Сборник Литклуба Трудовая – 2018
Четвёртая часть

Владимир Броудо Редактор-составитель

ISBN 978-5-4490-7825-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Горскин Александр Тимофеевич

Горскин Александр Тимофеевич, Трудовая

Рассказ полковника в отставке Горскина Александра Тимофеевича

Я, Горскин Александр Тимофеевич родился 1 сентября 1938 года в д. Стрешнево Тёпло-Огарёвского района Тульской области в семье сельского учителя – преподавателя химии и биологии, участника Великой Отечественной войны.

В 1956 году поступил в Горьковское военное радиотехническое училище ПВО и окончил его в 1959 году по специальности «техник радиотехнических систем» и был направлен для дальнейшего прохождения службы в зенитно-ракетный полк 10 корпуса ПВО в составе 1 Армии ПВО ОН в качестве техника 2-й группы РТЦН (радиотехнического центра – станция наведения ракет-прим. ред.). Полк в/ч 92924 дислоцировался в Московская обл., Клинский р-он, п/о Доршево.

В последующем проходил службу в зенитно-ракетном полку в /ч 92598 (1964—1975 г.). Заочно окончил Киевское высшее инженерно – техническое училище ПВО (1968—1974). Женился 4 октября 1961 г. на Татьяне Ивановне Меркуловой, с которой мы учились в одной школе. Жена – преподаватель математики.

В 1975 году был назначен командиром 1 группы (координатно – вычислительные системы, аппаратура комплексной проверки) РТЦН зенитно – ракетного полка в/ч 62845. В этом полку затем был назначен на должность командира 3 группы (аппаратура наведения, ручного сопровождения целей и пуска ракет).

Во время службы в зенитно-ракетных полках неоднократно участвовал в учебно-боевых стрельбах на полигонах.

…

В 1979 году был назначен начальником РТЦН (категория – подполковник) в/ч 71548. В 1980 году был назначен заместителем командира этого полка по вооружению.

Этот период моей службы совпал с перевооружением 10 корпуса ПВО ОН на систему С-300. Командир будущего полка С-300, формируемого из трёх полков «старой» системы С-25 (в/ч 92924, 92598, 71548) подполковник Трофимов убыл на учёбу в Гатчину, затем на Балхаш – для приёма боевой техники с боевой стрельбой.

В связи с этим приказом командира 10 корпуса ПВО ОН генерал-майора Фомина Николая Ивановича я был назначен ВРИО командира полка в/ч 71548. Полк продолжал нести боевое дежурство и одновременно готовить инженерные позиции для будущего зенитно-ракетного дивизиона С-300.

К моменту прибытия полка с ГВП (государственного военного полигона) позиция была построена и комиссия полка приняла новую технику. В 1983 г. полк в/ч 71548 был расформирован. За освоение новой техники я был награждён орденом «За службу Родине в Вооружённых Силах 3 степени».

…

6 декабря 1983 года по представлению командира 10 корпуса ПВО ОН я был назначен и прибыл для дальнейшего прохождения службы в в/ч 52147 (ракетно – техническая база, Трудовая, Дмитровский р-н, Московская обл.) на должность начальника отдела испытаний ракет (категория – подполковник).

Командование базы на этот период:

– полковник Шушко Г. И. – командир базы

– полковник Зайцев П. Г. – начальник штаба

– полковник Беляков В. И. – начальник политотдела

– полковник Синицын М. Н. – начальник тыла базы

Начальник отдела испытаний ракет подполковник Злобин А. Г. к тому времени убыл в запас.

М. Н. Синицын, П. И. Зайцев, Г. И. Шушко, В. И. Беляков

Начальники отделов: подполковник Анисимов Ю. М., подполковник Слабунов Т. Я., подполковник Чаплыгин М. К., подполковник Перекрест В. А., подполковник Гиниатулин К. Ш..

Я благодарен офицерам отдела испытаний ракет майору Соколову В. А., Муратову Е и многим другим офицерам и прапорщикам за то, что все они доброжелательно помогли мне изучить и освоить технику, боевую работу, с которыми до этого я не сталкивался по службе.

…

В мае 1984 года я был назначен начальником эшелона по доставке молодого пополнения для Московского округа ПВО. Вместе с офицерами майором Бых И. А., майором Гусаровым В. А., капитаном Мирошниченко и др. мы успешно справились с поставленной специфической задачей.

В июле – августе 1984 года наша ракетно – техническая база обеспечивала заключительные стрельбы полков С-25 на полигоне Капустин Яр. Боевой расчёт базы возглавлял полковник Зайцев П. Г. Я был его заместителем. Оценка за выполнение боевой задачи – «отлично».

…

В октябре 1984 года был назначен заместителем начальника – Главным инженером ракетно-технической базы в/ч 52147 (Трудовая).

В 1985и 1986 годах на технической позиции (объекте) базы были успешно проведены два занятия по плану Главнокомандующего ПВО страны.

С 1986 г. командиром базы становится полковник Пустеленин В. И.

В 1987 году техническую базу посетил начальник Генерального штаба ВС СССР Маршал Советского Союза Ахромеев, и дал высокую оценку качеству хранения, заправки, снаряжения и испытания боевых ракет.

С уважением и благодарностью вспоминаю своих подчинённых подполковника Химина Б. С., подполковника Гриценко, капитана Болкуневич, майора Щёкина, майора Ермилова Н. Н., прапорщика Урбина А., прапорщика Широкова А. и многих других офицеров, прапорщиков, солдат.

…

В 1988 году по достижении 50-летнего возраста, предельного для службы в звании «полковник», я был уволен в запас. До 2012 года продолжал трудиться на различных предприятиях и в охранных структурах.

Губин Михаил Викторович

Губин Михаил Викторович, Трудовая

Рассказ майора в отставке Губина Михаила Викторовича

Я родился 4 апреля 1947 года в городе Конотоп, Сумской области, Республика Украина, СССР.

В 1965 году окончил 11 классов средней школы. В 1969 году окончил Житомирское высшее военное зенитно-ракетное командное училище Войск ПВО страны с отличием.

С сентября 1969 года по октябрь 1976 года – старший техник зенитно-ракетного полка в/ч 92924. С октября 1976 по 20 февраля 1984 года – старший помощник начальника штаба в/ч 92924по строевой части и мобилизационной работе.

Служба в Трудовой

С 20 февраля 1984 года по 6 апреля 1989 года – начальник отдела строевого и кадров ракетно-технической базы в/ч 52147 (Трудовая).

Перечислять командование не буду, т.к. это уже сделали предыдущие рассказчики.

В апреле 1989 года часть была расформирована в связи со снятием с вооружения подмосковной ЗРС С-25 (1953—1989 гг). боевое знамя и «Исторический формуляр» были с моим участием сданы в Музей Вооружённых Сил, а секретные документы и приказы в Архив МО (г. Подольск). Несекретные документы в своём большинстве были уничтожены на месте.

…

С 6 апреля 1989 года по 20 сентября 1993 года – старший помощник начальника штаба по кадрам и строевой части зенитно-ракетного полка С-300В (на гусеничном ходу) в/ч 32163 (Трудовая).

В запасе (отставке) с 20 сентября 1993г.

Бакшеев Владимир Иванович
(творческий псевдоним Владимир Визоб)

Бакшеев Владимир Иванович, Москва

Золотые правила диагностики

1. Положительный симптом доказывает диагноз, отрицательный – его не отвергает!

2. Возраст должен быть не столько успокаивающим доводом «против», сколько настораживающим доводом «за» поиск причин заболевания.

3. В диагностике мышление по принципу условно-категорического силлогизма неприемлемо. Например, когда все аргументы «ПРОТИВ» и только один «ЗА», то диагноз вполне логично отвергается. Но, зачастую, именно «ЗА» является настолько веским и важным аргументом, что склоняет чашу весов в сторону отвергнутого диагноза. Искусство врача и заключается в том, чтобы найти эти аргументы «ЗА» и правильно применить их в дифференциальной диагностике заболевания.

4. Не существует курсового лечения гипертонической болезни, как не существует и курсового ношения очков.

5. «Профессор» [медицины] – это всего лишь научная должность, отнюдь не доказывающая, что ее обладатель имеет энциклопедические познания в медицине. Так и ученое звание «доктор медицинских наук» свидетельствует лишь о том, что его обладатель защитил докторскую диссертацию по какой-либо узкой проблеме [медицины], но это также не доказывает, что обладатель данного звания имеет широкий кругозор клинического мышления. Нельзя забывать слова известного немецкого ученого и писателя Г. Лихтенберга: «В слове „ученый“ иногда заключено лишь понятие того, что человека многому учили, но не то, что он сам чему-то научился».

6. Нельзя забывать может быть одну из главных заповедей медицины: современная хирургическая техника позволяет успешно провести даже самую сложную операцию, однако важнее и сложнее всего именно выходить больного после такого оперативного вмешательства.

7. Качество медицинской помощи зависит не от числа исписанных бумаг, якобы отражающих анализ этого качества, а от должного выполнения врачом функциональных обязанностей, своевременного проведенного углубленного медицинского обследования, динамического наблюдения и, наконец, соотношения плановой и неотложной госпитализации и анализом причин, которые «довели» больного до неотложного состояния.

8. Одышка у женщин это не только наступление климакса… Нужно, прежде всего, исключить многие другие заболевания, например ревматизм, поражение митрального клапана, ишемическую болезнь сердца и др. Климакс, как и остеохондроз, умный врач, всегда будет оставлять на последнем месте.

9. Убегая по утрам от инфаркта можно прибежать к инсульту. Лучшим считается ходьба в тренирующем режиме.

10. Лучше приятная полнушка, чем худющая дурнушка (посвящается тому, кто любой ценой хочет похудеть).

11. Внешнее похудание не спасает от внутреннего ожирения (отложения жира на внутренних органах, что еще более опасно).

12. Когда слишком часто смеются над своими недостатками и не делают из этого никаких выводов, то это уже повод пойти к психиатру.

13. Есть четыре типа отношения пациента к болезни. Первые, узнав о том, что больны, заканчивают жизнь самоубийством. Вторые – проходят множество обследований и приходят к врачу с папкой [обследований], объемнее, чем Всемирная энциклопедия. Третьи – полностью полагаются на Всевышнего – «как будет, так и будет», а четвертые – пытливо узнают у врача все о болезни, систематически лечатся и продолжают активно жить. Искусство врача как раз и состоит в том, чтобы определить тип отношения больного к болезни и выработать соответствующие рекомендации.

14. Врач, помимо знаний, должен обладать еще и мудростью. Она заключается в том, чтобы оценить степень риска назначенного лечения и предвидеть возможные ослож-нения. Мудрости учатся всю жизнь, но не все ее могут приобрести.

15. Сергей Петрович Боткин говорил, что терапевт это, прежде всего, клинический патофизиолог. Можно быть узким специалистом, но узким патофизиологом быть нельзя.

02.04.2018

(В. Визоб,1999—2017)

Жозефина

Чем больше жизнь я изучаю,

тем больше я люблю зверей

(А. Федотов,

русский поэт ХIХ-ХХ века)

Эту историю мне рассказал один мой хороший знакомый, который приехал к нам в часть проводить медицинское обследование личного состава. День прошел в заботах, а вечером за партией в шахматы он начал свое повествование.

«Оцепенение наступило мгновенно. С широко раскрытой пастью, тяжело дыша, высунув язык, «без задних ног» в при прыжку на меня неслась большая немецкая овчарка. Вспомнив, как нам в училище преподавали уроки защиты, я встал как вкопанный, закрыл лицо ладонями и отдался судьбе. Овчарка подбежала встала на задние лапы, положила свои передние лапы мне на плечи и стала лобызать. Такого я никак не ожидал. Посмотрев собаке в глаза и увидев нежный, добрый и благодарный взгляд я вспомнил все…»

Тут он ненадолго остановился. Мы разыграли сицилианскую защиту и на предполагаемой будущей жертве пешки мой собеседник продолжил.

«В гарнизоне если носишь эмблему врача, то не зависимо от того какая специальность, тебя все считают именно врачом, который может и должен делать все, отзываясь на каждую боль. Тогда я служил уже начальником армейского передвижного рентгеновского кабинета и был не войсковым врачом широкого профиля, а специалистом. Задача моя была проводить флюорографическое исследование всему личному составу армии, а если и прикажут, то и округа. А Московский округ противовоздушной обороны простирался, как мы часто шутили, от «Кушки до макушки». Крупнокадровую флюорографию проводили 1 раз в 6 месяцев. Почему? Да потому что если проводить реже, уже можешь не успеть захватить ранние формы туберкулеза, который развивается быстро. А это такая болезнь, когда ничего не слышно, но все видно. Вот и проводили всем флюорографию. И все было нормально. Страна победила не только оспу, но и практически туберкулез. Потом, когда наступит, так называемая, перестройка активизируются лже—корреспонденты, флюорографию отменят и только когда опять начнется «эпидемия» туберкулеза, тогда вспомнят об опыте военной медицине и возобновят профилактическое флюорограическое исслдевование. А за три месяца успевает развиваться запущенный кавернозный туберкулез, который нужно только оперировать.

–Это как говорят в народе «дырка в легком» – поддержал я беседу. Но почему лже – корреспонденты?¬ – спросил я собеседника.

– Да потому, что они пишут только такую правду, которую им разрешают писать.

Как – то моя мама, когда была жива, читала газету и умилялась «Какой честный корреспондент!» На что я ей сказал, что «честность корреспондента зависит от того, насколько ему позволяют быть честным». Но самое интересное, корреспонденты «трубили» о якобы вреде данного исследования, но никто не посоветовался со специалистами, которые сказали бы, что радиация от флюорографии исчезает из организма через три дня, а от рентгенографии грудной клетки через 5—7 дней. Софистика (или как теперь говорит молодежь, «черная риторика») была построена на пугающем слове «радиация», а нужно было подчеркивать смысл и значение слов «туберкулез», «опухоль», которые на ранних этапах и позволяет выявить флюорография и спасти жизнь больного. Но это так к слову о специалистах и честности. Так что Владимир, никогда не криви душой и будь честен, прежде всего, перед собой и будь благодарен учителям!» – напутствовал мой рассказчик.

Он все-таки пожертвовал пешку на десятом ходу партии и получил хорошую позицию. Теперь уже пора было задуматься и мне. Но как можно было играть в шахматы, когда перед тобой такой собеседник. Я предложил ничью, мой визави согласился и продолжил повествование.

«Итак, я ездил по гарнизонам и проводил флюорографию. Подозрительных направлял на контрольный рентгеновский снимок в корпусной госпиталь. Дни шли за днями. Дома я бывал не так часто, как хотелось, но служба есть служба. И те редкие дни семейного счастья я боготворил. Жизнь в гарнизоне имела свои особенности. Говорят, раньше в гарнизоне все жили одной семьей. Не знаю, но мама так говорила и говорила с умилением. Когда я служил, семьи уже не было, но были семейки. Особенно отличались жены начальников. Уильям Теккерей со своей «Ярмаркой тщеславия» позавидовал бы. Но им, наверное, было положено по статусу быть такими. Хотя чистота души не зависит, не должна зависеть от статуса. Или может я идеалист? Но я понял, что хорошим мужичкам, хорошие женщины попадаются не так часто. Но дело не в этом. В гарнизоне все знали друг друга. И умная жена, делает мужа, также, как и свита короля. Но мужчины этого часто не понимают. Володя, по этому поводу есть хорошая анекдотическая зарисовка.

«Идёт премьер-министр с женой. Она кивнула какому-то дворнику.

– Кто это – спрашивает муж – Когда-то учились вместе, он даже звал меня замуж. – Вот видишь, – усмехнулся муж, если бы ты тогда согласилась, то сейчас была бы женой дворника! – Нет, дорогой, – ответила супруга – Если бы я тогда согласилась, то сейчас премьер-министром был бы он…».

В гарнизоне я жил на одной площадке с соседом. Не плохой парень, любил животных, жену, детей. К людям относился справедливо. Для замполитов это большая редкость и большая удача для его подчиненных. Хотя и у них четко прослеживается снобизм: чем выше статус, тем выше нос. Но я с ним особо не сталкивался. Хотя жены общались. Была у него немецкая овчарка, сучка по кличке Жозефина. Статная, умная, воспитанная, выдержанная, никогда на людей не лаяла.

И вот однажды ночью раздался звонок.

– «Сосед, помоги, Жозефина рожает, да никак не может разродиться».

– Да как я помогу я ведь доктор человеческий, а не ветеринар.

– Да, знаю, но, когда животные рожают, они как люди – на одно лицо. Все сначала страдают, а потом становятся счастливыми. Моя собачка страдает и ей надо помочь. А ты медик. Ты знаешь, что означат твоя эмблема?

– Знаю – ответил я – как правильно сказал Парацельс: «Все есть яд и все есть лекарство. Только доза делает лекарство ядом и яд лекарством». Яд змеи собирается в чашу и в малых дозах он становится лекарством.

– Я не знаю ваших Парацельсов, но в народе говорят о вашей эмблеме и медиках что мол «мудр как змей и выпить не дурак». Так что очень прошу тебя, соседушка, помоги моей любимой собачке своей мудростью.

Делать было нечего. А «соседушка» так растрогало, что сомнений не осталось. Все что нужно для родов сосед приготовил. В углу я увидел здорового пса, она была вся в поту и скулила. Один щенок уже родился и пристроился к сисе. Из курса акушерства я знал, что помощь роженицам должна заключаться в том, чтобы ей не мешать рожать и предохранять от разрывов. Ну что же подумал, так и будем действовать. Через несколько минут появился второй, а затем и третий щенки. Я придерживал Жозефине животик. После рождения третьего щенка она перестала скулить и несколько успокоилась. Щенков обмыли, ставшую теперь матерью, обтерли влажным полотенцем, и она задышала ровно. Я думал, что вот вроде и все. Вытер себе лоб и вдруг сучка начала скулить и метаться. Я заметил четвертого щеночка, который шел не головой как все, а попочкой. Господи подумал я – а ведь роды только начинаются. Тазовое предлежание – самое опасное. И ветеринара уже не вызовешь. В мыслях тут же промелькнул четвертый курс института, кафедра акушерства и гинекологии, пособие по Цовьянову и многое что изучали, но, за не надобностью, подзабыли. «Вот уж действительно «Вспомнить все» – подумал я и тут же встрепенулся: – «Какой Цовьянов – это же ветеринария, но попробуем что-нибудь применить» – подбодрил сам себя. «Господи», как будто сам рожаю, а каково собачке. Помоги нам в этом благородном деле» – шепотом попросил я Всевышнего. Глубоко вздохнув и выдохнув, я взял щенка за задние лапки, посадил на руку и осторожно потянул к себе. Все! Слава Богу, родились. Жозефина посмотрела на новорожденного и стала его вылизать. Но щеночек и не думал заявлять о себе на этом свете.

– Быстро холодной воды и микроклизьму – скомандовал я. После того как щенка сбрызнули водой, отсосали слизь изо рта, помассировали грудную клетку он ожил и начал посапывать.

«Слава богу», подумал я – «живой». Сучка тоже изобразила что-то типа веселого лая и обессиленная легла. Щенок быстро на шел мамину сиську и пристроился ко всем остальным собратьям.

«Но это не все», – подумал я.– «Оставался послед. После всех последним рождается плацента, которая и связывала мать с детенышами. Последы предыдущих щенков уже родились. Проходит 5 мин, 10 мин, а последа все нет. Что делать. Благо память еще не ослабла. Я массировал животик овчарки и приговаривал («прямо как повивальная бабка» – подумал про себя) «ну давай, родимая, рожай, рожай плаценту». Жозефина как будто только и ждала этот призыв: она подняла голову, натужилась с моей помощью и родила послед. После внимательного осмотра его (не дай Бог, чтобы ничего не оторвалось) я глубоко выдохнул и успокоился. Толчок новым жизням был дан. Жозефина успокоилась, посмотрела на меня счастливым и благодарным взглядом и легла. Этот взгляд нельзя было не запомнить, и я запомнил его на всю жизнь.

Домой я вернулся истощенным и проспал всю ночь как убитый. На следующий день меня встретил сосед и сказал, что все нормально, вручил мне бутылку коньяка и мы расстались. Тогда в наше время бутылка была лучшей благодарностью и подарком. И в этом не было ничего зазорного. Это не значит, что мы все пили. Употребляли, да. Но бывало и так, что бутылка в качестве благодарности переходила из рук в руки и попадала обратно к первоначальному хозяину. В то время, когда вдруг решили проводить антиалкогольную кампанию, даже существовал анекдот про бутылку: Заходит один большой руководитель на завод и говорит, если мы сделаем водку по 40 рублей, вы будете пить?

– Будем, ответили рабочие.

– А если по 100 рублей будете пить?

– Будем, ответили рабочие.

– Ну а если по 200 рублей?

– Все равно, Иван Иванович, как пили, так и будем пить.

– Я не понимаю, недоумевал большой руководитель, – объясните, каков механизм?

Рабочий достает из кармана «механизм» и говорит – «вот эта деталька как стоила бутылку, так и будет стоит бутылку водки, независимо от вашей цены».

Так что алкоголь был лучшим подарком и благодарностью в наше время.

На следующий день я уехал в командировку по частям. Отсутствовал дома почти год. Соскучился по семье – аж невозможно описать. И вот счастливый и радостный шел домой с мыслями как обниму любимую, побеседую с сыном, по воспитываю обожаемого котика. И вдруг такая незадача: на меня набросилась большая овчарка. По – началу я конечно испугался. Но когда я увидел ее глаза, то память былых времен вернулась ко мне. Я вспомнил это счастливый и благодарный взгляд. И чуть не расплакался.

– Жозефина! Какая ты большая, добрая и счастливая – воскликнул я.

Собака заскулила, выражая свое удовольствие от встречи, и стала еще сильнее ласкаться.

– Твои щенятся уже подросли? – собака залаяла и завиляла хвостом.

– Вы их уже определили?

По глазам Жозефины я увидел, что она с грустью рассталась со щенками.

– Ну, ничего, сказал я, твои детки нужны людям, а в одном месте вам все равно не было возможности ужиться. Собакам, как и другим животным нужен простор. По глазам овчарки я понял, что она это приняла достойно.

Тут подошел сосед и как бы невзначай холодно сказал: «Видишь, она тебя узнала».

– Да, – ответил я, – и даже обрадовалась.

Они пошли дальше. Жозефина еще несколько раз поворачивала голову в мою сторону, но хозяин каждый раз натягивал поводок и подгонял собаку. Я посмотрел Жозефине вслед, помахал ей рукой. Вот уж воистину справедливы слова немецкого поэта Генриха Гейне (1797—1856): «Чем больше я узнаю людей, тем больше мне нравятся собаки». Они не могут лгать, их благодарность искренняя и она на века..!

…На следующий год на семейном совете мы решили взять щенка …от Жозефины».

(В. Визоб, 20.04. 2018 г.)

Николай Дрыганов

Николай Дрыганов, Минск

Секретная миссия

Воинам-интернационалистам посвящаю…

Меня попросили написать о событиях, участником которых мне пришлось быть.

21 декабря 1982 года был вызван к начальнику штаба корпуса ПВО в Амурской области. В это время я занимал должность старшего помощника Начальника ЗРВ корпуса по АСУ и СРЦ. Мне было сказано, что согласно плану я должен убыть на учёбу в учебный центр Войск ПВО (г. Костерево, Владимирская обл.) на курсы по повышению квалификации офицерского состава. Возражения, что я был там год назад, в расчет не принимались.

С мыслью что Всевышнему и командирам видней я убыл в город Хабаровск, где меня и ещё четверых офицеров, тоже специалистов по АСУ и СРЦ, посадили в самолёт АН-22. Вместе с нами летели пять человек в элегантном гражданском платье.

После взлёта люди в цивильном пояснили нам, что они представ-ляют силовые структуры, и будут с нами всё время командировки. За-тем они объяснили нашу задачу – мы направляемся в дружественную нам Демократическую республику Афганистан для замены аппаратуры опознавания «свой-чужой» на зенитных ракетных комплексах (ЗРК) «Стрела-10» подразделений ПВО Сухопутных войск. «Путёвка» льготная, на несколько месяцев.

Начиная с 1981 года, участились полёты самолётов-разведчиков, особенно со стороны Пакистана, с целью уточнения прибытия новых частей, дислокаций наших войск, позиций артиллерии и танковых частей, систем артиллерийского залпового огня «Град», ЗАК «Шилка», ЗРК «Стрела-10».

Эти данные разведки, помимо информации, поступающей от местного населения, активно использовались афганскими моджахедами. Слово «моджахед» арабского происхождения («муджахид», множественное число «муджахиддин»), буквально означает «борец за веру». Советская армия и афганские власти называли их душманами (дари;;;; – du; man, душмон – «враг»), а советских солдат афганцы именовали шурави (дари;;;;; —;ourav;, ш; рав; – «советский»). Советские солдаты часто, в быту, употребляли для их обозначения жаргонное слово «духи» – производное от «душ-маны».

С территории Пакистана с помощью вертолётов перебрасывались в труднодоступные горные районы диверсионные группы, оружие, продовольствие, медикаменты.

Поэтому и возникла необходимость замены системы опознавания – для более эффективных действий ЗРК «Стрела-10» использовавшихся для прикрытия аэродромов, колонн на марше, пресечения полётов самолётов-разведчиков над территорией ДРА.

Наш самолёт совершил посадку в Киргизии, в аэропорту города Фрунзе (ныне Бишкек), где нас переодели в форму рядового состава, выдали оружие, изъяли документы. Оставили только личные жетоны.

Ночью на самолёте ИЛ-76Т мы вылетели в ДРА. По прибытии в Кабул выгрузили аппаратуру, которая была в опломбированных ящиках. Затем эти ящики перенесли на склад.

Нас разместили в отдельном блоке на территории Кабульского передвижного военно-полевого госпиталя. Там мы впервые увидели наших раненных солдат, прапорщиков, офицеров, их боль и страдания. А так же тяжёлую круглосуточную работу военных врачей и медперсонала.

Об этом трудно писать, это надо было видеть своими глазами…

В дневное время мы были ограничены в передвижениях по территории госпиталя, только в столовую и обратно, не говоря уже про выход в город. Нам было запрещено вести какие-либо разговоры с посторонними лицами о цели нашего прибытия и о характере выполняемых работ.

В целом (не вдаваясь по определённым причинам в подробности) суть работ состояла в следующем – мы вылетали на вертолёте к местам дислокации ЗРК, предварительно загрузив необходимое количество аппаратуры. Маршрут полёта знали только наши сопровождающие (представители компетентных органов) и экипаж вертолёта. Все работы по замене систем опознавания проводились только в ночное время.

По прибытии на точку дислокации ЗРК мы проводили проверку исправности старой аппаратуры опознавания, демонтировали её, со-ставляли опись на аппаратуру (её заводские номера, количество кодо-вых фишек и т.д.). В присутствии наших сопровождающих и командира батареи мы расписывались в Описи, укладывали аппаратуру в ящик, который тут же опломбировывался сопровождающими.

Затем вскрывали ящик с новой аппаратурой, проверяли её нали-чие и комплектность согласно описи, устанавливали на место, проверяли работоспособность, производили настройку. После чего составлялся «Акт приёма-передачи», который подписывали мы, наши сопровождающие и командир батареи.

Загрузив ящик, со старой аппаратурой, на борт летели на новую точку. За ночь успевали побывать максимум на двух позициях ЗРК. К утру возвращались на базу.

С поставленной задачей мы справились за три месяца, и убыли в Союз.

Затем была учёба в калининской Академии, служба на Украине, увольнение в запас.

Но даже за тот короткий срок, который мне пришлось побывать в Афганистане, я многое увидел и понял, как тяжело было нашим вой-скам, в каких нечеловеческих условиях находились необстрелянные, не подготовленные как морально, так и физически молодые ребята в колоннах на марше, на блок-постах, во время проведения боевых операций.

Боевой опыт приходил со временем, но в Афгане этот опыт требовал слишком много крови…

И сейчас, через многие годы после вывода наших войск из Афганистана, очень горько осознавать, что всё это было напрасно. Можно было обойтись без этой войны, без этих десятков тысяч людских потерь, за которыми стоят молодые человеческие жизни, неродившиеся дети, слёзы и огромное горе близких и родных… Да и развал великого Союза начался с этой точки отсчёта…

Под впечатлением всего увиденного я написал стихотворение, ко-торое посвятил всем воинам-афганцам. Всем, кто был там. Чтобы люди не забывали те подвиги, которые совершили простые советские парни, находясь на чужой враждебной земле, выполняя приказ, выполняя интернациональный долг.

Я благодарен судьбе, что она дала нам возможность быть рядом с этими замечательными людьми, настоящими воинами, настоящими Героями.

Афган

В то время нас не выбирали,
В то время просто отправляли.
Кого бортом, кого в вагонах,
Долг выполнять перед народом.

Остались в памяти у них,
Глаза любимых и родных.
Руки дрожащих матерей,
В бой отправляющих детей.

Афган, Афган, песок и камень,
Твой первый и последний бой.
Афган, Афган, огонь и пламя,
И только боль, и только боль.

А пуля дура, не выбирает,
Ударить в сердце или камень.
Ах пуля, пуля, если бы ты знала,
Кого убила, кого порвала…

И перед боем все молились,
Что мы, что «духи», один чёрт.
Друзей погибших вывозили,
Машинам потерявши счет…

И санитарные палатки,
И раны выживших в бою,
Бинтов кровавые заплатки,
Забыть я просто не могу.

С кого спросить за эти муки,
Кто даст ответ или отчёт.
За что погибли наши дети,
Идя «За Родину – вперёд!».

А сколько без вести пропавших,
И неопознанных ребят.
Там на чужбине оказавшись,
Под скромным именем «Солдат».

Проходят годы, всё в забвенье,
Кресты, могилы и цветы.
И с сожаленьем вспоминаем,
«Тюльпана чёрного» черты.

Гранита мокрая прохлада,
Колонки надписи на нём.
Цветы, друзья и место встречи,
Всех тех, кто был там под огнем.

Валерий Кузаков

Валерий Кузаков в Чернобыле, 1988 год, Днепропетровск

Моя осень – восемьдесят восемь

О Чернобыльской командировке. За 25 лет прошедших стой поры многие впечатления сильно «полиняли», но попытаюсь вспомнить…

Командировался я в село Корогод. Приезжающим нас менять в ноябре 1988 года мы пели: «Приезжайте в Корогод и встречайте Новый год».

Числился я временно во временной воинской части 61453. Это был отдельный инженерный батальон специальных работ. Я был командиром третьей роты специальных машин с 16 августа по 18 ноября 1988 года. Вот именно теперь я сожалею, что не оставил дневниковых записей и других военных документов того времени.

В эту командировку от Днепропетровского ВЗРКУ было назначено три командира. Один – лицо, приближенное по родственной линии к руководству училища (майор Витя Костюченко) срочно заболел. Второй кандидат из студентов старший лейтенант Юра Небосенко пришел ко мне рассказал, что у него молодая жена (а он ее подозревает в походах «налево») и детей еще нет…

У меня в семье тоже было плохо, но я решил ехать. Дал согласие и в училище «родился» приказ №190 от 15.08.1988 г.

Юра Небосенко был «джентельменом» и пришел провожать меня в командировку, меня – своего «спасителя». Проводы заключались в «доброй выпивке». Вот так под «наркозом» я прибыл в г. Киев прямо в управление кадров Киевского военного округа. Там меня приняли, оформили и наказали ждать до 14-ти часов, т.е. до того времени, когда сформируется вся новая команда для отправки. Пошел я «гулять» и зашел в почтовое отделение, где на почтовом бланке написал письмо своим родителям, Царствие им Небесное.

Мой отец положил эту «писульку» в свою паку с документами. Через много-много лет разбирая батин архив, после его смерти, нашел свое письмо. Спасибо тебе мой ОТЕЦ!

Затем нашу «бригаду» повезли в Чернобыльскую зону. В селе Оранное был пропускной пункт. Проверили документы. Записали номер моего радиоприемника для того, чтобы через три месяца, по возвращению из Чернобыля, я мог вывезти его, и меня не приняли за мародера. Подтверждение – совпадение № на приемнике с № записанным в книге учета.

После оформления разных документов и разового пропуска меня забрали представители воинской части 61453 и повезли в Корогод. У каждого был свой Чернобыль!!! По данным прессы на 1990 год Зону прошли более 340 тысяч военнослужащих и военнообязанных. Кто-то был в самом пекле в 1986 году, кто-то был позднее, но по срокам гораздо больше, кто-то был на складах за Зоной, а получил всё, а кто-то решал сложные задачи, но по своим заслугам оказался не причем.

Такое же положение и мнение у Сергея Вдовина. Я прочитал его «Лето в Чернобыле» и был поражен таким литературным даром, лите-ратурным языком, памятью обо всем, что было в Чернобыле. У меня и сотой части такого таланта нет!!!

К героям Чернобыля себя не причисляю ни в коем случае, просто именно в это время и в этом месте оказался я, но свою работу сделал «хорошо».

В Корогоде я менял своего сослуживца по ДВЗРКУ капитана Сергея Мелкова. Очень жаль, но три года назад я узнал, что Сергея среди нас живых нет. В чем заключается причина его ухода из жизни, я не знаю. Серёжа ввел меня в курс дел. Потом я ждал, когда оформятся мои документы и допуск к работе. За селом был маленький ставок (пруд) в нем было немеряно карасиков. В свободное время по вечерам на простую удочку и белый хлеб мы ловили эту рыбку и выпускали потом в фонтанчик, который был перед нашим командирским домиком. Бывало после смены сядешь на край фонтана и смотришь, смотришь на рыбешек и на душе светлее становиться.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.