# Роза и шип

Майкл Салливан

Изрядно поиздержавшиеся Ройс и Адриан приезжают в Медфорд в поисках работы и немедленно впутываются в таинственную историю о бесследном исчезновении хорошенькой «ночной бабочки»…

Michael J. Sullivan

THE ROSE AND THE THORN: BOOK 2 of THE RIYRIA CHRONICLES


© Michael J. Sullivan, 2013

© Перевод. К. Егорова, 2017

© Издание на русском языке AST Publishers, 2018

* * *

> Посвящается читателям, верившим в меня, когда никто не верил.


## От автора

Добро пожаловать в «Хроники Рийрии».

Если вы новичок в мире Элана, возможно, вам следует прочесть это вступление, чтобы определить, с чего начать, потому что начинать, наверное, нужно не отсюда. Даже тем, кто давно знаком с «Рийрией», может быть небезынтересно узнать немного о том, как появилась эта серия и чего ожидать от нее в будущем.

«Хроники Рийрии» – это приквел к моей дебютной серии «Рийрия» (первоначально выпускавшейся издательством «Орбит», начиная с романа «Похищение мечей» в ноябре 2011-го и заканчивая «Наследником Новрона» в январе 2012-го). Если вы предпочитаете читать книги в хронологическом порядке, начинайте с этого романа – я позаботился о том, чтобы в «Хрониках» не попадались спойлеры. Вам также не потребуется сначала ознакомиться с «Рийрией». Я хотел угодить читателям из обоих лагерей (тем, кто предпочитает хронологический порядок, и тем, кому больше нравится порядок публикации). С учетом вышесказанного, «Хроники» на самом деле лучше читатьпосле «Рийрии», и старожилы найдут в них маленькие сюрпризы, которые будут им понятны, потому что они уже знают всю историю целиком. На важные сюжетные ходы это никак не повлияет, это просто маленькие бонусы для тех, кто в курсе дела. Главное, что читатели могут начать путешествие по Элану как с «Коронной башни», так и с «Похищения мечей».

Я бы хотел уделить минутку внимания различиям в структуре этих двух серий. Для тех, кто не в курсе, я написал все шесть романов «Рийрии» до того, как начал издавать их. В той серии это имело колоссальное значение. Несмотря на то что в каждой книге имелся собственный конфликт и развязка, там было несколько сюжетных линий, общих для всех книг серии. По всему тексту я разбросал намеки на тайны, и читателю надлежало пережить немало погонь за знанием, ведь все было выстроено как подготовка к великому финалу, где, скажем так, раскрывались все секреты. Поскольку это была моя первая работа, я мог позволить себе подобную роскошь. В конце концов, никто не ждал продолжения.

При написании «Хроник Рийрии» я избрал иной подход. Я не знаю, сколько частей будет в этой серии, поэтому даю ей открытую концовку вместо того, чтобы создавать единое повествование, поделенное на эпизоды. Эти истории больше похожи на отдельные романы и не составляют настолько целостную картину, как предыдущая серия. Таким образом я смогу перестать писать книги о Рийрии в любое время, не оставляя при этом вопросов без ответа и неразрешенных конфликтов. У меня на это несколько причин. Прежде всего я очень трепетно отношусь к Рийрии. Я очень горжусь своими достижениями, но все мы видели некогда великие сериалы, которые продолжались куда дольше, чем следовало. Во-вторых, я не знаю, захотят ли люди и дальше читать про этих героев. Все-таки я написал и опубликовал восемь романов. Возможно, этого достаточно.

Так что же все-таки такое «Хроники Рийрии»? И почему я решил писать предысторию вместо продолжения? Многим уже известно, что «Рийрия» в переводе с эльфийского значит «двое»; это также название, которое Адриан Блэкуотер и Ройс Мельборн выбрали для обозначения своего дуэта наемных воров. Таким образом, неудивительно, что в «Хрониках Рийрии» эта парочка играет значительную роль. Тщательно продуманная серия «Рийрия» заканчивается концом эпохи, и я очень доволен тем, как завершились описываемые события. После всех усилий, которые я приложил, чтобы подыскать идеальную концовку, я боялся, что любое продолжение покажется своего рода приложением и, вполне вероятно, разрушит нечто очень ценное для меня. Поэтому стало очевидным, что лучше исследовать начало, а не конец.

По сути, «Хроники» – это история возникновения Рийрии. В начале «Рийрии» Ройс и Адриан уже были лучшими друзьями. Проработав вместе двенадцать лет, они были связаны узами, благодаря которым многие читатели восприняли их с такой теплотой. Для меня как для автора было очень интересно выяснить, как два столь разных человека повлияли друг на друга и как зародилось то безграничное доверие, которое существует между ними. Мне пришло в голову, что при первой встрече они бы вовсе не понравились друг другу, вернее, они бы, скорее всего, друг друга возненавидели. Самым трудным для меня стало реалистично показать, как сложился их союз, но в творчестве я больше всего люблю трудности.

Кто-то выдвинул предположение, что взяться за «Хроники» меня вынудил издатель, который хотел, чтобы я вернулся к уже проверенной золотой жиле. Это не так. Все, кто меня знает, в курсе, что никакая сумма не соблазнит меня писать то, что мне неинтересно. Но если в ответе за «Хроники» не «Орбит», то кто же? Я бы сказал, что это в основном читатели, которые настаивали, что 685 000 слов им мало. Благодаря вашей поддержке у меня есть еда на столе и крыша над головой. Я во многом чувствую себя художником эпохи Возрождения, а вы – мои покровители. Но есть еще один человек – наверное, единственный человек, который на самом деле может заставить меня что-либо делать. Этот человек запланировал «Хроники». Она тайно манипулировала мной, и то, как я оказался жертвой ее коварных махинаций, само по себе целая история.

Это классический сюжет о муже, чья жена влюбилась в другого мужчину – более удалого и очаровательного. Звучит трагично, но это немного другая история, потому что роман произошел между реальной женщиной и вымышленным мужчиной. Моя жена – назовем ее Робин (потому что это ее имя) – влюбилась в Адриана Блэкуотера. Не уверен, должен ли я поощрять отношения своей жены с другим мужчиной, но по крайней мере я знаю, что этот парень достоин доверия. Дочитав серию «Рийрия», Робин огорчилась, ведь пришла пора попрощаться с миром Элана и особенно с Адрианом, но потом она поняла, что я могу вернуть и его, и Ройса, чтобы рассказать их предысторию. Эта мысль привела в движение дьявольский план по воскрешению дуэта.

Все началось с того, что она убедила меня написать рассказ, чтобы чем-то порадовать читателей во время перехода от самиздата к традиционному изданию. Предзаказ на «орбитовские» издания «Рийрии» уже существовал (но сами книги еще не вышли), а мои более ранние варианты пришлось удалить, чтобы освободить место. Впервые за многие годы мне нечего было выложить, а поскольку контракт позволял мне выпускать тексты короче романов и поскольку рассказы и должны быть короткими, Робин попросила меня написать рассказ о прошлом Ройса и Адриана.

Дело в том, что я вообще-то не очень хорошо пишу рассказы. Так что я решил относиться к делу, как к написанию главы – первой главы романа. Совершив путешествие во времени, я написал простой рассказик о том, как Ройс и Адриан познакомились с виконтом Альбертом Уинслоу. Это случилось примерно через год после того, как сами герои встретились впервые. Я выпустил рассказ бесплатно под названием «Виконт и ведьма», и читателям, похоже, понравилось. Когда я написал этот рассказ, зерно было посеяно, и пока я работал над другими проектами, оно начало прорастать. Когда стало ясно, что «Рийрия» запущена, я начал работать над книгой, которая превратилась в «Розу и шип».

Уже приближаясь к концу романа, я осознал проблему. Не мог же я издать книгу о том, что случилось на второй год совместной работы Ройса и Адриана. О чем я думал? Возвращение к истокам требовало ответа на вопрос: с чего все началось? Какой смысл в легенде без истории ее возникновения? Чем больше я об этом думал, тем яснее сознавал, что мне нужно написать о первой встрече Ройса и Адриана. Когда я рассказал об этом жене, она выказала сдержанную поддержку: «Если ты считаешь, что так будет лучше, дорогой». Выйдя из комнаты, я услышал приглушенное «Ура!» и представил, как Робин трясет кулаком в воздухе, будто забила выигрышный гол. Вот так и появилась «Коронная башня».

Случайно написав книги, действие которых происходит с разницей в один год по эланскому времени, я теперь задумываюсь о серии из двенадцати книг – по одному роману на каждый год до событий «Рийрии». Напишу ли я когда-нибудь все эти истории? На этот вопрос невозможно ответить, пока не увижу, как идут дела у этих двух романов. Но как всегда и бывает в писательстве, я открыл дверь, и теперь через нее заходят идеи. Пока что я коллекционирую их, как красивые ракушки, пока работаю над другими проектами.

Вот так все и сложилось. Счастливый случай, ставший реальностью благодаря страсти хитроумной жены к вымышленному мужчине и легиону читателей, которые захотели читать дальше. Если вы давно знакомы с «Рийрией», надеюсь, эти книги понравятся вам так же, как предыдущие. Если мое творчество для вас в новинку, надеюсь, вы заведете новых друзей, и если так, то впереди вас ждет еще шесть романов, в которые можно окунуться.

Наконец, после прочтения прошу вас написать мне пару слов на адрес michael.sullivan.dc@gmail.com и поделиться впечатлениями. Именно благодаря подобным отзывам и появились «Хроники». Так что если вы захотите читать дальше, самый лучший способ осуществить это желание – высказаться.

> ХРОНОЛОГИЧЕСКИЙ ПОРЯДОК

> Коронная башня

> Роза и шип

> Смерть леди Далгат

> Похищение мечей

> Восход империи

> Наследник Новрона


## Роза и шип. Хроники Рийрии. Книга вторая

### Глава первая. Битва на Входном мосту

Рубену следовало сбежать, как только оруженосцы вышли из замка. Тогда он с легкостью укрылся бы в конюшне, а им осталось бы швыряться яблоками и оскорблениями, но их улыбки смутили его. Они выглядели дружелюбно… почти нормально.

– Рубен! Эй, Рубен!

«Рубен? Не Навозный Жук? Не Тролленыш?»

У каждого оруженосца имелось для него прозвище. Все они были далеко не лестными, однако он тоже придумал этой троице имена… и, разумеется, никогда не произносил их вслух. В «Песни человека», одной из любимых поэм Рубена, старость, болезнь и голод назывались Тремя Бичами человечества. Жирный Хорас определенно был Голодом, бледный рябой Уиллард – Болезнью, а Старость досталась семнадцатилетнему Диллсу, самому старшему из троих.

Заметив Рубена, троица ринулась к нему, словно стайка хищных гусей. Диллс размахивал помятым рыцарским шлемом, который хлопал забралом. Уиллард нес старый дублет. Хорас ел яблоко… какой сюрприз.

У него еще был шанс оказаться в конюшне прежде них. Только Диллс мог состязаться с ним в беге. Рубен переступил с ноги на ногу, но помедлил.

– Это мой старый шлем, – весело сообщил Диллс, как будто трех прошлых лет не было и в помине. Лиса, забывшая, что делать с кроликом. – Отец прислал мне для испытаний новый полный комплект. А с этим мы развлекаемся.

Они взяли его в кольцо… теперь не убежишь. Кружили рядом, но продолжали улыбаться.

Диллс протянул ему шлем с болтавшимися кожаными ремешками, отражавший лучи осеннего солнца.

– Когда-нибудь носил такой? Примерь.

Рубен ошарашенно уставился на шлем.

«Это так странно. Почему они ведут себя приветливо?»

– Думаю, он не знает, что с ним делать, – сказал Хорас.

– Давай, – Диллс снова протянул ему шлем. – Ты ведь скоро вступишь в замковую стражу, верно?

«Они разговаривают со мной? С каких пор?»

– Э-э… ага, – с заминкой ответил Рубен.

Улыбка Диллса стала шире.

– Я так и думал. Тебе ведь нечасто удается отточить боевые навыки?

– Кто будет сражаться с помощником конюха? – прочавкал Хорас.

– Именно, – кивнул Диллс и посмотрел на синее небо. – Прекрасный осенний день. Глупо сидеть внутри. Я решил, что ты захочешь выучить несколько движений.

У каждого оруженосца был при себе учебный деревянный меч, а у Хораса – целых два.

«Это взаправду?» Рубен вгляделся в их лица в поисках обмана. Казалось, его недоверчивость оскорбила Диллса, а Уиллард закатил глаза.

– Мы-то думали, ты захочешь примерить рыцарский шлем, ведь тебе никогда такой не носить. Думали, ты это оценишь.

За их спинами Рубен заметил старосту оруженосцев Эллисона: тот вышел из замка и уселся на край колодца, наблюдая за происходящим.

– Будет весело. Мы все попробуем по очереди. – Диллс вновь ткнул шлем в грудь Рубену. – С дублетом и шлемом тебе не будет больно.

Уиллард нахмурился, видя нерешительность Рубена.

– Послушай, мы пытаемся сделать доброе дело… не будь таким придурком.

Как ни странно, Рубен не видел в их глазах злобы. Они улыбались ему так, словно он был одним из них: непринужденно, открыто. Наконец Рубен начал понимать. За три года им надоело издеваться над ним. Он был единственным неблагородным мальчишкой их возраста, и это делало его мишенью по умолчанию, но времена изменились, и они повзрослели. Это было предложение мира, а с учетом того, что Рубен до сих пор так ни с кем и не подружился, он не мог позволить себе привередничать.

Он взял шлем и надел на голову. Несмотря на набитые внутрь тряпки, шлем все равно был слишком большим и болтался. Рубену показалось, что что-то не так, но он не знал, что именно. Он никогда не носил доспехов. Поскольку ему предстояло стать стражником, его отец должен был обучать сына, но никак не мог найти на это времени. Нехватка опыта делала предложение оруженосцев особенно привлекательным, и соблазн одолел подозрения. Это был шанс узнать хоть что-то о сражениях и фехтовании. Всего через неделю Рубену исполнится шестнадцать, и он присоединится к замковой страже. Такому неумехе будут доставаться худшие задания. Если оруженосцы не шутят, он сможет научиться чему-то… хоть чему-то.

Троица помогла ему натянуть плотный стеганый дублет, который ограничивал движения; затем Хорас вручил Рубену деревянный меч.

И началось избиение.

Без предупреждения оруженосцы принялись лупить Рубена мечами по голове. Металл и тряпки смягчали удары, но не все. Внутри шлема были шершавые металлические выступы, которые впивались в лоб, в щеки, в уши. Рубен поднял меч в жалкой попытке защититься, но сквозь узкую щель забрала почти ничего не было видно. Сквозь слой тряпок он едва слышал приглушенный смех. Один удар выбил меч из его руки, другой пришелся в спину, и Рубен рухнул на колени. После этого оруженосцы взялись за него всерьез и принялись колотить свернувшуюся в калачик жертву по прикрытой металлом голове.

Наконец удары стали реже, потом прекратились. Рубен услышал тяжелое дыхание, сопение и смех.

– Ты был прав, Диллс, – сказал Уиллард. – Из Навозного Жука получилось отличное учебное чучело.

– Да, но чучела не сворачиваются в клубок, как девчонки. – В голосе Диллса слышалось знакомое презрение.

– Зато он визжит, когда его бьют.

– Кто-нибудь хочет пить? – пропыхтел Хорас.

Услышав, что они уходят, Рубен позволил себе вздохнуть и расслабить мускулы. Челюсть затекла, потому что он все время стискивал зубы, тело ныло от побоев. Он полежал еще немного, выжидая и прислушиваясь. В шлеме мир казался далеким, приглушенным, но он боялся его снимать. Несколько минут спустя оскорбления и смех стихли вдали. Рубен чуть сдвинул забрало и увидел только рыжие и желтые листья, которыми шелестел легкий ветерок. Затем он разглядел оруженосцев в середине двора: они наполняли кружки из колодца и устраивались на тележке с яблоками. Один растирал правую руку и махал ею.

«Должно быть, колотить меня – утомительное дело».

Рубен стащил шлем, и прохладный воздух ласково коснулся потного лба. Теперь он понял, что этот шлем вовсе не принадлежал Диллсу. Наверное, они его где-то нашли. Он мог бы догадаться, что Диллс никогда не позволит ему надеть свою вещь. Рубен вытер лицо и не удивился, увидев на ладони кровь.

Он услышал шаги и вскинул руки, чтобы защитить голову.

– Зрелище было жалкое.

Эллисон стоял над Рубеном и жевал яблоко, которое стащил с тележки торговца. Ему бы никто и слова не сказал… уж точно не торговец. Эллисон был старостой оруженосцев, самым старшим мальчиком с наиболее влиятельным отцом. В его обязанности входило не допускать подобных избиений.

Рубен не ответил.

– Дублет был недостаточно плотный, – продолжил Эллисон. – Но, разумеется, суть в том, чтобы вообще не дать себя избить.

Он откусил еще яблока и принялся жевать. Капельки слюны падали на его тунику. Он и Три Бича носили одинаковую форму, синюю с бордово-золотым соколом дома Эссендон. Из-за свежих темных пятен казалось, будто сокол плачет.

– В этом шлеме ничего не видно. – Рубен заметил, что выпавшая из шлема на траву тряпка была ярко-красной от крови.

– Думаешь, рыцари видят лучше? – спросил Эллисон, не прекращая жевать. – Они сражаются на конях. А у тебя были только шлем и драный дублет. Рыцари носят на себе пятьдесят фунтов стали, так что не надо оправдываться. В этом проблема с такими, как ты… у вас всегда находятся оправдания. Мало того, что нам приходится терпеть унижение и выносить вас в качестве пажей, мы еще вынуждены слушать ваши непрерывные жалобы. – Голос Эллисона стал визгливым, как у девчонки. – «Мне нужны туфли, чтобы таскать воду зимой», «Я не могу нарубить все дрова в одиночку». – Он продолжил нормальным голосом: – Почему молодых людей с безупречной родословной по-прежнему заставляют чистить стойла, прежде чем сделать их нормальными оруженосцами, – выше моего понимания, но добавлять к этому унижение работать рядом с кем-то вроде тебя, деревенщиной и бастардом, это просто…

– Я не бастард, – сказал Рубен. – У меня есть отец. И есть фамилия.

Эллисон фыркнул, и яблочная мякоть полетела во все стороны.

– У тебя ихдве, его и ее. Рубен Хилфред, сын Розы Рубен и Ричарда Хилфреда. Твои родители не были женаты. А значит, ты бастард. И кто знает, со сколькими солдатами переспала твоя мать, пока была жива. Горничные постоянно этим занимаются, знаешь ли. Шлюхи они, все до единой. Твой отец просто оказался слишком тупым и поверил, когда она сказала, что ты от него. Прекрасное доказательство его глупости. А если предположить, что она не лгала, то ты сын идиота и…

Рубен врезался в Эллисона всем телом, повалил его на спину, уселся сверху и принялся колотить по груди и лицу. Эллисону удалось высвободить руку, и Рубен ощутил вспышку боли в щеке. Теперь он лежал на спине, и мир звенел и вращался. Эллисон пнул его в бок с силой, достаточной, чтобы сломать ребро, однако Рубен почти ничего не почувствовал благодаря дублету.

Лицо Эллисона побагровело от злости. Рубен никогда раньше ни с кем из них не дрался, и уж точно не с Эллисоном. Его отец был бароном Западной марки; с Эллисоном не связывались даже другие оруженосцы.

Эллисон с гулким звоном обнажил меч. Рубен едва успел схватить с травы учебную деревяшку. Он вовремя подставил ее и спас голову, но сталь рассекла дерево пополам.

Рубен бежал.

Это было единственное его преимущество над оруженосцами. Он больше трудился и постоянно бегал повсюду, а они почти ничего не делали. Даже в тяжелом дублете он был быстрее, и его выносливости хватило бы на свору гончих. При необходимости он мог мчаться дни напролет. Тем не менее Рубен двигался недостаточно проворно, и Эллисон успел нанести еще один удар ему в спину, что лишь подстегнуло Рубена. Оказавшись в безопасности и сняв дублет, он обнаружил, что меч рассек и его, и тунику и оставил глубокий порез на спине.

Эллисон хотел убить.

* * *

Остаток дня Рубен прятался на конюшне. Эллисон и прочие никогда не заходили туда. Главный конюх Хьюберт имел обыкновение пристраивать к делу любого мальчишку из замка, не делая исключений для сыновей графов, баронов или приставов. Быть может, однажды они станут лордами, однако сейчас они были пажами и оруженосцами – точнее, по мнению Хьюберта, руками и спинами, чтобы орудовать лопатой и таскать мешки. Само собой, Рубена заставили выгребать навоз из стойл, что было намного лучше, чем знакомиться с мечом Эллисона. У Рубена болела спина, а также лицо и голова, но кровь больше не шла. Он понимал, что мог умереть, и не жаловался.

Эллисон просто разозлился. Успокоившись, староста найдет другой способ продемонстрировать свое недовольство. Они с оруженосцами поймают Рубена и поколотят… скорее всего, учебными мечами, но на этот раз у него не будет шлема и дублета.

Швырнув очередную лопату навоза в тележку, Рубен помедлил и принюхался. Древесный дым. На кухнях топили круглый год, но осенью запах казался другим, более сладким. Рубен вонзил лопату в землю и потянулся, глядя на замок. Украшения для осеннего торжества были почти готовы. Праздничные флаги и ленты развевались на шестах, цветные фонари свисали с деревьев. Торжество устраивали каждую осень, однако в этот раз празднество будет посвящено новому канцлеру. Значит, оно должно быть пышнее и лучше, поэтому замок изнутри и снаружи украшали тыквы и снопы кукурузы. Когда встал вопрос о нехватке стульев, все комнаты выстлали связками соломы. Последнюю неделю приезжали фермеры с гружеными телегами. Замок действительно выглядел празднично, и хотя Рубена не приглашали, он знал, что торжество удастся на славу.

Взгляд Рубена сместился к высокой башне, которая в последнее время стала его навязчивой идеей. На верхних этажах замка жила королевская семья, и мало кто входил туда без приглашения. Интересующая его башня поднималась над остальными всего на несколько футов, однако в воображении Рубена она парила в небесах. Он прищурился, думая, что сможет заметить движение, мелькнувший за окном силуэт. Ничего не увидел, но днем никогда ничего и не происходило.

Рубен со вздохом вернулся в полумрак конюшни. Вообще-то ему нравилось чистить конские стойла. В прохладную погоду здесь было мало мух, а подсохший навоз, перемешанный с соломой, по консистенции напоминал черствый хлеб или пирожное и почти не пах. Незамысловатая, однообразная работа приносила чувство удовлетворения. Кроме того, Рубену нравились лошади. Им было плевать на происхождение и цвет крови, на то, женился ли его отец на его матери. Они всегда приветствовали Рубена ржанием, а когда он проходил рядом, терлись носами о его грудь. Он не мог придумать ни одного человека, которого в этот осенний день предпочел бы лошадям. И тут, словно по волшебству, Рубен краем глаза заметил бордовое платье.

Увидев принцессу Аристу сквозь щели в двери конюшни, он почти перестал дышать. При виде нее он всегда застывал на месте, а когда мог пошевелиться, был неуклюжим, его пальцы становились неповоротливыми и не справлялись с простейшими задачами. К счастью, ему ни разу не приходилось открывать рот в присутствии Аристы. Рубен догадывался, что в сравнении с языком его пальцы покажутся ловкими. Он годами наблюдал за принцессой, урывками замечал, как она садится в карету или приветствует гостей. Ариста понравилась Рубену с первого взгляда. Понравилась ее улыбка, ее искрящийся смехом голос, зачастую серьезное выражение лица, из-за которого она казалась старше своих лет. Рубен воображал, что она не человек, а волшебное создание, дух естественного изящества и красоты. Он редко видел ее, и потому эти моменты были особенными и чудесными, словно встреча с олененком тихим утром. Когда Ариста появлялась, он не мог отвести от нее глаз. Ей было почти тринадцать, и ростом она сравнялась с матерью. Что-то в ее походке, в движении бедер, когда ей приходилось слишком долго стоять на одном месте, говорило: она уже не девочка, а леди. По-прежнему худая, по-прежнему маленькая… но другая. Рубен мечтал, как однажды окажется возле колодца, когда принцесса выйдет во двор одна, чтобы напиться. Он представлял, как достает воду и наполняет для нее кружку. Она улыбнется и, возможно, поблагодарит его. Когда же вернет пустую кружку, их пальцы соприкоснутся, и на мгновение он ощутит тепло кожи принцессы – и впервые в жизни испытает счастье.

– Рубен! – Иэн, конюх, довольно сильно стукнул его по плечу хлыстом. – Хватит мечтать, берись за дело.

Рубен молча занялся навозом: он уже выучил свой урок на сегодня. Принцесса не могла заметить его в стойлах, но всякий раз, выбрасывая навоз, он видел ее через дверь. На Аристе было бордовое платье, новое, из калианского шелка, который ей подарили на день рождения вместе с лошадью. Для Рубена Калис был сказочным местом на далеком юге, где полно джунглей, пиратов и гоблинов. Очевидно, эта земля была волшебной, потому что ткань платья мерцала при ходьбе, оттеняя волосы принцессы. Будучи самым новым, платье отлично на ней сидело. Более того, другие наряды Аристы выглядели детскими… а это было платье взрослой женщины.

– Вам понадобится Тамариск, ваше высочество? – спросил Иэн где-то возле главного входа в конюшню.

– Конечно. Сегодня прекрасный день для прогулки. Тамариску нравится прохладная погода. Он может скакать галопом.

– Ваша мать просила вас не скакать галопом на Тамариске.

– Рысь неудобна.

Иэн с сомнением посмотрел на принцессу.

– Тамариск – маранонский иноходец, ваше высочество. Он не рысит… он идет иноходью.

– Мне нравится, когда волосы развеваются от ветра.

В ее голосе звучали особые нотки, упрямство, заставившее Рубена улыбнуться.

– Ваша мать предпочла бы…

– Вы королевский конюх или нянька? Мне следует сообщить Норе, что в ее услугах больше нет нужды?

– Прошу прощения, ваше высочество, но ваша мать…

Принцесса протиснулась мимо конюха и вошла в конюшню.

– Эй ты… мальчик! – крикнула она.

Рубен замер с лопатой в руках. Ариста смотрела на него.

– Ты можешь оседлать лошадь?

Он с трудом кивнул.

– Оседлай для меня Тамариска. Возьми дамское седло с замшевым сиденьем. Знаешь такое?

Рубен снова кивнул и бросился выполнять приказ. Трясущимися руками он снял седло со стойки.

Тамариск был великолепным конем гнедой масти из королевства Маранон; местные лошади славились своей родословной и великолепной выездкой, обеспечивавшей исключительную плавность хода. Рубен решил, что в разговоре с супругой король упомянул именно это. Маранонские скакуны также славились своей скоростью, которую король, вероятно, упомянул в беседе с дочерью.

– Куда вы собираетесь? – спросил Иэн.

– Я хотела прогуляться до Входного моста.

– Вам нельзя ехать так далеко в одиночку.

– Отец подарил мне эту лошадь, чтобы ездить, и не только по двору.

– Тогда я отправлюсь с вами, – настаивал конюх.

– Нет! Ваше место здесь. Кроме того, кто поднимет тревогу, если я не вернусь?

– Если не хотите брать меня, с вами поедет Рубен.

– Кто?

Рубен замер.

– Рубен. Мальчишка, который седлает вашу лошадь.

– Я не хочу, чтобы со мной кто-то ехал.

– Либо я, либо он, либо никакой лошади, и я сейчас же иду к вашей матери.

– Ладно. Я возьму… как, вы сказали, его зовут?

– Рубен.

– Неужели? А фамилия у него есть?

– Хилфред.

Она вздохнула.

– Я возьму Хилфреда.

* * *

Рубен никогда прежде не сидел на лошади, но не собирался в этом признаваться. Единственное, чего он боялся, – это опозориться на глазах у принцессы. Он хорошо знал всех лошадей и выбрал Меланхолию, пожилую черную кобылу с белой звездочкой на лбу. Ее имя соответствовало характеру, а характер – возрасту. Меланхолию седлали для детей, желавших покататься на «настоящей» лошади, или для бабушек и престарелых тетушек. Тем не менее сердце Рубена отчаянно колотилось, когда Меланхолия тронулась следом за Тамариском, что она сделала бы и без всадника на спине.

Они миновали ворота замка и оказались в Медфорде, столице королевства Меленгар. Образование Рубена оставляло желать лучшего, но он был прекрасным слушателем и знал, что Меленгар – одно из самых маленьких среди восьми королевств Аврина, который, в свою очередь, является величайшим из четырех государств человечества. Все четыре государства – Трент, Аврин, Делгос и Калис – когда-то составляли единую империю, но это было давно и теперь имело значение только для историков и писцов. Для остальных значение имело то, что уже не одно поколение Медфорд был уважаемым, процветающим королевством, которое ни с кем не воевало.

Королевский замок был сердцем города, и его осаждали торговцы, окружившие ров и продававшие всевозможные осенние фрукты и овощи, хлеб, копченое мясо, кожаные изделия и сидр – горячий и холодный, крепкий и мягкий. Три скрипача играли веселую мелодию возле пня, на котором лежала перевернутая шляпа. Мелкие дворяне в плащах или накидках бродили по мощеным улицам, перебирая побрякушки на выставленных лотках. Более знатные особы передвигались в экипажах.

Принцесса и Рубен проехали по широкой мощеной улице и миновали статую Толина Эссендона. Изваянный выше, чем при жизни, первый король Меленгара на боевом коне напоминал божество, хотя, по слухам, был некрупным человеком. Наверное, скульптор желал передать сущность Толина, а не только его внешность, ведь тот, кто победил Лотомада, правителя Трента, и вырвал Меленгар из пучины разрушительной гражданской войны, по величию должен был быть близок к самому Новрону.

По пути никто не остановил Рубена с Аристой и не задал ни одного вопроса, однако многие кланялись или делали реверансы. Их приближение прервало несколько громких бесед, говорившие уставились на принцессу и ее спутника. Рубен испытывал неловкость, но Ариста словно ничего не замечала, и он восхищался ею за это.

Когда они выбрались из города на общую дорогу, Ариста перешла с шага на рысь. По крайней мере, лошадьРубена рысила, то есть неприятно подпрыгивала, заставляя меч, который дал ему Иэн, колотиться о бедро. Как Иэн и говорил, конь принцессы не рысил, а шел иноходью. Тамариск почти танцевал, словно не хотел запачкать копыта.

Они ехали по дороге, и чем уверенней чувствовал себя Рубен в седле, тем шире становилась его улыбка. Он был наедине сней, далеко от Эллисона и Трех Бичей, ехал на лошади, с мечом. Такой и должна быть жизнь, такой она и могла бы быть, родись он благородным.

Рубену суждено было присоединиться к отцу, Ричарду, и стать королевским солдатом. Сначала он будет служить на стене или у ворот, а при везении со временем получит более престижное место, как его отец. Ричард Хилфред был сержантом королевской стражи, одним из тех, что отвечали за личную безопасность короля и его семьи. Это звание давало преимущества, например, позволяло пристроить необученного сына. Рубен знал, что ему следует радоваться. В мирном королевстве солдаты вели спокойную жизнь, однако до сих пор его жизнь в замке Эссендон была какой угодно, только не спокойной.

Через неделю, в свой день рождения, он наденет бордовую с золотом форму. Рубен останется самым младшим и самым слабым, но больше не будет изгоем. У него появится свое место. И это место больше никогда не позволит ему беззаботно ехать верхом по дороге с настоящим мечом на поясе. Рубен представил жизнь странствующего рыцаря, который бродит где хочет в поисках приключений и славы. Это было будущее оруженосцев… их награда за украденные яблоки и побои.

Возможно, эта поездка являлась кульминацией его жизни. Стояла великолепная погода, осенний день клонился к вечеру. Небо было темно-синего цвета, какой обычно бывает только в зимние морозы, а деревья, многие из которых до сих пор щеголяли листвой, напоминали застывшие костры. Пугала с головами-тыквами охраняли бурые стебли кукурузы и сады с поздними плодами.

Рубен глубоко вдохнул: воздух казался сладким.

Проехав немного по дороге, принцесса обернулась.

– Хилфред? Как ты думаешь, они нас здесь не увидят?

– Кто, ваше высочество? – спросил он, изумленный вопросом и довольный тем, что не дал петуха.

– Ну, не знаю. Те, кто могут следить… Стража на стенах или кое-кто, отложивший свое шитье, чтобы вскарабкаться на восточную башню и выглянуть в окно.

Рубен оглянулся. Город скрылся за холмом и деревьями.

– Нет, ваше высочество.

Принцесса улыбнулась.

– Чудесно.

Она пригнулась к шее Тамариска и щелкнула языком. Конь перешел на галоп и помчался по дороге.

Рубену пришлось скакать следом, обеими руками вцепившись в седло. Меланхолия честно пыталась угнаться за Тамариском, однако девятнадцатилетняя кобыла на заслуженном отдыхе не могла тягаться с семилетним маранонским иноходцем. Вскоре Ариста и ее конь скрылись из вида, и Меланхолия перешла сначала на рысь, а потом и на шаг. Ее бока тяжело вздымались, и Рубену никак не удавалось заставить ее двигаться быстрее. Наконец он сдался и огорченно вздохнул.

Беспомощно посмотрев вперед, он подумал оставить Меланхолию и пуститься бегом. Но хотя сейчас он мог бежать быстрее своей лошади, Тамариска ему не догнать. Рубен не знал, что делать. А вдруг принцесса упала? Если бы только Меланхолия могла скакать так же быстро, как билось его сердце!

С трудом одолев следующий подъем, он увидел Аристу возле Входного моста, который разделял королевство Меленгар и соседнее королевство Уоррик. Принцесса заметила Рубена, но не стала пришпоривать Тамариска.

Рубен успокоился. С ней ничего не случилось. Глядя на Аристу верхом на коне у берега реки, Рубен решил, что поездка не была лучшим событием в его жизни – лучшим былоэто.

Никогда она не выглядела такой красивой, как сейчас, уверенно держась в седле, в роскошном одеянии, которое ветер разметал по конской спине и боку. Длинная тень принцессы тянулась к Рубену, и лучи закатного солнца обливали коня и всадницу, сверкая на гриве Тамариска и шелке платья, словно на воде. Это мгновение было даром, неописуемым, немыслимым чудом. Оказаться на закате наедине с Аристой Эссендон: она во взрослом платье, а он на лошади и с мечом, словно мужчина, словно рыцарь. Это напоминало счастливый сон.

Стук копыт разбил магию.

Три всадника вылетели из-за деревьев слева от Рубена и помчались к нему. Он подумал, что они врежутся в его лошадь, но в последний момент они свернули и пронеслись мимо, их плащи трепетали на ветру. Меланхолия испугалась и рванула в лес. Даже будь Рубен опытным наездником, ему бы вряд ли удалось удержаться в седле. Застигнутый врасплох и непривычный к движениям лошадей, он упал, приземлившись на спину.

Он с трудом поднялся на ноги, а всадники поскакали прямиком к принцессе и со смехом и гиканьем окружили ее. Рубен еще не стал замковым стражником, но Иэн не просто так дал ему меч. Число противников не имело значения. Не имело значения и то, что он сам, даже мысленно, мог назвать свое умение обращаться с мечом разве что позорным.

Обнажив меч, Рубен сбежал с холма и, поравнявшись с всадниками, крикнул:

– Оставьте ее в покое!

Смех затих.

Двое спешились и одновременно обнажили мечи. Полированная сталь сверкнула в лучах закатного солнца. Теперь Рубен понял, что это мальчишки, на три-четыре года младше него. Их лица казались очень похожими, словно они были братьями. Их мечи отличались от широких фальшионов замковой стражи и коротких мечей оруженосцев. Это были тонкие, изящные клинки с затейливой гардой.

– Он мой, – сказал мальчишка постарше, и Рубен едва поверил в свою удачу: они собирались драться с ним по одному.

«Защищать принцессу от головорезов, даже детей, сражаться за ее честь у нее на глазах, спасти ее. Пожалуйста, великий Марибор, я не могу потерпеть неудачу… только не сейчас!»

Мальчишка приблизился небрежной походкой, озадачив Рубена. Он был ниже на целых пять дюймов, худой, как кукурузный стебель; дувший в спину ветер постоянно бросал взъерошенные черные волосы ему в глаза, а он шагал к Рубену, широко ухмыляясь.

Подойдя на длину клинка, мальчишка остановился и, к изумлению Рубена, поклонился. Затем выпрямился и со свистом рассек мечом воздух. Наконец принял стойку с полусогнутыми коленями, заложив свободную руку за спину.

И сделал выпад.

Его скорость пугала. Кончик маленького меча хлестнул Рубена по груди, не задев кожу, но оставив надрез на блузе. Рубен отшатнулся. Противник наступал, странным шаркающим шагом, какого Рубен никогда не видел. Движения мальчишки были плавными и грациозными, словно он танцевал.

Рубен взмахнул мечом.

Мальчишка не шелохнулся. Не поднял оружие, чтобы отразить удар. Только рассмеялся, когда вражеское лезвие прошло в дюйме от него.

– Полагаю, ты не смог бы попасть в меня, даже если бы я был привязан к столбу. Даме следует найти защитника получше.

– Это недама. Это принцесса Меленгара! – крикнул Рубен. – И я не позволю вам причинить ей вред!

– Неужели? – Мальчишка оглянулся. – Слышали? Мы поймали принцессу.

«Я идиот». Рубен готов был зарубить себя.

– Что ж, мы не собираемсяпричинять ей вред. Мы с моими друзьями-разбойниками собираемся ограбить ее, перерезать ей горло и бросить девчонку в реку!

– Прекрати! – крикнула Ариста. – Это жестоко!

– Вовсе нет, – ответил сидевший верхом мальчишка. На нем был плащ с капюшоном, закатное солнце светило ему в спину, и Рубен не мог разглядеть его лица. – Это глупо. Я предлагаю потребовать за нее выкуп, наш вес золотом!

– Превосходная идея, – согласился младший из братьев. Он уже убрал меч в ножны, достал из сумки ломоть сыра и предложил всаднику. Тот откусил кусок.

– Сначала вам придется меня убить, – заявил Рубен – и снова услышал смех.

Он замахнулся. Противник отразил удар, не отрывая глаз от его лица.

–Немного лучше. По крайней мере, это могло меня зацепить.

– Мовин, не надо! – крикнула принцесса. – Он не знает, кто вы такие.

– Я вижу! – крикнул в ответ мальчишка с взъерошенными черными волосами и расхохотался. – В этом вся прелесть!

– Я сказала, прекрати! – потребовала принцесса, подъезжая ближе.

Мальчишка снова рассмеялся и повел меч вниз, целя в ступни Рубена. Тот понятия не имел, как отбить удар. Он опустил свой клинок, в страхе отскочил, потерял равновесие и упал, вогнав лезвие в грязь. Перекатившись на спину и вскочив, Рубен обнаружил, что мальчишка держит оба меча. Все снова расхохотались – за исключением Аристы.

– Прекрати! – вновь крикнула она. – Ты же видишь, он не умеет драться мечом! Он даже не умеет ездить верхом. Он слуга, всю жизнь колол дрова и носил воду.

– Я только немного повеселился.

– Может, тебе и было весело. – Принцесса показала на Рубена. – Он действительно думает, что вы хотите причинить мне вред. Для него этоне игра.

– Правда? Если так, то он жалок. Честное слово, если он больше ни на что не способен, почему, во имя Марибора, Лоренс отправил с тобой этого придурка? Настоящий разбойник убил бы его первым ударом, а тебя привязал бы к лошади и потребовал выкуп.

Принцесса нахмурилась.

– Будь вы настоящими разбойниками, вы нас с Тамариском только и видели бы. Вы бы чихали и плевались пылью, глядя нам вслед.

– Это вряд ли, – сказал мальчишка на лошади.

– Да? – Принцесса наклонилась к уху Тамариска и что-то шепнула. Конь рванулся вперед, проворный, как олень, и помчался по Южной дороге обратно к городу.

– Ловите ее! – приказал мальчишка на лошади и сам пустился в погоню.

Мальчишка с взъерошенными волосами швырнул Рубену его меч. Потом они с братом вскочили на лошадей и понеслись вслед за принцессой, которая, как и обещала, бросила их в облаке клубящейся пыли.

В мгновение ока Рубен остался один. Единственным утешением было то, что принцессе ничего не грозило. Ариста определенно знала мальчишек, и это лишь усугубляло унижение. Мало того, что мальчишка младше него одолел и высмеял Рубена на глазах у принцессы, такона еще и встала на его защиту.

«Ты же видишь, он не умеет драться мечом! Он даже не умеет ездить верхом. Он слуга, всю жизнь колол дрова и носил воду».

Рубен стоял, глядя на меркнущие небеса и сгущающиеся тучи, которые напоминали занавес в конце спектакля. По его щекам катились слезы. Он никогда не плакал, хотя его часто били. Он привык к боли и оскорблениям, но это было другое. Рубен всегда подозревал, что бесполезен; теперь сомнений не осталось. Кем бы они ни были, пусть бы лучше убили его – по крайней мере, не пришлось бы жить с позором.

Он вытер лицо грязными руками и огляделся. С приближением ночи над водой сгустился туман, в окнах далеких ферм мерцали огоньки. Меланхолия сбежала. Либо последовала за остальными, либо просто знала, что пора возвращаться в стойло.

Рубен Хилфред сунул одолженный меч в ножны и зашагал домой.

* * *

Добираясь до замка, он сильно устал. Заглянул в конюшню и увидел Меланхолию и Тамариска в своих стойлах. У Рубена было разбито сердце, его здорово поколотили, он полдня трудился в конюшне, а потом прошагал много миль в сумерках; сил у него почти не осталось. Тем не менее он задержался на полпути через двор, чтобы посмотреть на замок – и на башню.

Чудесный осенний день сменился промозглой осенней ночью. Ветер поднялся вместе с полной луной, которую скрыли темные тучи. Черные ветки деревьев скрюченными пальцами скребли по мрачному небу, и срывавшиеся с них листья кружили по двору. Было холодно, факелы трепетали на ветру. Подобные ночи во время сбора урожая тревожили Рубена. Предчувствие смерти таилось в каждом углу. Вскоре снега укроют землю, словно саван мертвеца. С этими мыслями Рубен высматривал хоть какой-нибудь знак в окне башни. Однако света не было.

Его окатила знакомая смесь эмоций – в первую очередь облегчение, но и разочарование.

В казармах Рубена встретил храп дюжины мужчин. Вонь выставленных для просушки сапог мешалась с запахами пота и кислого пива. Рубен с отцом жили в собственной комнате, но до роскоши им было далеко. Бывший чулан с трудом вмещал две койки и стол. До прихода Рубена это было неплохое пристанище, награда, полученная его отцом на королевской службе.

В каморке горела лампа.

– Ужинал? – спросил отец.

Ни слова о том, где он был. Отец никогда не интересовался подобными вещами, и лишь недавно это стало казаться Рубену странным. Хилфред-старший лежал на своей койке, сняв ботинки, его портупея, кольчуга и туника занимали крючки и полку. Поясной ремень и три кожаных кошеля, которые отец всегда на нем носил, были аккуратно сложены рядом с кроватью – в пределах досягаемости. Рубен знал, что в одном кошеле хранились монеты, а в другом – точильный камень, но понятия не имел, что находится в третьем. Ричард Хилфред лежал, прикрыв рукой глаза. Так он спал каждую ночь. Отец не брился несколько дней, и его щеки и подбородок покрывала густая черная щетина, напоминавшая звериный мех. В угольно-черных волосах пробивалась седина. Волосы Рубена были пепельно-русыми, и он вспомнил слова Эллисона о его матери.

– Я не голоден.

Отец опустил руку и, прищурившись, посмотрел на сына.

– Что случилось?

«Вопрос? С каких это пор?»

– Ничего, – ответил Рубен и сел на свою койку, с горечью подумав, что отец один-единственный раз проявил к нему интерес, а он совсем не хочет с ним говорить.

– Где ты взял этот меч?

– Что? – Рубен совсем забыл про меч. – О… Иэн заставил меня взять его.

– Взять куда?

«Четыре вопроса подряд. Это любопытство, забота – или все дело в том, что скоро мой день рождения?»

В это время года отец всегда отличался вспыльчивостью. Когда Рубен жил с теткой, он навещал отца только в свой день рождения – один раз в год, каждый год. Отец ни разу не обнял его и обычно орал, распространяя запах спиртного. Когда тетка умерла и отец забрал Рубена в замок, тот плакал. Ему было одиннадцать, почти двенадцать, и Ричард Хилфред решил, что он слишком взрослый для слез. Отец побил его. Рубен больше не плакал – до этого вечера, когда увидел, как принцесса скачет прочь, унося с собой его надежды.

– Принцесса хотела прокатиться, – объяснил Рубен. – А Иэн велел мне сопровождать ее.

Отец сел, и кушетка под ним заскрипела. Он долго молчал, пристально глядя на сына, пока тот не почувствовал себя неуютно.

– Держись от нее подальше, слышишь?

– У меня не было выбора. Она…

– Мне не нужны твои оправдания. Просто держись подальше, понял?

Рубен кивнул. Он давным-давно научился не спорить с отцом. Сержант Ричард Хилфред умел обращаться с непокорными мужчинами. Он отдавал приказ – и ему подчинялись, иначе кто-то лишался зубов. Так поддерживалась дисциплина в страже, в казармах и в их каморке.

– Знать опасна, – продолжил отец. – Они как дикие звери, в любой момент могут наброситься на тебя. Им нельзя доверять. Мы для них – что жуки. Они могут играть с нами, но как только им станет скучно, тут же нас раздавят.

– Тогда почему ты один из телохранителей короля? Ты проводишь с ними дни напролет.

Хилфред-старший бросил на него странный взгляд, и Рубен было подумал, что сейчас последует взбучка, но отцовское лицо исказила задумчивость, не гнев.

– Надо полагать, потому, что когда-то я был таким же, как ты. Я верил в них, доверял им. И это лучшая работа в замке, кроме разве чтоличного телохранителя члена королевской семьи. Те получают все, что захотят, и их уважают. Но мне такое счастье не светит, и потому я стал заклинателем змей. Я знаю, как с ними обращаться, как схватить голубую кровь за шею, чтобы не могла укусить.

– И как ты это делаешь?

– Не даю им повода заметить меня. Я – тень, невидимая и безмолвная, как стул или дверь. Моя работа – охранять их, но когда все спокойно, от меня требуется не существовать. А тебя заметили, причем сама принцесса. Тебе понравилось кататься с ней? Все в городе видели, как ты прыгаешь в седле с мужским оружием на бедре в компании красивой девчонки. Тебе казалось, что ты один изних?

Рубин молча уставился в пол.

– Я вижу, как ты смотришь на нее. Принцесса милашка и станет еще милее, но я бы на твоем месте сразу выцарапал себе глаза. Через год-другой ее выдадут замуж. Амрат не станет тянуть. Ему нужны союзники, и он продаст дочь, пока она молода и за нее можно взять наибольшую цену. Ее отправят в Альбурн или Маранон. Может, потому он и купил ей лошадь, чтобы принцессе понравился ее новый дом. Не важно. Она – не человек, она – товар, как золото или серебро, и король обменяет ее на силу или защиту границ. Вспомни это, когда в следующий раз будешь смотреть на принцессу. Желать быть с ней – все равно что красть из королевской сокровищницы. За это людей казнят, даже благородных.

Рубену не нравился этот разговор, и он решил сменить тему.

– Сегодня в башне нет света.

Мгновение отец смотрел на него, чтобы подчеркнуть серьезность своих слов.

– И что с того? – наконец спросил он, снова ложась на койку, медленно, словно у него что-то болело. Он все чаще так двигался. Отец старел, и возраст давал о себе знать.

– Ничего. Я просто подумал, что это хорошо, правда?

– Это всего лишь комната в башне, Ру. Иногда люди ставят там свечи.

– Но раньше там всегда было темно, кроме тех двух ночей – когда сгорела леди Клэр и когда умер канцлер. Я сам видел.

– И?

– Говорят, смерть приходит трижды.

– Кто говорит?

– Люди. – Рубен отстегнул меч и повесил рядом с отцовским. Но не ощутил гордости. – Просто интересно, ну, знаешь, что произошло там в те ночи, когда я видел свет.

Он наклонился, чтобы снять сапоги, а когда поднял голову, отец снова пристально смотрел на него.

– Не подходи к этой башне, понял?

– Да, сэр.

– Я серьезно, Ру. Если услышу, что ты болтался поблизости, изобью тебя сильнее, чем те оруженосцы.

Рубен уставился на свои ноги.

– Ты об этом знаешь?

– У тебя все лицо в синяках, а на тунике сзади – разрез и кровавое пятно. Кто еще? Не волнуйся. – Отец задул лампу. – В следующий раз ты будешь замковым стражником.

– И чем мне это поможет?

– Вместо тряпки тебе дадут кольчугу.

### Глава вторая. Альберт Уинслоу

Женщина с метлой кинулась к ним, словно настоящая ведьма. По крайней мере, так показалось Адриану. Из-под свалявшихся прядей черных волос виднелся только один глаз и кончик носа. Крестьянская юбка, не дававшая женщине выбраться из зарослей, щеголяла таким количеством пятен и дыр, что Адриан не сомневался: владелица неоднократно на нее наступала.

– Стойте! Мне нужна помощь! – с отчаянием крикнула женщина, будто они с Ройсом галопом неслись по дороге. На самом деле они ехали чуть быстрее пешехода. Адриан натянул поводья и остановился. Ройс проехал еще немного, прежде чем с недоумением оглянуться. За прошедший год Адриан часто видел это выражение и по опыту знал, что озадаченность сменится недовольством, как только его спутник поймет, что он хочет выслушать старуху. Потом Ройс нахмурится – Адриан не был уверен, что это символизирует, возможно, досаду? Потом закатит глаза с неприкрытым осуждением, а затем скрестит на груди руки, демонстрируя разочарование. В конце концов в нем поднимется волна гнева, а вместе с ней и капюшон плаща. Ройс, поднимающий капюшон, являл собой скверный знак, как волк с встопорщенной шерстью на загривке. Предупреждение – обычно первое и последнее.

– Вы должны мне помочь! – крикнула старуха, пробираясь сквозь кусты и вылезая из придорожной канавы. – В моем хлеву незнакомец, и я боюсь за свою жизнь!

– Вашем хлеву? – переспросил Адриан, глядя старухе за спину, но не видя никакого хлева.

Ройс и Адриан направлялись на север по дороге Наместника и сейчас находились недалеко от города Колнора. Все утро они ехали мимо многочисленных ферм и сельских домов, но уже некоторое время не встречали жилья.

– У нас с мужем ферма за поворотом. – Старуха показала вперед.

– Раз у вас есть муж, почему бы ему не разобраться с тем человеком?

– Старика Дэнни нет. Поехал в Вернес продавать овечью шерсть. Вернется не раньше, чем через месяц. В моем хлеву пьяный безумец. Он голый, бушует и отчаянно ругается. Может, его укусила больная собака и у негобешенство. Я боюсь подходить к хлеву, но мне нужно накормить скот. Я не знаю, что мне делать. Он убьет меня, если я зайду внутрь.

– Вы никогда раньше его не видели?

Старуха покачала головой.

– Если вы мне поможете, если прогоните его с моей земли, я до отвала накормлю вас и ваших лошадей. И даже дам вам с собой добавку. Я отличная повариха, что есть, то есть.

Адриан спешился и посмотрел на друга.

– Что ты делаешь? – спросил Ройс.

– Это займет не больше минуты, – ответил Адриан.

Ройс вздохнул. В этом вздохе было что-то новое.

– Ты не знаешь эту женщину. Это не твоя проблема.

– Я понимаю.

– Тогда почему ты ей помогаешь?

– Потому что люди помогают друг другу. Ты ведь остановишься, если увидишь на дороге человека, раненного стрелой?

– Разумеется, – согласился Ройс. – Как не остановиться? Раненый – легкая добыча, если только ты не заметишь с седла, что кто-то уже забрал его кошелек.

– Что? Нет! Никто не станет грабить раненого и бросать умирать.

Ройс кивнул.

– Пожалуй, ты прав. Если при нем кошелек и ты его заберешь, лучше сразу перерезать ему глотку. Слишком многие выживают после ранения из лука. Ты сам меня этому научил. Вдруг он потом станет за тобой гоняться?

Старуха в ужасе смотрела на Ройса.

Теперь пришла очередь Адриана вздыхать.

– Не обращайте на него внимания. Его вырастили волки.

Ройс сложил руки на груди и сердито уставился на Адриана.

– Не следовало тебе об этом рассказывать.

– Послушай, сегодня прекрасный день, и мы никуда не спешим. Кроме того, ты вечно жалуешься на мою готовку. Не сомневаюсь, ее стряпня понравится тебе намного больше. Я только быстро побеседую с этим парнем. – И шепотом добавил: – Возможно, это нищий, который отчаянно нуждается в укрытии. Уверен, если я заставлю их поговорить, мы решим эту проблему. Быть может, я смогу убедить ее нанять этого парня в помощники, пока ее муж в отъезде. Она получит работника, он – еду и крышу над головой, а мы – горячий обед. Все останутся в выигрыше.

– А когда это доброе дело кончится катастрофой, ты послушаешь меня и в следующий раз позволишь людям самим решать свои проблемы?

– Конечно, но все получится. Это всего один человек. Даже если он совершенно невменяем, думаю, мы справимся с пьяным захватчиком.

Осень выдалась влажная, и дорогу развезло. Палая листва засыпала лужи, деревья все больше становились похожи на черные скелеты, птицы почти смолкли. Адриан всегда скучал по ним, когда облетали листья, и весной дивился их возвращению, уже позабыв свистящую птичью музыку.

Как и говорила старуха, за поворотом обнаружилась ферма, если можно было ее так назвать. Все фермы, которые они проезжали раньше, представляли собой аккуратные беленые домики с соломенной крышей, выделявшиеся на фоне красно-оранжевых осенних красок. Возле каждого были готовые к жатве поля золотой пшеницы или ячменя. Ферма старухи оказалась унылой хибарой из рассохшихся досок, окруженной покосившейся оградой. Адриан привстал на стременах, но не увидел ни одного возделанного поля.

– Хлев дальше по склону. – Старуха показала направление. – Вон крыша торчит. Если хотите, я дам лошадям зерна и воды и займусь обедом.

– Говорите, всего один человек? – спросил Адриан, спешиваясь и идя следом за женщиной.

Та кивнула.

Адриан, на поясе у которого висели два меча, отстегнул от седла длинный спадон, надел перевязь через плечо и пристроил массивное оружие за спиной. Носить его можно было только так. Спадон был оружием рыцарей и предназначался для сражений верхом. Если подвесить его к поясу, кончик меча волочился по земле.