила я, но мужчины молчали. – Какие-нибудь тетушки, кузины?

– Мама Ани умерла два года назад от инфаркта, – сказал Крайнов, – у нее не было ни братьев, ни сестер. А мой брат со своей семьей еще с советских времен живет в Беларуси.

– Я тоже в семье один. С моими родителями Аня близко не общалась. Не скажу, что они не ладили, просто у них не было общих интересов.

– Понятно. Я могу взглянуть на вещи Анны? – спросила я.

– Какие вещи? Зачем? – удивился Валерий.

– Личные вещи вашей жены. Возможно, удастся найти абонемент в фитнес-клуб, какие-нибудь визитные карточки.

– Я разбирал Анины вещи, но не видел никакого абонемента. Наверное, он был в сумочке, а ее забрала полиция.

– Валера, а почему ты не скажешь, что все украшения остались на ней? – подал голос Крайнов.

– Я просто не успел. Да, действительно в тот день на Ане были два кольца, цепочка с кулончиком и серьги, все это при ней и осталось.

– Это были дорогие украшения. Про обручальное кольцо не скажу, это к Валерию, – Борис Федорович посмотрел на него свысока, – но вот перстень, который был на Ане, обошелся мне в очень даже приличную сумму. Я подарил его дочери на двадцатилетие. Если мою дочь убили воры, которых она там застала, они непременно сняли бы с нее все золото.

– Логично. – Я согласно кивнула. – Тем не менее я хотела бы взглянуть на вещи Анны. Наверняка хоть что-то осталось.

– Валера, что ты сидишь? Проводи Татьяну Александровну в спальню.

– Пойдемте. – Скрипач без особой охоты поднялся с дивана и направился в смежную комнату. Я последовала за ним. Мне пришлось перешагнуть через кота, который лежал в дверном проеме. Просканировав взглядом спальню, я шагнула к туалетному столику. На нем было неестественно пусто. Перехватив мой взгляд, Валерий сказал: – Я выбросил всю косметику. Она ведь теперь не нужна. Кое-какую одежду я отдал на благотворительность. Прочитал в Интернете объявление, что людям, потерявшим все свое имущество при пожаре на Михайловской улице, нужна одежда, обувь, и отнес кое-что в пункт приема.

– Молодец! – произнес Крайнов. – Легко быть благотворителем за чужой счет.

– Борис Федорович, я не так уж мало зарабатываю, – стал оправдываться Валерий. – И потом, что мне было еще делать с Аниными вещами? Не хранить же их вечно?

Пока тесть и зять выясняли отношения, я позволила себе открыть ящик туалетного стола. В нем лежал планшет, и я достала его, спросив:

– Это Анин гаджет или вы пользовались им совместно?

– Анин, – кивнул Валерий. – Для входа нужен пароль, но я его не знаю.

– Обычно пароль делают легким для запоминания или же записывают куда-то, – заметила я.

– Я пытался подобрать пароль. Перебрал клички всех наших питомцев, вбивал день рождения Ани, день нашей свадьбы, название любимого фильма, но ничего не подошло.

– Вы не возражаете. – Я еще не договорила просьбу до конца, но уже поняла по выражению лица вдовца, что он против, тем не менее я закончила свою мысль: – …если я возьму на какое-то время планшет?

– Но зачем он вам? Что вы хотите там найти? Неужели вы думаете, что там есть ответ на вопрос, кто убил мою жену?

– Очень даже может быть. Я думаю, этот гаджет позволит мне очертить круг общения вашей жены. Она ведь наверняка имела страницы в соцсетях…

– Так вы можете посетить их и со своего устройства. Как это ни странно звучит, но я был в друзьях у своей жены, а она – у меня. Аня в основном публиковала фотографии наших питомцев. Иногда она делала репосты красивых картинок. Все как у всех… Что теперь делать с ее аккаунтами? Удалить или временно заблокировать? Я слышал, что некоторые соцсети хотят создать своеобразные кладбища, – трагически произнес Валерий. – Татьяна, я был бы вам даже благодарен, если бы вы смогли разблокировать этот планшет и сообщить мне потом пароль. Я сам не смогу это сделать, а без пароля это совершенно ненужная вещь.

Я снова обратила внимание, что в отсутствие тестя Валерий ведет себя более естественно. Когда же Борис Федорович был рядом, Плотников сразу терялся, у него проявлялся комплекс неполноценности. Это было и не удивительно, Крайнов не упускал случая поддеть своего зятя, но даже когда он не выражал откровенно своего отношения к кому-либо и чему-либо, сила его личности чувствовалась на физическом уровне. И даже если он говорил, не повышая голоса, в нем звучала непререкаемая мощь.

– Вы нашли Анин планшет, – сказал Борис Федорович, заглянув в спальню. Казалось бы, он просто констатировал факт, но я услышала в этой короткой фразе намного больше. На правах отца он разрешал мне взять гаджет своей дочери, чтобы тщательно изучить его содержимое. – А ты, Валера, говорил, что Аниных вещей не осталось. Это ведь ее игрушка? Твоя не может быть в розовом чехле, так ведь?

– Планшет Анин, – подтвердил вдовец, – я уже разрешил Татьяне взять его.

– Разрешил он! – съязвил Крайнов. – Ты должен был сам предложить Татьяне Александровне взять его для изучения. Или ты там уже все подчистил?

– Я не знаю паролей.

Пока тесть и зять вели очередной раунд словесной битвы, я продолжила изучать спальню и наткнулась на плюшевую собачку. Это была не просто мягкая игрушка, а сумочка с кармашком. Я взяла ее в руки, помяла и нащупала бумажку. Мне не составило особого труда незаметно вынуть записку и положить ее в свой карман. Мужчины на меня в тот момент не смотрели. Больше ничего интересного в спальне не нашлось, и я направилась в гостиную. Крайнов и Плотников последовали за мной.

– Я хотела бы съездить в Поликарповку, – сказала я, обернувшись на мужчин. – Кто-нибудь из вас может составить мне компанию?

– У меня сегодня вечером концерт, а завтра весь день репетиции, – сказал скрипач, что следовало принимать за отрицательный ответ.

– Татьяна Александровна, у меня тоже сегодня есть кое-какие дела, а вот завтра, в первой половине дня, я непременно съезжу с вами в Поликарповку. Если мы наметим выезд на десять утра, это будет не рано для вас?

– В самый раз.

– К девяти я собираюсь заскочить в управление железной дороги. Освобожусь примерно через час. Сможете меня там захватить?

– Конечно.

– Валера, оставь меня с Татьяной Александровной наедине, – попросил Крайнов.

Плотников молча вышел на кухню. Кот, помахивая хвостом, отправился за ним. Оставшись вдвоем, мы решили финансовый вопрос, после чего Борис Федорович проводил меня до двери. В арочном проеме появился Валерий. В его взгляде так и читалось: «Все равно ничего у тебя не получится».

– До свидания, – попрощалась я, вышла из квартиры и нажала на кнопку лифта, кожей чувствуя, что мужчины молча смотрят на закрывшуюся за мной дверь.

Приехал лифт, я вошла в него и услышала, что на площадке открылась дверь.

– Подождите меня, пожалуйста, – попросила женщина, и я придержала лифт на этаже. Войдя в кабинку, соседка Плотниковых несколько секунд изучала меня, а затем спросила: – Вы что же, к Валерию приходили?

– К нему, – подтвердила я.

– Значит, я не ошиблась. – Дама многозначительно ухмыльнулась. – Быстро, однако…

– В смысле?

– Да смысл тут простой. Выходит, вы новая муза нашего скрипача?

– Я не муза, а частный детектив. Занимаюсь расследованием обстоятельств смерти Анны Борисовны.

– А, вон в чем дело. – Женщина разочарованно вздохнула и вышла из лифта.

– Скажите, вы общались с Плотниковыми? – спросила я ее уже на улице.

– Не скажу, что часто. Мы просто соседи.

– Это уже много. Как, по-вашему, у Валерия и Анны был крепкий брак?

– Ой, даже не знаю, что вам сказать! Скандалов-то я за стенкой точно никогда не слышала, но крепким браком, по-моему, там и не пахло. Вот какая семья без детей? И вообще, мне кажется, Плотниковы жили каждый сам по себе. Я уж давно их вместе не видела. Уж год – точно. Бывало, она выйдет из дома, сядет в свою машину и укатит куда-то, а он выходит следом и направляется к троллейбусной остановке.

– Вероятно, им было не по пути.

– Вот и я про то же, – многозначительно вздохнула моя собеседница.

– Скажите, может, вы видели Анну с другим мужчиной или, наоборот, Валерия – с другой женщиной?

– Вот чего не было, того не было. Врать не буду. Хотя я не удивилась бы, если бы такое произошло. Я же не случайно приняла вас за новую музу нашего скрипача.

Я задала соседке Плотниковых еще несколько вопросов, но ничего полезного для моего расследования больше вытянуть из нее не удалось. Несмотря на то что женщина была расположена к диалогу, тратить время на общение с ней не имело смысла. Самое главное она уже сказала – со стороны создавалось впечатление, что каждый из супругов жил своей жизнью. Так что было совсем не удивительно, что Аня не сказала Валерию, что едет на дачу, а он догадался, что она поехала туда, только после того, как она две ночи не ночевала дома.

Глава 2

Сев тогда в машину, я впервые поймала себя на мысли, что это расследование напоминает квест. Из первой комнаты я вышла с трофеями – планшетом жертвы и запиской с какими-то наборами букв и цифр. С большой долей вероятности это как раз и были пароли, с помощью которых можно разблокировать гаджет и войти в аккаунты его владелицы. А еще я узнала имя и адрес девушки, которая когда-то была близкой подругой Анны, но потом они стали едва ли не врагами. Женская вражда может возникнуть из-за сущего пустяка, а вот по силе разрушения ей нет равных. Недаром ураганам дают чаще всего женские имена. Вполне возможно, что Аня попала в Поликарповке под действие урагана Катерина.

Я достала смартфон и посмотрела в Интернете, где находится Глебов проезд. Мне всегда казалось, что я хорошо знаю Тарасов, но вот о Глебовом проезде никогда не слышала. Оказалось, что он находится в историческом центре нашего города, у подножия Соколиной горы. В этом проезде было всего три дома, в одном из которых проживали Харламовы. Минут через пятнадцать я была у цели. Произведя в уме нехитрые математические расчеты, я пришла к выводу, что Катерина проживает во втором подъезде. Как раз около него стояли три дамочки пенсионного возраста и оживленно обсуждали рецепты омолаживающих масок. Я обошла их и стала нажимать кнопки домофона. У Харламовых никого дома не оказалось.

– Девушка, мне показалось, или вы действительно в мою квартиру звонили? – поинтересовалась одна из женщин.

– Я звонила в сорок вторую.

– Значит, не показалось. Простите, а что вам нужно?

– Понимаете, я с Катей хотела встретиться. Это, наверное, ваша дочь? Вы не подскажете, когда ее можно дома застать?

– Девушка, а зачем она вам нужна?

На меня смотрели три пары любопытных глаз – Катиной мамы и двух ее приятельниц. Мне не хотелось ставить Харламову в неловкое положение, представляясь частным детективом, поэтому я решила отклониться от истины:

– Дело в том, что я дистрибьютор. Катя у меня косметику покупала.

– Долго же вы, должно быть, с ней не общались, она уже около двух лет не живет здесь, – сказала Харламова, поглядывая на меня с недоверием, – а вы даже не знаете об этом.

Меня нисколько не смутил упрек Харламовой. Растянув рот в самой непосредственной улыбке, я попросила:

– А дайте мне, пожалуйста, ее новый адрес или хотя бы телефон. У меня для Катерины такое интересное предложение имеется! Скидки на косметику – до пятидесяти процентов. А еще подарки, розыгрыши призов, пробники…

– Призы и скидки – это хорошо, только моя дочь теперь в Санкт-Петербурге проживает, – похвасталась женщина.

– А вы нам что-нибудь предложите, – попросила женщина, на вид самая молодая среди всех, – что-нибудь для омоложения кожи. Каталог у вас с собой есть?

– Маша, так ты же мой рецепт хотела на себе опробовать? – одернула ее женщина постарше. – Он натуральный, без всякой химии, да и дешевле выйдет.

– Но ведь там скидки большие…

– Знаю я, что такое скидки, – не сдавалась умудренная жизненным опытом женщина. – Сначала увеличат стоимость товара, а потом устраивают распродажи, в итоге продают все за свою цену.

– Не всегда так бывает.

Пока две женщины спорили, я обратилась к их третьей приятельнице – к Харламовой:

– А мне показалось, я на прошлой неделе Катерину в Тарасове видела, поэтому и решила ее найти.

– Точно показалось. Она последний раз в Тарасове прошлым летом была, а сейчас в Питере. Моя Катя замуж за коренного петербуржца вышла. Вот так! – снова порисовалась то ли передо мной, то ли перед соседками Харламова.

– Ясно. Извините за беспокойство. До свидания!

Не успела я и двух шагов сделать, как услышала за своей спиной:

– Девушка, а как же каталог?

Пришлось остановиться и сказать первое, что пришло в голову:

– Знаете, в этом месяце скидки только на декоративную косметику.

– Жалко.

Одна из ниточек оборвалась.

* * *

Приехав домой, я набрала номер Кирьянова.

– Володя, привет! Скажи, а ты мог бы раздобыть для меня подробности уголовного дела, которым занимается следственное управление Дубковска? – спросила я без всяких предисловий.

– Нет.

– Шутишь? – не поверила я своим ушам. – Ты еще никогда не отказывал мне вот так сразу, даже не попытавшись что-то предпринять.

– Мне просто стало интересно, какой будет твоя реакция, – в голосе Кири послышались игривые нотки. – Знаю, что ты все равно от меня не отстанешь, пока своего не добьешься. Так что там, в этом Дубковске, произошло? Я только вчера был на областном совещании. Ни о каких громких делах в этом районе речи не шло.

– А дело не такое уж громкое. Убийство молодой женщины в дачном поселке Поликарповка. – Я дала Кирьянову всю необходимую информацию. – Мой клиент, а он, между прочим, чиновник федерального масштаба, полагает, что дело об убийстве его дочери будет спущено на тормозах. Он ведь не стал бравировать своим высоким положением.

– А что так?

– Я думаю, что он опасается, что эта информация просочится сначала в местную прессу, а затем дойдет до столичных СМИ, поползут ненужные разговоры…

– Какие разговоры?

– Да какие угодно! Например, о том, что чиновники за государственный счет разъезжают по стране по личным делам. А это может повредить репутации Крайнова. – Я проговорилась, кто мой клиент. Впрочем, от Кирьянова можно было это и не скрывать.

– Крайнов, говоришь? – заинтересованно переспросил полковник. – Не тот ли это Крайнов, который был заместителем начальника регионального управления железной дороги? – уточнил Владимир Сергеевич.

– Он не посвящал меня подробно в свою трудовую биографию, но похоже, что тот самый. Завтра Борис Федорович как раз в управление РЖД заглянуть собирается.

– Значит, убита дочь Крайнова…

– По мужу она Плотникова.

– Да, я слышал об убийстве некой Плотниковой, дубковские коллеги докладывали, что оно практически раскрыто. Я в детали и не вникал.

– Так ты узнаешь о ходе официального расследования? – спросила я.

– Придется побеспокоить кое-кого в Дубковске. Напомни мне, когда произошло убийство и где именно, – попросил Кирьянов, и я выдала своему приятелю исходную информацию.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.